Д. В. Макаров
Дорогами ислама Центральной России

© Макаров Д.В.

© Издательский дом Марджани

* * *

Предисловие

Вторя словам летописца: «Откуда есть пошла Русская земля…», хочется задаться вопросом, когда и при каких обстоятельствах в Центральной России появилось такое количество уникальных мусульманских памятников. Многие считают, что многовековая история ислама не оставила своих следов в центральных регионах нашей страны. Однако же это совсем не так.

История ислама в России тянется из глубины веков. Со времен Хазарского каганата и Волжской Булгарии, в ордынский и постордынский периоды число мусульманского населения во внутренних районах России постоянно росло. Этот процесс наблюдался и в царское время. Мусульмане, подданные Российской империи, участвовали во внутренних и международных торговых операциях, воевали за интересы страны, служа ей верой и правдой. Процесс этот был отчасти прерван при первых представителях царской династии Романовых. Несмотря на то, что татарские мурзы голосовали за избрание Михаила Романова, а его юного внука Петра поддержали во время стрелецких выступлений, их потомки были значительно потеснены в правах. Но и тогда жизнь мусульманских общин Касимова, Костромы, сел Рязанщины и Тамбовщины не утихла.

Восстановление утерянных прав началось в годы правления императрицы Екатерины II (1762–1796). В конце XVIII – начале XIX в. во многих центральных районах империи происходило возрождение мусульманских общин. На рубеже XIX–XX вв. в Твери, Ярославле и Калуге открывались мечети и молитвенные дома, подобные попытки предпринимались в Вологде и Иваново-Вознесенске. В Касимове были построены новая мечеть и медресе.

Политика Советов в отношении последователей ислама была полна противоречий. Сначала большевики позволили им вдохнуть воздух свободы, чтобы впоследствии перекрыть его полностью. Тем не менее именно при советской власти, в более поздние годы, мусульманские общины появились там, где их никогда не было и не предполагалось быть.

В настоящее время в Центральной России наблюдаются бурный рост числа мусульманских общин и их качественное изменение. Строятся мечети и медресе, развивается инфраструктура по производству халяльной продукции, на иных началах выстраиваются отношения с государством и обществом в целом. Структура общин значительно усложнилась, появились принципиально новые элементы, прежде не существовавшие.

Сегодня из всех связанных с исламом памятных мест Центральной России наиболее интересны для посещения следующие.

Археологический туризм – Воронежская и Курская области.

Уникальные памятники средневековой исламской архитектуры: Ханская мечеть и мавзолеи (дюрбе) в г. Касимове Рязанской области.

Памятники Новейшего времени: Новая мечеть в Касимове, мечети в Твери и Ярославле.

Места пребывания известных мусульманских деятелей в Калужской, Воронежской, Костромской, Рязанской, Курской и Вологодской областях.

Мемориалы знаменательных исторических событий в Тульской, Белгородской, Калужской и Владимирской областях.

Крайне интересен этнографический туризм: посещение заповедников татарской культуры в Костроме, Рязанской и Тамбовской областях.

Особого внимания заслуживают современные мусульманские общины Ивановской, Белгородской, Владимирской, Костромской и Ярославской областей.

За рамками исследования остались образцы русской храмовой архитектуры, в которых отчетливо видно мусульманское влияние: булгарское или золотоордынское. По мнению специалистов в области истории архитектуры, подобных памятников насчитывается весьма много, однако эта тема еще недостаточно исследована и отображена в публикациях.

Белгородская область. «Кааба» на Белгородчине

Страницы истории: хазарские городища, Яголдаева тьма

Южная часть Центрально-Черноземной полосы России по праву может считаться одним из древнейших мест распространения ислама в нашей стране. На территории Белгородской и Воронежской областей и в соседних с ними Харьковской, Луганской и Донецкой областях Украины выявлены типовые памятники салтово-маяцкой археологической культуры (середина VIII – начало X в.) со степным (булгары) и лесостепным (аланы) вариантами. В Славянском районе Донецкой области был обнаружен археологический комплекс Сидоровское городище с мусульманскими могильниками IX–X вв. Население Сидоровского городища составляло одну из многочисленных мусульманских общин Хазарского каганата. Разгром каганата в середине X в. киевским князем Святославом привел к упадку этого и других поселений Северного Донца.

Следующая веха в истории ислама на Белгородчине связана с образованием Золотой Орды и постордынских государств. Процесс исламизации населения, в том числе носителей постсалтовской культуры, особенно активизировался после 1312 г., когда ислам был объявлен государственной религией Золотой Орды. XIV столетие археологами считается временем расцвета русско-ордынского пограничья, сопровождавшегося повсеместным увеличением числа городов и сел, бурным подъемом экономической деятельности и ростом народонаселения. Ситуация кардинальным образом меняется в конце XIV в., когда внутриполитический кризис, отягощенный нашествием Тимура (Тамерлана) в 1395–1396 гг., подорвали жизненно важные аспекты существования Золотой Орды. Территории Белгородской и Воронежской областей стали ареной борьбы противоборствующих партий. Так, в 1399 г. на р. Ворскле состоялось сражение между ханом Тохтамышем, поддержанным великим князем литовским Витовтом, с одной стороны, и войсками Золотой Орды под управлением хана Тимур-Кутлуга и эмира Едигея – с другой. В конце XV в. хан Большой Орды Шейх-Ахмед, в противовес военной угрозе со стороны крымского хана Менгли-Гирея, возвел крепость в устье р. Тихой Сосны.

В ходе междоусобной борьбы постордынских государств волны мигрантов уходили на службу к соседним сюзеренам – великим князьям московским и литовским, которые, в свою очередь, находились в различных формах зависимости от разных ветвей Чингисидов. В результате образовывались вассальные владения со смешанным населением – тьмы, где поддерживались татарские порядки и законы. Одним из таких образований на территории современных Курской и Белгородской областей стала Яголдаева тьма, находившаяся в вассальной зависимости от Великого княжества Литовского.

Археологические данные свидетельствуют, что в период строительства Белгородской черты (конец XVI в. – 1640-е гг.) ставшей границей между Московским царством и Крымским ханством, и ее административного центра г. Белгорода (1596 г.), южнее сохранялись ногайские кочевья. В период Смутного времени (конец XVI – начало XVII в.) территория современной Белгородской области в значительной степени контролировалась войсками Крымского ханства – союзника Московского государства в борьбе против Речи Посполитой. По землям нынешней Белгородчины со своим отрядом проходил Петр (Урак) Урусов, убивший в 1610 г. самозванца Лжедмитрия II и впоследствии ушедший в Крым.

Данные о мусульманском присутствии на Белгородчине в имперский период пока не обнаружены, причиной чего может являться недостаточная изученность данного вопроса. Тем не менее известно имя проживавшего в конце 1870-х гг. в уездном городе Валуйки Мусы Тугана Андрыкаева, происхождение которого пока не выяснено. Он участвовал в Венгерском походе И. Ф. Паскевича 1849 г. и Русско-турецкой войне 1877–1878 гг. В 1876 г. служил в 4-м гусарском Мариупольском полку, с 1878 г. являлся полковником, командиром запасного эскадрона 6-го гусарского Клястицкого полка. В те годы имел награды: орден Св. Владимира 4 степени с бантом, святой Анны 2 и 3 степеней, святого Станислава 2 и 3 степеней, золотую саблю с надписью «За храбрость» и другие знаки отличия.

Согласно данным первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г., в Курской губернии, куда в то время входила и территория современной Белгородской области, проживал 441 мусульманин (0,2 % населения), из них 413 мужчин и 28 женщин. Подобное соотношение полов, типичное для западных губерний России, возможно, например, в условиях преобладания представителей военных специальностей.

Мусульманская община на рубеже веков: динамика численности, социальная активность и религиозная жизнь

В советский период произошел значительный прирост мусульманского населения Белгородской области за счет выходцев из других регионов. Волны переселенцев состояли из бежавших от репрессий и коллективизации и трудовых мигрантов. Увеличению числа последователей ислама в определенной степени способствовала принятая в СССР система распределения молодых специалистов после окончания вузов. Немало мусульман приезжало в центральные районы страны на учебу, особенно из трудоизбыточных регионов (Азербайджан, Дагестан, республики Центральной Азии).

В годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. мусульмане, наравне с представителями других конфессий, воевали с немецко-фашистскими войсками. Одним из наиболее значительных событий явилась битва на Курской дуге в 1943 г., на месте которой в 2006 г. был открыт поклонный монумент воинам-мусульманам, погибшим в сражениях на Курском направлении.

Либерализация общественной жизни, проводившаяся в СССР в конце 1980-х гг., ознаменовала новый этап в жизнедеятельности мусульманской общины Белгородской области. Наметившиеся тогда перемены в полной мере проявили себя с начала 2000-х гг.

Согласно материалам последней всесоюзной переписи населения 1989 г., на территории Белгородской области из числа этносов, традиционно исповедующих ислам, проживали азербайджанцы – 1,9 тысячи человек, или 0,14 % населения области (4-е место среди всех народов области и 1-е из неславянских этносов), и татары – 1,6 тысячи человек.

По данным Всероссийской переписи населения, в 2002 г. численность мусульман Белгородской области уже составляла 15,8 тысячи человек (1,04 % всех жителей). Количественный рост самых крупных мусульманских общин (азербайджанской, турецкой и татарской) на 8,4 тысячи человек произошел за счет как естественного, так и миграционного прироста. Белгородская область является единственным регионом в ЦФО, за исключением Москвы, где в межпереписной период наблюдалось увеличение численности населения на 9,67 %. Причиной послужила в основном миграция (естественный прирост в этот же период был отрицательным). И сегодня среди мигрантов, прибывающих в экономически развивающийся регион, немало мусульман.

Самым многочисленным мусульманским этносом области в 2002 г. являлись азербайджанцы (4,5 тысячи человек, или 0,3 % населения). Более чем двукратный прирост азербайджанского населения объясняется трудовой миграцией. Община пополняется за счет переселенцев из Азербайджана и пограничных с ним районов Дагестана (Табасаранский район, выходцы из которого компактно проживают в районе Терновки) и Грузии. Среди сфер занятости азербайджанского населения выделяются розничная и мелкооптовая торговля, строительство, животноводство, главным образом овцеводство. В религиозном отношении преобладают шииты. За редким исключением азербайджанцы не принимают активного участия в деятельности местной религиозной организации мусульман (МРОМ) «Мир и созидание». В этой связи особого внимания заслуживает белгородец Мухаммад Бабаев, являвшийся имамом мусульманской общины в 2005–2008 гг. М. Бабаев, будучи единственным представителем России, принимал участие в международном конкурсе чтецов Корана в г. Ардебиле (Иран) в 2006 г., став его серебряным призером.

Следующую по величине этническую группу мусульман составляют турки-месхетинцы. В переписи 2002 г. они фигурируют как «турки» (4 тысячи человек) и как «турки-месхетинцы» (0,1 тысячи человек). Из серии интервью, взятых в их среде, известно, что абсолютное большинство представителей этого субэтноса не отделяют себя от турецкого народа и при проведении переписи записались турками, несмотря на наличие в переписных листах отдельной графы «турки-месхетинцы».

Появление турок-месхетинцев в Белгородской области имеет трагическую предысторию. В 1944 г. они были депортированы из Месхети (Ахалцихский, Адигенский, Аспиндзский, Ахалкалакский, Богдановский районы Грузинской ССР) в республики Центральной Азии. Спустя несколько лет в 1948–1949 гг. последовало выселение турок из других районов Грузии. После Ферганских событий 1989 г. турки-месхетинцы были эвакуированы в области Центрального Черноземья России. В известной степени к ним примыкает малочисленная группа крымских татар, также подвергшихся в 1940-е гг. депортации. На момент эвакуации в Белгородскую область турок-месхетинцев насчитывалось 12,5 тысячи семей. Сегодня, по оценкам представителей самой общины, их число приближается к 10 тысячам человек, что в 2,5 раза превышает данные переписи 2002 г.

Наряду с высокими показателями естественного прироста (высокая рождаемость и низкая смертность) до недавнего времени наблюдался миграционный отток этой этнической группы в Турцию и США (по линии Международной организации по миграции, проводившей в свое время переселение значительной части турок-месхетинцев из Краснодарского края). Вместе с тем сегодня наблюдается приток в область турок-месхетинцев из Краснодарского края. Как и в других регионах России, для турок-месхетинцев Белгородской области характерно компактное расселение в сельской местности, главным образом в Вейделевском, Волоконовском, Корочанском, Красногвардейском, Краснояружском, Шебекинском районах и Старооскольском городском округе. В некоторых населенных пунктах турки составляют 80 % жителей.

Среди их основных занятий выделяются сельское хозяйство (главным образом огородничество), строительство и торговля. На птицефабрике «Приосколье» – крупнейшей в Центральной России линии по халяльному забою птицы также работают туркимесхетинцы. За ними повсеместно закрепилась репутация крепких и рачительных хозяев. В сфере семейно-брачных отношений характерна этническая эндогамия, брачный возраст для мужчин составляет 23–24 года, для женщин – 18–19 лет. В населенных пунктах со смешанным населением турки считаются наиболее предпочтительным брачным партнером. Все турки-месхетинцы исповедуют суннитский ислам ханафитского толка; внемазхабных течений не наблюдается. В отличие от других регионов РФ, в Белгородской области турки-месхетинцы принимают активное участие в жизни мусульманской общины. В 2008 г. имамом белгородской городской общины стал молодой турок-месхетинец Ш. Ш. Агалиев, получивший религиозное образование в Кыргызстане и в течение нескольких лет бывший имамом в Красной Яруге. Повсеместно в местах компактного проживания турок-месхетинцев образуются религиозные группы, возглавляемые наиболее знающими членами общины.

Наряду с турками-месхетинцами в Белгороде проживает также небольшое число турок из Турецкой Республики, определить точную численность которых не представляется возможным. Основной род их занятий – мелкий и средний бизнес, главным образом открытие пекарен и импорт турецкого текстиля. В найме персонала отдают предпочтение туркам-месхетинцам.

В межпереписной период в два раза возросло количество белгородских татар, достигшее 3,4 тысячи человек. Прирост составил 117 % по сравнению с 1989 г., что связано с эмиграцией татар из Узбекистана, Кыргызстана и Таджикистана и прибытием небольшого числа переселенцев из районов Крайнего Севера. Сюда же следует добавить и родственных им башкир, которых, согласно переписи 2002 г., в области проживало 0,3 тысячи человек. Подавляющая масса татар Белгородчины составляет городское население. Одним из мест их компактного проживания является поселок Стригуны Борисовского района.

Татары представлены в различных сферах профессиональной деятельности: в предпринимательстве (система общественного питания, строительство), на государственной службе, работе на предприятиях. Это может свидетельствовать о достаточно высоком уровне их социализации. Контакты белгородских татар с Татарстаном и Башкортостаном довольно ограниченны, поскольку большинство являются выходцами из Центральной Азии. В этой связи наблюдается преобладание внутриобщинных связей между татарами – переселенцами из одного региона, республики, города. Среди татар распространены как эндогамные, так и экзогамные браки.

Сравнительно недавно в области появились представители коренных народов Центральной Азии. Их численность, по данным переписи 2002 г., составляла 1,6 тысячи человек, из которых 0,7 тысячи узбеков, по 0,3 тысячи таджиков и казахов, а также туркмены, киргизы и др. Социальный статус и образовательный уровень эмигрантов резко различается. Переселенцы, давно прибывшие в Россию, и в частности в Белгородскую область, инкорпорировались в местное общество благодаря довольно высокому уровню образования и профессиональной подготовки. К сожалению, этого нельзя сказать о последней волне эмигрантов, прежде всего из Таджикистана и Узбекистана. Выходцы из этих стран представлены в мелком бизнесе и работе по найму в различных сферах. Таджики в основном занимаются строительством, узбеки трудятся в сфере обслуживания и общественного питания. Представители обоих этносов заняты также на сезонных работах в сельском хозяйстве.

В Белгородской области проживают и выходцы из Дагестана. В 2002 г. их численность достигала 1,1 тысячи человек, из которых по 0,4 тысячи – лезгин и аварцев, 0,2 тысячи – даргинцев, а также табасаранцы, лакцы, кумыки и др. Социальный статус дагестанцев в регионе, как правило, достаточно высок: среди них много врачей, причем высокой квалификации, представителей технической интеллигенции, немало фермеров, занятых как в животноводстве, так и в растениеводстве. Работают они также в строительстве и торговле. Следует отметить непропорционально высокий процент представителей Южного Дагестана – лезгин, табасаранцев, цахуров, агулов и рутульцев, что в целом характерно для дагестанских диаспор и в других регионах Центральной России. Белгородским дагестанцам присущ высокий уровень внутриобщинной интеграции, который ослабевает по мере продвижения от тухума к группе выходцев из одного района и почти нивелируется на уровне связей между уроженцами разных местностей Дагестана. Большинство дагестанцев Белгородчины поддерживают тесные контакты с родной республикой. В сфере семейно-брачных отношений бытуют как эндогамные, так и экзогамные браки. В настоящее время заметна тенденция увеличения численности дагестанской общины. Дагестанцы принимают активное участие в жизни мусульманской общины области.

Представителей вайнахской общины не много в сравнении с соседними областями – 0,4 тысячи человек. По официальной статистике УВД Белгородской области, по состоянию на начало 2008 г., в ней проживало 125 чеченских семей и 36 ингушских. По сведениям представителей мусульманской организации, число ингушей в области, включая сезонных рабочих, доходит в летний период до 3 тысяч человек. Ингуши и чеченцы в Белгородской области заняты главным образом в строительстве; есть и учащиеся. Среди постоянно проживающих чеченцев и ингушей гендерные соотношения примерно равны, среди сезонных отходников преобладают мужчины. В жизни мусульманской общины заметное участие принимают только ингуши.

Незначительно число представителей народов Северо-Западного и Центрального Кавказа – 0,2 тысячи человек (осетины-мусульмане, карачаевцы и др.).

Среди мусульманских народов дальнего зарубежья, проживающих в Белгородской области, следует выделить арабов, пуштунов и персов (всего 0,1 тысячи). В ходе полевых наблюдений нами была исследована афганская община. Она формировалась с 1987–1991 гг. из граждан Республики Афганистан, которые проходили обучение в белгородских вузах. Все они являются выходцами из разных регионов Афганистана и относятся к различным этническим группам. Для афганцев характерны высокие уровень образования и степень социализации в российском обществе.

Браки преимущественно экзогамные. Участие в жизни мусульманской общины единичное.

В области проживает также немногочисленная (0,1 тысячи человек) община курдов. В религиозной жизни мусульман они участия не принимают.

В настоящее время представители всех мусульманских народов активно участвуют в жизни области, они заняты в производстве, сельском хозяйстве, строительстве, сфере обслуживания. Однако удовлетворению их религиозных потребностей местные власти не уделяют практически никакого внимания. Единственной религиозной организацией мусульман Белгородской области является МРОМ «Мир и созидание», которая была открыта в областном центре в 2006 г., спустя два года после первой подачи документов на регистрацию. Одним из инициаторов создания и председателем МРОМ Белгорода является агул Гаджи-Рамазан Гамдиевич Рамазанов. Важную роль в жизни мусульманской общины играет заместитель председателя татарин Галимзян Гиляхович Шакиров. «Мир и созидание» является открытой организацией и строит отношения со всеми слоями и сегментами общества. Одним из показателей его работы стал памятник, установленный на местах боев на знаменитой Курской дуге.

Мемориальный комплекс «Огненная дуга»: памятник воинам-мусульманам, погибшим в ВОВ

Поклонный монумент советским воинам-мусульманам расположен в мемориальном комплексе «Огненная дуга» (Прохоровский район Белгородской области). Там же находится музей воинской славы, Вечный огонь, православная часовня и армяно-григорианский хачкар. Памятник расположен слева от музейного комплекса и представляет собой уменьшенную в пять раз копию Каабы. Верхнюю часть закрывают листы полированной стали с выгравированными на них сурами Корана «Фатиха» («Открывающая»), «ал-Ихлас» («Очищение»), «ал-Фалак» («Рассвет») и «ан-Нас» («Люди») (соответственно 1, 112–114). Тексты сур Корана приведены на арабском и русском языках (в переводе В. М. Пороховой). При этом арабский текст расположен выше, а русский перевод – ниже, на уровне глаз. Участок вокруг памятника вымощен тротуарной плиткой с изображением полумесяца, рядом располагаются скамьи с тем же символом.

Проект монумента и прилегающей территории был разработан лидерами мусульманской общины Белгорода. Финансирование строительства и праздничных мероприятий по случаю открытия памятника осуществлялось за счет председателя общины Г. Г. Рамазанова, его заместителя Г. Г. Шакирова и других членов. На торжественное открытие монумента, состоявшееся 31 октября 2006 г., были приглашены гости из Москвы, Казани и других городов России. Присутствовали председатель Совета муфтиев России Равиль Гайнутдин, экс-председатель ДУМ Татарстана Гусман Исхаков, представители общественности и ветеранских организаций Белгородской области и др. Во время церемонии открытия усилиями белгородских мусульман было организовано праздничное угощение для ветеранов Великой Отечественной войны и многочисленных гостей. Это мероприятие получило широкий отклик в региональных и некоторых центральных СМИ.

Мемориальный комплекс «Огненная дуга». «Кааба на Белгородчине» – памятник воинам, погибшим в ВОВ, от мусульманской общины г. Белгорода

Председатель мусульманской общины Г. Г. Рамазанов у памятника

Деталь отделки памятника воинам-мусульманам

Белгород. Памятник на Курской дуге

Владимирская область. Мусульмане на родине Ильи Муромца

Страницы истории: отражение восточной торговли в археологических коллекциях, Суздальская битва, мугреевские татары

Владимирскую область можно смело назвать колыбелью России. Москва на протяжении веков входила в состав Владимирского великого княжества. И именно здесь издревле происходили одни из самых интересных межэтнических контактов. В течение длительного времени на этих землях соседствовали восточные финны, балты, славяне, тюрки, норманны. И во всем этом разнообразии территория современной Владимирской области представляет собой миниатюрный слепок всей России. С сожалением приходится констатировать, что ученые только приступают к изучению проходивших в те далекие времена процессов, в том числе связанных с историей ислама.

Примером продолжительного взаимодействия могут служить контакты Владимиро-Суздальских земель, составляющих значительную часть современной Владимирской области, с Волжской Булгарией, где в 922 г. в качестве государственной религии был принят ислам. Тесные и разносторонние отношения протекали непросто: оживленная торговля постоянно чередовалась с военными походами. В X – XI вв. булгарские купцы вели активную торговую деятельность среди финского населения Верхнего Поволжья, в том числе Окско-Клязьминского междуречья. Территория нынешней Владимирской области служила мусульманским купцам транзитной дорогой, в том числе в Московские земли. Это подтверждают клады куфических монет IX–X вв.: 11 обнаружены по р. Оке и 4 – в среднем течении Москвы-реки. Отношения волжских булгар с окскими финнами (меря, мурома), населявшими эти земли до втягивания Северо-Восточной Руси в орбиту русской государственности, носили дружественный характер. Доказательством чего является факт массовой миграции финского населения на территорию Волжской Булгарии в X – XI вв. В «Сказании о царстве Казанском» говорится: «Наполни такими людьми землю ту еще ина черемиса, зовемая отяки, тое же глаголют ростовская чернь, забежавши та от крещения русского в болгарских жилищах». Известный казанский археолог Е. П. Казаков связывает исход части мери и веси как с бегством от христианизации, так и с волнениями, вспыхнувшими в Суздальской земле в конце XI в.

В XI в., с образованием русских княжеств на территории современной Владимирской области, наступает летописный период фиксации русско-мусульманских (булгарских) связей. В первом летописном упоминании о Суздале (1024 г.) говорится о голодном бунте волхвов: «… бе мятеж велик и голод по всей той стране, идоша по Волзе вси людье в Болгары и привезоша жито и тако ожиша». Тогда зерновой хлеб из Булгарии помог населению преодолеть последствия неурожая, охватившего районы Северо-Восточной Руси.

В татарской общине Владимирской области бытует мифологический сюжет о постройке Андреем Боголюбским в г. Владимире мечети для своей жены-булгарки. Исходя из этого, мусульмане Владимирской области возводят свое появление здесь к периоду основания города.

Многочисленные находки дирхемов на территории верхневолжских областей относятся к доордынскому периоду. Дирхем – серебряная монета восточных правителей – нередкий археологический предмет в финских и древнерусских поселениях Волго-Клязьминского междуречья. Наряду с другими восточными товарами в X – XI вв. сюда поступало большое количество серебра. Оно использовалось для изготовления ювелирных изделий, но чаще всего, видимо, в качестве универсального товара – денег. Деньги были «весовыми», о чем свидетельствуют найденные разрезанные кусочки монет, весы и гирьки для взвешивания. В этой связи следует упомянуть, что на южной оконечности русских земель также была в ходу денежно-весовая система, основанная на дирхеме. Вышеупомянутые археологические свидетельства были выявлены в ходе проведения раскопок поселений Введенское, Усть-Шексна, Клочково и других, а также в многочисленных грунтовых и курганных захоронениях региона.

Курганные материалы указывают, что подвески из монет-дирхемов стали в этом регионе составной частью финского и древнерусского костюма: даже в XII – начале XIII в. восточные монеты с прикрепленными к ним петлями-ушками присутствовали в ожерельях, выступая (из-за своей круглой формы) в качестве символа солнца.

В XII в., по свидетельству летописей, булгарские купцы были частыми гостями в Северо-Восточной Руси: «Болгары волские, имея с Белой Русью непрестанный торг, множество привозили яко жит, тако разных товаров и узорочей, продавая их в городех руских по Волге и Оке». Повествуя об убийстве Андрея Боголюбского в 1174 г., летописец упоминает среди других иностранных купцов, бывавших в Боголюбове, гостей булгарских. В 1195 г. булгарские купцы «с узорочными богатыми товары» прибыли во Владимир по случаю женитьбы старшего сына князя Всеволода Большое Гнездо – Константина.

Оживленная торговля чередовалась с военными кампаниями. В течение XII – начала XIII в. была совершена серия военных походов. Основная борьба велась за мордовские земли, лежавшие между соперничавшими сторонами. В 1107 г. булгарская рать дошла до Суздаля и разорила городские окрестности. В 1117 г. на Булгарию произвели набег половцы хана Аепы, тестя Юрия Долгорукого. В 1120 г. Юрий Долгорукий возглавил успешный поход на Волжскую Булгарию, по итогам которого был заключен мирный договор. Отношения обострились при Андрее Боголюбском. В его правление были предприняты два похода против булгар: в 1164 и 1173 гг. Через 10 лет, в 1183 г., значительную победу одержала огромная рать Всеволода Большое Гнездо. В 1219 г. булгары захватили Устюг. На следующий год князь Юрий Всеволодович взял булгарский город Ошель. И в 1220 г. воевавшие стороны подтвердили мирный договор, заключенный еще при Всеволоде и Юрии Долгоруком. В 1221 г. на бывших булгарских землях был основан Нижний Новгород – опорный пункт владимирских князей на Волге (по другой версии, город существовал уже в булгарское время). В 1228 г. Юрий Всеволодович организовал серию мордовских походов, а в 1229 г. с правителями Волжской Булгарии вновь был заключен мирный договор.

Военные столкновения не препятствовали проведению взаимовыгодных торговых сделок. В 1220-х гг. на Руси был сильный голод, вызванный неурожаем. По сообщениям В. Н. Татищева, во время двухлетнего голода булгары на Волге и Оке торговали житом, чем оказали русскому населению большую помощь. Булгарский князь прислал в дар владимирскому князю Юрию Всеволодовичу 30 кораблей с житом, а в обмен получил сукно, парчу и «рыбью кость» – моржовые клыки.

В 1236 г., в ходе татаро-монгольского нашествия, Волжская Булгария пала, а уцелевшие от татарского погрома и плена булгары бежали на запад, попросив убежища у владимирского князя. Юрий Всеволодович «повелел их развести по городам около Волги и в другие».

Контакты Владимирского великого княжества с Волжской Булгарией сопровождались взаимопроникновением предметов материальной культуры, о чем свидетельствуют археологические находки. Так, в ходе раскопок в Биляре была обнаружена вислая свинцовая печать конца XII в. с изображением святого Георгия на коне и Дмитрия Солунского, вынимающего меч из ножен. Такая же печать была найдена в Новгороде. Отечественный историк и археолог В. Л. Янин связал эту находку с князем Всеволодом Юрьевичем, ходившим в 1232 г. на мордву. Еще одна такая печать была найдена в Суздале. Археолог М. В. Седова считала, что печати принадлежали Всеволоду Большое Гнездо, осаждавшему Биляр в 1183 г. Актовая печать владимиро-суздальского князя попала в столицу Волжской Булгарии с каким-то важным государственным документом или торговой грамотой.

Отдельную группу археологических артефактов составляют т. н. «владимиро-суздальские петухи» – зооморфные привески в виде бронзовых плоских фигурок птицы с гребнем. Они были обнаружены в Биляре и Булгаре. Эти фигурки датируются 2-й половиной XII – серединой XIII в., а местом их производства считается Владимиро-Суздальская Русь.

О торговых связях с Волжской Булгарией также свидетельствуют находки булгарской керамики. Это гончарная посуда красного, коричневого или серого цветов, из тонкого, очищенного теста, хорошего обжига. Основной прием отделки – лощение. Большую часть ее форм составляли кувшины, которые могли использоваться как тара для каких-либо товаров. Встречаются также миски, горшки, кружки. Булгарская керамика, обнаруженная в Ростове, Суздале и Белоозере, на селищах Гнездилово и Весь под Суздалем относится к X–XI вв. Археологические материалы Ростова (первой столицы Северо-Восточной Руси) демонстрируют устойчиво растущий процент керамических изделий из Волжской Булгарии. Так, в общих коллекциях, относящихся к 990-м гг., она составляла 0,04 %, а к третьей четверти XI в. – уже 3 %. Находки булгарской керамики в слоях XII–XIII вв. отмечены во многих городах Северо-Восточной Руси: во Владимире, Суздале, Ярополче Залесском, Ростове, Муроме, Гороховце, на Сунгиревском городище, в Белоозере и Городце-на-Волге. В Окольном городе Суздаля, в домонгольском жилище вместе с восточным поливным кувшином найдены три целых булгарских сосуда: два кувшина и одна корчага. Вероятно, именно под влиянием гончарства Волжской Булгарии в XIV в. в Северо-Восточной Руси возникло производство краснолощеной керамики, очень похожей на булгарскую.

Предположительно из Волжской Булгарии во Владимиро-Суздальскую Русь попали и редкие образцы сфероконусов. Эти оригинальной формы сосуды предназначались для хранения и перевозки ценных жидкостей и ртути, использовавшейся в ювелирном деле и медицине. В Средневековье они были широко распространены по всему мусульманскому миру. В Древней Руси сфероконусы были довольно редки: единичные находки известны в Белоозере, Владимире, Городце и Москве. Все эти города находились на оживленных путях булгаро-русской торговли.

Заметное влияние на экономику и культуру Владимиро-Суздальской Руси оказали связи с Востоком, зародившиеся еще в финно-угорскую эпоху и получившие особенное развитие в X–XIV вв. Древними и оживленными были торговые отношения с далекими государствами Центральной Азии, Ираном, Египтом, Сирией, Индией и Арабской Испанией. Посредником в этих контактах выступала Волжская Булгария. Косвенным подтверждением значения восточной торговли, которая шла по Волжско-Каспийскому пути, является название городских ворот г. Владимира. Выходившие к речной пристани на берегу р. Клязьмы, они назывались не «Клязьменскими», а «Волжскими».

Определить интенсивность торговых контактов Северо-Восточной Руси со странами Востока в X в. довольно сложно ввиду отсутствия письменных источников. Известно, что посольство арабского халифа ал-Муктадира, прибывшее в 922 г. в Волжскую Булгарию из Багдада, насчитывало 5 тысяч человек, которых сопровождало 3 тысячи вьючных животных. Безусловно, какие-то караваны восточных купцов доходили и до Суздаля. В этой связи примечательна находка костей двугорбого верблюда в Суздальском кремле. Все же это единичный пример прямых контактов восточных купцов с Русью. Расстояния, разделявшие государства Европы и Востока были столь велики, что транзитная торговля осуществлялась не напрямую, а через посредников. Основными посредниками в восточной торговле Руси выступали Хорезм, города Южного Прикаспия, Хазарский каганат и Волжская Булгария.

В силу своего географического положения Северо-Восточная Русь, в свою очередь, также являлась торговым посредником между Западом и Востоком. Основа таких контактов была заложена еще в финно-угорскую (мерянскую) эпоху. Это подтверждает монетный (1274 целые и рубленые серебряные монеты – сасанидские драхмы и арабские дирхемы середины IX в.) и вещевой (15 оловянисто-свинцовых слитков-брусочков и браслеты) клады, обнаруженные на мерянском городище Выжегша в Юрьев-Польском районе Владимирской области. Близость обоих кладов позволяет считать их частями единого сокровища, являющегося примером встречи двух потоков импорта: западного (оловянисто-свинцовые слитки) и восточного (монетное серебро).

Монетные клады свидетельствуют об интенсивной торговле населения Волго-Окского междуречья с Востоком в IX–XI вв. В этом районе было обнаружено более 50 кладов серебряных монет: куфических, саманидских и аббасидских. Количество монет в них варьируется от нескольких штук до десятка тысяч. Одним из крупнейших является клад, обнаруженный в 1868 г. в Муроме. Общий вес клада, насчитывавшего только целых монет 11 077, составил 45,2 кг. Монеты датируются 715–939 гг. Во владимирских курганах и на Сарском городище А. С. Уваровым было обнаружено около 230 восточных монет из Сирии, Ирана, Омана, городов Багдада, Тбилиси, Мерва, Бухары и Самарканда. Подвески из арабских дирхемов найдены в Сунгиревском могильнике, на селищах Гнездилово и Весь под Суздалем. Около 500 куфических монет составляют Борковский клад.

С наступлением на рубеже X–XI вв. кризиса восточного серебра прекращается его ввоз на Русь. Однако это не пресекло восточную торговлю. Из знаменитых своим стеклоделием Египта и Сирии во Владимиро-Суздальскую Русь везли стеклянные украшения и посуду. Разноцветные стеклянные бусы (с прокладкой из золотой или серебряной фольги, лимоновидные двойные, лимоновидные полосатые, рубленый бисер и глазчатые бусы) найдены при раскопках Сарского городища, Ростова, Суздаля, Ярополча Залесского, селища Весь, в Сунгиревском и Мжарском могильниках. Два раритетных изделия восточных стеклоделов, условно называемых «гладилками», раскопаны в Ростове и Суздале. Редкие в Древней Руси массивные слитки темного стекла полусферической формы датируются X в. Местом их изготовления считается Египет и Ближний Восток в целом. Эти полуфабрикаты стеклянной массы, предназначенные для торговли, могли также служить эквивалентом ценности и выступать в роли драгоценного подарка. Фрагменты ближневосточных стеклянных сосудов с росписью золотом и цветными эмалями были найдены во Владимире и Суздале. Подобные стакановидные кубки изготовлялись в сирийском городе Ракка в XII–XIII вв. Из раскопок в Суздальском кремле происходит небольшой фрагмент бокала или лампады XIII–XV вв., изготовленного в стиле «мамлюк», с преобладанием орнаментально-декоративных элементов. В группу ближневосточных стекол входят найденные во Владимире фрагменты синих флаконов, покрытых белым «елочным» узором, и фрагменты ламп из синего и желтого стекла, орнаментированные накладными цветными нитями. Из раскопок во Владимире к продукции восточных стеклоделов относится и стеклянный перстень конца XII – начала XIII в. Он изготовлен из кобальтового стекла и отлит в форму. Щиток украшает благопожелательная резная арабская надпись, начинающаяся словом «Аллах» (далее неразборчиво).

Из стран Востока Древняя Русь импортировала драгоценные камни (чаще в виде готовых бус). Самоцветы, из-за их небольшого веса и стоимости были исключительно выгодным товаром для купцов, совершавших путешествия в несколько тысяч верст. Основными поставщиками самоцветов в домонгольскую Русь были Индия и Цейлон. Особенно широкое распространение в X–XII вв. на Руси получили бусы из горного хрусталя и сердолика. При раскопках на Сарском городище, в Ростове, Суздале, Владимире, Ярополче Залесском, на селищах Весь и Гнездилово, Сунгиревского могильника и Петушинских курганов были найдены бусы из сердолика и горного хрусталя, хрустальная подвеска. Имеются единичные находки бусин из халцедона и аметиста. Во Владимире на территории усадьбы начала XIII в., принадлежавшей священнослужителю, был найден золотой перстень с вставкой из драгоценного альмандина (наиболее распространенного ювелирного граната; его название связано с местностью Алабанда в Малой Азии).

Кроме того, с берегов Индийского океана привозили во Владимиро-Суздальскую Русь раковины каури, которые считались оберегами от дурного глаза. Ожерелья из них найдены в финно-угорских Пустошенском и Заколпском могильниках, а единичные находки – на селище Весь и в Суздале.

В восточном импорте Северо-Восточной Руси в домонгольское время значительный процент составляли шелковые ткани, производство которых было развито в Иране и Центральной Азии. Во владимирских курганах неоднократно (30 образцов из 10 курганных групп) находили фрагменты шелковых однослойных одноцветных тканей среднеазиатского производства, а иранские шелка входили в состав владимирского клада, открытого в 1865 г. Шелковая золототканая тесьма и великолепные материи поступали также из Арабской Испании: 11 экземпляров испанской тесьмы с геометрическим узором обнаружены во владимирских курганах, по 1 экземпляру – в некрополях Суздаля и Ярополча Залесского. К лучшим образцам испанского шелка относится ткань из великокняжеской гробницы XII в. во владимирском Успенском соборе. Ткань с арабской надписью входит в состав владимирского клада серебряных украшений домонгольского времени, найденного в 2008 г. На Русь испанская шелкоткацкая продукция доставлялась Волжским путем, в пользу чего свидетельствуют наличие колонии испанских купцов в дельте Волги, в г. Саксине, и концентрация большинства находок испанского текстиля на территории Владимиро-Суздальской Руси.

С XI в. в города Северо-Восточной Руси из стран Востока привозилась дорогостоящая нарядная посуда, покрытая разноцветной поливой. Более 20 фрагментов поливной керамики из Ирана, Хорезма и Золотой Орды и один целый сосуд были найдены в Суздале, более 30 фрагментов – во Владимире и один – в Юрьеве-Польском. Среди этих находок имеется иранская керамика, изготовленная в технике «рисовое зерно», с гравированным подглазурным декором и бирюзовой поливой, с росписью кобальтом и хромом, с белой росписью по глухой ультрамариновой поливе, с бирюзовой поливой и черной подглазурной росписью, с люстровой росписью и в технике «минаи». Уникальным является поливной кувшин с полихромным эпиграфическим орнаментом (надпись «Аллах – опора») из Суздаля. Интересна владимирская находка фрагмента фаянсового сосуда начала XIII в. с изображением головы мужчины монголоидного типа (иранское подражание китайской керамике).

Из стран мусульманского мира во Владимир попали редкие и ранее здесь неизвестные восточные предметы: упомянутый выше сфероконус, металлическое зеркало и каменный котел. Подобные котлы были распространены в Хорасане, Хорезме, Волжской Булгарии в XI – начале XIII в. Издревле во всем мире славились и высоко ценились пряности и благовония, сушеные фрукты и сладости. Эти категории восточного импорта археологически неуловимы. Редким исключением является находка ладана из Владимира. Небольшой кусочек благовония входил в состав клада культовых предметов, сокрытого во время штурма города войсками хана Бату (Батыя). После извлечения из земли ладан недолго источал приятный бальзамный аромат. Хозяин клада дорожил куском ладана наравне с церковными реликвиями. Настоящий ладан действительно является драгоценностью, которая с глубокой древности у разных народов ценилась дороже золота. На Руси ладаном называли различные ароматические смолы, использовавшиеся при богослужении. Настоящий же ладан – это ароматическая смола, затвердевший на воздухе молочный сок, вытекающий из надрезов в коре деревьев рода Boswellia, произрастающих в Северо-Восточной Африке (Сомали) и юго-западной части Аравийского полуострова (Йемен).

В последовавший после 1238 г. ордынский период мусульманское влияние в русских княжествах выходит за пределы торговых отношений и приобретает характер военных и политических контактов. Это связано в том числе и с присутствием в ряде городов представителей монгольских ханов-баскаков, и с наличием особых округов – тем (мн. ч. от тьмы). Некоторые исследователи указывают на существование подобной тьмы и в г. Муроме, где, по их мнению, находилась в те годы резиденция «великого баскака Владимирского». Об этом свидетельствует найденный в XIX в. в г. Муроме фрагмент баскаческой печати. В литературе (Г. В. Вернадский) упоминается также Владимирская тьма. Учитывая тот факт, что в ряде великокняжеских столиц размещались ханские подворья, можно предположить наличие подобной резиденции и в г. Владимире. Об активных торговых, культурных и политических связях Владимирской земли с Золотой Ордой и другими государствами Востока говорят многочисленные археологические данные.

Послы египетского султана к монгольскому хану отмечали, что в 1263 г. на Нижней Волге «постоянно видны плавающие русские суда». О продолжении восточной торговли в XIV–XV вв. свидетельствуют находки серебряных золотоордынских монет в Суздале. Среди них присутствуют монеты ханов: Узбека (Сарай, около 1317 г.), Орду-Малика (Азак, 1360–1361 гг.), Бердибека (Сарай ал-Джадид, 1357–8 гг.), Джанибека (Новый Гюлистан, середина XIV в.). Также найдено подражание саманидскому дирхему Наср ибн Ахмада (914 гг.), обрезанное в XIV в., и монеты, чеканенные в Новом Сарае в начале XV в. В Юрьеве-Польском обнаружена медная монета XIV в. с надписями на уйгурском языке. Для первичного взвешивания монет с целью проверки стабильности их веса в Золотой Орде употреблялись костяные рычажные весы. Находки деталей таких весов, свидетельствующие о присутствии восточных купцов в XIV–XV вв., известны в Суздале, Владимире, на Семьинском городище. Помимо монет, из владимирских раскопок происходит более десятка фрагментов золотоордынских сосудов с бирюзовой поливой, с полихромной росписью под бесцветной поливой и сосудов, подражающих китайским селадонам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.