# Шопоголик среди звезд

Софи Кинселла

Софи Кинселла возвращается с новой книгой о талантливом и очень смешном Шопоголике!

Отчаянный шопоголик Бекки Брендон вместе с семьей прибывает в Лос-Анджелес. Она мечтает стать стилистом и одевать знаменитостей. Но город зеленых лужаек и загорелых красавцев не спешит сдаться без боя. Как же ей быть? Озарение приходит вместе с новой покупкой. Нужно подружиться с Сейдж Сеймур, клиенткой мужа и самой скандальной звездой Голливуда. Красная ковровая дорожка вот-вот замаячит на горизонте, но все осложняется, когда появляется давняя и непримиримая соперница Сейдж. Эта коварная интриганка может помешать карьере Бекки. Но шопоголики не сдаются без боя. Посмотрим, кто кого?

© Десятова М., перевод на русский язык, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

* * *

> Посвящается Патрику Плонкингтону-Смайту, лучшему на свете банковскому управляющему

Дорогие читатели!

Надеюсь, новые приключения Бекки Брендон (урожденной Блумвуд) не оставили вас равнодушными. Однако на этом широкоформатная история не заканчивается – скоро мы узнаем, обретет ли Бекки свою голливудскую мечту. Как вы, думаю, догадались, продолжение следует, но не сомневайтесь, следующая книга уже на подходе.

> Софи Кинселла ☺

«КАННИНГЕМС»

Роузвуд-Центр, Запад 3-я ул., Лос-Анджелес, CA 90048

Дорогая миссис Брендон!

Благодарим за Ваше письмо. Мы рады, что недавний визит в наш магазин доставил Вам удовольствие.

К сожалению, не могу подсказать, действительно ли у прилавка «M.A.C.» во вторник была «Ума Турман в длинном темном парике». По этой же причине не могу «уточнить, какую помаду она покупала» и «всегда ли она такая милая в реальной жизни», а также передать ей привет от Вас, «потому что вдруг ей не с кем ходить по магазинам, и мы могли бы подружиться».

Желаю всего наилучшего в связи с предстоящим переездом в Лос-Анджелес. Однако на второй Ваш вопрос вынуждена сообщить, что мы не предоставляем ознакомительных скидок новоселам, «чтобы они почувствовали себя желанными гостями».


Благодарим за проявленный интерес.

Мэри Эглантин,

отдел по обслуживанию клиентов

СПА-САЛОН «ПУТЬ К СЕБЕ»

6540 Холлоуэй-Драйв, Западный Голливуд, CA 90069

Дорогая миссис Брендон!

Благодарим Вас за письмо – очень приятно, что посещение нашего салона пошло Вам на пользу.

К сожалению, не могу сообщить, действительно ли в первом ряду на занятии йогой была Гвинет Пэлтроу. Разделяю Вашу досаду, что «она все время торчала вверх тормашками». По вышеуказанной причине не могу «уточнить, как у нее получается идеальная стойка на голове» и «подкладывает ли она утяжелители в футболку», а также передать ей приглашение на органический чай с кексами из браунколя.

Мы рады, что Вам понравился наш магазин сувениров и оздоровительной продукции. На вторую Вашу просьбу спешу заверить, что при случайной встрече на улице ни словом не обмолвлюсь Вашему супругу о «закупке крохотной партии органического нижнего белья».


Благодарим за проявленный интерес.

Кайл Хейлинг,

куратор программы саморазвития (восточные практики)

«КРАСОТА ПО-ГОЛЛИВУДСКИ»

9500 Беверли-бульвар

Беверли-Хиллз, Лос-Анджелес, CA 90210

Дорогая миссис Брендон!

Благодарим за Ваше письмо.

К сожалению, не могу подтвердить, действительно ли у стенда «Ла Мер» была «Джулия Эндрюс в темных очках и головном шарфе».

По вышеуказанной причине не могу узнать у нее, «был ли капитан фон Трапп и в жизни таким же героем», извиниться от Вашего имени, «что накинулась на нее с песенкой про одинокого пастушка, – это от восторга», и пригласить «попеть как-нибудь хором за яблочным штруделем».

На второй Ваш вопрос вынуждена сообщить, что у нас нет традиции «приветственных вечеринок для новоселов Лос-Анджелеса и подарочных наборов» даже в виде зубного отбеливателя, «помогающего быстрее обжиться». Тем не менее желаю успеха в связи с предстоящим переездом в Лос-Анджелес.


Благодарим за проявленный интерес.

Салли Е. Сансанто,

консультант по обслуживанию клиентов

## Глава 1

Так, спокойствие. Только спокойствие.

Я выберусь. Обязательно выберусь. Не вечно же мне здесь корчиться без надежды на освобождение… Да?

Без паники, взглянем на ситуацию со стороны. Ребра сдавило так, что не вздохнуть, левая рука завернута за спину. Да уж, разработчики этой «фиксирующей ткани» свое дело знали. Правая рука тоже торчит под нелепым углом. Стоит шевельнуться, и «фиксатор» больно впивается в запястья. Я пропала. Я бессильна. В зеркале отражается пепельно-бледное лицо. В широко распахнутых глазах отчаянье, кисти стянуты черными блестящими петлями. Кажется, какая-то из них – бретелька. А вот эта сетчатая вставка где должна быть, на талии?

Боже. И зачем я только попросила сорок второй?

– Как у вас дела? – раздается из-за шторки голос Минди, продавца-консультанта, и я вздрагиваю от неожиданности. Минди высокая, поджарая, с сухими мускулистыми бедрами – между ляжками расстояние не меньше ладони. Небось, ежедневно взбегает на какую-нибудь гору, а про «Кит-Кат» и вовсе не слышала.

Она уже трижды интересовалась, как у меня дела, и каждый раз я взвизгивала: «Все хорошо, спасибо!» Но долго я так не продержусь. Я уже десять минут сражаюсь с этим утягивающим спортивным комбинезоном, скоро придется ее впустить.

– Удивительная ткань, правда? – нахваливает Минди. – Втрое туже обычного спандекса. Сразу целый размер теряешь.

Точно, а вместе с ним и половину объема легких.

– С бретелями разобрались? – беспокоится Минди. – Помочь вам отрегулировать?

Помочь? То есть впустить ее в примерочную? Демонстрировать свой целлюлит высокой, загорелой, спортивной калифорнийке?

– Нет-нет, все в порядке, спасибо! – верещу я сдавленным фальцетом.

– Может быть, помочь снять? Нашим покупателям бывает трудно с непривычки.

Перед глазами встает жуткая картина: я мертвой хваткой цепляюсь за прилавок, Минди, пыхтя и обливаясь потом, стаскивает с меня тугой комбинезон, думая про себя: «А я еще не верила, что все британки – коровы!»

Ни за что! Ни за какие миллионы. Выход только один. Придется купить комбинезон. Сколько бы он ни стоил.

Титаническим усилием я вскидываю обе бретели на плечи. Так, уже лучше. Теперь я похожа на курицу, перетянутую черной лайкрой вместо бечевки, но хотя бы руками можно пошевелить. Доберусь до гостиницы, срежу эту штуку с себя маникюрными ножницами и выкину в уличный контейнер, чтобы Люк не нашел и не приставал с дурацкими вопросами типа «А что это?» или «Ты знала, что размер не твой, и все равно купила?»

Между прочим, это по его милости я оказалась в примерочной лос-анджелесского спортивного магазина. Мы переезжаем в Лос-Анджелес из-за его работы, поэтому в данный момент все силы брошены на поиски жилья. Наша цель – недвижимость. Дома. Сады. Договоры аренды. Ни на что другое времени нет. На Родео-драйв я заскочила на секундочку между просмотрами.

Ладно, вру. Я поехала на Родео-драйв вместо просмотра. Но это вынужденная необходимость. Мне действительно срочно необходима спортивная экипировка – потому что завтра я участвую в забеге. В настоящем забеге! Я!

Подхватив одежду и сумку, я на негнущихся ногах выхожу из кабинки и натыкаюсь на Минди.

– Ого! – Ее восторженный тон плохо вяжется с шокированным взглядом. – Смотритесь… – Она закашливается. – Превосходно. Нигде… не жмет?

– Нет, все замечательно, – натужно улыбаюсь я. – Беру!

– Хорошо, – потрясенно выговаривает Минди. – Но мне нужно просканировать…

– Я так и пойду, – бросаю я небрежно. – Зачем переодеваться десять раз? Сложите мои вещи в пакет?

– Конечно. Точно не хотите примерить сорок четвертый? – после долгой паузы все же уточняет Минди.

– Нет! Сорок второй в самый раз! Очень удобно!

– Прекрасно, – помолчав, кивает Минди. – С вас восемьдесят три доллара. – Она сканирует штрих-код на этикетке, болтающейся у меня на шее, и я тянусь за кредиткой. – Так вы спортсменка, значит?

– Завтра бегу Десятимильный марафон.

– Ничего себе! – Она округляет глаза, а я скромно опускаю ресницы. Десятимильный марафон – это вам не просто забег. Это всем забегам забег. Проводится в Лос-Анджелесе ежегодно, в нем участвуют десятки звезд первой величины, и его даже показывают по каналу «Е!» И я в нем участвую!

– Как вам удалось туда попасть? – с завистью спрашивает Минди. – Я каждый год заявку подаю, и все мимо.

– Ну… – Я выдерживаю паузу. – Я в команде Сейдж Сеймур.

– Ого! – У Минди отваливается челюсть, а я раздуваюсь от гордости.

Чистая правда – я, Бекки Брендон (урожденная Блумвуд), бегу марафон в команде ярчайшей кинозвезды! Перед забегом вместе будем разминаться! У нас будут одинаковые бейсболки! Про нас напишут в «Ю-Эс уикли»!

– Вы ведь британка? – возвращает меня в действительность Минди.

– Да, но переезжаю в Лос-Анджелес. Мы с моим мужем Люком как раз подыскиваем дом. У него собственное пиар-агентство, и Сейдж Сеймур – его клиентка, – хвастаюсь я.

Глаза Минди с каждым уточнением округляются все больше.

– Значит, вы с Сейдж Сеймур подруги?

Я тереблю сумочку, не торопясь с ответом. По правде сказать, несмотря на все мои мечты, подругами нас с Сейдж Сеймур не назовешь. А если совсем начистоту, мы с ней и не встречались пока. И это просто безобразие! Люк с ней уже сто лет работает, я прилетала в Лос-Анджелес на собеседование, теперь я снова здесь, подыскиваю жилье для нас и детский сад для Минни… И где, спрашивается, Сейдж?

Когда Люк заполучил Сейдж в клиентки и наметил переезд в Голливуд, я думала, мы будем с ней видеться каждый день. Валяться в сочетающихся между собой солнечных очках на шезлонге у ее розового бассейна и вместе ходить на маникюры-педикюры. А на самом деле даже Люк ее лично почти не видит, у него круглые сутки заседания с ее менеджерами-агентами-продюсерами. Говорит, что вникает в тонкости кинобизнеса (которых там море). Это все понятно, ведь раньше он консультировал только финансовые компании и огромные конгломераты. Но зачем так открыто демонстрировать безразличие? Когда на днях я слегка приуныла, он сказал: «Господи, Бекки, мы же не для того перебираемся за океан, чтобы знакомиться со звездами». Да еще таким тоном, будто не «со звездами», а «с дождевыми червями».

У нас с Люком почти полное взаимопонимание, именно поэтому мы живем душа в душу. Есть лишь парочка малюсеньких разногласий.

1. Каталоги. (Это не «мусор». Они нужны. Мало ли когда срочно понадобится персонализированная грифельная доска на кухню с очаровательным ведерком для мела. И потом, я их читаю на ночь.)

2. Туфли. (И вовсе не глупость хранить всю обувь в «родных» коробках. Когда-нибудь она снова войдет в моду и достанется Минни. А Люк пусть чаще смотрит под ноги.)

3. Элинор, его мать. (Долгая, очень долгая история).

4. Звезды.

В конце концов, мы в Лос-Анджелесе. Тут кругом сплошные звезды. Это местное природное явление. В Лос-Анджелес приезжают ради звезд, как на Шри-Ланку – ради слонов.

Но Люк и глазом не моргнул при виде Тома Хэнкса в вестибюле «Беверли-Уилшир». И бровью не повел на Холли Берри (ну вылитая ведь Холли Берри), сидевшую через три столика от нас в «Айви». И даже голову не повернул на идущую по противоположному тротуару Риз Уизерспун (стопроцентно Риз Уизерспун, волосы один в один того же оттенка).

А про Сейдж он отзывается как про любую другую подопечную. Какую-нибудь компанию «Форленд инвестментс». Якобы это она в нем и ценит – нежелание участвовать во всеобщем цирке. Мне же Люк заявляет, что я слишком много значения придаю голливудской мишуре. Вот тут он неправ. Почему это много? В самый раз.

Хотя в глубине души на Сейдж я тоже слегка обижена. Да, лично мы с ней не знакомы, но по телефону-то общались, когда она помогала с подготовкой вечеринки-сюрприза для Люка. (Правда, теперь у нее другой номер телефона, который Люк мне не говорит.) Могла бы уже как-то выйти на связь или пригласить меня в гости с ночевкой, например…

Ну да ладно, завтра, наконец, все устроится. Не хочу хвастать, но на Десятимильный забег я попала исключительно благодаря своей молниеносной реакции. Вчера случайно глянула через плечо Люка в его ноутбук, и тут как раз пришла общая рассылка от Арана – менеджера Сейдж. С заголовком: «Кто не успел, тот опоздал».

«Дорогие друзья!

В команде Десятимильного забега образовалось свободное место – один из бегунов выбывает из-за травмы. Есть желающие поучаствовать и поддержать Сейдж?»

Я даже опомниться не успела, как пальцы сами нажали «Ответить» и отбарабанили: «Да-да-да! С удовольствием побегу вместе с Сейдж! С наилучшими пожеланиями, Бекки Брендон».

Ну да, может быть, имело смысл сначала посоветоваться с Люком. Но ведь «кто не успел, тот опоздал». Какие тут совещания?

Оторопевший Люк только и выдохнул: «С ума сошла?» А потом завел обычную песню: да это настоящий марафон для настоящих спортсменов, да где я найду спонсора, да у меня даже кроссовок беговых, наверное, не водится. Нет бы поддержать…

Хотя насчет кроссовок он вообще-то прав.

– А вы тоже в кинобизнесе? – интересуется Минди, отдавая мне чек.

– Нет, я персональный закупщик.

– О, вот как? А в каком магазине?

– Ну… в «Далавеар».

– Да? – озадаченно хмурит лоб Минди. – Это который для…

– Пожилых. Именно, – вскидываю я подбородок. – Замечательный магазин. Интереснейший ассортимент. Жду не дождусь, когда смогу приступить!

Я действительно настраиваюсь на лучшее, хоть магазин вовсе не предел моих мечтаний. «Далавеар» продает «комфортную одежду» для дам, ценящих «удобство превыше стиля». (В буклетах прямо так и написано. Надо будет уговорить их поменять формулировку на «удобство не меньше стиля».) На собеседовании мне битый час твердили про эластичные пояса и ноские ткани – и ни слова о последних модных тенденциях! Точнее, вообще о модных тенденциях.

Если честно, вакансий персонального закупщика в Лос-Анджелесе для новоприбывшей британки не то чтобы пруд пруди. Особенно для британки, которая, возможно, здесь всего на три месяца. В «Далавеар» вакансия образовалась благодаря ушедшей в декрет сотруднице, а я показала класс на собеседовании (ну да, сам себя не похвалишь…). Таких дифирамбов напела «многофункциональным платьям-рубахам в цветочек», что чуть себе такое не купила.

– Давайте я еще кроссовки посмотрю? Не в этом же мне бежать! – киваю я, хихикнув, на свои с каблуком-рюмочкой.

(Между прочим, я как-то раз настоящую гору покорила примерно в таких же. Правда, Люк, когда я вчера сослалась на тот случай в подтверждение своей спортивной подготовки, вздрогнул и сказал, что стер его из памяти.)

– Конечно, – кивает Минди. – Это вам в наш инвентарный отдел, «Рывок!», через дорогу. Там у нас вся обувь, тренажеры, пульсометры… А вы в Британии проходили биомеханическое обследование?

Я моргаю. Био-что?

– Попросите консультантов в том отделе, они все сделают. – Минди вручает мне фирменный пакет с моей одеждой. – Хотя вы, наверное, в превосходной форме. Я занималась у тренера Сейдж Сеймур. Она просто зверь! И про спецподготовку наслышана. Вы тоже ездили на сборы в Аризону?

Мне становится не по себе. Тренер-зверь? Спецподготовка? Но нет, я не собираюсь опускать руки. Что, я какой-то марафон не пробегу, пусть даже и в Лос-Анджелесе?

– Нет, на сборы не ездила, – признаюсь я. – Но у меня своя собственная… индивидуальная… кардио…

Все будет хорошо. Подумаешь, марафон. Бежишь себе и бежишь.

Я выхожу обратно на Родео-драйв, и на теплом весеннем воздухе у меня словно крылья вырастают. Мне понравится в Лос-Анджелесе, иначе быть не может. Он в точности такой, как о нем рассказывали. Море солнца, белоснежные зубы, особняки, словно декорации для съемок. Я уже несколько домов успела посмотреть, и в каждом был бассейн. Бассейн тут, кажется, такая же бытовая вещь, как у нас холодильник.

Улица просто воплощение гламура. Кругом сияющие витрины дорогих магазинов, аккуратные пальмы и ряды шикарных автомобилей. Автомобили здесь – это нечто! Все разъезжают в ярких кабриолетах с опущенной крышей, такие расслабленные, открытые – хоть сейчас подходи к ним на светофоре и завязывай разговор. Совсем не похоже на Британию, где все вечно закупорятся в салоне и проклинают дождь.

Солнце бликует на витринах, темных очках и дорогих часах. Рядом с «Дольче и Габбана» женщина грузит в машину целую гору фирменных пакетов – вылитая Джулия Робертс, только волосы светлее. И ростом пониже. А в остальном точь-в-точь Джулия Робертс! На Родео-драйв!

Я подбираюсь поближе в надежде подсмотреть логотипы на пакетах, но тут звонит телефон. На экране высвечивается: «Гейл». Гейл – моя будущая начальница в «Далавеар», и завтра утром у нас встреча.

– Здравствуйте, Гейл! – бодрым деловым тоном отвечаю я. – Получили мое сообщение? На завтра все в силе?

– Здравствуйте, Ребекка! Да, все как договаривались… – Она мнется. – Единственная неувязка – у нас до сих пор нет ваших рекомендаций от Дэнни Ковитца.

– Да, точно.

Черт. Дэнни – один из моих лучших друзей и довольно известный дизайнер. Он обещал дать мне рекомендацию для «Далавеар», только вот никак не соберется. Вчера я напомнила ему эсэмэской, он поклялся отправить все в течение часа. Неужели опять забыл? Поверить не могу.

Хотя нет, какое там! Охотно верю.

– Я ему позвоню. Простите за накладку.

Конечно, не надо было в принципе просить у Дэнни никаких рекомендаций. Но ведь как круто смотрелась в резюме фамилия известного дизайнера! И, по-моему, помогло. На собеседовании меня только о нем и спрашивали.

– Ребекка… – осторожно уточняет Гейл. – Вы действительно знакомы с мистером Ковитцем? Лично?

Считает, я все выдумала?

– Разумеется, лично! Не беспокойтесь, рекомендация будет. И еще раз простите за задержку. До завтра!

Я отключаюсь и через моментальный набор звоню Дэнни, стараясь держать себя в руках. Ругаться на него бесполезно, получишь только отговорки и жалобы на жизнь.

– Боже мой, Бекки! – с места в карьер начинает Дэнни, будто мы прервали разговор секунду назад. – Ты не представляешь, сколько всего нужно тащить в экспедицию. Вот, например, сублимированная лазанья – я даже не знал, что такое бывает. А еще у меня есть прелестнейший мини-чайник, тебе тоже пригодится.

Дэнни сейчас еще рассеяннее, чем обычно. Он готовится к какой-то благотворительной экспедиции через Гренландский ледяной щит с участием знаменитостей. Все знакомые в один голос твердят, что он сошел с ума, однако Дэнни настроен решительно. Уверяет, что его цель – отдача долга и преодоление себя, но мы-то прекрасно знаем, что все дело в Деймоне, солисте «Бойз Эбаут», который тоже участвует.

Только я лично не представляю, как крутить романы в гренландской экспедиции. Как там целоваться, например? Губы же, наверное, смерзнутся? Хотя эскимосы как-то справляются…

– Дэнни, – начинаю я строго, усилием воли прогоняя мысленную картинку, на которой отчаянно машут руками двое скованных поцелуем молодоженов-эскимосов. – Дэнни, что там с моими рекомендациями?

– Да-да, – без малейшего смущения отвечает Дэнни. – Уже пишу. Сколько пар термобелья мне взять?

– Ничего ты не пишешь! Ты еще вчера обещал прислать! Завтра у меня встреча, а в магазине уже не верят, что я вообще с тобой знакома!

– Как это не знакома, когда знакома, – снисходительно втолковывает мне Дэнни.

– А они вот не в курсе. Это мой единственный шанс устроиться в Лос-Анджелесе на работу, мне нужна рекомендация. Дэнни, если не можешь, скажи сразу, я кого-нибудь другого попрошу.

– Другого? – Только Дэнни умеет смертельно обижаться, когда сам неправ. – Это еще зачем?

– Затем, что от него, может, будет толк, – терпеливо объясняю я. – Тебе нужно всего-навсего отправить коротенькое письмецо. Если хочешь, продиктую: «Дорогая Гейл, рекомендую вам Ребекку Брендон в качестве персонального закупщика. Подпись, Дэнни Ковитц». – В трубке тишина. Неужели записывает? – Понятно? Записал?

– Еще не хватало! – возмущается Дэнни. – Никудышная рекомендация. Думаешь, мне больше про тебя сказать нечего?

– Ну…

– Рекомендация – это не отписка. Я в них душу вкладываю. Рекомендация – это произведение искусства.

– Но…

– Нужна рекомендация – приеду и лично тебя порекомендую.

– В каком смысле?

– Отделываться тремя предложениями по электронной почте не мой стиль. Я лечу в Лос-Анджелес.

– Ради рекомендации? – Меня разбирает смех. – Ты где сейчас, в Нью-Йорке?

С тех пор, как Дэнни стал крутым дизайнером, отловить его невозможно. Только в этом году он открыл три новых демонстрационных зала, в том числе один в Беверли-Центр, здесь, в Лос-Анджелесе. Казалось бы, теперь не до разъездов, однако Дэнни все равно постоянно куда-то срывается на разведку или в «творческий поиск» (то есть на отдых).

– В Сан-Франциско. Я в любом случае собирался прилететь. Мне нужен солнцезащитный крем. Я всегда покупаю его в Лос-Анджелесе. Перешли мне адрес, я приду.

– Но…

– Как раз кстати! Поможешь мне придумать кличку для хаски. Каждому полагается спонсировать по одной собаке, хотя я мог бы взять на себя целую упряжку. Нет, правда, эта экспедиция перевернет всю мою жизнь…

Раз Дэнни начал про поворотные моменты, его уже не остановишь. Дам ему на Гренландию минут двадцать. Или двадцать пять. А потом пойду за кроссовками.

## Глава 2

Все, теперь у меня самые крутые кроссовки на свете! Серебристые с оранжевыми полосками, с гелевыми подушечками, с сетчатыми вставками – весь день бы в них ходила.

Этот спортивный магазин – просто нечто! Сюда нельзя на минутку заскочить за кедами – надеть, потоптаться, сказать: «Беру» и по пути к кассе прихватить шесть пар спортивных носков, раз уж на них скидка. Нет и нет. Тут все по науке. Сперва тест на беговой дорожке, тебя записывают на видео, определяют особенности работы стопы и подбирают идеальную пару обуви под твои спортивные нужды.

Почему в «Джимми Чу» до такого не додумались? Поставили бы небольшой подиум – вышагиваешь туда-сюда под хитовую музыку (и может быть, даже в свете стробоскопов), тебя снимают на видео, а потом консультант говорит: «Ваша непревзойденная модельная походка требует черно-белых шпилек». А видео ты забираешь домой и показываешь друзьям. Подкину «Джимми Чу» эту идею в следующий раз.

– Вот про этот пульсометр я говорил… – Консультант по имени Кай возвращается с резиново-металлическим браслетом. – Последняя модель, только-только привезли, на руке совершенно незаметен. Как он вам?

– Здорово! – Я в восторге надеваю браслет.

Кай предложил мне принять участие в потребительском тестировании нового пульсометра, и я согласилась – почему бы и нет? Единственная заминка вышла, когда он спросил, какой пульсометр у меня сейчас, и я, не желая признаваться, что никакого, выпалила: «Керв» (и только потом сообразила, что так называется новый «Блэкберри» Люка).

– Принести еще кокосовой воды?

Кокосовой воды! Как это по-калифорнийски! Здесь все такое калифорнийское. И сам Кай мускулистый, загорелый, в меру небритый, а глаза у него ярко-бирюзовые (наверняка линзы) – вылитый Джаред Лето. Небось явился к пластическому хирургу с вырванной страницей из «Ю-Эс уикли» и сказал: «Мне, пожалуйста, вот так же».

Он уже успел ненароком ввернуть, что 1) участвовал в съемках для «Спортс иллюстрейтед», 2) пишет сценарий про консультанта спортивного магазина, который становится кинозвездой, 3) три года подряд побеждал в конкурсе «Мистер грудные мышцы Огайо», и теперь его грудные мышцы застрахованы особо. Меня он чуть ли не с порога спросил, отношусь ли я к киноиндустрии, и услышав, что нет, зато мой муж – да, вручил мне визитку. «Его может заинтересовать мое предложение». Представив, как Люк обсуждает с Каем грудные мышцы за деловым обедом, я поперхнулась кокосовой водой.

– Поднимайтесь вот сюда, – Кай подводит меня к беговой дорожке. – Я буду следить за уровнем пульса и варьировать аэробную нагрузку. А вы просто подстраивайтесь под темп.

– Отлично!

Я ступаю на резиновое полотно, и тут два консультанта выкатывают в зал длинную стойку со спортивной одеждой. Ого! Какая прелесть – все оттенки сиреневого с серым, с абстрактными логотипами, и крой нетривиальный…

– Что это? – интересуюсь я у Кая. Дорожка приходит в движение.

– А, – безразлично хмыкает он. – Это из ликвидационного отдела спортивной моды.

Ликвидационный отдел? Спортивной моды? Мне никто не говорил про ликвидационный отдел! Почему никто ни словом не обмолвился про ликвидационный отдел?

– Странно! – Кай в недоумении смотрит на дисплей. – У вас только что обозначился резкий скачок пульса, хотя мы еще даже нагрузку не увеличивали. Ну да ладно, – пожимает он плечами. – Поехали!

Дорожка ускоряется, и я автоматически прибавляю шаг. Но все мои мысли занимает стойка с одеждой, на которой консультант развешивает ярлыки с цифрами скидок! Заметив «90 %», я выворачиваю шею, пытаясь разглядеть, на что такая уценка. Футболка? Мини-платье? Или…

Боже, какой кардиган! У меня перехватывает дыхание. Потрясающе! Удлиненный, похоже, что из кашемира, серый, с огромной кислотно-розовой «молнией» спереди и на спине. Просто чудо!

– Так, теперь отдохнем… – Кай не сводит глаз с дисплея. – Пока просто отлично.

Дорожка замедляется, но мне сейчас не до нее. Я чувствую нарастающую панику. Две заглянувшие в магазин девушки кидаются прямиком к стойке. С восторженными возгласами они снимают одну вещь за другой и не глядя бросают в корзину. Сейчас всю стойку обчистят! Глазам не верю! В десяти шагах от меня проходит распродажа века, а я торчу на дурацкой дорожке. Ладно, лишь бы кардиган не замечали. «Не смотрите на кардиган!» – внушаю я девчонкам.

– Хм, очень странно. – Кай снова недоуменно морщит лоб. – Давайте пока прервемся.

– Да и мне уже пора. – Я, едва дыша, подхватываю сумку и корзинку. – Спасибо! Если мне понадобится пульсометр, обязательно возьму этот, но сейчас боюсь опоздать…

– Ребекка, у вас, случаем, нет аритмии? Нарушения сердечного ритма?

– Нет. – Я замираю на полпути. – А что? На дисплее что-то страшное?

Шутит? Нет. Лицо серьезное. Я цепенею от страха. Что там такое? Боже, я попаду в раздел здоровья «Дейли мейл». Редкое сердечное заболевание диагностировано во время простейшего кардиотеста в спортивном магазине. «Шопинг спас мне жизнь», – заявляет Ребекка Брендон.

– Ваше сердцебиение дает нетипичную картину. Учащается в самые неожиданные моменты. В последний раз во время передышки.

– Да? – тревожусь я. – Это плохо?

– Не обязательно. Зависит от многих факторов. От общего состояния сердца, от кардиоподготовки…

Я тем временем невольно снова скашиваю глаза на стойку, где – о ужас! – одна из девчонок как раз хватает мой кардиган. Нет! Нет-нет-нет! Положи на место!

– Вот, снова! – Кай, оживившись, тычет в экран. – Видите, как подскочил пульс?

Я смотрю на Кая, на дисплей, на кардиган с кислотно-розовой «молнией»… Куски головоломки встают на место. Боже, так вот почему…

Какой конфуз. Глупое сердце. Я заливаюсь краской и поспешно отворачиваюсь от Кая.

– Да уж! – спешу я замять тему. – Даже не представляю, с чего это вдруг. Просто загадка. Сердечные тайны, ха-ха.

– А-а, вот оно что. – В глазах Кая загорается понимание. – Да-да, осознал. Уже сталкивался, было дело.

– С чем сталкивались?

– Ну… – сверкает он белоснежной улыбкой. – Вы чувствуете физическое влечение ко мне, так ведь? Не смущайтесь, это нормально. Хотя в итоге мне пришлось завязать с личным тренерством. Клиентки… как бы выразиться… теряли голову. – Он самодовольно косится на зеркало. – Вы просто не смогли с собой совладать. Угадал?

– Не совсем, – отвечаю я честно.

– Ребекка, – вздыхает Кай. – Я понимаю, вам неловко признаваться, но, поверьте, вы не первая на меня западаете…

– Я не на вас запала, – объясняю я. – А на кардиган.

– На кардиган? – Кай в недоумении оттягивает футболку на животе. – Это ведь не кардиган.

– Знаю. Кардиган вон там. На распродаже, – показываю я. – Я смотрела на него, не на вас. Вот, сами убедитесь!

Воспользовавшись возможностью, я лечу к стойке и хватаю кардиган, который девчонки, слава богу, повесили обратно. Он мягчайший, а «молния» – просто изумительная, и скидка – целых семьдесят процентов! Наверняка пульс опять скакнул до небес при одной мысли, что я держу это сокровище в руках.

– Ну разве не чудо? Разве не прелесть? То есть вы тоже, конечно, симпатичный, – спешу я исправить бестактность. – Не будь кардигана, я обязательно обратила бы на вас внимание.

Повисает тишина. Кай слегка ошарашен. Даже бирюзовые глаза словно тускнеют.

– Вы обратили бы на меня внимание, не будь тут кофты? – наконец выговаривает он.

– Ну да, конечно. И даже, возможно, потеряла бы голову, как те клиентки. Разве что вам досталось бы в соперники еще какое-нибудь сокровище, например, костюм «Шанель» со скидкой в девяносто девять процентов. Этого, наверное, ни одному мужчине не затмить, – смеюсь я, но лицо Кая вытягивается.

– С одеждой мне еще конкурировать не доводилось, – говорит он как будто про себя. – Вещи…

Былая непринужденность и веселье постепенно улетучиваются. Наверное, пора расплатиться за кроссовки и убираться.

– Спасибо за кардиотест! – бодро благодарю я, снимая браслет. – И берегите грудные мышцы!

Нет, правда! Ну и самовлюбленный этот Кай… Да, у него потрясающие бирюзовые глаза и божественная фигура, но кислотно-розовой «молнии» у него нет. Мало ли у кого потрясающие голубые глаза! А кардиган с крутейшей огромной «молнией» – один-единственный. И если Кай воображает, что до сих пор ни разу не соперничал с вещами, то все его девушки ему врали. У любой женщины может в разгар секса мелькнуть мысль о туфлях. Известный факт.

Ладно, ну его, этого Кая. Зато у меня теперь самые лучшие, самые скоростные в мире кроссовки. И ничего, что они стоили жутких четыреста долларов, – будем считать это инвестицией в мою карьеру. В саморазвитие.

– Я вам их упакую, – говорит кассир, и я рассеянно киваю. Мысленно я уже на стартовой линии рядом с Сейдж, которая хвалит со знанием дела: «Крутые кроссовки!» А я отвечаю с беззаботной улыбкой: «Спасибо». А Сейдж мне: «И почему Люк до сих пор молчал, что ты спортсменка?» А я: «Еще какая! Обожаю бег». (Пока нет, если честно, но обязательно полюблю. Как только побегу, выброс эндорфинов мгновенно вызовет привыкание и зависимость.) А Сейдж: «Так давай тренироваться вместе! Каждое утро!» А я, небрежно: «Конечно». А Сейдж: «Я обычно бегаю с подругами, но вы с ними легко сойдетесь. Ну там Кейт Хадсон, Дрю Бэрримор, Камерон Диас и…»

– Картой или наличными, мэм?

Очнувшись, я моргаю и лезу за картой.

– Да, вот. Картой.

– А флягу уже выбрали?

– Что?

– Фляга дается в подарок к каждой паре обуви, – поясняет кассир, показывая на плакат у кассы.

Ух ты, эти кроссовки с каждой минутой все выгоднее.

– Сейчас посмотрю, спасибо!

Просияв, я направляюсь к стенду с флягами. Хипповую флягу Сейдж, наверное, тоже оценит. Их тут целый стеллаж – хромированные, матово-черные и силиконовые всех цветов радуги. Взгляд скользит выше и натыкается на подпись «лимитированная коллекция». Я прищуриваюсь, пытаясь разглядеть рисунок, но эти фляги совсем высоко, на пятой полке. Ну кто так делает? Кто ставит лимитированные коллекции на пятую полку?

Я подтаскиваю к стеллажу стоящую неподалеку стремянку. Вот теперь фляги видны во всей красе, и они совершенно потрясающие – с изумительными ретропринтами. Выбрать невозможно, глаза разбегаются, но в конце концов я останавливаюсь на трех – в красную полоску, с янтарными завитками и в черно-белый цветочек. Одна будет бесплатно, а за остальные две заплачу – будут сувениры для Минни и Сьюз.

Осторожно поставив три фляги на верхнюю ступень стремянки, я обвожу глазами зал. Отсюда отличный обзор. Видно все проходы, и непрокрашенные корни на голове покупательницы у кассы, и…

Ой.

Погодите…

Застывшим взглядом я смотрю в дальний угол.

На девушку, которую заметила только сейчас. Она худющая, в бледно-голубых джинсах-скинни, серой толстовке с накинутым на голову капюшоном и темных очках, закрывающих лицо. Весь этот камуфляж неспроста. Потому что девушка ворует.

Она сует в огромную сумку («Баленсиага», последняя коллекция) одну пару носков, потом другую. Потом третью. Потом, оглянувшись, она словно съеживается в своей толстовке и быстро идет к выходу.

Никогда прежде не видела магазинного вора «за работой», поэтому на миг я просто каменею. Но уже через секунду внутри вскипает ярость. Девица ворует! В магазине! Так не должно быть! Это недопустимо!

А если все так начнут делать? Мало кто откажется от бесплатных носков, но это не значит, что можно просто идти и брать. Мы оплачиваем покупки. Даже если они нам не совсем по карману.

Внутри у меня все переворачивается. Я клокочу от злости. Это нечестно! Я вдруг понимаю, что не дам ей уйти. Нужно что-то делать. Не знаю что, только нужно. Оставив фляги, я соскакиваю со стремянки и пулей лечу на улицу. Вон она, эта девица! Я перехожу на бег, лавируя между прохожими. Сердце тревожно колотится. А если она решит меня припугнуть? Вдруг у нее пистолет? Боже, конечно, пистолет! Это же Лос-Анджелес, тут у всех оружие. Плохи дела. Ладно, пусть меня застрелят, но я не отступлю! Вытянув руку, я хлопаю девицу по костлявому плечу.

– Простите?

Девица оборачивается, и я испуганно сжимаюсь – сейчас мне в бок упрется холодное дуло. Но его нет. За огромными темными очками лица воровки почти не видно, только бледный острый подбородок и тощую, почти дистрофическую шею. Мне вдруг становится ее жалко. Вдруг она бездомная? И ей нечем больше заработать? Продаст носки и купит еды своему младенцу-кокаинщику?

Внутренний голос шепчет: «Отвернись, Бекки! Пусть идет себе». Но я не могу. Потому что, даже если у нее младенец-кокаинщик, это неправильно. Так не должно быть.

– Вы попались, – заявляю я. – Я видела, как вы взяли носки.

Девица, вздрогнув, хочет сорваться с места, и я машинально хватаю ее за локоть.

– Воровать нельзя! Нельзя, и все! Вы, наверное, думаете: «А что такого, никто же не пострадает». На самом деле страдают продавцы. Иногда у них вычитают из зарплаты за пропажу. Это разве честно? – Девица отчаянно выкручивается, но я крепко держу ее обеими руками. У матери двухлетнего ребенка вырабатывается бульдожья хватка. – А потом подскакивают цены, – пыхчу я. – И страдают все. Вы, наверное, думаете, что выхода нет, но это не так. Еще можно изменить свою жизнь. Можно обратиться за помощью. Вас принуждают воровать? – сочувственно спрашиваю я. – Не спорю, тяжело. Но есть ведь кризисные центры. Я видела передачу, там все замечательно устроено. – Я уже собираюсь рассказать подробнее, когда очки у девицы сползают, приоткрывая лицо.

И у меня вдруг слабеют колени. Дыхание перехватывает. Это же…

Нет. Не может быть.

Да. Это она.

Лоис Келлертон.

Все мысли о кокаинщиках и кризисных центрах словно ветром сдувает. Это невероятно. Это невозможно. Это сон. Я, Бекки Брендон, урожденная Блумвуд, держу мертвой хваткой голливудскую звезду Лоис Келлертон. Мой взгляд прикован к ее знаменитому профилю, ноги подкашиваются. Лоис Келлертон! Я видела все ее фильмы, я видела ее на красной дорожке, я видела…

Но…

То есть с какой тогда стати…

Лоис Келлертон украла три пары носков? Это что, шоу «Скрытая камера»? Словно застыв в стоп-кадре, мы сверлим друг друга глазами. Я помню ее в роли Тэсс в чудесной экранизации «Тэсс из рода д’Эрбервиллей». Как я плакала! А еще был научно-фантастический фильм, где она в конце нарочно выбрасывается на Марс, чтобы спасти своих полуинопланетных детей. Мы со Сьюз обрыдались.

Я откашливаюсь, собираясь с мыслями.

– Я… я вас знаю…

– Пожалуйста, – перебивает она знакомым глуховатым голосом. – Прошу вас. – Лоис снимает очки, и я снова прихожу в ужас. Вид у нее жуткий. Глаза красные, кожа шелушится. – Пожалуйста, – в третий раз повторяет она. – Мне… мне очень стыдно. Очень. Вы работаете в магазине?

– Нет. Я покупатель. Я стояла на стремянке.

– Продавцы меня заметили?

– Не знаю. Вряд ли.

Трясущимися руками она вытаскивает из сумки три пары носков и сует мне.

– Я не ведала, что творю. Не спала две ночи. Кажется, у меня слегка едет крыша. Я никогда раньше ничего подобного не делала. И больше не буду. Пожалуйста, – шепчет Лоис, втягивая голову в капюшон. – Возьмите носки, верните в магазин.

– Я?

– Пожалуйста! – Голос ее полон отчаяния. Я деревенеющей рукой забираю носки. – Вот, – порывшись в сумке, она протягивает мне пятьдесят долларов. – Отдайте сотрудникам.

– Вид у вас… эм-м… замученный, – решаюсь я. – Какие-то неприятности?

Лоис Келлертон поднимает голову, смотрит мне в глаза, и я вдруг вспоминаю леопарда в испанском зоопарке. У него был такой же загнанный вид.

– Вы сообщите в полицию? – выдыхает она едва слышно. – Расскажете, что произошло?

Господи. Господи! Что же мне делать?

Я тяну время, запихивая носки в сумку. Сообщить нужно. Конечно, нужно сообщить. Какая разница, звезда она или нет? Она украла товар, это преступление, и мой гражданский долг – арестовать ее и передать в руки правосудия.

Но… Я не могу. Просто не могу. Она такая хрупкая. Как бабочка или бумажный цветок. И потом, она же возвращает украденное, с компенсацией, и, судя по всему, у нее просто случилось минутное помутнение…

Лоис Келлертон покаянно склоняет голову. Серый капюшон падает на глаза. Словно перед казнью.

– Я никому не скажу, – говорю я наконец. – Обещаю. Носки верну на место и никому не скажу.

Я отпускаю руки, и ее тонкая ладонь сжимает мою. Темные очки уже надвинуты обратно. Никому не известная худющая девчонка в толстовке с капюшоном.

– Спасибо, – шепчет она. – Спасибо. Как вас зовут?

– Бекки, – оживляюсь я. – Бекки Блумвуд. То есть Брендон. Я была Блумвуд, а потом вышла замуж и сменила фамилию… – Боже, что я несу… – Э-э, в общем, Бекки, – неловко заканчиваю я. – Меня зовут Бекки.

– Спасибо вам, Бекки.

И прежде чем я успеваю открыть рот, она разворачивается и исчезает.

## Глава 3

Наутро голова у меня по-прежнему идет кругом – настолько невероятно случившееся вчера. Неужели это все взаправду? Неужели я действительно встретила Лоис Келлертон?

Когда я вернулась в «Рывок!», пропажу еще не обнаружили. На миг мне стало страшно: чего доброго, обвинят в воровстве. К счастью, занявшийся происшествием сотрудник включил запись с камеры наблюдения – там отчетливо было видно, как худющая девчонка в серой толстовке с капюшоном кладет носки в сумку и выходит. Я сидела как на иголках, едва сдерживаясь, чтобы не закричать: «Вы что, не видите, кто это? Разуйте глаза!»

Но я, конечно, промолчала. Я ведь дала обещание. И потом, мне все равно не поверили бы. На этой записи лица вообще не разглядеть.

Потом мы посмотрели кусок, где я гонюсь за воровкой. Что сказать… Никогда больше не куплю утягивающий спортивный комбинезон. Чуть не умерла от стыда, когда увидела свою необъятную задницу в блестящей лайкре.

Ну да ладно. Зато всех очень впечатлил мой поступок (и ничего, что потом их куда больше увлек горячий спор, цеплять ли на носки магнитную защиту).

По моей версии, «таинственная девушка» выронила украденное на бегу, но саму ее догнать мне не удалось. Не зная, как в таком случае объяснить происхождение пятидесяти долларов, я просто притворилась, будто нашла купюру на полу. А потом, оставив данные для полиции, поспешила в гостиницу, где наконец срезала с себя жуткий комбинезон. (Взамен купила в «Гэпе» шорты с футболкой.)

Лоис Келлертон… Лоис Келлертон! Узнай кто, умрет на месте (Сьюз так точно). Но я никому не говорила. Когда вчера вечером мы с Люком наконец сели ужинать, он начал расспрашивать про запланированные для просмотра дома – не могла же я проговориться, что столько проторчала на Родео-драйв… и потом, я дала обещание. Я поклялась, что никому не проболтаюсь, и я держу слово. А сегодня вчерашнее происшествие и вовсе кажется бредовым сном.

Встряхнув головой, я прогоняю видение. Сейчас у меня других забот хватает. Я на Беверли-бульваре у входа в «Далавеар», в витрине которого манекены в «элегантно-комфортных» платьях и брючных костюмах угощаются чаем на искусственной лужайке.

До встречи с Дэнни еще минут двадцать; я специально приехала пораньше, чтобы освежить в памяти ассортимент и размещение в залах. В магазине приятно пахнет розами, фоном играет Фрэнк Синатра. Мило у них тут, хоть пиджаки и отличаются друг от друга разве что пуговицами.

Я прохожу через зал разрозненных предметов гардероба, через обувной, бельевой – и оказываюсь в отделе вечерней одежды. Тут в основном длинные корсетные платья кричащих цветов вроде малинового и барвинково-голубого. Царство пышных розеток на талии и на плечах, расшитых бисером лифов, шнуровки и вшитого утягивающего белья. От одного взгляда мне становится плохо – особенно при воспоминании о собственных мучениях с утягивающим комбинезоном. Есть в мире вещи, которые просто не стоят такой возни.

Я уже собираюсь вытащить телефон и отправить эсэмэску Дэнни, когда рядом слышится шелест, и из примерочной к большому зеркалу выходит девочка лет пятнадцати. Образцом стиля и ухоженности ее не назовешь: темно-рыжее каре пушится и топорщится, ногти обгрызены, брови можно было бы слегка подщипать. Но самое страшное не это, а нефритово-зеленое шуршащее платье без бретелей, которое ее словно съедает, и в придачу к нему – жуткий шифоновый палантин. Девочка неуверенно смотрится в зеркало и поддергивает лиф, который ей явно не по размеру. Боже, я этого не вынесу! Что она здесь делает? Это не подростковый магазин.

– Здравствуй! – тороплюсь я к ней. – Ого! Очень даже… мило. Нарядно и… торжественно.

– Это на выпускной, – мрачно вздыхает девочка.

– Ясно. Здорово! – Я выдерживаю паузу. – Знаешь, в «Урбан аутфиттерс» есть очень симпатичные платья. То есть «Далавеар», конечно, прекрасный выбор, но в твоем возрасте…

– Придется брать тут. – Девочка смотрит на меня несчастным взглядом. – У мамы купоны отсюда. Заявила, что на мое платье ни цента не потратит – либо так, либо никак.

– Понятно.

– Консультант сказала, что к моему цвету волос лучше зеленый, – безнадежно добавляет девочка. – Она ушла туфли подыскивать.

– Зеленый – это… мило. – Я скрещиваю пальцы за спиной. – Броско.

– Да нет, можете не утешать. Я вижу, что ужасно, – расстроенно ссутуливается девочка.

– Нет! – разубеждаю я поспешно. – Просто… оно тебе великовато… и пышновато… – Я одергиваю шифоновые оборки, втайне мечтая откромсать их ножницами все до единой. Зачем превращать подростка в рождественскую хлопушку? Нужно что-то простое и изящное, вроде…

И тут меня осеняет.

– Жди здесь! – командую я и бегу обратно в секцию белья. У меня уходит секунд двадцать, чтобы набрать там шелковых и кружевных комбинаций, «граций» и «атласных комбидресов с лифом на косточках». Все в черном.

– Где вы это достали? – Глаза девочки загораются при виде охапки, с которой я возвращаюсь в отдел вечернего платья.

– В другой секции, – уклончиво отвечаю я. – Меряй! Все самого маленького размера. Меня, кстати, Бекки зовут.

– Анита. – Девочка улыбается, обнажая громоздкие брекеты.

Пока она шуршит за шторой, я подыскиваю аксессуары – черный расшитый бусинами кушак и лаконичный темно-розовый клатч.

– Ну, как вам? – Анита робко показывается из примерочной.

Ее не узнать. Кружевная комбинация словно уменьшила ее на три размера, а ноги удлинила до бесконечности. Черное кружево оттеняет молочную кожу, и даже куцее каре смотрится интереснее.

– Потрясающе! Сейчас, только прическу сообразим… – Я быстро смачиваю руки водой из бутылки для посетителей, приглаживаю каре, превращая его в озорную шапочку, перехватываю талию кушаком и вручаю Аните розовый клатч. – Вот! – с гордостью объявляю я. – Выглядишь потрясающе. Ну-ка, выпрями спину. Посмотри в зеркало. Просто сногсшибательно!

Еще туфли на каблуке – и хоть сейчас на обложку! Со счастливым вздохом я смотрю, как расправляются Анитины плечи и загораются глаза. Боже, как я люблю кого-нибудь нарядить!

– Вот, я нашла ваш размер… – возвещает звонкий голос за спиной. К Аните торопится женщина лет шестидесяти с парой туфель в руках. Я ее видела, когда приходила на собеседование. Как же ее зовут, Рода?.. Ага, на бейдже написано – Рона.

– Ой! – Она с изумленным смешком смотрит на девочку. – А куда подевалось платье?

Девочка в растерянности косится на меня, и я понимаю, что пора вмешаться.

– Здравствуйте, Рона! Я Бекки, мы уже встречались, скоро я буду здесь работать. Решила помочь Аните с нарядом. Правда ведь, отличное получилось платье?

– Боже мой! – Приклеенная улыбка даже не дрогнула, но глаза мечут в меня молнии. – Как изобретательно. Анита, милочка, покажитесь-ка лучше еще разок в том зеленом.

– Нет, – упрямится Анита. – Я возьму это. Оно мне нравится.

Она исчезает за шторой.

– Все в порядке, – вполголоса говорю я Роне. – Зеленое можно больше не мерить. Ей в нем плохо. Слишком велико. И не по возрасту. Но тут меня вдруг осенило – и вуаля!

– Дело не в этом, – ощетинивается Рона. – Вы представляете, какая комиссия полагается за вечернее платье? А за комбинацию?

– Да какая разница! – возмущенно отмахиваюсь я. – Главное, что девочке в ней лучше!

– Зеленое наверняка смотрелось красивее. Комбинация, как можно! – Рона хмурится осуждающе. – На выпускной. В комбинации!

Я прикусываю язык. Свои истинные мысли лучше не озвучивать.

– Знаете, нам все равно работать вместе, так что… предлагаю каждой остаться при своем мнении.

Я примирительно протягиваю руку, однако пожать ее Рона не успевает, потому что кто-то с громким возгласом обнимает меня со спины.

– Бекки!

– Дэнни! – Обернувшись, я окунаюсь в сияние голубых глаз, жирно обведенных черным. – Ого! Какой ты… ньюромантичный.

Дэнни, даром что ведет самый нездоровый на свете образ жизни, не толстеет ни на грамм и не стареет ни на день. Сегодня его выкрашенные в черный волосы уложены в пышный кок, в одном ухе болтается серьга, а узкие джинсы заправлены в «казаки».

– У меня все готово! Рекомендацию составил. Выучил в самолете. Кому рассказывать? Вам? – Он с полупоклоном обращается к Роне. – Меня зовут Дэнни Ковитц – да, тот самый, спасибо! – я прибыл, чтобы рекомендовать Ребекку Брендон в качестве непревзойденного персонального закупщика.

– Стой! – Я розовею от смущения. – Не здесь. Нам нужно найти Гейл, мою будущую начальницу.

– А, – с невозмутимым видом кивает Дэнни. – Ну, ладно.

Тем временем из примерочной появляется Анита и идет к Роне.

– Все, я беру черное кружевное. И розовый клатч с кушаком.

– Конечно, милая, – недовольно поджимает губы Рона. – Как скажете. А не хотите еще вот этот чудесный розовый палантин? Идеально сочетается с черным кружевом. – Она раскидывает на прилавке розовый тюль, расшитый громадными белыми звездами. Анита украдкой косится на меня, я незаметно качаю головой.

– Нет, спасибо! – решительно отказывается Анита. Рона с подозрением оглядывается, но я стою с невинной улыбкой.

– Пойду поищу Гейл. До скорой встречи, Рона! Анита, удачи на выпускном!

Я удаляюсь вместе с Дэнни, в порыве чувств обнимая его за плечи.

– Спасибо, что прилетел. Ты просто герой!

– Знаю, – самодовольно кивает он.

– Как я буду по тебе скучать, когда ты уедешь в Гренландию! Ты не мог куда-нибудь поближе отправиться?

– С палаткой в горы? – презрительно фыркает Дэнни. – Постоять денек без ночевки?

– Почему нет? Мы все равно тебя спонсировали бы…

– Бекки, ты не понимаешь. – Дэнни серьезнеет. – Мне это нужно. Я должен преодолеть себя, выложиться до предела. У меня великолепный инструктор, Дидерик, он сам ходил в гренландскую экспедицию. Он говорит, это совершенно мистический опыт. Мистический!

– Ну да. Мистический, – пожимаю я плечами.

– Кто это все покупает? – Дэнни, кажется, только теперь заметил стойки с одеждой.

– Э-э… много кто. Модные, стильные… м-м, любящие шик…

– Шик? – Дэнни смотрит на меня в притворном ужасе. – Шик?!

– Тс-с-с! Моя начальница!

Мы входим в отдел персонального шопинга, где меня должна встретить Гейл – она уже там, беспокойно озирается. Наверное, записала меня в пропавшие без вести. Гейл где-то за сорок, она очень милая – даже красивая, только волосы, пожалуй, длинноваты, – и мне действительно хочется с ней работать.

– Здравствуйте! – машу я рукой.

– Ребекка. – Она выдыхает облегченно. – Я уже собралась вам звонить. Мне так неловко. Простите, пожалуйста, очень нехорошо вышло…

Сейчас она скажет, что Дэнни до сих пор не прислал рекомендацию.

– Нет-нет, все в порядке, – поспешно уверяю я. – Он здесь! Дэнни, это Гейл, моя начальница. – Я подталкиваю его локтем. – Можешь начинать.

– Простите? – Гейл смотрит на нас в замешательстве.

– Это Дэнни Ковитц. Прилетел специально ради моей рекомендации. Давай, Дэнни! – Я киваю, и Дэнни набирает воздуха в грудь.

– Меня зовут Дэнни Ковитц – да, тот самый, спасибо! – и я прибыл, чтобы рекомендовать Ребекку Брендон в качестве непревзойденного персонального закупщика. Из чудовища она сделает принца. Из Золушки – принцессу. Из… – Запнувшись, Дэнни вытаскивает листок бумаги и сверяется с текстом. – Да! Любой провал она превращает в триумф. Не только модный триумф – жизненный триумф. – Он делает шаг к совершенно ошарашенной Гейл. – Вам не обойтись без Ребекки. Когда ее попытались уволить на прошлом месте, магазин чуть не остался без покупателей. Да, Бекки?

– Ну-у… – Я смущенно пожимаю плечами. Мне слегка тревожно. Такой лавины комплиментов я от Дэнни не ожидала.

– Вероятно, до вас доходили странные слухи о Ребекке. – Дэнни переворачивает страницу. – Да, как-то раз она и вправду умышленно заковала клиентку в платье. Но у нее имелись на то все основания. – Он в сердцах ударяет по листу. – Да, она действительно маскировала доставляемые на дом вещи под бытовую химию. Но она делала это ради клиенток. Да, она назначила два свадебных торжества на один день и никому не сказала, даже своему жениху… – Он вчитывается в неразборчивые строки.

– Дэнни, хватит! – вполголоса бормочу я. К чему все это припоминать?

– Почему она так поступила, не знаю, – констатирует Дэнни. – Этот пункт опустим. Главное, что Ребекка – истинное сокровище для любого отдела персонального шопинга, и любой магазин почтет за честь зачислить ее в штат. Спасибо! – с учтивым кивком заканчивает он. – Я с радостью отвечу на любые вопросы, кроме касающихся моей личной жизни, программы ухода за собой и тяжбы с моим бывшим представителем. На этот счет у меня имеется «ЧаВо». – Порывшись в другом кармане, он разворачивает три листка цвета лайма, озаглавленные «История Дэнни Ковитца», и вручает их Гейл.

– Ребекка… – в ступоре бормочет та.

– Я не собиралась делать две свадьбы, – оправдываюсь я. – Оно само собой так вышло.

– Нет-нет, дело совсем не в этом. Просто… Ох, какой кошмар. – Гейл зажмуривается. – Катастрофа.

– Где катастрофа? – У меня появляется нехорошее предчувствие.

– Ребекка… – Гейл наконец смотрит мне в глаза. – Мы не можем вас взять.

– Что?

– Мне только что звонил руководитель отдела. Он сделал кое-какие подсчеты, и нас, видимо, ждут сокращения. – Гейл смущенно ежится. – Боюсь, брать персонального закупщика на замену декретнице для нас сейчас непозволительная роскошь. Придется обойтись одной Роной. Я бы с радостью вас взяла, честное слово. – Она переводит взгляд с меня на Дэнни. – Но у нас… все так сложно.

– Ничего, – дрогнувшим от такого неожиданного поворота голосом говорю я. – Я понимаю.

– Простите. Я не сомневаюсь, что вы бы стали украшением нашего отдела.

Вид у нее такой несчастный, что я невольно проникаюсь сочувствием. Паршивое занятие – увольнять сотрудников.

– Что поделать, такова жизнь, – нарочито бодро утешаю я. – Спасибо за предоставленную возможность. Может, мне еще удастся у вас поработать, когда все наладится!

– Может быть. Спасибо за понимание. Извините, пойду еще нескольких человек огорчу. – Она пожимает мне руку и уходит.

Мы с Дэнни озадаченно смотрим друг на друга.

– Облом, – наконец произносит Дэнни.

– Да уж, – тяжело вздыхаю я. – Но за рекомендацию спасибо. Давай я тебя хоть обедом угощу?

Два часа, что проходят до отъезда Дэнни в аэропорт, мы отрываемся по полной. Сперва ранний обед с коктейлями, потом прогулка по магазинам за солнцезащитным кремом, и все это время мы хохочем так, что у меня живот начинает болеть. Но едва проводив взглядом такси, увозящее Дэнни по Беверли-бульвару, я чувствую, как тяжелеет на сердце от досады. Работы не будет. А я так на нее рассчитывала. Не ради занятости, не ради денег – просто чтобы не сидеть дома. Чтобы с кем-то общаться.

Ладно. Ничего страшного. Что-нибудь придумаю. В Лос-Анджелесе столько магазинов, наверняка где-то есть вакансии. Нужно продолжать поиски, держать руку на пульсе, смотреть в оба…

– Эй, леди! Осторожнее!

Ой. Задумалась о том, что нужно смотреть в оба, и не заметила огромный кран, раскорячившийся прямо посреди тротуара. Человек в наушниках с микрофоном направляет всех в обход, а чуть дальше явно происходит какая-то возня. Я подхожу поближе. Блики, прожекторы на стойках… Ого! Операторская тележка! Что-то снимают!

Мне нужно возвращаться в гостиницу и готовиться к Десятимильному забегу, но не могу же я просто взять и уйти. Хоть я и не первый раз в Лос-Анджелесе, на съемки я пока не попадала. И я как на крыльях лечу на свет софитов.

Часть улицы огорожена металлическими барьерами, парень в джинсовой куртке и в гарнитуре с наушниками вежливо выпроваживает прохожих на противоположный тротуар. Я неохотно повинуюсь, не сводя глаз с происходящего за барьерами. Двое мужчин в джинсах восседают в режиссерских креслах, какой-то здоровяк ворочает камеру, пара девушек в наушниках с деловым видом суетятся на площадке. Меня пронзает зависть. Как же это круто – участвовать в съемках… Я за всю жизнь снималась только раз, в телепередаче, давала советы по инвестиции пенсий. (Когда-то я была финансовым журналистом. И весь рабочий день обсуждала банковские счета. Мне до сих пор порой снятся тревожные сны, будто я снова устроилась на эту должность, меня пригласили на передачу, а я не помню, что такое процентная ставка.)

Чуть в стороне от остальных на площадке стоит женщина – судя по стройной фигуре и яркому макияжу, актриса. Лицо, впрочем, незнакомое. Я уже собираюсь снять ее на телефон и отправить снимок Сьюз с подписью «Кто это?» – но тут к ней подходит другая женщина, постарше, в джинсах и черной куртке. Из-под бордовой кепки с козырьком льются длинные косы, на ногах крутейшие сапоги на каблуке.

Остальные зеваки показывают друг другу на актрису, однако мой взгляд прикован к женщине с косами. Я ее знаю. Я читала ее интервью. Это стилистка Ненита Дитц. В руках у нее прозрачный пакет с полосатым, явно винтажным пальто, которое она осторожно достает и надевает на актрису. Потом, окинув результат критическим взглядом и что-то поправив, добавляет бусы. Я смотрю во все глаза, и мысли мои принимают совершенно новый оборот. Вот бы мне такую работу! Участвовать в съемках, подбирать костюмы для актеров и наряжать звезд… Пора оставить персональный шопинг в прошлом и метить выше! Это ведь как раз по мне. Я люблю вещи, люблю кино, я переезжаю в Лос-Анджелес… Как я раньше не додумалась?

Ненита Дитц тем временем по очереди примеряет актрисе разные солнечные очки. Я завороженно ловлю каждое ее движение. Она потрясающая! Это она придумала надевать сапоги с вечерними платьями. А сейчас она запускает собственную линию нижнего белья. Я всегда мечтала создавать нижнее белье!

Но как же мне прорваться в эту сферу? Как становятся именитыми голливудскими стилистами? Или хотя бы заурядными голливудскими стилистами? Как к ним подступиться? Я здесь пока никого не знаю, у меня ни работы, ни съемочного опыта…

С противоположного тротуара доносится: «Тишина на площадке!», потом «Камера!», потом «ПРОШУ ТИШИНЫ!» Я восхищенно смотрю, как актриса скрещивает руки на груди и поднимает голову. «Снято!»

Снято? Это все?

И снова на площадке начинается суета, а я ищу глазами Нениту Дитц, но не нахожу. На меня напирают сзади. В конце концов я заставляю себя уйти, однако в голове уже крутится калейдоскоп мысленных картинок. Темный кинозал. Мое имя на экране белыми буквами.

> ГАРДЕРОБ МИСС ХЭТЭУЭЙ СФОРМИРОВАН

> ЛИЧНО РЕБЕККОЙ БРЕНДОН.

> КОСТЮМЫ МИСТЕРА ПИТТА ПОДОБРАНЫ

> РЕБЕККОЙ БРЕНДОН.

> ВЕЧЕРНИЕ ПЛАТЬЯ МИСС СЕЙМУР

> ПРЕДЛОЖЕНЫ РЕБЕККОЙ БРЕНДОН.

И тут у меня наконец щелкает. Сейдж Сеймур. Конечно! Вот оно решение. Вот он ключ. Вот кто откроет мне двери.

> Кофейня «Фреш-бин»

> 1764 Беверли-бульвар

> Лос-Анджелес, CA 90210

> ЗАМЕТКИ И МЫСЛИ

Тренды, которым можно положить начало:

– платья из шотландки с кислотными аксессуарами из ПВХ;

– пальто из искусственного меха, перехваченные тремя разными ремнями (Да! Фирменный образ!);

– розовые волосы и потертый обтрепанный полосатый пиджак;

– цеплять броши со стразами на резиновые сапоги;

– гетры для рук из обрезанных джинсовых штанин;

– носить по две дизайнерские сумочки одновременно (Да! Сейчас же и начну!);

– джинсы под тюлевую юбку в пол;

– непарные туфли для придания загадочного, слегка сумасбродного вида (или рискую загреметь в психушку???);

– букетик из свежих орхидей за поясом в качестве бутоньерки;

– браслет из свежих орхидей;

– NB: Купить орхидеи.

## Глава 4

В три часа дня, стоя в толпе бегунов, я расписываю в уме план своей будущей карьеры. Главное – встретиться с Сейдж Сеймур, завязать разговор о вещах, предложить стилистическую консультацию перед очередным появлением на публике – и все, дело в шляпе. Связи – это пропуск, а какой пропуск может быть лучше Сейдж Сеймур? И когда лучше знакомиться с ней, как не сейчас? Я ведь в ее команде! У меня имеется прекрасный повод начать беседу, а уж увести разговор в сторону тенденций на красной дорожке, пока мы будем бежать плечом к плечу, мне труда не составит. Сейдж что-то не показывается; я шарю глазами в толпе и готовлюсь взяться за дело, как только ее увижу.

По сигналу колокола бегуны подвигаются ближе к старту. Выпитые на пару с Дэнни коктейли дают о себе знать, и у меня закрадывается подозрение, что последний «Рассвет в Малибу» был лишним… Ну да ладно. Подожду всплеска эндорфинов.

Вообще, этот Десятимильный забег – зрелище впечатляющее. Трасса начинается на стадионе «Доджер», проходит по бульвару Сансет и по Голливудскому бульвару. Как сказано в приветственном буклете, «на маршруте встречается немало голливудских достопримечательностей» – и это просто чудесно, буду любоваться видами на бегу! Я уже зарегистрировалась – народу тут просто тьма, я такого и представить не могла. Куда ни посмотри, везде бегуны – разминаются, разогреваются и покрепче завязывают шнурки. Из динамиков гремит музыка, сквозь облака пробивается солнце, в воздухе витает запах солнцезащитного крема. И я – полноправная участница этой феерии! Я стою в первой группе, шагах в десяти от огромной металлической арки, обозначающей старт, на груди у меня номер «сто восемьдесят четыре», а в кроссовке специальный чип. Но самое замечательное – это потрясающая командная бейсболка, дожидавшаяся меня в отеле. Ярко-бирюзовая, с белой надписью «КОМАНДА СЕЙДЖ». Чувствую себя олимпийской спортсменкой!

Я в очередной раз обвожу взглядом толпу, выискивая такие же бирюзовые бейсболки с «КОМАНДОЙ СЕЙДЖ», но в тесноте почти ничего не разглядеть. Ничего, где-то же она должна быть. Найду, когда побежим.

Нагибаясь к ноге, я невольно перехватываю взгляд разминающейся рядом жилистой темнокожей девушки. При виде моей бейсболки глаза ее расширяются.

– Вы в команде Сейдж Сеймур?

– Да, – небрежно бросаю я. – Я с Сейдж. Будем бежать рядом, болтать и… ну всякое такое.

– Ух ты! Вы, наверное, профи. И какое время рассчитываете показать?

– Ну… – Я откашливаюсь. – Наверное, что-то около…

Понятия не имею. Десять миль. За сколько я пробегу десять миль? Я и одну-то милю не знаю, за сколько пробегу.

– Надеюсь побить личный рекорд, – наконец отвечаю я.

– Понятно. – Девушка поочередно тянет руки за голову. – А какая у вас стратегия на забег?

Найти Сейдж Сеймур, поговорить об одежде, выманить приглашение в гости.

– Просто… бежать, – пожимаю я плечами. – До конца. Ну, вы понимаете. Как можно быстрее.

Девушка смотрит на меня в замешательстве, потом заливается смехом.

– А вы юмористка!

Бегуны теснятся еще плотнее. Их тут, наверное, не меньше тысячи, толчее ни конца ни края. Я пружиню на носках в своих новеньких высокотехнологичных кроссовках, и меня, несмотря на недосып после перелета, охватывает ликование. Я здесь! Я бегу знаменитый лос-анджелесский марафон! Еще одно доказательство, что при желании возможно все. Я уже собираюсь сфотографироваться и послать снимок Сьюз, но телефон вдруг звонит у меня в руках. Это мама. Она всегда звонит на ночь – сообщить, что Минни уложили и все в порядке.

– Привет! – радостно восклицаю я. – Угадай, где я сейчас?

– На красной дорожке! – оживляется мама.

Мама в каждом нашем разговоре спрашивает, попала ли я на красную дорожку. А я, признаться честно, не то что не попала, я пока ни одной в глаза не видела. Мало того, в прошлый наш прилет у Люка было приглашение на премьеру – и мы туда не просто не пошли, он мне вообще ничего не сказал, пока не стало поздно куда-то собираться. На премьеру!

Поэтому я и не обольщаюсь, что Люк поможет мне пробиться. У него совершенно иной взгляд на Лос-Анджелес. Сплошные совещания и невозможность расстаться с «Блэкберри» ни на секунду – то есть, как обычно, работа, работа, работа. Он считает, что в Лос-Анджелесе подходящий для него режим труда. Режим. Труда. Кто едет в Лос-Анджелес за режимом?!

– Нет, я бегу благотворительный марафон. С Сейдж!

– Ты с Сейдж Сеймур? – ахает мама. – Ого!

– Ну, прямо сейчас ее рядом нет, – признаюсь я. – Но я ее догоню во время забега. Зато у меня есть командная бейсболка!

– Детка моя!

– Вот. Я сфотографирую. Покажем Минни. Как она там? Спит?

– Да, все хорошо, – отмахивается мама. – Седьмой сон видит. Так кого ты еще встречала? Из знаменитостей?

«Лоис Келлертон», – тут же мелькает у меня.

Нет. Даже не думай. Маму я люблю, но стоит ей что-нибудь узнать, и через наносекунду в курсе будет весь Оксшотт.

– В забеге участвует много известных людей, – уклончиво отвечаю я. – По-моему, только что мелькнул парень из «Отчаянных домохозяек».

А что, вполне мог быть и он – или другой, мама все равно не проверит.

Ревет клаксон. Боже. Сигнал к началу?

– Мам, все, мне пора, – поспешно прощаюсь я. – Созвонимся. Пока!

Да, это начало забега. Мы стартовали. Мы бежим. Я тоже бегу! Вокруг мельтешение рук и ног, бегуны рассредоточиваются, и я, пыхтя, стараюсь не отстать.

Ничего себе они рванули…

Ладно, не страшно. Я тоже могу рвануть. Я держусь наравне с основной массой. В груди уже печет, но это неважно, потому что вот-вот должны выплеснуться эндорфины.

Самое главное сейчас не это. Где Сейдж?

Толпа потихоньку растягивается и редеет, можно посмотреть, кто бежит рядом. Я лихорадочно выискиваю взглядом бирюзовую бейсболку… Где же? Я не могла ее проворонить…

Вон она! Адреналин брызжет фонтаном. Конечно, она в первых рядах, где же еще! Так, пора делать рывок. Подбегу к ней как ни в чем не бывало, продемонстрирую бейсболку, скажу: «Ой, мы, оказывается, в одной команде». И вот оно, начало крепкой дружбы.

Я никогда не стремилась бить рекорды, но сейчас я несусь вперед, будто на реактивной тяге. Я обгоняю ту жилистую темнокожую девушку! Я – ракета! Внутри все поет от восторга! Однако бирюзовая бейсболка по-прежнему маячит где-то впереди, словно дразнится, и я прибавляю скорость. Каким-то чудом мне удается с ней поравняться. Лицо горит, сердце колотится, но я все же показываю на свой головной убор и выдыхаю: «Кажется, мы в одной команде!»

Бирюзовая бейсболка оборачивается… Это не Сейдж Сеймур! Какая-то остроносая шатенка, которая смотрит на меня в недоумении и припускает вперед. И бейсболка у нее даже не командная, просто бирюзовая, без надписи. В замешательстве я останавливаюсь как вкопанная, и меня чуть не сбивают с ног бегущие сзади.

– Черт!

– Дорогу!

– Сто восемьдесят четвертый, совсем обалдели?

Я поспешно отодвигаюсь в сторону и пытаюсь отдышаться. Ладно, я обозналась, это не Сейдж. Ну и что? Все равно она где-то здесь. Надо просто выловить еще одну бирюзовую… бирюзовую… Да! Вон она!

На свежей волне адреналина я снова кидаюсь в бой и бегу догонять другую бирюзовую бейсболку. Но даже не успев приблизиться, вижу, что это опять не Сейдж. И даже не девушка. Какой-то поджарый итальянистый парень.

Черт. Запыхавшись, я подбегаю к столику с водой и жадно пью, шаря глазами по толпе бегунов. Я не собираюсь сдаваться. Подумаешь, пара промашек. Ничего. Я ее отыщу. Обязательно. Стоп, что там за бирюзовая искорка вдалеке? Наверняка она…

Час спустя я чувствую себя словно в параллельной вселенной. Это что, «Сумеречная зона»? Больше похоже на ад. Легкие сдуваются и раздуваются, как помпа, по лицу течет пот, на обеих ногах волдыри, я хочу умереть… но все равно бегу. Меня словно несет вперед какая-то волшебная сила. В толпе по-прежнему то тут, то там мелькают бирюзовые бейсболки. Я кидаюсь их догонять. К одной блондинке я подбегала уже четыре раза. Но Сейдж мне так и не попалась. Где же она? Где? И где эти чертовы эндорфины? Я уже сто лет бегу, хоть бы они уже выплеснулись. Все это враки. И про голливудские достопримечательности тоже. Ни одной не заметила. Боже, пить, срочно! Я сворачиваю к ближайшему питьевому пункту, обрамленному гирляндой воздушных шаров. Хватаю бумажный стаканчик, выливаю на голову, а второй выпиваю залпом и с завистью кошусь на резво скачущих девочек-чирлидеров в красных костюмчиках. Откуда у них столько энергии? Может, у них пружины в кроссовках? Или блестящие помпоны дают дополнительный заряд?