# Профессорская дружка

Ардмир Мари

Казалось бы, мечта сбылась! Вот оно – заветное обучение в Академии МагФорм, престижный факультет и лучшая кафедра Бедствий. Торжествуй! Но недолго… Потому что псевдоневесте прославленного гения и красавца стихийника здесь, как выяснилось, не рады. И ладно бы только студиозы не жаловали, так и преподаватели не отстают. Куда ни глянь, везде его обиженные поклонницы, рассерженные завистницы, получившие отставку подруги и недовольные жизнью кузены.

Вот и приходится на каждом шагу страховаться: письма сжигать, подосланных маг-существ вербовать, нахалок осаживать, ярых мстительниц посылать далеко и надолго… в другой филиал академии. И надеяться, что твои труды не напрасны и вскоре все изменится.

© Мари А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

* * *

## Глава 1

Академия МагФорм разительно отличалась от Академии Воздушных Потоков, и не столько величественностью зданий и путаностью темных коридоров, сколько кровожадностью атмосферы, давно сложившейся в ее стенах. И дело не в преподавателях, нет. В студиозах! Стая шакалов!

В большинстве своем все они были из богатых семей или знатного рода, с вовремя вспыхнувшим даром и отчетливым маг-отпечатком в ауре. И я для них представляла собой что-то среднее между пустым местом и столбом, который нужно обойти с видом «понаставили!», ведь искорки мои почти не ощущаются. Не буду скрывать, в Девенсии поначалу приходилось так же несладко, пока я не обогнала группу в теории и практике. Здесь же… мне слова не давали сказать. А все потому, что имя ответчика крупными буквами высвечивалось на доске оповещений; и, как сказал Дениэ Гову, случись подобное, мое имя станет последним, что я услышу. Вот даже преподаватели, проверяя присутствующих по журналу, зовут меня исключительно Ирэн, редко кто вспомнит фамилию Адаллиер. И так пять дней подряд, пока в одно прекрасное утро в аудитории с триста первой группой не раздалось через эхо-порт громкое:

– Ирэна Лесски, ваш муж ожидает вас в своем кабинете.

Вот и все, подумала я, отметив, как перья моих одногруппников прекратили шуршать по бумаге и слаженное восклицание «Что?!» огласило пространство. Вот теперь меня ждет грязная травля студенток, а демоницу Найшу окончательное увольнение. И извинения тут не помогут.

– Ой! Простите… ваш жених. – Фальшь в каждом слове, искреннее ехидство и треск очередного сломанного карандаша при произнесении моего имени: – Студиоз Ирэна Адаллиер, профессор Дейр Лесски вызывает вас в деканат. Срочно.

Да, теперь сомнений нет в том, кто «муж», и тишина в аудитории стала от напряжения не просто гробовой, звенящей. Всевышний, почему ректорского секретаря не перевели в другое отделение сразу после «нечаянной ошибки» в моих документах? Зачем они оставили ее на двухнедельную отработку за злостное нарушение?

– Ирэн, поторопитесь! – А это уже наш куратор Гарива Нокбо с сочувствующей улыбкой отпустила меня с лекции.

Под тяжелыми взглядами притихших студиозов я быстро собрала тетради и письменные принадлежности в сумку и, прихватив ее, вышла. Вначале шла быстро и легко, но чем ближе подходила к деканату, тем неувереннее и медленнее становились мои шаги. А затем я и вовсе застыла на середине пути, в волнении потирая вспотевшие руки. Всего на мгновение представила, как увижу сейчас стихийника, и в отчаянии прикусила губу. Не хочу идти к нему, совсем не хочу. Уж лучше пусть меня Найша на всю академию ославит, главное, не встретиться с осуждающим взглядом девя…

Додумать не успела, как вдруг в коридоре завизжал эхо-порт.

– Ирэна! Профессор Лесски ожидает вас! – сообщила демоница. А следом прозвучал и сердитый голос самого профессора:

– Рэш, прояви благоразумие и явись наконец.

Вот теперь все, как заказывала! Получите, распишитесь… и слава на всю академию, и немедленное требование прийти. Какой ужас!

И словно бы по сигналу двери аудиторий начали открываться, чтобы явить взглядам любопытных ранее неизвестную Рэш. Хотелось бы сказать им всем, что любопытство не порок, а большое свинство, но моя куратор честно предупредила, что в гонке за ЛесДе участвуют не только девушки-студиозы.

Вспомнив об этом, я накинула на голову капюшон мантии и устремилась в деканат. Хорошо, что форма здесь одинакова для всех независимо от курсов, серое платье, белая рубашка, темно-серая мантия, и лишь шарфик на шее определяет стихию факультета. Мой был белым, и с ним я сейчас явно сливалась по цвету.

С момента моего зачисления в Академию МагФорм прошло две недели, из них пять дней учебы, с которой Дейр якобы смирился. Якобы, потому что все это время девятый со мной не разговаривал, старался не сталкиваться и всячески обходил ситуации, где бы потребовалось его присутствие возле меня. Поэтому я сама встретила Ливи и Эсмиру, переместившихся, чтобы поздравить меня, в одиночестве принимала родителей маг-опекуна на выходных и лично отваживала от двери мрачных посланцев Гадарта Великого. Последние, судя по взглядам, желали лишить зарвавшегося дворецкого не только энергии, украденной у Эви, но и жизни. Как простолюдин без дара сумел забрать резерв металлистки, они знать не знали, но козла отпущения в его лице уже нашли и теперь охотились и за его шкурой.

И вот, преодолевая очередной коридор академии, я поймала себя на мысли, что сейчас и я окажусь в роли… козочки.

Ворвалась в деканат и попала прямиком в объятия Дейра.

– Наконец-то… – выдохнул он и сбросил с моей головы капюшон. – Почему так долго?

– А… что? Что-то случилось?!

– Ничего особенного, – ответил стихийник наперекор собственному виду и, подхватив меня под локоток, потянул за собой по коридору мимо резных дверей декана, его зама и прочих представителей администрации, туда, где пересекались коридоры.

– Ничего? Всевышний… Вы же на всю академию заявили о моем благоразумии и слова не сказали против! Вы же сами своим молчанием… сами… Вы! – Слов попросту не находилось, лишь не подобающая леди матросская брань на светлую голову девятого. – Вы же ругали меня на чем свет стоит за маленькую оплошность! Не разговаривали со мной до сегодняшнего дня! А сами… И Найша, вы хоть слышали, что сказала она?!

– Ну, Ирэн, ваша маленькая оплошность, как вы ее назвали, магически отпечаталась на всех бланках академии, документах студиоза и дипломе, – ехидно произнес Дейр. – И о чем вы только думали?

– В тот момент я радовалась, замерзала, пребывала в состоянии шока и не видела, что у моего имени ваша фамилия, – холодно ответила я.

– Ладно, – оборвал он, – давайте забудем об этом инциденте и оставим его позади.

– А раньше не могли? – возмутилась тихо.

– Раньше духа не хватало. – Девятый как раз подвел меня к кабинету, вход в который венчала табличка с золотой гравировкой: «Дейр Лесски, профессор-практик». Взялся за дверную ручку, чтобы открыть, и чуть-чуть скривился.

Странно, но вот сейчас появилось ощущение, что в кабинете профессора меня ожидает новый судьбоносный поворот, такой же неожиданный, как перед дверью дома Лесски, моего девятого правообладателя.

– Погодите! – Я ладошкой накрыла его руку, спросила с опаской: – А что изменилось теперь?

И неожиданно в пространстве рядом с нами раздалось:

«Ненавижу! Ненавижу их всех… Подонки, подлецы!.. – грохот чего-то массивного и протяжный стон: – Где его черти носят?»

– Эвения?! – Я с удивлением узнала металлистку по голосу и посмотрела на наши с Дейром руки. Неужели он до сих пор не снял маячок и прослушку?

– Да, она, – кивнул Дейр, говоря, – и опять в истерике…

Не успела я его остановить, как он открыл дверь и за руку ввел меня в свой кабинет.

– Эви, смотри, кого я привел! Свою неве… о, ужас! – На последнем слове скривился, как от лимона, и потер затылок, за что получил от меня легкий тычок.

Нашел время для сожалений. Подумаешь, вся казенная мебель превратилась в щепу, окна лишились стекол, и обломки неизвестных статуэток лежат повсюду, зато книги не тронула.

– Лучше бы служку привел, – фыркнула рыжая красавица, обернувшись от окна, и застыла. А затем и села на подоконник, с удивлением глядя на меня: – Ирэна, вы? И в невестах?..

– Д-да. – Я опасливо посмотрела на нее, а затем на стихийника: – А что-то не так?

– За него я могу порадоваться, а за вас… – Она с трудом улыбнулась и грозно посмотрела на моего спутника. – Извини, Дейр, но ты ее недостоин.

– Ну, спасибо. – Он ответил со всей невозмутимостью, а руку мою сжал сильнее.

– Всегда пожалуйста, – отмахнулась леди Ритшао и добавила слезливо: – В отличие от тебя она мне помогала, поддерживала, а ты…

– А я привел Ирэн в подмогу и в поддержку.

– Так, погодите! – Воздушным потоком сдвигая в сторону осколки и щепу, я прошла к Эвении и села рядом с ней: – Что случилось?

– Гадарт отказывается провести обряд моего отречения.

Хорошо, что я сидела, иначе, несомненно, упала бы на пол от столь неожиданной новости. Глава рода Ритшао передумал? Какое коварство!

– Всевышний, да я не просто согласилась со всеми их условиями, я отказалась от всего, что успела собрать за годы, проведенные во дворце. Подарки, украшения, платья, артефакты, даже книги, которые покупала на свои собственные средства.

Голос металлистки дрогнул, и я прикоснулась к ее руке, аккуратно сжала пальчики и отпустила.

– А распоряжение об отречении подписано?

– Мною да, а дедом… – на последнем слове тихо просипела, – оказывается, он перестраховался. Решил, что мне вскоре резерв вернут, и не захотел отпускать. И я… я даже с Уордом повздорила по этому вопросу, хотела отдать и накопленную энергию, но он не согласился…

Значит, Ганс не стал скрывать отъема энергии у рыжей красавицы и веско его обосновал. И, несомненно, огневик обязался ей все вернуть по первой же просьбе. А вот теперь получается, что просьба была озвучена, однако совсем его не обрадовала. Еще бы! Мне самой было бы жалко отдать главе рода сто пятьдесят резервов. Огневик наверняка уже давно просчитал их стоимость на рынке, представил сумму в золоте и понял, что Гадарт Великий обойдется без нее. Теперь понятно, почему Его Величество Дворецкого искали. Но неизвестным остается одно: зачем Эви пришла к девятому? Чтобы повлиял на огневика или причина другая?

Не успела я сказать и слова, как рыжая красавица произнесла, чуть ли не рыча:

– А тут еще и женишок мой объявился! Отбегался, сволочь…

– Правда? – Я с удивлением посмотрела на профессора, но он лишь поджал губы.

– Да… правда. Ршайг узнал через своих агентов о том, что семья эль Гаерд решила пересмотреть ранее расторгнутый брачный договор.

– Не может быть! Какая радо… – столкнулась взглядом с колючим взором расстроенной Эвении и тут же исправилась: – Какая досада! А вы, наверное, уже и монастырь присмотрели с красивым садом и приличной формой для послушниц?

Моей шутке она не улыбнулась.

– Мне не позволили покинуть столицу и направили сюда, в Академию МагФорм, преподавателем.

Неслыханная наглость! Столько лет удерживали в золотой клетке, а вот теперь вместо свободы предложили пожить на цепи.

– Его решение можно опровергнуть и потребовать вашего отречения от рода, – воинственно заметила я. – На всю страну лишь два металлиста, вы и ваша троюродная сестра королева. К тому же для преподавательской деятельности у вас должна быть степень профессора.

– Мною окончен профессорат в Аркаде. – Кривая улыбка и пояснение: – Там три академии с факультетами для металлистов. Я училась и искала беглеца.

Теперь понятно, почему Ганс все это время прятался в нашем государстве на должности дворецкого. Однако умно. Но…

– Чтобы нанять вас, необходимы как минимум группа одаренных из военизированных академий, как максимум целый факультет металлистов, – нашла я еще одну отговорку в пользу ее отказа от должности.

– Ирэн, чтобы удержать меня в столице, Гадарт собственноручно выпишет и переместит сюда сотню металлистов, а может, и две. – Она с мягкой улыбкой похлопала меня по руке: – Я не представляю, как можно отменить его решение, но знаю, кто может достучаться до семьи эль Гаерд.

– Кто?

– Друг Дейра. – Наши взгляды обратились к стихийнику, и Эвения напряженно продолжила: – Точно знаю, что у него в Аркаде есть человек, которому он всецело доверяет. Поэтому и прошу связаться с ним.

Дейр в раздумье погладил корешки книг:

– И зачем?

– Хочу напрямую переслать письмо трусливому беглецу, который меня фактически перед алтарем бросил. Я намерена избавиться от него самого, от рода и от девичьей фамилии. В моей жизни уже появился достойный человек, и мне его более чем достаточно.

Мы с девятым молча сверлили взглядами друг друга. Да, если брать в расчет, что тот самый жених, друг и достойный человек – одно и то же лицо, ситуация становится весьма интригующей и в то же время непредсказуемой. Ведь неизвестно, что может сделать отчаянная металлистка, решившая бороться за себя.

– Я передам… – Мои слова прозвучали как гром среди ясного неба. Дейр нахмурился, словно туча, а Эви, наоборот, будто бы молнией-улыбкой просияла.

– И Уорду передашь пару строк? – прошептала рыжая красавица. – Он обещал вернуться через неделю, но я бы хотела знать…

В ответ я лишь кивнула и постаралась взгляда на девятого не поднимать и помалкивать. Поблагодарив меня за помощь и в очередной раз поддев Дейра за черствость, королевская сестра ушла, и молчание между мной и стихийником стало гнетущим. Решив, что мне здесь более делать нечего, я тихонько направилась к двери, но была остановлена. И не самим магом, а его воздушными потоками.

Неужели настолько зол, что может порвать меня собственными руками?

С замиранием сердца посмотрела на своего маг-опекуна.

– Ирэн, – начал он грозно, – вы хоть представляете, что произойдет, если?..

Договорить не дала, перебила:

– Дейр, более всего я боюсь представить, что сделает Эви, когда Ганс признается во всем… Но до тех пор, пока он не раскрыл своего инкогнито, вам следует молчать.

– Почему мне? – нахмурился девятый и уверенно произнес: – Нам.

Улыбка коснулась моих губ, и в голос я добавила ехидцы:

– Потому, что я в этом деле от силы второй месяц, а вы уже двенадцать лет. И знаете, своим согласием на просьбу я выиграла неделю затишья, а может быть, и две. А сейчас прошу простить меня… – оправив мантию, накинула на голову капюшон. – Мне пора.

– Вы куда?

– На лекцию. Видите ли, с некоторых пор я поняла, что пощады не будет. К слову, не желаете заблаговременно предупредить, от каких преподавательниц следует ждать подставы?

– Я… – Он удивленно застыл, не зная, что ответить.

– Не вели список? – убрала растрепавшиеся локоны за уши и лукаво взглянула на него.

– Нет, я…

– Даже представить не можете, сколько юных леди желало стать миссис Лесски?

– Ну…

Девятый неожиданно замялся. Из чего я сделала вывод:

– Или в их рядах были и совсем не юные? А может, еще и замужние?

– Ирэн, помолчите секунду. – Профессор раздраженно потер затылок и шумно вдохнул. – Я же предупреждал вас, помните?

– Да.

– Так вот… я насолил многим. Если не успешностью, так своей профессиональной деятельностью; если не родством с ректором, так своей стихийностью; если не отказом, так непродолжительностью встреч с леди. – Он, словно бы извиняясь, развел руками. – И вся проблема в том, что меня они тронуть не посмели, а вот вас…

– Вот тебе и коза отпущения, – пробормотала я тихо. – Что ж, спасибо за пояснения… милый. – И, криво улыбнувшись оторопевшему стихийнику, вышла из его кабинета.

Я никогда не боялась сложностей и зыбкой неизвестности, но, несмотря на это, порадовалась, что леди Ритшао также оказалась в академии. Верные союзники мне не помешают.

Возвращение в аудиторию прошло без эксцессов, всего лишь дорогу заступил темноволосый студиоз-оборотень, кажется, рысь, со старшего курса. Он решил со мной познакомиться и, несомненно, обнюхать для начала. Отказалась и обошла его по дуге – другим коридором. А там три вампирки предложили немного поговорить. Заикаясь от их приветливых оскалов, сослалась на срочные дела и попросту сбежала. Добравшись до заветной двери в аудиторию с моей группой, скрылась за нею и только хотела спокойно вздохнуть, как вдруг… Вздрогнула под тяжелым взглядом огневички Данаи, сидящей за столом преподавателя.

«Всевышний, пусть она меня не вспомнит!» – мысленно взмолилась я и не сдвинулась с места.

– Что же вы стали в дверях? – спросила она злобно. – Проходите, Ирэна Лесски, присаживайтесь.

Помнит и ошибку в журнале уже прочла. Неприятная новость. Стараясь не споткнуться, прошла к своему столу. Села, с радостью отметив, что парта не горячая и стул тоже нормальной температуры. Быть может, я могу надеяться на честную месть Данаи без нанесения травм и ожогов, хотя… Попасть в столь же унизительное положение, в какое из-за меня попала она, отчаянно не хотелось. Более двух месяцев прошло, но я до сих пор помню ее фривольное белье и мой стыд за вынужденную проделку.

– Простите.

– За опоздание, конечно, прощу. – Последнее слово магиана выделила и вздернула подбородок.

В ее голосе было столько презрения, что я на мгновение потупилась и прикусила губу. Мне жаль, что я выставила ее из дома Лесски в весьма неприглядном виде, и я чрезвычайно сожалею, что помочь ей тогда не могла. Но… И в то же время, если подумать. Она явилась в дом любовника, который устал от отношений, обвинила меня в разврате и попыталась уничтожить девятого. Ее фаербол сжег бы Дейра дотла, оставив лишь кучку серого пепла. Так что да, вины я чувствовать не должна, потому что своим смелым и рискованным поступком я уберегла Данаю от каторги и магического опустошения. Пусть это было и достаточно грубо.

Подумав об этом, я перестала терзаться чувством вины и, расправив плечи, посмотрела на профессора с улыбкой. И что-то подсказывало мне, что управа на бывшую подругу стихийника будет найдена.

– Чему вы так улыбаетесь? – мгновенно отреагировала огневичка, и перья в руках студиозов триста первой группы во второй раз за день остановили свое движение, чтобы страждущие могли насладиться скандалом.

Однако зря они замерли и затаили дыхание, я не была готова воевать.

– Радуюсь, что вы у нас преподаете, – ответила с самым невинным взглядом, и она не нашла, что сказать.

В целом день вселенского разоблачения прошел тихо.

Всего лишь споткнулась из-за какого-то мага-земляника в коридоре и на выходе из здания чуть не угодила во вьюн первого порядка. Он прошел по косой, едва задев меня, юбку вокруг ног закрутил, взлохматил волосы и помог потерять не только ориентацию в пространстве, но и сумку. В целом сильно не навредил, но задуматься заставил.

Решено: по коридорам и свободным пространствам я более не хожу, перемещаться между аудиториями буду по кладовым, из двери в дверь. Осталось лишь у Радоса Лесски добыть разрешение на несанкционированное проникновение в учебные корпуса, ведь здесь везде охрана.

Что ж, выход найден, прорвемся! Именно так думала я, шагая к Дейру домой. В душе теплилась надежда, что масштабные гонения и нападки на невесту Лесски начнутся только завтра, но оказалось, что студиозы Академии МагФорм предпочли нанести удар сразу. И первым из них оказался взбрык. Это медленно растущее, вечнозеленое маг-растение из низинных болот, которое большую часть жизни мирно пребывает в анабиозе и умирает, не выходя из него. Но стоит растению попасть на свет, как оно выпускает ядовитые побеги и разрастается с немыслимой скоростью. Стремительно создает кокон и листами залепляет просветы внутри него, чтобы скрыть от солнца сердцевину и вернуть себе прежний покой.

Я заметила его с огромным опозданием, ночью, когда мельком посмотрела в зеркало ванной комнаты и с удивлением обнаружила странное плетение на шее. Странное, потому что оно было с листьями и шелестело. Всевышний! Не знаю, как ума хватило не закричать и не забиться в истерике, но я даже не прикоснулась к нему, на мгновение предположив, что он истощен и попросту греется. А что еще думать, если зеленый монстр отреагировал на вспышку яркого света в ванной лишь тихим шелестом, а не ростом многочисленных ядовитых побегов? Дрожа от страха, вернулась в спальню и замерла на ее пороге, потому что абсолютно все плоскости комнаты были покрыты деревенеющими стеблями, и самые толстые из них ползли из моей сумки.

Так это мне в академии подкинули зеленую зверюгу…

Медленно осела на пол. Какое счастье, что я читать ушла в библиотеку и не видела, как взбрык в борьбе за темноту оплел окно; как спальня засветилась символами и раздраженный боец потянулся их закрывать. И, слава Всевышнему, умаялся, едва занавесил стены и потолок.

Я протяжно выдохнула и, стряхнув оцепенение, огляделась.

В свете, падающем из ванной, можно увидеть, что вечнозеленый монстр сделал интерьер моей спальни запоминающимся, словно поработал мастер по дереву. Но вряд ли взбрыка это убережет от иссушения, Дейр все-таки стихийник… Стихийник!

И тут я сообразила, кто спасет меня от оккупанта.

## Глава 2

– Дейр… – Мой шепот был едва слышен, потому что стоило поднять голос, как взбрык начинал шелестеть. – Дейр, проснитесь…

В ответ молчание и сопение.

– Девя-а-а-а-тый? – Не стыдно и взмолиться, лишь бы проснулся и помог.

А он, шумно выдохнув, перевернулся на другой бок.

– Профессор Лесски… – Я села на кровать, чтобы шепот мой был ему слышен. – Стихийник? – взялась за одеяло и потянула на себя. – ЛесДе?

В ответ сонный вздох и шорох одеяла, скользящего по спине, белеющей в темноте. Вот открылись его лопатки, крепкие мышцы спины, поясница… отстраненно подумала, что маг может спать без пижамы, и перестала тянуть. На мгновение задумалась, как же его разбудить. Ведь магией действовать нельзя, свет включать опасно, звать громче страшно, подушку сверху уронить некрасиво и водой побрызгать нельзя: из-за запаха проснется взбрык. Вдохнула-выдохнула и…

– Дейр, милый? – Ладошка нежно скользит по его плечу, достигает шеи и забирается в светлые локоны. – Проснитесь, дорогой, нам нужно поговорить…

В это мгновение я была уверена, что он от прикосновения проснется или, как и днем, отреагирует на слово «милый», но все оказалось куда более прозаично, он от другого подскочил на кровати.

– Поговорить?! – Сонный хрип и мужские ладони сходятся, чтобы сделать хлопок. Вовремя поймала его руки, не позволила зажечь свет, отчего он удивленно вскинулся: – Ирэна?!

– Я, – не удержала вздох облегчения, поняв, что стихийник проснулся, а вечнозеленый оккупант все еще спит.

– Что случилось? Почему вы здесь? – Профессор пересел ближе ко мне, взял за плечи. – Что-то плохое приснилось?

– Скорее стряслось. Скажите, вы с растениями хорошо ладите?

– Ну… – Видимо, такого вопроса он не ожидал и замешкался с ответом. – Я не сильно развивал этот дар.

– Но подчинить их своей воле можете, так?

– Могу. – И руками провел по моим плечам, спрашивая с иронией в голосе: – Так вы ко мне средь ночи явились из интереса?

– Не только, – возразила я и попросила сбивчиво: – Активируйте ваши маг-потоки древяниста и прощупайте основание шеи.

– Чьей?

– Моей.

Хмыкнул, сверкнув улыбкой в темноте, и, не убрав рук с моих плеч, подключил к прощупыванию потоки. Видимо, со сна он не сразу понял, где у меня основание шеи, вначале взялся за мочки ушей, затем ласково скользнул вдоль скул к подбородку, провел потоками по горлу и у самых ключиц наткнулся на взбрыка.

– Что за?!

– Подарочек от обитателей Академии МагФорм, он всю мою комнату оплел, выдохся и почему-то ко мне полез… погреться.

Девятый напряженно молчал и, погрузившись в тяжелые раздумья, ладонями несколько раз провел по моим рукам. Вниз-вверх.

– Погреться? Если бы, – протяжный выдох и признание, явно давшееся тяжелее вдоха, – он искал источник.

– Шутите? В паре метров от кровати была ванная, вот там уж водных источников неограниченное количество.

– Ирэн, он к вашим искрам потянулся и, кажется, пригрелся…

– Как? Я же… – С ужасом осознала, что он ко мне прицепился надолго, и во мне шевельнулась паника. – Нет, нет и нет! Снимите его с меня. Позовите, пожалуйста, пусть греется на ком-то другом.

– Я его уже минуту зову, не откликается, – признался Дейр виновато. – И сдается мне, императорский взбрык ощутил мощь вашего резерва, поэтому и…

Внутренне похолодела и сжалась от ужаса. Он не может быть императорским. Не может!

– Вы смерти моей хотите? – чуть ли не прорычала я. – Императорский, он же… он же… Он не жуткую аллергию вызывает, а травит и отправляет в мир иной восемь человек из десяти!

– И все-таки он именно императорский и весьма почтенного возраста. Наверняка совсем недавно был выброшен, как мусор, из оранжереи. – Стихийник задумался на мгновение и сказал: – А знаете, Ирэна, может быть, взбрык откликнется и подчинится вам, если действовать с лаской…

– Что-о-о-о?

– Ну, меня вы именно так и пробудили. – Профессор вновь потер затылок.

– Но откликнулись вы с совсем другими словами, – упрекнула я.

– Хорошо, в следующий раз я скажу то, что думаю. – Он просиял очаровательной улыбкой. – И с удовольствием посмотрю, как вы отреагируете на фразу: «Дорогая, замолчи и продолжай. Мне все нравится».

И мой страх перед зеленым оккупантом ушел на второй план из-за искреннего негодования. Да как девятый смеет подобное мне говорить, пусть я и служка, и маг-опекаемая криба, и псевдоневеста в одном лице, но никак не одна из этих его… не леди.

– Да как вы…

– Тихо! – Профессор оборвал меня на полуслове и резко притянул к себе. Сжал так, что мои ребра затрещали, а для слов попросту не хватило воздуха.

– Вы возбуждены и опасны.

От такого заявления я дернулась в его руках, но не была отпущена.

– То есть ваше возмущение может вызвать агрессию зеленого питомца, – сообщил Дейр серьезным тоном и, кажется, меня в висок поцеловал. – Ложитесь спать и не спорьте. Лучше всего ложитесь здесь, я как раз за вами понаблюдаю. – И, опрокинув безмолвную меня поверх одеяла, второй половиной накрыл, с самым честным видом сообщая: – Вдруг достучусь до спящего, пока вы здесь…

– А… но и…

– Утром, – приказал он тихо, а после, обхватив меня рукой, прижал к себе. – Спи.

* * *

Проснулась рано оттого, что меня словно бы раскачивает на волнах, под звуки тяжелого хрипа девятого:

– Ирэн! Проснитесь…

Просыпаться не хотелось, я в кои-то веки ощущала себя абсолютно защищенной, невесомой и словно бы парящей.

– Рэш… – совсем тихо позвал девятый. – Хватит грезить о светлом будущем, очнись! Быстрее, он же меня сейча-а-а-а…

Что и кто сейчас сделает с Дейром, я не поняла, но очнулась, едва различив раздраженный шелест взбрыка, который готовился к нападению. Распахнув глаза, некоторое время с удивлением взирала на нелепую картину. Я, укутанная в одеяло, вместе с подушкой лежу в люльке из стеблей, Лесски распят растением на кровати, и пятипалый зеленый изверг с листом над сердцевиной тянет к девятому простыню.

– Это что такое? – возмутилась я тихо.

Новоявленный агрессор дрогнул, повернул листик на меня и нетерпеливо переступил стеблями, как кот лапами, еще и «хвостом» вильнул.

– По ходу дела, это кляп, – со вздохом облегчения сообщил мой маг-опекун и, криво улыбаясь, попытался пошутить: – Уже и не сосчитать, в который раз за последние месяцы я радуюсь вашему пробуждению… – И увереннее: – Ирэн, отзовите его от меня, будьте так любезны.

– Как? – поднялась в раскачивающейся люльке и аккуратно ступила на кровать. – Это же, это же растение! Агрессивное и ядовитое, и…

– Обычный домашний питомец, – оборвал меня девятый, скосив взгляд на вечнозеленый ужас природы, чей лист напряженно дрожал, – ревнивый немного, но не ядовит, абсолютно… для вас.

Листик кивнул и приподнялся над сердцевиной пятилапа, выжидая.

– А теперь похвалите его за расторопность, креативность и внимательность к деталям. – Стихийник хмыкнул, указав на свои ноги, плотно обмотанные темным халатом. – Я вздохнуть не успел и оказался распятым. За такое надо похвалить, – произнес веско и еще более жестко добавил: – Но в отношении других. К себе, а также людям, работающим в доме и изредка его навещающим, попрошу более не проявлять подобную агрессию. Понял?

Это он высказывал не мне, а вечнозеленому, лист которого недоверчиво наклонился, а лапки опять переступили, словно бы он не знал, тянуть дальше простыню или не надо. Накажу я его или нет?

– Ирэн… – напряженно позвал девятый, – ваше слово.

– Взбрык, отставить. Не послушаешься, прикопаю в саду на самом болотистом месте.

– Это не похоже на ультиматум, скорее на поощрение, – заметил Дейр скептически, и обрадованный пятилап продолжил свою деятельность.

Коварно улыбнувшись, я поставила профессора в известность:

– А просто очень хочется знать, что вы сделали, раз он за меня заступился?

– Погладил по плечу… – сглотнул стихийник.

– Врете, – определила я по защитнику, который листиком помотал из стороны в сторону.

– К волосам прикоснулся. Не буду врать, они у вас красивые.

– Несомненно, – скосила взгляд на вечнозеленого и заявила: – Но вы все-таки утаиваете кое-что.

– Ирэна… – Дейр со стоном мученика откинул голову на подушку; к слову, распятым он на святого очень даже походил. И молчал Лесски минуту, пока мой новоявленный питомец упорно подтягивал к нему «кляп». – Ладно, признаюсь. Я вас в шею поцеловал, а попал на взбрыка.

С удивлением посмотрела на деятельное растение:

– И что тебе не понравилось? То, что Дейр с ходу определил твою неядовитость, то, что разбудил и покусился на честь твою зеленую? Или все вместе?

Вечнозеленый остановился. Кажется, подобного отношения он не ожидал. Расстроенно дернул листом и бросил простынь, не забыв пнуть ее напоследок. Растопырил мелкие листики на лапах и хвосте, нахохлился и пошел обниматься к девятому, вернее сказать – обвился вокруг его шеи и что-то тихое прошелестел.

Обиделся.

– Ну, что ты… словно не сто лет назад родился. – И мой маг-опекун мгновенно вошел в роль сочувствующего слушателя. – Конечно, не оценила, она ж из непонятливых и долго думающих. – Осуждающий взгляд в мою сторону и веское: – А еще на ласку жадная, да-да… слишком сдержанная и стеснительная. Не то что я.

Надо ли удивляться, что растительные путы со стихийника тут же опали, а сам он ласково погладил взбрыка со словами:

– Ты только представь себе, я как-то сдуру попросил сделать массаж шеи или пяток, так она мне чуть голову не открутила.

Листик питомца-перебежчика, не понимающего шуток, повернулся в мою сторону и сморщился. Обвиняет.

– Какую дуру вы попросили? – переспросила я.

– Никакую, это присказка, – ответил профессор и, выпутавшись из халата, сел на кровати, продолжая вещать сущую неправду: – А с вампирами наша Ирэна флиртует, соловьем заливается. И встречи назначает таким нежным голосом, что слушать тошно.

– Что?!

Дейр на мое возмущение не отреагировал, а пятилап раздраженно зашелестел, чтоб не прерывала.

– Ирэна, это не вам. – И стихийник продолжил говорить с видом знатока и так, словно бы меня здесь вообще нет: – И ты из кожи вон лезешь, чтобы заслужить похвалу, а она ее либо высмеять пытается, либо принижает ценность твоих усилий. Так что да, я хорошо знаю горький привкус ее неблагодарности.

Напряженное молчание в комнате заполнил сердитый шелест взбрыка, который на меня несколько раз лапкой-побегом махнул.

– Да-да, именно такая, но мы все равно ее очень любим, – ответил девятый. Он стянул с шеи питомца и подмигнул ему. – Так что заканчивай обижаться, и пошли поедим. Я зверски голоден, а ты, наверное, еще больше.

И в ответ на это утверждение вечнозеленый охотно кивнул, спрыгнул на пол и, смешно перебирая лапами, помчался прочь из комнаты.

– Вот и договорились, – просиял Дейр. А затем он неожиданно близко подошел ко мне и крепко обнял. – Рэш, ты умница. Может, и поступила по наитию, но именно так, как надо было. Теперь и я у него в союзниках первого круга, это хорошо.

Первоначально возникшая оторопь отступила под натиском гнева и обиды за неприятные характеристики девятого. Но последующие его слова остановили мой поток возмущения:

– Теперь он постоянно будет в твоей сумке. Ответственный, энергичный, незаметный и со скромным аппетитом. Для охранника самое то. – Стихийник отступил и грозно произнес: – Только хвалить не забывай, для него похвала как болотная прохлада высшего качества. К слову, меня тоже можешь… хвалить и перейти уже на «ты», хотя бы дома.

Я судорожно сглотнула, глядя в его светлые глаза, которые в серости наступающего зимнего утра казались чуть зелеными. Или это у меня галлюцинации от близости раздетого мужского тела.

– Спа-си-и-и-бо, милый, т-т-ты-ы умница.

Прищурился.

– Слова хорошие, но над интонацией и выражением лица еще надо поработать. Потом потренируешься, – хмыкнул он и, накинув на себя халат, потянул меня за руку к двери. – Кстати, спросить хотел: ты в курсе, что у тебя на шее затемнение?

* * *

– Ирэна Лесски, это что, засос?!

Сухопарая древянистка, преподающая у нас основы растительной механики, вопросительно вскинула бровь и растянула губы в ехидной улыбке.

Н-да, субботнее утро началось «прекрасно», просто лучше не бывает. Вначале Дейр и вечнозеленый долго спорили о том, что питомец с моей шеи съезжает не в мой корсет, а в сумку. А затем уже я долго ругалась со взбрыком из-за земли, которую он хотел взять с собой. Убедить я его убедила, но на лекции явилась с опозданием, вследствие чего стала предметом пристального внимания со стороны Эфки Нэфки Трумс.

Вначале меня отчитали за несерьезное отношение к учебе, затем за неподобающий вид, шарфик сбился в сторону, а после за то, что я села на задней парте, подтверждая свою умственную отсталость. Впору было обрадоваться тому, что профессор не видела моего перехода из дома в академию.

Тихо вздохнув, я прекратила зачитывать свой доклад и повернулась к преподавателю-древянистке. Интересно, и с каких пор затемнения на моей шее стали темой лекции?

– Я Адаллиер. Лесски – фамилия моего жениха.

– Как же, наслышаны… – фыркнула магиана и вновь указала на мою шею пальцем. – И раз Лесски жених, то это определенно засос.

Так-так, кажется, это намек на несдержанность девятого. И откуда этой мадам известно о бушующих в нем страстях? Я нахмурилась.

– Его темперамент здесь ни при чем, это подарок от императорского взбрыка.

– Не похоже, чтобы вы были отравлены, – хмыкнула профессор. – Он что, вас укусил, ущипнул, треснул побегом?

– Поцеловал, но это к лекции не относится, – ответила тихо то же самое, в чем меня Дейр с утра убеждал с самым честным видом. И пусть я ему не поверила, но сейчас иного ответа подобрать не смогла.

– Хм, какое наглое заявление. Растение – и поцеловало! – повторила она мои слова на всю аудиторию. – Вы еще скажите, что оно поклялось вам в верности и, как пес, сопровождает!

С улыбкой вспомнила Алтаю Турмалинскую из приемной комиссии и ее такой же нездоровый скептицизм. Быть может, для магов-древянистов эта черта характера обязательна, помогает не погрязнуть в величии природы? И самое неприятное с такими – не отстанут, пока не осадишь.

– Могу сказать и так, но разве вы поверите?

– Предпочту увидеть собственными глазами. – Ее голос с резкими нотками облетел всю аудиторию.

– Всенепременно после лекции, – тут же согласилась я и указала на свой доклад, – мне продолжать?

– Нет, – холодная учтивость и прищуренный взгляд, – садитесь.

Я вернулась к своему месту и, заняв его, с удивлением обнаружила несколько записок. Потянулась открыть послания, но вовремя себя остановила и, потерев чернильницу, вызвала из нее шесть ажурных мотыльков. Дейр мне их вручил перед самым моим отбытием из дома, строго-настрого велев проверять все: письма, записки, открытки, журналы, книги и тетради, а также рисунки и методички, к которым я прикасаюсь. И даже свои канцелярские предметы на случай, если кто-то, совсем бессовестный, позволит себе пакость на лекции.

Когда мотыльки стали вспыхивать один за другим, я поняла, что совести у студиозов Академии МагФорм чрезвычайно мало. Сгорели две записки от мага-воздушника, одна от земляника и одна от водника. Затем вспыхнула моя тетрадь, что лежала раскрытой на столе, – в нее какой-то огневик успел подсунуть свой подарок, а следом за тетрадью во вспышке моего доклада пал смертью храбрых деревянный мотылек. Вот это наглость!

Я не обратила внимания на притихшую группу, на стол, покрытый тонким слоем пепла, на единственную несгоревшую записку от металлиста, я смотрела на профессора Трумс, выражающую всем своим видом брезгливое презрение. Высокая дама с пепельным водопадом длинных волос кривила в злости губы и морщила нос, но как ни в чем не бывало продолжала вести лекцию.

Что ж, последую ее примеру, решила я и воздушным потоком смахнула пепел со стола. Затем открыла записку от Эви и с улыбкой прочитала предостережение: «Осторожно, завистница».

Выходит, Эфка Нэфка Трумс не является бывшей дейровской лю… Уже хорошо.

По окончании лекции я как примерный студиоз осталась в аудитории, дабы развеять сомнения магианы на свой счет. И каково же было мое удивление, когда она, собрав вещи, решительно направилась к двери.

– Простите, профессор! – Я заступила ей дорогу и с невинным взглядом спросила: – Вы разве не хотите посмотреть на взбрыка?

– Не имею желания, – процедила она сквозь зубы.

– В таком случае назначьте дату и время встречи, мы придем.

– Несомненно, ведь вы и ваша шизофрения не разлей вода! – обозленно заявила магиана.

– А это уже оскорбление, нарушение профессиональной этики и простая зависть, – констатировала сухо и обогнула ее по дуге. С такими дамами говорить бессмысленно, вот и я на ее глупость времени тратить не собиралась. – Уж простите, но если вам не удалось заполучить в друзья взбрыка, это еще не значит, что остальные такие же…

Слово «неумехи» было подходящим, но очень грубым, я не позволила ему сорваться с губ и просто тихо закрыла за собой двери. Раздражение на профессора Трумс вспыхнуло и погасло, хорошо, что по ее предмету меня ожидает простой зачет, а не серия лабораторных и экзамен. Справлюсь.

– Взбрык, – возмущенно обратилась к неожиданно притихшему пятилапу, – представляешь, какая неприятная и заносчивая особа, в тебя не верит, а познакомиться боится. Если вдуматься, то шизофрения развилась явно не у меня. Может, направить к ней доктора, как думаешь, ему она обрадуется?

Но в ответ я не услышала знакомого шелеста, он даже лапку к моему плечу из сумки не протянул, как делал это на лекции, чтобы утешить.

– Вечнозеленый? – позвала я и потянулась открыть сумку: – Ты где?

Но ответом мне было молчание, а затем мычание, до странности громко раздающееся из аудитории, в которой я только что была. И звук этот был странный, сдавленный.

Всевышний, только не это!

Я стремительно преодолела пройденное расстояние назад, рывком распахнула двери и обомлела.

– Перестань! – Мой возмущенный голос разнесся по аудитории и остановил маленького рецидивиста и его произвол.

Магиана с повязкой на глазах, кляпом во рту и выкрученными назад руками громко замычала, услышав меня. Закованная в люстре вверх тормашками, она не могла определиться с местоположением нападающего и попросту зря растрачивала силы, переворачивая парты и прощупывая стулья, коих в аудитории было множество.

– Ты что творишь?! – выдохнула я, глядя на питомца.

Вечнозеленый монстр, сидящий на плече профессора, развел лапками, как руками, словно бы спрашивая: «А что, не видно?» Видно, конечно, и оттого страшно. Взбрык был более чем разумен и определенно опасен. Он зашторил окна, чтобы уберечь себя от света, лишил древянистку ориентации в пространстве и в борьбе с магом использовал неподвластный ей материал – железо.

– Немедленно спускайся! – потребовала я.

А этот неслух, быстро помотав листиком из стороны в сторону, указал на непрекращающую мычать Эфку Нэфку Трумс, затем на себя и под конец пантомимы изобразил дрожь.

Выдохся, просто прекрасное сообщение, и как мы магиану теперь освободим?

– Очень рада слышать… – произнесла иронично. – Ты хоть путы снять можешь? У нас пять минут до лекции.

И еще один отрицательный ответ.

Нахмурилась. Кажется, моя оценка его разумности была преждевременной: питомцу сто лет, а он собственные силы рассчитать не может.

– Ясно. – Я закрыла двери аудитории на защелку и направилась к кладовой. – Жди здесь, сейчас буду. А вы, профессор, лучше не двигайтесь.

На построение перехода в кабинет Эвении, разъяснения небольшой загвоздки и возврат обратно вместе с ней от силы ушла пара минут. Всего лишь пара, но за это время аудитория превратилась в поле боя, а путы Нэфки – в железный саркофаг, свернутый из прутьев люстры.

Я оторопело остановилась.

Всевышний!

– Действительно, креативист, – усмехнулась металлистка, оглядывая разрушения, – и, надо заметить, весьма талантливый.

– Взбрык! – На мой окрик вечнозеленый враль не зашелестел, а помахал дрожащей лапкой, вытянув ее из-за осколков парт в нескольких метрах от меня.

Упал все-таки!

– Ах, ты ж!.. Вот теперь выдохся, да?! И, кажется, окончательно. Что ты за мстительное чудо вечнозеленое… – ругалась я сквозь зубы, добираясь до него через завалы разломанных парт, половых досок и стульев.

– Не ругай сильно. Сколько лет мечтала утереть нос этой, да никак не получалось. А он ее одной левой или правой… Молодец! – шепнула Эви, потирая руки.

Она с легкостью раскрыла створки саркофага, неприлично присвистнула и аккуратно спустила на землю красную древянистку, весьма плотно замотанную в одну из штор. Как мумия.

– Снимаю шляпу… он гений, – заявила рыжая красавица.

– Да-да. – Выудив неразумное создание, я осмотрела пятилапа и вздохнула горько – гений, и явно признанный посмертно.

– Что?!

Не то вопль, не то крик, и я удивленно оглянулась на профессора, которая была виновата в его таком состоянии.

Путаясь в лентах шторы, Эфка Нэфка чуть ли не со слезами бросилась ко мне. Обломки парт и стульев разлетались в стороны, расчищая ей дорогу. Будь моя воля, я бы и сама сбежала от древянистки, потому что выражение ее лица было пугающим: боль, недоверие, ужас и вместе с ним смятение. Она не пожалела сил на то, чтобы сдвинуть последнее препятствие между нами, и, рухнув на колени, попросила тихо:

– Дай…

С опаской покосившись на профессора, а затем на металлистку, кивнувшую мне, я аккуратно передала взбрыка Трумс. Подспудно ожидая, что она его прихлопнет или удавит в своих руках, но ошиблась.

Древянистка смотрела на него с восхищенным умилением.

– Действительно, императорский, – прошептала магиана восторженно, – ему около сотни лет, проснулся совсем недавно. – Нахмурилась и удивленно заметила: – Но обратно засыпать не захотел… Фу-у-у-ух, не сильно задела…

Я, закусив губу, следила за тем, как она мягкими, даже ласковыми движениями переворачивает вечнозеленого, осматривает его побеги и листики, скользит по ним пальчиками в перчатках и вдруг замирает, недоверчиво глядя в сердцевину.

– Адаллиер, чем вы его кормили?

– Ничем, – ответила с улыбкой. Ну, наконец-то мою фамилию признали и Ирэной Лесски больше не зовут.

– Вы врете, – с ходу заявила профессор и поднялась с колен.

– Нет, но если хотите, можете мне не верить.

– Вот уж с этим поостерегусь, – ответила она с усмешкой и подняла в руке вечнозеленого, прошлую причину недоверия. Спросила: – Тогда откуда у него столько энергии?

– Мне подкинули взбрыка в академии вчера. А нашла я его ночью уснувшим на моей шее. – Я неловко встала и повела плечом: – Вот и все.

Древянистка судорожно сглотнула и странно посмотрела на меня, затем на пятилапа и опять на меня.

– Я понять не могу… как вам удалось его доверие завоевать?

– Сама не знаю.

Не рассказывать же ей, что у меня дефектный уровень резерва – шестой, и взбрык, прицепившись ко мне, то ли грелся, то ли питался. Тут же возникнут ненужные вопросы на темы: «Как определили резерв?», «Что для этого сделал Дейр?», «Как посмел экспериментировать на живом человеке без разрешения и подстраховки?», «Почему я согласилась?» и т. д. А затем в дом Лесски обязательно прибудет служба НВН и следователи.

Так что нет, спасибо. Уж лучше помолчу.

Наверное, мы бы еще долго смотрели друг на дружку – она недоверчиво и с прищуром, я открыто и стараясь не моргать, – если бы Эви не сообщила о приближении следующей пары.

– Ладно… – фыркнула древянистка. Она перевела взгляд на питомца и подула на его сердцевину. – Просыпайся, симулянт.

Лапки его тут же пришли в движение, чуть поднялся главный лист, и взбрык приветственно зашелестел. Затем повернул лист на меня, после на магиану и, определив, у кого на руках сидит, вначале попятился, а затем и вовсе прыгнул ко мне. По руке забрался на плечо и обвил шею.

– Даже так? – удивилась Эфка Нэфка, качая головой.

Я лишь пожала плечами.

– Жаль. – Профессор расстроилась, но постаралась этого не показать. – Что ж, если он согласен вам служить, не жалея сердцевины, то хоть назовите его иначе, чем взбрык. Это унизительное имя для воина.

Я покосилась на питомца, он на меня, и мы слаженно кивнули.

## Глава 3

Воскресенье прошло без происшествий, даже родители Лесски не пожелали нас потревожить: сами не приехали и не позвали к себе. День получился не свободным, а учебным: я готовилась к следующей неделе. Готовилась хорошо, а потому понедельник прошел замечательно, вторник прекрасно, а среда стала взрывоопасной.

Как и полагается, началось все с утра, в моем случае – с ранней побудки, потому что взбрык, он же вечнозеленый, он же Кишмиш, хотел воды, но не хотел вставать. После боя с профессором пятилап нуждался в заботе и отчаянно ее требовал, то оплетая мою шею, то взбираясь венцом на голову. Шелестел непрерывно и время от времени, как кот, пытался главным листом уткнуться в мое ухо. Капризил, но и я, и Ксил это быстро пресекли, пообещав дать ему имя, несвойственное воинам. Некоторое время питомец держался, а потом вновь, требуя внимания, лез за лаской. В наказание из вариаций имени: Горец, Страж, Адаш, Жрец, Буй, Хран, Дрын – мы назвали его Кишмиш, уверенно заявив, что в вечнозеленом взбрыке изюминок больше, чем надо.

Недовольный именем, пятилап раздраженно шелестел ровно до тех пор, пока не увидел в сборнике слайд виноградного куста, а затем и запись с кристалла о том, где произрастает и как плодоносит этот растительный вид. Осознал, загордился и оставил все как есть.

Итак, утренняя побудка, тяжелые сборы на учебу и, как следствие, небольшая путаница в мыслях. Надевая мантию и шнуруя обувь, я очень надеялась, что наша куратор простит мое чуть невнимательное состояние. Все-таки Гарива Нокбо – не просто великолепный преподаватель, но и замечательный человек. Она первая в академии после Дейра, Радоса и Эви, кому я могу доверять если не во всем, то во многом. Стремясь к ней на первую пару, я не сразу заметила, что прижала переходник к двери не той стороной, и, назвав адрес академии, номер корпуса, этажа, кладовой, и вместо того чтобы из нее войти в аудиторию, я из аудитории вошла в пространство подсобки. Надо заметить, пространство, где должно быть темно и пусто, а не светло и людно.

В тусклом свете ламп я не сразу поняла, кто есть кто, а узнав, неожиданно громко возопила:

– Вы с ума сошли?! Норбит Нокбо, отпустите ее!

Ноль эмоций.

– Секретарь! Профессор…

Но, занятые поцелуем, огневик и демоница мне не ответили. Борясь за брак своего куратора, я маг-потоками отпихнула разрушительницу семей от огневика и немного встряхнула обоих.

– Вы в своем уме? Вы хоть соображаете, что творите?

Найша, а это именно она только что висла на шее женатого мага, затуманенным взглядом посмотрела в мою сторону и презрительно скривила губы. Сегодня был ее последний рабочий день в Академии МагФорм, и я, видимо, только что прервала его празднование.

– Лесски, а вы здесь какого ляда?

– Ирэна? – И любитель пустого флирта резко обернулся.

– Она самая, – хмуро ответила я. – И не Лесски, а Адаллиер, – возмущенно посмотрела на профессора, прищурилась. Пусть простит меня Всевышний, но этот индивид явно стукнулся головой, раз изменяет воздушнице. И не слегка стукнулся, а крепко так и раза три-четыре, если проделывает это в кладовой аудитории, в которую вот-вот войдет его супруга.

– Вы самоубийца!

Норбит Нокбо расстроенно поморщился и от накатившей досады впечатал кулак в ближайшую стену, затем второй. Понятное дело, разбил костяшки, а может быть, и кость, но рассердился совсем по другому поводу:

– Проклятье! И куда она пошла?..

Кажется, речь шла о Гариве Нокбо. И, кажется, я ранее чуть-чуть неправильно поняла разыгранную сцену. И все же решила уточнить:

– Вы о своей жене?

– Да! – огрызнулся огневик, совершив повторные удары в стену. – О ней.

– Идиот… – констатировала я, нисколько не смущаясь своей грубой оценки и злобных слов демоницы, которая рычала на меня.

– Что вы сказали? – Потирая наиболее ушибленный кулак, он удивленно обернулся.

– Ничего особенного, – пожала я плечами и рукой указала на секретаря ректора, – то, что она недалекая, я знала, но чтобы еще и вы умом не отличались, вот этого никак не могла предполагать.

– Я недалекая?! – вскинулась Найша и сделала резкий шаг ко мне.

– Именно. Вами пользуются, а вы и рады. Неужели думаете, что профессор заигрывает с вами из любви к искусству флирта? Очнитесь, огневик женат, и все это, – я окинула их взглядом, – лишь метод достижения одной определенной цели. Жаль расстраивать, но целью являетесь не вы.

Норбит Нокбо поджал губы, но не ответил. А вот она…

– Ах ты, тварь!

– Кишмиш, – позвала я, и подскочившая ко мне демоница в мгновение ока была скручена лианой и выдворена за дверь с кляпом из обрывка платья во рту. Все это пятилап проделал, не выглядывая из сумки, быстро, тихо и легко.

– Слухи не лгут? – удивился огневик.

– Не всегда, – приложив переходник к двери кладовой, назвала адрес девятого и, услышав едва различимый щелчок, открыла портал в родной холл профессорского дома. – Следуйте за мной.

– Куда, – не понял он, – то есть зачем?

– В кабинет, хочу сделать вам предложение.

Я провела его в глубь дома, указала на кресло и начала доставать свои маг-заготовки для праздников. Мысленно продумывая, что может понравиться Гариве Нокбо и хоть частично восстановить гармонию в их семье. Последнее просчитать было невозможно, а потому я решилась прямо спросить:

– Итак, как давно ваша супруга с вами не разговаривает?

Едва присевший в кресло маг тут же вскочил.

– С чего вы взяли, что я… что мы…

– Ваш флирт и поцелуй, которому я только что стала свидетелем, – пояснила спокойно и продолжила осматривать заготовки. – Они прямо указывают на то, что вы с Гаривой в ссоре. И ваши попытки призвать ее к диалогу не увенчались успехом.

– Интересное заключение. – Огневик вновь потер кровоточащие костяшки рук и достаточно жестко ответил: – Но я не обязан перед вами отчитываться и рассказывать о своей семейной жизни.

– Слава Всевышнему, не обязаны, – отмахнулась с усмешкой, – но все, что я хотела, так это помочь вам загладить вашу вину.

– Почему мою?!

– Потому что вами движет отнюдь не обида.

Уперся руками в стол, навис надо мной и весьма громко возмутился:

– Ирэна, да как вы…

Я поморщилась и оборвала его на полуслове:

– Не кричите и лучше сядьте. Кишмиш не всегда учтиво обходится с теми, кто повышает на меня голос.

Огневик сглотнул, вспомнив, о ком идет речь, и опустился в кресло, раздраженно глядя на меня. Я же миролюбиво продолжила:

– Вина ваша, потому что именно вы тянетесь к урегулированию вопроса, используете приемы огненной стихии и упускаете из вида, что она воздушник. И на будущее, Гарива, увидев вас в объятиях другой, не устроит скандала с воссоединением, от которого искры летят, а соберет чемоданы и уедет.

– Это еще почему? – Он вскинул бровь.

– Воздушницы сами по себе легки и ранимы, ценят верность, постоянство и достоинство, а не способность завлечь или же зажечь любую встречную деву, что, несомненно, оценила бы огневичка.

– Не может быть. – Он зло сощурился, я же продолжила тихим, успокаивающим голосом говорить то, что он вряд ли желал услышать:

– Поэтому воздушницам более подходят земляники, они ищут легкости, мы – тяжеловесности.

Услышав неприятную правду, Норбит Нокбо вновь попытался встать.

– Спасибо за разъяснение, пожалуй, этого достаточно.

– Не спешите. Я не хотела обидеть, мне просто нужно знать, как давно вы с ней не говорите.

– Три недели, – нехотя признался маг и хмуро спросил: – И зачем вам это знать?

– Чтобы устроить представление.

– Какое представление? – удивился профессор.

– По всей видимости, праздничное, – пояснила я с улыбкой и, найдя пузырек с подходящим к случаю составом, заметила: – Ведь три недели назад у вас была пятая годовщина, и она не состоялась по вашей вине.

Он все-таки вскочил и, забывшись, вновь повысил голос:

– А это вам откуда известно?!

– Из первых уст. Видите ли, пока я научилась правильно называть адрес академии для перехода, я посетила много мест… – И про себя добавила: «туалет в деканате, мужские душевые в спортзале». О посещении последних хочу забыть, но как-то не получается. – В том числе и кладовую при кабинете вашей супруги.

– Вы там сидели и подслушивали?! – обличительно заявил профессор, явно надеясь приструнить меня и заставить молчать о недавнем инциденте.

И я ответила не менее громко:

– Вообще-то попыталась сразу уйти, но назревающая истерика вашей супруги мне этого попросту не позволила.

Вот теперь Норбит Нокбо смотрел на меня без злости, ошеломленно, с капелькой отчаяния:

– Гарива плакала?

– Навзрыд, – уточнила я и, написав рецепт действий на карточке, вручила ее оторопевшему огневику вместе с праздничным маг-составом. – Не нарушайте инструкций, и все пройдет как по маслу. – Подведя его к двери и назвав путь к его кабинету, шепнула напоследок: – Кстати, ваша супруга прекрасно бинтует ссадины. Так что, обратившись за помощью к ней, вы легко сможете назначить свидание.

– А это вы откуда?.. – Он остановился на пороге собственного кабинета и обернулся: – Откуда вам известно о ее способностях к целительству?

– Не важно. И надеюсь, следующая наша встреча будет более запланированной, – невинно ответила я и закрыла перед его лицом дверь.

Тихий щелчок возвестил о завершении работы пространственного перехода, а громкий хмык – о том, что в кабинете я уже не одна.

– И кто это был?

Мое сердце екнуло, когда я обернулась к Дейру. Подтянутый и сдержанный, в черной мантии и черном костюме, с идеально отутюженным шейным платком, он смотрелся высокомерно. И чуточку заинтересованно, быть может, этому способствовала вздернутая правая бровь.