Рик Риордан
Тень змея

© Васильева А., перевод на русский язык, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Посвящается трем великим редакторам: Кейт Мичак, Дженнифер Бессер и Стефани Лури – магам, благодаря которым мои слова увидели свет.

Предупреждение

Данный текст представляет собой расшифровку аудиозаписи. Ранее Картер и Сейди Кейн уже дважды посылали мне подобные записи, которые я опубликовал под заголовками «Красная пирамида» и «Огненный трон». Будучи крайне признателен Кейнам за их неослабевающее доверие, считаю своей обязанностью предупредить, что эта запись представляется мне наиболее тревожной. Посылка с кассетой была доставлена мне в сильно помятой коробке с отметинами от когтей и зубов. Зоологи, к которым я обратился за помощью, не смогли установить их принадлежность. Если бы не защитный символ на упаковке, я сильно сомневаюсь, что эта посылка вообще уцелела бы при доставке. Читайте, и вы поймете почему.

1
Мы устраиваем взрыв и пожар на вечеринке

Сейди

Говорит Сейди Кейн.

Если вы меня слушаете – поздравляю! Значит, вы пережили конец света.

Пользуясь случаем, я хотела бы извиниться за возможные неудобства, которые он мог вам причинить. Я имею в виду землетрясения, мятежи, восстания, торнадо, наводнения, цунами, ну и, конечно, гигантскую змею, проглотившую солнце. Боюсь, вина за многие из этих бедствий лежит на нас. Ну и мы с Картером решили, что должны по крайней мере объясниться, как так получилось.

Возможно, это наша последняя запись. К тому времени, как вы выслушаете нашу историю до конца, вы непременно поймете почему.

В общем, наши проблемы начались в Далласе, когда огнедышащие овцы разнесли выставку фараона Тутанхамона.

В тот вечер маги штата Техас устраивали вечеринку в саду скульптур – том самом, что расположен через дорогу от Музея искусств Далласа. Мужчины щеголяли в смокингах, не отказываясь, однако, от ковбойских сапог, а женщины радовали глаз вечерними туалетами и прическами, напоминающими о сахарной вате.

Музыканты на невысокой эстраде посреди просторной открытой веранды наигрывали кантри, деревья мерцали огоньками гирлянд. Если бы маги не выныривали то и дело из потайных дверец в статуях и не разгоняли огненными вспышками особо докучливых комаров, это было бы похоже на самую обычную вечеринку под открытым небом.

Глава Пятьдесят Первого нома по имени Джей-Ди Гриссом оживленно болтал с гостями, не забывая воздавать должное большому блюду с аппетитными лепешками-тако с пряной говядиной. Очень неловко было его отвлекать от этих удовольствий, но пришлось. Учитывая опасность, которая ему угрожала, мы просто обязаны были срочно с ним переговорить.

– Нападение? – недоверчиво нахмурился он. – Но выставка Тутанхамона открылась уже месяц назад. Если Апоп намеревается атаковать ее, почему же он до сих пор этого не сделал?

Джей-Ди был рослый здоровяк с грубым, обветренным лицом, волнистыми рыжими волосами и загрубевшими, мозолистыми руками, как будто покрытыми древесной корой. На вид ему можно было дать лет сорок, но с магами никогда не скажешь наверняка. Ему запросто могло быть и четыреста. По случаю праздника он украсил свой черный костюм галстуком-боло, а также ремнем со здоровенной пряжкой в виде серебряной звезды, как у маршалов времен Дикого Запада.

– Давайте поговорим по дороге, – предложил Картер, увлекая нас в другой конец сада.

Должна признать, держался братец очень уверенно, по-взрослому так. Молодец.

Хотя, конечно, все равно выглядел как полный лопух. Из густой шапки его курчавых волос слева был выдран изрядный клок – след «дружеской ласки» его ручного грифона, а по многочисленным порезам на подбородке легко было догадаться, что искусство бритья он начал осваивать лишь недавно. Правда, с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать, он заметно вытянулся, да и мышцы нарастил: сказались постоянные тренировки по боевой магии. Черное льняное одеяние придавало ему взрослый и серьезный вид, который особенно подчеркивал кривой меч-хопеш на его боку. Пожалуй, я уже даже смогла бы вообразить брата в роли предводителя среди других мужчин и при этом не умереть от истерического хохота.

(А что ты на меня так смотришь, Картер? По-моему, это описание должно тебе льстить.)

Проходя мимо буфетной стойки, братец загреб пригоршню чипсов из тортильи.

– Апоп действует по плану, – сообщил он Джей-Ди. – Все прочие нападения случались в новолуние, когда ночи особенно темные. Поверьте, он непременно нанесет удар по музею именно сегодня. И удар будет серьезный.

Джей-Ди протиснулся мимо кучки магов с бокалами шампанского, поспевая за Картером.

– Прочие нападения… ты имеешь в виду Чикаго и Мехико?

– И Торонто, – добавил Картер. – И… некоторые другие.

Я-то сразу поняла, что говорить подробнее ему не хочется. Те нападения, которые нам довелось видеть своими глазами этим летом, до сих пор снились нам в кошмарах.

Хотя, говоря по правде, настоящий конец света так пока и не наступил. Прошло уже полгода с тех пор, как Змей Апоп, воплощение Хаоса, вырвался из своей тюрьмы в Нижнем мире, однако вопреки нашим худшим ожиданиям его полномасштабное наступление на смертный мир почему-то откладывалось. Наверное, он выжидал подходящего момента, но не давал нам расслабиться, время от времени нанося удары по отдельным номам, которые считались спокойными и безопасными.

Вот как этот, подумала я про себя.

Когда мы проходили мимо веранды, музыканты как раз доиграли очередную песенку. Хорошенькая белокурая женщина опустила скрипку и помахала смычком Джей-Ди.

– Дорогой, иди сюда! – позвала она весело. – Подыграешь нам на стил-гитаре.

– Я скоро, милая, – отозвался он, выдавив улыбку. – Это моя жена, Энни, – добавил он, обращаясь к нам.

– Она тоже маг? – полюбопытствовала я.

Он кивнул, заметно помрачнев.

– Насчет этих нападений… почему вы так уверены, что Апоп ударит именноздесь?

Картер как раз набил рот чипсами, так что вместо внятного ответа у него получилось только «Мхм-мфм».

– Он охотится за определенным артефактом, – перевела я, поморщившись. – Пять его копий он уже уничтожил. Уцелела только одна, шестая, и она находится как раз на вашей выставке, посвященной Тутанхамону.

– И что же это за артефакт? – насторожился Джей-Ди.

Я замялась. Вообще-то перед тем, как отправиться в Даллас, мы окружили себя всеми возможными экранирующими заклинаниями и обвешались кучей амулетов-глушилок, чтобы никто не мог нас подслушать, но мне все равно страшно не хотелось говорить о наших планах вслух.

– Давайте лучше мы вам покажем, – сказала я, огибая фонтан, возле которого двое молоденьких магов вычерчивали своими жезлами на каменных плитах светящуюся надпись: «Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ». – Мы привели с собой на подмогу собственную высококлассную экспертную группу. Они уже ждут в музее. Если вы позволите нам осмотреть артефакт, а также забрать его с собой на сохранение…

– Забрать с собой? – Лицо Джей-Ди посуровело. – Послушайте, у нас тут отличная охрана. Лучшие маги стерегут выставку днем и ночью. Думаете, в Бруклинском Доме наши экспонаты будут в лучшей сохранности?

Мы остановились у выхода из сада. На той стороне улицы виднелся здоровенный, в два этажа высотой, рекламный баннер выставки фараона Тутанхамона над входом в музей.

Картер молча вынул из кармана мобильный телефон и сунул его Джей-Ди, вызвав на экран картинку: фотографию пылающего особняка, который некогда был штаб-квартирой Сотого нома в Торонто.

– Я не сомневаюсь, что у вас отличная охрана, – сказал он. – Просто мы считаем, что вашему ному лучше не становиться мишенью для Апопа. Там, где он нападал раньше… вот как в Торонто… приспешники Змея не оставили в живых никого.

Джей-Ди мрачно посмотрел на экран телефона, а потом невольно оглянулся на свою жену Энни, которая как раз наяривала на скрипке развеселый тустеп.

– Ладно, – буркнул он. – Надеюсь, эти ваши эксперты свое дело знают.

– О, можете не сомневаться. Ребята просто высший класс. Настоящие мастера. Пойдемте, мы вам их представим.

Нашу высококлассную экспертную группу мы застали за набегом на ларек с сувенирами.

Феликс вызвал трех пингвинов, которые потерянно топтались вокруг в бумажных масках фараона Тутанхамона. Наш приятель-павиан по имени Хуфу сидел у стеллажа с книгами и увлеченно листал «Историю правления фараонов». Вид у него был бы вполне ученый, если бы при этом он не держал книгу вверх ногами. Уолт – о, милый Уолт,с чего бы это? – вскрыл ювелирную витрину и вдумчиво изучал браслеты и ожерелья с амулетами, как будто они и впрямь могли оказаться магическими. Элисса упражнялась в магии стихий, подняв в воздух не то два, не то три десятка глиняных горшочков, и теперь сосредоточенно жонглировала ими, выписывая восьмерку.

Картер звучно откашлялся.

Уолт замер с золотыми украшениями в руках. Хуфу попытался забиться под книжный стеллаж, отчего с него тут же посыпались книги. Горшки Элиссы градом падали на пол. Феликс панически зашикал на своих пингвинов, загоняя их под прилавок. (Правда, он почему-то убежден, что пингвины являются непременным элементом магии. Боюсь, тут я бессильна что-либо объяснить).

Джей-Ди Гриссом побарабанил пальцами по своей пряжке в виде звезды.

– Так это и есть ваши мастера-эксперты? – поинтересовался он.

– Именно! – отозвалась я, стараясь улыбаться как можно непринужденнее. – Простите за беспорядок. Сейчас, гм… одну минуточку…

Я выдернула из-за пояса свой жезл и произнесла заклинание:

–Хи-нем!

Должна сказать, Божественная Речь давалась мне все лучше. Теперь мне обычно удавалось черпать силу моей богини-покровительницы Исиды, не падая при этом в обморок и даже ни разу не взорвавшись от перегрузки.

В воздухе полыхнул иероглиф «Соединись»:

Глиняные черепки мгновенно устремились друг к другу и соединились вместе. Книги послушно вернулись на полки, а с пингвинов слетели маски Тутанхамона, под которыми обнаружились – сюрприз! – пингвины в их первозданном виде.

Вид у наших друзей был слегка смущенный.

– Простите, – пробормотал Уолт, поспешно запихивая украшения обратно в витринный шкаф. – Мы тут немного заскучали…

На него я вообще не могу сердиться. Уолт рослый, атлетически сложенный парень с фигурой баскетболиста. Сегодня он, как всегда, был в спортивных штанах и майке без рукавов, которая открывала для обозрения его мускулистые руки. Кожа у него цвета горячего шоколада, и лицо красивое, с благородными царственными чертами, точь-в-точь как у статуй его предков-фараонов.

Как я к нему отношусь? Ну, это немного сложный вопрос. Как-нибудь потом расскажу.

Джей-Ди оглядел нашу команду, не выказывая большого воодушевления. Скрывает, решила я оптимистично.

– Приятно с вами познакомиться, – выдавил он. – Идемте со мной.

Главный вестибюль музея представлял собой просторное белое помещение с кофейными столиками (сейчас, разумеется, пустыми), небольшой эстрадой и высоким потолком, под которым мог бы свободно прохаживаться жираф. Через стеклянные стены открывался бесподобный вид на ночной Даллас, а с противоположной стороны виднелась лестница, ведущая на галерею с длинным рядом дверей, где, по всей видимости, располагались офисы.

Джей-Ди указал на галерею, где маячили двое мужчин в черных льняных одеяниях.

– Видите? Охранники дежурят повсюду.

Мужчины, держа наготове посохи и жезлы, посмотрели на нас, и я заметила, что их глаза светятся, а на скулах нарисованы иероглифы, из-за которых охранники выглядели как индейцы в боевой раскраске.

– Что это у них с глазами? – шепотом спросила Элисса.

– Наверное, такая особая магия, для наблюдения, – догадалась я. – Благодаря этим символам охранники могут видеть не только в нашем мире, но и в Дуате.

При этих словах Элисса прикусила губу. Поскольку ее покровителем был бог земли Геб, она любила надежные, прочные вещи вроде глины или камня, а высота или водные глубины внушали ей страх и неуверенность. И уж точно ей не нравилась даже мысль о Дуате – безбрежном магическом мире, который существует наряду с нашим материальным миром, миром смертных.

Как-то на занятиях я рассказала ребятам о Дуате как об океане, который плещется у нас под ногами и где многослойные магические измерения уходят в бесконечность… так бедняжке Элиссе чуть плохо не стало.

Десятилетний Феликс, впрочем, подобными сомнениями не терзался.

– Круто! – восхитился он. – Я тоже хочу светящиеся глаза.

Он поводил пальцами по щекам, оставив на них сияющие лиловые пятна в форме Антарктиды.

– Ну и как? Видишь Дуат? – хихикнула Элисса.

– Нет, – признался Феликс, – зато гораздо лучше вижу моих пингвинчиков.

– Нам лучше поторопиться, – напомнил всем Картер. – Обычно Апоп нападает, когда луна достигает самой высокой точки. А это случится…

– Агх, – сообщил Хуфу, подняв лапы с десятью растопыренными пальцами. Уж кто-кто, а павианы превосходно ориентируются в астрономии.

– Через десять минут, – перевела я. – Лучше не бывает.

Мы уже подошли ко входу на выставку Тутанхамона. Собственно, пропустить ее было трудно благодаря огромной золотой надписи «ВЫСТАВКА ФАРАОНА ТУТАНХАМОНА», около которой к тому же стояли двое магов, держа на поводках взрослых лоснящихся леопардов.

Картер изумленно уставился на Джей-Ди:

– У вас что, доступ ко всему музею?

Техасец невозмутимо пожал могучими плечами.

– Моя жена, Энни, председатель попечительского совета. Так какой артефакт вас интересует, молодые люди?

– Я изучил карту экспозиции, – уклончиво ответил Картер. – Пойдемте, я вам покажу.

Леопарды проявили живой интерес к сопровождающим нас пингвинам, однако охранники строго придержали их за поводки и дали нам пройти.

Выставка и впрямь оказалась грандиозная, хотя вряд ли сейчас стоит вдаваться в подробности. В сущности, все египетские выставки похожи: сплошной лабиринт из саркофагов, статуй и всякой утвари, обилие золотых украшений и прочее в том же роде. Словом, вы себе представляете. Я так вообще шла мимо, не задерживая внимание на экспонатах: всякой этой египетской рухляди я насмотрелась столько, что на несколько жизней хватит, спасибо большое.

Мы шагали мимо целых витрин, полныхшабти – глиняных статуэток, наверняка зачарованных так, чтобы по зову хозяина они сразу оживали. Терпеть их не могу, этих кукол. И мимо статуй, изображающих угрюмых монстров или всяческих неприятных богов, с которыми мне, увы, доводилось встречаться лично: среди них была богиня Нехбет, покровительница стервятников, которая однажды вселилась в мою бабушку (долгая история), и бог крокодилов Собек, который чуть не прикончил мою кошку (еще более долгая история), а также богиня-львица Сехмет, которую мы однажды победили с помочью острого соуса (а это уже такая история, про которую лучше даже не спрашивать).

Но больше всего меня расстроило другие изваяние: небольшая алебастровая статуэтка нашего друга Беса, бога карликов. Его изваяли много веков назад, но я сразу узнала приплюснутый нос, кустистые бакенбарды, выпирающее пузо и потрясающе безобразную физиономию, которая выглядела так, словно ее несколько раз приложили сковородкой. Мы были знакомы с Бесом всего несколько дней, но он отдал свою душу (в буквальном смысле) ради того, чтобы нам помочь. И теперь каждый раз, когда я думаю о Бесе, я вспоминаю о нашем неоплатном долгу перед ним.

Видимо, я задержалась у его статуи дольше, чем думала, потому что все остальные успели меня обогнать и уже заворачивали в соседний зал, метрах в двадцати впереди. Я собиралась нагнать их, как вдруг меня окликнул чей-то придушенный голос:

– Псст!

Я настороженно огляделась, на мгновение поверив, что это заговорила статуя Беса. Но тут голос позвал снова:

– Эй, куколка! Слушай внимательно! Времени совсем мало.

Прямо посреди стены, на уровне моего роста, под краской проступило мужское лицо, как будто кто-то пытался прорваться из-под штукатурки. Я разглядела крючковатый, похожий на орлиный клюв нос, тонкие губы жестокого рта и высокий лоб. Хотя цветом это лицо ничуть не отличалось от окружающей стены, выглядело оно куда более живым, и даже в неподвижном взгляде белых глаз чувствовалось нетерпение.

– Свиток ты уже не спасешь, куколка, – предупредил незнакомец. – Хотя даже если бы у тебя получилось, ты все равно ничего в нем не поймешь. Тебе понадобится моя помощь.

С тех пор, как я начала заниматься магией, со мной случилась масса необычных вещей, поэтому не могу сказать, что я остолбенела от изумления и страха. Но это вовсе не означало, что я готова поверить любому слову невесть кого, облепленного штукатуркой, которому вздумалось со мной заговорить. Особенно если этот невесть кто называет менякуколкой. Пожалуй, он был похож на персонажа тех дурацких фильмов про мафию, которые обожали смотреть наши мальчишки в Бруклинском Доме, когда у них случалось свободное от занятий время. Эдакий типичный «дядя Винни».

– А ты кто? – поинтересовалась я.

Лицо фыркнуло.

– Как будто ты не знаешь. Как будтохоть кто-то не знает. У тебя всего два дня, прежде чем они меня прикончат. Так что, если вы хотите победить Апопа, может, вам стоит подключить свои связи и вытащить меня отсюда, а?

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – отчеканила я.

Ни лицо, ни голос не были похожи ни на Сета – бога зла, ни на Змея Апопа, ни на других злодеев магического мира, с которыми я успела познакомиться, однако с теми, кто говорит с тобой из стены, ни в чем нельзя быть уверенным. На то она и магия, в конце концов.

«Дядя Винни» недовольно выпятил подбородок.

– Ладно, ладно, я понял. Тебе нужны доказательства доброй воли, так? Ну хорошо. Свиток тебе все равно не спасти, так что займись лучше золотым ларцом. Он даст тебе ключ к тому, что вам нужно… если, конечно, вам хватит сообразительности догадаться, как им воспользоваться. Послезавтра на закате, куколка. После этого мое предложение теряет силу, потому что я сам навсегда…

Он вдруг запнулся, белые глаза расширились, и через мгновение «дядя Винни» напрягся, словно его шею захлестнуло арканом; его лицо медленно погрузилось обратно в стену и пропало.

– Сейди? – окликнул меня Уолт. – Ты что там застряла? С тобой все в порядке?

– Ты это видел? – отозвалась я, поворачиваясь к нему.

– Что именно? – непонимающе нахмурился он.

Ну конечно, никто ничего не видел, подумала я. Какой интерес, если «дядя Винни» станет являться всем подряд? А так у меня есть возможность попереживать, что мой рассудок готов окончательно со мной проститься.

– Ничего, – буркнула я и побежала догонять ребят.

У входа в следующий зал нам пришлось миновать двух огромных обсидиановых сфинксов с телами львов и головами баранов. Картер говорит, такая разновидность сфинксов называется «криосфинксы». (Вот спасибо, Картер. Нам всем так не хватает твоей бесполезной информации. Умереть просто.)

– Агх! – предостерегающе рявкнул Хуфу, показывая пять пальцев.

– Пять минут осталось, – перевел Картер для тех, кто не понял.

– Дайте мне минутку, – вмешался Джей-Ди. – На этот зал наложены очень мощные охранные заклятия, я должен изменить их настройки, чтобы они дали нам возможность пройти.

– Но эти заклинания, – заволновалась я, – надеюсь, они все еще будут задерживать врагов, ну, вроде огромных змей Хаоса и все такое?

Джей-Ди глянул на меня с нескрываемым раздражением. Вообще-то взрослые часто на меня так смотрят, я уже привыкла.

– Я все-такикое-что понимаю в защитной магии, – сказал он с некоторым сарказмом. – Можете мне доверять.

После чего он вынул свой жезл и начал нараспев читать заклинание.

Картер тем временем оттащил меня в сторонку.

– Эй, с тобой все в порядке? – спросил он озабоченно.

Наверное, нежданная встреча с «дядей Винни» все же не прошла для меня бесследно, раз брат обратил внимание на мой встрепанный вид.

– Да, все отлично, – кивнула я. – Я просто увидела там кое-что по дороге… Может, это один из фокусов Апопа, но…

Тут я посмотрела в другой конец коридора и увидела Уолта. Он вроде бы разглядывал золоченый трон в стеклянной витрине, но при этом тяжело опирался на стекло рукой, как будто ему сделалось нехорошо.

– Потом дорасскажу, – бросила я и направилась к Уолту.

В тусклом вечернем освещении его лицо приобрело красновато-коричневый оттенок, как холмы Египта.

– Что с тобой? – спросила я.

– Тутанхамон умер прямо на этом троне, – сказал он негромко.

Я внимательно прочитала надпись на карточке возле экспоната. Про смерть Тутанхамона там не было ни слова, но Уолт говорил очень уверенно. Наверное, решила я, он может чувствовать все, что связано с их родовым проклятием. Фараон Тутанхамон приходился Уолту прапра-миллион-раз-прадедушкой, и теперь тот же наследственный недуг, который убил молодого фараона в девятнадцать лет, затаилась в крови Уолта и набирала силу, когда он занимался магией. Наверное, Уолт мог бы продлить себе жизнь, отказавшись от своего призвания, но он не захотел. А теперь, глядя на трон своего далекого предка, он наверняка чувствовал себя так, словно читает собственный некролог.

– Мы найдем способ, как тебя вылечить, – пообещала я. – Как только разделаемся с Апопом…

Он посмотрел на меня, и я стушевалась и замолчала. Конечно, мы оба прекрасно знали, что наши шансы одолеть Апопа не очень-то велики. И даже если нам повезет, нет никаких гарантий, что Уолт доживет до победы и сможет ей порадоваться. А ведь сегодня у Уолта хороший день… и все равно по его глазам я догадывалась, что ему очень, очень больно.

– Ребята, – позвал Картер. – Мы готовы.

Зал, который охраняли криосфинксы, по праву считался хитом среди коллекций, посвященных египетской загробной жизни. С невысокого пьедестала на нас смотрела изваянная из дерева статуя Анубиса в рост человека. На перекладине больших золоченых весов – точной копии весов из Судного зала загробного мира – восседал золотой павиан, с которым Хуфу немедленно начал кокетничать. Здесь же находились многочисленные посмертные маски, карты Нижнего мира и целая куча каноп – ритуальных кувшинов, в которых хранились внутренние органы мумий.

Картер прошел мимо всего этого, не задерживаясь, и собрал нас вокруг витрины у дальней стены, где под стеклом хранился длинный папирусный свиток.

– Так вы это, что ли, ищете? – озадаченно нахмурился Джей-Ди. – «Книгу повержения Апопа»? Но вы же понимаете, что даже самые мощные заклинания бессильны против Змея…

Картер, не отвечая, порылся в кармане и извлек обгорелый клочок папируса.

– Это все, что мы смогли спасти из Торонто. Это была другая копия того же самого свитка.

Джей-Ди растерянно взял клочок в руки. Он был размером не больше открытки и так обуглился, что на нем едва можно было различить всего несколько иероглифов.

– Повержение Апопа… – прочитал он. – Но ведь это один из самых распространенных магических тексов. С древних времен до нас дошли сотни его копий!

– Нет, – встряла я, с усилием удерживаясь от того, чтобы не начать боязливо оглядываться через плечо: вдруг нас подслушивает какой-нибудь исполинский Змей? – Апоп охотится только за определенной версией, автор которой – вот этот дядька.

Я постучала пальцем по табличке рядом с экспонатом: «Авторство приписывается царевичу Хаэмуасу, больше известному как Сатни».

– Нехорошее имя… – насупился Джей-Ди, качнув головой. – Его носил один из самых гнусных злодеев в истории магии.

– Да, нам тоже так говорили, – сказала я. – Так вот, Апоп уничтожает только те версии «Книги», которые написал Сатни. Насколько нам известно, всего до наших дней дошло шесть копий свитка, и пять из них Апоп уже уничтожил. Это последняя.

Джей-Ди с сомнением повертел в руках обгорелый клочок папируса.

– Но если Апоп действительно вырвался из Дуата и обрел полную силу, чего ему бояться каких-то там свитков? Ни одно заклинание не сможет остановить его. Почему же он еще не уничтожил весь мир?

Сказать по правде, мы сами ломали голову над этим вопросом уже не один месяц.

– Апоп боится этих свитков, – сказала я, от души надеясь, что так оно и есть. – Видимо, в них содержится какой-то секрет, который позволяет одолеть его. И прежде чем захватить мир, он хочет удостовериться, что все до единой копии уничтожены.

– Сейди, нам надо поспешить, – вмешался Картер. – Нападение может случиться с минуты на минуту.

Я подошла к свитку поближе. Он представлял собой полосу папируса длиной метра два и шириной примерно в полметра, густо испещренную линиями иероглифов и разноцветными картинками. Сказать по правде, за последнее время я перевидала кучи похожих свитков, в которых описывались разнообразные способы изничтожить Хаос, и тексты песнопений, призванных не дать Змею Апопу сожрать бога солнца Ра во время его еженощного путешествия через Дуат. Почему-то древние египтяне были прямо-таки одержимы беспокойством по этому поводу. Веселые ребята, эти египтяне.

Умение читать древние иероглифы – один из удивительных талантов, проснувшихся во мне, когда я стала изучать магию, однако разобраться с этим свитком оказалось не так-то просто. На первый взгляд я не увидела в знакомом тексте ничего особенно полезного. В нем содержалось обычное описание Реки Ночи, по которой совершает свой путь солнечная барка бога Ра. Спасибо, мы и сами там бывали. Еще там была куча советов, как расправиться с многочисленными демонами, населяющими Дуат. Ну, с ними мы тоже встречались. И перебили их столько, что нам полагалось бы по призовой майке с памятной надписью.

– Сейди, ну что там? – нетерпеливо окликнул меня Картер.

– Пока не знаю, – буркнула я. – Дай хоть минутку.

Вообще, по-моему, как-то несправедливо, что мой братец, неисправимый ботаник и книжный червь, сделался боевым магом, а я, вместо того, чтобы совершать выдающиеся подвиги, обогатилась талантом к чтению. Мне и на журналы-то едва хватает терпения, что уж говорить обо всяких замшелых свитках.

«Ты все равно ничего не поймешь, – предупреждало то лицо на стене. – Тебе понадобится моя помощь».

– Придется забрать его с собой, – решила я. – Уверена, я разберусь в нем, если у меня будет больше…

Здание содрогнулось. Хуфу пронзительно взвизгнул и повис на шее у золотого павиана. Пингвины Феликса всполошенно заметались туда-сюда.

– Кажется, это похоже на… – Лицо Джей-Ди побелело. – Похоже на взрыв. Где-то снаружи… Вечеринка!

– Это наверняка отвлекающий маневр, – предупредил Картер. – Апоп старается отвлечь охрану от свитка.

– Они напали на моих друзей, – придушенно просипел Джей-Ди. – И там моя жена…

– Идите туда! – решительно сказала я и посмотрела на брата. – Свитком мы займемся сами. У Джей-Ди жена в опасности!

– Забирайте свиток. И удачи вам, – выпалил Джей-Ди, стиснув напоследок мои ладони, и опрометью ринулся к выходу.

Я снова повернулась к витрине.

– Уолт, ты сможешь открыть стекло? Нужно вытащить оттуда свиток как можно скорее…

Зал заполнился злобным торжествующим хохотом. Холодный гулкий голос эхом отражался от стен: «Это вряд ли, Сейди Кейн».

У меня стянуло всю кожу, как будто она тоже превратилась в хрупкий ветхий папирус. Я сразу вспомнила этот голос. И вспомнила, каково это – находиться так близко к Хаосу, на самой грани… когда кажется, что твоя собственная кровь превращается в пламя, и даже спираль ДНК стремительно разворачивается и рассыпается в ничто.

«Думаю, я уничтожу тебя с помощью стражей Маат, – сказал Апоп. – О да, это будет даже забавно».

Криосфинксы у входа в зал внезапно ожили, развернулись и встали в проходе плечом к плечу, полностью загораживая его. Из их ноздрей вырывались струйки пламени.

– Никто не покинет это место живым, – сказали они в унисон голосом Апопа. – Прощай, Сейди Кейн.

2
Я перекидываюсь словечком с Хаосом

Сейди

Полагаю, вы догадались, что все это предвещало серьезные проблемы.

И они не замедлили появиться.

Нашими первыми потерями стали пингвины Феликса. Криосфинксы окатили их струями пламени из пастей, и бедные пташки растаяли на месте, превратившись в лужицы воды.

– Нет! – жалобно вскрикнул Феликс.

Зал снова заходил ходуном – на этот раз гораздо сильнее.

Хуфу заверещал и прыгнул прямо Картеру на голову, повалив его на пол. В других обстоятельствах я бы с удовольствием посмотрела на это снова и от души посмеялась, но сейчас я понимала: Хуфу только что спас моему брату жизнь.

Там, где только что стоял Картер, пол начал крошиться, как будто кто-то вгрызся в него отбойным молотком. Полоса разрушения змеилась через весь зал, сметая все на своем пути, втягивая оказавшиеся поблизости экспонаты и перемалывая их в пыль. Точно…змеилась самое подходящее слово. Эта полоса извивалась, как огромная змея, двигаясь прямиком к дальней стене, где находилась «Книга повержения Апопа».

– Свиток! – заорала я.

Никто меня, похоже, не услышал.

Картер все еще корячился на полу, стараясь спихнуть с себя Хуфу. Феликс горевал, стоя на коленях среди жалких лужиц, а Уолт с Элиссой пытались оттащить его подальше от огнедышащих криосфинксов.

Я выдернула из-за пояса свой жезл и выкрикнула первое же заклинание, которое пришло мне в голову:«Дроуах!»

В воздухе вспыхнул золотой символ «Рубеж», и между витриной со свитком и стремительно продвигающейся полосой разрушения полыхнула щитом стена света:

Дома мне частенько приходилось пользоваться этим заклинанием, чтобы разнять ссорящихся учеников или оградить от полночных набегов буфет, где хранились сладости и печенье, но применять его в таких серьезных случаях мне еще не случалось.

Когда невидимый отбойный молоток натолкнулся на мой щит, заклинание начало рассыпаться. Световая стена дрогнула, постепенно сдаваясь. Я попыталась сконцентрироваться, чтобы удержать ее, но сейчас против меня действовала куда более могучая сила. Сам Хаос поглощал мой разум, рассеивая мою магию.

Я запаниковала, почувствовав, что не могу даже отступить: кажется, я была обречена продолжать бой, победить в котором не могла ни при каких обстоятельствах. Апоп крушил мои мысли точно так же, как крушил пол, не давая сосредоточиться.

Уолт вышиб из моей руки жезл.

На меня накатила темнота, и я бессильно обвисла на руках Уолта. Когда в глазах у меня прояснилось, я обнаружила, что руки у меня сильно обожжены и дымятся. От потрясения я даже не чувствовала боли. «Книга повержения Апопа» исчезла. На том месте, где стояла витрина со свитком, за грудой камней в стене зияла здоровенная дыра, словно сквозь нее проломился танк.

Меня охватило такое отчаяние, что я едва могла дышать, но вокруг меня тут же сгрудились друзья. Уолт продолжал крепко держать меня. Картер выхватил свой меч, Хуфу оскалил клыки и грозно рявкнул на криосфинксов. Элисса обнимала Феликса, который жалобно всхлипывал, уткнувшись ей в плечо. Оставшись без своих ненаглядных пингвинов, он быстро растерял храбрость.

– Так вот ты как, значит? – заорала я, повернувшись к криосфинксам. – Как обычно – сжег свиток и бежать? Что, боишься показаться сам?

По залу снова прокатился хохот. Криосфинксы неподвижно застыли в проеме, но повсюду в витринах зашевелились статуэтки и украшения. Золотое изваяние павиана, с которым пытался общаться Хуфу, с неприятным скрипом повернуло голову.

–Я повсюду, – произнес голос Змея устами павиана. – Я могу разрушить все, что тебе дорого… и всех, кто тебе дорог.

Хуфу негодующе заверещал и бросился прямо на золотого павиана, сбив его на пол. Тот немедленно растекся дымящейся лужей расплавленного золота.

Зато тут же ожила другая статуя – позолоченный деревянный фараон с охотничьим копьем в руках. Его глаза покраснели, словно налившись кровью, а деревянные губы скривились в злой усмешке.

– Твоя магия слаба, Сейди Кейн. Человеческая цивилизация одряхлела и прогнила насквозь. Я проглочу солнце и погружу ваш мир в вечную тьму. Море Хаоса поглотит вас без остатка.

Словно не сдержав напора злой энергии, статуя фараона лопнула, разлетевшись в щепки. Ее постамент тоже развалился, и по залу зазмеилась еще одна полоса разрушений: мраморная плитка на полу вспучивалась, трескалась и проседала, словно за нее снова принялся невидимый отбойный молоток. Полоса все удлинялась и удлинялась, направляясь к витрине у восточной стены, где был выставлен изящный золотой ларец.

«Сбереги его», – сказал голос у меня в голове. Не то мое подсознание прорезалось, не то Исида – моя богиня-покровительница. Мы так часто обменивались с ней мыслями, что я уже не всегда могла разобрать, моя это идея или ее.

И тут я вспомнила, что сказало мне то лицо на стене…«Займись золотым ларцом. Он даст ключ к тому, что вам нужно».

– Тот ящик… Остановите его! – завизжала я.

Друзья растерянно воззрились на меня. Где-то снаружи грянул очередной взрыв, сотрясая здание. С потолка посыпались куски штукатурки.

– Неужели тебе нечего противопоставить мне, кроме этих детей? – заговорил Апоп устами статуэтки из слоновой кости, которая стояла в ближайшей витрине: миниатюрная фигурка в резной игрушечной лодочке. – А ты, Уолт Стоун, настоящий счастливчик. Даже если ты переживешь эту ночь, твой недуг убьет тебя прежде, чем я одержу свою великую победу. Ты не увидишь, как я разрушу твой мир.

Уолт пошатнулся, и вдруг оказалось, что не он меня поддерживает, а я его. От жуткой боли в обожженных руках меня замутило.

Полоса разрушений быстро продвигалась зигзагами, определенно нацелившись на золотой ларец. Элисса ударила посохом оземь и выкрикнула магический приказ.

Пол тут же затвердел, превратившись в гладкую плиту из серого камня. К сожалению, всего на несколько секунд. Потом плита покрылась трещинами, и сила Хаоса продолжила свой разрушительный путь.

– Молодец, Элисса, очень храбро, – проговорила статуэтка голосом Апопа. – Но земля, которую ты так любишь, тоже растворится в Хаосе. Тебе не на чем будет устоять!

Посох Элиссы тут же вспыхнул огнем; она вскрикнула и отбросила его в сторону.

– Перестань сейчас же! – завопил Феликс и со всей силы хрястнул по витрине собственным посохом, расколотив фигурку вместе с лодочкой и добрым десятком другихшабти.

Голос Апопа просто переместился: теперь он раздавался из нефритового амулета – фигурки Исиды, висящей на манекене поблизости.

– Ах, малыш Феликс, ты такой забавный. Возможно, я оставлю тебя в живых и буду держать при себе как потешную зверушку, вроде тех неуклюжих птиц, которые тебе так нравятся. Интересно, сколько ты продержишься, пока не тронешься рассудком?

Феликс с отчаяния запустил в манекен жезлом и сбил его на пол.

Извивающаяся вспаханная полоса на полу уже достигла половины пути до золотого ларца.

– Он охотится за тем ящиком! – выпалила я, стараясь говорить более связно. – Спасайте ящик!

Согласна, не самый лучший в истории боевой клич, но Картер, кажется, меня понял. Одним прыжком он оказался прямо перед продвигающимся вперед Хаосом и вонзил в пол свой меч. Магический клинок вошел в мрамор, как горячий нож в мороженое. В обе стороны от него протянулась сияющая голубая линия – защитное силовое поле в исполнении Картера. Полоса разрушения врезалась в световой барьер и замерла.

«Бедный Картер Кейн. – Теперь голос Змея доносился отовсюду сразу. Экспонаты вокруг нас взрывались один за другим, не выдерживая переполняющей их энергии Хаоса. – Все еще мнишь себя предводителем… Но то, что ты пытаешься построить, я сотру в порошок. Ты потеряешь всех, кто тебе дорог».

Голубая защитная линия Картера замигала, готовясь сдаться под напором разрушительной магии. И если я не помогу ему прямо сейчас…

– Эй, Апоп! – заорала я. – Что же ты меня не уничтожишь? Только грозиться можешь? Давай же, ты, уж-переросток!

Зал наполнился злобным змеиным шипением. Кажется, мне стоит упомянуть, что среди моих многочисленных талантов не последний – умение выводить людей из себя. Похоже, со змеями у меня тоже отлично получалось.

Пол перестал крошиться и выровнялся. Картер снял магический щит и едва не рухнул от изнеможения. Хуфу, светлая голова, тут же метнулся к золотому ларцу, схватил его и дал деру.

Когда Апоп заговорил снова, в его голосе ясно слышалась неприкрытая злоба:«Ладно же, Сейди Кейн. Настало время умереть».

Бараноголовые сфинксы ожили и зашевелились. Их пасти полыхнули огнем, и они ринулись прямо на меня.

К счастью, один из них на всем скаку поскользнулся на луже, оставшейся от пингвина, так что его сильно занесло влево. Второй, без сомнения, вцепился бы мне в горло, если бы на его пути не оказался очень своевременно появившийся верблюд.

Да-да, самый настоящий верблюд. Уж если даже вы от этой новости растерялись, то представьте, каково пришлось бедняге криосфинксу, который определенно не был готов к такому неожиданному препятствию.

Откуда в музее взялся верблюд, спросите вы? Возможно, я уже упоминала о коллекции амулетов, которые повсюду таскал с собой Уолт. Два из них, в частности, служили для того, чтобы в случае надобности превратиться в живых – и крайне неприятных – верблюдов. Мне уже приходилось иметь с ними дело, так что я не испытала особого восторга при виде здоровенного косматого дромадера, который вдруг оказался в двух шагах от меня. Правда, выступил он достойно: понесся прямиком на криосфинкса, опрокинул его и сам навалился сверху. Сфинкс взвыл от досады и попытался освободиться от придавившей его туши, но верблюд только фыркнул и звучно пустил газы.

– Гинденбург, – догадалась я. Поверьте, только один верблюд на свете умеет портить воздух с такой невыносимой эффективностью. – Уолт, ради всего святого, зачем…

– Прости! – В его голосе прозвучали панические нотки. – Не тот амулет!

Но, как бы то ни было, метод сработал. Может, верблюды не очень одаренные бойцы, зато они тяжелые и неуклюжие, а в драке это тоже бывает полезно. Криосфинкс рычал и бился, царапая когтями пол, но спихнуть с себя верблюда не мог. Гинденбург только шире растопырил длинные ноги, встревоженно зафырчал и снова раскатисто пустил газы.

Я отступила поближе к Уолту и попыталась собраться с мыслями.

В зале царил настоящий хаос – в буквальном смысле. Среди экспонатов шныряли злые красные молнии. Пол крошился, стены дрожали и трескались. Экспонаты оживали, выскакивали из витрин и нападали на моих друзей.

Картеру пока удавалось сдерживать второго криосфинкса, однако чудовище ловко отражало удары его меча своими рогами и вдобавок пыхало в него огнем из пасти.

Феликс топтался в окружении целого летучего хоровода из кувшинов-каноп, которые подло лупили его со всех сторон, как бы он ни отбивался от них посохом. Целая армия маленьких статуэток-шабти атаковала Элиссу, которая все еще пыталась читать заклинание, сдерживающее окружающие разрушения. Хуфу, героически не выпуская из объятий золотого ларца, метался по всему залу в попытке удрать от ожившей статуи Анубиса, которая в гневе крушила кулаками все на своем пути.

Сила Хаоса вокруг нас неуклонно нарастала. Я чувствовала это, как по нарастающему гулу чувствуешь приближение бури. Само присутствие Апопа грозило разнести музей по кирпичику.

И как, скажите на милость, я должна была одновременно помогать друзьям, спасать этот чертов золотой ларец, да еще не давать музейному зданию рухнуть нам на головы?

– Сейди! – окликнул меня Уолт. – Какой у нас план?

Первый криосфинкс наконец спихнул с себя Гинденбурга и поднялся на ноги, после чего мстительно выдохнул в его сторону струю пламени. Верблюд в последний раз отравил воздух и превратился обратно в безобидный золотой амулет. Криосфинкс повернулся ко мне. Вид у него был очень недовольный.

– Уолт, – сказала я, – прикрой меня.

– Конечно, – с готовностью отозвался он, неуверенно покосившись на криосфинкса. – А что ты собираешься делать?

Хороший вопрос, подумала я. Своевременный.

– Нужно спасти от Апопа тот золотой ларец, – сказала я. – Это что-то вроде ключа. И нужно восстановить Маат, иначе все здание обрушится, и мы погибнем.

– И как же мы восстановим Маат?

Вместо ответа я как следует сосредоточилась, фокусируя зрение на другой слой реальности, и заглянула в Дуат.

Трудно описать, на что это похоже – когда видишь мир сразу на нескольких уровнях. Сходные ощущения испытываешь, когда надеваешь 3D-очки: контуры предметов смещаются, вокруг них появляются размытые многоцветные ауры… вот только эти ауры не всегда совпадают с очертаниями предметов, и к тому же детали изображения постоянно смещаются. Магам, которые решили заглянуть в Дуат, нужно соблюдать большую осторожность. В лучшем случае они могут заработать приступ тошноты. Ну а в худшем – их мозги могут попросту взорваться.

В Дуате весь зал оказался заполнен свивающимися кольцами исполинской красной змеи. Магия Апопа медленно, но верно распространялась все шире, окружая и захватывая моих друзей. При виде этой жуткой картины я чуть не потеряла концентрацию… и заодно чуть не рассталась со съеденным обедом.

«Исида, – позвала я. – Поможешь немножко?»

Сила богини хлынула в меня могучим потоком. Я снова огляделась вокруг и увидела своего брата, который сражался с криосфинксом. Только теперь на месте Картера был бог-воитель Гор, и его клинок сиял ослепительным светом.

Каждая из кружащих вокруг Феликса свирепым вихрем каноп являлась сердцем злого духа – сумрачные зловещие силуэты, словно сотканные из тени, злобно хлестали отважного малыша когтистыми лапами. Я подивилась, до чего у Феликса в Дуате мощная аура. Ее яркое пурпурное сияние сдерживало духов, не давая им развернуться во всю силу.

Элисса стояла в окружении пыльного смерча, смутно напоминающего очертаниями человека. Она пропела новое заклинание, и Геб, бог земли, поднял могучие руки, удерживая потолок. Обступившая ее армия маленькихшабти светилась багровым пламенем, как пожар.

Хуфу в Дуате выглядел так же, как и в смертном мире, и так же скакал по всему залу, спасаясь от разбушевавшейся статуи Анубиса, но крышка золотого ларца в его лапах почему-то оказалась открытой. Внутри я не увидела ничего, кроме непроницаемой тьмы – как будто осьминог напустил в него чернил.

Не успев даже задуматься, что бы это значило, я перевела взгляд на Уолта и ахнула.

В Дуате он был окутан мерцающим серым саваном, в какой обычно обряжают мумии. Его плоть была прозрачной, как у призрака, а кости тускло светились, как под рентгеновскими лучами.

«Это его проклятие, – догадалась я. – Он отмечен смертью».

Но что еще хуже, криосфинкс, который стоял напротив него, находился в самом центре магического смерча, порожденного Хаосом. Тело чудовища искрило алыми молниями, рогатая голова постепенно превращалась в голову Апопа, с желтыми змеиными глазами и ядовитыми клыками.

Он прянул на Уолта, но нанести удар не успел: Уолт уже выхватил амулет и бросил его прямо в морду жуткой твари. Тонкие, но прочные золотые цепи стянули клыкастые челюсти. Криосфинкс остановился и яростно замотал головой, как пес в наморднике.

– Порядок, Сейди. – В Дуате голос Уолта звучал ниже и как-то увереннее, как будто в магическом мире он становился старше своего возраста. – Начинай свое заклинание. И поторопись.

Криосфинкс дергал челюстями, пытаясь освободиться. Цепи скрипели и потрескивали, готовые в любой момент лопнуть. Второй криосфинкс уже загнал Картера в угол и продолжал теснить его все более угрожающе. Обессилевший Феликс уже упал на колени, и его пурпурная аура начала меркнуть под натиском темных духов. Элисса тоже проигрывала битву за удержание здания в целости: вокруг нее с грохотом сыпались обломки камня с потолка. Статуя Анубиса сцапала Хуфу за хвост и теперь держала его на весу вниз головой. Павиан отчаянно вопил, но ларца из лап не выпускал.

Значит, надо срочно восстанавливать порядок. Сейчас или никогда.

Я впустила в себя силу Исиды, мобилизовав свой собственный магический резерв на полную силу – так, что моя душа начала гореть от напряжения. А потом полностью сосредоточилась и произнесла самое могущественное слово Божественной Речи: «Маат».

Прямо передо мной в воздухе вспыхнул иероглиф – яркий, как маленькое солнце:

– Хорошо! – сказал Уолт. – Удерживай его!

Сам он каким-то образом сумел ухватить криосфинкса за цепи на морде и притянуть его к себе. Тварь навалилась на него всей каменной тушей, но тут странная серая аура Уолта, которая была видна вокруг него в Дуате, вдруг перекинулась на монстра и стала распространяться по нему, как инфекция. Криосфинкс шипел и корчился, пытаясь освободиться, но тщетно. На меня пахнуло могильным запахом разложения – таким густым, что я опять чуть не потеряла концентрацию.

– Сейди, – предостерегающе крикнул Уолт, – удерживай заклинание!

Я снова сосредоточилась на сияющем иероглифе, направляя на символ порядка и созидания всю свою энергию. Божественное слово засияло еще ярче. Змеиные кольца, опутавшие зал, начали постепенно развеиваться, как туман под солнцем. Оба криосфинкса дрогнули и рассыпались в пыль. Кружащие канопы посыпались на пол, разлетаясь в черепки. Статуя Анубиса выпустила хвост Хуфу, который тут же брякнулся головой об пол. Армияшабти, обступившая Элиссу, замерла, и могучая магия земли волной распространилась по всему залу, запечатывая трещины и восстанавливая пошатнувшиеся стены.

Я почувствовала, как Апоп, шипя от досады и ярости, убрался глубоко-глубоко в Дуат.

А потом грохнулась в обморок.

– Я ведь говорила тебе, что у нее получится, – произнес такой знакомый, милый голос.

Голос моей мамы… хотя, конечно, такого просто не могло быть. Она ведь давно умерла, так что поговорить с ней мне удавалось лишь изредка, и только в Нижнем мире.

Я открыла глаза, но мое зрение оказалось каким-то тусклым и словно размытым. Надо мной склонились две женщины. Одна из них действительно была моя мама – светлые волосы собраны на затылке, синие глаза сияют гордой радостью. Она была почти прозрачная, как и положено привидению, но голос ее звучал совсем как живой.

– Это еще не конец, Сейди. Тебе еще предстоит потрудиться.

Рядом с мамой стояла Исида в белом шелковом платье, с радужными мерцающими крыльями за плечами. В ее заплетенных в косы глянцевито-черных волосах сверкали бриллианты. Красотой лица она не уступала моей маме, но в нем было больше царственного достоинства и меньше тепла.

То есть поймите меня правильно: поскольку я частенько проникала в мысли Исиды, то не сомневалась, что по-своему она тоже ко мне привязана, но боги не испытывают тех чувств, что присущи нам, людям. Обычно мы значим для них не больше, чем полезные игрушки или в лучшем случае забавные питомцы. Ведь, с точки зрения богов, человеческая жизнь длится не дольше, чем жизнь какого-нибудь хомячка.

– Ни за что бы не поверила, если бы не увидела своими глазами, – отозвалась Исида. – Последним магом, который был способен призвать Маат, была сама Хатшепсут… да и то у нее получалось только тогда, когда она нацепляла ту свою фальшивую бороду.

Я не поняла, что она имела в виду, но решила, что тайна загадочной бороды вполне может оставаться тайной. Я как-нибудь переживу.

Я хотела пошевелиться, но не смогла. Странное это было чувство: как будто я плаваю в ванне с теплой водой, погрузившись на самое дно, а склонившиеся надо мной женские лица слегка расплываются, как будто смотрят на меня сквозь рябь на поверхности.

– Сейди, послушай меня внимательно, – сказала мама. – Не вини себя ни в чьей смерти. Когда ты изложишь отцу свой план, он будет возражать… Но ты должна убедить его. Скажи, что это единственный способ спасти души умерших. И еще скажи ему… – Ее лицо помрачнело. – Скажи ему, что это единственный способ сделать так, чтобы он мог увидеть меня снова. Ты должна справиться, моя девочка.

Я хотела спросить маму, о каком плане она говорит, но не смогла произнести ни слова.

Исида коснулась моего лба холодными, как лед, пальцами.

– Мы должны отпустить ее, – сказала она негромко. – Нельзя удерживать ее здесь дольше. До свиданья, Сейди. Уже близится время, когда нам с тобой снова придется соединиться. Ты такая сильная, Сейди. Даже сильнее своей матери. Вместе мы будем править всем миром.

– Ты хотела сказать «вместе мы одолеем Апопа», – строго поправила ее моя мама.

– Ну да, ну да, – кивнула Исида. – Именно это я и хотела сказать.

Их лица вдруг слились в одно, и единый голос произнес: «Я люблю тебя».

Перед глазами у меня завихрились белые точки, как будто я вдруг попала в снежную пургу. Что-то вокруг неуловимо изменилось, и в следующий миг я увидела, что стою посреди сумрачного кладбища рядом с Анубисом. Причем не тем хрестоматийным богом с древних рисунков, которому полагался зловещий вид и шакалья голова, а тем потрясающим парнем, которым он обычно представал передо мной, – с теплыми карими глазами, взлохмаченными черными волосами и возмутительно красивым лицом. В смысле, я хотела сказать, что это попросту нечестно: раз он бог, то может принимать тот облик, который захочет. Ну и зачем он все время принимает этот самый облик, от которого у меня все внутри закручивается кренделем?

– Замечательно, – сумела выдавить я. – Раз ты здесь, значит, я умерла.

– Нет, ты не умерла, – улыбнулся Анубис. – Хотя подошла к самой грани. Это был очень рискованный поступок.

Мое лицо вспыхнуло. Я чувствовала, как горячая волна распространяется, захватывая уши и шею. Я и сама не знала, отчего так вышло: не то от смущения, не то от гнева… не то от радости, что наконец его вижу.

– Ну и где ты был? – накинулась я на него. – За целых полгода – ни словечка!

Его улыбка увяла.

– Они не позволяли мне с тобой видеться.

– Кто не позволял?

– Существуют определенные правила, – продолжал он. – Я даже сейчас у них под наблюдением, но ты оказалась так близка к смерти, что я сумел выкроить пару минут, чтобы сказать тебе: ты правильно все придумала. Посмотри на то, чегонет. Только так ты сможешь выжить.

– Ну конечно, – буркнула я. – Спасибо, что выражаешься так ясно и четко. Никаких загадок.

В груди у меня вдруг потеплело, сердце начало отсчитывать удары, и я вдруг сообразила, что все это время, с момента как я потеряла сознание, оно не билось. Вообще-то это наверняка не очень хороший признак.

– Сейди, есть еще кое-что… – Голос Анубиса зазвучал глуше, и его образ начал таять. – Я должен сказать тебе…

– Лучше скажи мне лично, – попросила я. – Не надо никаких «смертных видений» и прочей ерунды, ладно?

– Я не могу. Они мне не позволят.

– Ну что ты лепечешь, как маленький? Ты же бог! Ты можешь, черт возьми, делать все, что захочешь!

В его глазах мелькнула искра гнева, а потом, к моему удивлению, он вдруг рассмеялся.

– Я и забыл уже, какая ты вспыльчивая. Хорошо, я постараюсь навестить тебя… очень недолго. Нам нужно кое-что обсудить. – Он вдруг протянул руку и погладил меня по щеке. – А сейчас ты проснешься. До свиданья, Сейди.

– Не уходи. – Я схватила его ладонь и прижала к своему лицу.

Все мое тело налилось теплом, а Анубис растаял и исчез.

Я резко открыла глаза.

– Не уходи!

Как выяснилось, на мои обожженные руки уже наложили повязки, и сейчас я пылко хваталась ими за волосатую павианью лапу. Озадаченный Хуфу взирал на меня в полном замешательстве.

– Агх?

Изумительно, подумала я. Докатилась. Заигрываю с обезьянами.

Я неуклюже села. Картер и все наши друзья взволнованно столпились вокруг меня. Мы были в том же самом зале. Здание все-таки не обрушилось, но выставка Тутанхамона была полностью разгромлена. Да уж, решила я, вряд ли нас внесут в список почетных друзей Музея искусств Далласа. По крайней мере, не в ближайшее время.

– Ч-что случилось? – спросила я, заикаясь. – Как долго?..

– Ты была мертва две минуты, – отозвался Картер дрожащим голосом. – В смысле… у тебя сердце не билось, Сейди. Я думал… Я боялся…

Его голос сорвался, и он замолчал. Бедняга. Наверно, ему и вправду было бы скучно без меня.

(Ой, Картер! Ну что ты щиплешься!)

– Ты призвала Маат, – пробормотала Элисса с крайним изумлением на лице. – Это же… это же невозможно…

Согласна, это и впрямь впечатляло. Дело в том, что создать с помощью Божественной Речи какой-то объект – скажем, животное, стул или меч, – довольно сложно. Призвать стихию, например, огонь или воду, еще труднее. Но воплотить в реальность сложное понятие, такое, как Порядок, – нечто совсем небывалое. Однако в тот момент я не могла в полной мере восхититься сама собой: слишком мне было больно. Пока что я чувствовала себя так, словно призвала наковальню, уронив ее себе на голову.

– Просто повезло, – сказала я. – А что с тем золотым ящиком?

– Агх! – Хуфу с гордостью указал на ларец, который стоял на полу рядом с ним – целый и невредимый.

– Хороший павиан, – похвалила я его. – Получишь вечером дополнительную порцию «Чирио».

– Но «Книга повержения Апопа» погибла, – нахмурился Уолт. – Чем же он нам поможет, этот ящик? Ты вроде говорила, что это какой-то ключ…

Мне трудно было смотреть на Уолта, не терзаясь чувством вины. Мое сердце уже много месяцев разрывалось между ним и Анубисом, и со стороны Анубиса было просто нечестно врываться в мои видения, да еще в виде этакого бессмертного красавца, в ту самую минуту, когда бедный Уолт рисковал собственной жизнью ради моего спасения. Особенно учитывая, что смерть подтачивает его силы день ото дня. Мне тут же вспомнилось, каким он явился мне в Дуате, в этом призрачном сером саване…

Нет. Об этом я не могла думать. Я собралась и сосредоточилась на золотом ящике.

«Посмотри на то, чего нет», – сказал Анубис. Будь они неладны, эти боги, со своими дурацкими загадками.

Интересно. Тот тип в стене, «дядя Винни», сказал, что ларец подскажет нам, как одолеть Апопа, если мне хватит сообразительности разгадать его тайну.

– Я пока сама толком не знаю, что это такое, – призналась я. – Но если техасцы разрешат нам забрать его с собой в Бруклинский Дом…

На меня внезапно накатил ужас. Снаружи больше не слышалось ни взрывов, ни треска пламени. Только мертвая зловещая тишина.

– Техасцы! – вскрикнула я. – Что с ними?

Феликс и Элисса тут же бросились к выходу. Картер с Уолтом помогли мне подняться на ноги, и мы побежали следом за ними.

На посту не было ни одного охранника. Мы выскочили в главный вестибюль, и сквозь стеклянную стену я увидела поднимающиеся над садом скульптур столбы белесого дыма.

– Нет, – забормотала я. – Нет, нет…

Мы метнулись через улицу и замерли у входа в сад. Посреди безупречной лужайки теперь зиял кратер размером с олимпийский бассейн, дно которого было вымощено расплавившимися скульптурами и обломками камня. Сеть туннелей, ведущих в штаб-квартиру Пятьдесят Первого нома, обвалилась и сплющилась, как муравейник под ногой хулигана. Трава вокруг кратера была усеяна дымящимися лоскутами вечерних нарядов, битыми тарелками из-под тако и бокалами из-под шампанского, а также щепками от магических посохов.

«Не вини себя ни в чьей смерти», – сказала мне мама.

Как в тумане, я медленно побрела к развалинам веранды. Часть ее бетонной плиты откололась и сползла в воронку от взрыва. В грязи валялась обгоревшая скрипка, а рядом с ней поблескивало что-то серебряное.

Картер подошел и встал рядом.

– Надо… надо поискать, – сказал он севшим голосом. – Может, кто-нибудь выжил.

Я изо всех сил сдерживала слезы. Не знаю, откуда я это знала, но не сомневалась, что это истинная правда.

– Никого не осталось, – сказала я.

Техасские маги встретили нас, как друзей, и помогали нам. Джей-Ди Гриссом пожал мне руку на прощанье и пожелал удачи, перед тем как бежать спасать свою жену. Но мы уже видели, чем заканчивались нападения Апопа в других номах. И Картер предупреждал Джей-Ди:«Приспешники Змея не оставляли в живых никого».

Я присела и подняла с земли блестящий предмет: оплавленную серебряную пряжку в форме звезды.

– Они все погибли, – сказала я. – Все до единого.

3
Мы добываем ящик с пустотой

Картер

Конечно, Сейди выбрала самый оптимистический момент, чтобы передать микрофон мне. (Вот уж спасибо, сестренка.)

Я был бы просто счастлив сообщить вам, что Сейди ошиблась насчет Пятьдесят Первого нома и мы отыскали всех техасских магов целыми и невредимыми… Ничего такого не случилось. Мы не нашли ничего, кроме следов ожесточенного сражения: обугленных костяных жезлов, черепков от разбитыхшабти, обрывков обгорелой льняной ткани и папируса. Маги попросту исчезли – точь-в-точь как это произошло во время атак Змея в Торонто, Чикаго и Мехико. Может, они испарились, а может, их сожрали… или уничтожили каким-то другим, не менее ужасным способом.

У края воронки в траве горел иероглифИсфет, символ Хаоса. Как будто Апоп оставил его в качестве своей визитной карточки.

Мы все пребывали в глубоком шоке, но времени оплакивать наших товарищей у нас не было. Вот-вот на место сражения примчится полиция и другие представители властей, а значит, мы должны были по возможности исправить, что можно, и уничтожить все следы магии.

С воронкой мы ничего не могли поделать. Наверняка местные объявят, как всегда, что произошел взрыв газа. (Что-то часто они стали случаться в последнее время, где бы мы ни появились.)

Мы попытались привести в порядок музей и восстановить экспонаты из коллекции фараона Тутанхамона, но это оказалось далеко не так просто, как навести порядок в разоренной сувенирной лавке. Возможности магии тоже не безграничны. Поэтому если однажды, посещая выставку Тутанхамона, вы обнаружите на некоторых экспонатах трещины или следы гари, а может, у какой-нибудь статуи голова окажется приклеена задом наперед… в общем, извините. Возможно, это мы напортачили из-за спешки.

Поскольку, пока мы трудились, полиция успела перекрыть все ближайшие улицы и оцепить зону взрыва, вся наша команда собралась на крыше музея. В другое время мы могли бы с помощью какого-нибудь музейного артефакта открыть портал и попасть прямиком домой, но за последние месяцы Апоп набрал такую силу, что пользоваться порталами стало очень рискованно.

Поэтому я громко свистнул, призывая нашего «извозчика». Грифон Фрик тут же сорвался с крыши отеля «Фермонт», расположенного всего в двух кварталах, и помчался к нам.

В большом городе не так-то легко найти место, где можно спрятать грифона, особенно если он запряжен в лодку. Нельзя же просто приткнуть его у тротуара или поставить на платную парковку. К тому же Фрик немного нервничает, когда видит незнакомых людей, и норовит их сожрать. Поэтому я пристроил его на крыше высокого здания отеля, а чтобы он не скучал, оставил рядом с ним целый ящик, набитый тушками мороженых индеек. Предыдущий опыт показывал, что индейки должны быть сильно заморожены – иначе он проглотит их в один присест и будет мучиться икотой.

(Сейди тут говорит, чтобы я поскорее переходил к основной истории. Дескать, особенности кормления грифонов вас вряд ли интересуют. Ладно, извините, больше не буду.)

Одним словом, Фрик тут же прилетел и опустился на крышу музея. Вообще-то, для монстра он очень красивый… если вам нравятся здоровенные крылатые львы с орлиной головой и неуравновешенной психикой. Шерсть у него красивого ржаво-красного цвета, а когда он летает, его огромные крылья машут часто-часто, как у колибри, и издают при этом визгливый звук, напоминающий не то цепную пилу, не то индейскую дудку-казу.

– ФРИИИК! – протяжно крикнул Фрик. Да-да, поэтому я так его и назвал.

– Здорово, приятель, – поприветствовал я его. – Давай-ка выноси нас отсюда.

Лодка, которую он тащил за собой, представляла собой типичный древнеегипетский челнок: нечто вроде большого каноэ, связанного из легких стеблей папируса. Благодаря чарам Уолта она могла держаться в воздухе независимо от того, сколько груза ей придется нести.

В первый наш полет авиакомпанией «Эйр-Фрик» мы привязали лодку у грифона под брюхом, но это оказалось не очень удобно. На спине грифона тоже не покатаешься, потому что его бешено работающие крылья рискуют размолоть седока в фарш. Наилучшим вариантом оказалась лодка, прикрепленная сзади в качестве воздушных саней. Новая система работала безупречно, если не считать того случая, когда Феликс громко крикнул проходящим внизу смертным: «Хо-хо-хо! Веселого Рождества!»

Вообще-то, обычные смертные видят магию не так, как ее видим мы, поэтому я не могу сказать наверняка, что они думали, когда мы пролетали у них над головами. Без сомнения, многие из них решили, что им нужно обратиться к врачу или хотя бы увеличить дозу лекарств, которые они принимают.

Мы взмыли в ночное небо: пятеро магов, павиан и золотой ларец. Я все еще не понимал, чем он так заинтересовал Сейди, но все-таки доверял сестре достаточно, чтобы решить: раз она считает, что ларец представляет важность, значит, так оно и есть.

Сверху разрушенный сад выглядел не менее ужасно. Дымящаяся воронка походила на огромный рот, разверстый в беззвучном крике. Со всех сторон мерцали красно-белые маячки пожарных и полицейских машин. Мы ведь даже не знаем, сколько магов погибло в этом жутком взрыве, с горечью подумал я.

Фрик набрал скорость. Гудение его крыльев сливалось с шумом ветра у меня в ушах. В глазах у меня защипало, но тут ветер был ни при чем. Я отвернулся от ребят, чтобы они не видели моего лица.

«Все еще мнишь себя предводителем», – сказал Апоп.

Конечно, он готов сказать все, что угодно, чтобы сбить нас с толку и заставить усомниться в собственной правоте. Но эти слова задели меня по-настоящему.

На самом деле мне не очень-то нравится изображать из себя лидера. Это совсем не просто, знаете ли, все время нести ответственность и ради спокойствия других держаться уверенно даже в тех случаях, когда никакой уверенности не испытываешь.

Мне очень не хватало кого-нибудь из взрослых, на которых можно положиться. Не хватало папы. Не хватало дяди Амоса, который сейчас находился в Каире в качестве главы Дома Жизни. А что касается моей сестрицы Сейди, большой любительницы покомандовать, то она всегда меня поддерживала, но при этом ясно давала понять, что принять на себя руководство не желает. Поэтому официально именно я считался главой Бруклинского Дома, и именно я определял стратегию наших действий. Для меня это означало, что, когда мы допускали какие-то ошибки – например, позволяли Апопу смести с лица земли целый ном, – вина за них тоже ложилась на меня.

Конечно, Сейди никогда ни в чем таком меня не обвиняла, но я все равно чувствовал себя хуже некуда.

«Все, что ты пытаешься построить, я сотру в порошок».

Казалось невероятным, что еще и года не прошло с тех пор, как мы с Сейди впервые попали в особняк в Бруклине, тогда еще даже не догадываясь ни о нашем наследии, ни о наших способностях. А сейчас мы чувствовали себя в этом месте полноправными хозяевами и обучали целую армию юных магов бороться с Апопом, следуя путем богов, хотя эта разновидность магии не одну тысячу лет находилась под запретом. И мы добились значительных успехов, хотя, если судить по исходу битвы со Змеем сегодняшним вечером, всех наших усилий было недостаточно.

«Ты потеряешь всех, кто тебе больше всех дорог…»

Я уже потерял столько дорогих мне людей. Моя мама погибла, когда мне было всего семь. А в прошлом году мой папа пожертвовал своей жизнью, чтобы стать вместилищем духа бога Осириса. В течение лета многие наши союзники пали жертвами нападений Апопа, попали в засаду или попросту пропали без вести по вине мятежных магов, которые отказались принять нашего дядю Амоса в качестве нового Верховного Чтеца.

Кого еще я могу потерять… Сейди?

Нет-нет, никакого сарказма. Хотя большую часть жизни мы росли отдельно – я странствовал с папой по свету, а Сейди воспитывали бабушка с дедушкой в Лондоне, – она по-прежнему оставалась моей сестрой. За последний год мы очень сблизились. Какая Сейди ни противная иногда, все-таки она очень нужна мне.

Какой кошмар.

(Ага, я ждал, что она сейчас треснет меня по руке. Больно же…)

А может, Апоп имел в виду кого-то другого, например, Зию Рашид…

Внизу замерцали огоньки пригородов Далласа. Фрик с дерзким клекотом нырнул в Дуат. Нашу лодку окутал ледяной туман. В животе у меня появилось знакомое щекочущее ощущение, какое бывает при крутом спуске на «американских горках». Во мгле вокруг зашептали призрачные голоса.

Как только я начал опасаться, что мы, наверное, заблудились, головокружение тут же прошло, туман рассеялся. Мы снова оказались на Восточном побережье и мчались над морем ночных огней вокруг Нью-Йоркской бухты к родному Бруклину.

Штаб-квартира Двадцать Первого нома располагалась на берегу Ист-Ривер недалеко от Вильямсбургского моста. Простые смертные не видели ничего, кроме большого заброшенного и полуразвалившегося складского ангара посреди захламленного пустыря, но для магов Бруклинский Дом был очевиден, как маяк – расположенный на крыше склада большой пятиэтажный особняк из известняковых блоков и стекла. Сейчас он ярко сиял желтыми и зелеными огнями.

Фрик приземлился прямиком на крышу особняка, где нас уже поджидала богиня-кошка Баст.

– Вы живы, мои котятки! – воскликнула она, сжимая мне руки и торопливо осматривая на предмет ран и прочих повреждений. Затем она проделала то же самое с Сейди и неодобрительно поцокала языком, увидев ее забинтованные руки.

Баст вообще-то очень красивая, хотя под взглядом ее светящихся кошачьих глаз иногда бывает неуютно. Свои длинные черные волосы она заплетала в косу на затылке, а облегающий комбинезон, похожий на костюм гимнастки, менял узор, когда она двигалась, покрываясь то тигриными полосками, то леопардовыми пятнами, то черно-рыжим крапом. Я очень ее любил и безоглядно доверял ей, но когда у нее случались приступы неудержимой материнской заботы, которую она проявляла исключительно по-кошачьи, мне становилось немного не по себе. В рукавах она прятала свое любимое оружие – острые, как бритва, ножи, которые легко выскакивали прямо ей в ладонь, стоило ей шевельнуть запястьями. Когда она принималась трепать меня по щекам, я боялся, что она сделает какое-нибудь неосторожное движение и ненароком отрежет мне голову. Хорошо еще, что она не пыталась таскать нас за шкирку или вылизывать, как котят.

– Что случилось? – спросила она. – Все целы?

Сейди судорожно вздохнула.

– Вообще-то…

Пришлось тут же рассказать о том, что техасский ном был полностью уничтожен.

Из груди Баст вырвалось глухое ворчание. Ее волосы непременно встали бы дыбом, но коса помешала, поэтому ее прическа просто резко вспухла, как попкорн на сковородке.

– Мне надо было быть с вами, – сказала она. – Я могла бы помочь!

– Нет, не могла бы, – покачал головой я. – У музея была слишком мощная защита.

Дело в том, что большинство территорий, принадлежащих магам, защищены от проникновения богов в физическом воплощении. За минувшие тысячелетия маги разработали большое количество очень совершенных способов охраны. Нам самим пришлось немало потрудиться, переделывая систему охраны Бруклинского Дома таким образом, чтобы Баст получила в него полный доступ и в то же время чтобы в него не могли проникнуть другие, не столь дружески настроенные божества.

Взять Баст с собой в Музей искусств Далласа – примерно то же самое, что попытаться пронести базуку мимо службы безопасности аэропорта. Не то чтобы совсем невозможно, но хлопотно, да и времени на это уйдет больше. Кроме того, Баст воплощала собой последний рубеж обороны Бруклинского Дома: именно на нее возлагалась обязанность защищать дом и учеников в наше отсутствие. Уже дважды наши враги едва не разрушили особняк до основания, и мы не хотели, чтобы это случилось в третий раз.

Комбинезон Баст стал совсем черным – обычно это означало, что она пребывает в дурном расположении духа.

– Все равно я никогда не прощу себе, если с вами что-то… – Она умолкла, глядя на нашу усталую, понурую, перепуганную команду. – Ладно, по крайней мере, вы все вернулись живыми. Что будем делать дальше?

Уолт пошатнулся. Элисса и Феликс живо его подхватили.

– Я в порядке, – настойчиво сказал он, хотя было ясно видно, что ему совсем худо. – Картер, если хочешь, я могу собрать всех на террасе.

Вид у него был такой, словно он вот-вот упадет в обморок. Конечно, сам Уолт никогда бы не признался, но наша целительница Жас сказала мне, что сейчас он постоянно испытывает невыносимую боль. Он и на ногах-то держится только потому, что она нанесла ему на грудь магическую татуировку в виде обезболивающего символа и постоянно потчевала его своими снадобьями. И несмотря на все это, я попросил его отправиться в Даллас вместе с нами – еще одно решение, которое камнем давило мне на сердце.

Остальные тоже валились с ног от усталости. Глаза Феликса опухли от слез, Элисса явно пребывала на грани шока. Им бы сейчас поспать…

Кроме того, если сейчас объявить общее собрание, я попросту не знал, что сказать. Никакого плана у меня не было, но я не мог позволить себе признаться перед всем номом в своем полном бессилии. Как я буду смотреть в глаза ребятам сейчас, когда из-за нас в Далласе погибло столько народу?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.