Кузькин отец
Сергей Романюта

© Сергей Романюта, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Часть I

А это чтобы понятно все было, или наоборот, непонятно…

Вполне возможно, что это все мне в наказание за то, что я не занимаюсь спортом. Правда! Дело даже не в том что, к спорту, в смысле к поддержанию своего организма в тонусе, я отношусь отрицательно, все несколько не так. Конечно же, как и большинство вполне нормальных и адекватных людей моего возраста, я давным-давно не развязывая, завязал с большим спортом. Такие вещи, как бег по улицам или еще где-то, а также посещение тренажерных залов, в мою голову просто не приходят.

Но все равно, хоть спортом и не занимаюсь, человек я не совсем пропащий для тех, кто спортом занимается, а тех кто умудряется обходиться без этого, считает приблизительно этаким гибридом из врага рода человеческого, и государственного преступника в одном лице.

Я придумал степень поддержания себя в тонусе промежуточную. Практически ежедневно, ну разве что дела какие-то неотложные или же погода хуже некуда, я совершаю пешие прогулки по улицам и дворам нашего городка. Вроде бы и спорт, а вроде бы и нет. Так что, найден этакий компромиссный вариант. Тем более где-то вычитал что бег, – состояние для человека неестественное, врут наверное. Я хожу никуда не спеша, гуляю, на людей смотрю, слушаю о чем они говорят (не подслушиваю конечно). Иногда в голову приходят интересные мысли, которые потом записываю, глядишь и пригодятся. Это первая составляющая произошедшего.

Так вот, получилось, что пострадал я от своих прогулок. Если бы бегал, то вполне возможно, всего этого не произошло, потому что бежишь то более-менее быстро, быстрее, чем идешь, шансов остановиться и отвлечься на что-либо гораздо меньше, чем при ходьбе. Ходьба и сыграла со мной такую вот злую шутку, скоро узнаете, какую.

Дело в том, что я очень люблю книги. Вообще люблю книги, и книги не каких-либо определенных жанров, а как таковые. И если представляется возможность, готов копаться в них хоть сутки, хоть двое. Например, меня нельзя пускать в библиотеку, потому что потом будет очень трудно оттуда на белый свет выманить. С книжными магазинами посложнее, там ждут что я куплю какую-нибудь книгу, и куплю быстро, поэтому на разглядывание и перебирание книг часами, смотрят косо. Любовь к книгам, это вторая составляющая того, что со мной случилось и привело вот сюда.

Уж не знаю по каким причинам, но довольно-таки часто приходится наблюдать картину, когда люди выбрасывают книги на помойку. Бывает, что целыми мешками выбрасывают, ей Богу, сам видел! Варварское действо, других слов этому я подобрать не могу. Вот и лежат они, бедняжки, около помоек, или же просто на улице. Наверное, но не утверждаю что на сто процентов именно так, люди ремонт в квартирах делают, мебель меняют старую на новую, а старые книги, вкупе с новой мебелью не смотрятся, гламур не тот! Интересно, а новые книги к новой мебели они покупают, а если не покупают, то чем занимают пустующие места для книг предназначенные? Ведь пустота интерьер не гламуризирует.

В один из дней, гуляя, я и наткнулся на такой вот печальный книжный развал. Наткнулся и разумеется начал перебирать и просматривать книги, потому что пройти мимо был просто не в состоянии, даже если бы вдруг и приказал себе.

Перебирая книги, мне в руки попалась с виду ни чем непримечательная брошюрка. Вообще-то примечательная, потому что на обложке ничего нарисовано не было. Знаете, как духи, – Шанель номер пять, белая этикетка и черными буквами это самое написано. Скромненько, но со вкусом, вернее, с ароматом. Так и на брошюре, всего лишь и было написано: «Настоящая история человечества», а в самом низу, – Филадельфия 1959. А вот это уже становилось интригующим. Я открыл брошюру, а там еще хлеще, – после названия, в скобочках: «в помощь миссионерам и активистам». Опаньки! Да это же самая настоящая антисоветчина!

Конечно же никаким антисоветчиком я не являлся и не являюсь. Вернее будет сказать, что такой же антисоветчик как и все прочие, жившие в то достославное время, среднестатистический и ни чем не примечательный, так что ли. У нас же, кстати во все времена и при всех царях-генсеках-президентах, ругать власть считалось и считается хорошим тоном. Это как в определенных случаях носовым платком пользоваться. А вот хвалить власть, какой бы она ни была на тот момент, все равно что вместо платка, большой и указательный пальцы в дело пускать.

А тут брошюра, оттуда, да еще изданная в те годы, когда холодная война, так сказать, была самой горячей, интересно все-таки. Да и в тюрьму нонче за это никто не посадит, тоже немаловажно. Так что теперь без этой брошюры уйти я не мог. Не мог даже если бы в нагрузку меня заставили взять все лежавшие там книги и все мусорные контейнеры вместе с содержимым, я бы согласился.

Вот с этого все и началось. Так подробно я расписываю в общем-то ни чем непримечательный случай не для того, чтобы заинтриговать, вовсе нет, а для того чтобы было понятно откуда взялось то, что будет написано дальше. Итак, брошюра с написанной в ней историей человечества, да еще настоящей, – третья составляющая того, что вы видите перед собой.

Четвертую составляющую, может быть специально, а может быть сам того не желая, мне подкинул приятель, историк по образованию и по роду своих занятий. В один из дней сидели мы с ним и несмотря на отсутствие явно видимых хронических заболеваний, и вообще, хорошее самочувствие, пили не то что пить в таких случаях не рекомендуется, а то и просто запрещается. Пили мы с ним самый обыкновенный кофе, растворимый.

Мой приятель, – личность вполне настоящая, на три года моложе меня и живет по соседству. А историей занимается потому, что преподает ее в школе. Имени его называть не буду, и не потому, что он стесняться будет когда его начнут узнавать. Узнавать его и без имени начнут, потому что один он у нас тут такой. Просто-напросто я начал описывать рассказанное им не спрося на это его разрешения. Сволочь конечно, но, на том и стоим! Ладно, об этом позже. Конечно, можно бы было выдумать приятелю какое-либо другое имя, не настоящее. Но думать в этом направлении лень, поэтому пусть остается «приятелем», каковым и является.

Пьем мы кофе, печенюшками заедаем, и за жизнь разговариваем. Не знаю как в стародавние времена, но нынче интересный собеседник, – редкость. Каждому интересно и хочется чтобы его выслушали. Кстати, синдром попутчика, тому яркое подтверждение. Что ж, хочешь слово молвить, молви! Но зачастую слова эти сплетаются в рассказ о том, каким он, или она, были лет этак тридцать назад ("…когда мы были молодыми…"). И что интересно, молодыми были тогда, а чушь, пусть даже для них и прекрасную, несут сейчас, по прошествии многих лет. В большинстве случаев, слушателю эти повествования вовсе не интересны, своего такого добра навалом. Да и рассказчику зачастую, подозреваю, рассказ не доставляет особой радости. Но, рассказывать больше не о чем, в жизни ничего не происходит, а может происходит но рассказчик не замечает, поэтому звучит простой волнующий рассказ о тех временах, когда он был еще сперматозоидом.

А второй вариант такого душевного стриптиза, это нескончаемо-извечная производственная тема. Расписывать ее не буду хотя бы потому, что для того, чтобы понять рассказчика, надо быть профессионалом именно в его профессии и желательно работать там же, где и он, иначе, – думаю понятно, что иначе. В этом случае в жизни рассказчика тоже ничего путнего не происходит. На производстве происходит, правда, там всегда что-то происходит, на то оно и производство, а вот в жизни, ничего. А бывает еще хуже, чем ничего. Это когда кроме пива с детективами по телевизору, ничего больше не интересует.

Но мой приятель, – личность можно сказать уникальная. Он интересуется, и не по долгу службы, тем, за что ему деньги платят. Редкий случай, но бывает. И бывает что рассказывает о делах давно минувших дней, преданьях старины глубокой не так, как положено рассказывать, потому что так в учебнике написано, а так как это воспринимает и понимает сам. Иногда он рассказывает такое, о чем я и слыхом не слыхивал, хотя эрудиция в историческом плане присутствует.

Вот здесь мы, так сказать, нашли друг друга. Дело в том, что я тоже неравнодушен к истории рода человеческого. Правда образование у меня техническое, но это мелочи, в школе по истории была твердая пятерка, точно помню.

Для нас с приятелем история замечательна не тем, кто когда царствовал и кто когда кого победил, а тем как жили люди тогда, когда нас на свете не было, и это в первую очередь. Ну а поскольку история, как информационное поле Земли, подчас имеет бесконечное количество возможных отправных точек-событий-причин и всего лишь один вариант дальнейшего ее развития, разговаривать, не спорить, а именно разговаривать, на подобные темы можно до бесконечности.

Дело не в сослагательном наклонении, которого история так не любит. Это самое наклонение ей стараются придать, когда непонятно по какой причине, интересует: а чтобы было дальше если бы, например, не змея укусила Вещего Олега, а Вещий Олег ее укусил? Да простит меня князь Олег, я ни в коем случае не пытаюсь подвергать ревизии и уж тем более умалять его заслуг перед Русью. Если уж речь зашла о Вещем Олеге, то нас с приятелем интересует другое. Последствия случившего принимаются и не подвергаются критике, интересно другое, – а змея ли его укусила? А может быть какой-нибудь суслик, или новый конь приревновал князя к погибшему коню?

Не, надо более конкретный пример привести. Вот император, Павел I, он действительно был дурак дураком и психопат, или умница и дальновидный политик, и в конце концов за что его жизни-то лишили? Принято считать, что психопатом был. В подтверждение этому приводят случай, когда он целый полк в Сибирь отправил, в ссылку. А ведь отправить целый полк пешком, строем, в Сибирь, может не только законченный идиот, но и умный, дальновидный правитель. Да и решиться на такое в состоянии далеко не каждый. И в Сибирь ли он его отправил? С одной стороны причина этому понятна, – дурак, что с него возьмешь? А с другой стороны, ну если не дурак, а совсем наоборот, как раз получается практически бесконечное пространство вариантов, вернее, причин произошедшего.

– А все-таки хорошо, что жизнь не стоит на месте. – какую-то тему, уж не помню какую, мы исчерпали. Кофе в наличии, свободное время тоже, поэтому мой приятель продолжал. – Помнишь, как раньше о полетах в космос сообщали?

– Конечно помню, – отвечаю. – По радио и телевидению трансляции прерывали. Левитан торжественно так все зачитывал, будто коммунизм наступил. Мне отец рассказывал, как он о полете Гагарина услышал. Он тогда из Плавска (город в Тульской области) возвращался и увидел как народ на улице с ума от радости сходит. Спросил, что случилось? А ему в ответ, мол, Гагарин в космос полетел и уже вернулся. Да уж, радости тогда было, не то что сейчас.

– Верно. Сейчас на рекламу больше внимания обращают, чем на очередной полет. – согласился со мной приятель. – Кстати, а ты уверен, что именно Гагарин первым в космос полетел?

– В общем то да, уверен. – одна отрицательная черта у моего приятеля все-таки присутствует, он некурящий. – Правда до человека туда собаки летали, но они не по своей воле. Пойду я, перекурю.

И пока я курил, вспомнил, что в перестроечные времена что-то о первом человеке, полетевшем в космос, то ли читал, то ли слышал. Тогда вообще много чего писали и говорили о том, что якобы было на самом деле, предлагали народу несколько иные отправные точки-события того, что получилось в результате. Зачем это делалось, да и сейчас делается, – неизвестно. Может чтобы жить не так скучно было, а может быть по каким-то другим причинам, не знаю.

– А ведь точно, вспомнил. – сказал я, вернувшись с перекура и усаживаясь в кресло. – Что то такое было. Мне один мужик рассказывал. Он тогда в армии служил, слышал в эфире чей-то голос. Правда ерунда все это. В эфир, в телефонии, дай ему передатчик, любой дурак выйти сможет, если конечно эфира не боится. Для этого не обязательно в космос лететь.

– А что, бывает что боятся, ну, эфира? – спросил приятель.

– Еще как! Особенно если в первый раз. Аж колошматит всего, как с дикого похмелья, по себе знаю. – знаю я это не по похмелью, а потому, что по образованию, – судовой радист: азбука Морзе и еще целая куча интересных вещей. – По первости кажется, что тебя весь мир слушает и слышит. Правда, потом привыкаешь, и наоборот, хочешь чтобы услышали а тебя не слышат, непрохождение радиоволн называется. И вообще, по словам одного из моих коллег, радиотехника, – наука темная. – Я чуть было сам не ударился в пересказ дел давно минувших, но опомнился, потому что вряд ли это моему приятелю было интересно. – А еще слышал, что якобы первым полетел в космос сын авиаконструктора Ильюшина и погиб там.

– Понятно. А насчет космоса, туда с таким же успехом мог бы первым полететь чей угодно сын, лишь бы папа был человеком известным. – приятель поставил на стол пустую кружку. – Еще кофе будешь?

– Давай…

– Вот смотри, полет человека в космос, это факт. – приятель вернулся с двумя кружками дымящегося кофе. – И то, что Гагарин туда летал, тоже факт.

– Первым слетал. – уточнил я.

– А вот это не факт. – приятель пристально посмотрел на меня и обрушил на мою голову то, что я в свою очередь собираюсь обрушить на ваши. – Первым в космос полетел совсем другой человек, но из-за того, что вслед за этим началось, надо было факт его полета забыть и считать первым космонавтом Гагарина. Кстати, Юрий Алексеевич и планировался как первый космонавт, но вмешалась очень высокая политика, вперемешку с дурью несусветной.

– Поясни.

– Сейчас поясню…

И рассказал он мне такое, что я первое время не мог понять, кто из нас сошел с ума: мой приятель, который все это рассказал или я, который все это выслушал?

Рассказанное меня не то, чтобы удивило, я сам и похлеще могу придумать. Меня удивило то, что это, по словам моего приятеля, происходило на самом деле. Вот это да, это шандарахнуло по голове будь здоров как! Прав был Владимир Семенович, утверждая в одной из своих песен: «Удивительное рядом, но оно запрещено…»

То, о чем рассказал приятель, было действительно рядом, или уж совсем недалеко, как по географическим меркам, так и по временным.

Так и просится на язык, вернее на пальцы, словосочетание: «Как обычно!» Как обычно, правду от народа скрыли, придумали совсем другое и придали статус официального исторического события.

Дело в том, что у меня несравнимо больше причин верить моему приятелю-историку, чем всей официальной исторической науке и всему тому, что около этой исторической науки крутится. Верить потому, что у приятеля просто не существует никаких причин меня обманывать, тем более на такую тему, выгоды от этого никакой, ну вообще никакой! Это первое, а второе то, что мой приятель не замечен в веселом и безобидном вранье и фантазерстве. В отличии от меня, мужик он серьезный и ему гораздо проще рассказать о том, что происходило на самом деле, о чем никто, или почти никто не знает и тем самым удивить, чем самому, экспромтом, придумывать какую-то невероятную по своей фантастичности историю.

Это я могу, например, увидев пролетающую мимо галку, тут же сочинить чудовищную по своей неправдоподобности историю, рассказать ее и убедить слушателя в том, что все рассказанное, – абсолютная правда. А после, глядя на него, спросить:

– Неужели поверил?

– Поверил конечно. Ты же все это с таким серьезным видом рассказываешь. – обычно отвечает собеседник.

И приходится объяснять, почему то, о чем рассказал, является чистой воды враньем, и почему не может никогда произойти. Все это я делаю не для того, чтобы посмеяться или покрасоваться самому, а собеседника выставить сплошным дураком, вовсе нет. Кстати, не так уж часто я это и делаю. Придумывать разные небывальщины, – занятие веселое, а вот потом расшифровывать их, – совсем наоборот. Это как рассказать анекдот, а после объяснять, где и как сильно надо смеяться. Делаю я это только в одном случае, когда вижу что мой знакомый уж слишком погряз в повседневности, состоящей из: работы, семьи, телевизора, дачи и прочих скучных вещей. Скучных потому, что когда их очень много и кроме них ничего нет, «вещам» этим ничего не остается, как становится скучными, хотя на самом деле, все они, вполне нормальные и даже более того… Ну и конечно же выгоды из этого я никакой не извлекаю хотя бы потому, что это вранье, а не ложь.

На самом деле вранье и ложь, это абсолютно разные вещи. Вранье, – штука веселая, беззаботная и совершенно непрактичная, потому как недолго живущая. Синонимом слову вранье может быть слово шутка, просто первое мне больше нравится. А вот ложь, она веселой и беззаботной не бывает. Она, наоборот, чем-то озабочена и очень сильно. И практичности у лжи хоть отбавляй, потому и бывает, что живет очень долго. В отличии от вранья, которое и существует для того, чтобы поднять настроение, задача лжи, – извлечь выгоду для её придумавшего, причем зачастую невзирая на последствия. Вот такая вот, по моему мнению, между ними разница.

Так подробно все это я расписываю для того, чтобы объяснить, почему поверил в то, что мне поведал приятель. В свете рассказанной им истории я даже начал было сопоставлять некоторые факты, известные мне благодаря официальной науке. И, о ужас, получается, что все сходится и все правда! Правда, если посмотреть чуть-чуть под другим углом.

Услышанное накрепко осело в моей голове и начало там перебраживать и размещаться, по всей видимости надолго. Разумеется более свежие дела и события довольно-таки скоро оттеснили услышанное в ряды информации второстепенной, но время от времени она все-таки заявляла о себе, причем достаточно сильно.

Короче, надоело мне все это, вот я и решил избавиться от нее, от этой истории. А для того, чтобы избавиться от сидящего в голове и не дающего покоя, существует один, проверенный, а потому очень действенный способ, – рассказать кому-нибудь. Поделиться, так сказать, добром, – пусть тоже помучаются, а то одному скучно. Вот поэтому я и решил все это и пересказать, вернее переписать.

Почему таким вот образом? Потому, что рассказать хочется и надо, здоровье на дороге не валяется. Рассказывать соседям и землякам? Ага! Приятеля в миг вычислят и проходу давать не будут. Да и не в этом дело, в конце концов. В конце концов, приятеля можно заменить, например, каким-нибудь выдуманным попутчиком, и синдром попутчика как нельзя кстати. Но я стараюсь пересказать услышанное максимально правдиво, вот в чем дело. А землякам-соседям, да и не соседям тоже, такие вещи неинтересны, потому что тех с кем это происходило, они знать не знают, а о землях, в которых это происходило, ведать не ведают. Может быть нет их вовсе, ни людей, ни земель этих, и никогда не было. И прав был товарищ Бендер, утверждая, что все заканчивается в Шепетовке. А рассказать хочется, потому что зудит во всех местах, да так, что терпеть никаких сил не хватает. И получается, что рассказал, как будто смачно и со вкусом почесался,. Не серчайте пожалуйста, если кому-то это сравнение покажется грубым, другие сравнения не придумываются.

Конечно же, рассказывая какую-либо историю, рассказчик что-то добавляет от себя. Это не обязательно могут быть какие-то события изначально для той истории несвойственные. Бывает, что рассказчик, в силу впечатлений, произведенных каким-то моментом, придает ему большее значение, а какому-то меньшее. В результате история приобретает совсем другой вид, иногда значительно отличающийся от первоначального варианта. Поэтому, если я заявлю, что пересказал, ничего от себя не добавляя, – никто не поверит, и правильно сделает. Максимум, что я от себя добавил, так это свое отношение к происходившему. А вы попробуйте пересказать что-либо ничего не меняя! Даже ксерокс этим не может похвастаться, качество скопированного всегда хуже качества оригинала. Чего уж говорить о простом человеке, с его страстями и переживаниями, бурлящими внутри.

Но поскольку все же стараюсь передать услышанное максимально достоверно, предлагаю подсказку. По ходу изложения, там, где вранье лезет из всех щелей и заметно невооруженным глазом, – значит это я слегка руку приложил, а где более-менее похоже на правду, хоть и выглядит очень даже странно, – это приятель так рассказал. Так что, все по честному!

Глава I

Двадцатый век, как и лето, перевалил макушку и при помощи времени, поспешал, а может и не поспешал, на встречу со своим собратом, – веком двадцать первым. Люди, как могли, помогали ему и называли это стремительным бегом времени, но такое впечатление, что век был в своем движении сам по себе, а люди-человеки, сами по себе, все что-то суетились и суетились.

Время, оно как дитё малое, которое без взрослого человека жить не может. Если бы не было людей, то и времени не было, потому что они его, так сказать, зачали, родили и пытаются воспитывать. А оно, время, ей-ей, как дите малое и неразумное, ведет себя хуже некуда: на месте сидеть не может, постоянно ему куда-то надо. Но это еще полбеды, гораздо хуже то, что не хочет оно поддаваться никакому воспитанию: когда ему надо не спешить и вести себя тихо и смирно, оно куда-то бежит. И наоборот, когда ему надо бы поспешать, оно, словно в насмешку, тащится еле-еле, хорошо что вообще не останавливается.

В такой вот, без преувеличения, сложной обстановке, протекала, протекает и скорее всего будет протекать жизнь человеческая. Вечно мы чем-то недовольны, хотим чего-то большего и лучшего. Это как раз хорошо хотя бы потому, что прописано в природе человеческой. А время, время придумано лишь для того, чтобы было на кого сваливать промахи и неудачи и вообще все, что изначально задумывалось так, а получилось, если вообще получилось, совсем по другому.

Точно также как и с погодой, со временем, в отличии от погоды, нами же придуманным, приходится мириться и помимо постоянной неуспокоенности от жажды движения вперед, много сил затрачивать на его обуздание. С погодой тоже не все в порядке, тоже не все, как надо. С ней, с погодой, тоже ведется кропотливая работа, правда толку никакого, такая же капризная как и время, чем больше обращаешь внимания, тем хуже себя ведет.

Но не это самое главное, что мешает человеку жить счастливо и дышать полной грудью, радоваться. Так уж получилось, что самым главным препятствием, как для счастливой жизни в будущем, так и хоть сколько-нибудь похожей на счастливую сейчас, является сам человек. Сам себе человек конечно же не враг, правда, иногда отчебучит такое, что и ахнуть, сил не хватает. Но все-таки человек человеку, – помощь неоценимая. Если натворит чего-то не то, есть на кого, кроме времени, свалить, – на соседа. Перед самим собой, наедине, конечно же признаться можно, а иногда даже и нужно в том, что дал маху, но перед соседом, – никогда, ну или почти никогда. Это не потому, что мы так воспитаны. Мы скорее всего такими задуманы, ну и конечно же рождены. Свалил на соседа, а тому беспокойство помимо тех, своих беспокойств, которые не дают покоя. Это происходит не потому, что один сосед ненавидит другого, а, если честно, неизвестно почему.

***

Живут себе, поживают, соседи в одной большой коммунальной квартире, когда-то общей для всех, а теперь поделенной на комнаты и комнатушки. Когда и почему это произошло, – дело темное, так что лучше не касаться, а то выяснение подробностей может завести очень далеко.

Неизвестно по каким причинам, но изначально, наверное в силу планировки квартиры, была допущена несправедливость. Кому-то досталась большая комната да еще на солнечной стороне, а кому-то, тоже большая, но сторона не солнечная, окна выходят во двор, одним словом, вид из окна скучный. А иным соседям, так вообще, достались малюсенькие клетушки-комнатушки, мало того что с одним окном, так и оно на глухую стену выходит. Вот и живи тут счастливо, если сможешь.

Вообще-то живут, кто как может, но поскольку хоть каждый и живет в своей комнате, квартира то одна, общая на всех. Вот и получается, что живут все вместе.

Есть такая поговорка, – большому кораблю, большое плавание. Точно также и у жителей коммуналки, обладателю большой комнаты, – желания большие, а обладателю комнаты маленькой, разумеется маленькие, все по честному. Но не тут-то было! В этом обладатели комнатушек не отстают от обладателей больших комнат. А поскольку дисбаланс получается, желания почему-то разнообразием не отличаются, то приходится помощи просить. А ты попробуй затащить и разместить в комнатушке, к примеру, трехстворчатый шкаф, если он, шкаф этот, раза в полтора больше комнатушки будет! Однако затаскивают, размещают, получается как-то.

Без помощи соседей такое не сделаешь, так что хоть и мешают они жить как хочется, но без них тоже нельзя. А у кого, в случае чего, просить помощи? Конечно же у того у кого комната самая большая! Если дадена комната большая и светлая, ну или почти светлая, то получается, что ее обладатель как-бы отмечен и облагодетельствован свыше за то, что самый умный ну и самый сильный конечно. Вот обладатели маленьких комнат-комнатушек, в случае чего, и просят о помощи тех, у кого комнаты побольше.

Когда то, давным-давно тому назад, такие поиски и просьбы о помощи, напоминали броуновское движение, не было в этом деле ни толку, ни порядка. Но постепенно порядок был наведен и жители коммуналки можно сказать окончательно определились, кому у кого просить о помощи и кому помогать в первую очередь, ну и дружить соответственно. Время от времени конечно же случаются неожиданности, ну, это как любовь неизвестно с какого взгляда, но не часто и не надолго. Коммунально-броуновское движение приведено к общему знаменателю, правда не до конца всех устраивающему, и…, в общем, жить можно.

Правда иногда происходят недоразумения: то ли кто-то из жильцов встал не с той ноги, то ли просто в силу характера мерзопакостного. Но без этого тоже жить нельзя, не интересно как-то.

Кому-то вдруг захотелось в ванную комнату без очереди пробраться, а кому-то газету в туалете подольше почитать, а другие не согласны и начинается… Одни кричат, что статья в газете мол интересная, читай вслух, погромче, чтобы всем было слышно, а другие орут, что все ерунда это, что некогда и что желания, они иногда терпеть не хотят. И так продолжается до тех пор, покуда у кого-то из желающих желание это исполнится не там, где ему положено исполняться. И снова начинается все заново, вернее будет сказать, что не начинается, а продолжается. О якобы интересной статье в газете, к тому времени, все успевают забыть, не до нее, другие вещи, более интересные, выходят на передний план.

Да много чего происходит в коммунальной квартире такого, что интересно и не интересно одновременно ее жильцам. Один моет кастрюлю по часовой стрелке, а другой против часовой, и опять дисбаланс получается, опять надо выяснять как правильно. Конечно, можно у кастрюли спросить, как ей удобнее, но есть такое подозрение, что кастрюле этой на редкость безразлично, по часовой стрелке или против оной ей быть вымытой, ей бы чистой быть, а все остальное, мелочи.

Конечно же, в делах желаний и необходимостей верховодят обладатели больших комнат и не потому, что им больше всех надо, а потому что желания, еле-еле помещающиеся в маленьких комнатушках, в больших комнатах пропадают, как в прорве бездонной. Вот и получается, что реализованное желанием исчезает неизвестно куда, а само желание остается, и так без конца.

Стоит сказать что от больших желаний обладателей больших комнат, обладателям комнатушек перепадает, иногда довольно-таки много, как по количеству, так и по качеству. А некоторым из них, вполне хватает того, что по пути в большую комнату с возу упало, напрямую-то, ясно дело, не особо и допросишься. А за это, время от времени, приходится кричать перед туалетом, что статья интересная, потому что по другому никак, потому что благодарность, она и в сердцах обладателей маленьких комнатушек живет.

Надо сказать, что обладатели больших комнат не такие уж сами по себе законченные сволочи. Просто-напросто, видимо в силу того, что они являются обладателями больших комнат, в этих их комнатах много всякого добра есть и еще много поместится, они вдруг решили, что обладают большими правами на всю квартиру в целом, нежели чем обладатели маленьких комнат-клетушек. Думается, что сама скандальность и мерозопакостность характера здесь особой роли не играет, а может и играет, потому что, чем больше имеешь, тем большего хочется и хочется, чтобы у всех остальных добра было меньше и чтобы оно было точно таким же, как и у него, у которого его больше…

Настоящая история человечества

Дорогой друг!

Это пособие поможет тебе во время пребывания за пределами КОШЭ. В брошюре изложен ряд фактов из истории Эдемии, как земли, и КОШЭ, как государства на ней образованного, что проливает свет на историю человечества в целом

Приведенные исторические факты позаимствованы из фундаментальной работы известного эдемийского ученого Рила Фэйка (Real Fake), «Яблоня и яблоки». Авторитет профессора Р. Фэйка как в обществе, так и в научных кругах КОШЭ неоспорим, поэтому достоверность фактов, приведенных ниже, не подлежит сомнению.

При разговорах с представителями некультурных и малоцивилизованных народов, каковыми являются все народы, за исключением граждан КОШЭ, не следует опровергать точку зрения собеседника по тому или иному вопросу, а тем более вступать с ним в спор. Для начала необходимо угостить его кома-сомой, а уж после этого осветить затронутую тему с позиций истинной науки и культуры КОШЭ. После этого, как правило, собеседник начинает воспринимать излагаемые вами факты и принимает их, потому что они, – неоспоримы.

Следует помнить, что вольные трактовки истории человечества с момента его возникновения и до сегодняшнего дня наносят большой вред нецивилизованным государствам и народам их населяющим, поскольку уводят в сторону от истинных человеческих и культурных ценностей, благодаря которым КОШЭ стали величайшим государством за Земле. Только наука и культура КОШЭ позволят нецивилизованным народам стать цивилизованными и жить одной большой, дружной семьей!

Удивительная штука, вроде бы все ясно и понятно, потому что большинство живет именно так, а с другой стороны, – сплошная загадка, вот и разберись тут.

Наверное в детстве не те песни пели и не те сказки им родители рассказывали, если такое получается.

Глава II

– Кошисты опять учудили. – представительный мужчина, возраста лет пятидесяти, обратился к сидевшему напротив.

– Еще одну Статую Свободы поставили? – спросил тот.

– Вторую -то зачем? – удивился сосед справа.

Человек десять мужчин, сидели за большим столом в просторном и светлом кабинете. Они собрались для того, чтобы обсудить важные дела, касающиеся страны, руководителями которой являлись. Вернее будет сказать, что являлись они руководителями партии, которая в стране была руководящей и направляющей силой, кстати, единственной. Такие заседания проводились регулярно. На них руководители партии руководили страной все вместе из одного места, вернее кабинета, а в другие дни руководили каждый из своего. Вместе они были Президиумом ЦК, а по отдельности, соответственно, его членами.

На заседаниях Президиума обсуждались серьезные вещи: как живет страна, как работает ее промышленность и что нужно сделать еще для того, чтобы большая страна жила еще лучше ну и промышленность тоже развивалась, а не стояла на месте. Дела на таких заседаниях обсуждались серьезные и решения принимались не менее серьезные. Какие именно, об этом после из газет, радио и телевидения граждане узнавали, а что происходило на самих заседаниях, мало кто знал, потому что это было государственной тайной.

На сегодня было запланировано очередное такое заседание, и пока оно не началось, собравшиеся, как спортсмены перед ответственным матчем или каким-нибудь состязанием, можно сказать, разминались: обменивались новостями, высказывали свои соображения по тем или иным событиям, происходившим как в стране, так и во всем мире. Вообще-то такие разговоры были необходимы, и даже приветствовались, потому что некоторые из высказанных мнений, обретя политически приемлемую формулировку, становились решениями, указывающими дальнейшие пути в развитии страны, и не только страны.

Вот и сегодня происходил такой разговор, вроде бы и самый обыкновенный, но при соответствующей политической обстановке как в стране, так и в мире, способный своими последствиями многое изменить как в лучшую сторону для своей страны, так и в худшую, для некоторых других стран.

– Ну как же! – начал развивать свою мысль автор идеи. – Одна статуя, на берегу Атлантического океана, уже есть. Надо еще одну, на берегу Тихого поставить, и будет полный порядок. Как пограничные столбы: один там, другой там, а посередке демократия и свобода ихние, тьфу ты!

– Хорошая мысль. – поддержал один из присутствовавших. – Надо бы подсказать господам, сами они до такого не додумаются.

– Это уж точно. – поддержал его мужчина, начавший разговор. Ему не терпелось рассказать о новом законе, принятом кошистами, потому что закон этот напрямую касался женщин, до которых представительный мужчина был большим охотником. – Представляете, издали закон, согласно которому, теперь их мужьям запрещено в пьяном виде домой приходить.

– А что, хороший закон. – заметил кто-то. – И нам бы надо такой принять. А то распустился народ, уже начинает пить, воскресенья не дождавшись.

– Закон может быть и хороший, – согласился представительный мужчина. – Но только не для нас. Если у нас принять такой закон, то это же страшно представить что получится. Максимум за неделю замужние женщины с незамужними местами поменяются.

– Как это? – спросили сразу несколько присутствовавших. Правда, глядя на них, трудно было предположить, что это их так сильно интересовало, тем более таким оригинальным способом. Хотя все могло быть, как говорится, в тихом омуте…

– А вот так, – продолжал представительный мужчина. – ну выпил мужик после работы, бывает. Выпил, а домой идти нельзя, потому как закон нарушит. А женской ласки хочется, без нее никак. – видимо представив эти самые ласки, представительный мужчина закрыл глаза и улыбнулся. – Незамужние же бабы, то есть женщины, тут как тут, им тоже ласки хочется. Ну и что, что мужик выпивши, иногда это даже лучше, да и протрезвеет в конце концов. Вот и получится что расхватают мужиков, которым домой идти нельзя. И не прикопаешься, закон то не нарушен!

– Да уж, – сказал кто-то из присутствовавших. – Прямо таки революционная ситуация получается!

– И хорошо что революционна. – затронутая тема заинтересовала всех, ситуация и впрямь могла стать такой, что лучше не придумаешь. – Для них революционная. Если уж мужики у них такие смирные, так пусть ихние бабы эту ситуацию в руки и берут, глядишь, толк будет.

– Андрей Андреевич, надо бы подсказать нашим кошистским друзьям, – произнося слово друзьям говоривший весьма недвусмысленно усмехнулся. – какую пользу они из всего этого смогут извлечь.

– Подумаем, подскажем… – согласился до сих пор молчавший Андрей Андреевич.

Вот так, казалось бы из не совсем умного, и даже вредного закона, в перспективе можно будет извлечь большую политическую пользу. А если сложившуюся ситуацию вовремя развить и направить в нужное русло, то ее последствия могут быть просто грандиозными, как для кошистов, так и для всего человечества.

Вот они, разговоры вроде бы ни о чем! На самом деле все зависит от того, кто эти разговоры разговаривает. Человек, мыслящий широко, по государственному, может даже в самом обычном деле рассмотреть перспективы, простому человеку невидимые и недоступные.

***

Принятый закон, в числе прочих, умных и не очень, был принят в государстве КОШЭ. КОШЭ, это, Кем-то Объединенные Штаты Эдемии (SUSA – Somebody Unificated States of Edemia, если по ихнему).

Далеко-далеко, за океаном, находится прекрасная и щедрая земля, на которой живут не менее прекрасные и трудолюбивые люди. Так же как в во всех других уголках планеты, они: рожают и воспитывают детей, выращивают хлеб и еще много чего из того что растет на их щедрой земле, работают на заводах и фабриках и выпускают кучу всяких разных полезных вещей. Да и вообще, влюбляются, ссорятся, поют песни, короче, стараются жить так, как им хочется, – счастливо.

На этой земле в один из дней образовалось государство, – КОШЭ и объединило всех живущих там, вместе, хотя, стоит сказать, что они и до этого особо то друг от дружки не бегали и не скрывались. Что из себя представляют КОШЭ, станет более-менее понятно по ходу пересказа случившегося. Если объяснить все и сразу, будет неинтересно.

Это как в случае с женщиной. Гораздо интереснее, когда пола халата как бы случайно, на мгновение распахнулась, чем женщина распахнула халат, сразу и весь. На мгновение станет интересно, а дальше, дальше скука смертная, потому что ничего нового.

***

Открылись двустворчатые двери, в кабинет стали заходить и рассаживаться вдоль стен на специально приготовленные для этого случая стулья, всевозможные референты и помощники тех, кто сидел за столом в ожидании начала заседания, – членов Президиума ЦК.

Разговоры на тему хитросплетений пьянства и семейной жизни в далекой стране сразу же прекратились, потому как легкомысленное настроение навеянное смешным кошистским законом, могло помещать обсуждению и если того потребует ситуация, принятию, можно сказать, судьбоносных решений. Да и Первый вот-вот должен появиться, а он не любит, когда веселятся до того, как… В таких случаях он ругает веселящихся, и не потому что суеверный, суеверным коммунист номер один быть не может по определению, а потому, что придерживается народной мудрости, – сделал дело, гуляй смело.

Первый, он же обладатель множества титулов и званий, перечисление которых займет слишком много времени, появился в кабинете хоть и ожидаемо, но все равно как-то внезапно. Невысокого роста, крепко сбитый, он всем своим видом выражал верность пути однажды выбранного не только им и присутствующими, но и всем народом. Дабы хоть как-то выделять его из присутствующих, да и Первый Секретарь все-таки, назовем его – Никита Сергеевич, так будет и проще, и лучше.

– Здравствуйте товарищи. – поздоровался Никита Сергеевич, усаживаясь в кресло. Поздоровался он со всеми сразу, но почему-то каждому из присутствовавших показалось, что с ним он поздоровался в первую очередь, чудеса да и только. – Вижу, что сегодня все нашли время прийти, не как в прошлый раз. – что было в прошлый раз, доподлинно неизвестно, всякое могло случиться. – Значит начнем! Повестка дня вам известна, поэтому не будем попусту тратить время и сразу приступим к первому вопросу.

А дальше происходило то, что происходило уже много раз до этого. Для обсуждения того или иного вопроса, включенного в повестку дня, из приемной вызывался тот, кто возглавлял этот вопрос, а вернее конкретное дело. Это мог быть и министр, а мог быть и ученый или военный, – непосредственный руководитель непосредственного дела, дела очень важного и нужного для страны, если уж ход его выполнения заслушивается на самом высоком уровне.

То, о чем в процессе заседания докладывали обличенные доверием партии и народа руководители, присутствующим членам Президиума было в той или иной степени знакомо. Каждый из них возглавлял и руководил одним из таких направлений, но разумеется в максимально широком масштабе, в масштабе всей страны, а то и всей планеты. На то они и Секретари Президиума, чтобы возглавлять то, что другим возглавить не под силу. Опять же, немаловажным, да что там немаловажным, первостепенным было то, что любое, даже самое мало-мальское дело, должно быть продолжением решений партии и ее политики в целом, а потом уже все остальное. Вот потому-то всеми делами в стране и руководили члены партии, надо сказать, что партии коммунистической, а это говорило и говорит о многом.

Заседание шло своим чередом, все вопросы освещались, уточнялись детали, ну и так далее. Поскольку ничего, что потребовало бы принятия каких-то экстренных мер, не происходило, и хорошо что не происходило, заседание могло показаться даже скучным. Заслушивали, задавали вопросы, и поскольку все было яснее ясного, предлагали решать в рабочем порядке, а именно: ускорять, перевыполнять, вскрывать мелкие недостатки, поскольку недостатки крупные политикой партии были не предусмотрены, изыскивать внутренние резервы. Все шло так и должно идти там, где единственной руководящей и направляющей силой является партия.

– И последний вопрос. – председательствующий Никита Сергеевич даже встал со своего кресла, настолько этот вопрос был важным. – Давайте еще раз обсудим и возможно внесем коррективы. – Никита Сергеевич сделал паузу. – Первый полет человека в космос, – событие не только историческое и технически революционное, но и политическое. – присутствующие одобрительно зашумели. – Вопрос очень важный, поэтому попрошу всех, кроме членов Президиума, покинуть кабинет.

– Опять в светлую голову Первого что-то пришло, – прошептал представительного вида мужчина соседу. – не иначе.

Голова у Никиты Сергеевича и впрямь была светлой. Это было заметно, стоило лишь на нее посмотреть, причем не обязательно в живую, и фотографии было достаточно.

– Наверное. – шепотом согласился сосед. – Прорвемся. Кукурузу мы уже сеяли, а после нее ничего не страшно.

Помощнический люд покорно удалился, да и попробовал бы он не удалиться, а члены Президиума ЦК остались наедине с собой и с той неизвестностью, которую по мнению каждого из них, приготовил Первый.

Настоящая история человечества (продолжение)

Первым вопросом, который задало себе человечество, осознав себя как общность разумных существ, был вопрос о собственном происхождении. Действительно, откуда и каким образом человек появился в этом мире?

Люди задавали себе этот вопрос бесчисленное количество раз и бесчисленное количество раз на него отвечали. Ответы звучали и звучат до сих пор, один нелепее другого. Наибольшее распространение и поддержку среди людей, считающих себя учеными и живущих в некультурном обществе, получила теория вранглийского путешественника Чарльза Дарвина, согласно которой, человек произошел от обезьяны. Стоит ли говорить, что эта и подобные ей теории, не выдерживают никакой критики со стороны истинной науки.

Прародина у человечества одна, – Эдемия. Изначально люди жили на ее земле, именно там, где человек и появился на свет. Первыми людьми, от которых все человечество на самом деле и ведет свою родословную, были Адам и Ева. Они не произошли от каких-либо животных, а появились на свет вполне естественным путем, – по воле Высших Сил. Произошло это в Эдемском саду, который, кстати, существует до сих пор и располагается на территории крупнейшего города КОШЭ, – Нью-Йорка. Сейчас Эдемский сад более известен, как Центральный парк что, впрочем, не умаляет его исторической значимости.

В силу ряда причин, о которых формат данной брошюры не позволяет рассказывать, люди начали покидать Эдемию и расселяться по пустующим и диким землям. Впоследствии эти земли были названы как: Южная Америка, Азия, Сибирь, Европа и т. д.

Утратив связь со своей исторической родиной, людям приходилось затрачивать много сил на то, чтобы выжить в диких землях, где в те времена, росли исключительно папоротники и водились динозавры.

Первую и самую неоценимую помощь своим бывшим соотечественникам, оказал житель Эдемии, – Ной. Сто пятьдесят тысяч лет назад, узнав о творящихся в неведомых землях дикостях, он решил помочь своим собратьям. Построив большой корабль и погрузив на него семена диких и культурных растений, а также представителей животного мира Эдемии, Ной отправился в плавание через океан и достигнув берегов нынешней Африки, расселил там представителей растительного и животного мира Эдемии.

Вполне естественно, что коренной растительный и животный мир диких земель не выдержали конкуренции с более совершенным, а значит и более жизнеспособным растительным и животным миром Эдемии. Динозавры и папоротники уступили место: дубам, кленам, апельсиновым деревьям, слонам, антилопам, верблюдам, тиграм, львам, и превратились в окаменелые останки, каменный уголь. За короткое время растительный и животный мир Эдемии распространился по всей территории диких земель и стал доминирующим.

***

Не сказать, чтобы в один и тот же день и час, но приблизительно с точностью до недели, в столице КОШЭ, – Волкшингтоне (Walkshington), происходило подобное совещание. В силу того, что общественно-политическое устройство двух государств весьма и весьма отличалось одно от другого, нетрудно догадаться что в КОШЭ никакого Президиума ЦК не существовало хотя бы потому, что единой созидающей и направляющей силы в лице коммунистической партии у них и в помине не было.

Наверное замечали, как иногда кошка с собакой вполне между собой уживаются. Никогда не уживаются между собой и никогда не смогут ужиться, – два кота. Они постоянно будут драться, причем драться насмерть. Дело в том, что в КОШЭ существовало две политические партии, и они очень сильно напоминали этих самых непримиримых котов. Вроде бы меж собой похожи, как братья-близнецы, а враги друг другу лютые, глотку готовы перегрызть, чем, собственно говоря, постоянно и заняты. Поэтому и не существовало у них никакого ЦК, а высшая власть в стране вообще никак не называлась.

Кроме того, в КОШЭ главой государства считался президент, которого избирали каждые четыре года. Стоит ли говорить, что каждая из двух партий все время старалась протолкнуть своего человека, а противника и в прямом и в переносном смысле, согласно кошистской народной забаве, измазать дегтем, вывалять в перьях а сверху, в качестве политической инициативы, еще и дерьмом присыпать. Потому то высшая государственная власть в КОША никак и не называлась. Зачем ее как-то называть, если через четыре года придется переименовывать? Только деньги тратить, а деньги в КОШЭ, в отличии от некоторых некультурных стран и земель, были всему голова.

– Джентльмены, – председательствующий, обычный с виду мужчина, он же президент КОШЭ, пристально, как бы гипнотизируя, посмотрел на собравшихся. – Сегодня нам необходимо обсудить два, первостепенных по своей важности, вопроса.

Кстати, собравшихся тоже было человек десять. Обыкновенные мужики, внешне, а особенно возрастом, даже очень похожие на членов Президиума ЦК, разве что одеты несколько по иному, но это дело вкуса и моды к политике не имеющие никакого отношения. Но внешний вид собравшихся не заслуживал внимания потому, что вопросы, которые им сегодня предстояло обсудить, были весьма и весьма важными, даже архиважными, потому что от того, как они будут решены, зависела если не судьба КОШЭ в целом, то судьбы присутствовавших на совещании, это уж точно.

– Обсуждать можно до бесконечности, Дэн, – лысый, похожий то ли на бывшего спортсмена, то ли на грузчика мужчина, посмотрел на президента. – Надо конкретными делами заниматься, а то уже полтора года эта штука летает и покоя не дает, а мы все обсуждаем и обсуждаем.

– Вообще то, если бы не эта штука, – заметил еще один, цыганистого вида мужик. – то вполне возможно, что не мы бы сейчас в этом кабинете сидели.

Столь вольное обращение к главе государства, по имени, можно было бы объяснить тем, что лысый и президент были закадычными друзьями, а то и вообще, – молочными братьями. Но это было не так, вернее будет сказать, что это было совсем не так.

– Джентльмены, – остановил казалось бы начинавшееся выяснение отношений президент. – О политической судьбе соперников поговорим за виски. – такое впечатление, что президент взял на вооружение привычку Никиты Сергеевича гулять смело после дела, а может быть сам додумался.

– Пока что ситуация нейтрализована. – маленького роста, но очень толстый мужчина раскурил сигару. – И у нас, и по всему миру, запущена информация что никакой это не спутник. – пыхтя сигарой, говоривший был больше похож на самовар, чем на паровоз, с которым обычно принято сравнивать курящих. – Мы, где только можно, и где нельзя тоже, объявили что дикари в очередной раз попытались сделать атомную бомбу, но что-то у них пошло не так и произошел взрыв. Взрыв был такой силы, что часть здания, где все это происходило, улетела в космос и осталась на околоземной орбите. А дикари, чтобы оправдаться перед мировым сообществом, всем объявили, мол, запустили искусственный спутник Земли. – выпущенная мужчино-самоваром струя дыма говорила о том, что ему очень нравится идея со взрывом.

– Уж очень на комикс похоже. – с сомнением заметил еще один из присутствовавших. – Некоторые наши не до конца еще друзья могут и не поверить.

– Лишь бы проверить не смогли, – хохотнул тот, который лысый. – а не верят, пусть не верят, сколько угодно.

***

Беспокойство в виде этой штуки, а если говорить по-простому, – первого искусственного спутника Земли, запущенного коммунистами, а по мнению некоторых кошистских политиков и учены, – абсолютными дикарями, уже полтора года не давало покоя руководству КОШЭ.

Страна, которая находилась там, за океаном, была тоже очень большой, по территории даже большей, чем территория КОШЭ. Если пересечь Атлантический океан, а потом немного пройтись пешком, то упрешься в границу этой страны. А если пересечь Тихий океан, то и пешком идти не надо, вот она, страна эта, опять, только с другого конца.

Конечно же название у страны было, называлась она, – Советский Союз, но это официально. Неофициально же в мире ее называли кому как нравится. Например собравшиеся на совещание, и не только они, а вообще, в КОШЭ, называли ее не иначе как Дикая Империя. Названий было много, названия были самыми разными и общим у этих названий было то, что давшие такие названия, были очень даже неравнодушны к большой стране, вернее к тому, что там происходит. Так что, если по ходу повествования вам попадется доселе неизвестное название Советского Союза на иностранный лад, не удивляйтесь, это там, за границей придумали.

Но не просторы Дикой Империи так волновали присутствовавших в президентском кабинете, и не только их, хотя просторы были до неприличия большими и еще до большего неприличия богатыми на полезные ископаемые. С этим, хотя бы временно, можно было как-то смириться и со временем прибрать к рукам, волновало другое.

Очень и очень волновал, вернее беспокоил, народ, живущий на тех просторах, совершенно непонятный народ. Сколько раз уже было что чуть ли не по уши их вгоняли в землю, вгоняли с такой силой, что ни одно живое существо выдержать такой силы было не в состоянии, а они опять вылезали, и хоть бы хны им. Опять начинали плодиться-размножаться, дома и дороги строить и тем самым смущать весь мир, ставший уже, чуть-чуть осталось, почти цивилизованным.

Да еще придумали, что все люди, – братья, бред какой-то, и тем самым еще больше начали смущать не то что полудикие народы Земли, но даже некоторые из цивилизованных граждан КОШЭ, которые, не смотря на все старания властей, стали интересоваться тем, что же на самом деле происходит в этой дикой стране?

И ладно бы, если они только языком чесали, пропаганда на пропаганду, – как минимум, ноль получается что тоже в общем-то неплохо. Они не только говорили, но и делали! Первыми атомную электростанцию построили, атомный ледокол тоже сделали и назвали его так по издевательски, что даже повторять не хочется. Да еще первыми спутник запустили, а это уже перебор! Не должно быть такого, по всем научным и ненаучным законам не должно!

Огромные, даже по меркам КОШЭ, силы ученых и гуманитариев были брошены на то, чтобы объяснить всему миру, что на самом деле из себя представляет Дикая Империя и что там происходит. Все это делалось потому, что дела, там творящиеся, стали очень сильно мешать ходу распространения культурных и духовных ценностей цивилизованного государства КОШЭ и земли, на которой оно находится, – Эдемии.

Своей первоочередной задачей правительство КОШЭ считало необходимость донести до всех народов Земли духовные и культурные ценности своей страны с тем, чтобы пока еще дикие и полудикие народы приняли их и тем самым стали народами культурными и цивилизованными, что позволило бы им в дальнейшем счастливо и дружно жить одной большой семьей, благодаря вниманию и заботе со стороны КОШЭ, как государства, родоначальника счастья человеческого.

Ученые и гуманитарии КОШЭ старались во всю, и не потому что хлеб отрабатывали, они и сами верили в то, что делали. Было проведено множество научных исследований, написаны сотни томов книг, отсняты сотни километров кинопленки и записаны месяцы, если не годы, теле и радиопередач.

Из всего этого выходило, что на землях Дикой Империи происходит сплошная дикость, потому страна так и названа. Что народ там до сих пор по Сибири за мамонтами гоняется и что некоторые из этих мамонтов даже в ихнюю столицу забредают. Что придумали они страшной разрушительной силы напиток, – водку, и пьют ее из лаптей, это обувь у них такая, из коры сделанная, потому как другой обуви они не знают. А из лаптей пьют, потому что стаканов и кружек никак придумать не могут, а на все предложения о помощи в этом вопросе даже со стороны полукультурных народов, отвечают отказом и при этом, страшно ругаются. Мало того, свою водку они запивают не мене ужасным по своей силе напитком, тоже ими придуманным, – квасом, а после этого обливаются кипятком, выбегают на улицу и в голом виде пляшут в сугробах. И так каждый день, потому что в Дикой Империи лета не бывает, там круглый год зима.

Все это кошистские ученые и гуманитарии преподносили как чистую правду, некоторые из них даже мамой клялись, так что картина происходящего на просторах Дикой Империи вырисовывалась не просто чудовищная, а ужасно чудовищная.

И как-то не очень вязалось, что при таком образе жизни и отсутствии какой-либо культуры (это надо же додуматься, из обуви пить?!), дикий народ умудряется каким-то образом делать то, что весь остальной мир сделать не в силах, даже сверх культурные и сверх передовые КОШЭ!

Все это не укладывалось в культурных, и не очень, научных и политических головах. Эти головы старались найти ответ на вопрос, на который пока что ответ был только один, – дикость и некультурность, другого ответа не было.

А ответ на самом деле был и есть. Может быть и в самом деле, все люди ну если уж не братья, то очень похожи друг на друга, ну разве что говорят на разных языках? И что для того, чтобы понять, что делает сосед, вовсе не обязательно изначально назначать ему, по своему хотению, что он сделать может, а что сделать не в состоянии, никогда.

Но если так рассуждать, то получается что надо поставить себя рядом с соседом, то есть признать его самого и его способности равными себе и своим способностям, а такого быть не может, потому что один из соседей культурный, а второй, – некультурный, дикий, одним словом. Замкнутый круг получается!

Так что сегодняшнее совещание у президента КОШЭ было назначено, потому что от этих дикарей всего можно ожидать. И что на спутнике они не успокоятся и чего доброго еще человека в космос запустят, а этого нельзя было допустить, потому что выборы скоро, да и не в выборах дело. Дело в том, тогда все, что кропотливо выстраивалось тысячи лет, в один момент может полететь, и даже не коту под хвост, если так, то куда ни шло, а еще хуже, – в тартарары! Надо было что-то делать, причем срочно!

***

– Джентльмены, – президент прошелся по кабинету, зачем-то похлопал лысого по плечу и остановился у своего стола. – Надо что-то делать. – задумчиво произнес он.

– Всегда надо что-то делать. – заметил цыганистый мужик.

– Надо было, тогда еще, разбомбить их и сейчас бы жили спокойно. – подал голос до сих пор молчавший, то ли генерал, то ли адмирал, военная форма у них была какая-то непонятная.

– Тебе Фрэд лишь бы бомбить, – заметил цыганистого вида мужик. – Ну разбомбили бы мы их тогда, и что? – похоже, что он задал вопрос, но наверное потому, что ответа на этот вопрос никто не знал, а может быть собравшиеся просто внимательно его слушали, сам на него и ответил. – А то, что в результате досталась бы нам зараженная территория, работать на которой было бы просто опасно, а ждать пока радиация исчезнет очень долго. Но это, как говорят наши дикие братья, – семечки. Даже атомной бомбой всех не перебьешь, кто-то все равно останется. А теперь представьте что мы бы могли получить в результате? В результате мы могли бы получить мало того что дикий, но к тому же еще и мутировавший народ. Если они сейчас ведут себя так, что ни один нормальный, цивилизованный, человек понять не может, то чтобы они стали вытворять мутировав, даже представить страшно.

– В гольфе не бывает чтобы выиграли оба. – подал голос еще кто-то из совещавшихся.

– Эх, если бы мы играли в гольф! – вздохнул цыганистый мужик. – Мы с дикарями больше похожи на гладиаторов, а эти парни сами знаете что получают, если проигрывают.

– Зачем так грустно? – совещание начинало, так сказать, набирать обороты, все больше и больше присутствовавших то ли просыпались, то ли наконец начинали понимать где находятся. – Не надо забывать, джентльмены, что мы, – единственная в мире цивилизованная нация и это в первую очередь. Да и наша армия, самая сильная и передовая.

– Сэм, оставь свои лозунги для африканских вождей! – не могло такого быть, чтобы лысый мужик был не согласен с Сэмом, но он почему-то возражал. – Оставь для них бусы с жевательной резинкой, у меня от нее изжога.

– Воевать нельзя, но воевать надо. – мужчино-самовар достал еще одну сигару. – Воевать надо не атомными бомбами, а другими.

– Обычные хоть и эффективны, но их очень много понадобится. – оживился генерал-адмирал. – Да и долго это, хоть и выгодно.

– Фрэд, оставь свою мясорубку в покое. – дымя сигарой продолжал мужчино-самовар. – Надо воевать тем, чем мы с дикарями до сих пор не воевали.

Мужчино-самовар был неправ, тем, чем он предлагал воевать с Дикой Империей сейчас, однажды воевать уже пробовали.

Если верить кошистским историкам, а не верить им нельзя, то где-то двести пятьдесят лет тому назад, вождь дикого племени, Дикой Империи тогда еще в помине не было, заблудился на охоте и попал в те места, где жили хоть и не до конца, но более-менее цивилизованные люди, – в Европу.

Стоит ли говорить, как был удивлен вождь, увидев, что люди живут в домах, а не в землянках и не на деревьях. Что свою поклажу они перевозят на странных, слово повозка ему только предстояло узнать, сооружениях поставленных на что-то круглое. Но больше всего его поразил огонь. Конечно же он и раньше его видел, места, в которых жило его племя, представляло из себя один большой лес, а лес, как известно, даже дикарям, очень даже часто горит.

Но то, что огнем можно управлять, что на нем можно готовить пишу, при помощи его делать какие-то невероятно прочные и удобные предметы, для вождя стало настоящим потрясением. Все это он увидел у людей еще совсем недавно бывших точно такими же дикарями, как и он сам. Но им повезло, приплыли люди из далекой Эдемии и научили всему тому, что увидел и чему удивлялся дикий вождь.

А теперь представьте на мгновение, что если бы каким-то чудом этот вождь оказался не в Европе, а в самой Эдемии? Без сомнения, его рассудок просто бы не выдержал того, что он там увидел бы, потому как Эдемия, по своей культурности и цивилизованности отличалась от Европы точно так же, как Европа от дикого племени этого вождя, понятно в какую сторону.

Хозяева радушно приняли гостя, обогрели, накормили и поскольку вождь оказался на редкость любопытным, показали ему все те чудеса и премудрости, которыми обладали. Увидев все это, без сомнения, волшебство, вождь твердо решил перенять и применить увиденное в своем племени.

Сказано, сделано. В дикую страну отправились люди умные и мастеровитые, вождь уговорил, и принялись преображать дикость и нецивилизованность в культурность и цивилизованность. Разумеется дикий народ сопротивлялся как мог, да и что с них возьмешь, – дикари!

История эта известна всем, того же Фэйка почитайте, вот только закончилось это не так, как ожидалось. Дикий народ оказался на редкость понятливым и быстро научился всему тому, о чем еще вчера даже не подозревал. Научился, но вместо благодарности, ну хотя бы ради приличия, опять ударился в дикость. Правда теперь дикость была еще хуже, потому что на вооружение взяла все то, чему научилась у европейцев, перевернула с ног на голову, вывернула наизнанку, придумала еще что-то свое и вместо культурного мира и цивилизованного спокойствия, Европа ужаснулась от того что натворила. До этого было просто дикое племя, а теперь появилась Дикая Империя и империя эта своей дикостью и лютостью ой как хуже племени, хоть и дикого. Не ценят дикари добра и обязательно превратят его во зло, которое только для них добром и является. Так что, хотели помочь, а в результате сами еле-еле целыми остались, да и сейчас душа не на месте, страшно.

Теперь же, предлагая какую-то другую войну, было непонятно, то ли мужчино-самовар забыл о диком вожде, захотевшим стать вождем цивилизованным, и что из всего этого получилось, то ли что-то новое придумал.

– Согласен, их надо уничтожить. – принялся развивать свою мысль мужчино-самовар. – До этого мы пытались уничтожить их физически, и это у нас не получилось.

– Да уж, такое впечатление, что они бессмертные. – подал голос еще один мужик, ничем с виду, кстати, непримечательный. – Хорошо они хоть никого завоевывать не додумались, а то бы…

– Их надо завоевать и победить тем что есть у нас и чего нет у них. – мужчино-самовар принялся то ли бегать, то ли кататься по кабинету не забывая при этом дымить сигарой. – У нас ЕСТЬ то, чего нет у них! – он почти прокричал слово есть.

Начали вспоминать и перечислять, что есть в КОШЭ и чего не должно быть в Дикой Империи. Вспоминали, перечисляли, даже спорить начинали, и выходило, то, что есть в КОШЭ, в Дикой Империи тоже есть. Ну разве что количеством поменьше и качеством похуже, но все, один в один, не удивишь их ни чем. Кстати, насчет качества, – вопрос спорный. Собравшиеся были мужиками умными, дураки в президентском совете не водятся, и понимали, что пропаганда пропагандой, что она для народа, как культурного, так и некультурного, а не пропаганда, она по другому выглядит, потому большинству и недоступна.

– Кукурузой мы уже пытались их очаровать. – усмехнулся лысый мужик. – Помните как их Никита хвастался, говорил, что они новую сельскохозяйственную культуру вывели, когда приезжал к нам? – лысый назвал Первого Секретаря ЦК по имени тоже не потому, что был с ним другом-приятелем. Просто-напросто в цивилизованных КОШЭ отчество было не предусмотрено, мол, вперед смотри, нечего на стариков оглядываться.

– Помним. – ответил тот, который Сэм. – Начали они ее сеять по всей Сибири да ничего у них не получилось, они и плюнули. Дикари, одно слово, дикари.

На самом деле все было совсем не так. Дело в том, что научно-исследовательские самолеты КОШЭ регулярно совершали полеты над территориями полудиких, туземных государств, и территория Советского Союза не была исключением. Это было необходимо для того, чтобы отслеживать происходящее на этой территории с тем чтобы, если возникнет необходимость, вовремя принять меры и минимизировать последствия тех изменений окружающей среды, до которых дикие и полудикие народы были большими охотниками.

Время от времени, в целях бескорыстной помощи, исследователи КОШЭ разбрасывали с самолетов семена тех или иных растений настоящей родиной которых является Эдемия. Например, так случилось с хлопком и рисом, которые в короткое время стали основой сельского хозяйства народов южной и юго-восточной части Сибири, где лесов было немного или совсем не было.

Семена кукурузы тоже были рассыпаны над территорией Дикой Империи, а точнее над территорией северной Сибири, которая, как известно, простирается начиная от территории современной Польши и заканчивается на берегах Тихого океана. Кукуруза благополучно прижилась, а жители Советского Союза (Дикой Империи) решили, что она появилась сама по себе и объявили всему миру, мол, вывели новое растение, плоды которого очень полезны для человечества. Ну и ладно, пусть говорят что хотят, скромность, она ведь тоже неотъемлемая часть цивилизации…

– Джентльмены, – мужчино-самовар аж подпрыгивал, видимо его так сильно разволновала недогадливость собратьев. – Это же так просто! У них нет кома-сомы!

– А ведь точно!, – воскликнул еще один. – Все производство кома-сомы под нашим контролем, да и рецепта никто кроме нас не знает!

О кома-соме разговор отдельный. Была она изобретена не в КОШЭ, о чем, кстати, старательно замалчивалось и замалчивается. Изобрел ее один полудикий француз. Дело в том, что он заболел, и заболел очень серьезно. Денег на лекарства у него не было, и для того чтобы хоть как-то унять страшные боли, он и изобрел эту самую кома-сому. И уж неизвестно каким образом два цивилизованных кошиста, а на самом деле обыкновенных прохиндея, прослышали о кома-соме и уговорили беднягу-француза продать им рецепт за очень небольшие деньги, потому что жадными были. Француз очень удивился, мол кому эта дрянь может понадобится, но деньги были нужны и он согласился. Это так, вкратце, подробнее о кома-соме станет известно и понятно по ходу пересказа истории…

– А какие прохладительные напитки пьют у них? – спросил президент. – Они вообще, кроме водки, пьют еще чего-нибудь?

– Может быть и пьют. – ответил Сэм. – Но не факт. Надо проверить.

На том и порешили, дать задание дипломатам, разведчикам и вообще всем тем гражданам КОШЭ, кто по долгу службы сейчас находится на территории Дикой Империи, извините, Советского Союза. Пусть разузнают и сами попробуют, какие напитки пьют дикари. Ну а потом, а потом опять надо будет собираться и думать, как получше преподнести дикарям кома-сому, чтобы не получилось как с кукурузой.

– Джентльмены, а под кома-сому можно предложить провести у них выставку. – вступил в разговор еще одни из присутствовавших. – Назвать ее, например, Жизнь в КОШЭ. А чтобы они ничего не заподозрили, сказать, что хотели бы и у себя принять их аналогичную выставку. Пусть наши граждане посмеются, а заодно и оценят то, как хорошо им живется.

– Дельная мысль. – согласился президент и обратился к цыганистому мужику. – Подготовьте предложение и пусть наш посол его там озвучит.

Глава III

Настоящая история человечества (продолжение)

Привычные животные и растения только способствовали дальнейшему расселению эдемийских первооткрывателей по безлюдным и диким просторам Земли.

До сих пор не до конца изученным остаётся тот факт, что с момента начала расселения выходцев из Эдемии и до того момента, когда привезённые Ноем растения и животные, вслед за людьми, также расселились по всей Земле – с людьми произошли очень сильные изменения.

Некоторые из диких земель очень сильно отличались одна от другой, в первую очередь по своему климату. Что касается животного и растительного мира, то он был практически одинаково беден – папоротники и динозавры, и не слишком отличался в северных землях от южных земель.

Климат же отличался, и даже очень. Если в Европе климат был чем-то схож с климатом Эдемии, то в других землях, например в Сибири, круглый год стояли морозы, а в Африке, круглый год стояла жара. Но это, так сказать, крайние проявления, в остальных землях климат более-менее напоминал климат Эдемии, хотя бы тем, что там существовала смена времён года.

Живя с столь неласковых по отношению к человеку землях и преодолевая многочисленные трудности, как со стороны животного и растительного мира, так и со стороны климатических условий, человек начал меняться.

Это поразительный факт, но факт остаётся фактом. Неизвестно какие изменения начались первыми, внешние или внутренние, но результат их налицо.

Внешне похожими на коренных жителей Эдемии остались лишь те, кто расселился по территориям Европы и, загадка загадок, те, кто расселился по территории Северной Сибири. Остальные же народы очень скоро начали меняться внешне. Для того, чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на современных жителей таких стран Южной Сибири, как: Китай, Индия, а также жителей Африки.

Некоторые горячие головы среди учёных выдвинули теорию, согласно которой жители этих стран не являются потомками выходцев из Эдемии, а произошли от кого-то другого. Но такая теория не выдерживает никакой критики, потому как научно доказано, что человек произошёл от Адама и Евы.

Здесь следует обратить внимание на то, в каких условиях живут эти народы. Эти условия очень сильно отличаются от тех, которые для человека являются, так сказать, родными, а значит максимально комфортными – условий Эдемии. Вследствие этого и происходят, вернее, происходили такие разительные изменения внешности, и не только внешности.

Жители тех же: Китая, Индии, Африки и Южной Азии, стали приобретать смуглую кожу, раскосые или наоборот очень большие глаза и все больше и больше отличаться внешним видом от коренных жителей Эдемии. Они все больше и больше походили на животных, именуемых обезьянами.

Стоит сказать, что обезьяны в Эдемии не водятся и не могли быть завезены Ноем в дикие земли. Следовательно, обезьяны являются представителями исконного животного мира диких земель, или же люди под воздействием столь агрессивной окружающей среды стали постепенно в них превращаться (От автора: так и написано, сам ничего не придумал!).

Кстати, вполне возможно, что вранглийский путешественник Чарльз Дарвин как раз и обратил на это внимание, но в силу своей некомпетентности и нецивилизованной дикости, представил невозможное как очевидное и мало того, представил весь процесс с точностью до наоборот, заявив, что человек произошёл от обезьяны.

Однако процесс этот резко прекратился, и тому есть многочисленные научные подтверждения, как только Ной завёз на упомянутые земли представителей растительного и животного мира Эдемии и те благополучно расселились там.

Стоит сказать, что не так уж и важно как выглядит человек, тёмная у него кожа или светлая, гораздо важнее каков он внутренне. Только внутренний мир определяет поведение и всю его жизнь, поэтому для цивилизованного человека он является первостепенным.

***

Скорее всего, ни у кого не повернётся язык отрицать, что человек – существо непоседливое, не сидится ему на одном месте. Вечно он недоволен тем, что есть, даже если имеемого и кажется что полным-полно, все равно куда-то лезет. Наглядным тому подтверждением служат столь распространённые в некоторых местах таблички с интригующими надписями: «Посторонним вход воспрещён!», «Запретная зона», «Не влезай! Убьёт!»… Табличек с подобными надписями, причём на разных языках, великое множество и то, что они востребованы, подтверждает истину – от них нет никакого толка.

Даже если взглянуть на историю человечества, то непонятно, что так заинтересовало и повлекло человека из благополучной и милой сердцу Эдемии в, как оказалось, дикие земли?

Вполне возможно, что народу стало много, тесно стало, может быть. А может быть виной тому любопытство, жажда нового, неизведанного, открытий?

Человек подвержен и не в силах сопротивляться двум страстям: любопытству и потребности в размножении. Наверное эти страсти для него настолько важны, что создавшим нас, ничего не оставалось, как сделать эти страсти приятными. Вот и не сидится человеку на месте, постоянно тянет его в неведомое. Только непонятно, что его тянет в первую очередь: любопытство – потребность узнать что-то новое, или потребность в размножении – размножиться с кем-то ещё, доселе неизвестным?

Так и с космосом. Спрашивается, что там такого, интересного? Ладно, солнце светит, но деревья и трава не растут, и вообще, дышать нечем. Однако нет, оказывается что надо, только непонятно зачем, неужели и там есть с кем поразмножаться?

И мало того, что приспичило полететь в этот самый космос, в том то и дело, полететь надо первым! Касаемо КОШЭ, тут все понятно. Они – прямые потомки эдемийцев, заселивших, преобразивших и до сих пор преобразующих, в смысле культуры и цивилизованности, планету. Им, как говорится, на роду написано быть первыми в космосе. А вот за каким туда Советский Союз лезет – непонятно. Неужели того, что есть, мало? Ну и аппетиты! А может быть просто потому, что и у жителей КОШЭ, и у жителей Советского Союза один общий предок, который был очень охоч до нового, как в плане познания, так и в плане размножения?

***

Не говоря уже о КОШЭ, во всем мире, не взирая на степень его недоцивилизованности, основным прохладительным напитком являлась кома-сома. В КОШЭ кома-сома так вообще почти на сто процентов заменяла воду. Это как в Древней Греции, там вместо воды вино пили. Правда там вино всякой гадостью разбавляли: морской водой, мраморной пылью и ещё чем-то. Но Древняя Греция – страна и правда древняя, и хоть была образована при активном участии учёных Эдемии, тогда в КОШЭ ещё надобности не было, показала свою полную жизненную несостоятельность и была распущена. Сам факт постоянного употребления вина говорит об их некультурности и нецивилизованности. Если все будут пить целый день вино, то кто же в трезвом виде работать будет? Не учли это древние греки, а потому и вернулись к своему естественному состоянию – дикости.

В КОШЭ такого безобразия быть не могло, поэтому цивилизованные граждане пили кома-сому, а крепкие напитки пили исключительно в нерабочее время и по выходным с праздниками. Порядок в этом деле был строгий а по другому никак. Пьяный человек не может работать так, как этого требуют законы КОШЭ, это одно, а второе – не может работать много и качественно. Граждане КОШЭ работали действительно очень много и очень качественно, так что на всякие глупости времени у них не оставалось.

Вот взять того же дворника. В недоцивилизованных странах как он работает? Утречком подметёт свой участок и целый день неизвестно чем занят. Вернее известно чем занят – ничем. Ну и вечером подметёт, на том рабочий день и закончен. А деньги то он получает как за полный рабочий день! В КОШЭ если уж взялся, к примеру, подметать те же улицы, так подметай а не шляйся неизвестно где! Вот дворник в КОШЭ все двенадцать часов метлой и машет. Положены ему конечно перерывы на отдых, в КОШЭ внимательно следят за здоровьем своих граждан, но небольшие, потому что если будет часто отдыхать, подметать разучится.

А теперь представьте, много ли этот дворник наподметал, если бы пил вино и как следствие, был бы постоянно пьяным? Ответ очевиден, немного. А так, он, и не только он, его начальник тоже, пьют кома-сому, которая очень полезна для всего организма, и как следствие, работают много и весело.

Нечто подобное, в смысле отношения к труду, при помощи кома-сомы, КОШЭ терпеливо разъясняло и прививало жителям стран нецивилизованных. Надо сказать, что поначалу не то чтобы такое отношение к своему труду дикарям было чуждо, вернее будет сказать, должной ответственности не было. Но довольно-таки за короткое время результаты появились, не такие конечно как в КОШЭ, но все-таки. Постепенно страны и народы нецивилизованные стали превращаться в цивилизованные и все это во многом благодаря кома-соме. Конечно же процесс это длительный, но в КОШЭ не унывали, а продолжали работать в этом направлении. Работа спорилась, а как же ей не спорится, если видишь, как вчерашние дикари с каждым днём становятся все культурнее и цивилизованнее и сами этому радуются, потому как начинают понимать все прелести культуры и цивилизации.

Теперь же предстояло выяснить как обстоят дела в Дикой Империи. Сразу после того как Дикая Империя стала Советским Союзом, правда Союз этот все равно остался Диким, им, в плане установления и развития добрососедских отношений, была предложена кома-сома как напиток, способствующий культурному просвещению населения и развитию производственных отношений. Но правительство Дикого Союза оказалось не менее диким, чем предыдущее, а по правде сказать, так ещё более диким. Предложенная кома-сома была отвергнута и отвергнута несмотря на то, что им предложили два завода по её производству построить, бесплатно! Не хотите, не надо, вам же хуже, решили в КОШЭ и махнули на Дикий Союз рукой.

А теперь выяснилось, что зря махнули коли они спутник умудрились запустить, не говоря уж о другом. Ошибки хороши тем, что их можно исправить. Вот теперь и настало время их исправлять. В то, что КОШЭ могут чему-то у Советского Союза научиться, не то чтобы не верилось, об этом просто не думалось. Судите сами, чему цивилизованный и культурный человек может научиться у дикаря? Ничему, в смысле, хорошему.

***

Граждане КОШЭ, в силу суровой необходимости вынужденные практически постоянно пребывать на территории Советского Союза, получили соответствующие указания от своего начальства и поначалу было призадумались. Одно дело рассказывать о прелестях жизни в КОШЭ, даже если тебя и не слушают с открытым ртом, или подсматривать где и что у них не так, а вернее не так как надо, как хотелось чтобы было. И совсем другое дело, как говорят у них – пойти в народ. Этому дипломатов и разведчиков как раз не учили. Вот и получилось, что научить не научили, а приказать приказали. Надо было как-то выкручиваться, а именно, ориентироваться и приспосабливаться по ходу выполнения задания.

Из воспоминаний сотрудника посольства КОШЭ в Советском Союзе, Гласса Собера (Glass Sober)

Получив от руководства задание, я решил подойти к его выполнению творчески. Похоже, что задание и впрямь было очень важным, потому что инструктировал нас сам посол. Он сказал, что к порученному делу надо подойти не формально, а со всей ответственностью и проявить инициативу. Ещё он сказал, что поскольку отношение к гражданам КОШЭ со стороны местного населения хоть и кажется добродушным, на самом деле оно враждебное. Об этом ни в коем случае не следует забывать и в случае прямых контактов с туземцами, вести себя дружелюбно, не конфликтовать.

Пока что это очень напоминало обычный инструктаж перед каждым выходом в город. Посол напомнил нам о высоком звании гражданина КОШЭ, о том что каждый из нас, оказавшись в чужой стране, является наглядным примером того, к чему приводят культура и цивилизация и о том, что некультурные жители некультурной страны просто горят желанием поставить иностранца в неловкое положение, напакостить, и что все они от граждан КОШЭ хотят одного – выведать их военную тайну. Так что, ничего нового и необычного не было.

Обычно, перед тем как идти в город тоже проводился инструктаж и давались всякие разные мелкие поручения, такие как: оставить на такой-то лавке газету, якобы забыл, или наоборот, забрать. Ничего необычного – скука и рутина. Но когда посол сказал, что тому, кто выполнит задание лучше всех, то есть наиболее полно ответит на поставленные вопросы, будет выплачена премия в размере двухмесячного жалования посла, все поняли что это серьёзно, что шутки кончились.

Для начала я решил поискать в местных газетах, что они пишут о своих прохладительных напитках. Но поскольку их язык знаю недостаточно хорошо, выпросил у знакомого журналиста обзор местной прессы, им такие регулярно дают, причём уже в переводе, а не на их диком языке.

В обзоре прессы ничего про напитки не было вообще. Много было написано про нефть и про выплавку стали, но поскольку вряд ли дикари пьют нефть, а пить расплавленную сталь даже для них слишком, эти статьи я прочёл, так сказать, через строку. Ещё много было написано про сельское хозяйство, но это было тоже не то, что меня интересовало. Ничего не оставалось делать, надо было идти и лично посмотреть, как обстоят дела с прохладительными напитками у дикарей.

Поскольку творческий подход к выполнению задания приветствовался, а зарплата у посла в несколько раз больше моей, я решил не ограничиваться только прохладительными напитками и обратить внимание на все напитки, которые мне попадутся и по возможности попробовать, чтобы иметь собственное мнение об их вкусовых качествах.

Заранее предупредив своего непосредственного начальника, на следующий день, утром, я вышел в город. Описывать город нет никакой надобности хотя бы потому, что к порученному делу это не относится. Стоит лишь сказать, что их столицу можно считать более-менее красивой, но для этого понадобятся или очень богатая фантазия, или большая доза марихуаны.

Я решил действовать не так, как скорее всего будут действовать мои коллеги, что-то, в частности, обещанная премия, мне подсказывало, теперь они перестают быть коллегами, а становятся конкурентами, поэтому я решил пойти от обратного – собраться и поехать на одну из окраин города, наугад, там тоже живут люди и они тоже что-то там пьют.

Для того, чтобы как можно меньше выделяться на улице своей одеждой о которой, кстати стоит сказать, здесь скорее всего только мечтают, потому что такая качественная, модная, и удобная одежда в их магазинах не продаётся, я оделся в одежду местного производства и стал похож на туземного жителя. Надо было только говорить поменьше, а то плохое знание языка и акцент сразу могли выдать во мне иностранца. Конечно же я понимал, что за мной будет следить их контрразведка, но поскольку не собирался делать ничего противозаконного, отнёсся к этому спокойно.

Я сел в первый попавшийся рейсовый автобус и долго куда-то ехал. Мне было безразлично в какую сторону ехать, лишь бы подальше от центра. Заблудиться я не боялся, обратно можно было добраться на такси. Как ни странно, но такси у них были, хоть и не так много, как в наших городах.

То, что приехал туда куда хотел, я понял лишь тогда, когда из автобуса вышли все пассажиры, а кондуктор меня о чем -то спросила, правда я не понял о чем. Решив не раскрывать себя раньше времени, я вышел из автобуса и пошёл по улице. Мне надо было найти какой-нибудь ресторанчик и начать ознакомление с напитками через его меню.

Окраина столицы представляла собой довольно-таки унылое зрелище. Улицы были широкими, а машин на них было мало. Тротуары тоже не могли похвастаться многочисленными прохожими, но это скорее всего объяснялось тем, что день был рабочим и все местные жители были на работе, хотя вполне возможно, была и какая-то другая причина. Удивило меня и то, что тротуары были отделены от проезжей части деревьями. У меня, как у цивилизованного человека, это вызывало чувство опасности и одиночества, как будто в лес попал. Наверное это было сделано потому, что ещё совсем недавно все туземцы жили в лесах, а многие из них живут там до сих пор, а деревья, отделяющие тротуар от дороги позволяют им чувствовать себя в более-менее привычной обстановке и не пугаться проезжающих автомобилей.

Дома у них тоже были какими-то странными. Они были похожи один на другой как братья-близнецы. Единственное, чем они отличались так это цветом, и то, далеко не все. Мне стало интересно, а как туземцы находят именно свой дом, или у них не существует такого понятия и они ночуют в том месте, в котором окажутся с наступлением ночи? Странные они все-таки, эти туземцы.

Рестораны почему-то не попадались. Я подумал, что скорее всего рестораны положены только членам ихней партии, потому и находятся исключительно в центре города где, как известно, живут одни коммунисты.

Минут через пять я увидел магазин, в котором скорее всего продавали еду. Об этом говорила вывеска «Продукты» (на всякий случай я взял с собой карманный словарь). Около этого магазина я увидел большую металлическую бочку на колёсах и очередь, человек пять, женщин. Бочка была выкрашена в тусклый жёлтый цвет и на ней было написано – «Молоко». Странно, подумал я, обычно молоко продают в бутылках или в пакетах, то чтобы его продавали в бочках, я видел впервые. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Я даже не удивился бы доведись мне увидеть, что молоко продают сразу из под коровы, доят, и сразу продают. Дикари, что с них возьмёшь!?

***

Следуя инструкциям посла, я взял с собой портативный диктофон, который позволит мне отразить в отчёте не только моё отношение к их напиткам в процессе выполнения задания, но и зафиксирует реакции туземного населения на этот счёт. Я считаю, что это тоже очень важно и вполне возможно, заинтересует соответствующие службы. Для этого я попросил о помощи нашего переводчика, который переписал их с диктофона. Поскольку язык у них примитивный, а именно, слова пишутся также, как и произносятся, то думаю, что грубых ошибок быть не должно. Это сделано потому, что некоторые слова, произнесённые в разговоре непонятны и не встречаются ни в одном из словарей.

Я занял очередь у бочки с тем, чтобы купить стакан молока. В какой-то степени молоко тоже можно считать прохладительным напитком, а значит, это является частью задания, подумал я. В руках у стоящих впереди меня женщин были стеклянные банки и какие-то металлические сосуды. Наверное они покупали молоко не только для себя, догадался я, потому что такого количества для одного человека было слишком много..

Когда подошла моя очередь, я попросил продавца, женщину в несвежем медицинском халате, налить мне стакан молока. Столь непривычная одежда продавца натолкнула меня на мысль о том, что молоко у туземцев считается лекарством и что его продажей занимаются медицинские работники.

– С похмелья что-ли? Ишь чего надумал, где я тебе стакан возьму?! – как-то грубо и одновременно весело ответила женщина в белом халате.

– Позальют зенки так, что все поперепутают! Иди вон, пивом похмеляйся, с другой стороны дома бочка стоит! – сказала одна из женщин, стоявших в очереди. К сожалению из того, что она сказала, я понял лишь то, что пиво продают в другом месте. Не поняв, причём здесь пиво, я повторил свою просьбу.

– Бабы, да он кажись иностранец! Мил человек, ты прибалт что ли? – спросила ещё одна женщина. Кажется во мне узнали иностранца, но это было не страшно, потому что ничего противозаконного я не совершал. И ещё, я не понял, что обозначает слово «прибалт», но видя, что ни на лицах, ни в голосе говоривших недружелюбия не заметно, подтвердил, что являюсь прибалтом.

– Вот что значит культурные люди! Наши мужики нажрутся до поросячьего хохота и пиво им с утра подавай. А этот хоть тоже пьянь, а культурный, молоком опохмеляется. – сказала ещё одна женщина. Я удивился тому, как быстро они определили во мне культурного человека. Неужели прибалты, это какой-то народ, к тому же культурный? Ведь всем известно, что культурный народ на земле один – граждане КОШЭ, а все остальные как раз некультурные. Но сейчас было не время объяснять туземным женщинам ситуацию с культурными и некультурными народами, тем более, что в задание это не входило.

– Культурный, или не культурный, а все одно – пьёт как тот мерин и жене нервы треплет. – сказала женщина, то ли медицинский работник, то ли продавец. Из этой фразы я вообще ничего не понял.

– Да уж бабы, видать у всех у нас одна судьба – с этими пьяными паразитами воевать. – меня насторожило слово воевать и в подтверждение своих мирных намерений я ещё раз попросил стакан молока.

– Да что ты заладил, нету у меня стакана! – это сказала женщина в белом халате.

– Милок, а ты из крышечки попей. Аня, налей ему в крышечку, пусть похмелится, болезный. – ко мне подошла старушка и протянула продавцу крышку от металлического сосуда. Продавец налила туда молока и протянула мне.

– На, похмеляйся. Мало будет, ещё налью. – сказала женщина-продавец. Я выпил. Молоко, к моему удивлению, оказалось прохладным и с каким-то непривычным вкусом, поскольку отличалось от того, которое продаётся у нас, в бутылках и пакетах. Я решил, что мои предположения о том, что молоко у них является лекарством, подтверждаются. Об этом говорил нехарактерный для молока вкус и то, что продаёт его женщина в белом халате.

– А руки то не трясутся, значит не совсем ещё алкаш. Слышь, прибалт, пойдём ко мне домой, я тебе много молочка налью, вкусного… – сказала ещё одна женщина. Непонятно было, чего такого смешного она сказала, но все женщины почему-то засмеялись. Я поблагодарил женщину за гостеприимство, и сказал, что вынужден отказаться.

– Да он поди женатый. Где ты холостого не алкаша видела? – сказала ещё одна женщина. Из этой фразы я понял, что их интересует, женат ли я. Я сказал, что женат и что у меня трое детей.

– Вот так вот всегда, если холостой значит алкаш, а если не алкаш, то уже занят. – вздохнула гостеприимная женщина. Тем временем женщина-продавец, а может быть медсестра, протянула мне ещё одну крышку с молоком, которую я и выпил.

После этого я спросил, сколько мне следует заплатить за выпитое молоко и сразу понял, что допустил какой-то серьёзный промах. Все женщины, включая женщину в белом халате, смотрели на меня с каким-то непонятным выражением, как-то зло и сочувственно одновременно.

– Да уж, культура. Поди они все там жмоты. Мало того, что по человечески говорить не могут, так ещё и не понимают человеческого отношения. – сказал одна из женщин. Теперь я ничего не понимал. Такая реакция была бы вполне естественной, если бы я отказался платить или же у меня при себе не оказалось бы денег, а тут все с точностью до наоборот, непонятно.

– А ты его не ругай. Стало быть нелегко им там живётся, видишь капиталисты проклятые как над ними издеваются? Скоро за глоток воздуха деньги драть будут. Не надо милок никаких денег, попил, и слава Богу. Лишь бы на пользу пошло. – сказала старушка.

– Так в Прибалтике власть наша, нет там капиталистов. – сказала женщина-продавец. Из этого я понял, что прибалты, это население Прибалтики, которая входит в состав Советского Союза.

– Значит совсем недавно были, раз они по-человечески жить еще не привыкли. Милок, еще молочка хочешь? – старушка, как я понял, продолжала оправдывать мое, столь неестественное для них поведение. Я поблагодарил, сказав что больше не хочу. Дабы избежать возможных вопросов на которые мне трудно будет отвечать, я еще раз поблагодарил женщин за молоко и поспешил уйти.

Уходя от бочки и странных женщин, продолжавших обсуждать, по их мнению странный случай, я никак не мог понять, почему женщина-продавец отказалась взять у меня плату за выпитое молоко? Ведь ей, если рассуждать здраво, придется заплатить свои деньги. Сумма конечно же должна быть небольшой, но все-таки. Если она вот так будет поить молоком всех желающих бесплатно, ее просто уволят и она станет безработной. Но еще более странным было то, как отреагировали на мое желание заплатить стоявшие в очереди женщины. Они были целиком и полностью на стороне продавца, хотя я видел, что покупавшие молоко передо мной, платили за него, значит то, что они надеялись, как и я, заполучить молоко бесплатно – не более чем мой домысел.

Единственным более-менее разумным объяснением случившегося было то, что скорее всего у них в империи совсем недавно ввели деньги и они просто еще не научились относиться к ним правильно и ценить должным образом. Скорее всего так оно и было, потому что поведение женщин и впрямь было каким-то диким, некультурным. Всем известно, первая Заповедь культурного общества гласит – деньги превыше всего!

***

Итак, получен первый результат и первый опыт общения с туземцами. Все конечно же прошло не так, как ожидалось, но в общем и целом вполне приемлемо. Вспомнив, что на другом конце дома стоит бочка с пивом, я решил отправиться туда потому что пиво – тоже прохладительный напиток, а потому является одним из пунктов моего задания.

Бочка, из которой продавали пиво, оказалась точь в точь такой же, как и та, из которой продавали молоко. Если бы не соответствующие надписи на них, то вполне можно было бы перепутать, где продают молоко, а где пиво. И вообще, меня, с первого дня пребывания в этой стране, не перестает удивлять полное отсутствие рекламы. Совершенно непонятно, как туземное население ориентируется в товарах и услугах, которые им необходимы?

Если следовать логике, то все должно быть как раз наоборот. В КОШЭ население культурное и по логике вещей должно свободно ориентироваться в предлагаемых товарах без рекламы. Ведь сама по себе реклама, не более чем подсказка для покупателя, которая всего лишь напоминает ему, что надо купить или чем воспользоваться на тот случай, если он, в силу каких-либо причин, забудет это сделать. Даже культурный и цивилизованный человек, занятый неотложными делами, может о чем-то забыть, ничего удивительного. Поэтому даже при такой, как в КОШЭ высокой степени самоорганизации, реклама просто необходима.

Что же тогда говорить о диком населении дикой страны? Как они не то, чтобы ориентируются, а вообще помнят о том, что им надо? Ведь ни для кого не является секретом, что их умственные способности оставляют желать лучшего, и уж конечно не идут ни в какое сравнение со способностями граждан КОШЭ. Гражданам Дикой Империи реклама просто необходима, а ее нет! Странно. Скорее всего это потому, что большинство из них – неграмотные, другого разумного объяснения я не нашел.

Бочка была такого же желтого цвета и продавала пиво такая же женщина, и тоже в несвежем белом халате. Неужели у них и пиво считается лекарством?

У бочки тоже была очередь, но состояла она из одних мужчин. Некоторые из них, точно также как и женщины в очереди за молоком, держали в руках пустые большие банки, но у большинства никаких емкостей с собой не было. Причина этому стала понята, когда я продвинулся в очереди ближе к бочке. Оказывается что пиво продавали не только в принесенную с собой в тару, но еще и в большие стеклянные кружки, отдаленно напоминающие пивные кружки в наших барах.

Меня удивил тот факт, что если в очереди за молоком были исключительно одни женщины, то в очереди за пивом – одни мужчины. Из всего этого я сделал вывод, что в Дикой Империи существует какое-то неизвестное разделение – кому какой напиток пить. Причина такого разделения мне была абсолютно непонятна и я решил не пытаться ее определить, а за ответом на этот вопрос обратиться к специалистам.

И еще, меня удивило то, что если молоко продавалось исключительно в принесенные с собой емкости, то пиво продавалось как в ужасные по своему виду банки, так и в стеклянные кружки. Я подумал, вполне возможно, в этой стране женщинам пить что-либо на улице запрещено вообще. Может быть это какая-то местная традиция, а может быть на этот случай существует специальный закон. Вопросов становилось все больше и больше, но я не отчаивался. Для меня самое главное – в полном объеме и качественно выполнить порученное задание. Вполне возможно, в случае блестяще выполненного задания, меня ждет не только премия, но и повышение по службе.

– Сколько? – спросила женщина, когда подошла моя очередь. Я не понял вопроса и сказал, что хочу выпить пива.

– Из Прибалтики что-ли? Сколько кружек наливать, спрашиваю! – и эта женщина определила во мне жителя этой загадочной Прибалтики. Я подтвердил, что являюсь прибалтом и сказал, что мне нужна одна кружка пива, зачем много?

– Учись, ханурики! Сразу видно культурного человека! И как вы только не лопнете!? – женщина налила мне кружку пива, взяла деньги и дала сдачу. То, что здесь за пиво берут деньги, меня успокоило. Больше не хотелось попадать в ситуацию, в которой я не ориентировался. Из сказанного я только понял, что во мне опять определили культурного человека, а больше ничего. А вот пившие пиво мужчины посмотрели на меня как-то недружелюбно, так что надо вести себя поосторожнее и больше слушать, чем говорить.

Держа в руках кружку с пивом, я отошел немного в сторону и уже было собрался попробовать местное пиво, как ко мне подошел средних лет мужчина. Одет мужчина был не то чтобы бедно, а как-то неряшливо и к тому же был небритым. Я удивился, стиль «мерзавец» в КОШЭ был показателем успешности, а здесь передо мной стоял мужчина, которого назвать успешным можно было с очень большой натяжкой.

– Ты что, и правда прибалт? – спросил подошедший мужчина. Я подтвердил. Хотя стиль мерзавец говорил о том, что спросивший меня человек явно образованный и успешный. – Ну тогда дай закурить.

Я сказал что не курю, что это вредно для здоровья. Реакция мужчины была неожиданной:

– Меня Федор зовут, а тебя как? – я сказал что мое имя – Гласс. – Чудное имя, сразу видно что прибалтийское. – продолжал Федор. – Живешь в Прибалтике а не знаешь, что пиво без курева пить нельзя. – он сказал это посмеиваясь. Стоявшие неподалеку мужчины тоже засмеялись. Наверное они, также как и мой новый знакомый, смеялись тому, что я не знаю таких простых вещей. – Чудак-человек, ученые в КОШЭ уже давным-давно выяснили, что пиво и спиртные напитки надо пить и при этом курить. Оказывается, – рассказывал Федор, – Никотин нейтрализует все вредные для организма последствия употребления алкоголя и оставляет лишь небольшое и приятное головокружение которое не что иное, как слегка усиленное кровообращение в сосудах головного мозга.

Я удивился, потому что ничего об этом не слышал, тем более, такое открытие сделали ученые КОШЭ. Впрочем, решил я, ничего удивительного в этом нет, ученые КОШЭ каждый день совершают массу самых разных великих открытий и уследить за всеми просто невозможно. Было приятно, даже в этой далекой и дикой стране население знает о научных открытиях наших ученых и пользуется ими. Гордость за свою великую страну наполнила меня и я чуть было не сказал, что являюсь гражданином КОШЭ, но вовремя сообразил, это может помешать дальнейшему выполнению задания. Представляю, как бы обрадовались эти мужчины, узнав что рядом с ними стоит и пьет пиво гражданин КОШЭ!

Теперь, не решаясь пить пиво не закурив, не доверять науке КОШЭ мне просто в голову не пришло, я сказал что у меня нет сигарет.

– Чтобы ты без меня делал?! Давай деньги, схожу, куплю. – сказал Федор. Я дал ему деньги и он отправился в магазин за сигаретами. В ожидании Федора я стал рассматривать пивших пиво мужчин, почти все они курили, что подтвердило верность слов Федора. Странно, почему я об этом ничего не слышал? Наверное потому, что пиво и виски пью редко, подумал я.

Федор вернулся довольно-таки скоро. Он купил без очереди две кружки пива, подошел ко мне и отдал пачку сигарет, и сдачу. Я хотел было спросить чек и пересчитать сдачу (первая Заповедь КОШЭ!), но решил этого не делать, сам не знаю почему.

Теперь, когда у меня были сигареты, я решился отпить немного пива. Не то чтобы к моему удивлению, я действительно ожидал худшего результата, пиво оказалось свежим и также как и в случае с молоком, у меня было такое чувство, что и в пиве чего-то не хватает.

Сделав пару больших глотков, я поставил кружку на какой-то ящик. Видимо о том, что для этого существуют столы, туземцы еще не догадались, а подсказать некому. Опять непонятно, почему же тогда они не берут пример с народов Европы и не слушают тех мудрых советов, которые щедро дает народ КОШЭ? Ведь мы искренне хотим, чтобы все народы стали цивилизованными и жили счастливо.

Теперь можно было закурить и тем самым нейтрализовать все те вредные воздействия на организм, которые наносит ему алкоголь. Стоит сказать, что мой новый знакомый, Федор, потерял ко мне всякий интерес и теперь разговаривал с двумя мужчинами, тоже пившими пиво. Я объяснил это его хорошим воспитанием: помог человеку, не жди благодарности, скромно отойди в сторону. Так что туземцы меня снова удивили, и удивили приятно.

Я прикурил сигарету и попытался вдохнуть дым. Дым оказался вонючим, раздражал гортань и я закашлялся. Надо будет как-то привыкать, решил я, а пока не привыкну, не пить алкоголь. Хорошо что у меня при себе всегда имеется зажигалка (правила этикета) и мне не пришлось просить огня у присутствующих. Впрочем, на меня никто не обратил внимания, и это было хорошо. Мужчины разговаривали между собой, и до меня им не было никакого дела.

Прислушавшись к их разговорам, все-таки я довольно-таки неплохо понимаю их язык, я опять удивился. Разговаривали они о вещах понятных и непонятных для меня одновременно. Они обсуждали свою работу, взаимоотношения в семье, футбольные матчи и еще что-то, но никто из них не говорил о деньгах, и это было странно. Создавалось впечатление что деньги их совершенно не интересуют и они не стремятся заработать их в большем количестве. Может быть у них такие разговоры запрещены? Все равно странно, ведь если не думать и не говорить о том, как заработать больше денег, то никогда их много не заработаешь. А может действительно, деньги у них ввели совсем недавно и они к ним просто еще не привыкли, потому и живут в дикости?

Я докурил сигарету. Не скажу что это доставило мне удовольствие, но здоровье есть здоровье и относится к нему наплевательски не следует. Докурив сигарету, я допил пиво и можно было сказать что выполнил еще один пункт своего задания. Делать мне здесь было нечего.

***

Я поблагодарил женщину-продавца за пиво и пошел по направлению к тротуару с тем, чтобы отыскать еще места где продаются напитки. Прохожих на тротуаре стало немного больше, в основном это были мамы и бабушки с маленькими детьми и казалось, что все они двигались в одном направлении.

Я пошел за ними и оказался то ли в большом сквере, то ли в небольшом парке. Определить что это такое конкретно, было довольно-таки сложно, впрочем, меня не особо заботило, как называется это место. Присев на лавочку, я решил, в целях уменьшения вредных последствий употребления пива, выкурить еще одну сигарету. Как и в первый раз, я кашлял, но сигарету докурил до конца. Еще штук пять выкурю и привыкну, решил я и стал думать, куда бы пойти еще?

Парк, или сквер, ничем не отличался от наших парков, ну разве что деревья растут другие, хотя нет, клены тоже есть. А вот рекламы нет и здесь, странно. Могли бы, элементарно, установить щит на котором разместить информацию об аттракционах, кафе и прочих местах без которых и отдых не отдых. Стоп! Здесь наверняка должны продаваться прохладительные напитки.

Немного передохнув, столиков у бочек с молоком и пивом все-таки не было, я даже усмехнулся, представив насколько нелепо это выглядело бы, я отправился дальше.

Пройдя совсем немного, я обратил внимание на тележку к которой сверху были прикреплены какие-то колбы. Сверху тележку прикрывало что-то наподобие тента под которым стояла миловидная девушка, похоже, что она продавала лимонад.

Так оно и оказалось, только выглядело это немного странно. Сначала она наливала, как я понял, сироп из колбы, а потом разбавляла ее газированной водой.

Ответственные задания не бывают легкими. Это я понял, когда выпил шесть стаканов газировки с разными сиропами. Газировка оказалась самой обычной, была прохладной и щипала нос, а вот идея с различными сиропами мне понравилась.

Правда нравилась эта идея совсем недолго, потому что мне очень сильно захотелось в туалет. Помянув недобрым словом полное отсутствие не только рекламы, но и вообще хоть каких-то указателей, я спросил у проходившего мимо мужчины, где здесь ближайший туалет? Мужчина посмотрел на меня как-то странно и сказал что в кустах. Сначала я не понял, почему в кустах? Более рационально было бы поставить туалет на видном месте, а не прятать его в кустах. Я осмотрелся и никакого туалета не увидел.

Только после этого я понял, что мужчина имел ввиду. Но это же противоречит даже самым минимальным представлениям о цивилизации и культуре! Это же дикость и я, как культурный человек, на такое не способен. Но желание говорило об обратном и ничего не оставалось, как на несколько минут стать дикарем.

Я нашел безлюдное место и справил малую нужду. Казалось, что в этот момент на меня смотрит и громко смеется весь мир, было очень стыдно. Но ничего не произошло, казалось, никто не заметил моего грехопадения, а может быть просто не обратил внимания, потому что, и скорее всего, для туземцев, это привычное дело. Успокоил я себя лишь тем, что справив нужду таким диким способом, стал неотличим от местного населения, а это мне было на руку.

Выбравшись из кустов на парковую дорожку, я решил пересечь парк в поисках еще какого-либо места, где можно было попробовать туземные напитки. Теперь, когда мне стало гораздо легче и лучше, мысли о выполнении задания опять вышли на первый план.

Пройдя через парк, который оказался небольшим, я снова очутился на улице и первое, что увидел, вывеску – «Кафе». Названия у кафе не было, но это значения не имело. Значение имело то, что в кафе обязательно продают какие-то напитки.

Зайдя в кафе, я присел за один из столиков. Посетителей практические не было, и это хорошо, решил я, меньше будут обращать на меня внимания. Ко мне подошла официантка и положила на стол меню. Я попросил ее принести какой-нибудь прохладительный напиток.

– Что пить будете? – спросила официантка. Я сказал, что буду пить прохладительный напиток. Меня опять выдал акцент, официантка спросила не иностранец ли я и пояснила, выражение: «Что пить будете?», у них означает, что из спиртного я буду заказывать. То, что она сразу определила во мне иностранца мне не понравилось. Я сказал, что приехал из Прибалтики и дабы усыпить ее бдительность, всякое могло быть, мне пришлось заказать бутылку вина.

Ничего не поделаешь, трудности неизбежны и для того чтобы выполнить задание в полной мере, их надо преодолевать, подумал я, а сам тем временем собрался выкурить сигарету, чтобы нейтрализовать пагубное воздействие вина. Официантка сказала, у них не курят и мне пришлось выйти на улицу. Странно, подумал я, спиртные напитки предлагают, а нейтрализовывать их запрещают. Наверное это делается для того, чтобы посетитель кафе больше опьянел и как следствие потратил больше денег, решил я. Эта мысль показалась мне разумной и я успокоился.

Когда я вернулся в кафе, то увидел, мой заказ выполнен – на столе стояли бутылка вина и стакан. В цивилизованном и культурном мире вино принято пить из бокалов, а не из стаканов, но похоже здесь об этом не знали, а может быть не знали о существовании бокалов вообще.

Пить вино мне не хотелось, но чувство долга говорило о том, что пить его надо. Во избежание каких-либо неожиданностей, я специально сел лицом к залу. Это позволяло мне наблюдать, что пьют и едят посетители кафе, потому как решил, это тоже может пригодиться.

Вино оказалось не таким какое принято пить у нас. Создавалось такое впечатление, что туда тоже что-то добавили. А может быть, это вино было сделано из неизвестного мне сорта винограда, поэтому было таким непривычным на вкус и казалось крепким. Я было начал, как принято у нас, потягивать вино мелкими глотками, но вовремя обратил внимание на двух мужчин, сидевших через два столика от меня. Они тоже заказали бутылку вина и налив по полному стакану, выпили его почти залпом.

Хорошо что я сел так удачно и могу наблюдать за посетителями, подумал я. Чтобы не выделяться и не привлекать к себе внимания, я тоже налил полный стакан и выпил его в несколько глотков. Вкуса вина я почти не почувствовал, крепость почувствовал, а вот вкуса не почувствовал. Но это было неважно, теперь надо было срочно выкурить сигарету, чтобы свести все вредные последствия к минимуму.

На этот раз табачный дым не казался таким противным и я выкурил сигарету почти не кашляя. Внезапно у меня возникло желание уйти отсюда, но, помня о задании, я решил этого не делать и отправился пить вино дальше, тем боле, что мне почему-то захотелось выпить еще.

После каждого выпитого стакана, дабы сильно не опьянеть, я выходил на улицу и выкуривал сигарету. К табачному дыму я уже привык и не кашлял вообще. Без сомнения, на мне сказалось действие вина, я слегка опьянел. А чтобы со мной было, не повстречай я Федора, подумалось мне, я бы окончательно опьянел, потому что спиртное пью редко и в малых количествах. Так что, я был благодарен этому знакомству и тому, что услышал, и воспользовался. Что ни говори, а все-таки в КОШЭ великие ученые! Никому другому никогда до такого не додуматься! Да и нет их, ученых, у других народов, потому что народы эти только собрались стать цивилизованными и культурными, но еще не стали, а потому пока ученых у них быть просто не может.

Я докурил еще одну сигарету и мне снова захотелось выпить вина. Присев за столик, я обнаружил что вина в бутылке осталось совсем немного, где-то половина стакана. Правда я совсем этому не расстроился, настроение было прекрасным, задание выполнялось даже лучше, чем я себе это представлял.

Допив вино, я решил идти дальше, потому что здесь делать было больше нечего, то, что я хотел узнать, я узнал. Конечно можно было устроить себе небольшой отдых и заказать еще одну бутылку вина, но гражданин КОШЭ тем и отличается от все прочих, что для него в первую очередь, порученное дело, а потом уже все остальное. Рассчитавшись с официанткой, я вышел на улицу.

Настоящая история человечества (продолжение)

Что касаемо изменений, особенно внутренних, то им не уделялось бы столь большого внимания, если бы около двадцати тысяч лет тому назад не началось обратное переселение людей из Сибири в Эдемию.

Внешне переселенцы очень сильно отличались от жителей Эдемии. У них была смуглая кожа, черные прямые волосы и у мужчин не росла борода. Но на это никто не обратил внимания, жители Эдемии были рады тому, что их братья вернулись на свою исконную родину – в Эдемию.

Однако радость продолжалась недолго. Оказалось, что вернувшиеся очень агрессивны. Первое, что они сделали, меньше чем за два года убили и съели почти тридцать миллионов бизонов, которые считались в Эдемии домашними животными. Мало того, они без конца воевали между собой и даже пытались воевать с жителями Эдемии, но вовремя были остановлены. Им объяснили, что убивать друг друга, это самый великий грех и что люди должны жить в мире, одной большой и дружной семьей.

Пришельцы же сказали, там, откуда они пришли, только так и живут, и по другому не умеют. Стоит сказать, на земли Эдемии они пришли (вернулись) из Индии, которая, как известно, находится на юге Сибири и является ее частью. Поэтому всех пришедших стали называть индейцами.

Индейцам сказали, если они хотят жить так, как привыкли жить в Сибири, то им следует покинуть Эдемию на которой никогда не было, нет и не будет войн и братоубийства. Им предложили переселиться в южные земли, которые были очень обширными и совершенно безлюдными. Впоследствии эти земли получили название – Южная Америка.

Согласившихся снабдили всем необходимым и они отправились в путь. А тем, кто решил остаться в Эдемии, предложили для начала поселиться компактно для того, чтобы узнать, оценить и принять законы, духовные и моральные ценности Эдемии, следуя которым, их жизнь станет счастливой. Оставшиеся индейцы согласились и расселились своими племенными группами по лесам и прериям Эдемии.

Впоследствии места их компактного расселения назвали резервациями, потому что жители Эдемии хотели сохранить индейцев с тем, чтобы они в своей непонятной и невероятной злобе не перебили друг друга.

Чтобы остановить столь нежелательное по своим последствиям для жителей Эдемии переселение, было принято решение разделить Сибирь и северные земли, прилегающие к Эдемии, широким каналом, который вскорости и был прорыт и составил в ширину около ста километров.

После этого массовое переселение народов в Эдемию прекратилось. Конечно же отдельные выходцы из Сибири приходили, но своим появлением, вернее своими дикими нравами, они уже не могли дестабилизировать мирную жизнь Эдемии.

Из вышеизложенного следует вывод, что не только климат влияет на поведение человека. Климатические условия в первую очередь определяют внешний вид человека, таким образом он как бы приспосабливается к тем условиям, в которых поселился и вынужден жить.

Было проведено множество исследований, научные экспедиции исчислялись сотнями, но результат оправдал затраченные силы и средства.

Оказалось, что из Эдемии исходит благодатная энергетика высших порядков, которая и определяет моральный облик человека. А поскольку любая энергия по своей природе является ни чем иным, как затухающими колебаниями, то совершенно очевидно, чем дальше от Эдемии, тем энергетическое позитивное воздействие слабее, и наоборот, негативное воздействие диких земель сильнее. А поскольку самой удаленной от Эдемии территорией является Сибирь, то и воздействие ее негативной энергии на живущих там, гораздо больше, чем на тех, кто живет в других землях. Отсюда и столь агрессивное поведение индейцев, вернувшихся в Эдемию и тех, кто до сих пор продолжает жить на территории Сибири.

***

Выйдя на улицу и закурив сигарету, теперь это произошло как бы само собой, наверное организм начал сам избавляться от пагубных воздействий алкоголя, я стал думать, куда бы пойти еще, где у них еще продают напитки? Думалось недолго, я даже чуть было не рассмеялся насколько все просто, прохладительные напитки в обязательном порядке должны продаваться в магазинах. В магазины, торгующие продуктами питания, я еще не заходил, потому и отправился на поиски ближайшего.

Настроение было прекрасным, даже унылые дома и деревья теперь казались мне красивыми, а прохожие более приветливыми. Да и проезжающие мимо автомобили стали чем-то напоминать знакомые с детства форды и паккарды.

Магазин находился неподалеку, как удобно все у них устроено, подумал я, все рядом. Не надо никуда долго идти и уж тем более ехать, не так как у нас. Но у нас, в КОШЭ, все равно лучше и сомнению это не подлежит!

Зайдя в магазин, я удивился тому, что это оказался не супермаркет. Магазин больше напоминал придорожную лавку, которые во множестве расположены в КОШЭ вдоль дорог. Но это были мелочи, настроение было хорошим, в голове приятно шумело, и я было собрался направиться к прилавку, как ко мне подошел мужчина и спросил, буду ли я третьим? Что такое третий, я не понял, но на всякий случай кивнул головой. Тогда он потребовал с меня один рубль (это их туземная валюта) и получив его, направился к прилавку.

Пока я осматривал помещение и ассортимент товаров, незнакомец вернулся и сказал:

– Пошли…

К нам присоединился еще один мужчина, и мы вышли из магазина на улицу. Видимо предложивший мне быть третьим мужчина знал куда надо идти, потому что присоединившийся к нам мужчина уверенно шел за ним и не задавал никаких вопросов. Мне ничего не оставалось делать, как последовать за ними. На контрразведчиков они были непохожи, так что неприятностей ожидать не следовало.

Мы пришли в довольно-таки странное место. Вокруг располагались какие-то деревянные боксы. Вид у этих боксов был несколько странным. Вернее будет сказать, что бокс был один, но со множеством дверей на каждой из которых висел замок. За этим боксом, или боксами, была вытоптана небольшая площадка, на которой стояли, или лежали, деревянные ящики.

– Как будем, по-стахановски, или с чувством? – пригласивший вытащил из внутреннего кармана пиджака бутылку и поставил ее на ящик.

– Давай с чувством… – сказал второй мужчина.

Это оказалась водка. Я много слышал об этом напитке, в частности, о его крепости и разрушительном воздействии на организм. Наше виски, тоже крепкий напиток, но цивилизованные и культурные люди, дабы не обжечь себе гортань, пьют его, разбавляя содовой. И вкусно, и приятно. А насчет водки, в КОШЭ ходило много слухов, причем один страшнее другого. Некоторые даже говорили, что их матери своих детей вместо молока, вскармливают водкой. Конечно же это было чистой выдумкой, хотя в этой дикой стране все могло быть.

Пригласивший меня быть третьим, представился как Федор (опять Федор!), а второй мужчина, как Николай. Николай достал из кармана стакан и поставил его рядом с бутылкой. Никакой содовой, или какого-либо другого напитка, которым можно было бы разбавить водку, не было. Так что мне предстояло стать свидетелем того, как туземцы пьют свою водку неразбавленной.

Федор откупорил бутылку, налил приблизительно четверть стакана и протянул мне.

– Не боись, я никогда не ошибаюсь. Огонь! – сказал он. Я не понял причем здесь огонь. Только сейчас до меня дошло, что не только увижу своими глазами как пьют неразбавленную водку, но и мне самому предстоит сделать тоже самое. Я хотел было сказать, что водку следовало бы разбавить, но если честно, постеснялся. Мне не хотелось выделяться среди туземных жителей да и то, что в кармане у меня были сигареты, которые, как я уже убедился, убирали вредные воздействия спиртного, придали мне уверенности.

Сосредоточившись, я выпил. Когда выдохнул, то понял, почему Федор сказал про огонь, во рту и в желудке было такое ощущение, будто проглотил горящий факел, правда в желудке ощущение было не таким сильным и скорее приятным.

Выпив, я поспешил закурить и заметил, что это произошло у меня как бы автоматически. Федор налил еще и теперь водку выпил Николай. Перед этим он что-то пробормотал, резко выдохнул и одним залпом выпил. Выглядело это весьма эффектно, надо будет самому попробовать, решил я. Затем выпил Федор. Сделал он это просто мастерски. Такое впечатление, что он пил водку каждый день по нескольку раз, потому что даже не поморщился.

Выпив, он попросил у меня сигарету и спросил:

– А ты откуда будешь? Я тут всех знаю, а тебя вижу впервые…

Я опять удивился, как он определил что я иностранец? Ведь я до сих пор не сказал ни слова, а одет был точно также, как и все туземные мужчины. Не знаю почему, может быть потому, что сегодня мне встречались добрые и отзывчивые люди, я вдруг сказал, что приехал из КОШЭ. Конечно же я не стал уточнять, что состою на дипломатической службе, а сказал, что приехал в командировку. Кстати, то что я нахожусь в этой стране в командировке – вообще-то так оно и есть. Я ожидал что мои новые знакомые обрадуются, и захотят подробнее расспросить меня о моей прекрасной стране, но все опять получилось не так.

– Молодец что приехал, мы гостям всегда рады. – сказал Федор и продолжил. – Вот только зря вы негров угнетаете.

Я даже опешил от такого заявления. Пришлось объяснять не только Федору, но на всякий случай и Николаю, что никаких негров в КОШЭ нет, а есть эдемоафриканцы. И что никто их не угнетает, что в КОШЭ все люди равны, а любое угнетение очень строго карается.

– А почему они у вас тогда все бедные? – не унимался Федор. Оказывается, в Советском Союзе мало того, что практически ничего не знают о моей стране, но даже то, что знают, перевернуто с ног на голову.

Опять пришлось объяснять, что эдемоафриканцы на самом деле никакие не бедные, что бедных людей в КОШЭ нет совсем. Если у человека есть работа, он богатый. А работа у граждан КОШЭ есть у всех, не работают только лентяи и те, кто болен.

– А почему тогда их в ваши автобусы не пускают? – Федор был явно обеспокоен судьбой эдемоафриканцев, которых, скорее всего, никогда не видел.

Я сказал, что ничего подобного не происходит, и что эдемоафриканцы ездят в автобусах вместе со всеми на равных правах. Может быть Федор имеет ввиду то, что они всегда ездят на задних сидениях, так это вызвано только лишь их природной стеснительностью.

– Ты лучше спроси его, зачем они вытрезвители придумали? – сказал молчавший до сих пор Николай. – Наливай, давай…

– Правда что ли, они? – удивился Федор.

– А кто же еще! – утвердительно сказал Николай.

Я не понял и переспросил, что такое вытрезвитель, который якобы придумали ученые КОШЭ? Уже второй раз за день я попал в неловкую ситуацию, когда некультурные, и даже можно сказать дикие люди, рассказывают мне, культурному гражданину КОШЭ, про изобретения наших ученых, о которых я ничего не знаю.

Федор налил водку, и мы по очереди выпили. После этого я закурил. Федор курить отказался, а Николай, похоже, что не курил вообще. Странно, такое впечатление, что им было наплевать на свой организм. Несмотря на вопрос о неизвестном мне вытрезвителе, настроение у меня было прекрасным. Мои новые друзья были симпатичными людьми. К тому же, не смотря на свое дикое состояние, людьми любознательными. Это не могло не нравится и я попросил объяснить, что такое вытрезвитель? Дело в том, сказал я, что в КОШЭ делается очень много открытий и изобретений, которыми пользуется весь мир, и что знать обо всех просто невозможно.

– Да уж, всем изобретениям изобретение. – сказал Николай. Он сказал это таким тоном, как будто именно я изобрел этот самый вытрезвитель.

– А ты не цепляйся к человеку. – встал на мою сторону Федор. – Может быть он и правда не знает. Может быть они изобрести изобрели, а сами не пользуются.

– Ага, а весь мир мучается. – не унимался Николай. – Я вот на той неделе попал, так сказать, принял муки.

– Вот скажи, – обратился ко мне Федор. – У вас когда выпивший человек идет по улице, его в полицию забирают?

Я сказал что если этот человек не нарушает закона, то его никто никуда не забирает и что он может идти куда ему захочется.

– Что я тебе говорил! – мне показалось, Николаю не понравилось то, о чем я только что сказал. – А у нас шагу не дают ступить, сразу определяют…

– Это потому, что у них капиталисты, – объяснил Федор. – А им, как известно, на простого человека наплевать. А у нас заботятся, даже воспитывают потом, радоваться должен, а ты недоволен.

– Ты сам то попадал? – спросил Николай Федора.

– А как же! – ответил Федор. – Что же я, хуже других что ли?

– На работе воспитывали?

– Они меня постоянно воспитывают. – казалось что Федору даже нравится то, что его воспитывают на работе, правда мне было непонятно, зачем.

И Федор объяснил мне, что у них, в Советском Союзе, если человек идет по улице нетрезвый, или сидит на лавочке, отдыхает, подъезжает их милиция и отвозит этого человека в вытрезвитель. Там человека моют под душем и укладывают спать, а утром отпускают. Это, по словам Федора, делается для того, чтобы выпивший человек не уснул на улице и не замерз, потому что зимы у них холодные. Правда он не сказал, почему выпивших людей забирают в вытрезвитель и летом, летом то тепло, даже у них. Как я понял, это делается для того, чтобы с нетрезвым человеком не случилось каких-либо неприятностей. Уже в который раз за этот день меня наполнило чувство гордости за мою прекрасную родину. Только в КОШЭ могли придумать такой, не побоюсь этого слова, гениальный способ, дабы оградить человека от возможных неприятностей.

Оказывается, жители Советского Союза не такой уж дикий народ, если сумели рассмотреть и внедрить у себя хоть и простое, но весьма эффективное изобретение ученых КОШЭ. Непонятным мне было только то, что почему то у нас этих самых вытрезвителей не было. Наверное прав Федор, наплевать нашим работодателям на простой народ, чуть что – увольняют. А безработный человек никому не нужен, прав Федор.

Я даже было подумал, а не остаться ли мне в Советском Союзе навсегда? Уж здесь вон как о человеке заботятся, один вытрезвитель чего стоит. Но я быстро отбросил такие непатриотичные мысли. Самая лучшая страна, это КОШЭ, и других быть не может!

Сейчас, а уж тем более тогда, не могу сказать: может быть чтобы как-то загладить вину наших ученых за изобретение вытрезвителя, а может быть для того, чтобы отогнать от себя столь позорные мысли о предательстве, я предложил купить еще водки, потому что эту мы уже допили.

Федор с Николаем меня поддержали, но сказали, что не взяли с собой свои кошельки, а домой идти далеко. Я сказал, что ничего страшного, что я дам денег сколько нужно, а они потом мне вернут, потому что компаньоны должны нести все расходы на равных. Они согласились. И еще я попросил Федора, который вызвался сходить в магазин, купить какой-нибудь прохладительный напиток. Общество, без сомнения, было интересным и приятным, но о задании забывать не следовало.

***

Николай оказался человеком неразговорчивым. Пока Федор ходил в магазин, мы в основном молчали. Я было пытался расспросить его о том, как он живет, но Николай был явно не расположен рассказывать о своей жизни. Я это делал не потому, что мне было интересно, как они здесь живут. В общих чертах я имел представление об их жизни – жили они плохо. Но мне не давало покоя то, что они с успехом пользуются открытиями наших ученых, о которых я до сегодняшнего дня не знал. И для того, чтобы не показаться человеком некультурным, которым не являюсь, я хотел завязать разговор с Николаем и рассказать о том, как много всего полезного изобретено в КОШЭ, и как хороша наша жизнь. Но разговор не получался и мы просто молчали.

Вернулся Федор, хорошо что хоть он был более разговорчивым. Он принес бутылку водки и три бутылки пива. Я сказал ему, что запивать алкоголь алкоголем вдвойне вредно. На что он ответил, что сейчас лимонад продают только детям, потому что занятия в школе уже закончились. Взрослым же продают только пиво, поэтому он его и купил. Ничего не оставалось делать, как запивать водку пивом. Но у меня были сигареты, уже проверенное средство, и я не особо опасался вредных последствий для своего организма.

– Давай, за дружбу между народами. На, держи… – Федор протянул мне стакан с водкой и открытую бутылку пива. Я выпил водку и запил ее пивом. К моему удивлению получилось весьма интересное и приятное вкусовое сочетание. Эти туземцы не переставали меня сегодня удивлять. Надо будет, подумал я, запомнить и дома, в КОШЭ, показать друзьям.

Да и тост мне понравился. Я люблю дружбу и мой народ тоже. И я принялся, насколько мне позволяло знание местного языка, говорить о том, что нет ничего лучше на свете, чем дружба. Когда два человека дружат – это прекрасно. Когда дружат два народа – это еще прекраснее. А когда все народы на Земле дружат – это совсем хорошо, и лучше этого ничего быть не может.

Я говорил о том, что все люди и народы – братья, что у всех у нас одна родина, а значит все мы – одна большая семья. А в семье, как известно, есть старшие и младшие и что младшие должны слушать старших, потому что старшие мудрее и желают младшим только добра. Без сомнения, старшим среди народов является КОШЭ, потому что это самое передовое и культурное государство на Земле. И что мы хотим всем вам помочь стать такими же культурными и счастливыми. Но для того чтобы стать такими, народы должны слушать мудрые советы КОШЭ и претворять их в жизнь, и тогда всеобщее счастье неминуемо.

Я приводил массу примеров из истории, доказывая что это именно так и то, что если жить не так, как мы живем, в КОШЭ, будет только хуже и хуже в первую очередь тем, кто с этим не согласен.

– Во гуманоид разошелся! – слушая страстную речь Гласса сказал Николай Федору. – Слушай, а может быть он шпион, ну, настоящий?!

– Ну и что, что шпион, – как ни в чем ни бывало ответил Федор. – Пусть шпионит, если ему так нравится. Еще стакан, и государственная тайна ему обеспечена.

Если я это и слышал, то не понял. Разговор Федора и Николая стал известен мне только благодаря диктофону. А тогда я очень хотел только одного, чтобы мои новые знакомые меня поняли и осознали, как им всем повезло, что у них есть старший брат, который их любит.

Вообще то Федор и Николай слушали меня внимательно, это было видно, и даже задавали какие-то вопросы, и я на них с готовностью отвечал. Как потом выяснилось, к тому времени пленка на диктофоне закончилась и он стал бесполезен. Я запомнил далеко не все из нашего разговора, наверное сказалось мое эмоциональное состояние, но главное я запомнил, то о чем я им рассказывал, их интересовало. Федор даже спросил меня:

– А правда что у вас штаны снизу вверх одевают? – сказав это, Федор подмигнул Николаю, но Гласс, занятый спасением человечества при помощи старшего брата, этого не заметил, не до того было.

– У нас самая передовая наука в мире, – моментально переключившись на тему штанов, продолжал Гласс. – И существует масса различных, научно обоснованных, способов одевания штанов, потому что штаны изобрели у нас, джинсы называются.

– Ну это понятно, – согласился Федор. – С этим никто не спорит. Дай лучше закурить.

Тут я вспомнил о сигаретах. Получилось так, что увлекшись рассказом, я совсем о них забыл. А пока я рассказывал, Федор не забывал наливать водку и мы ее конечно же выпивали.

Мы с Федором закурили, Николай действительно оказался некурящим. Ладно, это его здоровье, не хочет его беречь, не надо. Теперь, когда я рассказал моим новым друзьям то, что уже давно не давало мне покоя, мое настроение было просто распрекрасным. Даже деревянные боксы казались мне симпатичными, и я хотел даже спросить, для чего они предназначены, но не спросил, потому что мне вдруг очень захотелось домой.

Я спросил, где здесь ближайшая стоянка такси? Федор с Николаем удивились и в свою очередь спросили, куда я так спешу, время-то еще, детское? Детское, наверное, потому что дети из школы пришли. – подумал я и сказал что мне пора домой.

– Понятно, жена с работы должна прийти. – сказал Федор. – Ты держись, сразу-то не сдавайся.

Вообще-то моя жена не работала, но я не стал объяснять это, потому что домой хотелось все сильнее и сильнее. Федор сказал, что стоянки такси у них тут нету, но такси поймать можно и они с Николаем вызвались мне помочь.

Николай пошел впереди, а мы с Федором пошли за ним. По дороге мы еще о чем-то разговаривали, но скорее всего, я точно не помню, это было обсуждением того, что я рассказывал перед этим.

Выйдя к улице, Федор усадил меня на лавочку и сказал что сейчас они с Николаем пойдут и поймают для меня такси. Я согласился, тем более что присев на лавочку, понял, как устал. Глаза слипались сами собой, но спать не хотелось, потому что настроение у меня было очень хорошим. Я даже подумал что надо будет, как приеду домой, рассказать о том что сегодня со мной произошло своему приятелю и коллеге, Джейку. Интересно, как он справился с заданием? В том, что я справился с заданием лучше всех, я не сомневался.

Настоящая история человечества (продолжение)

Возвращение индейцев из Сибири в Эдемию и последующие экспедиции в дикие земли, показали, что люди, покинувшие Эдемию, продолжают жить по каким-то своим, совершенно неприемлемым законам, и это не может не остаться без внимания со стороны Эдемии.

Тот факт, что они живут совершенно диким образом, был сам по себе вторичен. Первичным было то, что они не сидят на месте и возвращение индейцев в Эдемию – яркий тому пример. Следовало обезопасить народ Эдемии не сколько от диких народов, а сколько от их диких нравов и обычаев, и лучшего способа, чем привить им культурные и моральные ценности Эдемии, не существовало. К тому времени дикие народы начали объединяться не только в группы и племена, но и в союзы племен, что не могло остаться без внимания ученых Эдемии, потому как являлось предвестником более крупных объединений.

Был созван совет ученых, на котором обсудили этот вопрос. Необходимо было придумать для диких племен наиболее приемлемое общественное образование, которое позволило бы им жить в меньшей дикости и позволяло бы Эдемии контролировать процесс становления и развития такого образования, названное, государством. Повторюсь, это делалось для того, чтобы максимально обезопасить народ Эдемии от дикости и бескультурья.

Стоит сказать, что в самой Эдемии на тот момент никакого государства не было вообще, потому что нем не было никакой надобности. По замыслу ученых Эдемии, государство подразумевало под собой разделение общества, а в Эдемии все были равны. Управлялась же она Советом Достойных, в который избирались самые лучшие представители народа Эдемии, показавшие себя наилучшим образом в науке, промышленности и сельском хозяйстве.

Так же пришлось задуматься о создании регулярной армии, потому что повторного нашествия индейцев или же какого то другого, не менее дикого народа, никто исключить не мог.

Реализация плана по созданию у диких народов государства началась с Южных земель, куда переселилось большинство индейцев, вернувшихся в Эдемию из Сибири.

Отправившиеся в Южные земли экспедиции определили для создания государств три племени: ацтеки, инки и майя. Первоначально планировалось устроить государственную власть выборной, хоть отдаленно, но напоминающей то, как это было сделано в Эдемии. Но столкнувшись с реалиями диких племен, от этой идеи отказались. Племена непрестанно между собой воевали и если сделать власть выборной, республиканской, то сразу начнутся войны внутри страны, за власть, а это в планы Эдемии не входило.

В этих, трех племенах, была проведена большая работа, определены люди, способные возглавить свои государства и не только возглавить, но и удержать власть в своих руках. Кроме того, предстояло создать эффективный государственный аппарат и средства пропаганды государства. Поскольку письменности у туземцев не было и создавать печатные средства массовой информации было бы неэффективным, отобрали людей для устной пропаганды и назвали их жрецами. Жрецы должны были пропагандировать ценность государства как образования, показывать его несомненные преимущества перед племенным образом жизни и особое внимание уделать верховной власти. Было принято считать власть одного человека, названного царем, божественной, а жрецы должны были объяснять туземцам ее преимущества. Для придания значимости новым общественным образованиям – государствам, архитекторы Эдемии спроектировали сооружения, впоследствии получившие название пирамиды, и при помощи местного населения эти пирамиды были построены.

Строительство пирамид преследовало две цели: первая – подчеркнуть величественность и значимость верховной власти в этом государстве, и вторая – необходимо было прививать диким индейцам зачатки ремесел, что является первым шагом к построению культурного и цивилизованного общества.

***

– А вот и первенец. – увидев спящего Гласса, сказал милиционер напарнику. – Что-то рано. Какой сегодня день недели?

– Вторник. – ответил напарник. – Давай грузить, не ждать же ему до субботы!

Меня кто-то взял под руки и куда-то повел. Я подумал, что это вернулись Федор с Николаем и спросил:

– Нашли такси?

– Нашли, нашли. – сказал один из милиционеров и уже обращаясь к своему напарнику, добавил. – Обычно нас по другому называют. А этот, гляди, культурный попался.

– Да уж, а мы все жалуемся, что народ у нас темный. – согласился напарник и они повели слабо перебирающего ногами Гласса к милицейскому автомобилю.

Культурный… – услышал Гласс и ему стало хорошо, больше он ничего не запомнил…

Не дождавшись такси, культурный гражданин отправился в культурное заведение, если верить Николаю, изобретенное на его прекрасной родине. Стоит сказать, что Федор с Николаем не бросили своего собутыльника, а на самом деле отправились ловить такси. Такси они не поймали, бывает и такое, и вернувшись к лавочке, обнаружили что их культурного приятеля и след простыл.

– Куда он делся то? – удивился Федор.

– Кажись, вон на том такси повезли. – показал Николай на удаляющийся милицейский УАЗик.

Глава IV

Те, без которых государственным мужам и шагу не ступить, покинули кабинет, и заседание Президиума продолжилось.

– Теперь, когда никто не мешает, – начал Первый. – и не подслушивает, можно поговорить. – Первый на то и Первый, сам пошутил, сам первый и рассмеялся своей шутке.

Присутствующие одобрительно зашумели, правда негромко. Принятая табель о рангах и не только она, но и партийная дисциплина, требовали, чтобы всё сказанное Первым Секретарём, в первую очередь им, получало живой отклик со стороны народа. Причём партийная дисциплина на пару с табелью настойчиво рекомендовали, чтобы полярность откликов целиком и полностью совпадала с полярностью того или иного заявления.

Отклик получился пусть и не таким эмоционально насыщенным, как на какой-нибудь там демонстрации, но зато максимально соответствующий партийной дисциплине. Собравшиеся, если честно, не ожидали услышать чего-либо нового. Все, что касалось первого полета человека в космос, было им известно чуть-ли не до мелочей. Этому способствовали всевозможные заседания, ежедневные сводки, доклады и прочие пусть и скучные, но необходимые в руководстве страной вещи. Поэтому все приготовились внимательно слушать, задавать якобы уточняющие вопросы и единогласно поддерживать.

Но слепой дождик всегда случается неожиданно. Это когда дождь с тучами, громом и молниями, он предсказуем. А вот когда солнышко светит и вся природа этому радуется, дождика, как правило, не ждут, а он случается, правда не часто. Так и сегодня, солнце светит, в смысле все хорошо, и на тебе! У какого-то из народов слепой дождь называется – ведьма замуж выходит. Так что, из двух предложенных определений, подберите на ваш взгляд более подходящее тому, что произошло на заседании Президиума ЦК в дальнейшем.

– Итак, полет человека в космос – дело решённое. – продолжал Никита Сергеевич. – Мы планируем этот полет примерно через год. – Никита Сергеевич одел очки, что-то прочёл в лежащих перед ним бумагах. – Дело серьёзное, переть вылупив глаза смысла нет. Поспешишь – кошистов насмешишь! А нам их надо не насмешить, а свалить наповал, понимаешь!

***

Как ни крути, а все-таки политики – народ умный и дальновидный. Не зря Первый выгнал всех этих дармоедов. Здесь немного надо объяснить что к чему, поэтому те, кто терпеливые, наберитесь чуточку терпения, а те, кто нетерпеливые, пропустите это место.

Наверняка заседания столь высокого уровня стенографировались и стенографируются. Для чего это делается, толком и убедительно вряд ли кто сможет объяснить. Может для отчётности, хотя перед кем Президиуму ЦК отчитываться, ну разве что перед историей. Наверное в тот момент, когда история попросит этого самого отчёта, ныне здравствующие члены Президиума здравствовать в своём подавляющем большинстве уже перестанут и спроса с них не будет никакого, для того и нужны стенограммы с протоколами. Конечно же там, куда они попадут, после здравствования здесь, тоже спросят, но там протоколы не нужны, там и без протоколов всё известно, а здесь нет. Вот и выходит, что здесь протокол, или стенограмма, неважно что, нужны, без них никак, а там – как получится…

Ну а если они нужны, тогда все понятно. То, о чем собирался сообщить Первый, по своей исторической важности и значимости было сравнимо даже трудно представить с чем, но не менее, чем с изобретением колеса потому, что это событие тоже останется в человеческой памяти навсегда. Причём, сейчас руководство партии явно не собиралось поступать также безответственно, как в своё время поступили неизвестные ответственные товарищи с не менее неизвестным изобретателем всем известного колеса. Колесо есть, а кто его изобрёл – нету! С первым полётом человека в космос должно быть все иначе, все должно быть сделано политически грамотно, так что ли. Но об этом чуть-чуть позже.

Никита Сергеевич начал готовить присутствовавших на заседании к исторической новости, а для того чтобы их подготовить, надо ну хоть какую-то речь сказать, на то она и подготовка.

Во времена партийных съездов, когда речь руководителя партии по своей продолжительности занимала несколько часов, эти речи воспринимались только своей продолжительностью, это если по радио и телевидению, и объёмом текста, это если в газетах и журналах. Вряд ли кто помнит, о чем там говорилось и печаталось. Содержание тех речей помнят разве что вероятно-потенциальные противники в лице кошистов и их братьев меньших и то не все, а те, кто был вынужден по долгу службы, все это читать.

От простого народа таких жертв не требовали. Конечно же прочесть рекомендовали, но говорили об этом так, как будто народ и без них знает, что читать эти речи надо, и во всю читает. Запоминать тоже никто не призывал, достаточно было обсуждать и цитировать, это да, это чем больше, тем лучше…

Вспомнилась довольно-таки пошлая шутка того времени. Парень склонился над девушкой в готовности сделать своё паскудное дело. А дальше, для того, чтобы прокомментировать происходящее, предлагалось взять заголовок любой статьи из любой газеты тех лет и сравнить, подходит, или нет? Что удивительно, практически все заголовки были в тему и по теме… Это к тому, что речи на партийных съездах предлагалось цитировать направо и налево, что и делалось. Мудрить особо не надо было, взял практически любой абзац и дабы придать значимости своим словам, вставил, к месту или не к месту, неважно, все равно никто не обратит внимания.

Вот такие вот речи были в те времена, да и сейчас, что греха таить, иногда проскакивают. Это, так сказать, эмоциональная составляющая того, что должно будет произойти на самом деле. И делалось и делается это для того, чтобы те, кто в бессильной злобе рвали на себе волосы, злились бы ещё больше, а те, кто свои, радовались. На самом деле то, что намечалось и намечается сделать, лишено каких либо эмоций, даже намёков на них, сплошь прагматичные руководства к действиям. Но прагматика доступна меньшинству, а удел большинства – эмоции.

От автора: Кажись сам запутался, свалил все в кучу. Да вроде бы нет. А в конце концов, кто вам сказал, что я умный?

Первый секретарь прошёлся по эмоциональной составляющей предстоящего, упомянул об успехах в деле социалистического строительства и неминуемом крахе капитализма, но сильно не распространялся, не съезд все-таки, да и народ собрался политически грамотный. И когда с эмоциями было покончено и все, по его мнению, уже готовы были радоваться, выдал прагматичную составляющую:

– Настало время прекратить разговоры об экспорте, как революции, так и социалистического образа жизни. – собравшиеся в знак согласия закивали. – Будем убеждать народы мира личным примером, а они уж пусть сами решают, какой строй лучше – социалистический или капиталистический.

Члены Президиума и с этим были согласны, правда представляли себе это несколько по другому. А Никита Сергеевич тем временем продолжал:

– Поэтому есть мнение, что поскольку коммунистическая партия является авангардом советского народа и социалистического общества в целом, то первым в космос должен полететь руководитель коммунистической партии, то есть я.

Неизвестно что происходило после. Может быть «все сразу повскакали с мест…», а может быть, ведомые партийной дисциплиной и осознанием значимости услышанного, дружно согласились, стенограмма заседания-то не велась.

Так или иначе, но предложение Первого было принято, и наверняка единогласно. Там же политики собрались, народ дальновидный. Хочет лететь, пусть летит, примерно так рассуждали они. Если вернётся, хорошо, значит я поступил политически правильно и дальновидно. А если не вернётся, всяко бывает, тогда тоже неплохо, тогда своё «за» сейчас, можно будет развернуть в любую сторону, в смысле в любое будущее.

– Медкомиссию я прошёл и годен хоть куда, даже в космос. – было видно, что Первый остался доволен результатами голосования, хотя мнение присутствующих его мало интересовало, потому как политика. – Это я говорю для тех, кто надеется. Не надейтесь! Сейчас я прохожу курс подготовки. Техника сложная, так что надо соответствовать. Но мы, коммунисты, трудностей не боимся, сами знаете.

А вот теперь о стенограмме, вернее о том, что её не было, и вот почему. Если бы стенограмма велась, то в истории так и осталось бы, что первый космонавт – Первый Секретарь ЦК, а не тот, чью кандидатуру утвердили в этом же кабинете немногим ранее. По политическим соображениям первым космонавтом должен стать первый коммунист страны, запустившей космический корабль, но стать им не надолго. Это требовалось из соображений высокой политики, и было рассчитано на короткий промежуток времени. Первый полет руководителя партии и государства ненавистной страны для страны не менее ненавидимой, был подобен удару дубиной по голове, причём, со всего маху. Оправиться от такого конечно можно, но противопоставить в противовес что-то не менее эффектное и эффективное, практически невозможно. И вот покуда невероятно вероятный противник будет отходить от такого удара и перекошенными мозгами придумывать, чтобы такое подсунуть в свою очередь, Первый рассчитывал сделать много разных дел, полезных для партии, государства, ну и конечно же для всего прогрессивного и сомневающегося человечества тоже.

По историческим же соображениям, первым космонавтом должен стать тот самый парень с открытой улыбкой, любящий петь песни и играть в хоккей. Конечно же он полетит в космос, но чуть-чуть попозже, когда шумиха с первым полётом уляжется и то, что было намечено сделать под этот шумок, будет сделано. Тогда мощная пропаганда мощного государства обрушится на человечество, как прогрессивное так и не очень, и скоро полет Никиты Сергеевича будет восприниматься как непроверенные слухи. И вероятный противник в лице КОШЭ и им подобным с готовностью забудет о полете Первого Секретаря. Кому же приятно вспоминать о том, что по морде получил и тем более раз за разом рассказывать об этом?

Без сомнения в великом произведении говорится: «Недаром помнит вся Россия про день Бородина». А почему помнит? Да потому что написано, и не только в этом великом произведении. Так и о космонавте, которому предстоит стать первым, потому что он полетит туда не за тем, за чем туда полетит Первый Секретарь. О том, что он утверждён первым космонавтом есть соответствующая запись как в стенограмме, так и в протоколе заседания Президиума ЦК, а о Никите Сергеевиче такой записи нет. А время, чем дальше, тем больше верит не тому, что было на самом деле, а тому, как и что об этом написали. Вот она какая штука – политика. Как все тонко рассчитано, и волки, и овцы чуть ли не в обнимку. Разумеется это не о кошистах, им в обнимку не зачем и вредно, для человечества вредно.

***

– Михална…

– Чего тебе?

– Михална, поди сюда. – милицейский капитан держал в руках дипломатический паспорт Гласса и очень хотел чтобы этого паспорта у него в руках сейчас не было. – Смотри…

– Ну чего там? – Михална, женщина лет пятидесяти, уверенной в себе наружности и в белом халате, она же дежурный врач вытрезвителя, подошла к капитану. – Вот и приехали… – почти прошептала она взглянув на паспорт.

– Что делать то, а? – капитан был, мягко говоря, в растерянности. Да какой там в растерянности, он сейчас с удовольствием сам напился бы до потери чувств и загремел в этот же вытрезвитель, дежурным по которому сейчас являлся, лишь бы не держать в руках этот паспорт.

– Откуда я знаю? – Михална была озадачена не меньше чем её соратник, разве что напиваться не хотела, и то, не факт.

Можно сказать что Глассу повезло. Когда Фёдор с Николаем, оставив его на лавочке, отправились ловить такси, Гласс, утомлённый выполнением задания, начал элементарно засыпать. На ту беду лиса, к счастью, близёхонько не бежала, а близёхонько проезжал дежурный наряд милиции, они то и увидели спящего бойца прохладительного фронта.

Не будь милицейского УАЗика, вполне возможно, что ничего бы страшного не произошло. Проспался бы Гласс и поехал домой, а проспавшись дома окончательно, совсем забыл место выполнения задания и соратников по его выполнению. Но в дело, не иначе как, вмешались высшие силы, и жизни Гласса было определено какое-то время находиться под «созвездием белого халата».

Милиционеры не остались безучастными к Глассу, его препроводили в автомобиль и отвезли туда, куда в таких случаях и в таком состоянии отвозят сознательных и несознательных граждан – в вытрезвитель.

Надо сказать, что из всех признаков жизни, на которые был способен Гласс, было лишь неуверенное перебирание ногами и то, если держать под руки. В остальном он напоминал безветренную погоду, то есть не шевелился, так что роль ветра приходилось выполнять патрульным милиционерам.

В вытрезвителе Гласс тоже продолжал спать, поэтому не заметил, как был подвергнут необходимым в таких случаях процедурам и препровождён баиньки. Если бы он имел в себе силы говорить, то неизвестно как бы все происходило дальше и чем бы закончилось. Но Гласс говорить не мог, вернее мог, но не в тот момент, поэтому так оно всё и получилось.

То ли день был такой, то ли разгульное время ещё не наступило, вытрезвитель был пустым, Гласс оказался его первым посетителем и клиентом.

Вообще-то работа в вытрезвителе нервная и скучная. Нервная она тогда, когда клиент косяком прёт. Мало того, что прёт, так ещё в силу состояния, почти каждый озабочен собственной индивидуальностью. Тогда конечно же приходится щедро расходовать нервные клетки на благо общества. Даже большой стаж и опыт работы в этом заведении не позволяют стать законченным жмотом, в смысле клеток, и относиться к клиентуре и к вытворяемому ими, равнодушно. Да и какой советский человек относится к своей работе равнодушно, правильно, никакой, поэтому приходится нервничать. А когда народ по улицам трезвый ходит, ну или ещё не до конца готовый к тому чтобы…, тогда скучно, потому что из всех развлечений в вытрезвителе – всесоюзное радио и клиенты. Вот так вот в некоторых случаях выглядит суровая служба без полутонов.

Но жизнь все-таки устроена справедливо. Если чего-то не хватает, то оно, то чего не хватает, обязательно появится. Появилось оно и в вытрезвителе в виде Гласса с его дипломатическим паспортом и статусом. И теперь дежурный по вытрезвителю держал этот паспорт в руках и не знал что делать, а делать что-то было надо.

Инструкции для таких случаев не предусмотрены и не написаны. Даже самому закоренелому фантасту, и юмористу с ним за компанию, не придёт в голову написать инструкцию для личного состава вытрезвителя на случай попадания туда дипломатического работника. Природой и международными отношениями такие случаи не предусмотрены, но выходит, что случаются.

– Начальству звонить надо. – капитан произнёс это таким тоном, как будто ему только что отрубили одну голову и собирались отрубить ещё одну.

– В журнал записал? – спросила Михална.

– Нет ещё…

– Ну и дыши спокойно.

В женском понимании, мужик – существо мало того, что в большинстве случаев бесполезное, так ещё и к жизни абсолютно неспособное, в смысле мозгов нет совсем. Наверное перед врачом Михайловной сейчас был как раз именно такой экземпляр, ни на что не способный. Она быстро сообразила, что если позвонить начальству, то начальство скорее всего тут же позвонит своему начальству, и так до самого верха. А что, вся ответственность за случившееся на капитане, а случай показать свою личную службу на высоте, лучше не придумаешь. И начнётся, вернее начнутся звонки-перезвоны и потянется в вытрезвитель не привычный и ожидаемый контингент, а ответственные товарищи, кстати тоже косяком. Мало того, что до международного скандала рукой подать, так ещё бумагами замучают, в смысле, их написанием. Так что, в этом случае, самым лучшим воплощением слова делать, было – ничего не делать.

– Ничего не пиши. – сказала Михайловна. – Пусть проспится и идёт себе на все четыре стороны. Даже если хватятся, вряд-ли додумаются, что он в вытрезвитель мог угодить, они ж поди все непьющие.

– Да уж, – капитан почесал в затылке, тем самым активизируя мыслительный процесс. – Один непьющий уже не пьёт, потому что не может. Все-таки надо бы доложить…

– Докладывай, коли пенсия не нужна. – поддержала капитана Михайловна.

Капитану пенсия была нужна, тем более, что должна была она появиться в его жизни совсем скоро. Он и в вытрезвитель перебрался, чтобы дослужить положенное тихо и спокойно, без приключений и неожиданностей, а тут такое.

– Ладно, пусть спит себе. – согласился капитан и сам того не подозревая развернул историю человечества с таким тщанием продуманной, а потому широкой и ровной дороги, прямиком в бурелом.

***

Проснулся Гласс легко, в смысле, сам момент перехода из состояния сна в состояние бодрствования прошёл быстро и безболезненно. Первым включился слух, ну а потом уже все остальное. Гласс немного полежал с закрытыми глазами, но так как был человеком дисциплинированным, решил, пора вставать, праздно валяться в постели он не привык. На отсутствие рядом жены, внимания он не обратил. Кстати, вот супруга Гласса, так та, большая любительница поваляться в постели. У них в семье было, можно сказать, заведено: пока Гласс делал утреннюю зарядку, принимал душ, брился и все такое, жена нежилась в постели. И что удивительно, не спала же, а просто лежала. Зато потом, когда Гласс внешне был готов к тому, чтобы позавтракать и отправляться на службу, жена подскакивала как по тревоге и в режиме ускоренного воспроизведения «кина», начинала готовить Глассу завтрак. Завтрак она приготовить успевала, но то ли потому, что всегда делала это второпях, то ли потому, что просто готовить не умела, он, завтрак, разнообразием не отличался, как по содержанию, так и по качеству.

Открыв глаза, вместо своей спальни Гласс увидел довольно-таки большое помещение. От его спальни помещение отличалось тем, что было больше по площади и что стены почти под самый потолок были выкрашены в темно-зелёный цвет. Ещё оно отличалось от спальни тем, что окно здесь было одно и зарешеченное, а напротив окна была металлическая дверь. Взглянув на дверь, Гласс понял, дверь заперта на ключ, а то и не на один. Весь её вид говорил: она не может быть не заперта, не положено ей быть открытой.

В комнате, рядами, стояли кровати. На некоторых из них спали какие-то люди, а некоторые, как и Гласс, уже проснулись. Кто-то из проснувшихся, подобно жене Гласса, продолжал нежиться в постели, а кто-то сидел и ничего не делал.

«Я попал в тюрьму! – это было первое что пришло Глассу в голову». И вот как только эта мысль посетила дипломатическую голову, вслед за ней эту же голову посетило похмелье. Ещё секунду назад все было хорошо, а теперь голова болела, в ней что-то пульсировало, а организму очень хотелось пить.

Гласс начал вспоминать, что же противозаконного он мог совершить раз попал в тюрьму, но ничего такого вспомнить не мог. Весь вчерашний день, вернее процесс выполнения задания, он помнил довольно-таки отчётливо, до того момента, как в ожидании такси присел на лавочку.

Не иначе как Фёдор и этот, как его, Николай, оказались контрразведчиками и вместо такси поспешили за подмогой. А его чем-то опоили, а может какой укол незаметно сделали, вот он и потерял сознание. Мысли, в силу теперешнего состояния Гласса, шевелились в его голове со скрипом но все-таки шевелились: «Теперь наверняка будут вербовать, может быть даже пытать будут. Надо быть твёрдым, в конце концов я – гражданин КОШЭ, а это им не просто так. Буду требовать представителей посольства. Ещё посмотрим кто кого. – мысль насчёт «кто кого» немного успокоила Гласса и даже придала ему видимость сил. А самое главное, он понял, что пропадать ещё рано.

– Проснулся? На, попей. – перед Глассом стоял вчерашний Фёдор, тот, который второй, и протягивал металлическую кружку.

– Что я вам сделал плохого? – спросил Гласс, но кружку взял. В кружке оказалась вода с запахом хлорки, но делать было нечего, очень хотелось пить.

– Ничего плохого ты не сделал. – Фёдор присел на кровать.

– Тогда почему я в тюрьме?

– Тише ты, не ори так. – успокоил его Фёдор. – Ни в какой ты не в тюрьме, а в обыкновенном вытрезвителе, кстати, вами же изобретённом.

Фёдор рассказал Глассу, что они с Николаем усадили его на лавочку, а сами отправились ловить такси. Такси не поймали и уже возвращались, чтобы придумать что делать дальше, как увидели отъезжающий милицейский УАЗик и то, что Гласса на лавочке нет. Опытным в таких делах людям нетрудно догадаться, что произошло, вот Фёдор с Николаем и догадались, и оказались правы.

– А ты что здесь делаешь? – спросил Гласс.

– То же, что и ты, – Фёдор был на удивление спокоен. – Жду, когда выпустят.

– А когда отсюда выпускают.

– Утром, когда же ещё.

Словно в подтверждение сказанного Фёдором, в двери защёлкал ключ и она открылась. В помещение вошёл милиционер. «У них не полиция как у нас, а милиция, – в силу похмелья подумал Гласс». Милиционер назвал кого-то по фамилии. Тот, которого назвали, вышел вслед за милиционером, а оставшиеся враз ожили и зашевелились. Те, кто спал, начали быстренько просыпаться, а те, кто уже проснулся, оживились и начали обсуждать появление милиционера.

– Вот видишь, – сказал Фёдор. – Выпускать начинают. Ты если выйдешь раньше, не уходи никуда, подожди меня.

Гласс кивнул, теперь его заботило то, как будет протекать процесс выпускания. Не то чтобы он волновался, но все равно, душа была не на месте. И ещё Гласс подумал, что теперь, когда он побывал в вытрезвителе, надо будет поподробнее расспросить Фёдора об этом.

Народу в помещении было немного, да и милиционеры процедуру освобождения не затягивали. Скоро вызвали Фёдора. Тот махнул Глассу рукой и скрылся за дверью.

«Или это какой-то изощрённый план и Фёдор не кто иной, как очень опытный контрразведчик, и здесь что-то не то. – подумал Гласс и решил, что на всякий случай надо быть настороже».

Рассказанное Фёдором было очень похоже на правду. Не то чтобы внезапно и вдруг, до этого как-то в голову не приходило, Гласс вдруг вспомнил, что вчера он целый день ничего не ел, а только пил напитки как прохладительные, без алкоголя, так и с алкоголем. Насчёт прохладительности последних не все было ясно, но то, что они весьма и весьма действенны, было видно сразу. Металлическая дверь с темно-зелёными стенами могли убедить кого угодно.

Гласса вызвали самым последним. Идя вслед за милиционером, он нисколько не сомневался в том, что это не случайно, а сделано специально, чтобы не мешать вербовке а может и пыткам. Но все, к немалому удивлению Гласса, оказалось гораздо проще и даже скучнее, так что-ли…

Ему вручили одежду, документы, заставили пересчитать деньги, посмотреть все ли цело, а потом расписаться. Гласс все это проделал даже с некоторыми нотками обиды. Как же, он ведь мало того, что дипломатический работник, так ещё и гражданин КОШЭ и попался в руки милиции, ну а где милиция, там и разведка недалеко. И вот в таком его состоянии на него никто не обращает ни малейшего внимания, в смысле допросов и вербовок, разумеется. Похоже, что те секреты, носителем которых является Гласс, ихней разведке вовсе не нужны, что они у них на каждом заборе крупными буквами написаны. А то, что он гражданин КОШЭ, так вообще аж зла не хватает, хоть бы улыбнулись что-ли… А может быть этот помятого вида милицейский офицер и толстая женщина в белом халате, опять белый халат, просто не подозревают о существовании такой страны как КОШЭ, потому и ведут себя так? Вполне возможно, все-таки дикий народ и забывать об этом не следует.

Для себя Гласс решил, что его спасла непроходимая дикость местных чиновников, и то, что, пока они не опомнились, ему надо поскорее отсюда убираться. Он быстро оделся, и даже не попрощавшись, это чтобы акцент не услышали, вышел на улицу.

– Ну вот видишь, – сказала Михайловна капитану. – Прямо как на сеновале, и не больно, и не страшно. И мамка не узнает. – и засмеялась.

Капитану ничего не оставалось, как тоже рассмеяться. Конец света и всего хорошего в жизни, в лице Гласса, с ювелирной точностью прокрался мимо капитана, не задев его пенсионерского будущего.

«Сменюсь, надо выпить. Возьму литр, и то мало будет. С такими делами и ведра мало. – теперь уже весело подумал капитан». Перспектива, которая была желанной вчера, сейчас привлекала как никогда, тем более, что он не боялся попадать в вытрезвитель, потому как практически из него не вылезал, правда, по другому поводу.

***

– Живой? – спросил Фёдор.

– Да, живой. Спасибо.

– А вот я не очень…

– Тогда тебе надо к врачу. Если хочешь, я провожу.

– Ты для начала позвони своим, а то наверное беспокоятся. – Фёдор взял Гласса за рукав и чуть-ли не силком куда-то потащил. «Куда-то», оказалось телефонной будкой. Фёдор даже дал Глассу монетку, чем окончательно сбил с панталыку его, хоть и дипломатическую, но похмельную голову.

«Вот ведь как бывает. Совсем чужой человек, да ещё к тому же дикарь, а беспокоится обо мне, как будто я ему родственник. – все это пронеслось и промелькнуло в голове Гласса, пока он крутил диск телефона.

– Ты скажи им, что у меня ночевать остался. – подсказал Фёдор. – Ну чтобы они не заподозрили чего.

Подсказка была очень кстати и Гласс рассказал, что вчера оказался очень далеко от посольства, а время было позднее, поэтому и решил переночевать у своего знакомого, который ему весь день помогал. В посольстве к рассказанному Глассом отнеслись почти как в вытрезвителе – равнодушно, сказали: «о’кей» и положили трубку.

Гласс на своём языке мысленно обозвал разговаривавшего с ним дежурного секретаря посольства приблизительно туда же, куда посылают черствых людей в Дикой Империи.

«Вот ведь как. – подумал он, – Вроде бы и коллега, и соотечественник, а совершенно наплевать ему. Сейчас пойдёт, доложит, чего доброго, ещё придумает чего-нибудь. А Фёдор этот, с виду дикарь дикарём, а как со мной возится. Чудеса да и только».

– Сильно ругались? – спросил Фёдор.

– Совсем не ругались. – Глассу на мгновение даже стало жаль, что не ругались. – А у вас что, обязательно ругаются?

– А как же! – Фёдор даже удивился. – Должен быть дома, ну или на работе, а тебя нету. Как тут не ругаться?

– Беспокоятся?

– Выходит что так. – согласился Фёдор, а сам подумал, что уж лучше относились бы как кошисты к своим, а то мало того что беспокоятся, так ещё и ругают, и воспитывают.

А Гласс сейчас думал как раз в противоположном направлении, что пусть уж лучше ругают и воспитывают, а значит беспокоятся, значит он им не безразличен. Правда Гласс, скорее всего в силу своего похмельного состояния, не подумал, что как минимум в половине случаев беспокоятся, и соответственно ругают и воспитывают ругаемого не потому, что он им так дорог, а потому, что своё место под карьерным солнцем дорого, а ругаемый только мешает этим солнцем наслаждаться. Но Гласс до этого не додумался, наверное сил не хватило.

– Тебе же к врачу надо. – вспомнил Гласс. – Пойдём, я провожу.

– Пойдём. – согласился Фёдор. – Знаю я тут одного, совсем рядышком…

Ближайшим врачом оказалась грязно-жёлтого цвета бочка, ну а женщина в белом халате, при бочке, не иначе как медсестрой.

– Вот она, спасительница. – показал на бочку Фёдор и встал в очередь.

– Фёдор, – Гласс не то чтобы удивился, но просто не мог понять такого. – Алкоголь после алкоголя это очень вредно, от этого можно серьёзно заболеть, и даже умереть.

– Без этого умереть шансов гораздо больше. – весомо заметил Фёдор, и привёл неоспоримый довод. – Наукой доказано.

Научный подход оказался весомее любых доводов и опасений, и Гласс не стал возражать. Денег у Фёдора не оказалось и Гласс заплатил за пиво из своих. Теперь у него и язык не повернулся бы насчёт того, чтобы напомнить о равных расходах при компаньонстве. После того участия, какое Фёдор принял в его нелёгкой дипломатической судьбе, он готов был для Фёдора на все, ну или почти на все.

Держа в руках по две кружки пива каждый, они отошли в сторонку и присели на какое-то бревно.

Настоящая история человечества (продолжение)

Если раньше дикари воевали между собой племенами, то с созданием у них государств, стали воевать государствами. Ничего не изменилось, за исключением того, что войны стали более масштабными и кровопролитными. Тогда на Совете Достойных было принято решение, что если южные индейцы не могут жить не воюя между собой, то пусть уж воюют с пользой.

Поскольку в Эдемии, в силу известных причин, планировалось создание своей армии, было принято решение изучить воинское дело изнутри. Как известно, жители Эдемии никогда не воевали потому как на их земле всегда царил и до сих пор царит мир. Вести же захватнические войны за пределами Эдемии им нет никакой надобности. Кроме того, насилие противоречит самой природе и характеру эдемийцев, не говоря уж о том, что является одним из самых тяжких грехов. Поэтому планировалось создать армию исключительно для защиты от внешней агрессии.

В Южные земли были отправлены учёные, которым в скором времени предстояло стать военачальниками армии Эдемии. Им надлежало изучить как войсковые операции при обороне, так и при нападении, поскольку надо представлять стратегию и тактику возможного агрессора. По результатам наблюдений планировалось выработать оборонительную доктрину Эдемии на случай агрессии со стороны.

Стоит сказать, что учёным Эдемии, направленным исследователями в армии воюющих государств Южных земель, было категорически запрещено давать какие-либо практические советы по ведению боевых действий.

На тот момент Совет Достойных приступил к разработке внешней политики Эдемии и формулировке её основных принципов. И первым из этих принципов стал принцип невмешательства во внутренние дела других народов и государств, и уж тем более невозможность помощи одному народу или государству в ущерб другим.

Эдемийцы воспринимали и воспринимают все народы, населяющие Землю, как своих братьев, предки которых когда-то покинули Эдемию. А начавшаяся работа по созданию государств имела и имеет под собой лишь одну цель – создать условия, которые позволят им жить в мире друг с другом, без войн. Помощь же другим народам была необходима лишь в силу того, что все без исключения народы Земли очень сильно отставали в своём развитии от народа Эдемии. Через создание на их территориях эффективных по своему устройству государств, планировалось помочь за короткий срок достичь в своём развитии уровня народа Эдемии.

Параллельно с направлением учёных Эдемии в Южные земли, была направлена научная экспедиция в земли расположенные за океаном. Настало время прояснить обстановку на других континентах и определить, чем Эдемия может помочь народам, населяющим Дикие земли.

***

– Ну и как тебе вытрезвитель? – Фёдор отпил половину кружки.

– Очень похоже на тюрьму.

– Ваши изобрели…

– Вряд ли наши учёные могли сделать такое. – Гласс тоже отпил пива. Легче пока не становилось, но надежда была. – Это же ограничение свободы, а значит прямое нарушение прав гражданина. У нас с этим строго.

– Ты вот скажи, напиваться пьяным, это хорошо или плохо? – Фёдор допил первую кружку и облегчённо выдохнул, похоже что печальный финал приписываемый похмелью, сегодня на него внимания не обратил.

– Конечно плохо.

– Правильно. Напился мужик, значит совершил плохой поступок. Ладно если тихо ведёт себя на улице, а бывает что и хулиганит. Куда его везти в вытрезвитель с фонтаном и садом, или в вытрезвитель похожий на тюрьму?

– Я понял. – только теперь до Гласса дошло насколько же учёные КОШЭ, те, которые изобрели вытрезвитель, умные и дальновидные парни. – Это сделано для того, чтобы очутившись в вытрезвителе похожем на тюрьму, ему больше не захотелось бы напиваться пьяным. Это как бы намёк на то, что если он будет напиваться, то рано или поздно совершит преступление и окажется в тюрьме.

– Соображаешь. Дома жена ласковая, детки, ужин вкусный и вообще, хорошо дома. И представь что мужик домой пьяным пришёл.

– Это плохо, – Гласс допил первую кружку и хотел было закурить.

– А вот когда пьёшь водку или пиво, старайся поменьше курить. – предостерёг его Фёдор. – А лучше вообще не кури.

Гласс хотел было рассказать, что не далее как вчера, тоже Фёдор, но совсем другой, рассказал ему совсем прямо противоположное и он, Гласс, ему поверил. Получается, что тот Фёдор его обманул потому, что все, что делал и делает этот Фёдор, говорит за то, что делает он это искренне и желает Глассу только добра. Выходит, тот Фёдор его просто обманул и никакое это не открытие учёных КОШЭ. Только непонятно, зачем он это сделал? Гласс хотел было спросить у этого Фёдора, но не решился. Очень уж не хотелось выглядеть в его глазах дураком и простофилей.

– Я вообще то, – Гласс чуть не сказал что совсем не курит, но вовремя опомнился. – Очень мало курю и очень редко.

– Значит, вообще не кури. – Фёдор принялся за вторую кружку. В отличии от никотина, пиво явно обладало и положительными свойствами. – Тебе легче бросить будет. Это я курю уже давно. Пару раз пробовал бросить, не получилось.

– Я брошу, обещаю.

– Молодец. Так вот, пришёл мужик пьяным домой – ничего хорошего. Жена ругается, детки расстроились так, что назавтра в школе запросто могут двойки получить, короче, всем плохо. Поэтому его и отправляют в вытрезвитель, чтобы он, подлец, побывав там, сравнил где лучше: трезвым и дома или пьяным в похожем на тюрьму вытрезвителе. Ты как думаешь, где лучше- то?

– Дома лучше. – Вот ведь, вроде бы дикий человек, – подумал Гласс. – А рассуждает как культурный и цивилизованный. Странно.

– Правильно, дома лучше. – согласился Фёдор. – Поэтому завязывай пить.

Может быть из-за того, как Фёдор вёл себя по отношению к Глассу, а может быть ещё почему, Гласс вдруг взял да и рассказал, как всё вчера получилось..

– А зачем это вам? – спросил Фёдор.

– Наше правительство хочет устроить в вашей стране выставку о жизни в КОШЭ. – Гласс не считал, что это является какой-то тайной, да и реклама никогда не помешает. – И предложило вашему правительству устроить такую же выставку у нас.

– Тогда понятно. – было видно что идея с выставками Фёдору понравилась.

– А для того, чтобы лучше понять что вас интересует, – продолжал Гласс. – Надо многое узнать о вашей жизни, в частности, какие прохладительные напитки вы предпочитаете. Вот нам и дали задание, посмотреть что вы пьёте и самим попробовать.

– Это значит, ты вчера пробовал? – усмехнулся Фёдор. – Ну ты и чудак. В этом деле ты один не справишься. Ладно, помогу тебе, тем более, мне ещё неделю отпуск гулять.

– А как надо пробовать? – Гласс не мог понять что он сделал неправильно.

– Не волнуйся, покажу. – он допил вторую кружку пива, но купить ещё не предложил. – Ты не переживай, все я тебе расскажу и покажу, раз дело такое, международное.

После этого Фёдор продиктовал номер своего домашнего телефона. Они договорились, через пару дней Гласс ему позвонит, они встретятся и Фёдор ему все подробно расскажет и покажет. И ещё Фёдор сказал Глассу, что алкогольные напитки к прохладительным у них не относятся, потому так и называются. И что если он получит задание выяснить, какие алкогольные напитки у них пьют, Фёдор ему тоже поможет. На том и порешили.

Расставание не было ни сухим, ни трогательным, потому что прощались не навсегда, а всего лишь на пару дней. Фёдор и Гласс просто обменялись рукопожатиями и каждый пошёл по своим делам, вернее, к себе домой.

Глава V

В то самое время, как бойцы всех видимых и невидимых фронтов, с дипломатическими и не дипломатическими паспортами, граждан КОШЭ, изо всех сил помогали выполнять и перевыполнять план по реализации прохладительных напитков, в самих КОШЭ тоже шла титаническая работа.

Было принято решение, к моменту открытия выставки в Дикой Империи, необходимо иметь достаточный запас кома-сомы. Когда выставка пройдёт и кома-сома дикому народу понравится, а в том, что она понравится, никто не сомневался, не может кома-сома не нравится, надо иметь её достаточный запас для поставки на экспорт, в Советский Союз.

Все было рассчитано до мелочей, даже этикетки на их языке напечатали. На выставке планировалось угощать кома-сомой всех подряд. Наиболее склонные к творческому безумству головы, предлагали даже фонтан из кома-сомы устроить. Насчёт фонтана вопрос ещё, так сказать, висел в воздухе, потому что предлагали столь оригинальный проект лица творчески безумные, а значит, безответственные, а решение принимали лица творческие трезвые, что говорило о том, что они ответственные.

Все правильно. Даже на самом краю Земли, даже там, куда самый отважный путешественник, с кучей проводников, ни в жизнь не дойдёт, обязательно есть те, которые ответственные и назло им, а может быть в противовес, те, которые безответственные.

Да что там говорить, это даже среди камней распространено. Судите сами, ну камни, ну какое у них может быть творчество? Ан, нет, и там буйные встречаются. Один лежит, к примеру, миллион лет на одном месте и все его устраивает. Лежит себе и лежит, на солнышке греется, наверное, даже радуется. С соседями за жизнь свою каменную разговаривает, выдвигает и принимает от соседей теории насчёт того, как живут те камни, которые видеть-то видно, но все же далеко до них, не добраться и не докричаться.

Вот и выстраиваются версии о житье-бытье тех камней, которые далеко. Из этих версий всегда выходит что те камни, которые далеко, живут гораздо хуже, чем те, которые здесь. Оно и понятно, если предположить что те живут лучше, то получается, что здесь живётся плохо, потому что жить хорошо везде, невозможно.

Правда, среди камней не буйных, правильных, попадаются камни неправильные. Они, наслушавшись рассуждений о жизни где-то, хотят сами удостоверится в том, как живётся там. Уговоры на правильные камни не действуют, и приходится увлекать их личным примером. Сиганул один такой камень, а как известно, дурной пример – вещь заразительная, вслед за ним и другие покатились. Так и оказываются они там, где живут другие камни. А вот вернуться и рассказать, что там происходит на самом деле, почти ни у кого не получается. Докричаться же трудно, потому что правильные камни, они не то, чтобы глухие, просто слух у них такой, слышать только тех, кто рядом и кто такой же как они.

Так что не разразившийся кома-сомой фонтан висел пока что в воздухе. Но лица ответственные ели свой хлеб, или что там у них едят в подобных случаях, не зря. Они порешили, что после того, как выставка в Дикой империи закроется, их правительство обязательно обратится к правительству КОШЭ с просьбой о поставках кома-сомы. А как же, народ попробовал, ему понравилось и он, народ, требует ещё. В Дикой Империи, в силу её дикости, такого напитка нет и быть не может, потому что не в состоянии они его придумать. Вот поэтому-то было решено приготовить большие запасы кома-сомы.

Для этого решили закрыть все заводы в КОШЭ по её производству на масштабную реконструкцию с тем, чтобы как минимум в два раза увеличить выпуск. Судите сами, своим надо, потому что у граждан КОШЭ кома-сома – любимый напиток, и они без него жить не могут, а в скором времени и жители Дикой Империи его полюбят и тоже не смогут без него жить. Вот поэтому оставшееся до открытия время – приблизительно год, было разбито так сказать на три части: первые четыре месяца, выпустить максимально возможный запас кома-сомы с тем, чтобы гражданам КОШЭ его хватило до того момента, когда заводы опять начнут работать, но уже с удвоенной силой. Вторые четыре месяца – проведение реконструкции заводов, оснащение их самым современным оборудованием и даже строительство новых. Кстати, к строительству новых заводов приступили сразу же. И третьи четыре месяца – производство кома-сомы на экспорт, для Дикой империи.

Конечно же можно было увеличить производство на заводах расположенных в других, не до конца цивилизованных странах, но лучше не рисковать. Не рисковать потому, что стоит произойти какому-нибудь сбою, и все усилия по продвижению цивилизации среди не совсем диких, но и не до конца цивилизованных народов могут оказаться тщетными и все придётся начинать сначала. Поэтому решили рассчитывать исключительно на производственный потенциал КОШЭ, тем более, что его мощности не шли ни в какое сравнение с производственными мощностями той же Европы.

***

Для того, чтобы все было понятно, придется рассказать, что из себя представляет эта самая кома-сома и почему ей придаётся такое большое значение на готовящейся выставке.

Кома-сома для КОШЭ, это то же самое, что рис для нецивилизованной Азии или же водка для Дикой Империи. Можно сказать, что вся жизнь в КОШЭ выстроена вокруг кома-сомы. Это как в компьютере рабочий стол, он главный и все с него начинается. Попал на рабочий стол, по аналогии с КОШЭ – выпил кома-сомы, а дальше иди куда хочешь и делай что хочешь.

В КОШЭ кома-сома популярнее и доступнее даже водопроводной воды, и дело тут не в рекламе, вернее не только в ней. Конечно же реклама своё дело знает и делает, но делает его как бы уже автоматически, а не для того, чтобы о кома-соме узнали или не забыли. Это как туалетная бумага, без неё никак, а всё равно, рекламируют.

Вот только непонятно одно. Взять ту же Дикую Империю, где хлеб всему голова. Почему то хлеб там не рекламируют, а в КОШЭ, где кома-сома всему голова, её рекламируют. Скорее всего, объяснить это можно только одним, в Дикой Империи живёт дикий народ, который сам не понимает что делает.

Так вот, для граждан КОШЭ кома-сома – всему голова, кстати, в голову через рот и заливается. А залившись и разместившись там, где положено, начинает эта кома-сома творить чудеса. Говорят ещё, что она очень вкусная. А ты попробуй сказать какому-нибудь кошисту обратное! В лучшем случае, морду набьёт, а то и вообще, обидится. Насчёт вкусности ладно, о вкусах не спорят, но то что она очень сладкая, это точно. Вот и выходит, что напившись сладкой кома-сомы вскорости захочется пить ещё, и пить ту же самую кома-сому, и так без конца. А что пить, если она, ну кома-сома эта, по своей доступности даже водопроводную воду за пояс заткнула. Это конечно выгодно тем, кто её производит и не совсем выгодно тем, кто её пьёт, как ни крути, кома-сома-то денег стоит. Но это мелочи на которые никто внимания не обращает. Она, мало того, что вкусная, от неё, правда об этом в КОШЭ мало кто знает, а кто знает, то кома-сому не пьёт, настроение повышается.

Кстати о воде. То ли в силу такой полезности и популярности кома-сомы, то ли в силу рекламы, водопроводная вода в КОШЭ всенародно презираема, это в смысле, если пить её. Вообще-то верно, неизвестно же чего туда понамешали. И ещё, течёт бесплатно, квитанции на её оплату воспринимались как нечто к текущей из крана воде не имеющее никакого отношения. Да и подозрительная она какая-то: ни вкуса, ни запаха, да и бесцветная. Нет у неё такой благородной цветовой насыщенности как у кома-сомы. Да и газа в водопроводной воде нет, а то, что без газа – пить вредно, учёные доказали. О том, что помимо водопроводной воды существует вода колодезная и родниковая, в КОШЭ мало кто знал, а некоторые даже не догадывались, что такое бывает вообще.

Выпил кома-сомы и настроение лучше, и наплевать, что приходится много работать только для того, чтобы купить как можно больше нужных, а в основном ненужных вещей. Конечно, в том, что человек много и плодотворно работает, нет ничего плохого. Просто, если без кома-сомы, человек много работает для того, чтобы и ему и окружающим от его дел было лучше, и это главное. А если с кома-сомой, то тоже, чтобы стало лучше, но лучше через возможность обладания все большим и большим количеством вещей, а значит в первую очередь лучше для себя, а для остальных, как получится. Это так, вкратце. На что ещё способна кома-сома, поживём-почитаем, и увидим. Забегая немного вперёд, могу сказать лишь одно, кома-сома может не только повышать настроение, но и удивлять…

***

Наверное в каждой стране, даже самой некультурной, есть те, кто следит за тем, как бы чего не вышло. Имеется в виду контрразведка. Как ни странно, но была контрразведка и в Советском Союзе (по терминологии КОШЭ – Дикая Империя). Не сказать чтобы они не давали ни прохода, ни продыха всем без исключения иностранцам. Это вряд ли хотя бы потому, что осуществить такое очень трудно, а зачастую – практически невозможно. Как бы чего не вышло, осуществлялось самим фактом существования контрразведки.

Тем, кто задумал совершить и совершал что-то не то, что нужно, в частности для Дикой Империи, достаточно было знать, где-то рядом обязательно есть совершенно незаметные ребята, которые с него глаз не спускают. Это как в речке, в которой, как известно, щука и живёт только для того, чтобы карась не наделал всяких глупостей.

Вот и тем, кто с плащом и с ножиком, или же без них, приходилось или делать своё пакостное дело очень хорошо, чтобы не заметили, или вообще отказаться от него.

А те, кто ничего такого не замышлял, особо-то и не беспокоились. Знали конечно, что где-то, возможно рядом, есть те, кто за ними внимательно наблюдает. Но поскольку отличить их от тех, кто за ними не наблюдает, было практически невозможно, махали на них или в их сторону рукой, и продолжали заниматься своими делами. Согласитесь, весьма затруднительно постоянно ходить строевым шагом или же стоять по стойке смирно, так и здесь.

Нечто подобное происходило и происходит по сей день, в каждом государстве. Скорее всего, те, которые следят за тем, как бы чего не вышло, по каким-то своим разумениям отличают тех, кто может и собирается напакостить от тех, кто пакостить не собирается, а то и просто на это не способен. Принцип определения и разделения одних от других, безусловно, является государственной тайной. Вот только непонятно, а потому вдвойне интересно, эта государственная тайна у каждого государства своя, или одна на всех?

Все эти рассуждения к тому, что было замечено, как-то вдруг, ну прямо как по команде, все граждане КОШЭ, дипломаты и не очень, воспылали нежными чувствами к газировке и квасу. Сам по себе факт того, что они вместо своей кома-сомы, начали пить прохладительные напитки местного производства, может быть ни о чем и не говорит. Не будешь же постоянно с собой кома-сому таскать, хотя раньше таскали, а теперь вдруг перестали. Стоит сказать, что кома-сома эта для них все равно, что бусы для папуаса или одеяло для дрессированной обезьяны, без неё никуда. А тут бац, и непонятно что задумали. Самые оптимистически настроенные наблюдатели даже высказывали предположения, что таким образом они готовятся к тому, чтобы попросить в Советском Союзе политического убежища, ну или что-то типа этого. А сейчас, стало быть готовятся, привыкают таким образом к стране в которой предстоит жить.

Сначала контрразведчики заметили такую странную жажду за теми, кто потенциально способен или потенциально готов, чтобы напакостить. Причём, удивило то, что началось это у них у всех сразу, практически в один день. Вообще-то ничего страшного, хотят пить, пусть пьют. Удивление и как следствие интерес вызвало то, что пить начали одно и то же и в одних и тех же количествах, как по команде.

Было принято решение расширить круг наблюдения и обратить внимания на тех, на кого раньше внимания не обращали, ну разве что от случая к случаю. Скоро выяснилось, что картина один в один, как под копирку. И ещё что интересно, газировку с квасом усиленно начали хлестать именно граждане КОШЭ. Граждане других государств, как дипломаты, так и не дипломаты, в большинстве, своим пристрастиям в этом деле не изменили и похоже, что не собирались изменять.

Но наблюдение продолжалось, так сказать, по всем фронтам потому, что было непонятно что же такого замышляют эти кошисты? Ждать от них чего-то хорошего, конечно же было пустой тратой времени и утопическими сказками. Если уж они затеяли и затеяли так массово, то обязательно что-то должно было выйти, вот только непонятно что. А для того чтобы это «непонятно что» не вышло, отслеживали всех без исключения и, спасибо вам кошисты за то, что вы такие дисциплинированные. Очень скоро были определены дипломаты и граждане других государств, которые тоже хлестали газировку направо и налево. Тут уж кто угодно догадается, кто с кем заодно, спасибо вам кошисты ещё раз. За такую помощь в пору медалями награждать!

Полученная, обобщённая и так далее информация была политически и профессионально верно сформулирована и приняла форму докладной записки. Та, в свою очередь, отправилась в путешествие по кабинетам всех мастей и рангов. В зависимости от значимости кабинета, докладная записка или разбухала как на дрожжах, или же усыхала до нескольких строчек. Именно в таком, усохшем состоянии, добралась она до кабинета Первого.

Вот некоторые говорят что совпадений не бывает, может быть. А как вам такое, что эта докладная записка, вернее то, что от неё осталось, попала в кабинет Первого одновременно с предложением от правительства КОШЭ провести в их странах уже известные вам выставки?! Назвать это можно как угодно, но факт остаётся фактом – обе эти бумажки разлеглись на рабочем столе Первого в один и тот же день и почти рядышком.

Первый, на то он и Первый, быстро сообразил что к чему и дал контрразведчикам указание, а вернее будет сказать, рекомендацию, мол, пусть пьют сколько хотят. Даже если и лопнут, все равно пусть пьют, не мешайте.

Было очевидно, что кошисты в очередной раз решили удивить и очаровать Советский Союз своей кома-сомой. Никита Сергеевич, тогда ещё далеко не Первый Секретарь ЦК, хорошо помнил, как это происходило в первый раз. Но тогда Советскому Союзу противопоставить кошистской кома-соме было особо нечего, промышленные мощности не позволяли. Поэтому и отказали им в довольно-таки резкой форме. Сейчас другое дело. Сейчас же мощностей по производству даже исключительно прохладительных напитков в виде газировки и кваса хватит, чтобы залить всю территорию КОШЭ метровым, а то и двухметровым слоем. Да и верным друзьям ихним, тоже достанется, как минимум по грудь барахтаться будут.

Инициатива КОШЭ о проведении выставок была быстренько поддержана. Были назначены те, кто будет курировать и непосредственно осуществлять как приём ихней выставки здесь, так и проведение своей выставки там. Вот этим кураторам и непосредственным руководителям, Никита Сергеевич и дал, на этот раз конкретное указание, обратить внимание на прохладительные напитки. Так что машина, шестерёнками в которой были чиновники нужных мастей и рангов, щедро орошаемая с одной стороны кома-сомой, а с другой стороны лимонадом и квасом, закрутилась-завертелась и принялась набирать обороты.

«Что ж, – приблизительно так думал Никита Сергеевич. – Раз так хотите, покажем мы вам Кузькину мать, любуйтесь. И Кузькиного отца покажем. А ваш Кузька, или как он там у вас называется, выходит что сирота. Ну разве что кома-сома – его мамка, а папки-то и нету».

Вот только непонятно кому, вернее чему, Никита Сергеевич определил роль Кузькиной матери, а чему Кузькиного отца. Лимонад с квасом – он, космос, тоже он, поди, разберись.

Да, не стоит думать, что все потенциально пакостные и не пакостные кошисты были сплошь и рядом трезвенникам. Разумеется они и водку с коньяком без внимания не оставили. Но были это случаи, можно сказать, единичные, и на общую контрразведческую статистику не влияющие. Культура она и есть культура, сказано было пить то, что прохлаждает, а не разогревает, они и пьют. А к тем, кто проявил в этом вопросе вольнодумство и тем самым отход от генерально-культурной линии КОШЭ, следовало бы присмотреться. Вдруг они тоже засланные или не вполне культурные, а значит тоже засланные? Внимательнее надо относиться к своим гражданам, глядишь и толк будет.

А вот Гласс Собер проскочил мимо всё видящих глаз контрразведки. Причём проскочил так мастерски, что любому, даже самому неуловимому пакостнику такое не могло бы присниться. Дело в том, что Гласс подпадал под категорию тех, кто пакости совершать не собирался. Поэтому за ним и смотрели сквозь пальцы, а вернее будет сказать, вовсе не смотрели. А когда он попал в вытрезвитель, то дежурному милицейскому капитану будущую свою пенсию стало жальче, чем государство в целом и Гласс опять ускользнул от тех, кто следил за тем как бы…, ну сами понимаете. Конечно же, Гласс не собирался пакостничать ни Советскому Союзу, и уж тем более КОШЭ, оно само всё как-то получилось.

Видимо где-то там, где гадальные карты делают, произошло откровенное разгильдяйство, а то и вредительство. И тому, кто решил раскинуть карты на дальнейшую судьбу КОШЭ, попалась колода, состоящая из одних пиковых тузов. Вот он её и раскинул. Не удивляйтесь, такое бывает, правда очень редко.

***

Гласс оказался прав, решив, что коллегам очень даже глубоко на него наплевать. Его отсутствие не произвело никакого впечатления не только в посольстве, но и на его жену. Ей, так вообще похоже что было безразлично. Единственное, чего на самом деле она боялась, так это того, чтобы Гласс не подцепил какую-либо дурную болезнь и не одарил этой болезнью её.

Жена Гласса была женщиной хоть и стервозной, но умной и справедливо полагала, что если у Гласса и появится интрига где-то на стороне, то это обязательно будет сотрудник спецслужб, причём обязательно в офицерском звании, себя она ценила. А офицерам спецслужб болеть венерическим заболеваниями по Уставу не положено. Жена Гласса, пусть уж будет без имени, раз такая стерва, не знала что такое Устав, она твёрдо знала, что болеть не положено.

А вообще-то ей до обморока надоела эта Дикая Империя. Если бы она кем-то работала в том же посольстве, может быть ещё куда ни шло. Но работать она не могла и не хотела принципиально, потому что считала: если жена работает, значит её брак неудачен. Так что, надоело ей тут всё. И даже неизвестно что больше надоело, то ли Дикая страна, то ли не дикие и культурные дипломаты и члены их семей.

Гласс, можно сказать, оскорблённый в лучших чувствах, безропотно проглотил столь откровенно наплевательское к нему отношение, но обиду затаил. А затаив обиду, решил идти в деле выполнения задания дальше, смотреть на него шире, и обязательно стать первым.

Но картина оказалась не настолько черно-белой, какой он её себе нарисовал. О проделанной работе надо было отчитываться, и он отчитался. Его отчёт выглядел не так откровенно, как уже знакомые вам воспоминания, вернее их часть. В отчёте он наврал, надо же было как-то знакомство с Фёдором преподнести! Не описывать же мероприятие за сараями? И Гласс написал, что якобы на самом деле крышку от бидончика, ну для того, чтобы молочка попить, ему дала не какая-то неизвестная бабушка, а Фёдор, так и познакомились. Ну и насчёт того, что ночевал у Фёдора, тоже написал. И в самом деле, не писать же про вытрезвитель!

Отчёт получился хоть и казённым по стилю, оно и понятно, жить то ему предстояло среди людей казённых, а им эмоции ни к чему, но начальство заинтересовал. Заинтересовал он не тем, что Гласс додумался молока попить, на это как раз никто внимания не обратил, а тем, что с Фёдором познакомился. Причём, по мнению профессиональных пакостников, познакомился так легко и непринуждённо, что просто зависть брала. И мало того, что познакомился, так ещё и дружбу свёл, а это вообще, на высший пилотаж тянет. За это, в пору, портрет Гласса на посольскую доску почёта вывешивать. Но доски почёта в посольстве не было. Почему не было, не знаю, если честно, подумать надо…

***

Наверное, в КОШЭ, когда то давным-давно решили, что доски почёта не иначе как признак дикости и бескультурья. Они, доски эти, хороши были в те времена, когда не было ни газет, ни радио, ни телевидения. Но дело в том, что как раз газеты, радио и телевидение в Эдемии были всегда.

А вот Интернет в КОШЭ появился не так давно, всего лет триста назад. Правительство и передовики бизнеса КОШЭ быстро поняли, что это за штука такая и до поры до времени решили не афишировать его изобретение. Интернет стали применять исключительно в государственных структурах и в крупнейших компаниях. Польза от такого применения говорила сама за себя. За это время КОШЭ, надо сказать, что и до внедрения Интернета находившиеся на недосягаемой высоте, забрались ещё выше и теперь до них было вообще ни достать, ни даже дотянуться. Вот только с космосом промашка вышла, но это временно.

Насчёт же досок почёта, так учёные КОШЭ довольно-таки быстро выяснили причину их появления. Доски почёта оказались ни чем иным, как продолжением наскальной живописи. Если раньше дикари рисовали на стенах пещер, в которых жили, людей и животных как бы вообще, без указания имён и должностей, то после того, как КОШЭ подарили миру фотографию, появилась возможность таким образом сообщать о конкретных людях.

Возможность появилась, но сам принцип, зародившийся в дикости и бескультурье, остался. Не считать же культурным достижением то, что вместо голой стенки фотографии начали клеить на специально приготовленные для этого стенды? Правда сдаётся, что и насчёт стендов не сами додумались, кошисты подсказали. И что примечательно, со временем жители подавляющего большинства стран отказались от досок почёта. Доски эти с успехом заменяли средства массовой информации.

В тех же газетах, не говоря уже о радио и телевидении, не существует застывших форм. К примеру, напечатали портрет какого-то человека в газете, ну сделал он чего-то хорошее и много, так это сегодня, а завтра выйдет другая газета, с портретами других людей. Так что, если уж ты такой весь хороший, то будь добр, соответствуй. Для тог, чтобы твои портреты появлялись в газетах каждый день а по радио и телевидению о тебе каждый день рассказывали, не зазнавайся и не ленись, работай с удвоенной, утроенной и так далее, силой. Вот она гениальность культуры и её отличие о каменной дикости!

Всё это лишь к тому, что на момент описываемых событий доски почёта остались только в Советском Союзе, а вернее будет сказать, в Дикой Империи. Понятно почему дикой, до сих пор наскальной живописью, вернее фотографией, пользуются.

Так что вот вам наглядный пример и неоспоримое доказательство того, что Советский Союз является самой дикой и некультурной страной, ну и конечно же отсталой.

***

Насчёт досок почёта, это я не утерпел. Зла просто не хватает, сплошная дикость и тёмность а первыми, поперёк кошистов, в космос полезли! Это всё потому, что ни стыда, ни совести у них нет, потому что дикие. А культурным КОШЭ теперь приходиться тратить время и силы для того, чтобы вернуть весь ход истории в то русло, которое было определено ей ещё тогда, когда и мамонтов на свете не было.

Так что портрету Гласса Собера было не суждено появиться на посольской доске почёта потому, что её не существовало. Оно и верно, нельзя останавливаться на достигнутом, вредно это, надо вперёд смотреть и идти туда же.

Поскольку знакомство Гласса с Фёдором было замечено и оценено, принялись определять в какой области это знакомство можно использовать с максимальной пользой для себя и для КОШЭ в целом. Как-то само собой у Гласса появилась уйма советчиков и кураторов. Причём каждый из них рассматривал знакомство Гласса исключительно применительно к той стороне жизни Дикой Империи, в которой больше всего и чаще всего пакостил. Глассу же, за сотрудничество и предоставление права пользования Фёдором, было обещано все что можно наобещать в таких случаях, и ещё сверх того, столько же.

Но у Гласса тоже было своё начальство, стоит сказать, что Гласс работал как раз по культурному ведомству. А на тот момент для этого культурного ведомства культурной страны не существовало более важной задачи, чем проведение выставки. Поэтому знакомство Гласса с туземным Фёдором было воспринято крайне благожелательно. Самый главный в посольстве по культуре даже попытался всплакнуть, но не расплакался, то ли не получилось, то ли передумал.

С этого момента основным направлением в работе для Гласса стал Фёдор. Оно и понятно, о такой удаче можно было только мечтать. Одно дело если спрашивать местных жителей на улице, чего они хотят увидеть на предстоящей выставке? Так наврут же. А то и вовсе, те, которые следят за тем, как бы чего не вышло, быстренько сообразят и подошлют к тем, кто спрашивает, своих агентов а те, в свою очередь, наговорят такого, что и во век не разгребёшь. Так что Фёдор для дипломатических кошистов оказался прямо неизвестно как кто. Скорее, его надо приводить в качестве сравнительного примера в том случае, если кому-то несказанно повезёт: «Повезло, как будто с Фёдором познакомился». Примерно так.

С появлением на культурном небосклоне культурной страны Фёдора, появилась возможность узнать, так сказать, из первых рук, вернее, из первого рта, то, что простые граждане Дикой Империи хотят в первую очередь узнать о жизни простых граждан КОШЭ. Ведь простых граждан, их большинство и на это большинство как раз и рассчитывалось то гигантское количество кома-сомы, которое предстояло выпустить. Тем более, что выставку планировалось провести не только в столице, но и в других городах. Так что Гласс, как и хотел, оказался первым, только немного не так, как себе это представлял.

Настоящая история человечества (продолжение)

В диких землях известных сегодня как Африка, в то время эти земли вообще никак не назывались, было определено племя, которому в скором времени предстояло стать государством. Племя жило в пойме большой, полноводной реки. Земли были невероятно плодородными, а окружала весь этот островок благоденствия безжизненная пустыня. То, что плодородные земли окружает огромная по площади пустыня и стало решающим фактором в пользу племени населявшего пойму большой реки, позже получившей название – Нил.

Было принято решение на сравнительном примере плодородной земли и безводной пустыни показать диким народам все преимущества культуры и цивилизации, которыми щедро готовы были делиться жители Эдемии.

Для того, чтобы показать диким племенам преимущества большого государства, изначально были образованы так называемые Верхнее и Нижнее царства. Учёным Эдемии предстояло создать условия, при которых туземные жители увидели бы все преимущества существования двух государств.

Предполагалось, что эти государства установят между собой взаимовыгодные связи, тем более, что все предпосылки к этому имелись. Дело в том, что Верхнее царство было намного богаче полезными ископаемыми, такими как: золото, медь, железо, чем Нижнее. Были определены правители. На туземном языке они назывались фараоны. Также, по аналогии с государствами Южных земель, был образован институт государственных служащих, а также институт жрецов которым, в частности, надлежало заниматься науками и искусствами, и тем самым укреплять верховную государственную власть.

Но туземцы, вместо того, чтобы договориться о взаимовыгодном сотрудничестве, начали воевать между собой и, в конце концов, одно царство завоевало другое. Конечно же, со временем, учёные Эдемии планировали объединить два этих государства в одно, крупное, а значит и более мощное, но думали, что это должно произойти совсем по другому, не в результате войны.

Надо сказать, это государство, по прошествии нескольких тысячелетий, получило название Древний Египет. Упоминать его настоящее название, нет смысла, поскольку оно знакомо лишь учёным Эдемии и больше никому.

Точно так же, как и в Южных землях, учёными Эдемии были спроектированы и при участии туземного населения построены пирамиды. Изначально планировалось, что пирамиды будут подчёркивать величественность и значимость государства, как общественного образования. Но местные фараоны решили, что поскольку пирамиды подарены им богами, приравняли себя к ним, и устроили в пирамидах свои усыпальницы.

Тема древних религий заслуживает отдельного разговора. То, что произошло в том же Древнем Египте, лучше всего говорит, куда могут завести бескультурье и нецивилизованность.

Египетские жрецы объявили туземному населению, что эдемийские учёные и инженеры на самом деле никто иные, как боги. Разумеется, жрецы не могли объяснить, откуда взялись эти люди даже внешне очень сильно отличающиеся от туземцев. О том, насколько жители Эдемии ушли вперёд в своём культурном и научном развитии, даже говорить не приходится, потому что никакого культурного и научного развития в диких землях не было вообще.

Поначалу, чтобы не вносить путаницу в цивилизационный процесс и не пускать его в ложном направлении, учёные Эдемии пытались объяснить, в первую очередь жрецам, своё истинное происхождение и предназначение. Но жрецы то ли не поняли, то ли решили, что божественное происхождение для них выгоднее, продолжали называть эдемийских учёных богами.

Неожиданно для самих эдемийцев в этом нашлось рациональное зерно. Спрогнозировав дальнейшее развитие событий, они пришли к выводу, что надлежит оставить свое, якобы божественное происхождение рабочей версией. В противном случае, прознав об Эдемии и её благодатных землях, туземцы отправятся туда, чего допустить было нельзя, нашествия индейцев было достаточно. Поэтому божественность учёных Эдемии как в Древнем Египте, так и в последствии среди других диких народов, ими хоть не пропагандировалась, но и не опровергалась.

Таким образом, благодаря невежественности и бескультурью диких народов диких земель возникла религия как таковая, и религии отдельно взятых народов в частности. В этом можно убедиться, взглянув на эти самые религии. Все, якобы боги, похожи. Разница лишь в именах, и то небольшая.

Объединившись и сформировавшись как единое государство, Древний Египет получил от учёных Эдемии азы культуры, наук, ремёсел и под их пристальным контролем начал, так сказать, своё развитие. Но оказалось, что результаты этого развития направлены не на построение равноправного общества, а на угнетение одних другими.

Древний Египет принялся воевать с близлежащими племенами, обращать их в рабство, то есть один народ стал развиваться за счёт других народов. Это не могло понравиться жителям Эдемии, и работа в направлении воспитания культурности и цивилизованности среди дикарей продолжилась.

***

Мэлл возвращался домой. Позади остались не только бар и пустынные в этот час улицы, но и рабочая неделя. Завтра будет выходной день. Настроение было, непонятно каким оно было у Мэлла. Если бы он на ходу пел песни и плясал, то понятно, настроение у человека хорошее или же, просто-напросто, человек сошёл с ума. А если бы он кричал на всю улицу, ругался, пинал припаркованные у тротуаров автомобили и корчил рожи редким прохожим, то тоже понятно – у человека плохое настроение или же, как и в первом случае, он сошёл с ума.

Но Мэлл ни пел, ни ругался, он просто шёл домой. Поэтому сходу определить его эмоциональное состояние и наличие рассудка под бейсболкой вряд ли представлялось возможным. Идёт себе человек и идёт, и ты, прохожий, иди, куда там тебе надо…

Вечер перед выходным днём происходил по одному и тому же, давным-давно кем-то сочинённому сценарию. В такой день Мэлл шёл в бар пропустить пару кружечек пивка и ещё чего-нибудь, покрепче. Заодно и поболтать с приятелями, которые точно так же как и Мэлл, в этот день собирались в баре. В рабочие дни они редко встречались, а вернее сказать, вообще не встречались, разве что случайно. О том, чтобы после работы заскочить в бар и выпить пива, и речи не было. Максимум, что мог себе позволить Мэлл в такие дни, так это маленькую бутылочку пива, и то, после ужина.

Ничего не поделаешь, приходилось много работать. Стоит сказать, что не только Мэлл работал много, много работали и другие граждане КОШЭ. А куда деваться, семью кормить надо, да и не только кормить. Надо, так сказать, соответствовать статусу гражданина КОШЭ. А статус этот определяется домом, желательно домом, а не квартирой, автомобилем, ну и конечно же неработающей женой.

Вообще то, женщины в КОШЭ тоже работали, но не все. Работали те, которые одинокие, их то кормить некому. Ну и конечно те женщины, иногда замужние, которым их работа нравилась, но таких было меньшинство и неработающие женщины смотрели на них как на сумасшедших и презирали. А презирали потому, как считали, женщина в КОШЭ должна воспитывать детей и вести хозяйство. Они справедливо полагали, для того, чтобы был дом и все остальное чему в доме и около него быть положено, существует муж, пусть он и обеспечивает. А для того, чтобы всё это содержать в надлежащем порядке, существует, она – замужняя гражданка КОШЭ.

Это все к тому, что идя домой, Мэлл думал о своей жене, Эмме. Не сказать, что он думал о том, как Эмма его встретит. Мэлл знал как, потому что прожили они вместе уже двенадцать лет. Каждый раз, перед выходными, жена встречала его одинаково, в подавляющем большинстве случаев.

Ничего нового не ожидалось. Как и много раз до этого, чмокнет в щеку, посетует на то, что опять был в баре и пришёл выпивши. Затем отправит Мэлла переодеваться и мыть руки, а сама примется накрывать на стол, вечер все-таки, пора ужинать. Потом будет ужин. Дети, у Мэлла и Эммы, их двое, погодки, будут этот ужин симулировать и притворяться сытыми с тем, чтобы поскорее вырваться на свободу, а вернее будет сказать, к телевизору. Эмма будет рассказывать, что нового за день произошло в её жизни, а вернее, в жизни соседей. Ее монологи во время ужина, всегда получались аналитическими. Она подводила итоги жизни соседей за неделю. Итоги соседской жизни разнообразием тоже не отличались и включали в себя, в подавляющем большинстве случаев то, что соседи хотели купить и купили, или же хотели, но не купили, и что они ещё захотели купить. Заканчивались эти монологи всегда одним и тем же – что они с Мэллом хотят купить, но ещё не купили и что за эту неделю они захотели купить ещё, но тоже пока не купили. Нетрудно догадаться, что генератором всех идей предстоящих покупок всегда выступала Эмма. Оно и не удивительно. Поскольку она вела хозяйство, то ей виднее, что нужно вообще, а что нужно в первую очередь. Правда, с её слов выходило, что им, в первую очередь, нужно ВСЁ!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.