Век женщины
Стихи про жизнь
Марина Семченко

…Как скок воробьенка,

как возглас ребенка,

как дождь из-под солнца,

что каплей уронится,

как ночь, что с любимым,

как матери имя,

тайком шоколадка, —

век женщины краткий…

© Марина Семченко, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

«А дождь все же брызнул – …»

А дождь все же брызнул —
вполне по прогнозу…
Как многое в жизни,
что пишется прозой,
как многое рядом,
чего ты не хочешь,
и просишь: «не надо…»,
и так, между прочим,
наводишь порядок,
бежишь от сумбура,
меняешь наряды…
Надеешься… Дура…

Неправильное

«Гнать, держать, смотреть и видеть,
Дышать, слышать, ненавидеть,
И зависеть, и вертеть,
И обидеть, и терпеть…»
Накопилось раздраженье,
Напряженье – от спряженья.
От – униженно «стелить».
От – желания «отбрить».

От неправедных уколов.
От неправильных глаголов…

«А что, если изъять из обращения…»

А что, если изъять из обращения
глаголы эти, что в прошедшем времени:
«любила», «верила», «надеялась», «могла»?
Что, если выбраться из этого угла,
очерченного рамками утраченных
возможностей? И то, что было «начерно»,
вдруг сделать стОящим и очень настоящим?
Захлопнуть, наконец, Пандоры черный ящик:
«завидовала», «мучила», «врала» —
их больше нет. Расправим-ка крыла,
помашем прошлому на дальнем берегу:
«люблю», «надеюсь», «верю» и «могу»…

«Мы просто гуляли…»

Мы просто гуляли:
ходили, стояли…
Мы просто смотрели
на пляску капели…
И листья желтели,
и пели метели…
И в пух тополяжий
был город наряжен…

«Прощайте. Вам – всего хорошего…»

Прощайте. Вам – всего хорошего:
За наше прерванное прошлое,
нестоящее настоящее,
в осенней желтизне стоящее.

Как виновата перед вами я
во многих недо-расставаниях
и в недо-взглядах, недо-возгласах
и в том, что гладила вам волосы…

Такой вполне банальный случай…
Прощайте же; так, право, – лучше.
Пока душа не разворошена —
Прощайте. Вам – всего хорошего…

Романс

Тане

Синий вечер июня. Любви годовщина.
(«от любви до любви» наши женские даты…)
Помню Ваше плечо, мой любимый мужчина,
И шаги Ваши – там, в переулках Арбата.

«Не гони лошадей», – пел непризнанный гений.
Вы в гитарный футляр положили монеты.
Нам спешить – не за чем. И следить – ночь ли? день ли? —
Нам не надо. Такое безумное лето!..

Нас крылами обнимет вокзал Белорусский,
Нам Суворов кивнет с пьедестала надменно…
Только – Боже ты мой! – отчего же так грустно?
Годовщина любви?
Ностальгия, наверно!..

Диалог на три затяжки

Он: (затягивается сигаретой)
Она: А что случалось до меня?
Кого вам обнимать хотелось?
И чье тогда служило тело
Причиной вашего огня?
Он: (затягивается сигаретой)
Она: А что вы говорили той?
А розы – тоже ей дарили?
Три желтых? Или – Черных? Или —
те розы были – мне, потом?
Он: Ну, что случается, когда
отхлынет вешняя вода?
Коряги, мухи, грязь да ил…
А розы… Я их всем дарил….
(затягивается сигаретой)

Вчера она нашла его письмо…

1. …Вчера она нашла его письмо.
Написанное на бумаге. Ручкой.
Он ей кричал, что выдержать не смог
ее молчанья долгого. Всё – потому что

отныне смысл лишь в том, что есть –  ОНА!
Пусть даже ничего пока не значит
он для нее. Пускай! Естественно,
он не торопит. Ждет. И нет задачи

важней…
2. …Она нашла его письмо.
Нет, даже не письмо – посланье в блоге,
– и городу, и миру… Так весом
он был и в теме, и в подходах, в слоге.

Отныне смысл лишь в том, что одинок
всяк сущий в мире. Параллельны слишком
орбиты судеб… Комментарий в блог:
«Давно ль у вас в галактике без вспышек?»

3. … Она сама расправила постель.
Поежилась под зябким одеялом…
И недолюбленные всех мастей
У изголовья в этот миг стояли…

«Простите Золушку – за имя…»

Простите Золушку – за имя,
За неизысканность манер…
Вам, право, стоит быть терпимей-.
Ведь вы мудрее, кавалер!

Пускай кружит свой вальс, дуреха,
Глаза распахнуты – на вас…
Не говорите ей, что плохо
Она танцует этот вальс.

А утром, с первыми лучами,
Шепните ей под бой часов:
Ах, все, что снится нам ночами,
кончается в конце концов.
Благодарите сны, малышка!

Она не спросит ни о чем…
Ее сундук с тяжелой крышкой
Хранит хрустальный башмачок.

«Я хочу задать смешной вопрос – …»

Я хочу задать смешной вопрос —
хотя знаю, что получу смешной ответ.
И я задаю его, несмотря на предчувствия:
«У тебя есть любимая женщина?»

Ты хитро прищуриваешься,
завариваешь крепкий чай,
затягиваешься сигаретой,
молчишь…
А потом спрашиваешь:
«А как ты думаешь?»

А я – я знаю, как я ХОЧУ думать.
И поэтому не отвечаю.
А если и думаю – так про то,
что ты задаешь
ОЧЕНЬ СМЕШНЫЕ ВОПРОСЫ.

На ТВОЕМ месте
Я БЫ МЕНЯ ПОЦЕЛОВАЛА!

«Сначала устала – была одна…»

Сначала устала – была одна.
Потом устала – работа трудна.
Потом устала – была не вольна…
Потом устала – была больна.
Потом устала – Ему не нужна.

Совсем устала.
И ее – НЕ СТАЛО…

«Цепочка тайн твоих отныне-…»

Цепочка тайн твоих отныне —
во мне. И жизнь моя теперь —
кольцо сомнений, и потерь,
кольцо греховное уныний,
нанизанные друг на друга…

Жизнь – без начала и конца…
И – свет любимого лица
в средине замкнутого круга…

«Уголек в костре кокетлив – …»

Уголек в костре кокетлив —
вспыхивает девушкой…
Постелю на землю ветви —
не до форсу, где уж там…

Привалюсь к сосне шершавой —
скрипнет ствол пружинистый.
Может, ты присядешь справа?
Или слева? Вынес ты

из костра в руках бездонных
искры-звезды-точечки…
Мы катаем на ладонях
клубеньки картошечьи…

«Ну, что у нас сегодня? Водевиль?»

Ну, что у нас сегодня? Водевиль?
Комедия нелепых положений?
Где глицерин – для слёз, где для сожженья —
афиш обрывки, мебельный утиль?

Ну, что у нас? Трагедия опять?
Где чашка с чаем (это чаша с ядом)?
Колье (стекляшки) где-то было рядом…
Так… брови удивленно приподнять…

Ну, что в репертуаре? Погасил
помощник режиссера свет в гримерной.
Где рампа – там любая роль бесспорна.
А вот себя опять сыграть нет сил…

Жестокий романс

Плеснуло красным – как ожгло…
Бокал твой дернулся на ножке
неубедительной и зло
задел лежащий рядом нож.. Кем

был ты так сильно раздражен,
чем раздасадован до нерва?
Я режу персик тем ножом:
вот отвалился ломтик первый,

вот рядом лег еще кольцом…
А винное пятно (цвет сердца)
вдруг глянуло твоим лицом
с промокшего враз полотенца…

Набросок

А был ли мальчик? Тот смешной задира,
с которым я песочницу делила?
И лишь любви моей шальная сила
спасла матроски честь – о, нет, мундира! —

под бдительными взглядами старушек
от имени его вручила Вале
соседской свой совок. Ей не давали
как пришлой, новенькой, своих игрушек…

А был ли мальчик? На контрольной шепот:
он попросил решить ему задачу
по алгебре. И я решаю, плачу —
от жалости к нему (любовный опыт!)

На первом курсе я подстригла юбку
до самых до рискованных пределов —

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.