# Маятник судьбы

Инна Юрьевна Бачинская

Кира была в ужасе. К кому обратиться за помощью? В полицию ни в коем случае нельзя, ведь в ее клубе девушек по вызову «Черный фарфор» соблюдается строгая анонимность. Все девушки учатся или работают, а мужчины известны в обществе и зачастую женаты, огласка никому не нужна! Но что-то предпринять необходимо, ведь недавно была убита в своей квартире одна из девушек клуба. А спустя несколько дней неизвестный напал на другую. К счастью, она сумела брызнуть ему в лицо газом из баллончика и убежать. Голос напавшего показался ей знакомым, но она не смогла вспомнить, кому именно он принадлежит… Просматривая объявления в Интернете, Кира наткнулась на странный сайт «Бюро случайных находок». Олег Монахов, называвший себя волхвом, предлагал помощь в трудных жизненных ситуациях, и Кира набрала указанный номер…

> Все действующие лица и события романа вымышленны, любое сходство их с реальными лицами и событиями абсолютно случайно.

> Автор

> © Бачинская И.Ю., 2015

> © Оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

Я –
Словами так немощно
Нем:
Изречения мои – маски…

И
Рассказываю
Вам всем –
Рассказываю
Сказки,

–Потому что –
Мне так суждено,
А почему –
Не понимаю;

Потому что –
Все давно ушло во тьму,
Потому что – все равно:
Не знаю или знаю…

Потому что мне скучно – везде…

Андрей Белый

(Поется под гитару)

## Пролог

…Скрип, туда-сюда, взад-вперед… Скрип в безмолвии ночи, пугающий глухой звук, тошнотворный ритм, ощущение неотвратимости… Тоска, господи, какая тоска! Скрип-скрип, взлет-падение, раскачивание проклятых качелей – скрип-скрип! Проникает через кожу, поры, колючками впивается в сознание…

Кружок света от ночника, задернуты жесткие тяжелые шторы, по стене скачет тень – вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз… бездушное механическое движение, бездушный маятник, бесконечное угасание…

Шаги – шаркающие, медленные… Шорох, шелест, скрип, едва слышный звук – звяканье стекла, шорох, шелест, скрип…

Глубокая ночь. Тишина. Глухой, надоевший, сводящий с ума звук… скрип-скрип, проникающий в мозг, заполняющий собой все уголки и щели…

Тоска-страх-тоска-жалость-страх…

Застывшая черная тень на пороге.

## Глава 1. Девушка и ночь

Поздний вечер, снег с дождем, завывающий ветер… нет-нет, не в степи, а на пустынных улицах города, что тоже не радует. Хлопающая полуоторванная вывеска на секонд-хенде «Элитный сток», дерганый свет фонаря… Такси затормозило у подъезда не новой пятиэтажки, дверца распахнулась, выпустив пассажирку – молодую женщину в короткой шубке. Уворачиваясь от порывов ветра, отбрасывая с лица длинные светлые волосы, она, согнувшись, потыкала в кнопки домофона и с облегчением нырнула в освещенный вестибюль. Взвыл лифт, кабина, дребезжа, упала с самого верха, и дверь поехала в сторону. Она выскочила на своем третьем этаже, нащупывая ключи. Замок заедало, и она с силой дернула дверь на себя. Дверь подалась, и она со стоном облегчения нашарила выключатель, но ожидаемый розовый свет от квадратного светильника на стене не вспыхнул – перегорела лампочка. Черт! Кажется, на кухне в ящике буфета есть пара запасных. Она сделала шаг, другой, привыкая к темноте. Из открытой двери гостиной падал слабый свет от рекламы электроники на доме напротив. Сейчас халат, душ, кофе и – в постель! Она всегда засыпала от кофе – такая странность организма. Вдруг она застыла – что-то насторожило ее, что-то было не так. Она вдруг ощутила, что волосы встали дыбом и холодок пробежал по спине. Она попятилась к двери… Что?

Запах… чужой… похоже, кожи, еще чего-то… парфюм? Лосьон? Она схватила с тумбочки сумочку, сунула туда руку, и в ту же минуту из открытой двери гостиной к ней метнулась тень. Она вскрикнула, выхватила из сумки баллончик, сорвала колпачок. Ядовитое вонючее облако рванулось навстречу мужчине, он вскрикнул – издал что-то вроде резкого «ах!», заслонился руками и закашлялся. Она повернулась на каблуках и выскочила на лестничную площадку. Бросилась к лифту, просунула руку и нажала кнопку первого этажа. Отскочила и побежала наверх, стараясь ступать бесшумно, на носках. Лифт, дребезжа, стал падать. Трюку с лифтом ее научила ушлая подружка Татьяна.

Она услышала, как захлопнулась дверь, и мужчина побежал вниз, перепрыгивая через ступеньки. Сейчас он увидит, что ее там нет, и рванет обратно. Домой нельзя. Тогда к соседке Валентине Павловне, которая оставила на нее кошку Долли и ключ. Спеша, преодолевая дрожание пальцев, она нащупала в сумке ключ соседки – утром ходила покормить Долли – и, стараясь производить как можно меньше шума, вставила в замочную скважину. Дверь подалась, и она почти упала внутрь. Под ногами сипло мяукнула Долли – роскошная палевая кошка с шерсткой до пола, черными ушами и лапами, похожая на породистую овцу.

Она прижалась ухом к двери, прислушиваясь. Перекрестилась. Грохнула глубоко внизу кабина лифта, лязгнула дверь – эхо пустого парадного подхватило звуки и швырнуло их вверх. Она стояла за дверью, прислушиваясь. Ей казалось, она слышит осторожные крадущиеся шаги… ближе и ближе. Вот уже слышно его хриплое дыхание…

Она замерла, кожей чувствуя тяжелую вязкую клубящуюся тишину. Далеко внизу хлопнула дверь – порыв ветра прокатился по лестничной клетке, за ним последовало оглушительное эхо, и снова наступила тишина.

Она побежала в комнату, приникла к окну, отодвинув занавеску. Она видела, как из подъезда стремительно выскочил человек и побежал через двор к выходу на улицу. Сбоку от него бежала ломаная черная тень. Человек вдруг остановился и резко оглянулся, словно его что-то насторожило или испугало. Потом поднял голову и посмотрел прямо на нее, как ей показалось. Страшное белое лицо! Она отпрянула от окна…

Не зажигая света, не раздеваясь, она прилегла на диван. Спуститься в свою квартиру она не решилась. Ее трясло. Долли примостилась рядом и замурлыкала. Она чувствовала тяжелый горячий бок кошки, слышала негромкое мурлыканье, такое домашнее, такое уютное, и ее стало понемногу отпускать.

Кто? Грабитель? Непохоже. Он ждал ее. Он открыл дверь… как? У него был ключ? Или отмычка? Он не пришел ограбить, он пришел… убить? Спасительная мысль, что это была шутка Мишки, нелепая и дурацкая, как все его шутки и приколы, мелькнула и исчезла. Он назвал бы ее по имени, рассмеялся, завыл дурным голосом, на нем, наконец, была бы маска вурдалака, как в прошлый раз, когда он испугал ее до обморока и она влепила ему пощечину. Он не обиделся, а удивился и пробормотал: «Ну, мать, ты даешь! Так сразу – и в рожу!» И физиономия у него при этом была глупая. Нет, это не Мишка. От этого пахло… кожей… у него кожаное пальто или дубленка, и еще лаймом… дорогой лосьон. Не Мишка! От Мишки несет удушливым и сладким, он любит ванильные запахи. Она поежилась, вспомнив, как тот поднял голову и взглянул на нее… Ей уже кажется, что их взгляды скрестились, хотя она понимает, что это невозможно: она даже не смогла рассмотреть его лицо в слабом свете дворового фонаря – так, белое пятно…

Может, ошибка? Может, он метил не в нее? Убивают… политиков, свидетелей, шантажистов… бизнесменов! Она ни то, ни другое, ни третье! Маньяк? Непохоже… А откуда он знает ее адрес? Здесь бывали считанные люди… Следил? Но почему? Абсурд. Абсурд. Абсурд! Этого не было, потому что этого не могло быть никогда. Она маленькая сошка, маленький винтик… кому понадобилось?

Долли потянулась, выпустила коготки и царапнула ее, и она рассмеялась невольно. Что же делать? Куда бежать? Позвонить разве что Мишке, рассказать, пожаловаться? Она выгнала его позавчера и сказала, что между ними все кончено. Баста! Достало его пьянство, дурацкое вранье ради вранья по любому поводу, вечное отсутствие денег из-за лени и хронического нежелания работать и хамская манера исчезать у кассы в гастрономе, предоставляя ей возможность платить. «Я сейчас, перекурю», – говорил он и исчезал. Она испытала мгновенный укол жалости, когда он покорно молча ушел, осторожно прикрыв за собой дверь. И лицо у него было как у обиженного мальчика. Не хлопнув, а осторожно прикрыв, психолог хренов, рассчитывая на ее бабскую жалость…

А других попросту нет. Мишка хоть знакомое зло. Правда, Кирилл набивается в друзья, но это уже ни в какие ворота. Чертов альфонс! Ее передернуло от отвращения. Уж лучше Мишка!

Она лежала, теребя уши Долли, плакала, шмыгала носом, перебирала знакомых мужчин, клиентов, вспоминалаего запах, дыхание, голос… когда он вскрикнул от боли в глазах. Удивлялась собственной сноровке – выхватила из сумочки и – в глаза гаду! Как будто кто-то подтолкнул под руку.

Ладно, одернула она себя, хватит причитать. Ты ведь все понимаешь! И реакция, и сноровка – тоже ведь неспроста. Неспроста, потому что ты была готова. Готова. Подспудно, подсознательно, внутри, в глубине… и так далее. Готова. Ты ожидала… не верила, но в подсознании мигал маленький красный тревожный сигнал: осторожнее!

Двадцать девятого октября была убита Ира Гурова… Двадцать девятого! Кирилл позвонил и сказал: ты там поосторожнее, мать. У него дурацкая манера называть ее «мать». Ее или всех? Привык к зрелым бабам, дешевка. Жрет все подряд. Сегодня шестое ноября. Восемь дней убийце понадобилось, чтобы добраться до нее, Лины. И не нужно себя обманывать – это был не грабитель! Это был убийца, и он пришел убить. Кто? Она снова попыталась вспомнить голос и запах. Они едва не столкнулись в прихожей, он бросился на нее… вскрикнул от боли… неприятный высокий голос и запах лимона… нет, не лимона – лайма! Зеленый, маленький, как грецкий орех, лайм с тонким пряным лиственным запахом. Лосьон, дезодорант, стиральный порошок с запахом лайма.

Кто? Она перебирала знакомых и клиентов… называя и повторяя имя, вызывала в сознании картинку, голос, запах, прикосновения – и отметала. Не то. Нет. Не он.

Так, ни до чего не додумавшись, она уснула под негромкое мурлыканье Долли. И, засыпая, подумала, что история глупая и дикая, невероятная и, может,этот пришел просто поговорить… кто бы это ни был, а она сразу в морду. Вот и Мишка говорит, что она сразу в морду, и пшик баллончиком, и руки распускает, и на курсы по самозащите ходила. Привычки одинокой бабы, которая рассчитывает только на себя, потому что нет надежного мужика рядом, за чью спину можно с облегчением нырнуть в случае чего. Одинокая баба – или одинокая женщина. Вроде одно и то же, а вот и нет. Одинокая баба нормально, с кем не бывает – одинокая, но живет, крутится, не теряет надежду. А одинокая женщина – намного жальче, почти безнадега. Как-то так. Нет мужика. И не было. И нужно быть сильной, иначе не выжить. Перестань реветь, сказала она себе. Тебе повезло, радуйся… мать! Просто нужно выбрать угол отражения, ракурс, точку отсчета – у слабого они одни, у сильного – другие. Ты сильная, так тебе выпало. Сильная, умная, красивая… на том и стой. Успокоилась? Теперь спи.

Последней мыслью перед тем, как опуститься в теплый омут сна, была мысль о том, что, как ни выбирай точку отсчета, угол отражения и ракурс, расклад не переменится – он убил Ирину и теперь пришел убить ее, Лину. Оставалась слабая надежда, что, потерпев неудачу, он больше не придет, что он суеверен, как многие маньяки и убийцы, но слишком она была слабой, эта надежда, и утешения не принесла…

## Глава 2. Дела травяные

Олег Монахов лежал на старом раздолбанном диване, уставившись в потолок. Старался не шевелиться, нащупав точку лежания, при которой пружины не впивались в бока. Он называл эту точку «секс-точкой» – секс-точка раздолбанного дивана. Размышлял. Шаркая тапочками с кроличьими мордами, расхаживала Анжелика в обвисшем халате, что-то переставляла, приносила и уносила; шмыгали туда-сюда детишки, и на экране телевизора рыдала брошенная бывшая возлюбленная, а Монахов был безмятежен и глубоко погружен в собственные мысли. Думал он о нескольких вещах сразу. В основном – о народном предприятии «Зеленый лист», которое уже на финишной прямой; прикидывал, хватит ли денег на рекламу, о том, что нужно еще раз позвонить насчет тары, которую производит по эскизам собственного дизайнера и поставляет некая китайская фирма. Молодцы китайцы, думал уже в который раз Монах. Нет для них ничего невозможного, только плати.

Взгляд его рассеянно следил за передвижениями Анжелики и детишек. Анжелика была женой его школьного друга Жорика Шумейко, и дети были тоже его. Олег Монахов временно проживал у Жорика, вернувшись из странствий, вернее, побродяжничав вдоволь, так как свою квартиру он оставил бывшей жене. Он было сунулся к ней, она страшно обрадовалась, и он бы остался, но увы! Она успела выйти замуж, и новый муж смотрел волком – ревновал. Пришлось отправиться к Жорику. Жорик и Анжелика – это семья, всегда примут. Классные ребята.

Младшенький, крестник Олежка, пацанчик двух лет с хвостиком, взобрался на диван, уселся на необъятный живот Монаха и, радостно вопя, запрыгал.

–Олежка, сынок, не мешай дяде Олегу, – сказала Анжелика приличия ради.

–Пусть, не мешает, – ответил Монах, рассматривая радостное личико крестника, думая, что тому для счастья нужно совсем ничего – прыгает и счастлив, а вырастет… и вообще неизвестно, что из него получится. Лидер однозначно – уже сейчас чувствуется характер, и хитрован еще тот, даром что мал – не в Жорика. В Анжелику? Монах скользнул взглядом по отсутствующему лицу Анжелики, по нечесаной ее голове… вряд ли, в Анжелике смысла еще меньше, чем в Жорике. А в крестнике уже сейчас чувствуется личность, добивается чего надо, берет горлом, чуть что – лезет в драку с сестрами, а те сразу в рев и бегут жаловаться, что одна – восьмилетняя барышня, что другая – четырехлетняя. И радоваться умеет, а это большое искусство – уметь радоваться, не всякому дано. И не ревет по любому поводу. С размаху влетает в стенку, бьет головой в шкаф, падает – все на бегу, даже не почешется. И не злопамятный. Мужик. Похоже, подрастает смена, генеральный директор «Зеленого листа». «Зеленый лист» – головная боль, выстраданный, просчитанный, зачатый в муках и, если честно, надоевший до чертиков, и только врожденная порядочность и беспомощный Жорик, хороший человек и друг детства, удерживают Монаха от того, чтобы сбежать куда глаза глядят.

Тут необходимо рассказать немного о нашем герое, и начать нужно с того, что Олег Монахов был необычной в своем роде личностью. Был он женат трижды, всякий раз на красивейших женщинах города, включая приму местного драматического театра, кончил факультет психологии столичного университета и физмат местного политеха, остался на кафедре, защитился, начал писать докторскую. Потом бросил все к чертовой матери и сбежал – подался в народ, как он это называл. В погоне за приключениями на собственную… э-э-э… эту самую, одним словом, как говорит школьный друг Монаха Жорик. Не будем повторять его словес. Между прочим, Жорик и сам не прочь при случае сбежать, но семья держит якорем. Так что на художества Олега Монахова он смотрел, как птица в клетке смотрит на птицу на воле, завидуя белой завистью, хотя и не отказывал себе в удовольствии потоптаться по его хребту. Типа – зелен виноград, не очень и хотелось.

Монах бродил по Сибири с дикой бригадой шишкобоев, находя общий язык с беглыми преступниками, ворами и пьяницами, с самым последним человеческим отребьем. Собирал целебные корни, грибы-галлюциногены, от которых плющило похлеще, чем от известных наркотиков, ягоды и травы. Записывал рецепты народных медицинских и шаманских снадобий, а также заговоров и приговоров. Жил в палатке или под развесистой елкой, купался в проруби. Однажды зимовал в землянке неизвестно где, отбившись от стаи и потеряв тропу. Но выжил, даже зубов не потерял при кровоточащих деснах. Был при этом невероятно толст, дружелюбен, и всякому новому человеку казалось, что они знакомы не одну сотню лет. Сердца стремились ему навстречу, будь то замшелое сердце местного колдуна, открывавшего ему свои древние секреты, или ненавистного кулака-единоличника в каком-нибудь богом забытом месте, в глухой тайге, куда так и не дошли ни советская власть, ни дикий капитализм, который, придерживая собак, пускал его на ночь, кормил и поил, как брата. Он, который и маме родной пожалел бы куска хлеба.

Сам же Монах совершенно искренне считал себя волхвом.

Таким необычным человеком был Олег Монахов, по прозвищу Монах, друг и одноклассник Жорика Шумейко, чья жена Анжелика в старом затрапезном халате и тапочках с кроличьими мордами шлялась по квартире. Вернувшись из странствий, он взялся за раскрутку предприятия по производству пищевых добавок, укрепляющих настоек и чудодейственных пилюль против всех хворей из натуральных трав, кореньев и орехов, рецептов которых было у него немерено. Им посчастливилось найти деньги и людей. Уже было получено сырье от алтайских кооперативов, помещение под цех снято и закуплены лаборатория и автоматическая линия, а Монах – так зовут его друзья, вдруг заскучал. Не мог он долго на одном месте. Его манили горизонты и просторы, он был частью природы и тосковал, оторвавшись от нее надолго.

Они дружили с младых ногтей – дерганый, кипящий энергией и идеями, расхристанный Георгий, или попросту Жорик, а то еще и Зажорик, и благодушный толстый и солидный Олег Монахов. За общие шалости попадало, как правило, одному Жорику. Планида у них была такая по жизни. А Олега даже не дразнили жиртрестом или пончиком, язык не поворачивался, так естественен он был, неся свой вес. И девочки за ним бегали, и учителя его любили, и конфликтные подростковые ситуации он улаживал, когда стенка шла на стенку. И не били его никогда, и драки его миновали. Ходит он легко, раскачиваясь для равновесия, в длинных рубашках навыпуск, чтобы замаскировать необъятный живот, летом – в матерчатых китайских тапочках для удобства, зимой – в громадных меховых унтах. Часто носит бороду и длинные волосы, что делает его похожим на батюшку, и тогда бабульки крестятся ему вслед. Он солидно кивает и осеняет их мановением толстой длани. Говорит он неторопливо, басом. Все делает со вкусом. Со вкусом ест, говорит, слушает, думает. Со вкусом лежит на диване, уставившись в потолок, – размышляет. Он окутан такой мощной аурой покоя и надежности, что любому человеку становится легче от одного его вида.

Когда он практиковал как экстрасенс – был такой период в его жизни, – от желающих попасть на сеанс отбоя не было. Он обладал известной силой внушения, мог погрузить в транс, вселить уверенность в завтрашнем дне, разобрать ситуацию по косточкам, дать дельный совет. Потом ему и это надоело. Ему все надоедало в конце концов. И тогда он снимался с места и уходил, не оглядываясь.

И сейчас, лежа на диване, подпрыгивая в такт с прыжками маленького Олежки, он давил в себе растущее желание перемены мест, понимая, что готовое к пуску предприятие завязано на нем с его коллекцией шаманских колдовских рецептов, и стоит ему сорваться с места, как все тут же рухнет. Жорик не потянет, он хороший механик, но интеллектом не блещет. Будучи оптимистом по жизни, Жорик уже расписал, куда употребит первую прибыль: тут и гараж для драгоценного «Бьюика», привезенного из Штатов, где Жорик два года трудился дальнобойщиком, и новая шуба для Анжелики, и вывоз детишек на море. Монаха разрывали на части угрызения совести, чувство вины и страшной силы желание убраться подальше от семейства Жорика, которое надоело ему до чертиков, и вообще из города.

Задребезжал разбитый телефон, и Анжелика громко выкрикнула: «Алло!» Послушала с минуту и позвала: «Олежка, тебя!» Монах поднялся и потащился в прихожую, где был телефон.

–Я вас слушаю! – произнес он благодушно.

–Олег Монахов? – спросила женщина, и Монах услышал неуверенные нотки в ее голосе.

–Да, говорите.

–Я видела ваш сайт, где вы обещаете помощь… – Она замолчала.

С полгода назад Монах от нечего делать, да и настроение накатило подходящее, создал страничку в Сети, где пообещал помощь всем или почти всем страждущим. Соскучился по роли великого гуру, не иначе. Сайт назывался странно, необычно и даже как бы со скрытым и не совсем доступным смыслом: «Бюро случайных находок». Какие «находки»? Почему «случайные»? Жорик, например, выразился скептически, что название ни в дугу, ни рыба ни мясо и лично он никогда бы не сунулся со своими проблемами в эти случайные находки. И вообще, тут в тему скорее не «бюро», а «сундук» или вообще «кладовка» со всяким старым добром. Жорик был далек от понимания тонкостей стиля, он был прост и незатейлив, видел мир черно-белым, без подтекста, и нюансы смысла от него часто ускользали, а потому Монах не обратил ни малейшего внимания на его критику.

Приводим объявление полностью, и судите сами – сунулись бы вы туда или нет. Итак:

Бюро случайных находок. Вопросы и ответы

Здравствуйте, друзья! Меня зовут Олег Монахов. Я психолог, математик, мыслитель и путешественник. За свою долгую и пеструю жизнь я встречался с разными людьми, попадал в критические ситуации, иногда прощался с жизнью – было и такое… И сейчас я с уверенностью говорю вам: я могу помочь! У меня есть ответы на многие вопросы – приходите и спрашивайте. Попробуем разобраться в ваших проблемах вместе. Запомните: нет безвыходных ситуаций. Вернее, есть, но их мало. Иногда кажется, что – все! Тупик, конец, безнадега! Вы растерянны, вам страшно и хочется убежать… Но проблемы придется решать, от них никуда не денешься. Давайте сделаем это вместе.

Запомните… Нет, зарубите себе на носу: жизнь всегда продолжается!

И тут же фотография: большой толстый бородатый человек в голубой рубахе навыпуск, похожий на добродушного медведя, сложив руки на груди, прищурясь, смотрит на зрителя…

За все это время сунулись несколько сварливых типов, которые обвинили его в жульничестве, обдирании народа и псевдофилософии, а затем сцепились между собой и передрались. После чего Монах и вовсе перестал туда заглядывать. Как оказалось, у всех все по жизни схвачено так, что лучше и не надо, и помощь опытного путешественника и мыслителя никому не требовалась. Возможно, его объявлению недоставало конкретики. А кроме того, кому известен какой-то… как-как, Олег Монахов? Никогда не слышали. Тем более что вокруг полно известных раскрученных успешных экстрасенсов, у которых эфирное время, соответствующий антураж и репутация. Жорик предлагал поместить на сайте хотя бы хрустальный шар, в смысле изображение, или там горящие свечки, еще можно пещеру или туманную фигуру в саване и клобуке, но Монах только фыркал в ответ.

Он уже стал забывать о своей дерзости, как вдруг раздался этот звонок…

–Я вас слушаю, – внушительно повторил он.

–Ваш мобильник не работает, – сказала женщина, все еще колеблясь, и замолчала. Сказала после паузы: – Мы не могли бы встретиться?

–Как вас зовут? – вдруг спросил Монах.

–Клара… – ответила женщина не сразу, и Монах понял, что она соврала.

–Отчего же не встретиться, – согласился он, хотя дал себе слово поставить крест на «Бюро»: не хотите – не надо! Выпутывайтесь сами. Но эта женщина, придумавшая, что ее зовут Клара… не то чтобы она так уж сильно заинтересовала его – нет! И ее вранье его тоже не удивило – он вообще считал, что женщины чаще врут, чем говорят правду, что и оправданно, так как им в жизни приходится труднее. Просто он решил, что встреча с ней хоть на время отвлечет его от мыслей о побеге, а кроме того, у нее был приятный голос – глуховатый, мягкий, неуверенный, – именно такие голоса ему нравились. Он терпеть не мог крикливых, зажигательных и веселых женщин, из тех, что и в избу, и с конем, и вообще.

–Где и когда? – спросила она.

–Через полчаса я буду сидеть в городском парке, на скамейке у крайней пушки, со стороны города.

–Через полчаса? – повторила она, и Монах вдруг понял, что она не придет, что обстоятельства ее складываются таким образом, что ей нужно было чем-то себя занять, чтобы отвлечься от тревожных мыслей, что поговорить по телефону она готова, а прийти и рассказать… вряд ли.

–Клара, послушайте меня… – зарокотал он внушительно. – Я понимаю, что у вас что-то стряслось и вы вовсе не Клара, но проверять ваш паспорт я не собираюсь. Я отвечаю за каждое слово на сайте и не обещаю вам чуда, но выслушать могу. И мы вместе подумаем, что делать дальше. Годится?

Ему вдруг страстно захотелось, чтобы она пришла. Он даже заключил пари с собой о том, как она выглядит. Небольшая, темноволосая, возможно, домашняя хозяйка, библиотекарша или медсестра, скромно одетая, ненакрашенная, в черном пальто и белом шарфе в несколько слоев вокруг шеи. Ему нравились шарфы в несколько слоев вокруг шеи, с этими шарфамиони так женственны и так беззащитны…

Спустя полчаса он сидел в указанном месте, засунув руки в карманы старой необъятной дубленки, в синей лыжной шапочке, надвинутой на глаза, – большой, солидный, внушительный. С бородой отшельника, из-за которой его принимали за батюшку.

Было уже начало ноября, неделя дождей сменилась внезапным похолоданием – температура упала почти до нуля, а ночью выпал первый неуверенный снег. Он покрыл рыжие листья, черные чугунные стволы пушек, голые деревья – не столько покрыл, сколько прикрыл, – и придавил грязь и копоть, отчего воздух стал чист и свеж, как родниковая вода. И небо вдруг поголубело, и приветливое солнце выкатилось, и удивительная благость определилась в природе. И празднично порхали легкие редкие снежинки. Монах с удовольствием смотрел на светлые соборы с золотыми луковицами, расположенные на холмах вокруг старого города по широкой плавной дуге – Екатерину, Елицу, Троицу. Лепота!

И вдруг тоска по костру, быстрой речке и густому лесу с новой силой застучала в его сердце, и он понял окончательно и бесповоротно, что сбежит! Не жилец он в городе. Как только повернет на весну, как только сойдет снег и вылезет первая трава – только его тут и видели. И, сидя у костерка на берегу небыстрой говорливой речки, будет вспоминать золотые луковицы и сладкий колокольный звон. Такая у него планида – быть между мирами. За зиму производство худо-бедно встанет на ноги, человечков бы подыскать потолковее – химика, генерального директора, бухгалтера, – не отбывающих зарплату, а сто́ящих, с совестью, а то народу много, а кадров мало.

Женщина, назвавшаяся Кларой, опаздывала уже на двадцать минут, и Монах понял, что она окончательно передумала. Еще он подумал, что ее, скорее всего, зовут Кира, потому что его вопрос об имени прозвучал внезапно, и она не успела хорошенько подумать и назвалась близким по звучанию. Клара… Кира. Кьяра, Кейра – это вряд ли. Кира. И еще он понял, что сейчас, в этот самый момент, она внимательно рассматривает его, прикидывает и спрашивает себя – а надо ли? Стоит за деревом, за соседней пушкой или у парапета, делая вид, что смотрит на свинцовую реку и заснеженные желто-зеленые луга, тянущиеся, сколько хватает глаз, за рекой. А сама украдкой изучает его, Олега Монахова, и не факт, что он ей понравится. Одним из жизненных кредо Монаха было: «Гни свою линию», другими словами: «Пусть пляшут под твою дудку» или еще: «Бери быка за рога». Были и другие, с которым мы познакомим читателя по ходу нашей истории. Он решительно поднялся и неторопливо пошел к женщине, стоящей у парапета. Встал рядом и произнес звучным басом:

–Здравствуйте, Кира!

Она вздрогнула и уставилась на него тревожными темными глазами. Она была именно такой, как он и представлял себе: небольшая, смуглая, темноглазая. На непокрытых длинных черных волосах посверкивали снежинки. Правда, вместо скромного черного пальто на ней была серая норковая шубка, а вместо шарфа в несколько слоев – синяя шелковая косынка. И пахло от нее нежно и пряно, как будто перцем и цветами, и подкрашена она была явно не той косметикой, какой красится Жорикова Анжелика. Образно выражаясь, от этой женщины пахло также и деньгами. И была она не девочка, а зрелая женщина, не из крикливых и нахальных, но способная на многое. Особенно если загнать в угол. Сначала будет плакать, а если загнать в угол, то начнет действовать. Все это промелькнуло у него в голове, пока он не без удовольствия смотрел ей в глаза. Когда вы смотрите человеку в глаза, он не замечает, как вы одеты, черные точки на вашем носу, старую дубленку и потертые джинсы.

Она впилась в него тревожным взглядом и не сразу спросила:

–Откуда вы знаете, что я Кира?

Монах пожал плечами и сказал:

–Дайте руку. – Он протянул ей свою большую горячую ладонь, и она, поколебавшись, протянула в ответ свою.

Они стояли у парапета и держались за руки. Ее маленькая и холодная рука тонула в большой и горячей руке Монаха.

–Рассказывайте! – сказал он, отпуская ее руку. – Вы почему без перчаток?

–Перчатки… в кармане. Олег, я не знаю…

–Вы жалеете, что позвонили, Кира. Я не полиция, я же говорил. Расскажите, и я скажу, смогу ли помочь. Кстати, вы первая, кто позвонил, остальные…

–Я видела отклики! – Она невольно рассмеялась.

Монах тоже рассмеялся:

–Ты от всего сердца, а тебя мордой об стол. Удивительно, что вы все-таки позвонили!

–Я не знаю… понимаете…

–Тут есть кафе, можем посидеть.

Она кивнула, и они отправились в кафе, зеленая крыша которого призывно выглядывала из-за голых деревьев.

Они уселись в углу полупустого холодного зала. Меню было летним – мороженое, кофе, соки и чипсы, папка была холодной даже на вид – глянцевая и жесткая. Им принесли кофе. Монах с бо́льшим удовольствием выпил бы пива, но пива здесь не было. От отхлебнул кофе из бумажного стаканчика и с улыбкой взглянул на Киру. Кофе отдавал сырым картоном.

–У меня бизнес, – сказала Кира. – Я развожу аквариумных рыб.

–Аквариумных рыб? – удивился и обрадовался Монах. – А я сижу и ломаю голову, чем вы можете заниматься!

–И чем, по-вашему?

–Людьми, я бы сказал.

–Людьми тоже. – Она помедлила и сказала ровно: – У меня воскресный клуб девушек по вызову.

–Девушек по вызову? – удивился Монах. – То есть… э-э-э…

–Да. – Она вскинула голову и приняла, образно выражаясь, бойцовскую позу.

–А я было подумал, что у вас украли золотую рыбку, – пошутил он, озадаченный, стремясь разрядить обстановку.

## Глава 3. Интервью

Каждую среду в восемь вечера по местному тэвэ час культуры – передача «Творческие встречи» с очаровательной ведущей Александрой Шевченко.

–У нас в гостях, – задушевно, с теплой улыбкой сообщила Александра в очередную среду, за пару дней до описываемых в предыдущей главе событий, – известный писатель Леонид Громов, наш земляк, чьи книги издаются на шестнадцати языках во многих странах мира, лауреат многочисленных литературных премий, которым по праву гордится наш город. И просто очень хороший человек. Леонид Громов – участник всех без исключения культурных событий в городе, фестивалей и литературных чтений, он часто выступает перед студентами и школьниками, нашим подрастающим поколением, сея разумное, доброе, вечное. Он ведет литературный клуб молодых дарований, передавая им свой бесценный творческий опыт.

–Леонид, спасибо, что выбрали время и пришли к нам, я прекрасно понимаю, насколько вы заняты! – обратилась она к герою вечера.

–Спасибо, Александра, – широко улыбнулся писатель – человек средних лет и приятной наружности. – Поверьте, для меня большая честь принимать участие в вашей замечательной передаче. Для меня большая честь отвечать на вопросы моих читателей. Я рад, что меня знают и читают, ибо что такое писатель без читателей?

–Машина без колес! – заржал Жорик. – Анжелка! Пульт у тебя? Переключи эту муть!

Жорик сидел в громадном кожаном кресле, на журнальном столике перед ним на газете лежали какие-то промасленные детали, гайки и шайбочки, которые Жорик протирал тряпочкой и свинчивал в одно целое.

–А мне, например, интересно! – закричала Анжелика. – Громов – классный писатель! У меня есть все его книжки.

–Никогда не слышал! – фыркнул Жорик. – Слюни про любовь?

–Много ты понимаешь. Детективы! Интересно, когда ты книжку в последний раз держал в руках?

–Все стоящие книжки я прочитал еще в детстве. Про Громова не слышал. Монах, ты в теме? – обратился Жорик к другу Олегу Монахову, лежавшему, по своему обыкновению, на диване с выпирающими пружинами, уставясь в потолок, и сохранявшему на лице задумчивый вид. На самом деле он дремал с открытыми глазами, что было одной из его особенностей.

–Громов? Не слышал. Анжелика, о чем он пишет?

–Детективы!

–Хорошие?

–Классные! Читаешь – аж волосы дыбом. Пять убийств на книжку, и ни за что не догадаешься, кто убийца. До самой последней страницы.

–Пять жмуриков? Скромно, я бы сказал, – заметил Жорик. – По телику намного больше.

–Не мешай! Дай послушать умного человека.

–Леонид, поделитесь со зрителями вашими творческими планами, – попросила Александра. – Над чем вы сейчас работаете? Каковы ваши замыслы?

–Я только что закончил роман «Небесная империя», он выйдет в издательстве «Горожанин» через два месяца. Это детектив, как вы уже догадались. Надеюсь, он вам понравится.

–Про Китай, что ли? – удивился Жорик. – Китайский детектив?

–А ты спроси, – посоветовал Монах. – Вон телефоны в бегущей строке.

–Сейчас! – саркастически отозвался Жорик. – Только руки вымою.

–Это не про Азию, как вы могли бы подумать, – сказал писатель. – В романе отражена наша жизнь, наши проблемы, наши битвы и поражения. И разумеется, любовь. Но я не буду перебивать удовольствие от прочтения романа… – Он улыбнулся и развел руками: – Потерпите два месяца.

–Если он пишет так же дебильно, как говорит, то это полный абзац, – заметил Монах. – «Удовольствие от прочтения романа»! Потерпим, конечно.

–А мне нравится, – повторила Анжелика. – Классный писатель!

–Леонид, читатели задают вопросы о вашем творчестве. Многих, в частности, интересует, откуда вы берете свои сюжеты? – мило улыбаясь, прощебетала Александра.

–Хороший вопрос, – похвалил писатель. – Попробую ответить. Из жизни, дорогие зрители, из жизни! Плюс фантазия. Я представляю себе, что мои герои – шахматные фигурки. По сути, каждая моя книга – эта шахматная партия со своей логикой, правилами и законами. Ювелирная шахматная партия, я бы сказал. Я разыгрываю ее с воображаемым оппонентом – оттачиваю с филигранной точностью детали, анализирую ходы, делаю ложные выпады и внимательно слежу за жестами и выражением лица противника. Понимаете, для детективного романа очень важны детали, самые мелкие штрихи, едва уловимые глазом, а иногда и неуловимые, воспринимаемые лишь на уровне подсознания, которые нужно уметь распознавать, ибо они способны рассказать удивительно много. Другими словами, для автора, пишущего детективы, не существует незначительных мелочей, понимаете? И он должен быть психологом.

–Я сейчас повешусь! – фыркнул Монах. – В шахматы он играет! Властитель дум! Ты понимаешь, о чем он?

–Нам звонят, задают вопросы, – сообщила Александра. – Вадик, дай зрителя в студию! – обратилась она в пространство. – Мы вас слушаем! Говорите, вы уже в эфире!

Раздался потусторонний бормочущий голос откуда-то сверху:

–Меня зовут Евгений Романенко. Уважаемый Леонид, что вы можете сказать про идеальные убийства? И что значит «идеальное убийство»? Это когда преступник не оставил следов или когда плохо искали? Спасибо!

–Идиотский вопрос, – заметил Монах. – Я бы на месте этого… как его? Евгений? На месте этого Жени не совался бы в убийцы.

–При чем тут убийцы? – удивилась Анжелика. – Ему просто интересно. Мне тоже, например, интересно.

–Жорик, ты слышал? – спросил Монах. – Я бы на твоем месте присматривал за супругой.

–А? Чего? – встрепенулся Жорик.

–Ничего. Сиди работай.

–Трудно сказать, – озадачился писатель. – Лично я думаю, что это в первую очередь убийство без мотива. Убийство ради убийства… в силу разных причин. Мотив – та ниточка, которая помогает распутать преступление. Нет мотива – нет ниточки. Как говорили древние – ищи, кому выгодно. Еще, я бы сказал, убийство, замаскированное под несчастный случай. Например, нападение собаки… какого-нибудь волкодава. Иди докажи потом, что хозяин специально его не натренировал. Еще очень важно обеспечить себе алиби. Не ссориться с жертвой накануне убийства, не угрожать… – Он улыбнулся, давая понять, что шутит. – А вообще, если умный человек, умеющий просчитывать… риски, задастся целью… – Он развел руками и снова улыбнулся. – Но это уже из другой области.

–Мне уже страшно! – радостно воскликнула Анжелика, прижимая ладошки к пылающим щекам.

–Многое в раскрытии преступления зависит от личности следователя, его опыта, аналитических способностей, даже эрудиции и широты взглядов, – добавил писатель.

–Леонид, а какие мотивы самые распространенные?

–Ну… я бы сказал, убийства из-за денег. Грабеж. С целью получить наследство. Бытовые, во время пьяной ссоры, из ревности, из мести. Убийство шантажиста, устранение свидетеля… Мотивов не так уж много, как видите. Как сказала героиня одного криминального романа, это всегда или секс, или деньги, или то и другое вместе, а убийца всегда тот, кто меньше всего бросается в глаза. Это шутка, как вы понимаете, но в каждой шутке, как говорится… Я думаю, вопросы эти следует задать оперативникам, они ответят вам исходя из собственного опыта, в то время как мои ответы носят умозрительный, так сказать, характер. Или, условно говоря, литературный. Равно как и опыт. Я ведь писатель, а не убийца.

Писатель рассмеялся. Смеялся он охотно, с удовольствием посматривал на ведущую, и во взгляде проскальзывала легкая снисходительность бывалого человека.

–У нас на линии новый зритель! – воскликнула Александра. – Пожалуйста, ваш вопрос!

–Меня зовут Света, – прорезался тонкий детский голосок. – Леонид, кого вам больше нравится убивать в ваших книгах – мужчин или женщин?

Монах снова иронически фыркнул и поскреб под мышкой.

Писатель улыбнулся и поднял руки, словно сдавался:

–Мне вообще не нравится убивать, честное слово! Я человек мирный, спокойный, я дрался в первый и последний раз в жизни в третьем классе, причем с девочкой. Она была раза в два тяжелее и побила меня. – Тележурналистка снова рассмеялась и в восторге захлопала в ладоши. – С тех пор я не дерусь вообще, а с женщинами в частности. В моих романах убийства не ради убийства, не самоцель, а в первую очередь загадка, которую нужно распутать. Убийство не средство запугать читателя до обморока, а… загадка, как я уже сказал. Шарада. Тайна. Человечество любит тайны, как вам известно. Отсюда любовь к зеленым человечкам, мистике, паранормальным явлениям, когда разум отказывается верить, а душа сладко замирает от предчувствия чуда. Открою вам маленькую тайну… – Он сделал паузу. – Только это между нами, идет? – Ведущая рассмеялась. – Я даю читателям, то есть вам, все карты в руки, рассказываю о характерах участников, их взаимоотношениях, разбрасываю улики и расставляю фигуры… И говорю: думайте, анализируйте и вычислите убийцу! Включите логику, размышляйте. Любая загадка, которую нужно решить, любое тайное жизненное проявление – все это не что иное, как игра, замысел парящего интеллекта, плод фантазии, а мои романы, по сути, приглашение к игре. Я говорю: «Давайте поиграем вместе, дорогие читатели!»

–Давайте! – восторженно пискнула Анжелика.

–И еще одно… – Писатель с улыбкой смотрел с экрана. – Несмотря на кровь и убийства, детективный роман, как бы странно это ни прозвучало, несет определенную моральную и этическую нагрузку. Да-да, я не оговорился. Судите сами: добро побеждает в вечной борьбе со злом – преступников ловят. В итоге всегда побеждает добро и торжествует справедливость. То есть я хочу сказать, что в моих книгах присутствует сильный гуманистический заряд…

–Заряд-снаряд! – буркнул Жорик, сосредоточенно пытаясь состыковать части некоего механизма. – Блин! – Скользкая от смазки деталька выскользнула у него из рук, стукнула в пол и отскочила под диван.

–Гуманистический заряд? Разумное, доброе, вечное? – наморщив хорошенький лобик, догадалась ведущая.

–Да. Да! Именно.

–Леонид, я не могу не спросить… Вы, конечно, в курсе: десять дней назад, двадцать девятого октября, в нашем городе произошло зверское убийство молодой женщины… Полно всяких слухов, поговаривают о маньяке. Вы человек информированный, вы, так сказать, в теме… что-то уже известно?

–Ужас! – воскликнула Анжелика. – Весь город прямо гудит!

Писатель кивнул:

–Я знаю, что ведется следствие. Следователь… я не могу, как вы понимаете, назвать его имени, но хочу заверить – это один из опытнейших оперативников, на счету которого десятки раскрытых преступлений. Я думаю, что-то уже известно. Подождем развития событий. Я думаю, не сегодня-завтра мы услышим, что убийца арестован.

–Если маньяк – хрен поймают, – заметил Жорик. Он стоял на коленях, оттопырив тощий зад, и шарил рукой под диваном. – Если он не связан с жертвой, нигде с ней не засветился, наблюдал издали, то хоть десять свидетелей и десять описаний – фиг найдешь. Сам же сказал: нет мотива – нет ниточки. Ну и где, спрашивается, эта зараза? Анжелка, где фонарик?

–Ты бы знал, – заметила Анжелика. – Не мешай!

–Есть! Вот она! – Жорик выпрямился, подняв руку с деталькой. – Он еще тут? – Он уставился на экран. – По Первому сейчас новости… Анжелка, отдай пульт! Он уже кончает!

–Сам ты кончаешь! И вообще, свои железяки можешь собирать в гараже, сколько раз повторять! – ответила мужу Анжелика, впрочем, вполне мирно.

–Я читал в газете, что муж убил жену из-за пульта. – Жорик, кряхтя, поднялся с колен. – Кстати, там у тебя пылищи немерено.

–Ага, а я читала, что жена, – отозвалась Анжелика. – Нечего там лазить.

–Согласен, тема интересная, – заметил Монах в пространство. – Идеальное убийство, убийство в закрытой изнутри комнате, убийство без мотива. Помню, у нас в тайге был случай раз: застрелили местного охотника, причем ничего не взяли – ружье осталось при нем, нож, сумка… Жил один, семьи не было, врагов не было, друзей тоже. Бирюк. И убили.

–Нашли – кто? – заинтересовался Жорик. – Всегда надо искать, кому выгодно.

–Вроде никому. Говорили всякое, но ничего толком. Некому было его лишать жизни и не за что. Сошлись на том, что, может, несчастный случай, может, он случайно сам себя порешил… Так и не нашли.

–А может, действительно сам?

–Может. Все может быть, Жорик. Как сказал один умный человек, есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.

–Это кто?

–Ты его не знаешь, Жорик. Один англичанин. Красиво сказал, особенно в свете словес нашего знаменитого писателя… как его? Лени Громова.

## Глава 4. Суть дела

… – А я было подумал, что, у вас украли золотую рыбку, – пошутил Монах, чтобы разрядить обстановку.

–Нет, с рыбками все в порядке, – слабо улыбнулась Кира.

–А почему воскресный? – по-глупому спросил Монах, как будто это было так важно. Элитарный, воскресный, марсианский – сути дела это не меняет. С человеком из этого бизнеса Монах сталкивался впервые. То есть с отдельными его представительницами сталкиваться ему доводилось, но с бизнес-леди… илимадам – так, кажется? – не пришлось… «Администратор!» – вспомнил он какую-то телепередачу о налете оперов на тайный дом свиданий. Там называли хозяйку «администратором». В понятии Монаха держательница дома свиданий, или администратор, должна выглядеть по-другому. Она должна быть крикливой, хамски намазанной теткой с цепким взглядом оценщика краденого и жадными пальцами в кольцах.

–Все девушки работают или учатся и свободны, как правило, только по воскресеньям, – ответила она.

–Сколько же их?

–Девять.

–Понятно. Так что же у вас стряслось, Кира?

–У нас несчастье. Убита девушка. Еще одна, Лина Кручек… на нее напали, но она сумела убежать. Она позвонила мне и рассказала, что накануне вернулась домой поздно вечером, а в квартире кто-то был, какой-то мужчина. Он набросился на нее, и она чудом спаслась. Она больше не вернулась туда – провела два дня у подруги, а потом уехала домой. Она из соседнего городка. Две девушки из девяти… я не знаю, что и думать.

–Как вы узнали об убийстве?

–Ира… Ирина Гурова, одна из девушек, исчезла, не позвонила… у нас принято звонить и сообщать, если что-то меняется. Она не позвонила, на звонки не отвечала, и я послала к ней нашего человека. Он узнал от соседей, что Ирина убита в своей квартире двадцать девятого октября, то есть четыре дня назад. Теперь уже весь город в курсе, полно слухов. А через неделю, шестого ноября, напали на Лину Кручек.

–Вы были в полиции?

–Нет. Я знаю… узнала по своим каналам, что открыто следствие. Ирина работала в банке. Девушки нашего клуба практически не знакомы между собой, – Кира с усилием сглотнула, – и никто не свяжет убийство с клубом. О нас никто не знает, кроме… сами понимаете. Все это просто ужасно! Ирина… бедная девочка! Если поднимется скандал с клубом… Понимаете, Олег, наши клиенты – солидные люди… не дай бог! Мне страшно даже подумать о том, что еще может случиться. Я повторяю себе, что эти случаи не связаны между собой, что Ирину убил… не знаю! Знакомый, любовник… а на Лину напал случайный грабитель… Но мне страшно!

«Если поднимется скандал, судьба ее будет незавидной», – подумал Монах и сказал:

–Возможно, кто-то из клиентов?

–Ну что вы! Это, как я уже сказала, солидные люди, занимающие высокие посты, у всех семьи. Пока никто ничего не знает.

–У вас есть крыша? Кому вы платите?

Монах всегда без обиняков задавал самые неудобные вопросы.

–Нет! – вскрикнула она. – Я же сказала: никто про нас не знает. Я никому не плачу.

Они помолчали, и она, осознав смысл его вопроса, спросила:

–Вы считаете, что это попытка… что это попытка заставить меня платить? Рэкет? Но почему они не позвонили сначала?

–Крутые ребята, хотят показать, на что способны. Говорите, у вас есть люди в полиции?

–Вы думаете, это они?

–Я не знаю, я просто задал вопрос.

–Есть знакомый у нашего… телохранителя.

–Что за персонаж ваш телохранитель?

–Ну что вы, Кирилл не мог! – Она приложила руки к горящим щекам. – Вы не знаете его!