Заложник
повесть и рассказы
Виктор Пилован

© Виктор Пилован, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Заложник

Посвящается детям, живым и мёртвым, которым на собственной шкуре пришлось испытать то, о чём президент и господа из властных структур знают только понаслышке.

Павшим – добрая память! Выжившим – здоровья и долголетия!

Многие уверены, что после смерти человека ничего не остаётся. Тело разлагается и гниёт в земле, а души просто не существует. Они считают, что душа – это выдумки философствующих людей, тех, кому хочется остаться на этой бренной земле, в этом мире, в сознании и памяти живущих и продолжающих жить всё новых и новых поколений.

Но, в последнее время, всё чаще и чаще появляется информация о каких-то, зарегистрированных очень чуткими современными приборами, сигналах оттуда, из загробного мира, в которых ушедшие сообщают нам какие-то подробности их прошлой, земной, жизни или предупреждают нас об угрозе новых, ещё более жестоких катастроф, когда может взорваться доведённое до отчаяния сознание живущих… Дикости и человеконенавистничеству нет предела. Это доказывали нацисты, это продолжают доказывать нам террористы и камикадзе из самых разных стран…

1

Так случилось, что я оказался в числе заложников. Всё произошло так неожиданно и так быстро, что скрыться с места происшествия мне не удалось. И не только мне. Вокруг меня было несколько сотен человек. Большинство из них были школьники. Но было много и родственников, которые пришли порадоваться за своих чад. Сначала на всех лицах светились улыбки, но теперь у всех, также, как видимо и у меня, были испуганно-удивлённые лица. Никто не предполагал, что такое возможно, что такое может когда-нибудь произойти. До сих пор мы видели такие большие группы вооружённых людей только на военном параде или в кино.

Сначала, когда солдаты выпрыгивали из машины, все подумали, что они хотят проверить – «не заминирована ли школа?». Но, когда они окружили всех нас и заставили сдать сотовые телефоны, стало ясно, что это бандиты. Николай Михайлович, учитель труда, сказал им, что воевал и был ранен в Афгане, но никогда не выполнял дурацких распоряжений… Раздалась короткая очередь из автомата, Николай Михайлович упал и всё его тело задёргалось в конвульсиях, а изо рта ручьём потекла кровь.

На это было очень страшно смотреть. Было трудно понять – как за десять минут весёлая и праздничная школьная линейка превратилась в кровавое лобное место. Хотелось броситься на бандитов, отнять у них оружие, но все понимали, что если это сделать, то можно, с дыркой во лбу, оказаться в луже крови, рядом с Николаем Михайловичем.

Бандиты заставили всех идти в спортзал, а по дороге бросать в одну кучу все свои вещи: портфели, рюкзачки – всё, что было в руках. Тех, кто не хотел выбрасывать вещи, они били прикладами автоматов по спине, или по голове.

Передвигаясь в толпе, вместе со своим классом, в сторону спортзала я подумал: – как бы сообщить папе и маме, что я попал в такую дурацкую ситуацию. Краем глаза я успел заметить, что за углом школы мелькнуло несколько фигурок – видимо это те люди, которые поняли, что здесь творится что-то неладное и пустились наутёк. Они, конечно, расскажут всем, что школа захвачена бандитами… Если бы не отобрали сотовый, то я успел бы набрать эсэмэску и отправить её отцу. Отец у меня храбрый. Он соберёт всех родственников, друзей и соседей, и придёт к нам на помощь. В этом я уверен.

От неожиданного удара потемнело в глазах.

– Куда прёшь! Вырос уже, здоровый, как бык, а идти прямо не можешь! О чём размечтался? Прибегут вас спасать?… Щас!… Не нужны вы никому… Приехали доблестные армейские части и школу уже берут в оцепление. Это они умеют. Так, что даже мышь в сторону школы не пробежит… И через полчаса по всем каналам будут взахлёб врать, что в городе Энске захвачены в заложники два десятка учеников. А ну, скажи мне – сколько в вашей школе учеников?

– Думаю, что не меньше тысячи.

– Вот. Ты соображаешь. И математику знаешь. Ведь, в школе около 30 классов. Да ещё мамки, бабки и дедки.

Через 15 минут спортзал был битком набит людьми. Бандиты начали монтировать какие-то устройства и протягивать какие-то проводки. Все поняли – они нас решили заминировать. Если будем много дёргаться – просто взлетим все на воздух, и всё.

Тысяча человек. Много это или мало? Хорошо это или плохо? Когда в спортзале стало жарко – и не осталось воздуха – все всё поняли. Единственная надежда, которую давала такая численность, это надежда, что быстрее придёт какая-нибудь помощь…

– Я хочу в туалет, – раздался голос девчонки-третьеклассницы, где-то недалеко от меня.

– Так что же тебе мешает? Тебе мало спортзала? Это теперь тебе и туалет, и столовая, и спальня. Универсальная комната. Даже спортом можешь заняться с подружками, – ухмылялся один из бандитов, – только в кольцо мячик не бросай, туда мы сейчас подвесим 5-килограммовую мину-растяжку. Потянет кто-нибудь за леску, чтобы открыть окно, и все окажутся на том свете…

– Так что же мне делать? – не успокаивалась девочка.

– Делай что хочешь, но если ты через минуту не закроешь свой рот, то получишь пулю в лоб.

Бедная девочка. Ей ничего не оставалось, как сесть и пописать прямо на пол. Так к жуткой духоте прибавился ещё и резкий запах мочи.

– Я разрешаю всем раздеться до трусов! – сказал вдруг один из бандитов, – Одежду положить перед собой, мы её соберём и выкинем.

В зале поднялся шум негодования. Женщины и девочки не готовы были выполнить такой приказ. Но бандит начал стрелять в потолок и страх пересилил стеснение. С глазами полными стыда и ужаса они снимали с себя нарядные платья, юбки и брюки.

Делать нечего. Может действительно будет полегче дышать, если раздеться. Я читал в книгах, что кожа человека тоже умеет дышать. Я разделся и стал думать о своей собаке. О ней всегда приятно думать, а когда тяжело – вдвойне приятнее. Я представил себе, как моя любимая Линда, из породы ротвеллер, спешит ко мне на помощь вместе с отрядом из родителей, родственников и других, смелых и порядочных людей. Я представил себе с какой яростью и наслаждением она разгрызала бы шеи этим бандитам, когда поняла бы, что это мои враги. Уверен, что она не пощадила бы себя… Но, увы – она далеко от меня сейчас, и не слышит меня, хотя наверняка уже чувствует, что я в опасности. Собаки как-то умудряются догадываться об этом. Может быть они слышат наши внутренние голоса, читают наши мысли на расстоянии?… Я вспомнил, что не накормил её утром, и не вывел погулять. Возможно она тоже сейчас хочет писать. Но она никогда не сделает этого в квартире. Она может терпеть по 10—12 часов, и потом будет выть и метаться, но будет терпеть из последних сил.

Вот ещё несколько человек пописали на пол – запах мочи заметно усилился. Учеников младших классов очень жалко. Многие из них описались уже от страха. У меня тоже есть чувство страха, но я стараюсь отгонять его от себя, не думать о смерти. Хотя, время от времени, прикрыв глаза, вижу, как корчится в судорогах, истекая кровью, Николай Михайлович.

Неожиданно раздались несколько выстрелов и крики в соседней со спортзалом комнате. Видимо бандиты кого-то там убили. Все как-то охнули и съёжились в один миг. Стало страшно. Усилился запах мочи, но теперь к нему добавился ещё и резкий запах пота. У кого-то заплакал маленький ребёнок.

– Ты, сука! Если ты не заткнёшь ему рот, то это сделаю я! – крикнул бородатый бандит. – Но, я успокою его надолго!

Было слышно, как мамаша, целуя и обнимая малыша, шёпотом уговаривает его не плакать. Но глупый малыш не унимался. Бородатый уже подошёл к женщине и направил на ребёнка дуло автомата. Зал замер в ожидании… Но произошло чудо – малыш ухватился за дуло автомата и перестал плакать. Бородатый выхватил у него автомат и вышел из спортзала.

2

Попав в заложники, я, впервые в жизни, так остро ощутил то, как выявляет людей сложная ситуация. Кто-то уже ползал на коленях и просил пощадить его, чем только ещё больше раздражал бандитов. Кто-то начал прислужничать бандитам, пытаясь преданно заглянуть им в глаза, как это делает моя Линда, когда хочет получить кусочек колбаски и слюни у неё шнурками свисают до пола. А кто-то с горечью сплёвывал, не желая видеть всю эту мерзость, или равнодушно созерцал происходящее.

Мне нравилось поведение ребят моего класса. Ну, мальчишки – это понятно, все были крутые характером. Я не помню, чтобы кто-то из наших пацанов струсил когда-нибудь или заплакал. Мы часто лазили по скалам, и даже перебирались через ущелья по верёвочной лестнице, когда каждое неосторожное движение могло стать последним. Мы отчаянно дрались с нашими ровесниками и пацанами постарше из 205-й школы, когда они клеились к нашим девчонкам. Мы умели стрелять из «калаша». Он у нас был припрятан в надёжном месте, один на всех. И, как только удавалось раздобыть патронов, мы уходили в горы и стреляли там по мишеням.. А вот в этом спортзале, по вечерам, мы играли в баскетбол и, насмотревшись фильмов-боевиков, осваивали основы рукопашного боя… Но, теперь – мы смотрели друг на друга и разводили руками – уж очень силы были неравны.

А вот от девочек я такого не ожидал. Может быть, глядя на нас, они хранили такое спокойствие!? Может быть, они верили в то, что мы сумеем их защитить? Если кому-то из подруг становилось плохо, то они смыкались вокруг неё в плотное кольцо и успокаивали её.

Главным нашим оружием теперь была надежда. Надежда на помощь от родных и близких, помощь от какого-нибудь спецназа, от Господа Бога… Помощи от ментов, как и от прочей местной подленькой, трусоватой живности, мы не ждали. Они появлялись только там, где был запах денег. А запах крови всегда отпугивал их.

Бандиты оставили открытой дверь в спортзал. Им самим уже стало душно и противно от запахов, которые стояли в спортзале. А через дверь шло хоть какое-то проветривание. Было слышно, что у них включён телевизор. Видимо они ждали программу новостей, чтобы из уст телеведущего услышать о том, что они сотворили.

Полдень. Часы в спортзале показывали 12. Слышно было, что началась программа новостей: – «…Чрезвычайное происшествие. В городе Энске группа боевиков захватила и удерживает в школьном спортзале два-три десятка школьников. Точное количество заложников пока неизвестно… Мы будем держать вас в курсе событий…»

Да, – подумал я, – с математикой у них действительно туго. А может и со всей головой. Неужели они не понимают, что такими новостями они только раздражают бандитов? И, что те, в свою очередь, вымещают всю свою злобу на нас.

Кто-то из детей не выдержал и попросил пить. Может быть от страха в горле пересохло, а может от жары и духоты.

– Пей свою мочу! Это всё, что я могу тебе сказать, – выкрикнул бандит, постриженный наголо. – В стране, где ты живёшь, никого не волнует: где ты, что с тобой, как ты одет и что ты пьёшь. Они даже ни разу не позвонили. Им на тебя, как и на всех вас глубоко насрать!

Прошло ещё несколько минут напряжённого молчания. Слышно было только тяжёлое дыхание начинающих уставать от напряжения и жажды людей.

– Мама, скажи мне, а правда, что у нас в стране есть президент? – услышал я шёпот одной из девочек, которая сидела недалеко от меня, на руках у своей мамы.

– Правда, правда доченька. Не болтай, береги свои силы – также, шёпотом ответила ей мама.

– Он самый главный в стране?

– Да.

– А он может нас спасти?

– Я уверена в этом.

– А когда?…

– Скоро… Всё! Прекрати болтать, а то бандиты нас услышат.

А у бандитов видимо начался обед. Через открытую дверь, сквозь запах мочи и пота, пробивался запах копчёной колбасы и каких-то пряностей. Оттуда струился дымок с необычным, специфическим запахом. Видимо те, кто пообедал, курили анашу. Анаша – это такой наркотик из конопли. Некоторые наши пацаны уже пробовали курить анашу, но ничего хорошего в этом не нашли.

От нечего делать, я стал внимательно изучать обстановку вокруг себя. Рядом со мной были пацаны из нашего класса. Мы переговаривались, по мере возможности, или обменивались условными знаками.

За нами, в двух-трёх метрах, было окно. Оно было слегка приоткрыто, но бандиты: то ли не замечали этого, то ли делали вид, что не замечают…

– Что это ты всё крутишь головой? – услышал я сбоку от себя голос лысого бандита. – Тебе, наверное, она мешает – так я её быстро откручу!

Это ещё неизвестно, подумал я, кто кому быстрее открутит, окажись мы один на один, в спортзале, на ковре. У меня первый юношеский разряд по борьбе, и все в школе об этом знают. Я делаю такие захваты, что мог бы сломать тебе шею… Мог бы, если бы не оказался в такой дурацкой ситуации.

Я посчитал глазами бандитов. Их в зале всегда десять. Если кто-то выходит, то ему на смену тут же заходит другой. Десять это не очень много, если бы не оружие. Мы с пацанами мочили и не такие компании. Главное в таких ситуациях – фактор неожиданности. Большой палец правой руки, зажатый в ладони, – это был наш сигнал готовности к драке. А начинали драку мы кличем «Фас!», который был понятен даже Линде, если она оказывалась рядом с нами. Она быстро обращала наших противников в бегство.

Но сейчас у нас не было даже ножей. А у них автоматы, и они стреляют быстро, не задумываясь. Чувствовалось, что бандиты совсем не новички в этом деле. Как только они почувствуют опасность, то начнут стрелять без разбору. И, сколько человек положат при этом – никто не знает.

3

Плохо, что нет никакой связи с родными, с улицей. Судя по программе новостей, в которой каждый час передают одно и то же, ситуация никак не движется к своему разрешению. Да это и понятно. Одно дело – захват заложников в столице государства, рядом с дворцом президента, и совсем другое – в маленьком провинциальном городке. Никто ведь не хочет лезть под пули за чужих детей, даже спецназ. У спецназа есть свои семьи, свои дети.

Но ведь кто-то должен, хотя бы даже по закону, защищать граждан своей страны!? Или это только на бумаге так написано?…

Местные власти будут ждать – что скажет президент. А президенту – это просто лишняя головная боль: у него чуть ли не каждый день взрываются дома, падают самолёты, тонут подлодки, горят леса, выходят из берегов реки. Что же ему теперь – разорваться, что ли? Если бы он на всё это обращал внимание и пропускал бы весь этот негатив через себя, то давно бы уже умер от разрыва сердца или сошёл бы с ума. А так – дождётся логического конца события, помолится в церкви за души усопших и, смотришь, через пару дней вновь блестит своей улыбкой на различных международных встречах и симпозиумах, посвящённых борьбе с терроризмом и природными катастрофами…

– Мама, когда нас спасёт президент? – вновь услышал я знакомый голосок маленькой девочки. Я посмотрел направо: глаза у её матери были полны ужаса – к ней приближался бандит. Он схватил девочку и стал вырывать её у матери. В конце концов ему удалось это сделать, но женщина, крепко ухватилась ему за ноги. Он пнул её несколько раз и она потеряла сознание. Это её и спасло. Стоящие рядом оттащили женщину к стене. Никто не знает – куда бандит утащил бедную, кричащую от ужаса девочку – её больше никто не видел. Может быть бандиты хотели использовать её для разговора с президентом? Вряд ли. Все люди в стране хорошо знают, что президент никогда не разговаривает с бандитами. Но, я много раз видел в разных западных фильмах о захвате заложников, что у них есть даже такие специалисты – переговорщики. И, на переговоры с террористами могут уходить многие часы, а иногда даже и несколько суток. И это, если захвачен только один или нескольких человек. Здесь же речь идёт о судьбе более чем тысячи заложников. Неужели президент верит СМИ и думает, что нас всего два десятка? Неужели он верит тому, о чём так нагло врут телевизионные каналы в его стране? Прав он или нет – не нам судить. Но, если у него есть совесть, или есть надежда, что она когда-нибудь проснётся в его организме, то это ещё не самый плохой президент.

Люди в спортзале постепенно отходили от шока, вызванного захватом девочки, ждавшей помощи от президента. У многих по щекам текли слёзы, некоторых трясло мелкой дрожью. Я старался сохранять самообладание, но иногда меня бессознательно начинало швырять в сторону бандитов, особенно когда я ощущал их бессильную злобу.

Как спортсмен, я знал, что злоба и стремление к жестокости – это первые признаки поражения твоего противника. В таких ситуациях он начинает терять контроль над собой и допускает промахи. В это время надо проводить решающие приёмы и броски. Но сейчас было ещё очень рано думать об этом. С другой стороны: останутся ли силы на это потом, после многих часов без еды и питья? На этот вопрос я не мог себе ответить.

Приближался вечер. Новостей никаких не было. Точнее – новости по телеку гнали регулярно, но горе-репортёры так и не могли, или не хотели, изменить их содержание – даже приблизительно назвать число заложников. Может бандиты правы? Может мы на самом деле никому на хрен не нужны в этой долбанной стране? Было даже такое ощущение, что каждый раз читают тот же самый текст и, видимо, показывают те же кадры. Те же слова, те же интонации, то же равнодушие.

Я точно знаю, что мои папа и мама сейчас где-то, совсем недалеко от школы, метрах в ста, но армейские подразделения, которые взяли школу в плотное кольцо, сами ничего не предпринимают, и не позволяют нашим близким подойти к школе. Я также знаю, что мой папа вооружён, как и многие люди, спешащие к нам на помощь. Наш народ никогда не надеялся на власть и всегда старался иметь оружие дома.

У тех, кто находится сейчас за армейским кольцом, один единственный недостаток – у них нет единого командира, способного повести наших близких на бой с бандитами. А без умного и чёткого руководства группой ополченцев бандиты быстро всех перебьют. Тем более, что бандиты могут использовать нас, заложников, для своего прикрытия. Нас ведь много. Бери любого ребёнка и прикрывайся.

Как там Линда? Бедная моя собачка! Все забыли о ней сейчас. Очень жалко, если никто её так и не вывел на улицу, пописать и покакать.

Слава Богу! Бандиты разрешают тем, кто хочет в таулет «по-большому», маленькими группками ходить в школьную уборную. Я представляю – что началось бы здесь, если бы они запретили это. Дышать было бы совсем невозможно. А если мы задохнёмся, то это плохо и для самих бандитов. Нет предмета для переговоров. Спецназ просто спалит бандитов вместе с нами, и даже имён ни у кого не спросит.

Стемнело. Окно за спиной так манит! Два-три прыжка и можно оказаться на улице, а там, в школьном дворе, знаком каждый кустик. Всё моё детство прошло в нём, этом дворе… Но, что будет с остальными? Что подумают пацаны? Подумают что струсил, что бросил всех и смылся. А всем вместе за пять секунд выпрыгнуть не удастся – это факт.

Бандиты начали поглядывать на старшеклассниц. Хватают их и уводят с собой. Те плачут, сопротивляются, но всё бесполезно. А девчонки из нашего класса – вот молодцы! Размазали по лицам и по рукам тушь, слёзы и сопли, и бандиты их пока не трогают.

Из головы не выходит собака – как она там? Боюсь, что все забыли о ней сейчас, в этой идиотской и бесполезной, пока, суете. А она, наверняка, чувствует, что произошло что-то серьёзное, и что её хозяин в беде. Бегает, наверное, от окна к окну и не знает – что делать. Я видел недавно хороший мексиканский фильм, который называется «Сука-любовь». Там ротвейлер помогал хозяину зарабатывать деньги, побеждая в собачьих боях. И никто не мог ему противостоять. В результате – завистники парня решили убить собаку. Но она выжила – один старик подобрал и выходил её. У этого старика было много собак. Он их любил и собаки любили его… Мне кажется, что нет в мире другой любви, более преданной и надёжной, чем любовь собак. За твою любовь к собаке она всегда готова заплатить тебе вдвойне. Одного не знал тот старик из мексиканского кино, что собака, найденная им на свалке – это бойцовская собака, и что она никогда не потерпит рядом ни соперников, ни соперниц. Поэтому, когда однажды старик вернулся домой, он обнаружил, что все его собаки мертвы… К чему это я? Просто вспомнил фильм… Делать нечего и поэтому в голову лезет всё, что только можно, всё, что хранится в памяти, как в старом бабушкином сундуке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.