Общественный запрос на социолого-правовые исследования и обучение социологии права
Сборник статей факультета права НИУ ВШЭ
Под редакцией Е. Н. Салыгина, С. А. Маркунцова

© Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики», 2013

Предисловие

Проведение Круглого стола «Общественный запрос на социолого-правовые исследования и обучение социологии права» в Москве, а также конференции по социологии уголовного права в Улан-Удэ стали закономерным этапом реализации идеи преподавания социологии права на факультете права в Высшей школе экономики. Мы исходим из того, что в настоящее время студенту-юристу мало дать возможность познакомиться со ставшими уже традиционными для высшего юридического образования социально-экономическими и гуманитарными дисциплинами – экономикой, философией, политологией. Для формирования компетентности, адекватной кругу решаемых современными юристами задач, студентам следует предлагать изучать более широкий спектр неюридических дисциплин. Поэтому в наших учебных планах бакалавриата, несмотря на существенное сжатие учебного времени, по сравнению со специалитетом, нашлось место для предметов историко-философского, социолого-психологического, экономико-финансового и государственно-управленческого блоков. Освоив базовые социально-экономические и гуманитарные дисциплины, студенты факультета права НИУ ВШЭ, могут выбрать общую и юридическую социологию, общую и юридическую психологию, философию права, историю политических и правовых учений, экономический анализ права, экономику общественного сектора, финансовые институты и рынки, менеджмент и ряд других дисциплин, образующих основу современного университетского образования.

Социология права в России преподается в незначительном количестве вузов. Ее ведут как представители юридической науки, так и социологии. Методологические подходы, вследствие расхождения ракурсов рассмотрения проблемы взаимодействия права и общества, у них различаются. Поэтому отличаются и учебные программы по социологии права. Для себя мы решили взять модель совместного с социологами преподавания курса. Социологи ведут базовую часть – общую социологию, а юристы особенную – юридическую социологию.

Путь социологии права в России не столь долог, но очень тернист. Зародившись в России в конце XIX – начале XX в., как и в других развитых странах, обогатившись концепциями и идеями, образующими фундамент современного социального знания, социология права в период становления тоталитарного государства была предана забвению. И только в 70–80-ые гг. в СССР вновь стали появляться социолого-правовые работы, как по отдельным направлениям исследовательской деятельности, так и общетеоретичекого характера. Гораздо интенсивней социология права развивалась в западных странах, где социология в XX в. получили признание, сравнимое с философией и теологией в более ранние периоды.

К настоящему времени мы имеем значительный объем социолого-правовых идей и теорий, выработанных, главным образом, за рубежом, которые необходимо осмыслить, адаптировать и, по возможности, применить в решении задач, стоящих перед современной правовой системой России. Проведение Круглого стола и конференции – это попытка рассмотреть теоретический багаж социологии права, найти предметные области социолого-правовых исследований, представляющие практическую значимость, выяснить спрос в обществе на социолого-правовые исследования, определить их потенциальных заказчиков.

Декан факультета права НИУ ВШЭ

Е. Н. Салыгин

Часть I. Социология права: история и современность

Масловская Е. В. Исследовательские традиции западной социологии права

Масловская Е. В., д.с.н., доцент Межвузовского центра гуманитарного образования Нижегородского государственного университета им. Н. И. Лобачевского

Основываясь на работах М. Вебера, зарубежные исследователи выделяют три основных подхода к изучению правовой сфере.[1] Во-первых, это изучение права «изнутри» правовой системы с позиций юриспруденции. В данном случае уделяется внимание исключительно собственной логике развития права и используются лишь юридические категории. Во-вторых, это философские и этические подходы, которые стремятся выявить моральные принципы, лежащие в основе права, и оценивают существующие правовые установления с точки зрения определенных нормативных стандартов. В-третьих, это теоретически обоснованные эмпирические исследования права с позиций социальных наук. В этом случае изучается реальное функционирование правовых институтов. Наряду с другими социальными науками, социология практикует именно такой подход к исследованию права. Указанные подходы являются идеально-типическими. В реальных исследованиях правовой сферы они могут взаимно пересекаться и взаимодействовать между собой. Но решающее значение имеет то, что является теоретической основой исследований: юридическая либо социологическая теория, а также используемая методология.

При всем многообразии определений права с позиций различных социологических теорий общим является то, что право неизменно рассматривается в социологии как совокупность норм и связанных с ними социальных практик. Особенностью социологического подхода является признание того, что правовые нормы действуют в определенных социальных условиях, причем социальные последствия их действия нередко отличаются от провозглашаемых целей права. Одним из отличий в подходах юриспруденции и социологии к анализу правовых явлений выступает также их отношение к методологии позитивизма. В целом позитивистский взгляд на право является типичным для юристов и «составляет значительный компонент изучения и преподавания права».[2] Но, хотя позитивистская методология используется и в социологических исследованиях права, она не является здесь единственной или даже основной. Значительное место в исследованиях правовой сферы, прежде всего в ряде европейских стран занимают различные версии понимающей социологии.

Характеристика социологии права как социологической дисциплины кажется вполне очевидной. Классики социологии Макс Вебер и Эмиль Дюркгейм не только внесли вклад в создание современной социологии, но и уделяли особое внимание месту и роли права в обществе. Вебер рассматривал возрастание формализации права на основе процедур и общих правил как одну из ключевых черт рационализации общества, тогда как Дюркгейм размышлял об интегративной роли права в процессе трансформации в направлении все более индивидуалистического общества. В таком случае было бы естественным, если бы современная социология права основывалась на этих идеях классиков. Однако историческое развитие социологии права было более сложным, между классическим и современным этапами существовал более резкий разрыв, чем во многих других отраслях социологии. Помимо этого процесс формирования европейской и американской исследовательских традиций социологии права существенно различался.

В Европе в период после классиков социология права продвигалась прежде всего благодаря подходу к изучению права, развитому Л. Петражицким – его интересу к праву как средству установления социального контроля, трактовке права, подчеркивающей активную мотивацию и активную позицию субъектов права в качестве основных факторов действенности права. Труды его учеников – Н. Тимашева, Ж. Гурвича, П. Сорокина, опубликованные уже в эмиграции, способствовали развитию социологии права в период преобладания в сфере социально-правовых исследований социологической юриспруденции. Тем не менее, непосредственное влияние данных концепций на французскую и американскую социологию права было не столь значительным.

Когда в Европе предпринимались определенные усилия для сохранения сложившейся традиции и ее дальнейшего развития, в американской социологии не было подобных попыток. В США среди препятствий для развития социологии права можно выделить особенности американской правовой системы и практики профессионального обучения, а также сильные позиции в рамках юридической науки социологической юриспруденции, развитой гарвардским профессором Р. Паундом. Правоведение в США было столь систематически вовлечено в изучение социальных аспектов права, что до возвышения структурного функционализма теоретическое наследие ранней европейской социологии права обсуждалось такими правоведами, как Паунд, в большей степени, чем социологами. Кроме того, у американской социологии права не было собственной классической традиции. В качестве теоретических источников долгое время выступали прежде всего идеи европейских теоретиков: К. Маркса, Э. Дюркгейма, М. Вебера.[3]

Современный этап эволюции социологии права начинается в США в 1960-е гг. с формированием функционалистского направления, основоположником которого был Т. Парсонс. В трудах Парсонса был сформулирован новый подход в американской социологии права, отличный от социологической юриспруденции. При этом Парсонс опирался на классические теории европейской социологии. В числе представителей функционализма в социологии права выделяют таких исследователей, как Г. Бредемейер, Л. Мейхью, У. Эван.[4] В работах этих социологов нередко предпринимались попытки эмпирической проверки тех или иных теоретических постулатов функционализма. Их работы были посвящены главным образом анализу права как механизма социального контроля, а также взаимодействия права с другими подсистемами общества. Как правило, эти исследователи обращали большее внимание на возникающие в ходе такого взаимодействия конфликты и противоречия, чем это было свойственно Парсонсу.

В американской социологии права проводились многочисленные эмпирические исследования. В целом сложилось несколько основных направлений в исследованиях правовой сферы. Одним из таких направлений выступало изучение процесса правотворчества с целью выявления факторов, влияющих на содержание принимаемых законов. Кроме того, широкое распространение получили исследования различных сторон деятельности полиции. В них рассматривалось, как полиция реагирует на вызовы, в каких случаях производятся аресты, как проходит расследование и каким образом органы правопорядка строят свои взаимоотношения с общественностью. Еще одним направлением исследований стал анализ системы судопроизводства, включая действия обвинения, защиты, присяжных заседателей.

На волне увлечения эмпирическими исследованиями широкое признание в американской социологии права получил подход, предложенный в работах Д. Блэка. Этот социолог опирался на строго позитивистскую методологию, в соответствии с которой «рассматриваются только факты; чувства, представления и значения устраняются; а цели и намерения игнорируются».[5] Блэк рассматривал право как переменную величину, изменения которой могут быть измерены количественными методами. Он соотносил изменения в правовой сфере с изменениями в социальной стратификации, культуре, организационных структурах и системе социального контроля. Блэк игнорировал теоретическое наследие классической социологии права. Хотя Блэк и стремился исключить из своего анализа какие-либо ценностные суждения, в действительности ему это не удалось.

В числе направлений американской социологии второй половины XX века, повлиявших на изучение правовой сферы, следует назвать микросоциологические подходы: феноменологию, символический интеракционизм, этнометодологию. Последователи этих подходов подчеркивали, что правовая система существует не только в виде объективной структуры, внешней по отношению к индивидам. Правовая система складывается в ходе взаимодействия между людьми, поведение которых связано с определенным субъективным смыслом. С позиций феноменологического подхода правовые институты рассматриваются как результат множества взаимодействий между представителями юридической профессии, должностными лицами и гражданами, обращающимися в суд. В таком случае оказывается неприемлемым позитивистский взгляд на право как нечто автономное и внешнее по отношению к обществу.

Наиболее радикальную позицию среди микросоциологических подходов занимает этнометодология, основы которой заложил Г. Гарфинкель. Представители этнометодологии отказались от построения общих социологических теорий, сосредоточив внимание на поведении людей в их повседневной жизни. Этнометодология стремится выявить те методы, которые используются людьми для решения их повседневных проблем.[6] В работах представителей этнометодологии значительное внимание уделялось изучению речевого взаимодействия между участниками судебного заседания. С этой целью анализировались выступления сторон судебного процесса, показания свидетелей. Причем в такого рода исследованиях учитывались мельчайшие детали: речевая интонация, паузы в речи, жестикуляция. Как показали результаты этнометодологических исследований, смысл происходящего в ходе судебного процесса часто по-разному понимался профессиональными юристами и не имеющими юридического образования подсудимыми, свидетелями, зрителями.[7] В связи с этим последователи этнометодологии настаивали на необходимости гуманизации судопроизводства и создания условий для неискаженной коммуникации в рамках судебной системы.

В числе основных национальных исследовательских традиций в европейской социологии права можно выделить прежде всего немецкую и французскую. Представляет интерес также ситуация, сложившаяся в британской социологии права, занимающей промежуточное положение между научными традициями социально-правовых исследований США и континентальной Европы. Следует учитывать, что развитие британской социологии права отличалось определенным своеобразием и не следовало лишь по стопам американской социологии.

В 1960-е гг. в британской социальной науке сформировалось такое направление, как «социально-правовые исследования» (socio-legal studies), тесно связанное с проблемами социальной политики. Однако данное направление отличала исключительно эмпирическая ориентация, его представители не опирались на какие-либо социологические теории.[8] Наиболее влиятельным теоретическим направлением в британской социологии права 70-х гг. выступал марксизм. Сторонники марксистской социологии подвергли критике антитеоретический подход и реформистскую направленность социально-правовых исследований. С их точки зрения, необходимо было подвести теоретическую базу под анализ соотношения социальной структуры и правовых институтов. Однако никто из представителей социологии права не рассматривал возможность обращения к традиции функционализма, предлагавшей один из вариантов такого рода теоретической базы. В то же время популярным подходом в британской социологии права являлся символический интеракционизм. В 80–90-е гг. возрастает интерес британских исследователей к идеям представителей «континентальной» теории в социологии права, в том числе Н. Лумана, М. Фуко, П. Бурдье. При этом ведущие теоретики британской социологии, как Э. Гидденс и З. Бауман, не уделяли существенного внимания правовой проблематике. Теоретическая социология права получила в Великобритании меньшее развитие, чем во Франции или Германии. В числе причин такого положения дел можно выделить как социокультурные, так и институциональные факторы. С одной стороны, для британской социальной науки и интеллектуальной жизни в целом характерен своего рода «эмпирицистский» уклон, который сопровождается недоверием к абстрактным теориям. С другой стороны, в британской научной традиции возник особенно резкий разрыв между юриспруденцией и социологией. В программах профессиональной подготовки юристов социальные науки практически отсутствуют и даже философия права занимает крайне незначительное место. В целом социология права в Великобритании уступает в популярности криминологии, а также междисциплинарным и сугубо эмпирически ориентированным социально-правовым исследованиям.[9]

В Германии изучение правовой сферы ведется одновременно с позиций социологической юриспруденции и социологии права. Представители социологической юриспруденции продолжают традиции, заложенные Е. Эрлихом, в центре внимания которого находилась проблема несоответствия между «живым правом» и кодифицированным правом. В то же время в Германии сформировалась социология права как отрасль социологии. Теоретические истоки немецкой социологии права представлены в трудах М. Вебера. Возрождение немецкой социологии в первое десятилетие после окончания 2-й мировой войны было связано, прежде всего, с попытками восстановления научной традиции, прерванной в период нацистской диктатуры. В эти годы возрастает влияние работ социологов, ранее находившихся в эмиграции. Для социологии права большое значение имели опубликованные в конце 40-х гг. труды Т. Гейгера.[10]

Новый этап в развитии послевоенной западногерманской социологии характеризуется усилением американского влияния. В 50-е гг. немецкими учеными осуществляется заимствование как теоретических моделей американской социологии, прежде всего функционализма, так и методологии эмпирических исследований. Характерно, что даже возрождение интереса немецких социологов к теории М. Вебера произошло во многом благодаря интерпретациям веберовских идей, предложенным американскими учеными (Т. Парсонс, Р. Бендикс).[11] В 50–60-е гг. в Западной Германии не происходит значительного развития теоретической социологии права, хотя и проводятся эмпирические исследования правовой сферы.

С 70-х гг. до конца XX в. ситуация в немецкой теоретической социологии в значительной степени определялась противостоянием теорий Ю. Хабермаса и Н. Лумана. Безусловно, эти теории не исчерпывали весь спектр существовавших теоретических подходов. В 70–80-е гг. в Западной Германии развивалась неовеберианская социология, заметным влиянием пользовалось феноменологическое направление, а в дальнейшем приобрела популярность теория рационального выбора. Тем не менее, дискуссии между Хабермасом и Луманом в том числе и по проблемам социологии права занимали особое место в немецкой социологии в указанный период.

Следует отметить, что эмпирически ориентированные исследователи правовой сферы не столь часто обращаются к теориям Лумана и Хабермаса, в лучшем случае используя лишь отдельные положения этих теорий. В немецкой социологии права сохраняется определенный разрыв между «теоретиками» и «эмпириками». При этом большинство исследований сфокусировано на проблемах уголовной юстиции, тогда как, например, гражданскому или административному праву уделяется заметно меньше внимания. Одним из направлений исследований выступает анализ процесса принятия решений в суде. Кроме того, в немецкой социологии многократно проводились исследования юристов как профессиональной группы. В 90-е гг. получило распространение изучение правовой культуры, в том числе в восточных землях Германии. В целом объединение Германии и расширение Европейского Союза поставило новые задачи перед немецкой социологией права.[12]

Начало современного этапа в развитии французской социологии права приходится на 1960-е гг. При этом значительную роль в институционализации социологии права сыграли работы юристов, обращавшихся к социологической проблематике, в особенности труды Ж. Карбонье. Во французской социальной науке, как правило, не проводится четкое и однозначное разграничение социологической юриспруденции и социологии права. Не случайно, что наряду с понятием социологии права во Франции широко используется термин «юридическая социология». Тем не менее, среди основных парадигм исследований правовой сферы можно выделить теоретические направления, относящиеся к юриспруденции либо к социологии. Во французской социологии права второй половины XX в. не существовало какого-либо доминирующего теоретического направления. В сфере социолого-правовых исследований постоянно конкурировали между собой несколько различных парадигм. После 1968 г. возросла популярность марксистской и неомарксистской социологии права. В дальнейшем усилилось влияние идей М. Вебера на изучение правовой сферы. В целом французская социология права была ближе к веберовской, чем к дюркгеймовской теоретической традиции.

Наибольшее значение для развития социологии права во Франции имели труды ведущих представителей постструктурализма: М. Фуко и П. Бурдье. Для Фуко характерен междисциплинарный подход к анализу правовых институтов, которые он рассматривает в историческом развитии. Хотя Фуко не сформулировал целостной социологической теории права, его труды повлияли на некоторые новейшие исследования в области социологии права. Традиция критической социологии получила продолжение в работах П. Бурдье, который стремился объединить структуралистский подход и интерпретативную социологию. При этом в исследованиях правовой сферы он опирался на свою общесоциологическую теорию.

В целом современную французскую социологию права отличают ряд особенностей. Прежде всего, недостаток внимания со стороны исследователей к таким направлениям, как правовой плюрализм и системная теория. Кроме того, существует определенный разрыв между французской и англо-американской социологией права. Большинство французских ученых, работающих в данной сфере, лишь в редких случаях ссылаются на исследования своих коллег в англоязычных странах. Во французских социально-правовых исследованиях существует значительный разрыв между социологией права и криминологией. Лишь немногие французские исследователи связаны с обеими дисциплинами. Как в социологии права, так и в криминологии сформировались собственные исследовательские программы и институциональные структуры.[13]

Таким образом, в США формированию социологии права предшествовало развитие социологической юриспруденции как отрасли правоведения. В европейской социальной науке наблюдалось параллельное развитие данных дисциплин. В то же время сохраняется определенный разрыв между англо-американской и «континентальной» европейской социологией права. Для англо-американской социологии права характерна более эмпирическая направленность, тогда как теоретическим проблемам больше внимания уделяют немецкие и французские социологи. Ведущие исследовательские традиции в европейской социологии права 70–90-х гг. сложились в Германии и Франции. В рамках этих традиций были разработаны оригинальные теоретические подходы. Наибольшее влияние на развитие социально-правовых исследований оказали концепции Н. Лумана, Ю. Хабермаса, М. Фуко и П. Бурдье.

Гиряева В. Н. Социология права в Германии – состояние эмпирических исследований и общественный запрос

Гиряева В. Н., Dr. phil., научный сотрудник отдела правоведения ИНИОН РАН

Социология права изучает следующие вопросы и закономерности. Почему действует право? По каким причинам одни правовые нормы отмирают (отменяются, больше не применяются), а им на смену приходят (принимаются) другие? Почему так существенно различается правовое регулирование в разных странах? Почему многие, даже безупречные с точки зрения юридической техники, законы остаются таковыми на бумаге? Для социологии права «право» наряду с моралью, традициями и религиозными нормами – одна из нормативных систем общества.[14] Однако в отличие от религиозных норм, морали или традиций только исполнение норм права обеспечивается государственным аппаратом принуждения (на уровне государства или на международном уровне).

Несмотря на то, что в настоящее время социология права преподается не во всех юридических вузах, именно социологический взгляд на право может помочь будущим юристам осознать важность их профессии и увидеть те закономерности, которые ускользают от нас при изучении отдельных отраслей или анализе отдельных норм права.

Развитие российского права и российской социологии права в начале XX в. было тесно связано с Германией и немецкими университетами. Например, крупнейший теоретик и социолог права того времени Богдан Кистяковский был учеником Георга Зиммеля, Георга Еллинека, Вильгельма Виндельбанда и Георга Кнаппа. В 1898 г. в Страссбурге он защитил диссертацию по философии «Общество и индивид», которая получила высокую оценку немецких ученых.[15] После защиты Б. Кистяковский вернулся в Россию, где продолжил научную и преподавательскую деятельность. Думается, что и в наше время российским ученым будет интересно следить за развитием социологии права в Германии.

Классик немецкой социологии права Клаус Рёль (Klaus F. Röhl) считает философию основой социологии права, относя к наиболее важным для социологии философам Аристотеля, Огюста Комте, Фридриха Энгельса и Карла Маркса, к немецким отцам-основателям социологии права – Ойгена Эрлиха, Макса Вебера, Георга Еллинека и Рудольфа Иеринга.[16] Эмпирические исследования в области социологии права, проводимые после Второй мировой войны, можно разделить на несколько направлений.[17]

1) Ключевая роль судей в процессе осуществления права. Впервые на эту тематику в 1927 г. обратил внимание Эрнст Фрэнкель, автор работы по социологии классовой юстиции. В 60-х годах Ральф Дарендорф интерпретировал эмпирические данные о социальном происхождении судей, придя к выводу, что в немецких судах одна часть общества выносит приговоры другой, практически неизвестной первой.[18] В 1969 г. Вольфганг Каупен (Wolfgang Kaupen) опубликовал книгу «Хранители права и порядка»,[19] посвященную исследованию судей как профессиональной группы. Каупен провел эмпирическое исследование происхождения, социализации, поведения и личности германских юристов. Результаты оказались нелестными. Юристы бывшего ФРГ показали себя боящимися риска, послушными начальству, идеологически и социально консервативными людьми. В период обучения будущие юристы находились под строгим социальным контролем, который не давал возможности проявиться их интеллектуальной самостоятельности. Та же ситуация наблюдалась и в среде юристов, находившихся на государственной службе. Таким образом, исследование Каупена укрепило фундамент обвинения в «классовой юриспруденции».[20]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Kronman A. Max Weber. – Stanford, 1983. Р. 8–14.

Вернуться

2

Cotterrell R. The sociology of law: An introduction. – L., 1992. Р. 9.

Вернуться

3

Baumgartner M. The sociology of law in the United States // The American Sociologist. 2001. Vol. 32. № 2. P. 103.

Вернуться

4

Deflem M. Sociology of law: Visions of a scholarly tradition. – Cambridge, 2008. Р. 116.

Вернуться

5

Baumgartner M. The sociology of law in the United States // The American Sociologist. 2001. Vol. 32. № 2. P. 109.

Вернуться

6

Абельс Х. Интеракция, идентификация, презентация. Ведение в интерпретативную социологию. СПб., 1999. С. 138.

Вернуться

7

Garfinkel H. Conditions of successful degradation ceremonies // American Journal of Sociology. 1956. Vol. 61. № 5. P. 420–424.

Вернуться

8

Travers M. Sociology of law in Britain // The American Sociologist. 2001. Vol. 32. № 2. P. 27.

Вернуться

9

Travers M. Sociology of law in Britain // The American Sociologist. 2001. Vol. 32. № 2. P. 34–35.

Вернуться

10

Гайслер Р., Майер Т. Теодор Гейгер // Немецкая социология / Отв. ред. Р. П. Шпакова. – СПб.: Наука, 2003. С. 214–215.

Вернуться

11

Mommsen W. The political and social theory of Max Weber. Chicago: University of Chicago Press, 1992. Р. 185.

Вернуться

12

Machura S. German sociology of law // The American Sociologist. 2001. Vol. 32. № 2. P. 41–60.

Вернуться

13

Noreau P., Arnaud A.-J. The sociology of law in France: Trends and paradigms // Journal of Law and Society. 1998. Vol. 25. № 2. P. 257–283.

Вернуться

14

Так, Эмиль Дюркгейм отмечал, что нормы права часто происходят из норм морали и считал, что между обеими нормативными системами нельзя провести однозначную четкую границу. См.: Durkheim E. Physik der Sitten und des Rechts. – Frankfurt a.M., 1999. S. 9.

Вернуться

15

Подробнее см.: Сапов В. В. Классики социологии: Кистяковский Богдан Александрович // Социологические исследования. 1996. № 2. С. 100–102.

Вернуться

16

Röhl K. F. Rechtssoziologie: Ein Lehrbuch. – Köln·Berlin·Bonn·München, 1987. S. 5 и след.

Вернуться

17

Классификация приводится по: Röhl K. F. Указ. соч. S. 73 и след.

Вернуться

18

Röhl K. F. Указ. соч. S. 73.

Вернуться

19

Kaupen W. Die Hüter von Recht und Ordnung. – Neuwied, 1969.

Вернуться

20

Врасе М. Социология права и право и общество – германская социология права между кризисом и новым подъемом (реферат Гиряевой В. Н.) / Социология права в Германии: Сборник научных трудов / РАН. ИНИОН. Центр социальных науч. – информ. исслед. Отд. правоведения; Отв. ред. Е. В. Алферова. – М., 2008. С. 95. (Оригинал: Wrase M.: Rechtssoziologie und Law and Society – Die deutsche Rechtssoziologie zwischen Krise und Neuaufbruch // Zeitschrift für Rechtssoziologie, Stuttgart. Heft 2. 2006. S. 289–312).

Вернуться