Данте Алигьери
Божественная комедия. Ад

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Песня первая

Поэт рассказывает, что, заблудившись в темном, дремучем лесу и встречая разные препятствия для достижения вершины горы, он настигнут был Вергилием. Последний обещался показать ему муки грешников в Аду и Чистилище и сказал, что потом Беатриче покажет поэту Райскую обитель. Поэт последовал за Вергилием.

¹ Когда-то я в годину зрелых лет

В дремучий лес зашел и заблудился.

Потерян был прямой и верный след…

⁴Нет слов таких, чтоб ими я решился

Лес мрачный и угрюмый описать,

Где стыл мой мозг и ужас тайный длился:

⁷Так даже смерть не может устрашать…

Но в том лесу, зловещей тьмой одетом,

Средь ужасов обрел я благодать.

¹⁰Попал я в чащу дикую; нигде там

Я не нашел, объят каким-то сном,

Знакомого пути по всем приметам.

¹³Пустыня предо мной была кругом,

Где ужасом невольным сердце сжалось.

Я увидал перед собой потом

¹⁶Подножие горы. Она являлась

В лучах светила радостного дня

И светом солнца сверху позлащалась,

¹⁹Прогнавшим страх невольный от меня.

В душе моей изгладилось смущенье,

Как гибнет тьма от яркого огня.

²²Как выброшенный на берег в крушенье

В борьбе с волной измученный пловец

Глядит назад, где море в исступленье

²⁵Ему сулит мучительный конец;

Так точно озирался я пугливо,

Как робкий, утомившийся беглец,

²⁸Чтоб еще раз на страшный путь тоскливо,

Переводя дыхание, взглянуть:

Доныне умирало все, что живо,

³¹Свершая тот непроходимый путь.

Лишившись сил, как труп, в изнеможенье

Я опустился тихо отдохнуть,

³⁴Но снова, пересилив утомленье,

Направил шаг вперед по крутизне,

Все выше, выше каждое мгновенье.

³⁷Я шел вперед, и вдруг навстречу мне

Явился барс, покрытый пестрой кожей

И с пятнами на выгнутой спине.

⁴⁰Я, как врасплох застигнутый прохожий,

Смотрю: с меня он не спускает глаз

С решимостью, на вызов мне похожей,

⁴³И заграждает путь, на нем ложась,

Так что я думать стал об отступленье.

На небе утро было в этот час.

⁴⁶Земля очнулась после пробужденья,

И плыло солнце в небе голубом,

То солнце, что во дни миротворенья

⁴⁹Зажглось впервые, встречено кругом

Сияньем звезд, с их ясным, кротким светом…

Ободренный веселым, светлым днем,

⁵²Румяным и торжественным рассветом,

Я выносил без страха барса гнев,

Но новый ужас ждал меня при этом:

⁵⁵Передо мной вдруг очутился лев.

Назад закинув голову, он гордо

Шел на меня: стоял я, присмирев.

⁵⁸Смотрел в глаза так алчно он и твердо,

Что я, как лист, затрепетал тогда;

Гляжу: за ним видна волчицы морда.

⁶¹Она была до ужаса худа:

Ненасытимой жадностью, казалось,

Волчица подавляема всегда.

⁶⁴Уже не раз перед людьми являлась

Она, как гибель их… В меня она

Чудовищными взглядами впивалась,

⁶⁷И стала вновь отчаянья полна

Моя душа. Исчезла та отвага,

Которая вести была должна

⁷⁰Меня на верх горы. Как жадный скряга

Рыдает, потерявши капитал,

В котором видел счастье, жизни благо,

⁷³Так перед диким зверем я рыдал,

Путь пройденный теряя шаг за шагом,

И снова вниз по крутизне сбегал

⁷⁶К тем безднам и зияющим оврагам,

Где блеска солнца видеть уж нельзя

И ночь темна под вечным, черным флагом.

⁷⁹С стремнины на стремнину вниз скользя,

Я человека встретил той порою.

Безмолвие собой изобразя,

⁸²Он словно так был приучен судьбою

К молчанию, что голос потерял.

Увидя незнакомца пред собою

⁸⁵В пустыне мертвой, громко я воззвал:

«Кто б ни был ты – живой иль привиденье,

Спаси меня!» И призрак отвечал:

⁸⁸«Когда-то был живое я творенье;

Теперь перед тобой стоит мертвец.

Я в Мантуе рожден в одном селенье;

⁹¹В Ломбардии жил прежде мой отец.

Жизнь начал я при Юлии и в Риме

В век Августа жил долго, наконец,

⁹⁴Когда богами ложными своими

Считали люди идолов. Тогда

Я был поэт, писал стихи, и ими

⁹⁷Энея воспевал и те года,

Когда распались стены Илиона…

А ты зачем стремишься вниз сюда,

¹⁰⁰В обитель скорби, скрежета и стона?

Зачем с пути к жилищу вечных благ

Под благодатным блеском небосклона

¹⁰³Стремишься к тьме неудержимо так?

Иди вперед и не щади усилий!»

И, покраснев, ему я сделал знак

¹⁰⁶И вопросил: «Ужели ты Вергилий,

Поэтов всех величие и свет?

Пусть о моем восторге и о силе

¹⁰⁹Моей любви к тебе, святой поэт,

Расскажет слабый труд мой и творенья

И то, что изучал я много лет

¹¹²Великие твои произведенья[1].

Смотри: я перед зверем трепещу,

Все жилы напряглись. Ищу спасенья,

¹¹⁵Певец, твоей я помощи ищу». —

«Ты должен поискать пути иного,

И этот путь я указать хочу».

¹¹⁸Услышал я из уст поэта слово:

«Знай, страшный зверь-чудовище давно

Путь этот заграждает всем сурово

¹²¹И губит и терзает всех равно.

Чудовище так жадно и жестоко,

Что вечно не насытится оно

¹²⁴И жертвы рвет в одно мгновенье ока.

К нему на смерть несчетное число

Творений жалких сходит издалёка, —

¹²⁷И долго будет жить такое зло,

Пока Пес Ловчий[2] с зверем не сразится,

Чтобы вредить уж больше не могло

¹³⁰Чудовище. Пес Ловчий возгордится

Не жалким властолюбием, но в нем

И мудрость и величье отразится,

¹³³И родиной его мы назовем

Страну от Фельтро и до Фельтро[3]. Силы

Италии он посвятит; мы ждем,

¹³⁶Что с ним опять воспрянет из могилы

Италия, где прежде кровь лилась,

Кровь девственной, воинственной Камиллы,

¹³⁹Где Турн и Низ нашли свой смертный час [4].

Преследовать от града и до града

Волчицу эту будет он не раз,

¹⁴²Пока ее не свергнет в кратер Ада,

Была откуда изгнана она

Лишь завистью… Спасти тебя мне надо

¹⁴⁵От этих мест, где гибель так верна;

Иди за мной, – тебе не будет худо,

Я выведу – на то мне власть дана —

¹⁴⁸Тебя чрез область вечности отсюда,

Чрез область, где услышишь ты во мгле

Стенания и вопли, где, как чуда,

¹⁵¹Видения умерших на земле

Вторичной смерти ждут и не дождутся[5]

И от мольбы бросаются к хуле.

¹⁵⁴Потом перед тобою пронесутся

Ликующие призраки в огне,

В надежде, что пред ними распахнутся,

¹⁵⁷Быть может, двери в райской стороне

И их грехи искупятся страданьем.

Но если обратишься ты ко мне

¹⁶⁰С желанием в Раю быть – тем желаньем

Давно уже полна душа моя —

То есть душа другая: по деяньям

¹⁶³Она меня достойнее, и я

Ей передам тебя у райской двери

И удалюсь, печаль свою тая.

¹⁶⁶Я был рожден в иной и темной вере,

К прозрению не приведен никем,

И места нет теперь мне в райской сфере,

¹⁶⁹И я пути не укажу в Эдем.

Кому подвластны солнце, звезды эти,

Кто царствует в веках над миром всем,

¹⁷²Того обитель – Рай… На этом свете

Блаженны все, им взысканные!» Стал

Тогда искать опоры я в поэте:

¹⁷⁵«Спаси меня, поэт! – я умолял. —

Спаси меня от бедствий ты ужасных

И в область смерти выведи, чтоб знал

¹⁷⁸Я скорбь теней томящихся, несчастных,

И приведи к священным тем вратам,

Где Петр Святой обитель душ прекрасных

¹⁸¹Век стережет. Я быть желаю там».

Мой проводник вперед шаги направил,

И следовал я по его пятам.

Песня вторая

Во второй песне поэт, после обычного вступления, начинает сомневаться в своих силах для предстоящего пути и думает, что не в состоянии будет сойти в Ад вместе с Вергилием. Ободренный Вергилием, он решается наконец следовать за ним, как за своим наставником и путеводителем.

¹ День потухал. На землю сумрак лег,

Людей труда к покою призывая.

Лишь я один покойным быть не мог,

⁴Путь трудный, утомительный свершая.

Все то, что предстояло мне вперед —

Страдания и обаянье Рая, —

⁷То в памяти навеки не умрет…

О, музы, о святое вдохновенье!

Теперь вы мой единственный оплот!

¹⁰Запомни, память, каждое явленье,

Которое заметил только взгляд!

«Скажи, поэт! – воскликнул я

в волненье. —

¹³Мой путь тяжел, в пути препятствий ряд…

По силам ли мне подвиг предстоящий?

Ты описал, как раз спускался в Ад

¹⁶Герой Эней[6], тогда еще носящий

Людскую плоть, и вышел невредим:

Сам вечный Бог, на свете зло разящий,

¹⁹Всегда стоял защитником над ним

И чтил родоначальника в нем Рима;

И знаем мы – на этот славный Рим

²²Сошло благословение незримо…

Святынею, источником добра

Да будет град, где власть неутомима

²⁵Наместников святителя Петра!..

Спустился в Ад Эней, тобой воспетый,

В нем не нашедший смертного одра,

²⁸Но знаньем и прозрением согретый,

Величье пап из Ада вынес он.

Позднее же с земли печальной этой

³¹Сам Павел был на Небо вознесен,

Где стал опорой нашего спасенья.

Но я – тяжелым подвигом смущен,

³⁴Я трепещу за дерзкие стремленья.

Я не апостол Павел, не Эней, —

Избрать их путь кто дал мне позволенье?

³⁷Вот почему являться в мир теней

Боюсь с тобой. Уж не безумен я ли?

Но ты меня мудрее и сильней:

⁴⁰Покорствую тебе в моей печали».

Как человек, лишенный воли вдруг,

В котором мысли новые сменяли

⁴³Ряд прошлых дум и помыслов и мук,

Так точно я в пути стал колебаться

И озирался с трепетом вокруг,

⁴⁶И быстро стала робостью сменяться

Моя решимость. Призрак мне сказал:

«Ты начал низкой трусостью смущаться.

⁴⁹Подобный страх нередко отвращал

От славных дел. Так тени зверь боится.

Но я рассею страх твой. Я блуждал

⁵²Средь призраков и ждал, когда решится

Над участью моею приговор,

Вдруг слышу, – я не мог не удивиться, —

⁵⁵Святая Дева в тихий разговор

Со мной вступила. Счастья не скрывая,

Я Деве покорился с этих пор.

⁵⁸Как звезды неба нежили, сверкая,

Ее глаза, и голос так звучал,

Как пенье херувимов в царстве Рая:

⁶¹“О ты, поэт, чей гений засиял

И будет жить до разрушенья света,

Иди! На крутизне пустынных скал

⁶⁴Мой друг ждет и опоры и совета,

Препятствиями страшными смущен.

Иль для него погибло все? Ответа

⁶⁷Я буду ждать: он будет ли спасен?

Иди к нему и силой строгой речи

Да будет от беды избавлен он.

⁷⁰Мне имя – Беатриче; издалече

Явилась я. Меня любовь вела,

Моя любовь с тобой искала встречи:

⁷³Я помощи твоей с мольбой ждала.

В обитель Бога скоро я предстану

И там, где гибнет всякая хула,

⁷⁶Тебя я славословить громко стану…”

И Беатриче смолкла. Я сказал:

“Клянусь, тебе служить я не устану!

⁷⁹Ты святости высокой идеал,

Ты образ добродетели чудесной!

Все радости земли, что Бог нам дал,

⁸²Доводишь ты до радости Небесной!

Тебе легко повиноваться мне…

И если бы, о призрак бестелесный,

⁸⁵Твою я волю выполнил вполне,

То все бы постоянно мне казалось,

Что действовал я вяло, как во сне,

⁸⁸Что дело слишком медленно свершалось.

Твои желанья мог я оценить,

Но отвечай: как ты не побоялась

⁹¹В жилище преисподнее сходить

Из той святой обители надзвездной,

Которую не можешь ты забыть?..”

⁹⁴“Без страха я скольжу над этой бездной, —

Сказала Беатриче, – и, поэт,

Могу тебе совет я дать полезный:

⁹⁷Поверь – когда злых помыслов в нас нет,

Нам ничего не следует бояться.

Зло ближнему – вот где источник бед,

¹⁰⁰И только зла нам нужно всем пугаться.

Благое Небо крепость мне дает,

Чтоб не могла страданьем я терзаться,

¹⁰³И даже пламя ног моих не жжет.

Там в Небесах есть Дева Всеблагая[7],

И ей-то, Всеблагой, стал жалок тот,

¹⁰⁶Кого спасти ты должен, сберегая.

И к Лючии[8] пришла с мольбой она:

“Спеши помочь тому ты, дорогая,

¹⁰⁹Которому рука твоя нужна”.

И Лючия то место посетила,

Любви и сострадания полна,

¹¹²Где я с Рахилью старой говорила,

И молвила: “Настал ужасный миг!

Что, Беатриче, ты не поспешила,

¹¹⁵Спасти того, кто в мире стал велик,

Любив тебя? Иль ты не слышишь, что ли,

Знакомый вопль и о спасенье крик?

¹¹⁸Не видишь, как жилец земной юдоли

В борьбе со смертью грозной изнемог,

Которая страшна в безумной воле,

¹²¹Как океана бешеный поток…”

Никто быстрей не мчался для добычи,

Никто от бед бежать скорей не мог,

¹²⁴Как бросилась сюда я, Беатриче,

Покинувши приют святых теней,

И одного тебя на помощь клича.

¹²⁷Ты даром слова в мире всех сильней,

И я в твоих словах ищу опоры…”

Тогда на мне безмолвно, без речей,

¹³⁰Она в слезах остановила взоры,

И я к тебе на помощь поспешил

Не медля, – мне страшны ее укоры;

¹³³Волчицу я к тебе не допустил

И на гору открыл тебе дорогу…

Что ж медлишь ты? Иль в сердце не смирил

¹³⁶Ты робости напрасную тревогу?

Когда три девы в вечных Небесах

За жизнь твою мольбы возносят к Богу,

¹³⁹Когда во мне, во всех моих словах

Находишь ты привет и поощренье,

Ужель в тебе не утихает страх?»

¹⁴²Как от холодных ветров дуновенья,

От стужи наклоняются цветы

И утром вновь встают в одно мгновенье

¹⁴⁵Под блеском солнца, полны красоты,

Так точно я от страха вдруг очнулся,

Воскликнув: «Будь благословенна ты,

¹⁴⁸В чьем состраданье я не обманулся,

Ты, бодрость заронившая мне в грудь,

Когда мой стан от ужаса согнулся…

¹⁵¹И ты, поэт, благословенным будь,

Исполнив повеленье Девы Рая.

С тобой готов начать я смело путь,

¹⁵⁴Желаньем трудных подвигов сгорая.

С тобой мне не страшна пучина зол…

Веди ж меня, путей не разбирая…»

¹⁵⁷Так я сказал и за певцом пошел.

Песня третья

Данте, следуя за Вергилием, достигает дверей Ада, куда оба входят, прочитавши у входа страшные слова. Вергилий, указывая поэту на мучения, которые заслужили трусы, ведет его далее. Они приходят к реке, называемой Ахерон, у которой находят Харона, перевозящего души на другой берег. Когда Данте переехал чрез Ахерон, то он заснул на берегу этой реки.

¹ «За мной – мир слез, страданий

и мучений,

За мною – скорбь без грани,

без конца,

За мной – мир падших душ

и привидений.

⁴Я – правосудье высшего Творца,

Могущества и мудрости созданье,

Творение Небесного Отца,

⁷Воздвигнутое раньше мирозданья.

Передо мной – прошел столетий след,

Удел мой – вечность, вечность наказанья,

¹⁰За мной ни для кого надежды нет!»

Над входом в Тартар надпись та чернела.

Я страшные слова прочел. «Поэт,

¹³Смысл этих слов, – воскликнул я несмело, —

Наводит страх!» Вергилий угадал,

Что сердце у меня оледенело.

¹⁶«Здесь места страху нет, – он отвечал. —

Мы подошли к обители печали

Тех падших душ, – Вергилий продолжал, —

¹⁹Что на земле безумцами блуждали»[9].

И мне с улыбкой руку сжал певец;

Я стал бодрей, и вот мы увидали

²²Обитель вечной тайны, наконец,

Где в безрассветном мраке раздавались

Вопль и стенанья из конца в конец;

²⁵Повсюду стоны, где мы ни являлись,

И я заплакал, выдержать не мог…

Мы ближе, – вопли грешников сливались

²⁸В смесь разных языков, в один поток.

Хулы, проклятья, бешенства визжанье,

Ужасные движенья рук и ног, —

³¹Все в гул сливалось в общем завыванье.

Так ураган крутит степей пески.

Ревет и губит все, без состраданья.

³⁴В неведенье, исполненный тоски,

Воскликнул я невольно: «О, учитель!

Ужель грехи теней так велики,

³⁷Теней, попавших в страшную обитель?

И кто они?» – «Ничтожество – они

В толпе людей, – сказал путеводитель. —

⁴⁰При жизни на земле в иные дни

Жалчайшими их тварями считали.

Им на земле, – кругом себя взгляни, —

⁴³Хулы иль похвалы не воздавали;

Теперь – они вступили в сонм духов,

Которые Творцу не изменяли,

⁴⁶Но грех давил их тяжестью оков

И не было в них веры в Провиденье.

Великий Бог их свергнул с облаков,

⁴⁹Чтоб Небеса не знали оскверненья,

И даже Ад впустить их не хотел:

В Аду гнушалось даже преступленье

⁵²Ничтожеством и мерзостью их дел». —

«Какие же назначены им муки?

Какой у них, наставник мой, удел?

⁵⁵Пронзительны их страшных воплей звуки…»

И отвечал Вергилий: «Лишены

Они надежды; скованы их руки.

⁵⁸В их настоящем скорби так сильны,

Что худшей доле, большему мученью

Они всегда завидовать должны.

⁶¹Мир их забыл – и нет конца забвенью:

Их не щадят, но также не казнят,

Приговоривши к вечному презренью.

⁶⁴Но прочь от них и брось вперед свой взгляд,

Иди теперь за мной неутомимо».

Я сделал шаг, но отступил назад:

⁶⁷Передо мной промчалось знамя мимо,

Так быстро, словно вихорь уносил

Его вперед, вперед неудержимо.

⁷⁰За ним летели призраки могил

Несчетной вереницей: страшно было,

Что столько жизней в мире, столько сил

⁷³Смерть в призраки немые обратила.

Один из них мне словно был знаком:

Известный образ память сохранила.

⁷⁶Смотрю: да, это точно он, о ком

Народ с презреньем часто отзывался,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«И то, что изучал я много лет / Великие твои произведенья». – Еще до появления «Божественной Комедии» Данте был уже известен как автор многих произведений на латинском и итальянском языках.

Вернуться

2

Ловчий Пес – Так называл Данте владельца Вероны Кана Гранде делла Скала, известного своей храбростью и благородством. Имя Пес он получил, по свидетельству своих современников, из-за того, что его мать во время беременности видела сон, будто она разрешилась от бремени собакой. При жизни его называли Великим за подвиги. Именно при его дворе Данте, изгнанный из Флоренции, нашел себе пристанище. Так как Данте начал писать «Божественную Комедию» еще до своего изгнания, когда Кан был ребенком, то комментаторы полагают, что стихи о Ловчем Псе вставлены поэтом уже после, в те дни, когда на Кана Гранде современники возлагали все свои надежды.

Вернуться

3

«И родиной его мы назовем / Страну от Фельтро и до Фельтро». – Здесь речь идет о Вероне, которая с одной стороны граничит с Тревизакою, где находится местечко Фельтро, а с другой примыкает к Романии, где есть гора, называемая тоже Фельтро.

Вернуться

4

«Кровь девственной, воинственной Камиллы, / Где Турн и Низ нашли свой смертный час». – Камилла – воинственная дева, дочь Метаба, царя вольсков, и Турн – сын Дауна, царя ругулов, защищая Лациум, погибли в битве с выходцами из Трои. Там же был убит мужественный Низ вместе со своим другом Эвриалом.

Вернуться

5

«Видения умерших на земле / Вторичной смерти ждут и не дождутся…» – Души грешников, осужденные на адские муки, призывают забвение этих мучений – вторичную смерть.

Вернуться

6

Эней – отец Сильвия, сын Анхиза, брат Приама, завоеватель Лациума, где властвовали его потомки, от которых производят род Ромула, основателя Рима.

Вернуться

7

Дева Всеблагая – олицетворение милосердия. Не проще ли – что это образ Богоматери, Мадонны? Толкователи Данте даже в лице Беатриче ищут олицетворение богословия, хотя Данте, кажется, просто воссоздавал в ней образ своей первой и единственной любви. Беатриче была источником его еще младенческого вдохновения. Известно, что когда Данте было только девять лет – он полюбил восьмилетнего, прекрасного ребенка – Беатриче Портинари, которая умерла юной. Идеальной любви к Беатриче Данте оставался верен до конца жизни.

Вернуться

8

Лючия – фантастический образ, по-видимому, олицетворение небесной благодати и сострадания.

Вернуться

9

«Что на земле безумцами блуждали». – То есть те, которые на земле были поражены безумием. Слово «безумие» в этом месте нужно понимать не в смысле умопомешательства, а как общее понятие о людях, здравый смысл которых часто подавляется их страстями.

Вернуться