# Изгнание в рай

Анна и Сергей Литвиновы

Особняк на морском берегу потрясающе красив и удобен. Технология «Умный дом» исполняет любое желание гостя! Именно его арендовал на лето Максим для своей любовницы Юны и их восьмилетней дочки. Снять роскошный особняк оказалось на удивление дешево. А о страшных слухах, что давно ходили о доме с видом на море, Максим предпочел умолчать. А еще он не предупредил Юну, что его жена сейчас готова на все, лишь бы отомстить разлучнице. Но странные смерти в шикарном особняке случались и раньше… Причем преступников не находили никогда! Не зря, видно, в маленьком городке ходит поверье: дом мстит всем, кто пытается в нем жить. Сможет ли Юна выяснить страшную разгадку прежде, чем гнев неведомого врага обрушится на нее саму?

© Литвинов С. В., Литвинова А. В., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

* * *

Жизнь у Ларисы рухнула в один миг.

Однажды вечером, когда женщина суетилась, подавая десерт, супруг вдруг заявил: их сыновья-близнецы едут учиться в Америку. Вопрос решен давно и бесповоротно, завтра нужно сдать паспорта на визы.

Мальчишки, ясное дело, взвыли от восторга.

Лариса взорвалась:

– С ума сошел? Им только по двенадцать!

Муж хлопнул по столу:

– А я тебе говорил, заставляй ихтут английский учить. Сама виновата, не проследила.

Она поникла под его насупленным взглядом и больше спорить не стала.

Сборы, хлопоты пронеслись очень быстро, мальчишки отбыли в Калифорнию, дом опустел.

И вот впервые за долгое время за большим семейным столом они остались с мужем вдвоем. Макс, как всегда, косил глазом в планшет.

Лариса задумчиво произнесла:

– Улетели наши птенцы…

– Ага, – буркнул муж.

– Может, нам с тобой второй медовый месяц устроить? – улыбнулась она.

На лице у Макса отразился неприкрытый ужас:

– Лара, о чем ты?! У меня годовой отчет, собрание акционеров на носу.

Отодвинув тарелку с едва тронутым ужином, муж убежал в кабинет. Будто она не жена ему, а лютый враг.

И что теперь? Менять стрижку, подкачивать попу? Покупать кружевной халатик и танцевать для супруга стриптиз?

Лариса была готова. Но когда-то она училась математике. И решила преждепросчитать –ждет ли ее начинание успех.

На следующий день утром Максим заявил:

– У меня сегодня переговоры, буду поздно.

– Хорошо, – кивнула она.

Однако ровно в восемнадцать ноль-ноль подъехала к его офису.

Настроилась, что ждать придется долго – но с удивлением увидела: муж покидает службу строго по КЗоТу. Да еще и в руках несет не привычный портфель, но букет лилий, весьма внушительный.

Мелькнула слабая надежда: вдруг цветы предназначены ей?

Ага, с чего бы – если даже с днем рождения поздравить забыл?! И сейчас повернул он от офиса – совсем в другую сторону от дома.

Лариса, особо не маскируясь, последовала за ним. В столичных пробках что мужнина скоростная «Ауди», что ее неповоротливый «Форд-Куга» – все едино.

Ехать пришлось недолго – у Государственной думы муж резко перестроился влево и юркнул под шлагбаум парковки Большого театра. Лариса ринулась за ним, подрезала туристский автобус, разогнала клаксоном пешеходов. Пока искала, куда встать, муж испарился – она прибежала к пустой машине. Женщина продолжала надеяться: у Макса переговоры где-то в расположенном неподалеку ресторане, а транспорт просто больше поставить было негде. Но все равно: побежала она – в толпу, что волновалась, встречалась, перезванивалась на ступенях главного театра страны.

Народу перед вечерним спектаклем здесь собралось масса, но мужа Лариса увидела сразу. Рядом с ним стояла молодая светлокудрая женщина. В руках она держала тот самый букет лилий. А муж –ее муж! – подкидывал в воздух девчушку лет семи. Причем похож ребенок был на него как две капли воды: те же светло-зеленые глаза, вздернутый носик, волевой подбородок.

Лариса застыла.

– Лишние билетики, места хорошие, недорого, берем? – подхватил ее за локоток перекупщик.

Она молча стряхнула его руку.

– Вот деревня! – неодобрительно буркнул дядька.

А муж – ее любимый, ее центр вселенной, ее все – тем временем взял под руку свою светлокудрую спутницу (его дочка весело прыгала рядом) и придержал перед дамами тяжелую дверь главного входа.

А Лариса, забыв про свой автомобиль, кинулась бежать. Мимо нового здания Большого театра, по Дмитровке, прочь, прочь. Дороги она не разбирала – слезы лились потоком.

Вот, значит, как! Молодая любовница, дочь, Большой театр! Предатель!

И что теперь делать? Уезжать в Америку к сыновьям? Нужна она там им! Требовать развода – и совсем окончательно остаться одной? Да Макс и не из тех, кто с одним чемоданчиком уходит, скорее он ее оставит без гроша. У человека серьезный бизнес, толпа юристов. А она – немолодая, без профессии, без связей, без доходов домашняя хозяйка. Умеет печь пироги и немного разбирается, спасибо сыновьям, в компьютерах. Негусто.

Лариса наконец остановилась. Осмотрелась. Ого, целый кросс пробежала: она уже на Пушкинской, бронзовый поэт взирает свысока, с насмешечкой. Слезы высохли. Решение – пришло само собой.

Пусть она ноль без палочки – но сдаваться нельзя.

Нужно бороться за Макса.

Всеми возможными способами.

* * *

Мне уже тридцать лет, а Максим до сих пор зовет меня Юночкой. А также солнышком, птенчиком, котенком и деткой. Иногда, конечно, приятно – благодарно помурлыкать, уткнуться уютно носом в мужское надежное плечо. Но в последнее время все чаще я злилась. Если сравнивать с его дородной, глубоко за сорок, супругой – я, конечно, птенчик. Но объективно – давно не малышка. Лоб прочертила первая морщина. Дочка пошла во второй класс. И на работе называют исключительно Юнной Михайловной.

А за спиной наверняка злословят, что вся моя успешная карьера – только благодаря грамотно выбранному любовнику.

Хотя это неправда. Я не выбирала Максима Петровича. Я просто в него влюбилась.

Мне было восемнадцать. Ровесники – бестолковые, безденежные, с громадьем глупых планов – раздражали безмерно. А тут встретился состоявшийся, уверенный в себе, импозантный мужчина.

Он стал моимпервым. И до сих пор остается единственным. Подружки смеются: «Ладно бы мужу верность хранила, а то – любовнику!»

Но Максим мне, правда, оказался и отцом, и другом, и учителем. Разумеется, уверял – а я искренне надеялась, – что разведется.

Но нашей с нимгипотетической семейной жизни все время что-то мешало.

Сначала Максим взывал к моему состраданию. У него с законной женой – близнецы. Когда мы познакомились, им всего по два года было. Недоношенные, слабенькие, гипервозбудимые. Если отец уйдет, будет ужасная травма. Я терпеливо ждала. Даже сочувствовала, когда Макс приходил ко мне с синяками под глазами, – потому что дети болели отитом и всю ночь рыдали, не давали спать.

Но теперь близнецы выросли в здоровенных кабанов, учились за границей, а Максим по-прежнему не звал меня замуж. А я теперь и не настаивала.

Я реальнохотела замуж за Макса – десять лет назад. Пять. Даже три. Но сейчас все. Перегорела. Устала от него.

Да и ровесники –подросли.

Я наконец стала видеть не одного только его, но и других мужчин. И насколько приятнее оказывалось смотреть на молодых, спортивных, приятно наглых, с горящими глазами самцов. Что за контраст с моим поношенным, усталым, рыхловатым Максимушкой!

Я не решилась разрубать износившуюся ткань наших отношений одним безжалостным махом. Просто начала потихоньку отдаляться от Макса. Однако любимый мой – чутье у него, как у всех успешных бизнесменов, исключительное – сразу занервничал. Взялся нас с дочкой баловать с утроенной энергией. Водил в театры (Маришка обожала балет), дарил ей игрушки, мне – цветы. Попытался всучить бриллиант – я отказалась. Он забеспокоился еще больше, и я честно сказала: нам нужно серьезно поговорить.

Договорились встретиться на следующий день тет-а-тет – когда дочка будет в школе танцев.

Но судьба вновь надо мной посмеялась.

Накануне решительного разговора моя Маришка вдруг страшно побледнела. Упала в кресло. И начала дико, безостановочно кашлять.

Я вызвала «Скорую». Врачи ошеломили: приступ астмы. Абсолютно неожиданно, на фоне полного, как потом написали в медицинской карте, здоровья.

Дочку хотели сразу забрать в больницу: «Корпоративной страховки у вас, конечно, нет? Тогда в обычную. Нет-нет, вас с ребенком туда не положат, там и так по десять детей в палате…»

Что оставалось делать растерянной матери? Конечно, я позвонила Максиму. Он, надо отдать ему должное, примчался мгновенно. И проблемам моим отдался самозабвенно, почти с радостью. За удивительное умение в сложный момент всегда приходить на помощь я и полюбила его когда-то. Очень быстро нашлась хорошая клиника с отдельной палатой для нас обеих, и личный врач появился – опытный старичок профессор. И перспективы: что болезнь вовсе даже не приговор. При грамотной терапии, постоянном наблюдении может вообще бесследно пройти.

– Но, мамочка, готовьтесь: ближайший год никакой работы, вам придется полностью себя дочери посвятить. Найдете такую возможность?

Я, как и любая нормальная мать на моем месте, не колебалась ни секунды. Но вздохнула тяжело:

– Я так понимаю, что выбора у меня нет.

И, под одобрительным взглядом пожилого врача, тоскливо подумала, что на службе, безусловно, будут рады выбить из седла меня, молодую выскочку. А копить на черный день я никогда не умела.

Значит, снова придется брать у Максима… Что за никчемная, неладная у меня получается жизнь!

А любимый – чувствовал, чувствовал он, что я готова сорваться с крючка, – начал крылышками над нами хлопать – любо-дорого. Чуть ли даже не рад, что я снова, как двенадцать лет назад, растеряна и беспомощна. Дорогие лекарства, ингаляторы, черная икра, несуразную огромную куклу Маришке приволок, хотя дочка еще год назад торжественно объявила, что она стала большая и детские игрушки ей не нужны.

Я не удержалась, съязвила:

– Ты бы еще сосочку ей купил. Или подгузники.

Но Маришка взглянула на меня сердито. И благодарно прижала подарок к груди.

Максим победоносно подхватил дочку на руки. Зашептал ей на ушко – достаточно громко, чтобы я тоже слышала:

– А чего ты стесняешься, моя заинька? Даже совсем большим девочкам иногда полезно поиграть в куклы.

Перевел взгляд на меня, улыбнулся лукаво:

– И пожить в королевских теремах!

– Чего-чего? – опешила я.

– Ну, доктор ведь сказал: нужно срочно в теплый климат. Я этот вопрос решил.

Опустил Маришку на пол, присел перед ней на корточки:

– Я нашел для вас с мамой настоящий дворец. На высокой скале, на крутом берегу. Море, золотой песок, соленый воздух, тишина, фрукты. Ты поправишься там в мгновение ока!

– И где это райское место? – спросила я.

– В Болгарии.

Маришка мигом сморщила носик:

– Ну, папа, тогда ты врешь! В Болгарии дворцов ни одного нет. И в море сплошные водоросли. Мне подружка рассказывала.

Максим улыбнулся слегка надменно:

– Твоя подружка, наверное, по путевке в санаторий ездила. В трехзвездочный. На Золотые Пески или на Солнечный Берег. А вы будете жить в собственном доме. Уникальном. Сказочном. Вот, я фотографии принес.

И эффектным веером выложил карточки.

Я взяла одну, и в первый миг мне показалось: это не дом – корабль, почему-то вдруг бросивший якорь на скале. Три палубы, верхняя вся стеклянная. Крыша увенчана мачтами, на одной из них развевается флаг. А внизу пенится море.

Максим наслаждался моим изумлением, комментировал:

– Между прочим, домик входит в сотню самых интересных архитектурных сооружений мира…

Я взглянула недоверчиво:

– И ты его купил?

Макс слегка смутился:

– Э… нет. Пока только снял. Но на все лето! Условия там шикарные. Собственный пляж. И сад есть, и бассейн – если вдруг в море шторм.

Я продолжала рассматривать фотографии. Да, дом красивый, конечно, но зачем нам такой огромный?

Маришка тоже критически сморщила носик, проворчала:

– А мама ведь сама там убирать не будет, меня заставит.

(Отомстила за то, что вчера я попросила ее вымыть после ужина посуду.)

Однако Макс с торжеством в голосе произнес:

– Мелко плаваете, милые дамы! Убирать вам вообще не придется.

– Нет, – покачала я головой. – Уборщицу я брать не стану. Ты прекрасно знаешь, что я не люблю…

– Не волнуйся, уборщица вам не понадобится, – перебил Макс. – Потому что дом это не простой, аумный. Слышали про такую технологию?

– Он умеет говорить? – хихикнула Маришка.

– Говорить, наверно, нет, но все остальное – может, – воодушевленно отозвался Максим. – Вы только кнопочки нажимаете. А дом сам себя убирает, проветривает, варит кофе… Вот рекламный проспект.

– А счастливыми нас сделать он сможет? – усмехнулась я.

Макс не сомневался ни секунды:

– Конечно!

* * *

Доктор наше решение уехать в Болгарию на все лето горячо одобрил.

Макс окончательно вошел в роль доброго волшебника и купил нам с дочерью билеты бизнес-класса.

Маришка с удовольствием раскинулась в кожаном кресле, чуть надменным голоском попросила у стюардессы воды, обязательно с долькой лимона, а мне радостно улыбнулась:

– Мамуль, мы с тобой теперь будем жить как принцессы, да?

Однако, когда самолет приземлился в Бургасе, дочкин оптимизм резко пошел на убыль. Она, похоже, настроилась, что сказка продолжится и дальше. Что в аэропорту нас будет ждать лимузин и предупредительный шофер в белых перчатках. Но встретил нас хмурый парень на стареньком «Ситроене». Когда Маришка начала закидывать его миллионом вопросов, буркнул, что он просто шофер и по-русски говорит плохо.

Дорога к дому оказалась узкой, ухабистой, и чем дальше мы удалялись от города, тем хуже она становилась. Да и селения, что мелькали то слева, то справа, выглядели все меньше, все беднее.

Дочка опасливо покосилась на водителя, склонилась к моему уху:

– Может, он людоед? Сейчас завезет нас в какую-нибудь жуткую пещеру…

И тут, словно по заказу, мы свернули на грунтовку. Шофер сбавил скорость, но клубы пыли все равно окутали машину со всех сторон.

Маришка сразу закашлялась, я вытащила из сумки ингалятор, крикнула водителю:

– Закройте окна!

– Они… как это… мануальные. Ручка там, у вас!

Я начала лихорадочно поднимать стекло – сначала со стороны дочери.

И вдруг увидела перед своим окном заросшее густой бородой, страшное лицо. Маришка отчаянно взвизгнула.

А очень смуглый, с недобрыми глазами человек постучал по медленно плетущейся нашей машине длинным кривым ногтем. Показал куда-то вдаль и зловещим голосом молвил:

– Там смэрта. Смэрта.

Водитель остановился. Открыл свое окно, что-то яростно затараторил по-болгарски – видимо, пытался отогнать дядьку.

Но тот вцепился в наш автомобильчик обеими руками и продолжал повторять:

– Смэрта, террор, ужас. Там.

Я наконец закрыла свое окно. Дочка кашляла и всхлипывала одновременно. Водитель осторожно тронул машину, но мужик продолжал за нее цепляться и потому на ногах не устоял – упал в пыль.

– Что вы делаете? – накинулась я на шофера.

Но тот только пожал плечами:

– Цыганин. Ром. Умопомрачен. Не се притеснявайте.

– Чего?

– Ну, не волнава… не волнуйтесь. Он дурак!

Парень улыбнулся, прибавил скорость. А через минуту, словно ниоткуда, из пыли и неуюта перед нами выросли изящные кованые ворота.

– Къщата на мечтите. Э-э… дом мечты, – представил шофер.

Врата величественно, неспешно растворились.

Окруженный пальмами, перед нами высился дом-корабль. Вблизи он оказался еще эффектнее, чем на фото. Ничего в нем не было от жилища,коробки. Казалось, сейчас подует ветер чуть посильнее и фрегат мягко спланирует со скалы, отправится в плавание.

Паруса на крыше хлопали. Отчаянно горланили чайки. Совсем близко рокотало море.

Маришка радостно взвизгнула.

А мое сердце неожиданно сковало льдом.

Показалось: корабль ужесдвинулся. Но уплывает не в море – его несет, всей многотонной тушей, прямо на меня. На нас с дочерью.

Я инстинктивно отступила.

– Мам, ты чего? – хихикнула Маришка.

И пулей бросилась в свои новые владения.

* * *

– Мамуль, это правда сказка! Нет, компьютерная игра!

Моя дочь пребывала в полном восторге. Командовала серьезным голоском:

– Открыть шторы!

И заливалась счастливым смехом, когда портьеры послушно ползли вверх.

Я, чего скрывать, в умном доме слегка растерялась – огромное количество возможностей, датчиков и пультов подавляло.

Однако вот разница между поколениями. Я и коснуться непонятных гаджетов боялась, а моя юница возбужденно бегала по всему дому, изучала, являлась с очередными докладами:

– Мам, смотри: шланг в стене. Как думаешь, для чего?

– Пожарный?

– Ох, мамуля, ну, ты дикая! Смотри.

Дочка вытащила из кармана жвачку, швырнула в рот. Обертку бросила на пол. Подмигнула мне:

– Смотри, что сейчас будет.

И смело нажала на кнопку в стене, под шлангом. Тот мгновенно ожил. Сам размотался. Вытянулся, приятно мурлыкая, к мусору. И бумажка мгновенно исчезла в разверстой пасти.

– Ничего себе! – ахнула я.

А дочка с удовольствием объясняла:

– Это, типа, встроенный пылесос. В каждой комнате такой. А мусоросборник в подвале стоит. Классно! Хочу, хочу, хочу!

– Знаешь, сколько это все стоит? – вздохнула я.

Жаль, что я взрослый человек. Не умею радоваться столь безоглядно, как моя Маришка. Вместо того чтобы видеть плюсы, начинаю минусы искать. И легко их нахожу.

Мой покровитель Максим Петрович, когда снимал чудо-дом, хотел меня поразить. Но пока – лишь разозлил. Тем, что продемонстрировал – в очередной раз! – чем отличаются его возможности от моих. Насколько мне, песчинке, будет невыгодно потерять его – глыбу.

И еще проклятый цыган взволновал. Понятно, человек блаженный, такие везде встречаются, но всегда неприятно начинать отдых, когда тебе только что смерть напророчили.

Да и сам Дом мечты – пусть красив, необычен, изящен –грустным каким-то был.

Мне казалось: подобное чудо не строят для чужих людей. Кто-то, мне неведомый, возводил его для себя. Для собственной счастливой, комфортной жизни. Которая почему-то не состоялась.

Одна гостиная на третьем этаже – «верхней палубе» – чего стоила! Ничего подобного я прежде не видывала – ни в жизни, ни в кино, ни в самых сказочных снах.

Огромное панорамное окно. Стеклянный потолок. Теплый и шершавый, будто морской песок, пол. И поразительное ощущение, что ты летишь, паришь над многоликим, бескрайним морем. Или стоишь на капитанском мостике. Но при этом вокруг множество полезных и приятнейших мелочей. Кресло сразу принимает форму твоего тела, кружка для пива всегда будет ледяной, диспенсер услужливо подаст лед. Все новенькое, чистенькое, дорогое.

«Я бы никогда не стала сдавать такой замечательный дом», – вновь подумала я.

От него избавились, потому что здесь случилось – «смэрта, террор, ужас»?

Меня пробрала дрожь.

А что, очень логичная версия.

Мой Максим Петрович никогда не упустит возможности сэкономить. И когда провожал нас, признался честно: «Аренда мне недорого обошлась».

Хотя я бы за столь изумительное место заломила огромные деньги.

Значит, дом явно нехороший. А мы тут вдвоем с маленькой дочкой – без мужчины, без защиты…

Характер у меня мнительный, и если начинаю себя накручивать, то впасть очень быстро могу в мрачность мрачнейшую. Спасибо Маришке, любимой доченьке, – пусть кроха, а научилась быть маминым психотерапевтом. Чем грустнее мое лицо – тем активнее обнимает, тормошит, веселит.

Вот и сейчас – прибежала в гостиную, глазенки огромные, восхищенные:

– Мам, пойдем покажу, что я в детской комнате нашла! Доска для рисования – с голосовым управлением, ты только представь! Приказываешь: «красный» – выпрыгивает красный мелок. Говоришь: «стереть!» – все исчезает. Вообще фантастика!

И тянет за руку.

Я с умилением взглянула в раскрасневшееся дочкино личико и уже готова была выкинуть из головы все тревоги, помчаться резво, будто сама девчонка, за ней. Но только слишком запыхалась Маришка после своей радостной речи. Дышит с присвистом, глаза подозрительно блестят. Не кончилось бы дело приступом!

Я почувствовала раскаяние. Уже поздний вечер, мы с раннего утра в дороге, кругом сквозняки, пыль – одна поездка по грунтовой дороге чего стоила! Маришке давно пора принять лекарство и отдыхать, а она вместо этого скачет по всему дому, собирает новые аллергены.

– Все, моя милая, – строго молвила я. – Никакого больше рисования. Пошли спать.

– Ну мам, чего ты такая нудная? – возмутилась дочь. – Я еще и половины не посмотрела!

Маришка изо всех сил старалась говорить уверенно, быстро, но я-то вижу: дыхание все сильнее сбивается. И голову чуть наклоняет – ей так всегда легче, когда кашель подступает.

– Маришка, быстро села! – приказала я. – Я бегу за лекарством!

Но принести не успела. Дочка раскашлялась – тяжело, с надрывом.

Ну я мать, ну ехидна! То морем любуюсь, то страхи себе придумываю. А реальную проблему – приступ астмы – прощелкала.

Я кинулась за ингалятором. Потом отнесла мою принцессу в спальню. Соорудила в постели трон из подушек, помогла дочери сесть. Маришка, несчастная, сразу сдувшаяся, вцепилась в мою руку, слабым голоском попросила:

– Мамочка, мне так душно. Можно окно открыть?

Я распахнула балконную дверь. В комнату ворвался теплый соленый воздух.

Дочь глубоко вдохнула. Пробормотала:

– Надеюсь, мы не сломаем климат-контроль. Когда он работает, открывать ничего нельзя.

– Да плевать на него! – непедагогично отозвалась я.

– Мама, ты мне тысячу раз говорила, что слово «плевать» нехорошее, – слабым голоском укорила Маришка. И попросила: – Спой нашу песенку любимую.

И сама начала:

– Ах, попалась птичка, стой. Не уйдешь из сети…

– Не расстанемся с тобой ни за что на свете, – подхватила я.

Шум прибоя и крики чаек звучали словно аккомпанемент. А еще – или мне показалось – в комнате ощутимо запахло озоном. Хотя никакой грозы не было и в помине, небо чистое. В чудо-доме, что ли, имеется озонатор, столь полезный астматикам? Да вряд ли. Имейся тут подобное чудо, Максим бы не преминул похвастаться собственной заботливостью.

Однако приступ у Маришки прошел на удивление быстро.

Смогла улечься горизонтально, дышала спокойно – будто после кислородной маски. Улыбнулась мне, закрыла глаза. Песенку про птичку в золоченой клетке я допела сама. К концу последнего куплета дочка сладко посапывала.

Но, когда я встала с краешка ее постели, Маришка пробормотала совсем сонным голосом:

– Мамуль, ты только мою куклу спать уложи, а то я забыла.

– Хорошо, милая, конечно, – прошептала я.

Обернулась в поисках игрушки.

Но тут на первом этаже затрезвонил звонок, и я поспешно вышла из дочкиной спальни.

* * *

Спрашивать «Кто там?» необходимости не было. На мониторах, размещенных в прихожей, я видела и лицо гостя, и его машину. На отдельном экране крупным планом красовался бейджик с его пиджака. Другой электронный агрегат услужливо выдавал справку, что зовут посетителя Манол Тодоров, он работает в службе сервиса и в доме неоднократно бывал.

Но все равно дверь я отворила с опаской. Как-то вдруг особенно остро почувствовала себя беззащитной – в чужом доме, в чужой стране.

Манол приветствовал меня широчайшей улыбкой. Приложил руки к сердцу, склонился в шутливом поклоне, молвил на неплохом русском:

– Поздравляю вас, прекрасная леди!

– С чем? – удивилась я.

– Вы смогли успешно отпереть замок. А предыдущая дама, что жила здесь, вместо этого включила систему полива. Она ударила прямо в меня, и я стал весь мокрый.

Манол поманил меня к пульту управления, показал на одну из клавиш:

– Показываю сразу. Вот та сама кнопка. Но нажимать ее не надо. Система полива сама анализирует погоду, сухость почвы и решает, когда и с каким напором ей работать. И вообще, – улыбнулся заговорщицки, – лучше поменьше трогайте все эти штучки. Хозяин бывший тут всего столько наворотил – я, признаться, и сам половины не понимаю.

Я с интересом спросила:

– А кем он был, этот хозяин?

– Да тоже ваш, русский. – В голосе Манола еле заметной перчинкой прозвучало неодобрение. – Я лично с ним не знаком, но говорят, какой-то компьютерный гений. Изобретатель. Построил не просто «умный дом», а, я бы сказал, дом странный. Ну ладно, самозастилающаяся постель – это атрибут для данной технологии известный. А сканер настроения в спальне видели?

– Чего-чего? – опешила я.

– В тумбочку у кровати встроено специальное стеклышко. Анализирует цвет радужной оболочки глаза, по нему определяет настроение. И музыку включает соответствующую: марш, или оперу, или романтичное что-нибудь.

Я хмыкнула:

– Оригинальная идея.

– И подобных штучек здесь миллион, – обнадежил болгарин.

– А почему этот изобретатель сам в своем чудо-доме не живет?

И снова в голосе Манола задрожало осуждение – интеллигентное, тончайшими струнами:

– А вы не догадываетесь? Он ведь из России. А у вас как? Сегодня человек миллиардер, на «Бентли» ездит, денег полные карманы. А завтра – уже в тюрьме, имущество с молотка. Посадили хозяина. Жаль. Хороший был мужик. Набережную грозился плиткой вымостить, – болгарин досадливо поморщился. – А сам, вон, даже дорогу к дому достроить не успел.

Впрочем, ни грана сочувствия я в его голосе не услышала. А сама вдруг представила – ярко, живо, остро – неведомого мне мужчину. Где-то в Сибири, в зловонии барака, окно перечеркивает решетка. А он вспоминает свою сплошь стеклянную, словно капитанская рубка, гостиную. Мягкие кресла. Запах моря. Собственный, огороженный пляж.

– Как его звали? – тихо спросила я.

– Понятия не имею, – фыркнул Манол. – Дом продали с торгов полтора года назад. Я тогда еще в колледже учился.

– А кто им владеет сейчас?

– Юридическое лицо. Болгарская компания.

– Узнайте для меня, пожалуйста, как звали прежнего владельца.

Парень поморщился:

– Во-первых, такие данные не разглашаются. А во‑вторых, я должен вам объяснять, как оборудование работает, а вместо этого посторонние разговоры веду. Давайте перейдем к делу. Начнем с программы «Утро»…

…И через пятнадцать минут от громадья возможностей у меня голова просто кипела. А еще возникло стойкое ощущение, что «умный дом» гораздо умнее меня самой. И хитромудрые механизмы запросто могут взбунтоваться, когда ими начну управлять я, в технике – полный ноль. Восстание машин, серия вторая. Больше похожая на комедию.

Манол снисходительно взглянул в мое испуганное лицо:

– Да не волнуйтесь вы так. Все ведь для вашего блага придумано. Чтобы ничем не утруждаться, а только кнопки нажимать.

– Ага, вы рассказывали. Когда вместо того, чтобы двери открылись, система полива включилась.

– А вы не жмите куда попало. А если совсем в себе не уверены, просто не используйте гаджеты. Свет всегда сам зажжется, тут датчики движения стоят. Климат-контроль тоже автономно работает.

– А озонатора здесь, случайно, нет? – вспомнила я.

– Озонатора? Это еще что такое? – удивился Манол.

– Прибор медицинский, очень полезный. Насыщает ионами озона воздух, воду, фрукты.

– Ох, да я сам до конца не знаю, что в этом доме есть, – проворчал парень. – Но давайте на компьютере посмотрим.

Мы подошли к мониторам, Манол набрал команду «Поиск». Удивленно произнес:

– Фигасе, как у вас в России говорят! Оказывается, имеется и озонатор. Давайте тогда посмотрим, как включать. Вот, сначала открываем главное меню, дальше директория «Атмосфера», потом выбираете из списка комнат нужную и кликаете на «Озон».

– Понятно, – растерянно протянула я. – А он сам заработать не мог?

– Что значит – сам? – уставился на меня Манол.

– Ну, мне сегодня показалось, вроде озоном пахло. Очень ощутимо.

– Нет, – уверенно помотал головой болгарин. – Такие вещи сами по себе не включаются. «Умный дом» потому и умный, что все под контролем хозяев. – Хитро улыбнулся, подмигнул: – Но если у вас с контролем возникнут проблемы – я всегда к вашим услугам. Звоните в любое время. Хоть ночью. Приеду, все исправлю.

– Вы сейчас как представитель компании говорите? Или просто по-человечески? – слегка растерялась я.

Манол встал на шажок поближе. Окинул меня плотоядным взглядом, сладким голосом молвил:

– Красивая женщина остается одна в большом доме…

Взором своим кареглазым, жгучим обволакивает, подступает все нахальнее.

– Вдруг вам будет страшно? Одиноко?

Я шарахнулась. Мальчик немецких фильмов, что ли, насмотрелся? Или, может, его Максим Петрович попросил? Мои моральные устои проверить?

– На шаг назад отойди! – рявкнула я.

Парень обиженно отпрянул, буркнул:

– Смотрите. Без защиты вам будет плохо.

– Если мне понадобится защита, я позвоню в полицию, – как можно суше кивнула я.

Выпроводила сервисмена за дверь и сразу, как он учил, поставила дом на сигнализацию. Теперь я могу даже пиратской атаки не бояться. Умная система сама распознает, кто проник на участок – человек или зверь. А дальше – целый комплекс мер: от яркого освещения и сирены до удара по пришельцу током. И конечно, немедленный вызов правоохранительных органов.

Я заглянула в комнату к дочке – та сладко спала. Потом поднялась в своюуже любимую гостиную-рубку, плюхнулась в кресло, включила световой режим «поздний вечер». Яркое освещение комнаты мгновенно сменилось на пару уютно мерцающих ламп. Зато внизу, на полоске пляжа, ярко вспыхнули фонари. Осветили бурливую пену прибоя, торжественные громады скал, бесконечную перспективу воды. Вдруг засиял прожектор, выхватил на песке пляжа темное пятнышко. Объект мгновенно бросился к воде, а я – к подзорной трубе, что стояла у окна. Та оказалась уже настроенной, и мне в глаза уставился своими злыми бусинами огромный, сердитый краб.

Мой бог, я все больше и большелюблю того, кто это построил!

Хотя к восторгам отчетливо примешивались опасения.

Мне все больше и больше казалось: из дома,возможно, придется спасаться бегством. Причем поспешно.

А как?

До города – шесть километров. Соседей нет. Где-то поблизости бродит сумасшедший цыган. Да еще Манол со своими ужимками «немецкого сантехника». Лишний раз к такому точно не обратишься.

– Домик, умница мой, давай мы с тобой сами будем дружить, а? – вслух произнесла я. – Обещаю, обижать тебя я не стану.

Голос в почти пустой комнате прозвучал гулко, странно.

А потом за моей спиной раздался нежный звон.

Я вздрогнула, вскочила со своей лежанки. Шкафчик бара подмигивал ярко-синим. На дисплее, украшавшем дверцу (днем я его и не заметила), светилась надпись: «Лед готов». А в выдвижной подставке уже красовался хрустальный бокал.

Я нервно произнесла:

– Слушай, дорогой дом… получается, мне и мужчина не нужен? Ты сам обо мне позаботишься?

И поняла, чтожду ответа. Ф-фу, наваждение! Фыркнула, взяла бокал. Но мысли свои продолжала озвучивать:

– Ты предлагаешь именно этот бокал. А чего мне в него налить? Где бутылка?

Дом молчал.

– Хорошо, – я продолжала валять дурака. – Попробую догадаться сама. Сейчас вечер, наверно, время коктейля? О’кей, милый дом. Лед ты мне уже дал. Теперь дай, пожалуйста, кампари и апельсиновый сок.

И немедленно – как в торговом автомате – из шкафчика выдвинулись два лотка. В одном стояла бутылка ликера. В другом, поменьше, красовалась яркая пачка сока.

Я присвистнула от удивления. Пробормотала:

– Странно, что ты коктейлисам не делаешь.

Но техника, даже умей она, – смешала бы напиток по науке: кампари на полпальца, вкуса под соком и не почувствуешь. А я – по-русски – набухала ликера полстакана. Выпила махом, переключила свет в режим «ночники» и ушла спать.

И снился мне – вот смех! – симпатичный мужчина с грустными и доверчивыми глазами. Он протягивал мне бархатную коробочку. Открытую. В ней – не кольцо, не бриллиант. Просто ключ. И слова в ушах звучали: «Я построил для тебя дом, Юна. Давай жить здесь вместе! Втроем. Снашей дочкой».

* * *

Я проснулась в приятной прохладе и кромешной тьме. Однако, едва привстала на постели – с тумбочки подмигнули часы: десять тридцать две. Ничего себе, разоспалась! Я схватила пульт, вдавила кнопку «утро», и комната (именно вся, целиком!) сразу пришла в движение. Раздвигались портьеры, приоткрывалось окно, к шуму прибоя сразу же примешался негромкий Штраус. Под его марш я бодренько спустила ноги с постели – пол, конечно, был уже теплым. Услужливо приотворенную дверь ванной комнаты проигнорировала – побежала к Маришке. По пути нещадно себя ругала. Хороша я мамаша! У дочери вчера приступ был, а я к ней ночью ни разу даже не заглянула.

Но, к счастью, выглядела малютка прекрасно. Увидела меня, бросилась обниматься, сразу затараторила:

– Мамулечка, ну сколько можно спать! Я хочу по саду погулять, хочу на море и даже каши уже хочу!

– Ну, пойдем тогда, – улыбнулась я, – будем договариваться с кухонными роботами.

– Ой, мам, здесь такие классные роботы! – В глазах дочери сиял искренний восторг. – Утром мне, знаешь, какую музыку поставили? Нашу с тобой любимую. «Ах, попалась птичка, стой!»

– Да ты что? – ахнула я.

– Честное-пречестное!

Вот странно. Про птичку мне в собственном детстве пела старенькая прабабушка. Как я уже потом, после смерти старушки, узнала, написана песня была в 1864 году литератором Порецким и после Октябрьской революции забыта. По крайней мере, я ни разу ее не слышала – ни по телевизору, ни по радио. Ретропластинки, наверно, остались – но откуда им взяться здесь, на глухом болгарском побережье? Хотя о чем я, какие пластинки?! Тут, в доме, за все компьютеры отвечают. Но неужели они настолько умны, что вчера «услышали» композицию, сами отыскали ее в Интернете, а утром включили?!

– Маришка, – честно призналась я дочери, – я себя чувствую здесь муравьем. Беспомощным и очень маленьким.

– Да ну, мам! Ты просто слишком взрослая и не умеешь жить в сказках, – пригвоздила дочь. – Даже забыла, какими они бывают.

Схватила за руку, потащила за собой:

– Ты хотя бы видела, какие у моей куклы апартаменты?

– У куклы?!

– По-моему, даже круче, чем у нас.

Привела в свою комнату, продемонстрировала:

– Вот. Пока Луиза еще спит – там, где ты ее уложила. Но скоро встанет, пойдет завтракать, потом подбирать наряды, делать макияж…

Я в изумлении разглядывала огороженный пластиковой изгородью загончик. Вчера я его не заметила – рассмотрела только сейчас.

Действительно, целая квартира – только в миниатюре. Кроватка, диван, кухонька. Дочкина любимица Луиза лежит в постели и заботливо укрыта одеялом.

– Но туфельки ты с нее не сняла, – с упреком взглянула на меня Маришка. – Пришлось моей бедной девочке в обуви спать, как какому-то алкоголику.

– Но… – начала я и мгновенно осеклась.

Я совершенно точно помнила, чтособиралась уложить Луизу спать. Но в этот момент в дверь позвонили, и я бросилась открывать. Встретила Манола, выслушала его лекцию. Потом смотрела на море из рубки-гостиной, дальше – выпила кампари и рухнула в постель. А про куклу просто забыла.

Может быть, Маришка уложила Луизу сама? У дочки иногда бывает – не лунатизм, конечно, но делает что-то в полусне, а потом забывает. Или опять чудо-дом постарался? Некийробот взял куклу со стула и перенес в игрушечную постель? Как-то немного зловеще. И слишком фантастично. Или это не робот, а человек? Который преодолел все препоны сигнализаций и проник внутрь? А может – мне стало совсем страшно, – этот человек все время здесь, в доме? Наблюдает за нами, слушает разговоры?!

– Мам! Ты чего вдруг зеленая стала? – забеспокоилась Маришка.

И я, конечно, не стала пугать ребенка. Беспечно пожала плечами:

– Просто кофе давно не пила. Пошли, пошли скорее завтракать!

* * *

После завтрака Маришка попросила полчаса – поиграть в своем потрясающем кукольном царстве.

А я вышла во двор.

Здесь, конечно, тоже имелись датчики движения: едва я спустилась с крыльца, заработал фонтан. Сами собой раскрылись полотняные зонтики над лавочками. Крыша над бассейном начала подниматься.

Я вновь ахнула от восторга. И велела невидимому хозяину:

– Еще, пожалуйста, включите птиц. И чтобы цветы пахли.

Но, конечно, никаких райских колибри не увидела – только чайки волновались, галдели.

Я наклонилась, понюхала розу. Земля, мне показалось, довольно сухая.

– Почему система полива не работает? – пробормотала я.

В ту же секунду – я подпрыгнула от неожиданности – вокруг брызнули десятки маленьких фонтанчиков.

Вода весело искрила в лучах солнца, брызги летели на дорожку, попадали на меня. Я побежала по территории, пригибаясь, – словно в Петергофе сквозь знаменитую «Шутиху». И система полива явно взялась со мной играть. То замирала, то вдруг окатывала с ног до головы – причем вода была приятной, теплой.

Возле одной из дорожек я отчетливо увидела: из-под земли что-топробирается. Именно вылезает, раскидывая комья по сторонам. Сначала перепугалась, потом увидела: обычный гриб. Аппетитный боровичок – только пластмассовый.

Да, в этом доме раньше, несомненно, жили дети. Что с ними, где они сейчас?

Я замедлила шаг – и система полива сразу успокоилась, вода капала теперь не на меня, – только на растения.

А я продолжила прогулку.

Все в саду оказалось ухожено, аккуратно. Скамеечки, беседка, смотровая площадка, барбекю. И только у забора я обнаружила: аккуратная, вымощенная плиткой дорожка вдруг прервалась – на небольшой, размером с тетрадный лист, участок бетона.

На нем – еще не застывшем – кто-то уверенной рукой написал: «Счастливы вместе».

Далее, другим почерком, следовало: «К+М».

А ниже – отпечаток детской ладошки.

Кто вы, К., М. и малыш? Что с вами стало?

* * *

Покайся перед ней Максим – Лариса бы простила.

Но муж и не думал оправдываться. Заявил презрительно:

– А ты что? Считала, я тебе верность храню?

Лара опешила. Залепетала – тоном, будто сама оправдывается:

– Не считала, конечно. Думала: бывают иногда случайные связи. В командировке там, в сауне. А у тебя, оказывается, дочь!

Вздохнула:

– Я ведь тебе предлагала: давай еще девочку родим. Ты сам не захотел.

– Послушай, Лариса, – раздраженно молвил супруг. – Что тебе от меня надо?

И снова она растерянно захлопала глазами. Пробормотала:

– Да ничего не надо. Просто я тебе верила. Самым близким человеком считала. А ты, оказывается…

Не договорила. Залилась слезами, ушла плакать в кухню.

Муж за ней не пошел. Дождался, пока успокоится, выйдет в гостиную. Равнодушно предложил:

– Хочешь – давай разведемся.

Она с испугом взглянула в его отстраненное лицо:

– Ты что, меня совсем не любишь?

Макс расхохотался:

– Лара, сколько тебе лет?

– Подумаешь, на пять лет старше, – огрызнулась она. – Главное, я жила только для тебя. И всегда тебя любила.

– А чего бы меня не любить? – с легким презрением молвил муж. – Деньги в семью приношу, тебе не докучаю.

– Ну, и я: всех кормлю, обо всех забочусь!

– А в зеркало ты на себя давно смотрела?! – взорвался он.

Лариса насупилась. Сама знала: да, располнела. Уголки рта обвисли, глаза очертили морщинки. В волосах полно седины, но она упорно цеплялась за «натуральный цвет» и не красилась.

А муж решительно молвил:

– Давай мы тему любви отставим. Хочешь развода – не вопрос. Но денег моих не получишь. Плюс сыновьям навредишь. Сама знаешь: подростков лучше не травмировать. Поэтому предлагаю все оставить по-старому. Веди свое хозяйство, развлекайся как хочешь, а в мои дела не лезь.

И лицо – абсолютно самодовольное. Не сомневается: жена-клуша, конечно, выберет вариант номер два.

– Хорошо, Макс, – ледяным тоном сказала она. – Я подумаю над твоим предложением.

Ушла в спальню, бросилась на кровать. Больше не плакала. Но кляла себя, что пятнадцать лет прожила доверчивой дурой. Обхаживала супруга, заботилась, чтоб ему всегда было комфортно и вкусно, старательно выбирала подарки. А он ел ее пироги, надевал ею глаженные рубашки – и крутил роман с молодайкой!

Негодяй, сволочь! Два варианта он ей предлагает: или развод без копейки, или смирись. Нет, Максушка, извини. Я, конечно, клуша, но не совсем ноль без палочки.

Спасибо, кстати, сыновьям.

Те очень рано стали увлекаться компьютерами. Лара пробовала все, что положено, чтобы их от вредного занятия отвадить. Пыталась переключать внимание, регулировать время на использование гаджетов, даже запрещать.

Толку не вышло. И тогда она стала игратьвместе с ними. Начинали со всяких жучков-букашек, дальше пошли стрелялки, аркады, «Майнкрафт». И тема для бесед появилась, и попутно все трое стали очень даже продвинутыми пользователями. Особенно она – все-таки математический факультет за плечами.

Макс и не подозревал, что она теперь умеет. Ему было неинтересно. А если Лариса оставляла свой компьютер включенным, то всегда – на всякий случай! – на какой-нибудь кулинарной страничке.

…На следующее утро Лара поднялась рано.

Она знала: ее супруг в технике дилетант, на его смартфоне даже антивируса нет. Поэтому получилось очень быстро: внедрить программку переадресации всех его сообщений на ее аппарат.

Макс ушел на работу, и Лариса сразу взялась за дело.

Ее личный лэптоп – как у всех продвинутых компьютерщиков – с виду был неказист. Зато скоростью обладал почти космической.

Лариса давно подглядела мужнин логин для мобильного банка. Тот его и не скрывал – подумаешь, секрет.

Откуда наивному было знать, что клуша-жена оказалась достаточно компетентна для того, чтобы взломать его персональные данные и узнать восьмизначный пароль.

Сейчас Лара отправилась – под именем супруга – на страничку банка.

Идентификацию прошла успешно.

Секретный пароль – переадресованный с мужниного телефона – явился в считаные секунды.

И вот она в личном кабинете супруга – твори что хочешь.

Жаль, много денег выгрести не удалось – основные сбережения супруг держал в акциях. Но на сто тысяч долларов его счет она облегчила.

Плюс имелись собственные сбережения. Макс и не догадывался, что если вести хозяйство экономно, то можно каждый месяц откладывать. Лариса вообще-то копила не для себя лично. А наих с мужем старость: мало ли что случится у Макса, бизнес в России – штука ненадежная.

Но теперь муж – ее враг. И воевать против него честно – после того как любимый столько лет ее обманывал – она не станет.

Дальше Лара открыла сейф. Забрала оттуда немногочисленные свои украшения. Мужнины дорогие часы, платиновые запонки. Пачку евро.

Все пока шло по плану.

Она уже выяснила – спасибо компьютерным навыкам – место, где Макс снял для своих приблудок дом.

И порадовалась.

Домик оказался, во‑первых,с историей. Очень нехорошей.

Во-вторых, стоял на отшибе.

А в‑третьих – был из породы «умных». То есть управлять таким можно с компьютера!

Защита в «умных домах» всегда стоит серьезная. Но у нее тоже – какой-никакой опыт. Вдруг получится взломать?

А не получится – она не побрезгует и лично Максовой молодайке в лицо вцепиться.

Еще одно несложное дельце в Москве – и можно вылетать на болгарский курорт.

* * *

Маришка выскочила из дома, будто за ней гнались.

Доложила:

– Папа звонил.

– Что говорит?

Девочка поморщилась:

– Занудствует. – Передразнила: – На солнце не сгореть, ночью дом на сигнализацию ставить и днем ворота тоже всегда запирать. А еще знаешь, что сказал? – Ее голосок задрожал от возмущения. – Что первые два дня мне можно только воздушные ванны принимать. А купаться нельзя.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что ак-кли-ма-ти-за-ция, – скривилась Маришка. И с вызовом взглянула на меня: – Но купаться я буду все равно.

– Ладно, – улыбнулась я. – Только недолго.