# Рокировка. Шах

Галина Александровна Долгова

Я никогда не мечтала о других мирах и магии. Я просто ждала смерти. Ведь какое будущее может быть у калеки, сироты и старой девы? Но кто-то там наверху распорядился иначе. Я оказалась одной из избранных, способных передавать магический дар.

В чужом мире. С новой судьбой. Без шансов вернуться домой. Зато мне сразу нашли мужа, да еще и наследника короля! Ведь магический дар – это огромная ценность. Вот только забыли предупредить, что здесь у таких, как я, нет собственного мнения, свободы и желаний. Мы обречены быть рабынями. Пешками в чужой игре. Но кто сказал, что пешка не сможет стать королевой и начать свою игру, пусть для этого и придется совершить невозможное…

© Долгова Г., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

## Пролог. Начало. Где-то в Безмирье

Мужчина с тревогой смотрел на вошедшего.

– Ну что?

– Тебе разрешили снова поучаствовать в Игре.

– Отлично!

– Рано радуешься, – красивые губы скривились в усмешке, – в прошлый раз ты сжульничал, следовательно, в этот раз для тебя предусмотрены ограничения.

– И какие? – бирюзовые глаза без зрачков и радужки слегка прищурились.

– Довольно серьезные, – такие же глаза, только яркого серебристого цвета, недовольно покосились на собеседника, – полная противоположность тому, что было на предыдущем Соревновании. У тебя были мужчины, воины, со способностями и знаниями, с командами и помощью местных богов. Теперь все наоборот. Девушки, старше восемнадцати, не умеющие ничего, без способностей, без сил, из закрытого мира, причем обязательно ни разу не пролившие кровь и девственницы.

– Что за дурь?!

– А ты что хотел? Думал, Совет все время будет закрывать глаза на твои мухлежи? Четыре человеческие девушки из одного города в течение одного года должны попасть в четыре разных мира из Веера Миров. Способы попадания разные. При переходе разрешено вкладывать знание одного языка. Все.

– А почему девственницы-то?

– Тебя чему учили? – недовольно посмотрел среброглазый на собеседника. – Они должны быть как можно меньше привязаны к своему миру. А кровь, любая кровь – это связь. Девчонки не должны вернуться назад.

– Почему?

– Чтобы выполнить условия.

– А миссия, цель?

– Ни миссии, ни цели.

– То есть? Такого не бывает…

– То и есть, – серебристые глаза усмехнулись, – основная цель – выжить. Думаешь, неприспособленная человеческая девушка сможет что-нибудь сделать в мире магии? Да ей там хоть в живых-то остаться!

– Значит, просто выжить…

– Не-а, не просто. Есть еще условие. Ровно через десять лет их пребывания в другом мире каждой, из оставшихся в живых, будет задан один вопрос, и только если они все ответят положительно, тебе будет разрешено снова создавать миры и населять их.

– И какой же вопрос? – бирюзовоглазый нахмурился.

– Счастлива ли она.

– О Всевышний!

– Ага.

– А если нет?

– Тебя лишат силы демиурга на десять тысяч лет, заперев в одном из мертвых миров. Сам понимаешь, после того, что ты в последний раз натворил, в двенадцати мирах демиургам пришлось менять весь пантеон богов и полностью перепрограммировать эволюцию. Только заступничество нашей великой матушки дало тебе последний шанс. Не маленький уже, знаешь ведь, что победители Игры получают ареал, где могут экспериментировать, а ты нечестной игрой незаконно получил аж целых шесть ареалов. Этим многие недовольны.

– Я могу сам выбрать девушек? – мрачно спросил бирюзовоглазый.

– Да. Но мир, город и год назначит Совет демиургов. Завтра.

– Понятно…

– Ну, раз понятно, жду завтра, братец, не опаздывай.

– Угу.

Выходя, бирюзовоглазый усмехнулся. Зря они его недооценивают. Может, девушки и должны быть без сил и способностей, но ведь никто не оговаривал, что они не смогут их получить. Ведь так? Надо все обдумать. Кого, как и куда направить. Ну и минимальное вмешательство вряд ли кто-нибудь заметит, особенно если учесть, что демиург Судеб – его любимая сестренка.

– Поиграем? – на красиво очерченных губах мелькнула легкая улыбка.

* * *

– Итак, третья, – звучный голос прокатился по залу, – выбор сделан?

– Да!

– Способ и мир?

– Желаемый переход, мир Эрвэс.

– Жизненная линия?

– Сохранение личностной индивидуальности. Восстановление баланса.

– Приступайте!

## Глава 1

Белоснежная крупа за окном взлетает в вихре ураганного ветра и, горстями опадая, бьется в окно, словно мелкие песчинки. В свете уличного фонаря их хорошо видно, можно часами наблюдать за хаотичным кружением, сидеть в темноте и слушать завывание метели за стеклом. Сквозь щели в рамах несет холодом, и на подоконнике образовываются маленькие сугробики, которые и не думают таять.

На столе лежит на боку пустая бутылка водки, рядом – вторая, опустошенная на треть. Три рюмки, две наполнены до краев. Тусклый свет одинокой свечи отражается в стекле и в глянцевой поверхности фотографии, с которой недовольно смотрят две женщины, словно укоряя меня в недостойном поведении. Рядом со стаканами – два кусочка хлеба, и вместо соли на них – горькие слезы.

– Прошу, Господи, умоляю… Я так больше не могу… Забери меня! Убей! Освободи от этой ноши… Не могу сама, но хоть ты смилуйся… Я устала! Сил моих нет… Не могу-у-у… – голос срывается на вой, и голова бессильно падает на руки, – …больше.

Слово, как дыхание, практически не различимое даже в тишине. Темнота. Спасение…

* * *

– …наверное, ошибка. Милорд будет в ярости! Это же кошмар, а не набор! Одни дети! Магистр, да вы на эту гляньте! Она черная! Неужели демоница? А эта? Старая же!

Неприятно зудящие над головой голоса раздражали, вызывая желание отмахнуться и снова вернуться туда, где покой и тишина. А то, что старая, да еще и страшная, я и без них знаю. Ничего нового мне не сказали. Привыкла уже, даже не реагирую, когда насмешки в лицо бросают.

– А может, она не очнется? – меж тем продолжал истерить неизвестный голос. – Скажем, что не выдержала переноса, а тело выкинем в овраг?

Вот это мне уже не понравилось. И вообще, какой-то странный сон, слишком уж он… Я с трудом приоткрыла глаза, ожидая, что это развеет алкогольные галлюцинации и я увижу свою привычную квартиру – желтые обои, часы на стене, бежевые шторы с узором из крупных маков… Веки дрогнули и с трудом приподнялись, чтобы тут же резко распахнуться. Какие желтые обои? Какие маки?

Прямо напротив меня была сплошная стена из серого камня. Гематитовые колонны таинственно мерцали, отражая рассеянный свет, что разгонял сумрак комнаты, а чадящие факелы завершали картину чего-то средневекового и готичного. По стенам бежали какие-то изображения, и я даже вроде бы различила среди них фигурки людей, вот только… что-то в них было неправильное. Что за бред? Да, я вчера злоупотребила, но не до такой же степени!

Сердце тревожно забилось, грозясь вот-вот вырваться из груди. Боже, такого же… такого просто не может быть? Это сон? Бред воспаленного сознания? Паника буквально обрушилась, грозя погрести под собой, но следующие слова резко привели в чувство, заставляя моментально взять себя в руки. И страх, словно волна, откатился обратно. Меня охватило спокойствие и какой-то азарт.

– Или может, лучше, сразу… сами…

Эта фраза вывела из состояния задумчивого созерцания, и я едва не подскочила на месте. Ну уж нет! Что бы там ни было, убить себя я точно не позволю. А в том, что неизвестные говорили именно об убийстве, сомнения не возникло ни на миг.

Показательно застонав, я потянулась и, резко повернувшись, поднялась, отчего тут же накатил приступ тошноты. Ничего, с этим я справлюсь. Главное, чтобы неизвестные товарищи не успели под шумок избавиться… Кстати, это кто же у нас там?

Распахнувшимся глазам предстала невероятная по своей абсурдности картина. В Храме – а ничем иным столь грандиозное и мрачное помещение просто не могло быть – посреди невероятного количества свечей, медленно затухающих таинственных знаков и пентаграмм, прямо на полу на лучах восьмиконечной звезды лежали девушки. Голые девушки. Быстро подсчитала – их оказалось семь. Ну и, судя по всему, а еще по жесткости и холоду, я была как раз восьмой. А напротив меня, картинно застыв, стояли двое. Один – неопределенного возраста, высокий, прямой и тонкий, с яркими голубыми глазами, но при этом с седой бородой почти до талии и в темно-сером балахоне. Второй – лет пятидесяти, пухлый, лысый, с жидкой рыжеватой бородкой в таком же балахоне. И я готова была зуб отдать, что противный голос, предлагавший меня убить, принадлежал именно ему.

– Здравствуйте, – смущаясь своей наготы, пробормотала я, поняв, что первым никто со мной заговаривать не будет. – Где я и что происхо…

Договорить мне не дали.

– О небо! Она еще и уродина… – простонал пухлый. – Магистр, может, пока не поздно…

– Хватит, – отрезал тонкий, заставив нас с пухлым вздрогнуть. Но именно этот тон и сила, прозвучавшая в его голосе, позволили привычно удержать поток слез.

– Будь повежливей с избранной, Ханой. Кто знает, как повернется колесо небес, может, она еще станет твоей госпожой.

– Она? – Скепсисом в голосе пухлого можно было заморозить океан.

– Подай избранной накидку, – не обратив на него внимания, велел тот, которого Ханой назвал магистром.

Пухлый посопел, но ослушаться приказа не решился, и уже через две минуты я с облегчением куталась в серый балахон. Да будь он хоть розовый в синюю полосочку, главное, что не голая.

– Итак, избранная, я – магистр Этхой. Добро пожаловать в Амирию. Могу я узнать твое имя? – Глубокий голос завораживал, успокаивал и внушал почтение, ровно до последнего вопроса. Уж не знаю, какой черт меня дернул, но с губ сорвалось…

– Вика. Виктория.

Это было не мое имя. Даже близко – не мое. Свое мне жутко не нравилось, и по молодости я всегда его сокращала всеми возможными нетрадиционными способами, но сейчас чужое имя само сорвалось с губ. Не знаю, что это было: интуиция, настроенная на ожидание беды, подсознание, успевшее отметить то, чего не заметило сознание… но… имя было произнесено чужое. Не мое, и ко мне отношения не имевшее.

Судя по прищурившимся глазам магистра, что-то в моем ответе ему не понравилось. Плевать. Я достаточно прочитала книг, чтобы знать, какую власть над человеком дает знание его имени. А я, пока не пойму, что происходит, рисковать не намерена. Но только я хотела начать задавать вопросы, как меня опередили:

– А полное имя?

– Виктория Васильевна Пешкова, – автоматически выдала имя своей коллеги. И только потом осознала, насколько я была права. Что ж, надеюсь, с Викой ничего плохого не случится.

– Магистр, я бы хотела…

– Позже, Виктория, – перебил он. – Вам все объяснят позже, когда очнутся остальные девушки. А сейчас, думаю, вам стоит отдохнуть и прийти в себя. За вами зайдут через несколько часов.

– Хорошо, – покорно кивнула я, понимая, что спорить бесполезно.

– Сколько тебе лет? – голубые глаза внимательно осмотрели меня.

– Тридцать шесть, – вот сейчас врать почему-то не решилась.

– Сколько? – удивленно воскликнули за спиной, и, повернувшись, я столкнулась с пухлым.

– И все еще девственница? Хотя ничего удивительного, при такой-то внешности… – пробормотал он, чем заслужил еще один недовольный взгляд от начальника, или кем он там ему являлся.

– Прошу прощения, избранная, за поведение хранителя Ханоя. Хотя, должен признать, я тоже испытал удивление. Однако я не могу сказать, что твоя внешность настолько ужасна, чтобы к такому возрасту ты не познала мужчину. Или у тебя есть еще какие-то дефекты?

От услышанного я замерла. Просто не знала, как реагировать. Обидеться, оскорбиться, разругаться или, наоборот, счесть комплиментом. Слишком часто я слышала насмешки по поводу своей внешности, слишком давно привыкла к тупой боли после каждого подобного замечания.

Как это ни печально, но я родилась с дефектом внешности, как заявляли доктора, или в результате врачебной ошибки, как были уверены мать и бабушка. Диагноз – родовая травма. И не важно, врожденный то дефект, просто несчастный случай, или во время родов кто-то пережал какой-то нерв. Факт оставался фактом – вся левая часть моего тела была парализована. Не сильно, так, словно поплыла, искривив черты лица и слегка скосив на один бок тело, заставляя слегка тянуть ногу и с трудом управляться левой рукой. Но самым «ярким» пятном на моем лице был полуприкрытый глаз. Словно я вечно щурилась. Да и мутная пелена, полностью застлавшая белок, красоты не добавляла. В общем, по отдельности, отклонения небольшие, даже не сильно заметные на первый взгляд, но достаточные, чтобы повлиять на многое – в том числе на чистоту речи и возникновение у маленькой девочки целой кучи комплексов. Мне было неловко смотреть в глаза прохожим, замечая, как они начинают бессознательно разглядывать меня, пытаясь понять, что со мной не так, и быстро отводят взгляд, когда понимают. Если ко мне обращались на улице с вопросом, я невнятно бормотала в ответ, стараясь поскорее уйти подальше. В итоге – полное отсутствие друзей и вакуум одиночества, окружавший меня практически всю жизнь.

Моя мать потратила в свое время кучу денег, сил и времени, чтобы свести дефект к минимуму, но… Уже было поздно. Да еще и постоянные нотации бабушки, что мое уродство – это наказание матери за мое рождение вне брака. Я полностью ушла в книги и учебу, чему домашние были только рады. Мама отдала последние деньги, чтобы подправить мне зрение, которое к середине школы начало стремительно падать. Пелену врачи убрали, но полностью восстановить зрение не удалось, так что очки я носила постоянно. Зато через них был не так заметен мой «прищуренный» взгляд. Золотая медаль, потом институт… В понимании мамы все было прекрасно, только я хотела другого. У меня появились подруги, но я была им нужна лишь в качестве жилетки, советчика и помощницы, а ребята воспринимали исключительно, как своего парня. Добавьте к этому строгое воспитание – и вуаля! Впервые я пошла на дискотеку в двадцать три года, и то тайком от матери с бабушкой, соврав, что иду на день рождения! К тому времени большинство моих подруг уже были по парам, а я, и так с детства отличавшаяся высоким ростом и крупным телосложением, выглядела среди них как тридцатилетняя. Естественно, на этом почти все и закончилось. Нет, однажды я попыталась. Мой одноклассник, которому я вроде как нравилась… Мне до сих пор стыдно вспоминать о той ночи. Уж не знаю, в чем была причина – в его мужской силе или отношении ко мне, но он даже не понял, что я невинна. Ничего не произошло. А через неделю он пропал. Потом были попытки познакомиться через Интернет, так ни к чему и не приведшие… И даже если я пару раз за год выходила в ночной клуб или кафе, то возвращалась всегда одна. На работе был женский коллектив, и постепенно я начала терять уверенность в себе. Опустила руки, в моем гардеробе появилось слишком много черных вещей… Которые, к несчастью, пригодились, когда в двадцать шесть лет авария перечеркнула всю мою дальнейшую жизнь. Пьяный водитель сбил переходивших дорогу маму и бабушку. Насмерть.

Не знаю, как я пережила то время. Кажется, пару раз появлялся мой несостоявшийся возлюбленный. Предлагал утешение и брак, но я его послала. Хотя, спустя пару лет, малодушно жалела, что не согласилась… Очнулась я только полгода назад. Одинокая, старая, опустившаяся и разжиревшая уродина, и поняла, что… что ничего хорошего меня в будущем уже не ждет. Пустота, холод, слезы в подушку и одинокая темная квартира… А вчера я отмечала свой тридцать шестой день рождения – и ровно как десять лет я праздную его в одиночестве. Всегда одна, если не считать нескольких смс и телевизора… Так что я могла ответить этим… магистрам… беспардонно лезущим в мою жизнь?

– Нет, – процедила, с трудом сглотнув комок, – внутренних дефектов нет. Только внешние.

– Хорошо, – довольно кивнул магистр, отчего мне захотелось расцарапать ему лицо. – Это очень хорошо. Ханой, проводи избранную.

– Конечно, магистр.

И уже в мою сторону:

– Следуй за мной.

* * *

Комната, куда меня привели, скорее походила на камеру временного содержания. Без окон, из обстановки – одна деревянная скамья с тонким пледом и узкой подушкой, стол, стул, кувшин с водой и факел на стене.

– Отдыхай. За тобой придут, – небрежно бросил пухлый и ретировался.

Отдыхать я не хотела, но, взяв себя в руки, все же легла на скамью и задумалась. Пожалуй, это – немногое, что я делала превосходно. Помогло обилие прочитанной литературы, просмотренных научных передач, изученных игр и головоломок. Я умела и любила анализировать, только вот в моей прошлой жизни это никому не было нужно.

Я решительно тряхнула головой. Ладно. Раз уж моя жизнь так резко повернулась, то нет смысла возвращаться к прошлому. Если мне вроде как дают второй шанс, надо им воспользоваться.

Смешно, но я вообще не волновалась. Не знаю, с чем это связано: может, еще не верила, может, не принимала, но… факт. Я не переживала, не ревела, не хотела вернуться. Наоборот. Во мне будто аккумулировались неизведанные ранее резервы, позволяя чуть ли не с радостью встречать перемены. Хотя, кого я обманываю? Я действительно рада. Еще вчера я думала, что моя жизнь кончена, а сегодня мне дали шанс. И мое сердце билось сильнее от волнения и предвкушения.

Но пока есть время, надо понять, что произошло, иначе все мои надежды пойдут прахом. Во-первых, очевидно, что я не дома. Это даже не обсуждается. Нигде на Земле нет места с таким названием. Кстати, интересно, Амирия – это мир, страна или город?

Следующий вопрос, как я здесь очутилась? Дверь у меня была закрыта – это точно. Дома я была в халате – это тоже точно. Балкон или окно не открывала. Плюс, я тут не одна. Ну и наконец, пентаграмма, символы и храм. Ах да, еще «добро пожаловать в Амирию». Поэтому у меня только два варианта – инопланетяне или маги. Причем во второе верится больше. Хотя… это же бред! Но, как говорится, чего не может быть – того не может быть никогда. Допустим, это правда. И что дальше?

А дальше возникает следующий вопрос – зачем мы им? Вот тут уже интереснее. Больше всего меня взволновало, откуда такая уверенность в том, что я девственница. Вариант у меня был только один – это было одним из условий отбора. Тогда следующий вопрос – зачем? И что они собираются с нами делать? Убьют?

Вот тут я зависла. Вариантов была масса, особенно с моей головой, забитой мегабайтами фэнтези. Увы, я не придумала ничего лучше, как ускользать от реальности в мир сказок и шоколадных конфет. Хотя теперь я даже этому рада. Может, во всем том ворохе информации есть хоть капля пользы.

Есть, тут же ответила сама себе. По крайней мере, с именем точно не промахнулась. Уж слишком сильно они напряглись, ожидая моего ответа.

Что еще? Эх… слишком мало информации… хотя… я на миг задумалась, медленно прокручивая в голове все, что услышала. Есть! Набор! Он сказал, что этот набор ужасный, значит, были и другие! И что же с ними стало? Вспышка радости погасла, словно ее и не было. Если у них тут все поставлено на поток, то от «брака» избавляются тоже, наверно, быстро.

Вообще, после осознания произошедшего на меня накатилась какая-то усталость и умиротворение, и незаметно для себя я все-таки задремала, чтобы тут же подскочить от резкого звука.

Оказалось, за мной пришли. Только на сей раз это был не пухлый, а молоденький, лет шестнадцати, мальчик, но в таком же сером балахоне, которые я начинала ненавидеть. Точно так же, как всегда ненавидела выражение брезгливого удивления на лицах тех, кто видел меня впервые. Неужели и в этом мире меня ждет то же самое?

– Из… избранная? – заикаясь, протянул он, на что я только хмуро кивнула. Но парнишка быстро взял себя в руки и, поклонившись, протараторил: – Прошу за мной, избранная.

Далеко мы не ушли. Или мне так показалось в этих одинаковых серых каменных коридорах. Пара поворотов, и мне указали на деревянную дверь.

– Вам туда, избранная.

Не удостоив мальчишку и кивком, я спокойно подошла к двери и вошла, чтобы тут же замереть под семью разноцветными взглядами. На меня в немом ужасе смотрели молоденькие девочки возрастом от четырнадцати до двадцати, причем одна была азиаткой, то ли китаянка, то ли японка, одна – мулаткой, а еще одна – негритянкой. Кажется, я поняла, почему наш набор вызвал такой шок у пухлого, с учетом того, что все местные, которых я видела – светлокожие.

– Здравствуйте, девочки, – я постаралась как можно дружелюбнее улыбнуться. В ответ раздался нестройный гул голосов, под эхо которого я прошла и села на свободное кресло. – Давайте знакомиться, раз уж мы тут все… избранные. Я Вика из России, а вы?

К моему удивлению, языкового барьера не возникло, что лишний раз подтвердило мою теорию. А меж тем девочки, запинаясь, произносили свои имена.

Азиатка оказалась из Китая, негритянка и еще одна рыженькая – из Америки, мулатка была бразильянкой, еще трое – из Франции, Египта и Латвии. Очень интересно, и по какому признаку, кроме уже «озвученного» пухлым, нас отбирали? Или это randomize, «случайный отбор»?

Пока девочки тихо переговаривались, возмущаясь на тему похищения (американки вообще грозились в консульство позвонить), я медленно оглядывала комнату. Ничего необычного – десять массивных деревянных кресел, опять факелы на стенах, стол со стульями в углу и зеркало на стене. Большое, в тяжелой бронзовой оправе… В голове сразу всплыли фильмы про шпионов. Интересно, а нас через него подслушивают или еще и подсматривают?

Но найти ответ на этот вопрос я не успела, так как спустя минуту дверь со скрипом отворилась и в комнату зашли наши похитители.

– Добрый вечер, избранные, – магистр Этхой цепким взглядом осмотрел каждую из нас, отмечая малейшие детали. Хм, и почему я подумала, что он старый? Сейчас я вполне отчетливо видела, что магистру было от силы лет сорок, и только борода вводила в заблуждение.

– Давайте начнем еще раз, – и он доброжелательно, открыто улыбнулся. Вот только глаз эта улыбка не затронула. – Приветствуем вас в Амирии. Я – магистр Этхой, а это – мэтр Ханой. И прежде чем я все объясню и отвечу на ваши вопросы, позвольте узнать ваши имена? И прошу вас, расскажите что-нибудь о себе – сколько лет, чем занимались, где жили, что любите?

Я еле сдержалась, чтобы не взбрыкнуть «а зачем вам это надо?» и потребовать объяснений, но сдержалась. Не в том я положении, чтобы качать права. Да и не следует так сразу делать из них врагов, это я всегда успею. Сначала надо попытаться все разузнать мирным путем. Может, все не так уж и плохо.

Девушки неуверенно переглянулись, ни одна не решалась ответить первой. Что ж, раз я уже называла «свое» имя, мне можно не волноваться, и, улыбнувшись, бодро произнесла:

– Ну раз все стесняются, начну я. Меня зовут Виктория, мне тридцать шесть лет. У меня высшее образование и работаю бухгалтером в небольшой фирме. Живу, то есть жила, в России. Люблю читать, гулять, нравится заниматься дизайном. Вот вроде и все. – Я еще раз улыбнулась и неловко пожала плечами.

– Благодарю вас, – удовлетворенно кивнул магистр. – Кто следующий?

– Мое имя Кароль. Я – гражданка Франции, – немного с вызовом произнесла высокая черноволосая девушка. На мой взгляд, она балансировала на грани анорексии. – Мне двадцать один, и я модель, – гордо заявила она. Вот точно. Худая, длинная, да и, честно говоря, страшная.

– Модель? – Ханой удивленно поднял брови. – А что это значит?

– Это значит, – вместо Кароль произнесла я, – что она демонстрирует одежду, ходит на показы в качестве украшения, сопровождает богатых и знаменитых, позирует и тому подобное.

– А-а… – разочарованно протянул пухлый. Видимо, его не впечатлил такой род занятий. Впрочем, неудивительно. Лично я тоже не считала эту ходьбу по подиуму настоящей работой.

– Я – Кендра. Гражданка Соединенных Штатов Америки. Семнадцать лет. Учусь, – четко отрапортовала негритянка, и оба мага, или кто они там, заметно поморщились.

– Глорис, – следом за ней звонко заговорила рыженькая девчушка. Боже, да ей, наверно, и четырнадцати нет! – Я тоже из Америки. Мне тринадцать… – уже тише закончила она под шокированными взглядами.

– Я. Страна – Китай. Двадцать лет. Студентка, – тихо проговорила невысокая девушка. Смотрелась она ровесницей Глорис. Низенькая, мне, наверно, ниже плеча – получается не больше полутора метров ростом. М-да…

– Простите, а ваше имя?.. – начал Ханой.

– Мое имя – Я, – еще тише прошептала китаянка, не поднимая головы.

– Хм… интересно, – переглянувшись с пухлым, пробормотал Этхой.

– Лайма, – симпатичная блондинка просто лучилась самодовольством, поглядывая на остальных. Ну да, на всеобщем фоне она смотрелась самой нормальной. – Из Латвии. Девятнадцать лет. Студентка экономического института.

– Паула. Живу в Бразилии. Пятнадцать лет. Учусь, – эта девчушка тоже не понравилась магистру. Я видела, как сузились его глаза, и взгляд оценивающе скользнул по коричневатой коже.

– Ну а вы?

– Хулюк. Живу в Египте. Двенадцать лет.

Кошмар! Я еле проглотила ругательство, причем, похоже, не только я. Оба магистра в ужасе уставились на малышку, и я практически видела, как мечутся их мысли. Похоже, мои подозрения подтверждаются. Хотя… пожалуй, теперь самое время задать несколько вопросов.

– Вот и познакомились, – улыбнулся Этхой. – Что ж, а теперь, думаю, вы все желаете знать, где вы находитесь и как здесь очутились?

Дождавшись наших подтверждающих кивков, магистр откинулся в кресле и, сцепив руки, начал медленно и обстоятельно рассказывать:

– Итак, начну по порядку. Наш мир называется Эрвэс. Когда-то давно здесь жили квардинги, могущественная, но жестокая раса. Дойдя до определенного уровня развития, они нашли способ открывать порталы в другие миры и захватывать там себе рабов. Так примерно восемь тысяч лет назад на Эрвэсе появились люди. Сотни ничего не понимающих мужчин, женщин и детей из мира, который вы сейчас называете Земля. Первое время люди не могли ничего противопоставить квардингам, но потом среди нас начали рождаться маги, и в какой-то момент мы стали достаточно сильны, чтобы освободиться из-под ига этих чудовищ. Мы победили, но победа принесла и поражение. Квардинги унесли с собой знания об открытии порталов, когда последние из их народа бежали с Эрвэса. Но связь между мирами не прекратилась, и с тех пор каждые двести пятьдесят лет открывается портал на Землю, выбрасывая сюда людей. Так здесь оказались и вы, – и магистр опустил голову, выражая свое сожаление и сочувствие.

– И мы не сможем вернуться? – встревоженно спросила Хулюк.

– Боюсь, что нет. Мы не знаем законов открытия портала. Все, что мы можем, это помочь вам выжить в нашем мире.

– Но наши родители?

– Друзья?

– Жених?

Вопросы посыпались одновременно, кто-то из девочек даже заплакал, а я пыталась ухватить какую-то очевидную мысль. Что-то в словах магистра было неправильным, но понять вот так сразу…

– Нет, – послышался ответ на все вопросы сразу. – Вы здесь навсегда.

– И что нам делать? Как жить?

– А вот тут есть два варианта. Первый, – магистр обвел всех взглядом, – вы можете остаться при Храме и помогать нам. Работать, изучать основы жизни в этом мире, и лет через десять, если захотите, возможно, покинете обитель и выйдете в мир самостоятельно.

– А… кем работать? – осторожно поинтересовалась Кароль.

– Будете помогать по хозяйству. Готовить, работать в саду, чистить животных, доить коров и коз, убирать в Храме, стойлах, дворе… – с каждым словом лица девушек вытягивались все сильнее и сильнее. Я даже не сдержала нервный смешок, хотя для меня и работа в саду, и уборка, и готовка не были чем-то уж запредельным. А вот для европеек и американок… А уж в течение десяти лет! Похоже, это был кнут. Тогда где же пряник?

– А второй вариант? – не удержалась от вопроса Лайма.

– Вы можете выйти замуж, – вкрадчиво произнес магистр. – Как я уже говорил, только магия смогла победить квардингов, но за победу мы заплатили дорого. Жизнями магов. Их осталось очень мало, и мы делаем все, чтобы сила не покинула наш народ.

– А мы при чем? – раздался голос Кендры.

– Объясню. Так уж получилось, что основной удар квардингов пришелся по женщинам. Когда началась битва, их с детьми спрятали подальше, но враг прознал и… не осталось никого. Вся надежда… весь цвет… в одну ночь… Нам до сих пор тяжело об этом вспоминать. И сегодня, по статистике, на одну эйсу приходится почти тридцать пять эйсов! – магистр сделал выразительную паузу, чтобы до нас дошла вся серьезность положения. Только вот как-то все это странно звучало.

– Эйса?

– Эйс или эйса – магически одаренные мужчина или женщина, – пояснил магистр. – Эйсами называют всех магически одаренных. Если же магически одаренный – неаристократ, к нему принято обращаться эйсэйс, если же перед вами носитель благородной крови – эйдэйрс. Так вот, – продолжил он, – эйс сейчас остались единицы. Слишком мало. И так уж получилось, что и рождаются в основном мальчики.

– А почему эйсы не берут в жены простых женщин? – не удержалась я от вопроса. Мне почему-то казалось, что это очень важно, и я даже подалась вперед.

– Ответ на самом деле прост. У эйсы ребенок всегда получает ее способности, причем до третьего поколения они не уменьшаются, даже без вливания одаренной крови. И лишь начиная с четвертого происходит падение уровня сил, но, увы, достаточно резкое. Вплоть до половины уровня матери. У эйса же ситуация иная. Рождение одаренного наследника составляет примерно тридцать процентов, если женщина не эйса. Отсюда выходит, что если мужчина хочет передать свою кровь детям, он вынужден брать в жены эйсу. И это приводит нас ко второму варианту вашего существования на Эрвэсе.

## Глава 2

Невольно я напряглась. Впрочем, не только я, хотя не думаю, что остальные девочки понимали все именно так же, как я. Все, что наговорил магистр, было слишком… Даже не знаю, как объяснить. Слишком сомнительно, что ли. И про портал они не виноваты, и выбор нам дают… ну, относительный, конечно. Вряд ли хоть одна из девчонок согласится доить коз вместо того, чтобы просто выйти замуж. Или не просто…

– Увы, несмотря на все меры, эйс становится все меньше, и потому советом магов было принято судьбоносное решение. Как только эйса выходит из детородного возраста, она добровольно передает свой дар другой. Вот только все оказалось не так просто, как выглядело на первый взгляд, и после сотен экспериментов выяснилось, что передать силу можно только единожды, и принять ее может только женщина, которую вот так же, как вас, выкинуло через портал. Поэтому было постановлено, что всем приходящим девушкам дадут выбор. Вы можете отработать при Храме или в другом месте, либо принять силу и выйти замуж за достойного эйса, дабы продлить его род.

– А если нам… не понравится мужчина? – задала вопрос Паула.

– Никто не собирается насильно тянуть вас к алтарю, – ласково улыбнулся ей Этхой. – Но поверьте, любая женщина Эрэнского континента была бы счастлива оказаться на вашем месте. Вы просто не понимаете того, что вам предлагают.

– И что же это? – увы, сарказма в голосе мне скрыть не удалось.

– Во-первых, сила. Вы подниметесь на ступень выше всех остальных женщин. Статус эйсы делает вас равными аристократкам, а при вашем положении это важно. Все эйсы – леди, избранная. К тому же эта сила дает молодость и здоровье. Вы перестанете стареть и проживете не жалких восемьдесят лет, из которых половина будет омрачена болезнями и морщинами, а не менее трехсот, оставаясь юной девой. Хороший стимул?

– Да, – сглотнув, была вынуждена признать я.

– Во-вторых, только эйса имеет право на брак с эйсом. А это значит, что вы окажетесь замужем за сильным, здоровым, молодым и богатым мужчиной. Вам не придется работать, вы будете жить в роскоши, у вас будут слуги, украшения, наряды, балы… а не грязь, пот, подъем на заре, копание в навозе и купание только летом и только в реке. И все, что для этого надо – всего лишь принять силу и родить наследника. Разве это плохо?

– Но если нам все-таки не понравится мужчина, который нас выберет? – не сдавалась Хулюк.

– На крайний случай вам подберут другого, – наконец скрипнул зубами Этхой. – Но не оскорбляйте достойных мужчин своими капризами. За то, что вам дается, вы должны хотя бы попытаться полюбить своих мужей. Они прибудут сюда примерно через месяц, и в этот же день состоится свадьба. Вас – восемь, мужчин будет десять, так что выбор у вас есть.

– А если я, например, понравлюсь двум? Или мне двое? – кокетливо поинтересовалась Лайма.

– Уверен, у вас, избранная, выбор точно будет, – усмехнулся магистр, и я резко осознала, что выбор-то будет, но и здесь явно зарыта какая-то собака. – Если вам понравятся двое, то выбор будет сделан в пользу того, кто сильнее. А если вы двоим, то ваше мнение учтут.

– Простите, магистр, но вряд ли девочка двенадцати лет способна воспроизвести нормальное потомство. Впрочем, как и женщина за сорок, – я серьезно посмотрела на мужчину, ожидая реакции. И она не замедлила последовать. Слегка поморщившись, он кивнул:

– Вы правы, избранная.

– И что? Неужели вы заставите рожать девочек двенадцати и тринадцати лет?

– Конечно же нет! – на этот раз магистр возмутился вполне искренне. – Брачные обязательства будут отложены до достижения ими шестнадцати лет.

– Магистр, – в голову пришла идея, и ответ на этот вопрос мог наконец-то рассеять мучившие меня сомнения насчет предлагаемого «рая», – а если передача пройдет успешно, но я не захочу выходить замуж?

– Что ты сказала?! Не захочешь? А придется! – рявкнул Ханой и тут же осекся под взбешенным взглядом магистра.

– Боюсь, у вас нет такой возможности, избранная. Откажетесь выходить, ну что же, будете жить в качестве наложницы. Родите детей – и свободны.

Вот маски и сброшены. На меня смотрят неприкрытые лживым дружелюбием змеиные глаза магистра.

– Тогда зачем вообще нужен брак? – с трудом, но я смогла сделать так, чтобы на лице вообще не отразились эмоции.

– Чтобы дети не были бастардами. Это раз. И два: удивительно, но при законном браке уровень силы ребенка вообще не теряется, только возрастает, тогда как у бастардов уровень всегда ниже, чем у родителей. Но если вы начнете упрямиться, то ваш эйс пожертвует малым, чтобы сохранить большее, – твердо закончил Этхой, и я чуть было не подскочила на месте.

Вот и все… Думаю, и силу эйс принять нас смогут заставить так же легко. Пару недель тяжелой работы или – на этом месте меня передернуло – пыток, и ты не то что силу примешь, ты умолять об этом станешь.

Другими словами, нам ясно дали понять, что наше мнение никого здесь не волнует. Хотим мы или нет… но размножаться придется. Причем, даже если будем против, то нас банально изнасилуют. М-да… не о таком я мечтала. Но, подавив эмоции, я продолжала и дальше выспрашивать. Информация сейчас гораздо важнее чувств.

– Но не стоит о грустном, – магистр снова улыбнулся, – мэтр Ханой просто сильно переживает за нашу страну, а потому часто несдержан. Вот приедут ваши мужчины, привезут дары, вы посмотрите друг на друга… пообщаетесь с эйсами, они вам расскажут о своей жизни. Увидите, что все не так страшно. Поверьте, если бы эйсы могли передавать силу нашим женщинам, то тут бы стояла очередь из желающих.

– А эйсы, те, которые должны нам передать силу, они здесь?

– Да.

– И что, эйса всегда хочет сама отдать дар? Неужели не было случаев, когда она противилась?

– Нет. Любая эйса понимает всю важность для своего народа передачи дара, – холодно ответил магистр, и кажется, я поняла еще одну вещь.

– А силу можно забрать только у живой эйсы?

– Вы умны, избранная, – вдруг прищурился Этхой. – Очень умны. И отвечу на ваш вопрос – нет. Можно забрать и у мертвой, но тогда сила будет гораздо меньше. А можно сделать так, что эйса сама будет молить о передаче. Я понятно излагаю?

– Вполне, – сухо кивнула. – И когда мы увидим этих эйс? И вообще, как переходит передача? Кто кому…

– Завтра, – перебил магистр. – Вы познакомитесь с ними завтра, после того, как отдохнете. А подробности передачи на ближайшие пятьдесят лет вообще не должны вас волновать. Уважаемая избранная, вам еще что-нибудь интересно?

– Конечно, – я улыбнулась, – думаю, в другом мире у каждого возникает множество вопросов. Вы согласны?

– Конечно, – в тон кивнул магистр. – И что конкретно вас еще интересует?

– Я бы хотела посмотреть на карту мира, а еще послушать о населяющих его расах, народах, обычаях…

– Расах? А с чего вы решили, что на Эрвэсе есть другие расы, кроме людей? – бровь магистра демонстративно поплыла вверх. Слишком демонстративно на мой взгляд. Да и пухлый, похоже, напрягся. Интересно… хотя, может, уже и я лишнего напридумывала.

– Ну, у нас в книгах всегда пишут, что, попадая в другой мир, можно встретить эльфов, драконов…

– Эльфов и драконов у нас нет, – перебил магистр, – а беседовать на сегодня хватит. Все устали, сейчас, думаю, лучше отдохнуть. Вас проводят на ужин, а потом по комнатам. А уже завтра вы познакомитесь с эйсами, и у вас начнутся занятия.

– Занятия? – встрепенулась француженка, Кароль, кажется.

– Конечно, эйса должна знать правила поведения, историю, свои обязанности, – магистр расслабился, почувствовав, что тема стала более спокойной, как, впрочем, расслабилась и я. – Главная задача – родить минимум двоих детей. Желательно сына и дочь. И, конечно, служить украшением дома эйса, – и он благодушно улыбнулся девочкам. Дальше шло расписывание балов, управление домом и слугами, но я уже слушала вполуха. То, что нас попытаются убедить, что быть женой эйса величайшее благо, я даже не сомневалась, но не поверила. Слишком уж жестко говорил магистр, и слишком многое зависело от нас, если все было правдой. Но, главное, чувствовалась еще какая-то недосказанность. Хотя странно… Судя по оброненным репликам, церемониться с нами не собирались. А значит… а что это, собственно, значит? Только одно – недосказанное может сильно повлиять на наше поведение. Другого ответа я пока не видела.

– Ну что ж, вы, наверно, проголодались? Давайте перейдем в столовую…

– Простите, магистр, – я подскочила на месте, наконец-то ухватив за хвост ускользающую мысль, – у меня последний вопрос, обещаю!

– Я вас слушаю, – голова мужчины по-птичьи склонилась набок.

– Если портал открывается самостоятельно и от вас ничего не зависит, то почему же на Эрвэс переносятся только женщины? Причем наборами, и вы точно уверены, что они невинны?

– Это не один вопрос, – сухо ответил магистр, – но я отвечу. В результате экспериментов и научных изысканий мы смогли задать порталам определенные параметры. Увы, это все, на что хватило наших умений. Мы так и не смогли разобраться в наследии квардингов, и только путем бесконечного множества попыток нашли оптимальный вариант.

– А невинность? – снова не удержалась я от вопроса, но магистр отреагировал спокойно, в отличие от девушек.

– Это тоже один из важных параметров. Оказалось, что женщина, у которой есть дети или которая даже просто уже была беременна, не способна произвести на свет ребенка-эйса. Печально, но это так. Сама она получить силу может, а передать потомству – нет. Потому этот момент особенно тщательно прорабатывался. Раз уж портал все равно выкидывает к нам людей, пусть они хотя бы приносят пользу здесь. Да и потом, такое ограничение точно не позволит разлучить мать с ее ребенком. Вы ведь согласитесь, что для любой женщины это – самое страшное?

– Да, – вынуждена была признать я.

– К сожалению, всего предусмотреть нельзя, – меж тем продолжал магистр. – И количество закладываемых параметров строго ограниченно, как и количество девушек при разовом переносе. Восемь девушек – восемь параметров. Первый – мир, второе – уровень развития мира, третье – чувствительность к магии, четвертое – невинность, пятое – детородный возраст, шестое – физическая полноценность, седьмое – умственная полноценность и восьмое – фертильность. Все остальное – на волю случая. Я ответил на ваш вопрос?

– Да, благодарю.

На обед я шла последней. Девочки, по-другому я их просто не воспринимала, тесной кучкой шли впереди меня, обсуждая услышанное. Я почти не прислушивалась, лишь отмечая, что практически все они были воодушевлены. Казалось, они совсем не переживали по поводу произошедшего, или просто не понимали, что это не сказка и не сон? И что они никогда не вернутся домой!

– Проходите, избранные, – один из прислужников, довольно миловидный мальчик лет двадцати, ласково улыбаясь, открыл дверь и пропустил нас вперед.

И тут же получил с десяток стрел, пущенных томными взглядами. Ну да, конечно… Я только что зубами не заскрипела. Небось специально такого милашку подсунули. Готова спорить, что все время пребывания нас здесь будут окружать вот такие вот мальчики-зайчики.

– Избранные, – вошедший следом за нами Ханой радостным голосом объявил, – каждой из вас назначен сопровождающий. Познакомьтесь.

Ну вот! Кто бы сомневался. Мысленно захихикала, наблюдая, как в столовую один за другим входят восемь юношей купидонской внешности с широкими подносами и расставляют на столе горячие блюда.

– Избранная, – рядом со мной остановился парнишка чуть за двадцать с пронзительными изумрудными глазами, – я Лаоной, ваш сопровождающий. Позвольте узнать ваше имя?

– Виктория, – кивнула я, выдавив улыбку. Хотя, почему выдавила? Она сама наползала на губы, только вот не совсем по тому поводу, что подумали окружающие.

– Очень рад, избранная, – и это приторное нечто облобызало мне руку. Я еле подавила желание ее отереть, а еще лучше – помыть, но нельзя. – Если что-то будет нужно, зовите.

– Конечно, – и милостиво кивнула, наблюдая, как парень пятится к выходу.

Подумав, быстро заняла приглянувшееся место, пока остальные «избранные» прощались со своими сопровождающими. Довольно улыбнувшись, Ханой проследил, как последний прислужник покидает столовую, и тоже откланялся, прикрыв за собой дверь. Что ж, хорошо, аппетит никто портить не будет.

Кстати, о птичках… Стоило мне бросить взгляд на стол, как желудок тут же выдал руладу. Я не ела уже почти сутки, если не больше, да и последняя моя еда была, мягко говоря, легкой.

Десять лет в свой день рождения я обходилась без гостей, а потому тогда, дома, последний ужин состоял из гречки, соленого огурца и жареных грибов. А тут… сыры, мясо нескольких сортов, салаты, фрукты, соки, выпечка, печеный картофель, суп. Еще минута, и я бы захлебнулась слюной, если б не рука, которая сама собой потянулась к ближайшим фаршированным чем-то красноватым грибам. Откусила и не сдержала стона восторга – помидор с красной соленой рыбкой под пресноватым сыром. Вкуснятина!

И только наступившая тишина заставила меня поднять голову. Все семь девчонок, не скрывая шока, смотрели на меня. На лицах застыли маски от изумления до брезгливости.

– В чем дело? – прожевав, демонстративно выгнула бровь.

– Да так, – фыркнула Кендра, – сразу видно, что русская. Правильно про вас говорят – свиньи.

– Да что ты? Какая сообразительная, оказывается. Рада за тебя, – быть вежливой с этой девицей я не собиралась. Вряд ли нам с ней по пути. В душе даже колыхнулось подозрительное чувство, очень похожее на злорадство. Вот себя и двенадцатилетних девочек жалко, а ее нет. Ну и еще парочку.

Я покосилась на девушек.

– Неудивительно, – латышка посмотрела на француженку, с которой села рядом, – что на нее никто не польстился.

– Старая дева, – чуть тише, но достаточно громко, чтобы все услышали, согласилась француженка.

– При такой роже хоть бы манеры были, – блондинка не сдавалась.

– А еще вопросы тупые, – присоединилась к группе шавок Глорис. М-да… это их так нелюбовь к России объединила? Но отвечать на тявканье не было желания. Не та возрастная группа, девочки. Да и, по большому счету, я все прекрасно понимала. Ими двигал страх и неуверенность. Взрывоопасное сочетание. Возможно, дома они такими и не были, но тут проявились худшие черты характера.

Но вообще говоря, ничего хорошего не было. Я снова оказалась в изоляции. Лайма, похоже, чувствовала во мне угрозу. Кароль тоже. Американки за компанию присоединились к более сильным и взрослым девицам. Ну а остальные просто не решились идти против стаи. Привычно, но неприятно. Хотя, может, в данном случае и неплохо. Конечно, полной уверенности нет, но есть сильное подозрение, что в скором времени придется выживать, и одной это будет сделать гораздо проще. Так что… девочки сами выбрали свою судьбу. Помогать насильно никому не буду.

В итоге, не дождавшись от меня никакой реакции кроме того, что я успела подтянуть к себе парочку самых аппетитных блюд, девицы рысью бросились к столу. Наверно, испугались, что «русская свинья», как успела окрестить меня Лайма, все съест. Ну и пусть называет как хочет. Оправдываться? Да упаси боже! Не доросли еще.

Первые минуты за столом висела тишина. Хоть меня и обозвали «свиньей», но на еду накинулись все, да с неменьшим энтузиазмом. Вот я, например, как бы ни была голодна, не кусала сразу от трех разных пирожков, как бразильянка. И не упивалась красным вином, как Глорис. И уж тем более не лезла своей ложкой в общую салатницу, как Кендра. Так что нечего тут говорить про воспитание. Но тем не менее, я все отметила и… промолчала, уткнувшись в свою тарелку. А когда первый голод был утолен, у девочек проявилась другая жажда – общения.

– Интересно, – Кендра предвкушающе улыбнулась, – а какие они, наши мужья?

– Ну, если судить по нашим сопровождающим, – хихикнула Паула, – должно быть, очень симпотные.

Симпотные? Я чуть было не поперхнулась. Что за слово такое? Если она хотела сделать мальчику комплимент, ей это явно не удалось. У меня, например, возникли нездоровые ассоциации на тему «потный». М-да… какие же они еще дети.

– Мудрость гласит, – внезапно тихо проговорила Я, – если моешь чашку, думай о чашке.

– И? Что это значит? – на нее посмотрели все, но вопрос задала Лайма.

– Нам надо сосредоточиться на более важных вещах. Уважаемая Виктория задавала правильные вопросы…

– Я, не будь занудой, иначе останешься такой же старой девой, как «уважаемая Виктория», – фыркнула блондинка. – Тебе же прямо сказали, обратно мы не вернемся, следовательно, – она подняла вверх палец, – надо думать, как будем жить здесь. И выбор мужа – это очень, очень важно.

– Но ведь выбирать будем не мы, – подала голос Хулюк.

– Может, и не вы, но я-то – точно, – усмехнулась Лайма. – И не вздумайте становиться у меня на пути. Поняли?!

Ответом ей было дружное молчание. Вот мне интересно, такая наглость, граничащая с глупостью, это результат чего? Воспитания? Генов? Причем самое отвратительное, что чаще всего именно такие и получают то, что хотят.

Я наелась и теперь лениво потягивала прохладный сок, прислушиваясь к разговору за столом. Взгляд меж тем скользил по стенам, отмечая, что здесь нет окон, свет дают яркие магические светильники под потолком, а шторы у дальней стены не более, чем обманка. Белоснежный потолок, темно-коричневый пол, стены, до середины обиты деревянными панелями, а дальше – побеленный и украшенный фресками в рамах камень. Опять большое зеркало на стене. Белоснежная скатерть, хрусталь и серебро на столе. Свечи, даже свежесрезанные цветы в вазах. Похоже, кто-то пытается внушить нам мысли о сибаритстве. Пытаются обольстить благами праздной жизни? Но тогда комнаты, где мы ночевали, не вписываются в общую картину. Хотя, если сегодня ночевать будем в другом месте, тогда мои догадки окажутся верными.

Девочки уже перешли к обсуждению прочитанных фэнтезийных книжек и способностей, которыми будут обладать. Понятно, после мужей идет сила. Потом будут украшения и развлечения.

Вот! Я угадала. Глорис заявила, что всегда хотела научиться читать мысли. А Кароль рассуждала на тему, носят ли здесь короткие платья. Все-таки дети… Но дети, не привыкшие думать, сопереживать и сочувствовать, а потому отбрасываем сожаление и думаем о себе.

Да, я ожесточилась за эти годы, и предложи мне кто-нибудь выбор между своим благополучием и их, я даже думать не буду. Не жалко. Ну, может, разве только Хулюк и Я, но и их не сильно. Ведь ни одна не одернула тех, кто нападал на меня. Слабые, зависимые, подлые… Такие сбиваются в стаи и травят тех, кто другой, более слабый или думает иначе. Из этих девочек вырастут пираньи. После тридцати подобные им становятся успешными и всеми уважаемыми, а о тех, кому сломали жизнь, никто не вспоминает. И я не буду.

Прикрыв глаза, я просто отключилась от происходящего, не реагируя даже когда Кендре и Лайме снова стало скучно, и они решили развлечься за мой счет. Плевать. Главное – потерпеть немного, и все решится.

– Нет, вы гляньте на нее, – сквозь поток мыслей пробился голос никак не угомоняющейся блондинки, – сидит, будто это ее вообще не касается!

– А что ты хотела? В ее-то возрасте, да при такой внешности, только и остается, что надеяться на чудо. Вот оно и случилось. Бедный ее муж, вот кому-то достанется?

– Девочки, может, хватит, – вклинилась Хулюк, – это невежливо… – Ну надо же! Кажется, я была несправедлива к этой девочке.

– А тебе-то какое дело? – Кароль повысила голос. – Нашла родственную душу? Мала еще в разговоры старших лезть!

Я не выдержала и открыла глаза, мгновенно оценив расстановку. Вот интересно, чем же это я успела так насолить этим девчонкам, что они на меня взъелись? Или это промытые идеологией мозги так повернулись?

– Спасибо, – я мягко улыбнулась Хулюк, – радостно видеть столь воспитанную и добрую девушку. Мне приятна твоя поддержка, честно. А что касается вас, – я повернулась к застывшим девицам, – то хотелось бы услышать конкретные претензии. Ваш пустобрех меня, к вашему сожалению, не трогает, но уже порядком надоел. Есть претензии – озвучьте, а если нет, то держите свои мысли при себе. Впрочем, свою глупость и гниль вы уже всем продемонстрировали. Браво!

– Ах ты, дрянь сорокалетняя! Что, сама умная, да? Думаешь, повыступала тут, и тебе самого лучшего мужа предоставят…

Ах вот в чем дело! Ну теперь ясно. Меркантильные европейки оказались не столь глупы, как я подумала, и быстро сообразили, с какой стороны я угрожаю их будущему, ну, и решили устранить проблему, как они ее видели. Я только собралась улыбнуться и объяснить девицам всю глубину их заблуждений, когда нас прервали.

– Избранные! – резко распахнувшаяся дверь явила нам мэтра Ханоя. – Как вам обед?

Дождавшись наших благодарственных кивков и мычания, он светло улыбнулся.

– Прекрасно. Думаю, вы сегодня все перенервничали и устали, а потому прошу проследовать за вашими сопровождающими в комнаты. С завтрашнего дня у вас начнутся занятия, а кроме того, предстоит встреча с эйсами.

Он еще раз довольно улыбнулся и махнул рукой ожидавшим за дверью сопровождающим. Словно по команде те хлынули в комнату, подбегая каждый к «своей» и протягивая руку, дабы помочь встать. Соблазнительно улыбаясь, мальчики один за другим повели нас в коридор, двигаясь четко парами. В какой-то момент мелькнула мысль попробовать разговорить паренька, но, оглянувшись, заметила, что Ханой следует за нами. Жаль.

А через пару минут подтвердилась еще одна моя догадка. В противовес предыдущей комнате новые покои просто поражали. Окон здесь тоже не было, но и без них создавалось прекрасное впечатление. Ты словно попадал в гарем арабского шейха. Шелка, бархат, позолота, обилие подушечек, ковров, портьер, задрапированные тканями стены, огромная кровать… Очень красиво, но я, наверно, долго в такой комнате не выдержу.

– Избранная, – позвал меня мальчик-зайчик, – это ваши покои. В шкафу новые платья, за боковой дверью личные умывальни. Располагайтесь, я зайду за вами завтра.

– Да… спасибо, – пробормотала. – Подожди, а если я захочу пить…

– Здесь все есть, – перебил меня сопровождающий, – вот буфет. Тут напитки, фрукты и сладости.

– Эм… да. Лаоной, послушай, а ты видел моего предполагаемого мужа?

– Боюсь, что нет, избранная, – быстро-быстро покачал он головой, делая шаг назад, – этого мне знать не положено. Обратитесь к мэтру Ханою или магистру Этхою.

– Хорошо. А…

– Простите, избранная, – мальчишка отступил еще на шаг, мотая головой, – мне пора.

И сбежал! Вот как это называется? Хотя, вполне понятно как. Рассказывать что-то и общаться с нами запрещено, вот он и испугался. Эх… Ну и ладно. Я сделала шаг вперед и внезапно вздрогнула, услышав за спиной тихий щелчок. Быстро подбежала к двери, дернула со всей силы, но та оказалась заперта. Вот, значит, как!

Отпустив бесполезную ручку, я еще раз вздохнула. Эмоции мне сейчас точно не помогут. Еще раз обвела взглядом покои и уверенным шагом направилась в умывальню. Ну, во всяком случае, я думала, что за неприметной дверью рядом со шкафом находится именно она. Небольшая комнатка действительно оказалась «умывальней», но, к моему счастью, здесь было все, к чему я привыкла – мойка, унитаз и душ. Может, не совсем привычной формы и цвета, но разобраться было легко. И на том спасибо.

Приведя себя в порядок, укуталась в мягкий халат, висевший на двери, и рухнула в обилие подушек на кровати. Глаза слипались, жутко хотелось спать. Причем настолько сильно, что я даже не успела ни о чем подумать.

## Глава 3

К моменту, когда в дверь вежливо постучали, я уже как пару часов не спала. Ночь прошла прекрасно, в том смысле, что уснула я едва коснувшись головой подушки. Не знаю, подлили нам что-то, или просто психологическое и эмоциональное напряжение подействовало, но факт есть факт – я отдохнула. А потому, встав, успела привести себя в порядок и подумать.

Вообще, картина выходила не очень веселая. Если я все правильно поняла, то мы банально попали в плен. И не будь этой интересной особенности мира Эрвэс, то драить бы нам свинарники до конца жизни. Мне – во всяком случае. А так появлялся небольшой, я бы даже сказала призрачный, шанс на существование. Не на нормальную жизнь, а именно на существование. Вряд ли эти эйсы, кем бы они ни были, придут в восторг от почти сорокалетней супруги с кучей внешних недостатков. Да и намек на физическое принуждение тоже не нравился. А что будет, когда мы родим положенное число отпрысков? Передадим дар и на выход? И что я буду делать на улице в шестьдесят лет?

В общем, с какого бы бока я ни рассматривала свалившееся на меня «счастье», всяко выходило нехорошо. Был крошечный шанс построить хорошие отношения с супругом, ну и… даже не знаю, стать необходимой. Впрочем, как это сделать, я пока не представляла.

А еще мне дико не понравилось, что за нами следили. Не знаю, как другие, но насчет шутки с зеркалом я была уверена. Сперва догадка появилась в кабинете, а уверенность пришла в столовой, когда Ханой подозрительно вовремя прервал ссору. И поначалу можно было подумать, что он подслушивал, но деревянные двери были толстыми и прочными, я, когда выходила, специально посмотрела, а потому способ приглядывать за нами был явно другой.

Мне нужна была информация. Срочно и много, чтобы правильно сориентироваться в этом мире и выработать линию поведения. А еще хотелось есть, и потому на завтрак я чуть ли не бежала, предвкушая еду и знакомство с эйсами. Однако, к моему разочарованию, за столом сидели уже знакомые девочки, парочка из которых демонстративно скривилась при виде меня.

– Доброе утро, – жизнерадостно поздоровалась я, не обратив внимания на кислые лица и раздавшийся в ответ нестройный хор голосов. Ну и пусть, сейчас меня больше занимала еда.

Окинув взглядом стол, я отодвинула от себя тарелку с какой-то желтоватой кашей, очень напоминавшей густой кисель, и подвинула поближе тарелку с мясом. Подумав немного, подтащила еще пирожки и сыр. Натуральный сок, какой-то отвар из листьев с кисловатым привкусом, фрукты, шоколад с орехами… Мм-м, вкусно!

– Избранные, приветствую вас, – в столовую вплыл Этхой, улыбаясь, словно отец, увидевший дочерей за вышиванием. – Как спалось?

– Хорошо. – Лайма, похоже, решила вести в разговоре. – Уважаемый магистр, а что сегодня будет?

– Сейчас у вас будет обзорная лекция по миру Эрвэс, а после обеда – встреча с эйсами.

– А когда мы познакомимся с кандидатами в мужья? – не отставала блондинка.

– После обретения силы.

– И когда это будет?

– Через месяц, – голос магистра оставался спокойным, но глаза в раздражении прищурились. Как я уже поняла, он вообще был вспыльчивым.

– Не поняла… Получается, мы не сможем с ними познакомиться? – до Кароль наконец-то дошло. – А как же выбирать?..

– По велению души, – улыбнулся Этхой, но лично мне в этом заверении послышалась насмешка. – Избранные, прошу вас пройти со мной.

Нам ничего не оставалось, как встать и отправиться следом. Бросив взгляд на Лайму и Кароль, еле подавила смешок. Эх, дурочки наивные, неужели еще не дошло, что выбирать будут не вашу душу, не ум и даже не внешность, а привлекательность дара. Скорее всего, наши будущие «мужья» в данный момент изучают всю информацию о настоящих носительницах дара, а этот месяц нужен, чтобы составить наши характеристики. Спокойная, глупая, управляемая, амбициозная… Ну а оценить внешность вполне хватит и пяти минут.

– Присаживайтесь, – Этхой мягко махнул рукой на кресла, – знакомьтесь, это мэтр Урной, – и он повел рукой в сторону жреца, которого я сразу и не заметила. Он в своем сером балахоне просто слился со стеной. Молодой мужчина с темно-русыми волосами и приятными чертами лица. И это мэтр? Странно. Жрец выглядел моложе меня, и это, признаться, смущало. – Он будет рассказывать вам о географии, истории, религии и основах социального уклада. Позже к вам еще присоединится мэтр Карой, который ознакомит вас с этикетом и обязанностями женщины и подробнее с обязанностями женщины-эйсы. Ну а конкретные практические знания вы получите у самих эйс. Я же с вами увижусь уже на ужине. Вопросы?

– Да, магистр, – я остановила мужчину, – а тетради и карандаши?

– Зачем? – кажется, я смогла удивить его.

– Записывать, – пожала плечами.

– Хм… хорошо. Вам принесут все необходимое.

Похоже, моя просьба удивила магистра, тем не менее он благодушно кивнул, и парочка мальчиков из «сопровождающих» поспешили исполнить поручение. Сам магистр, оценив обстановку и, видимо, придя к выводу, что пока все в порядке, покинул нас, оставив на учителя.

– Итак, избранные, как сказал магистр Этхой, на этот месяц я – ваш учитель, мэтр Урной, – мягкая, даже нежная улыбка осветила его лицо, сделав похожим на ангела. – И для начала хотел бы услышать ваши имена, – мы по одной быстро назвались, за что получили еще один ласковый взгляд. – Вот и хорошо, теперь начнем занятие.

– Простите, мэтр, – я перебила мужчину, – могу я задать вопрос перед началом лекции?

– Конечно, э… – уже забыл? Ну и зачем тогда спрашивать, если эта информация лишняя для запоминания?

– Виктория, мэтр.

– Прекрасно, Виктория. И какой у вас вопрос?

– Насчет языка. Мы все, – обвела рукой девочек, – из разных стран, где у каждой свой язык, а тут мы говорим на одном… и вас понимаем. Как такое может быть? И на каком языке мы все-таки говорим?

– На кааре. Это язык квардингов. Он един для всего Эрвэса.

– А как так получилось?

– Просто. Не знаю, успел ли вам что-то рассказать магистр и что конкретно он вам поведал, но давайте я начну по порядку. Около восьми тысяч лет назад могущественная, но жестокая раса квардингов открыла возможности портальной магии для переходов между мирами. Вот изображение, сохранившееся до наших дней, – и он развернул один из повернутых к нему стендов.

На картине был изображен гуманоид, иначе назвать это я не могла. Две ноги, мощный торс, перевитый канатами мышц, четыре руки, без первичных и вторичных половых признаков, мощная шея, слегка вытянутое лицо с носовыми щелями вместо привычного органа, глаза практически на висках, фасетчатые, как у стрекоз, но при этом похожие на рыбьи. Полностью безволосое тело, включая надбровные дуги и ресницы, коих просто не было, зато было что-то среднее между перьями и щетиной, слегка ржавого оттенка и мягкое даже на вид. Трудно даже передать общее впечатление от рисунка. С одной стороны, такое с человеком точно не спутаешь, с другой – вызывает отчетливое ощущение брезгливости и уродства, а с третьей – глаз довольно быстро привыкает, находя то тут, то там что-то знакомое, и квардинг начинает восприниматься равносильно животному-мутанту.

– По дошедшим до нас сведениям квардинги были гермафродитами, и половые органы у них формировались по желанию. – Мэтр словно знал, какой последует вопрос. – Сведений об их внутреннем и социальном укладе до наших дней практически не сохранилось. Известно только, что они владели символьной магией, а в последние годы открыли пути в другие миры. И тут же организовали захватнические рейды. Первыми их рабами стали гномы, но для этой расы здесь оказался неподходящий климат, и практически все особи погибли. Потом квардинги открыли проход в мир людей. Так здесь появились мы. Сразу скажу: квардинги создавали порталы таким образом, чтобы каждый проходящий сквозь него, моментально узнавал вложенный язык. Естественно, им стал родной язык квардингов – каар.