# После…

Гийом Мюссо

Натан Дель Амико жил с уверенностью, что главное в жизни – работа. Карьера успешного адвоката – то, чем он, человек из низов, на самом деле мог гордиться. В жертву карьере он готов был принести все, в том числе отношения с самыми близкими людьми.

Разрыв с женой отрезвил его, он понял, что очень многое упустил, что разучился отличать главное от второстепенного.

Есть ли шанс переиграть судьбу? Или хотя бы как можно дольше оставаться с теми, кто ему дорог? Здесь. Сейчас. Потому что никто не знает, что будет после…

Guillaume Musso

ET APRÉS


Copyright © XO Éditions, 2003. All rights reserved.

© Cercle Noir

Based on a photo by Takashi Seida


© Короткова Л., перевод на русский язык, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

## Пролог

Остров Нантакет

штат Массачусетс

Осень 1972 года

На востоке, за клюквенными болотами, раскинулось озеро Санкати-Хед. Погода стояла отличная. Несколько дней было холодно, но теперь снова вернулось тепло. Яркие краски бабьего лета, как в зеркале, отражались в водной глади.

– Эй, иди сюда! Посмотри!

Мальчик подошел к берегу и посмотрел туда, куда указывала его подруга. По озеру, окруженная хороводом опавших листьев, грациозно скользила большая птица. Гибкая длинная шея, белоснежное оперение, черный клюв. Это был лебедь. Когда до детей оставалось всего несколько метров, птица нырнула, а потом снова показалась на поверхности. Она издала протяжный крик, нежный и мелодичный, столь непохожий на крики желтоклювых лебедей в городских парках.

– Я хочу погладить его!

Девочка подошла к самой воде и протянула руку. Испуганная птица резко расправила крылья и взлетела. От неожиданности девочка покачнулась и, не удержавшись, упала в воду.

Вмиг от холода перехватило дыхание, сдавило грудь. Для своего возраста она неплохо плавала, ей даже удавалось проплыть несколько сот метров брассом, но это было на пляже и в теплую погоду. А в озере вода была ледяная, берег слишком крутой, и девочка отчаянно барахталась, изо всех сил борясь со стихией. Она с ужасом подумала, что ей ни за что не выбраться на берег…

Увидев подругу в беде, мальчик в ту же секунду бросился на помощь – скинул кроссовки и прямо в одежде прыгнул в воду.

– Не бойся! Держись за меня!..


Девочка вцепилась в своего спасителя. Он с трудом добрался до берега и, захлебываясь, вытолкнул подругу на сушу. А когда попытался выбраться сам, силы неожиданно оставили его. Казалось, будто кто-то тащит его на дно. Мальчик задыхался, сердце бешено колотилось, голову сжимало тисками. Он боролся из последних сил, пока легкие не заполнились водой и силы не оставили его. В висках невыносимо стучало, он увидел яркую вспышку, а потом наступила кромешная тьма… Он начал тонуть.

Никакой надежды не осталось, только холодная жуткая тьма вокруг. И вдруг – яркий луч света!..

## 1

> Одни рождаются великими, другие достигают величия…

> Шекспир[1]

Манхэттен

Наши дни. 9 декабря

В это утро, впрочем как и во все остальные, Натана Дель Амико разбудили два звонка. Он всегда заводил два будильника: один механический, другой на батарейках. Мэлори это ужасно веселило. Натан съел на завтрак кукурузные хлопья, надел тренировочный костюм и старые кроссовки «Рибок» и отправился на ежедневную утреннюю пробежку.

В лифте он посмотрел на себя в зеркало: молодой спортивный мужчина, только лицо усталое. «Отдых тебе нужен, вот что я тебе скажу», – подумал он, пристально разглядывая синие круги у себя под глазами. Потом до самого верха застегнул куртку, надел теплые перчатки, шерстяную шапку с эмблемой команды «Янки» и вышел на улицу.

Натан жил на двадцать третьем этаже небоскреба «Сан-Ремо», одного из самых шикарных зданий Верхнего Вестсайда; окна выходили прямо на Сентрал-Парк-Уэст.

Было еще темно, очертания небоскребов по обе стороны улицы только начинали выступать из темноты. Обещали снег, но прогноз пока не подтвердился. Натан побежал трусцой.

Город выглядел празднично: повсюду гирлянды, двери домов украшены рождественскими венками. Пробежав не останавливаясь мимо Музея естествознания, Натан углубился в парк. В этот ранний час здесь не было ни души, холод не располагал к прогулкам. С Гудзона дул ледяной ветер, сметая мусор с беговой дорожки, которая огибала искусственное озеро посреди парка.


Считалось, что до рассвета бегать вокруг озера опасно, но Натан не обращал внимания на эти разговоры: он бегал здесь уже много лет, и с ним до сих пор ничего не случилось. Ни за что на свете он не отказался бы от ежедневной пробежки!

Через сорок пять минут он остановился около Траверс-роуд, выпил воды и сел на лужайку, чтобы передохнуть. Подумал о мягких зимах Калифорнии, вспомнил побережье Сан-Диего с пляжами, растянувшимися на десятки километров и будто специально придуманными для пробежек. В мгновение ока воспоминания захватили его целиком. Он словно наяву услышал звонкий смех своей дочери Бонни. Как он по ней соскучился! В воображении перед ним предстало лицо его жены Мэлори, ее огромные глаза цвета морской волны…

Натану пришлось сделать над собой усилие, чтобы прогнать наваждение. «Хватит бередить раны!» – подумал он, но продолжал сидеть на траве. После того как несколько месяцев назад жена ушла от него, на душе у него было тоскливо и пусто. Он и не подозревал, каким одиноким и несчастным можно себя чувствовать… На глазах у него выступили слезы, но ледяной ветер тут же высушил их.

Натан глотнул воды. С самого утра он чувствовал в груди какую-то тяжесть, ноющую боль, которая мешала как следует вдохнуть. В воздухе закружились первые хлопья снега. Натан встал и поспешил домой, нужно было успеть принять душ перед работой.

Безукоризненно выбритый, в темном костюме, Натан вышел из такси на углу Парк-авеню и 52-й улицы и направился к стеклянной башне, где находились офисы компании «Марбл и Марч». «Марбл» была самой успешной адвокатской фирмой в Нью-Йорке: более девятисот служащих на территории Соединенных Штатов, и почти половина из них – здесь.

Натан начал карьеру в представительстве в Сан-Диего и сразу завоевал всеобщее расположение – сам директор фирмы Эшли Джордан предложил перевести его в Нью-Йорк. Так в тридцать один год Натан вернулся в город своего детства, где его ждал пост заместителя начальника отдела слияний и поглощений. Удивительный взлет в таком возрасте.

Натан осуществил свою мечту – стал одним из самых молодых и знаменитых адвокатов. Он преуспел в жизни. Для этого он не играл на бирже и никогда не пользовался связями, чтобы чего-то добиться. Он зарабатывал деньги собственным трудом – заставлял уважать закон и защищал права граждан и компаний. Блестящий юрист, богатый и гордый собой – таким выглядел Натан Дель Амико со сто роны.

Первую половину дня он занимался текущими делами и встречался с подчиненными. В полдень Эбби принесла ему кофе и соленые крендели с тмином и сливочным сыром. Вот уже много лет Эбби была его помощницей. Она родилась в Калифорнии, но настолько привязалась к Натану, что последовала за ним в Нью-Йорк. Средних лет, не замужем, она всю себя отдавала работе. Натан полностью ей доверял и поручал самые ответственные дела. Эбби обладала незаурядными способностями, что позволяло ей выдерживать бешеный темп, который задавал Натан.

На ближайший час не было запланировано никаких встреч. Натан решил воспользоваться паузой и отдохнуть. Боль в груди не проходила. Он ослабил узел галстука, потер виски и брызнул в лицо холодной водой. «Перестань думать о Мэлори!» – приказал он себе.

– Натан? – Эбби вошла без стука, как всегда, когда они оставались одни, и, напомнив расписание на вторую половину дня, добавила: – Утром звонил некто Гаррет Гудрич, он попросил о срочной встрече.

– Гудрич? Никогда не слышал.

– Это известный врач. Как я поняла, он от Эшли Джордана, его друг детства.

– Что ему нужно? – удивился Натан.

– Не знаю, он не сказал. Сказал только, что Джордан считает вас лучшим.

Это правда, я еще не проиграл ни одного процесса. Ни одного.

– Пожалуйста, свяжите меня с Эшли.

– Час назад он уехал в Балтимор, по делу Кайла.

– Ах, да! В котором часу придет этот Гудрич?

– Я назначила ему на семь.

Эбби уже вышла из кабинета, но вернулась, просунула голову в дверь и добавила:

– Наверное, пациент подал иск против какого-нибудь врача. Или еще что-нибудь в этом роде.

– Да, возможно, – согласился Натан, снова погружаясь в чтение бумаг. – Если так, отправим его в отдел на четвертом этаже.


Гудрич пришел чуть раньше семи, и Эбби сразу же проводила его к Натану. Это был высокий мужчина лет шестидесяти с мощными, как у борца, плечами. В кабинет он вошел уверенным шагом, остановился в самом центре. Он снял пальто и отдал его Эбби. Запустил пальцы в седые волосы, пригладил густую шевелюру. Задумчиво поглаживая короткую бороду, пристально посмотрел на Натана. Когда их глаза встретились, Натан внезапно почувствовал себя плохо – он стал задыхаться, в глазах потемнело…

## 2

> И увидел я одного Ангела, стоящего на солнце.

> Апокалипсис, XIX, 17

– Что с вами, господин Дель Амико?

Черт побери, и правда, что это со мной?!

– Ничего… Ничего! Просто перехватило дыхание… Наверное, переутомился.

Однако такой ответ не удовлетворил его гостя.

– Я врач. Если хотите, я вас осмотрю! – бодро предложил незнакомец.

Натан попытался улыбнуться:

– Спасибо, не нужно. Все в порядке.

– Точно?

– Уверяю вас.

Не ожидая приглашения, Гудрич сел в кресло и огляделся: книжные полки от пола до потолка, среди книг много старинных изданий, массивный письменный стол, стол для совещаний и уютный диван. В кабинете Натана все выглядело очень солидно.

– Итак, что вам угодно, доктор Гудрич? – спросил Натан, выдержав паузу.

Доктор положил ногу на ногу и принялся медленно крутиться во вращающемся кресле. Потом ответил:

– Мне от вас ничего не нужно, Натан… Можно вас так называть?

Его вопрос был больше похож на утверждение.

Натан не дал сбить себя с толку:

– Вы пришли ко мне по профессиональному вопросу? Наше адвокатское бюро защищает врачей, которых преследуют пациенты…

– К счастью, это не мой случай, – перебил его Гудрич. – Я не оперирую, когда пьян. И не стану резать правую ногу, если болит левая.

Натан вежливо улыбнулся.

– Так в чем ваша проблема, доктор Гудрич?

– Ну, у меня несколько лишних килограммов, но…

– По этому поводу нужно обращаться не к адвокату, согласитесь…

– Согласен.

Он что, издевается?!

В кабинете надолго воцарилось молчание. Впрочем, Натана было нелегко вывести из себя. Адвокатская практика многому его научила. Он пристально смотрел на посетителя: где-то он уже видел этот высокий лоб, мощную челюсть, густые брови… В глазах Гудрича не было никакой враждебности, но Натану почему-то стало не по себе.


– Выпьете чего-нибудь? – спросил он, стараясь сохранить невозмутимость.

– С удовольствием. Я бы не отказался от стаканчика «Сан-Пеллегрино».

Пока они ждали, когда Эбби принесет минеральной воды, Гудрич встал и начал прохаживаться по кабинету, с интересом рассматривая книжные полки. «Да он тут как у себя дома!» Натан все больше раздражался. Вдруг Гудрич заметил на столе у Натана серебряного лебедя.

– Этим и убить можно, – заметил он, взвешивая статуэтку в руке.

– Запросто, – кивнул Натан, криво улыбнувшись.

– В древних кельтских легендах есть множество упоминаний о лебедях, – негромко сказал Гудрич, словно обращаясь к самому себе.

– Вы интересуетесь кельтской культурой?

– Семья моей жены родом из Ирландии.

– Моей тоже.

– Вы хотите сказать – вашей бывшей жены.

Натан пронзил его взглядом.

– Эшли говорил, что вы в разводе, – спокойно объяснил Гудрич.

Сам виноват, нечего было рассказывать этому болтуну о своей личной жизни!

– В кельтских легендах, – продолжил Гудрич, – говорится о том, что существа из другого мира, попадая на землю, часто принимают образ лебедя.

– Очень поэтично, но не могли бы вы объяснить…

Тут вошла Эбби с подносом, на котором стояла бутылка минеральной воды и два полных стакана. Гудрич поставил лебедя на место, взял стакан и медленно выпил все до дна, наслаждаясь каждым глотком.

– Что это? – спросил он, указывая на левую руку Натана.

Натан пожал плечами.

– Пустяки, поцарапался о решетку во время пробежки.

Гудрич поставил стакан и лекторским голосом произнес:

– Пока вы это говорили, сотни клеток кожи были заняты процессом восстановления. Одна клетка погибает, другая ее замещает. Тканевый гомеостаз!

– Очень интересно.

– Но в то же время огромное количество нейронов вашего мозга разрушается каждый день, с тех пор как вам исполнилось двадцать лет.

– Думаю, это удел каждого человека.

– Верно. Постоянное равновесие между созиданием и разрушением.

Да он просто псих.

– Зачем вы все это говорите?

– Затем, что смерть повсюду. В каждом человеке в любой момент его жизни силы жизни и смерти постоянно ведут борьбу.

Натан встал и направился к двери:

– С вашего разрешения, я вас покину на несколько минут.

– Да, конечно…

Натан вышел в зал секретариата, сел за свободный компьютер и стал просматривать сайты нью-йоркских больниц. Через некоторое время он выяснил, что человек, сидевший у него в кабинете, не был самозванцем, проповедником или сумасшедшим, сбежавшим из больницы. Его действительно звали Гаррет Гудрич. Он был хирургом-онкологом, стажировался в главной больнице Бостона, а сейчас работал в Стейтен-айлендской больнице и там же руководил Центром паллиативной помощи. Известный человек, медицинское светило. На фотографии в Интернете был тот самый шестидесятилетний мужчина, который сидел сейчас в его кабинете.

Натан внимательно прочитал резюме Гудрича и, возвращаясь в кабинет, задумался: он не был ни в одной из тех больниц, где работал этот врач, но почему его лицо кажется таким знакомым?

– Итак, вы говорили о смерти, Гаррет? Вы позволите так вас называть?

– Я говорил о жизни, Дель Амико. О жизни и времени, которое уходит.

Натан демонстративно посмотрел на часы, что должно было означать: у него полно дел и гостю пора уходить.

– Вы слишком много работаете, – заметил Гудрич.

– Очень тронут вашей заботой о моем здоровье.

Снова воцарилось молчание. Атмосфера становилась все напряженнее.

– Господин Гудрич, я в последний раз спрашиваю: чем могу быть полезен?

– Натан, думаю, этоя могу быть вам полезен.

– Я вас не понимаю…

– Ничего страшного, потом поймете. И узнаете, что некоторые испытания особенно тяжело выдержать.

– Что вы хотите сказать?

– К испытаниям нужно быть готовым.

– Не понимаю!

– Кто знает, что ждет нас завтра? Важно правильно расставить приоритеты.

– Очень глубокая мысль, – усмехнулся Натан. – А может быть, это угроза?

– Нет, это послание.

Взгляд Гудрича почему-то вселял тревогу.Послание? Гони его прочь! Этот парень несет вздор. Не позволяй морочить себе голову.

– Возможно, я не должен этого говорить, но… если бы вы пришли не от Эшли Джордана, я бы уже давно вызвал охрану и приказал выставить вас отсюда.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Гудрич. – Кстати, я не знаком с Эшли Джорданом.

– Но я думал, что он ваш друг…

– Нет. Мне просто нужен был предлог, чтобы попасть к вам.

– Постойте… Но если вы не знаете Джордана, кто вам рассказал о моем разводе?

– Это написано у вас на лице.

Ну все, это последняя капля. Натан резко встал и с плохо скрываемым раздражением распахнул дверь.

– Мне нужно работать!

– Вы уверены? Хорошо, я ухожу… Пока ухожу.

Гудрич встал, направился к двери и вышел, не оборачиваясь. Падающий из окна свет очертил его фигуру. Он был похож на настоящего великана.

– Что вам от меня было нужно? – растерянно крикнул Натан ему вслед.

– Думаю, вы это знаете, Натан. Вы это знаете, – ответил Гудрич уже из коридора.

– Ничего я не знаю! – Натан захлопнул дверь, но тут же снова открыл и крикнул: – Я понятия не имею, кто вы такой!

Но Гаррет Гудрич был уже далеко.

## 3

> Конечно, карьера – это здорово! Но она не согреет тебя холодной, одинокой ночью.

> Мэрилин Монро

Натан закрыл дверь, сел и закрыл глаза. Он прижал ко лбу стакан воды и просидел так несколько минут. Он смутно чувствовал, что еще услышит о Гудриче. Что это так просто не кончится… Еще он понял, что сегодня больше работать не сможет. Кровь прилила к лицу, боль в груди усиливалась и мешала сосредоточиться…

Натан встал и, не выпуская стакан из рук, подошел к окну – ему хотелось посмотреть на синеватые отблески окон «Хелмсли-билдинг». Этот небоскреб рядом с огромным некрасивым зданием «Метлайф» казался настоящей жемчужиной. Пирамида, венчавшая крышу, выделяла его среди других строений и придавала особый шик. Несколько минут Натан смотрел на плотный поток машин, который двигался к югу по двум гигантским эстакадам. Снег падал на город, перекрашивая его во всевозможные оттенки белого и серого.

Каждый раз, когда Натан подходил к окну, его охватывало тягостное чувство. 11 сентября, когда произошел первый взрыв, он сидел за компьютером и работал. Ему никогда не забыть того страшного дня, столбы черного дыма в ясном небе, чудовищное облако из пыли и обломков обрушившихся башен. Впервые Манхэттен с его небоскребами показался Натану таким маленьким, уязвимым… Как и большинство коллег, он старался не говорить об этом.Business as usual – дело делается, несмотря ни на что. Однако жители Нью-Йорка говорили, что город уже никогда не станет прежним.

Так я ничего не успею.

Натан взял три папки и положил в портфель – к удивлению Эбби, он решил сегодня поработать дома. Он, наверное, уже лет сто не уходил с работы так рано. Обычно он работал по четырнадцать часов в день шесть дней в неделю, а после развода часто приходил сюда и по воскресеньям. Натан проводил на работе больше времени, чем все остальные служащие.

О его последнем успехе много писали в газетах: ко всеобщему изумлению, ему удалось осуществить слияние предприятий «Доуни» и «Нью вэкс». В связи с этим в «Нэшнл лойер», одной из самых известных в юридической среде газет, появилась хвалебная статья. Победы Натана вызывали раздражение у большинства коллег – слишком уж он был безукоризненным.

Холодный воздух принес облегчение, снегопад почти прекратился. Ожидая такси, Натан слушал, как у церкви Святого Варфоломея поют дети в белых одеждах. Музыка звучала нежно и волнующе.


Натан приехал в «Сан-Ремо» чуть позже шести, приготовил чай и взял телефон. В Сан-Диего сейчас три часа дня: возможно, Бонни и Мэлори дома. Через несколько дней Бонни должна приехать к нему на каникулы, и он хотел уточнить детали. С опаской он набрал номер, услышал, как включился автоответчик: «Вы позвонили Мэлори Векслер. Сейчас я не могу ответить…»

Как приятно слышать ее голос – это как глоток воздуха после долгого удушья. Теперь ему хватало даже такого пустяка, хотя он всегда отказывался довольствоваться малым. Внезапно запись на автоответчике прервалась:

– Алло!

Натану стоило нечеловеческих усилий взять себя в руки, повинуясь старому идиотскому рефлексу – никому не показывать своей слабости. Даже жене, с которой они были знакомы с самого детства.

– Привет, Мэлори!

Сколько времени прошло с тех пор, когда он в последний раз назвал ее «любимая»?

– Здравствуй, – холодно ответила она.

– Как дела?

Мэлори оборвала его:

– Натан, что тебе нужно?

Так, я понял: день, когда ты будешь нормально со мной разговаривать, еще не настал.

– Я хочу обсудить поездку Бонни. Она дома?

– Она на уроке музыки. Вернется через час.

– Может, ты скажешь, во сколько она прилетает? Кажется, ее самолет вечером…

– Она придет через час, – повторила Мэлори, торопясь закончить разговор.

– Отлично! Ну ладно, до встречи…

Но Мэлори уже положила трубку.


Натан никогда не думал, что в их отношениях наступит такой холод. Как вышло, что люди, которые были так близки, вдруг стали совсем чужими друг другу? Натан лег на диван в гостиной и стал смотреть в потолок. Каким наивным он был! Все вполне закономерно, стоит только оглянуться вокруг: разводы, предательства, усталость… На работе жестокая конкуренция; успеха добивается только тот, кто жертвует семейной жизнью и отдает работе все свое время. Каждый клиент приносил фирме десятки миллионов долларов – это требовало от адвокатов полной отдачи сил. Таковы были правила игры, цена, которую приходилось платить, чтобы подняться на самый верх. Натан принял эти правила и взамен ежемесячно получал сорок пять тысяч долларов. Кроме того, он был компаньоном фирмы и получал ежегодную премию – еще полмиллиона. Всего на его банковском счету скопилось около миллиона долларов.

Но личная жизнь покатилась по наклонной, семья распалась. Под конец у него не находилось времени даже для того, чтобы позавтракать дома или проверить у дочки уроки. Еще через несколько месяцев они с женой развелись. Конечно, он был не единственным, с кем такое произошло, – половина его коллег пережила развод, но это было слабым утешением.

Бонни тяжело переживала то, что происходило в семье. Ей было семь лет, но она еще писалась по ночам из-за острых приступов страха. Натан звонил ей каждый вечер, но ему хотелось почаще с ней видеться…

«Нет, – думал Натан, ворочаясь на диване, – если человек спит в своей постели один, если вот уже три месяца не видел дочь, значит, он ничего не добился в жизни. Даже если заработал миллион».


Натан снял обручальное кольцо, которое продолжал носить и после развода, и прочел отрывок из Песни Песней[2], который Мэлори перед свадьбой попросила выгравировать внутри: «Крепка, как смерть, любовь наша». Продолжение он знал: «Большие воды бессильны потушить любовь, и реки не зальют ее». Чепуха все это, слюни для влюбленных юнцов! Любовь далеко не совершенна, она бессильна против времени и обстоятельств.

Когда-то он верил, что его семья – это исключительное явление, не подчиняющееся никаким законам логики. Они с Мэлори знали друг друга с десяти лет. И с самого начала их связывала невидимая нить. Как будто судьба сделала их союзниками, способными выдержать любые жизненные испытания.


Натан смотрел на фотографии бывшей жены, расставленные на комоде. Его взгляд задержался на самой последней, которую он добыл с помощью Бонни. На снимке лицо Мэлори казалось бледным, расставание и ей далось трудно. Но эти длинные ресницы, тонкий нос, белые зубы… Фотография была сделана во время прогулки по Силвер-бич, пляжу, усыпанному серебристыми ракушками. Косы Мэлори были сколоты черепаховым гребнем, а узкие очки делали ее похожей на Николь Кидман в фильме «С широко закрытыми глазами», хотя ей не нравилось это сравнение. Натан невольно улыбнулся, глядя на пестрый свитер – один из любимых свитеров Мэлори, которые она вязала сама. Выглядела она в нем шикарно и казалось совершенно беззаботной.


Мэлори изучала экономику окружающей среды, получила степень доктора наук и преподавала в университете. Но с тех пор как переехала в старый дом недалеко от Сан-Диего, принадлежавший еще ее бабушке, она оставила преподавание и полностью погрузилась в сотрудничество с организациями, которые оказывали самую разную помощь нуждающимся. Мэлори поддерживала сайт одной общественной организации, рисовала акварели и мастерила миниатюрную мебель, украшая ее ракушками. Свои поделки она продавала туристам в Нантакете, когда приезжала туда на лето. Ни деньги, ни социальный статус не имели для нее никакого значения. Она часто говорила, что прогулка в лесу или по пляжу не стоит ни доллара.

Натан такого отношения к жизни не признавал. «Легко так говорить, когда ни в чем не нуждаешься и никогда не нуждался!» – обычно отвечал он.

Мэлори родилась в богатой семье и носила известную в определенных кругах фамилию. Ее отец был генеральным директором самой перспективной юридической фирмы Бостона. Мэлори не нужно было делать карьеру, чтобы завоевать себе положение в обществе.


В следующее мгновение Натан ясно представил родинки на ее теле… и попытался прогнать это воспоминание. Он достал папки с работой, включил компьютер, сделал выписки и надиктовал несколько писем для Эбби.

В половине десятого прозвенел долгожданный звонок.

– Привет, пап!

– Привет, бельчонок!

Бонни подробно рассказала, как прошел день. Она привыкла так делать еще тогда, когда они жили все вместе. Рассказала о тиграх и бегемотах, которых видела в зоопарке. Натан расспрашивал ее об учебе и о школьном футбольном матче. Какая насмешка судьбы – теперь, когда между ними лежали три тысячи километров, Натан стал подолгу разговаривать с дочерью.

Внезапно голос Бонни изменился. В нем звучал страх:

– Я хотела тебя попросить…

– Все, что угодно, дорогая.

– Я боюсь одна лететь на самолете. Может быть, ты заберешь меня в субботу?

– Бонни, это смешно! Ты ведь уже большая девочка!

Как раз в эту субботу у Натана была назначена деловая встреча: последние приготовления к примирению двух фирм, над которым он работал целых два месяца. Натан сам настоял, чтобы встреча состоялась именно в этот день.

– Прошу тебя, пап, приезжай за мной!

Натан слышал, как дрожит голосок Бонни, она была готова расплакаться. Бонни никогда не капризничала, и, если она говорила, что боится лететь одна, значит, это так и было. Меньше всего на свете Натану хотелось огорчать ее, особенно сейчас!

– Конечно, милая! Я приеду! Обещаю!

Бонни успокоилась, и они поговорили еще несколько минут. Чтобы рассмешить дочь, Натан рассказал анекдот про Пуха, рекламирующего горшочек меда.

– Я люблю тебя, моя дорогая!

Натан положил трубку и задумался о том, как быть со встречей. Перенести ее? Или нанять кого-нибудь, кто привезет Бонни в Нью-Йорк из Калифорнии? Нет, эту мысль он тут же отбросил. Мэлори никогда ему этого не простит. И потом, он обещал Бонни, что приедет сам. Ничего, он что-нибудь придумает.

Лежа на диване, Натан записывал на диктофон свои комментарии к документам и неожиданно уснул – с включенным светом и прямо в обуви. Когда зазвонил домофон, он в ужасе вскочил.

– К вам посетитель, доктор Гаррет Гудрич, – сказал консьерж.

Натан посмотрел на часы: черт побери, уже девять! Ему совершенно не хотелось пускать Гудрича к себе домой.

– Питер, я не знаю этого господина.

– Не валяйте дурака! – крикнул Гудрич, выхватив трубку у консьержа. – Это важно!

Господи! За что мне все это?

Натан потер глаза. В глубине души он знал, что ничего не прояснится, пока он не поговорит с Гудричем начистоту. Может быть, он хотя бы поймет, что нужно от него этому человеку.

– Хорошо, пропустите его, Питер.

Натан застегнул рубашку, открыл дверь и вышел на площадку, чтобы встретить доктора.

– Что вам нужно, Гаррет? Вы знаете, сколько времени?

– Хорошая квартира, – Гудрич заглянул внутрь.

– Я спрашиваю, что вы здесь делаете?

– Дель Амико, вы должны пойти со мной.

– Да я плевать на вас хотел! С какой стати вы мне приказываете?

Гудрич сказал чуть мягче:

– Просто доверьтесь мне.

– А где гарантия, что вы не опасны?

– Никакой гарантии, – Гудрич пожал плечами. – Любой человек может быть опасен.


Сунув руки в карманы длинного пальто, Гудрич невозмутимо шагал по улице. Натан плелся позади, потирая озябшие руки.

– Как холодно!

– Вы что, всегда жалуетесь? – спросил Гудрич. – Летом в Нью-Йорке душно, но зимой тут просто прекрасно.

– Чепуха!

– Холод убивает микробы, и потом…

Натан не дал Гудричу закончить:

– Давайте поймаем такси! – Он подошел к краю тротуара и стал махать рукой: – Стой! Стой!

– Перестаньте кричать, Дель Амико, это смешно!

– Если вы вообразили, что я буду мерзнуть ради вашего удовольствия, то вы глубоко ошибаетесь!

Две машины проехали мимо, даже не притормозив. Наконец желтое такси остановилось рядом с ними. Гудрич сказал водителю, куда ехать: пересечение Пятой авеню и 34-й улицы.

Натан растирал руки. В машине было очень тепло, по радио передавали старую песню Синатры. По Бродвею гуляли целые толпы народу, магазины перед Рождеством работали круглые сутки.

– Пешком было бы быстрее, – заметил Гудрич, когда они застряли в пробке.

Натан лишь мрачно посмотрел на него. Через несколько минут они попали на Седьмую авеню, где было свободнее, доехали до 34-й улицы, повернули налево и метров через сто остановились. Гудрич заплатил таксисту, и они вышли из такси у подножия одного из самых знаменитых манхэттенских небоскребов – Эмпайр-стейт-билдинг.

## 4

> Встал с огненным мечом архангел за тобой И, в бой благословив, подталкивает к бездне!

> Виктор Гюго[3]

Натан поднял глаза к небу: теперь, когда башни-близнецы были разрушены, старик Эмпайр вновь стал самым высоким небоскребом на Манхэттене. Здание возвышалось над Мидтауном, поражая сочетанием изящества и мощи. В преддверии Рождества его этажи сверкали красными и зелеными огнями.

– Вы действительно хотите подняться наверх? – Натан указал на сверкающий шпиль, разрывавший пелену ночи.

– У меня даже есть билеты. – Гудрич достал из кармана два маленьких прямоугольника из голубого картона. – С вас шесть долларов.

Натан кивнул и, смирившись, последовал за ним. Они вошли в холл, оформленный в стиле модерн. Часы на стене за стойкой показывали половину одиннадцатого. Рядом висело объявление о том, что билеты будут продаваться еще в течение часа, а смотровые площадки открыты до полуночи. В новогодние праздники Нью-Йорк принимал огромное количество туристов. Несмотря на поздний час, в холле толпились люди и рассматривали фотографии знаменитостей, когда-то побывавших здесь, чтобы полюбоваться видом.

Благодаря Гудричу в очереди им стоять не пришлось. Они поднялись по лестнице на второй этаж, оттуда сверхскоростной лифт меньше чем за минуту доставил их на смотровую площадку на восьмидесятом этаже. Там они пересели в другой лифт и, поднявшись на триста двадцать метров от земли, оказались на площадке восемьдесят шестого этажа, со всех сторон огороженной стеклянными стенами.

– Если вы не против, я останусь тут, в тепле. – Натан развязал пояс пальто.

– Идите за мной! – произнес Гудрич тоном, не допускавшим возражений.

Они вышли на открытую площадку. Ледяной ветер с пролива Ист-Ривер заставил Натана пожалеть о том, что он не захватил шапку и шарф.

– Моя бабушка всегда говорила: «Вы не знаете Нью-Йорка, если не были на вершине Эмпайр-стейт-билдинг!» – проревел Гудрич, перекрикивая шум ветра.

Да, здесь действительно было волшебное место. У лифта призрак Кэри Гранта ждал Дебору Керр[4]… но нет, она еще не пришла… Чуть дальше японская пара, облокотившись о перила, изображала Тома Хэнкса и Мэг Райан из последних кадров фильма «Неспящие в Сиэтле».

Натан осторожно подошел к краю площадки и посмотрел вниз. Ночь, холод, облака, таинственные очертания города… Он залюбовался открывающимся видом – отсюда, с высоты, из самого центра Манхэттена, был виден шпиль Крайслер-билдинг и Таймс-сквер, где бурлила жизнь.

– С самого детства тут не был, – признался Натан, с любопытством оглядываясь.

Далеко внизу ползли крошечные автомобили. С восемьдесят шестого этажа они казались такими крошечными, что казалось, будто их беспрерывный поток ползет на другой планете. А великолепный мост на 59-й улице – наоборот, оказался удивительно близко и отражался в темных водах Ист-Ривер.

Натан и Гудрич долго молча восхищались завораживающим зрелищем. Ледяной ветер обжигал лица. У всех, кто оказался здесь в этот вечер, невольно возникало приподнятое настроение. Рядом самозабвенно целовалась влюбленная парочка, группа французских туристов сравнивала Эмпайр-стейт-билдинг с Эйфелевой башней, а пара из Вайоминга рассказывала всем желающим о своей первой встрече, которая двадцать пять лет назад произошла на этом самом месте. Вокруг было полно народу, дети в теплых куртках играли в прятки, путаясь у взрослых под ногами.

Ветер с дикой скоростью гнал над головами облака. В разрывах между ними то тут, то там неожиданно вспыхивали звезды. Чудесная, волшебная ночь! Первым нарушил молчание Гудрич.

– Парень в оранжевой спортивной куртке, – тихо сказал он Натану.

– Простите, что?..

– Вон там, парень в оранжевой куртке!

Натан прищурился и с трудом рассмотрел человека, о котором говорил Гудрич. Парень лет двадцати только что вышел на площадку. Его подбородок зарос светлой щетиной, длинные грязные волосы были заплетены в дреды. Он дважды обошел смотровую площадку – так близко от Натана, что тот заметил воспаленные глаза, мечущийся взгляд. Парень был явно измучен, его искаженное страданием лицо рази тельно отличалось от других. Возможно, это наркоман…

– Его зовут Кевин Уильямсон, – сообщил Гудрич.

– Вы знакомы?

– Нет. Его отец бросился отсюда вниз еще в то время, когда здесь не было защитных решеток. Уже неделю Кевин приходит сюда каждый день.

– Откуда вы все это знаете?

– Провел маленькое расследование.

Натан помолчал.

– Какое все это имеет отношение ко мне?

– Все, что происходит с такими, как мы, касается и нас, – сказал Гудрич.

Порыв ветра ворвался на площадку. Натан ближе подошел к Гудричу.

– Черт возьми, Гаррет, зачем вы заставили меня наблюдать за этим человеком?!

– Он скоро умрет, – ответил Гудрич.

– Да вы… вы спятили! – воскликнул Натан.

Но он не мог оторвать взгляда от Кевина. Смутное беспокойство терзало его.

Брось, ничего не случится. Все будет хорошо!

Но не прошло и минуты, как молодой человек вытащил из кармана пистолет. Несколько секунд Кевин с ужасом смотрел на оружие в своей дрожащей руке. Сначала никто ничего не замечал, но вдруг раздался пронзительный женский вопль:

– У него пистолет!

Все взгляды устремились на парня. Кевин вздрогнул и направил пистолет на себя. Его губы дрожали от страха, из глаз лились слезы, он вскрикнул…

– Не делай этого! – крикнул кто-то. Люди в ужасе ринулись к выходу, толкая друг друга.

Натан стоял совсем рядом с Кевином и боялся пошевелиться, чтобы не спровоцировать его. Ему уже не было холодно, теперь он горел как в огне.

Только бы он не выстрелил!.. Не стреляй! Не стреляй, парень!

Кевин поднял глаза, в последний раз посмотрел в темное небо и нажал на курок. Звук выстрела разорвал ночную тишину, парень упал, время на миг замерло.

На площадке кричали люди, толпа устремилась к лифтам. Кто-то доставал мобильные телефоны – предупредить семью, близких. После 11 сентября в душах ньюйоркцев поселилось почти осязаемое чувство опасности. Это событие так или иначе коснулось всех, и даже туристам было известно, что на Манхэттене может случиться все что угодно.

Натан и еще несколько человек остались на площадке. Вокруг тела толпились люди; влюбленная пара стояла тут же, оба были забрызганы кровью и беззвучно плакали.

– Отойдите! Дайте ему воздуха! – рявкнул охранник, склонившись над Кевином.

Он вызвал помощь по рации:

– Спасателей и «Скорую»! На восемьдесят шестом этаже пострадавший, пулевое ранение.

Снова наклонившись к Кевину, он понял, что помощь уже не понадобится.

Натан, стоя в метре от погибшего, не мог заставить себя отвернуться. На лице Кевина навсегда застыла маска ужаса, широко открытые глаза смотрели в пустоту. За ухом была кровавая дыра с обугленными краями, часть черепа размозжена, а то, что осталось, забрызгано кровью и мозгами… Натан понял, что никогда не сможет забыть этого зрелища, оно вновь и вновь будет возвращаться к нему, преследовать по ночам.

Вокруг начали собираться любопытные. Какой-то мальчик потерял родителей и стоял у трупа, завороженный видом крови. Натан взял его на руки и повернулся, чтобы ему не было видно.

– Идем со мной, малыш! Не волнуйся, все будет хорошо… Все будет хорошо…

Поднимаясь к лифту, он заметил, что Гудрич пытается скрыться в толпе, и бросился к нему.

– Гаррет! Черт возьми, подождите!

С ребенком на руках он пробивался через толпу.

– Откуда вы узнали?! – крикнул Натан, схватив доктора за рукав.

Гудрич молча смотрел на него. Натан попытался остановить его, но тут подбежали родители мальчика. Они сбились с ног, разыскивая сына, и теперь бурно радовались.

– О, Джеймс, малыш! Как ты нас напугал!..

С трудом отделавшись от них, Натан снова почти нагнал доктора, когда тот уже вошел в лифт.


– Почему вы ничего не сделали, Гаррет?

На долю секунды их глаза встретились, но двери лифта уже закрывались. Натан только успел снова крикнуть:

– Почему вы ничего не сделали?! Вы же знали!

## 5

> Мы не спешим верить в то, во что верить не хочется.

> Овидий

10 декабря

Ночью Натан почти не спал. Проснулся он поздно, в холодном поту, и первое, что почувствовал, – тяжесть в груди, которая беспокоила его уже несколько дней. Он повернулся на правый бок, и острая боль пронзила все тело.

Ему снова приснилось, как он тонет. Это наверняка потому, что Гудрич говорил о лебедях. Когда Натан встал, ноги у него тряслись, его лихорадило так, что пришлось измерить температуру. Тридцать семь и восемь… ничего страшного. Но от пробежки придется отказаться. День обещал быть не слишком приятным.

В аптечке Натан нашел таблетку и проглотил ее, запив глотком воды. Он всегда принимал эти таблетки, когда плохо себя чувствовал. Потом собрал разбросанные по дивану папки с бумагами. Вчера вечером ему не удалось поработать, значит, сегодня нужно наверстать упущенное и закончить с делом «Райтби». Известный акционерный дом, который он защищал, обвиняли в нарушении антимонопольного закона: «Райтби» договорился со своим основным конкурентом о размере ставок на продажу произведений искусства. Дело было довольно щекотливым: на кону стоял не только гонорар Натана, но и его профессиональная репутация.

Натан уже опаздывал на работу, но все равно дольше обычного простоял под горячим душем, прокручивая в памяти самоубийство Кевина Уильямсона. В ушах звучали обрывки фраз Гудрича: «Думаю, этоя могу быть вам полезен», «Вы узнаете, что некоторые испытания могут оказаться очень тяжелыми», «К испытаниям нужно быть готовым».

Что, черт побери, этому типу нужно от Натана? Может быть, нужно кого-нибудь предупредить? Обратиться в полицию? Кроме того, вчера погиб человек. Да, это было самоубийство, совершенное на глазах десятков свидетелей. Однако Гудрич знал об этом заранее и не должен был этого скрывать.

Выйдя из душа, Натан энергично растерся полотенцем. Наверное, лучше не думать об этом. Нет времени. Никогда больше не встречаться с Гудричем. Тогда все придет в норму. Перед выходом Натан проглотил две таблетки аспирина и одну – витамина С. Не стоило, конечно, увлекаться лекарствами, но он подумает об этом в другой раз.

Такси пришлось ловить долго. «Да уж, похоже, я приеду позже всех», – думал Натан, из вежливости поддерживая разговор с водителем-пакистанцем. Большой грузовик остановился перед зданием «Дженерал моторс» и перекрыл движение в сторону Мэдисон-авеню. Натан вышел на Парк-авеню и пошел пешком между небоскребами из стекла и металла. Вокруг кипела жизнь большого города, раздавались выкрики уличных зазывал, гудки лимузина с тонированными стеклами… Внезапно Натану стало душно, он чувствовал себя раздавленным.

# Сноски

1

ПереводЕ. Линецкой.

2

Книга Ветхого Завета, приписываемая царю Соломону. В буквальном прочтении – собрание любовных гимнов, раскрывающих взаимные чувства Соломона и Суламифи.

3

«Конец», из цикла «Возмездие», переводГ. Шенгели.

4

Актеры, исполнившие главные роли в голливудском фильме «Незабываемый роман» (1957).