# Новая хозяйка собаки Баскервилей

Наталия Миронина

Устав от сложных отношений с бездельником-мужем, Катя согласилась провести время на роскошной яхте в качестве собачьей няньки. И вот белый корабль отчаливает от берега, а молодая женщина оказывается один на один с кошмаром: огромной неуправляемой собакой. Все сторонятся Катю, кроме молодого, элегантного, словно сошедшего с обложки журнала чиновника Юры… На него совершается покушение. Благодаря бестолковой собаке, которая резко дернула поводок, пуля не задела сердце. Юра будет жить. И Катя – самая желанная посетительница в палате, где он выздоравливает. До тех пор, пока там не появляется его жена, роскошная оперная дива…

> © Миронина Н., 2015

> © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

## Часть I

### Глава 1

С верхней палубы раздался женский смех. Так смеются женщины, когда уверены в своей красоте, точно знают, что нравятся, и когда будущее представляется гладким и блестящим, как эта вода за кормой. Катя вздохнула – в свои тридцать лет у нее так смеяться не получалось.

Яхта двигалась плавно, легко. Ее ход был настолько убаюкивающим, что Катя закрыла глаза и погрузилась в приятную легкую дремоту. Так поутру мы нежимся, продлевая беззаботность выходного дня. Глубокий сон с его целебным и не имеющим вкуса забытьем остался далеко позади в ночи, на смену ему пришла легкая истома – граница сна и бодрствования. Катя лениво пошевелила рукой, вытянулась в струнку под легким одеялом… Ноги ее при этом наткнулись на что-то теплое, которое тут же забурчало, завздыхало и придавило Катину ногу. Катя с упрямой досадой попыталась спихнуть «препятствие» с кровати, но потерпела неудачу.

– Господи, да кто тебя приучил спать в постели! – проворчала Катя. В этот момент раздался смех, словно кто-то подслушивал их. Смех опять был женским, только уже резким, немного нагловатым… Катя подтянула колени к груди, открыла глаза и прислушалась к остальным звукам – механизмы машинного отделения гудели тихо, словно переговаривались между собой неведомые существа, где-то стучал мяч, все тот же смех, теперь уже более тихий и от того более неприличный, теперь доносился прямо из иллюминатора. Над всем этим главенствовал один звук, постоянный и ритмичный, – звук прибоя, шум волны, которую рассекает нос яхты. «Надо вставать! Этот сейчас будет проситься на берег», – уговаривала себя Катя, рассматривая свою роскошную каюту и вспоминая, как очутилась в этом сказочном месте…


В тот день ее ждали двое. Лица у них были строгие, жесткие и равнодушные. Катя постаралась настроиться на доверительный тон.

– Послушайте, – начала она, – мне нужно немного времени. Я ведь никогда ничего не нарушала.

– Это вам так кажется, вот еще один документ. – Молодой щеголеватый пристав подал ей листочек.

Она попыталась прочесть, но ничего не поняла.

– Можно я оставлю его себе? Я должна все как следует обдумать.

– Думать раньше надо было. И платить вовремя надо. И отчетные документы вовремя предоставлять.

– Я знаю, но я за всех – и за продавца, и за кладовщика, и за экспедитора, и за бухгалтера… У меня просто не хватило времени, а потом… потом все так закрутилось…

– У вас форма собственности какая? Индивидуальный предприниматель. Вы отвечаете всем своим имуществом. Если бы у вас было ООО, общество с ограниченной ответственностью, тогда другое дело.

– Я все знаю…

– Знать мало! – Пристав повысил голос, и в его тоне появилось хамоватое превосходство. – Надо еще и выполнять требуемое. Мы закрываем ваш магазин.

– Послушайте, но ведь так нельзя! У меня же не дрова, у меня… – Катя внезапно запнулась. Она поняла, что разжалобить этих людей невозможно.

– Так, секунду. Мы сейчас вернемся. – Женщина в форме, которая до этого молчала, потянула напарника на улицу.

Судебных приставов было двое. Полноватая дама с короткой «баклажановой» стрижкой, одетая в тугой форменный китель, и молодой высокий франт от фискальных инстанций. Они только что закончили осматривать объект.

– Чего это вы меня на улицу вывели? Собственно, говорить не о чем, составляем, описываем… Одним словом, оформляем. – Молодой пристав достал дорогую ручку.

Она не ответила. Только внимательно разглядывала витрину. Возвращаться в магазин ей не хотелось. Взгляд женщины, к которой они сегодня пожаловали, не давал ей покоя. В этом взгляде не было мольбы, не было заискивания, не было даже невольного почтения, которое обычно вызывала их форма. Во взгляде этой женщины сквозила тоска. И эта тоска не давала покоя приставу.

– Что ты такой прыткий, Кузнецов?! Ты на пожаре? Что ты торопишься?! Посмотри, тут есть где кофе выпить?

– А что медлить? Мы для чего сюда пришли? Вы же знаете, Ирина Александровна, вопрос решенный, все документы готовы… И потом, нас и тут могут кофе угостить… – Молодой пристав как-то особенно неприятно ухмыльнулся.

Ирина Александровна не ответила. «Уже почти сволочь. Или скоро станет сволочью. Противный, сил нет!» – подумала она и демонстративно повернулась к нему спиной. Что там говорить, она сама часто действовала четко по инструкции, не задумываясь над тем, что оставит после себя в домах и офисах тех, кому не повезло. Но сегодня…

– Значит, так, возвращаемся к себе. Ничего мы тут сегодня делать не будем.

– Как так?!

– Так. Считай, что я приказываю…

– Ну…

– Без «ну». И перестань поливаться дорогой парфюмерией. Не та у тебя работа…

Молодой пристав надул губы. Эта тетка его раздражала. Если такая жалостливая, нечего было идти на такую работу.

Женщина-пристав быстрым шагом пошла к машине. Устроившись на пассажирском сиденье, она прикрыла глаза. «Действительно, ну куда она это свое хозяйство денет? Видно же, что человек из последних сил тащит груз на себе. И любит их, этих своих…» – мысль задохнулась под действием удушающего аромата – это молодой пристав сел за руль.

– Куда?

– В контору. Я придумаю, что можно здесь сделать. Хоть бы несколько месяцев ей дать. – Ирина Александровна посмотрела на напарника и добавила: – И только попробуй влезть в это дело. Башку оторву.

Катя сквозь стекло витрины видела, как приставы сели в машину и уехали. «Господи, неужели пронесло?! Надо сейчас же сесть за документы – когда и где я так просчиталась?! А где деньги взять, чтобы сразу и штраф оплатить, и долг? Нет, занимать нельзя. Придется из отложенных взять…» Катя машинально приводила в порядок прилавок. Тренькнул входной колокольчик, и в магазин вошла дородная дама.

– Господи, Катюша, да на вас лица нет! Что это с вами?

– Не спрашивайте, чуть было магазин не закрыли, но я сама виновата, я так все запустила…

Дама, зажав под мышкой смешную собачонку, еще раз внимательно оглядела Катю и произнесла:

– Вам необходимо отдохнуть. Я понимаю, что оставить все свое хозяйство, – дама рукой обвела помещение магазина, – очень трудно! Но подумайте, если вы не отдохнете, очень скоро сил работать у вас не останется! Я понимаю, что значит свое дело! Помнится, мужа забывала покормить, сама могла сутками не есть. Особенно трудно было в первые два года, когда на ноги вставали. Но… – тут дама переложила собачонку размером с бифштекс из одной руки в другую, – но теперь я понимаю, что надо было жить иначе. Надо было думать о здоровье, о нервах. Наконец, о муже.

Катя в ответ молчала. Она не умела реагировать на откровения малознакомых людей. А эта дама, приятная, хорошо одетая, появилась здесь всего лишь три месяца назад. Зашла купить какую-то безделицу, да и разговорилась. С тех пор не проходит и недели, чтобы она не зашла к Кате. Сегодня дама явно не спешила и разговор вела серьезно, почти требовательно:

– Одним словом, я вас внесу в список гостей. Там люди будут деловые, не особо охочие до шумных развлечений, да и сама поездка – не отдых. Она ознакомительная, для инвесторов, банкиров и благодетелей, которые не прочь и сами заработать в серьезном деле. Но представьте – комфортабельная яхта, большая, просторная. Это вам не теплоход у Речного вокзала, это уже мировые стандарты предметов класса люкс. Река красивая, особенно в это время года. Остановки, прогулки, отлично кормят. Вы просто несколько дней побудете на воздухе, на воде и оторветесь от этой вашей рутины. Я же понимаю, куда-то улететь в вашей ситуации нереально, а дома вы не высидите – на третий день примчитесь на работу. С яхты вы никуда не денетесь. Будете спать, есть, сидеть с книжкой в шезлонге, не понимая, что читаете, и дышать свежим воздухом. Поверьте, вернетесь другим человеком!

– Что вы! У меня столько сейчас проблем! Вы представляете, приставы! Дома…

– Приставы подождут – они тоже люди. Только иногда притворяются зверями. Дома что-нибудь соврете. Иногда это просто необходимо. Для оздоровления климата…

– Мне неудобно. Я же понимаю, что это не так просто… – Кате вдруг ужасно захотелось все бросить и прямо сейчас перенестись на эту волшебную яхту, чтобы хоть на мгновение забыть о своих заботах.

– Мне это ничего не стоит. Именно моя компания организует этот круиз. И яхта – моя. Так что мой гость – это святое. Соглашайтесь! Глядя на вас, я вспоминаю себя в самые тяжелые свои годы.

– Скажите, можно я заплачу? Мне тяжело будет отдыхать, сознавая…

– Что я вас облагодетельствовала, так? – Дама улыбнулась.

– Примерно…

– Да, захочешь быть великодушной, доброй и щедрой, так не дадут! Удивительно человек устроен. Хорошо, если угодно… Вы можете меня отблагодарить. Можно вам поручить мою собаку? Я уезжаю почти в одно время с вами, но на целых три месяца, может, чуть дольше. Но вы будете на яхте, а у меня масса деловых встреч, лететь далеко.

Катя рассмеялась:

– Господи, да я с радостью! Это же просто игрушка! – Она протянула руку и погладила комок шелковых ниток с глазками. Комок неубедительно тявкнул, а дама возразила:

– Нет, нет, Дюша поедет со мной. У меня еще одна есть, она побольше. И характер у нее сложный. И не очень она меня слушается.

– У меня есть опыт, – улыбнулась Катя.

– Будем надеяться, вы подружитесь. Только у меня к вам и пожелание, и просьба, и совет – не надевайте на собаку намордник. Во-первых, она хоть и глупая, но не злая. Во-вторых, двадцать четыре часа в наморднике ни один пес не выдержит. А в-третьих, бесполезно. Бесполезно надевать намордник, поскольку все равно он его стащит с себя. Мы это уже все пробовали. Катя, вы можете отказаться, я собаку пристрою куда-нибудь…

– Что вы, что вы! Никаких разговоров быть не может! Когда вам будет удобно, тогда и привозите, места хватит, а животных я люблю. Как вы сами могли заметить!

«Яхта! Круиз! Бассейн на палубе!» – все это Катя повторяла, пока ехала к маме – уговаривать ее посидеть с сыном Ваней. Конечно, у Кати был муж, но… Вариант с мамой был вернее.

– Хорошо. Только десять дней, не больше! И только потому, что мне тебя жаль! С таким мужем!!! Не муж, а кенар!

– Мама! – почти взвыла Катя. – Не порть мне удовольствие! Я сама все знаю про мужа… Ваню я тебе привезу за день до отъезда! – Катя выскочила из родительской квартиры, хлопнув дверью, и почти скатилась по перилам. Жизнь, такая запутанная, сложная, безденежная, вдруг предстала совсем иной – сказочной и беззаботной.

Чемодан Катя собирала всю неделю. Каждый вечер, придя с работы и стараясь не обращать внимания на надутого мужа, она примеряла платья, брюки, летящие юбки и босоножки. Кате хотелось, раз уж выпала такая возможность, побыть на этой яхте в образе элегантной барышни.

– Так, ну это, конечно, никуда не годится! Все старое… Уже сто лет назад вышедшее из моды! Получается, что из одежды у меня только джинсы! – восклицала она перед зеркалом. И вправду, ее гардероб хранил отпечаток былой роскоши, отпечаток тех времен, когда Катя очень неплохо зарабатывала и могла себе позволить дорогую одежду. Но те времена сменились тяжелым безденежьем, а потому срочно надо было купить хоть пару платьев, босоножки и… шляпу. Шляпа почему-то стала идеей фикс.

– Мам, займи денег… Много… – Катя опять стояла на пороге родительского дома.

– Зачем тебе деньги? – Деликатностью мама не отличалась. Особенно, когда речь шла о финансах.

– Мне надо… – Катя запнулась, поскольку знала, что мама терпеть не может пустые траты денег. А одежда как раз входила в это число.

– Тебе надо что-нибудь приличное, – мама окинула взглядом фигуру дочери, – ты совсем перестала следить за собой. Понимаю, с деньгами сейчас сложно, да и муж…

– Кенар, – услужливо и подобострастно подсказала Катя.

– Будет тебе, – мама уловила иронию, – вот, возьми, это я за лекции получила.

Катя, борясь с неловкостью, раскрыла конверт:

– Ты что! Мне и половины хватит!

– Бери все! Купи все, что хочешь! При условии, что тебе это нужно, – мама осталась себе верна. – Купи наконец платье! Нормальное! Женственное! Купи брюки, такие цветные, веселенькие! У нас многие студентки в таких ходят! Купи одежду для женщин, а не для запутавшихся в жизни тинейджеров!

– Спасибо, – Катя чмокнула маму в щеку, – ты меня просто балуешь!

– Ничего подобного. Это расчет – трезвый экономический расчет!

– В смысле? – Катя уставилась на маму.

– Расчет на то, что на своей этой яхте ты найдешь мужа. Другого. Нормального…

– Не кенара, да? – хмыкнула Катя и по привычке громко хлопнула дверью.


Очень плохо, когда много денег. Потому что тратишь их очень быстро – подводит обманчивое чувство внезапно раскрывшихся горизонтов.

– Мне вот это шифоновое платье, только следующий размер, – Катя указала на цветастое платье какой-то безумной длины. У него был простой фасон – чуть приталенное, с маленьким рукавом и глубоким декольте.

– Хорошо, – кивнула продавщица, но Катя ее остановила:

– К нему шляпку, сумочку и босоножки. Так, чтобы подходили.

– Конечно, – успокоила ее девушка, – шляпка здесь нужна широкополая и лучше однотонная. Например, темно-синяя. Здесь же присутствует синий цвет.

– Может, еще что-нибудь посмотреть…

Выпалив это, Катя испугалась, магазин, в который она пришла, был не из дешевых.

– Вот, пожалуйста, – девушка подала в примерочную все, что просила Катя. – И еще я вам принесла брюки из последней коллекции. Это сейчас просто писк моды.

Катя бросилась примерять вещи.

Когда в зеркале появилась хрупкая незнакомка в шифоне и в шляпке, а потом, встав на каблуки, эта девушка стала выше и тоньше, а в ее руках вдруг оказалась маленькая сумочка, похожая на сложенные крылышки бабочки, тогда Катя шмыгнула носом и, понимая, что в таком виде она никогда никуда не пойдет, твердым голосом заявила:

– Я все это покупаю. И брюки тоже.

В такси она поглаживала шляпную картонку и думала, что есть платья, которые шьют только для того, чтобы они висели в шкафу. Их главное предназначение – быть!


Через неделю Катя ступила на палубу огромной и, как и положено, белоснежной яхты… Ее сопровождал огромный дог, в родословную которого вторглись шотландские овчарки. Помесь получилась забавная – высокие ноги, огромная голова с квадратной мордой и лохматые уши, беспородно лежавшие на вислых щеках. «Она страшна, как признания неверного мужа. Природа, наверное, была пьяна!» – подумала тогда Катя, но виду не подала. В конце концов, прогулка на роскошной яхте, пусть даже в компании этого избалованного монстра, не то событие, которое случается каждый день.


Давно замечено, что люди, создающие шедевры, в большей степени могут их оценить, чем те, для кого эти шедевры делают. Это соображение не всегда касается предметов искусства, но, как правило, верно в отношении средств технического прогресса. Именно конструктор точно знает степень совершенства того или иного узла. Владелец или тот, кому вдруг посчастливилось воспользоваться плодами чужой смелой мысли и виртуозного ремесла, оценивает предмет всего лишь с точки зрения удобства и эксклюзивности.

Увидев у причала яхту, Катя не могла не удивиться той простоте, даже обыденности, с которой ее знакомая произнесла: «Это моя яхта. Она очень комфортабельная». Катя о современных яхтах знала очень немного и видела их только на фотографиях в журналах. По ее детским воспоминаниям яхты должны были быть похожи либо на маленькие катерки, которые толпились на заливах в Строгино, либо на большие широкие «розвальни», стоящие в очереди у речных вокзалов. Увидев нечто стрелообразное, с четырьмя узкими палубами, острым носом и удлиненной кормой, Катя восхищенно выдохнула: «Это должно не плавать, а летать!» Действительно, яхта отдаленно напоминала истребитель с прижатыми к бокам крыльями.

У трапа Катю встретил человек в форме, который прежде всего взял у нее поводок.

– С Гектором мы знакомы, – опасливо произнес он и на всякий случай натянул поводок. В другую руку взял багаж и собрался было проводить Катю в каюту. Но у собаки внутри что-то щелкнуло, и Гектор застыл на месте.

– Понятно, – Катя забрала поводок. – Вы отнесите мои вещи, а… мы позже придем.

Инспекцию каюты Гектор провел очень быстро – запахи, видать, были знакомыми. За несколько минут в центр огромного ковра пес стащил с диванов и кресел маленькие думочки, потом в эту кучу из приоткрытой ванной Гектор притащил большое банное полотенце и, немного потоптавшись, улегся сверху.

– Молодец. Только тебя никто не просил это делать. – Катя показала кулак собаке. Но та только прикрыла глаза, изобразив изнеможение. «Черт с тобой. Спи. А я сейчас…» – она сделала шаг в сторону двери, и тут под коленки ей ткнулась слюнявая морда. Катя от неожиданности присела. – Послушай, Гектор, ты должен побыть в каюте. Нельзя все время ходить за мной по пятам. Здесь, кроме нас с тобой, еще есть люди. И они могут бояться таких больших собак.

Кате самой был противен этот ее заискивающий, уговаривающий тон. Собака, которую она знала только полдня, уже заслуживала пинка под зад и наказания в виде строгого ошейника. Первые два часа все бесчинства огромного пса Катя относила за счет расстроенных чувств. «Хозяйка уехала, бросила на руки незнакомой тетке. Понятно, что животные все чувствуют. Вот он и…» – размышляла Катя и горестно гладила изуродованную ручку своей новой сумки.

Разлучившись с хозяйкой и войдя в незнакомую квартиру, Гектор немного потоптался на одном месте, а потом устроился на границе прихожей и чулана, который Катя превратила в гардеробную. Собака перегородила своим огромным нескладным телом проход, а голову засунула в темный чулан.

– Мам, а она все время будет здесь спать? – Сын Иван нерешительно выглянул из-за своей двери.

– Нет, мы завтра уезжаем. Вернее, уезжаю я, а этот – со мной.

Иван улыбнулся и исчез.

Гектор пролежал почти два часа, в течение которых Катя воздавала хвалу всевышнему. Наступил покой, и можно было не опасаться собачьих выходок. И то сказать – вот вам пес, чин-чинарем, спокойно спит.

– Ладно, иди сюда, бедолага, дам тебе вкусненького. – Катя достала тонкую желатиновую косточку.

Гектор на секунду замер, потом стал собирать свое тело. Выглядело это достаточно комично – сначала поднимались высокие задние ноги, потом почему-то по очереди передние. Делалось это все очень медленно, словно собака спала на ходу. Голова Гектора все время клонилась к полу. Казалось, что она была очень тяжелой.

– Какой ты неловкий, какой долговязый! И лапы у тебя врастопырку, как у щенка. А ты уже взрослый! – Катя гладила мохнатые уши и лысые брыли и умилялась. Не такой уж он противный. Ну, скажем так, просто не красавец.

От полноты чувств Катя скормила весь пакетик. И все это время она принюхивалась к псу – от переутомления или еще отчего, но Катя могла побожиться, что от собаки пахло духами «Estee Lauder». «Хороший, конечно, у них запах. Правда, немного псиной отдает», – подумала Катя, и тут ее обожгла догадка – флакончик этих духов мог находиться только в одном месте. В сумке. В дорогой новой сумке. А сумка стояла в чулане. И только что в чулане находилась голова Гектора. Два часа она там находилась! Катя бросилась в чулан и, включив свет, поняла причину примерного поведения собаки – грызть кожаную ручку сумки и шуметь было бы весьма затруднительно.

– Ах ты, зараза, я не посмотрю, что ты чужой. – Катя кинулась к Гектору. Но того и след простыл. Она обежала всю их небольшую квартиру, но ни единого собачьего следа не нашла. Постояв в задумчивости несколько минут, Катя приняла решение проверить все шкафы. Каково было ее удивление, когда собаку она обнаружила на кухне под раковиной. Огромный мосластый Гектор сложился, словно детский металлический конструктор. Наверное, именно в этот момент Катя осознала опрометчивость своих обещаний. «Все-таки за себя ручаться нельзя. Зря я ей сказала, что все будет в порядке. Не исключено, что я его утоплю», – подумала она и услышала, как Гектор вылезает из-под раковины и расправляет свои нескладные члены.


– Ладно, так уж и быть, возьму тебя на экскурсию. – Катя еще раз окинула взглядом роскошную каюту, прицепила к ошейнику поводок, и они отправились знакомиться с яхтой.

Катя прошла по длинному коридору и вышла к бассейну. Ее разместили на четвертой, самой верхней палубе. Кроме нескольких кают и бассейна, здесь еще располагался спортивный зал с сауной и небольшой бар. На носу была гостиная, огромная раздвижная стеклянная дверь которой позволяла обозревать горизонт. Катя обошла все и на лифте спустилась на следующую палубу. Там был огромный ресторан с панорамным окном, библиотека, каюты и множество служебных помещений. В отличие от верхней палубы, где царили тишина и покой, здесь чувствовалась суета. Катя заглянула в ресторан – столы с дорогой посудой, хрусталем и сверкающими столовыми приборами смутили ее: «Ну, Гектор, сюда только в вечерних платьях, а у меня оно одно! Будем с тобой золушками». Катя это только подумала, но пес, видать, все понял и что-то сочувственно пробурчал.

– Вы хотели отобедать? Может, Гектору что-то дать? Воды налить? – бесшумно появился официант.

– Нет, спасибо, я чуть позже, – отказалась Катя и спросила: – Вы видели уже эту собаку?

– Да, конечно. – Официант сдержанно улыбнулся.

«Понятно, они знакомы, – не без ехидства подумала Катя, – иначе чего улыбаться, словно у тебя полный рот сухой лимонной кислоты. Скажи, Гектор, сколько народу тебя терпеть не может?» Катя на всякий случай поудобней взяла поводок и пошла дальше мимо накрытых небольших столов с напитками, легкими закусками и десертами. «Если же захочу есть – там и перекушу!» – подумала она и подошла к лифту. Рядом с лифтом было огромное зеркало, и Катя вдруг внимательно посмотрела на себя. Милая молодая женщина с красивыми глазами и с огромной уродливой собакой странной породы и масти. «Да, с тобой о личной жизни можно забыть!» Катя потрогала собачье ухо, а Гектор неожиданно признательно лизнул ей руку.

Мягкое движение лифта, и вот они оказались уже на второй палубе. Большую часть помещения здесь занимала кают-компания. Мягкие кресла, стулья, диваны – все было расставлено по зонам. Для тех, кто предпочитал одиночество, были выгорожены уютные уголки. Для больших компаний предназначались низкие угловые диваны и кресла-модули. На столах лежали газеты и журналы. «Сколько же здесь будет пассажиров!»: кают-компания была похожа на огромный зал. Чуть дальше, ближе к носу, между пассажирскими каютами и главной кают-компанией располагался маленький магазинчик, бар и офис администратора.

– Вы заблудились, вам помочь? – Женщина в морской форме вынырнула откуда-то из дверей.

– Нет, нет, я гуляю. Осматриваюсь.

– Пожалуйста. Мы рады вас видеть. И Гектора тоже.

Вторая часть предложения прозвучала неискренно.

– А ведь еще одна палуба есть?

– Да, внизу. Там находится еще один ресторан, а также каюты персонала. Вы можете туда попасть на лифте.

– Нет, спасибо, я пойду теперь погуляю по палубам.

– Конечно, тем более через несколько минут мы отчаливаем.

Катя поблагодарила администратора и вышла на яркое солнце. «Ну, вот, я отправляюсь в путешествие. Все так красиво и так роскошно… Я даже себе и представить не могла, что плавание может быть таким… Безумным». Катя погладила пса и почувствовала, что все заботы, все неприятные хлопоты, разочарования и вся та тяжесть, которую она в последнее время несла на своих плечах, все это куда-то отступает. И когда раздался гудок, а Гектор оглушительно гавкнул, когда прозвучала команда отдать швартовы, когда эта махина вдруг вздрогнула и неожиданно легко заскользила вдоль причала, Катя наконец поверила, что она все-таки покидает Москву.


Впервые всех своих попутчиков Катя увидела за ужином. Выбрав для ужина темно-синие брюки, белую футболку с морским принтом и короткий пиджак, купленные накануне отъезда, она привязала Гектора в каюте к устойчивому, прикрепленному винтами столу и отправилась в ресторан. Катя вошла в зал, где за круглыми столами, уставленными тонким фарфором, сидело совсем немного людей. Она сразу поняла, что гости разбиты по принципу «свои со своими», и немного смешалась. Она здесь никого не знала, ни с кем не успела познакомиться. Катя в нерешительности остановилась, и к ней тут же подошел помощник капитана:

– Екатерина Васильевна, прошу за наш стол, – и галантно предложил ей руку.

– С удовольствием. – Катя перевела дух. Меньше всего ей сейчас хотелось попасть в неловкую ситуацию. Скорее бы уже прошли эти первые дни, а потом участники поездки перезнакомятся и определятся с формой взаимоотношений. Впрочем, за столом, где главным неофициальным распорядителем был все тот же помощник капитана, беседа текла плавно, общий язык был найден быстро, и большую часть вечера Катя провела в радостном оживлении. «Как же мне повезло! И как хорошо, что я согласилась. Здесь, на яхте, совершенно не хочется ни о чем думать. Как будто эти широкие полосы воды, которые каймой окружают яхту, отделили вчерашние будни от сегодняшних праздных дней!» – думала Катя и улыбалась словам своих собеседников. Откинувшись на высокую спинку мягкого кресла, с бокалом вина в руке, она внимательно, словно в театре, разглядывала зал и людей. Гостей на яхте было не очень много. Вот за дальним столом сидит группа из трех мужчин. Еще утром Катя столкнулась с ними на палубе и тут же дала им прозвища – Толстый, Тонкий и Лысый. Все трое, судя по громким разговорам, были владельцами одной компании. Компания была небольшой, и результаты этой поездки могли поспособствовать качественному рывку. Катя это поняла по нескольким репликам, которыми обменялись мужчины. Одеты они были хорошо, но с явным перекосом по части мужской «ювелирки» – массивные кольца, цепочки на шее, огромные часы. «Первые большие деньги – вот они все на виду, – усмехнулась Катя и тут же себя одернула: – А я тогда себе сразу шубу купила. И две пары туфель. Самых дорогих. Тут же, как первую серьезную прибыль получила. Вместо того, чтобы отложить на «черный день», на закупки… Все у всех одинаково. И потом эти мужики вполне симпатичные. Сами со мной заговорили».

Действительно, они познакомились утром во время Катиной экскурсии по яхте.

– А вы как сюда попали? Наверное, от Артемова? – Толстый оказался очень любопытным, и это любопытство сдерживало только присутствие огромного Гектора. Как только Толстый начинал фразу, внутри собаки что-то булькало.

– Р-р-р-р… Уррр… бу-бу… – бормотала собака.

– Наверное, тоже по строительству? Конкуренты… – с подозрением нахмурился Тонкий.

– Р-р-р… – ответил Гектор.

– Морской коктейль – изумительный. – Лысый протянул Кате подносик с тарталетками. Он был явным чревоугодником.

– Аум, – издал звук пес, и тарталетка исчезла в его пасти.

– Мы, наверное, пойдем, извините. Еще обязательно побеседуем, – наконец вставила свое слово Катя.

Какое счастье, что эту картину не видел молодой симпатичный мужчина, одетый неброско, но с шиком. С первого же взгляда он производил впечатление очень воспитанного и интеллигентного человека. По его мягким, почти вкрадчивым манерам, можно было предположить, что за его спиной большой опыт дипломатической работы – каждый жест, каждое слово являло собой образчик хорошего тона и светскости. При этом мужчина имел абсолютно праздный вид. Он успел уже со всеми познакомиться, сказать каждому что-то приятное, посмеяться над собственной шуткой так заразительно, что все без исключения присоединились к нему. Вместе с тем в поведении этого гостя чувствовалась власть. Иногда казалось, что его доброжелательное и приятное обращение со всеми не что иное, как часть работы. «Большой начальник. Ну, наверное, президент какой-нибудь компании. Или вице-президент. Да, пожалуй, вице. В его поведении не так много чопорности и важности. Но вес чувствуется сразу. И цену себе знает. И одет… Вот одет он просто шикарно. И совершенно неприметно. Нет, он пожалуй, большой начальник. Чиновник», – подумала Катя, наблюдая за этим пассажиром. Обращаясь к Кате, этот импозантный мужчина заметил:

– Если бы я знал, что на борту судна будет собака, я бы послал вместо себя заместителя. Не очень люблю собак, даже, можно сказать, боюсь. Этот же экземпляр и вовсе имеет вид вурдалака. Или собаки Баскервилей. Но… как человек доброй воли, смирюсь с таким соседством. Кстати, если вас, – тут мужчина сделал паузу и выразительно кивнул на пса, – и его будет мучить качка, дайте знать. У меня отличное английское средство есть. Сами понимаете, англичане в этом толк знают – самые большие любители морских прогулок.

Катя всем видом показала, что обиделась на «вурдалака», а вслух поблагодарила за предложенную помощь. Она поняла, что этой фразой господин давал понять, что в случае необходимости она может на него рассчитывать. Еще тогда утром, на палубе, Катя обратила внимание, что мужчина часто уединяется для разговора по мобильному телефону, говорить он старался тихо, но по лицу было заметно, что разговоры эти для него важные. В какой-то момент Катя заметила растерянность на его лице, но это было лишь мгновение. «Этот человек из-за чего-то очень переживает. Его энергичность и веселость – это даже не маска, это форма. Привычка. Навык». Катя вдруг почувствовала себя этаким проницательным наблюдателем. И вообще, ступив на палубу этой роскошной яхты, она словно поменялась – нет, ей не захотелось играть в кого-то, ей, освободившейся от гнета забот, вспомнились простые развлечения – милая болтовня, наблюдения и праздность.

Последняя, и самая большая, группа пассажиров опоздала. Всего на несколько минут, но капитан все равно нервничал – яхте нужно было миновать шлюзы до определенного часа. Наконец на причале появился микроавтобус. Из него с шумом выгрузилась группа из пяти мужчин и пяти женщин. На палубу они поднялись быстро и шумно. Мужчины все еще что-то обсуждали, женщины в дорогих деловых костюмах, на высоких шпильках и с ноутбуками в портфелях все больше помалкивали. Из разговоров, которые не прекращались на палубе, стало ясно, что для этой группы поездка – мероприятие давно запланированное, давно подготовленное, а сами участники давно знакомы, но работают в разных местах. Потолкавшись на палубе, группа быстро разошлась по своим каютам. Дамы последовали за боссами. «Секретарши вышколены», – подумала Катя.

– Эскорт-услуги. Дорогие. Очень дорогие. – Тонкий бесшумно возник за Катиной спиной.

– Вы думаете? – не удержалась та. Внешне молодые женщины выглядели очень убедительно в роли секретарей-помощников.

– Ой, голубушка, вас так легко обмануть, – хмыкнул Тонкий.

Катя посмотрела вслед последней из девушек. Та легко шла на высоченных шпильках, слегка покачивая бедрами в узкой синей юбке. Светлые волосы, стянутые на макушке темной резинкой, делали образ совсем безобидным. «Интересно, неужели Тонкий прав?» Катя почувствовала, что путешествие будет не скучным, а скорее забавным. Наблюдать за людьми оказалось весьма увлекательным занятием.

Яхта теперь превратилась в тот самый Ноев ковчег, который вместил в себя почти все разновидности человеческих натур, а также редкий собачий экземпляр. Катя, путешествующая в одиночестве, имела массу времени и возможностей для своих наблюдений. Облюбовав себе место на палубе, под большим зонтом, она исподтишка разглядывала попутчиков. Троица коллег – Толстый, Тонкий, Лысый – пребывала в возбужденном состоянии и вела бесконечные споры. Из доносившихся реплик Катя сделала вывод, что особого согласия меж ними нет, а на роль лидера претендует Тонкий. Его скептицизм, резкость и откровенная подозрительность не только не давали возможности спокойно обсудить необходимые вопросы, но и хоть немного расслабиться.

– Слушай, никто ничего сейчас не решает! Давай вернемся из поездки и тогда уже будем принимать решения! Ты раньше времени напрягаешь всех. Смотри, какая природа! Пойди выпей что-нибудь, закуси! – Лысый, с вечным пирожком в руке, одергивал скептика. В ответ тот только огрызался, призывая на помощь Толстого. Толстый был дипломатом. Он, не желая ссориться с Тонким, кивал в знак согласия, но речи произносил прямо противоположного смысла:

– Хорошая яхта! Вот, дай бог, все устроится как надо, куплю себе такую! А пока – буду наслаждаться!

В отличие от Тонкого, который старался держаться особняком и почти ни с кем не заговаривал, Толстый успел перезнакомиться почти со всеми. Особенно его заинтересовала группа «боссов» и «секретарш».

– Это хорошая идея. Секретарши. Кстати, мужики претендуют на все жилье. – Толстый выразительно посмотрел на Тонкого. – Пока ты наслаждаешься теориями заговора, эти парни скорешились с малым в дорогих штанах.

– С этим? – Тонкий внимательно посмотрел на того самого молодого мужчину, который при всем напускном благодушии производил впечатление хозяина ситуации. – Ну, это ничего не значит! Тендер и прочее…

– Я тебя умоляю, – протянул Толстый, – какой тендер?! Ты знаешь, кто это?! Ты думаешь, эти просто так выплясывают перед ним?! Парень известный, вопросы решает на раз-два. При известном подходе…

– Много берет? – Тонкий состроил мину циника.

– Понятия не имею. – Толстый на какое-то мгновение задумался. – Но мужик очень влиятельный. Даже странно, что он сам поехал. Обычно зама посылает своего. Правда, говорят, там, наверху, торопят… А насчет взяток – нет, не знаю, насколько жаден. Но, судя по часам и обуви… Надо подружиться с ним во что бы то ни стало…

Лысый пребывал в состоянии меланхолического обжорства. Поскольку на яхте можно было выпить и закусить у любого спасательного плотика – стюарды с подносами появлялись практически ниоткуда и выполняли любое желание, Лысый жевал все время. Даже внешний вид деликатесных закусок возбуждал аппетит, но Лысый поедал все с таким лицом, словно страдал булимией. «Какой смысл столько есть и не получать удовольствия?» – думала Катя, наблюдая за ним.

К ней эта троица отнеслась дружелюбно и, невзирая на рычание и ворчание Гектора, с первого же дня старалась развлечь беседой, принести прохладный сок или пригласить на прогулку вечером по палубе. Даже Тонкий, который все больше наставительно бурчал, в обществе Кати принимал вид вполне светский.

К господам в сопровождении секретарш Катя почти не присматривалась. Мужчины были на удивление похожи – немного лишнего веса, хорошие костюмы, неброская обувь ручной работы. Последнее обстоятельство Катя могла и не заметить, но Толстый обратил ее внимание и пояснил:

– Когда-то хотел в Лондоне заказать такие, но ужасно дорогие.

Катя подумала, что, видимо, все, включая «секретарш», у этих людей дорогое. А этот завидует. Так, немного. Но завистью здоровой, придающей ускорение. Гораздо больше Катю заинтересовали спутницы. «Неужели это все-таки не секретари?» – спрашивала она себя и тут же поражалась собственной наивности. Девушки были все как на подбор высокие, стройные, гибкие. Ухоженные тела, легкий загар, блестящие волосы, кожа, белоснежные зубы – во все это были вложены немалые деньги. Так помещают инвестиции в недвижимость, ожидая в будущем неплохую прибыль. Катя внимательно рассмотрела платья, туфли и украшения. Все было в меру дорогое, но ни на одном предмете не было и налета вульгарности. Тот, кто этих девушек готовил к круизу, знал толк в хорошем тоне.

Порок привлекает внимание, особенно если внешне скромен и добропорядочен. Явный диссонанс заставляет усомниться в очевидном и толкает на сложные умозаключения, которые, как очень скоро выясняется, по сути своей, просты. «Вряд ли это проститутки. В смысле, дорогие проститутки. Скорее, это как гейши в Японии. И красивы, и в светскости им не откажешь, и по-английски поговорят, и чайную церемонию проведут…» Катя старательно разглядывала девушек. Она пыталась найти хоть какие-то признаки нравственного падения. Но девушки были скромны, вежливы, ну, может, излишне громко смеялись иногда. Но, в конце концов, это же яхта, река, солнце – почему и не посмеяться.

Близость порока щекочет нервы, заставляя проявлять нескромное любопытство, и побуждает к непривычному анализу чужих поступков. «Вот эта, светленькая, с длинным хвостом. Какая она красивая – просто загляденье. Я – женщина, и то не могу глаз отвести – глаза и улыбка великолепны. И знает цену себе. Манеры, жесты! Такое впечатление, что этих девушек воспитывали в Институте благородных девиц. Вот как она попала сюда? Почему она имеет дело с этими мужиками? Как случилось, что они проводят время с этими явно женатыми мужчинами?» Катя уже слышала лживо бодрые телефонные отчеты: «Лен, здесь столько работы. Звонить не буду, некогда!»

«Почему эти девушки не пошли в театральное училище, в модели, на худой конец?! Впрочем, может, она и работала моделью, а потом что-то случилось…» – Катя, сгорая от любопытства, строила догадки. Только однажды она, бросив взгляд на сидевшую в стороне блондинку, поняла, когда и как эта тайная жизнь вдруг проступает в облике. Уединившаяся девушка была в тени большого навеса и думала, что ее никто не видит. Она смотрела на воду, и по ее осанке, посадке головы, положению плеч, по малоуловимой, но все-таки заметной гримасе можно было прочитать и усталость, и, что самое главное, брезгливость. «Это работа. Тяжелая. И они так и относятся к ней. Но можно было выбрать и другое занятие!» – несмотря на банальные выводы, которые Катя делала, интерес к мелочам чужой жизни не давал ей покоя. Истоки поступков, решений она пыталась найти в интонациях, жестах, взглядах. Катя не могла себя представить на месте этих девушек, а потому детали этих отношений будоражили ее воображение: «Мужчины вежливы, но снисходительны, покровительственно неторопливы – они знают, что эта красивая девушка все равно будет принадлежать им. Все оплачено».


…Сейчас, лежа в каюте, тихонько пиная ногой упрямого Гектора и прислушиваясь к неуместному в столь раннее утро женскому смеху, Катя отдавала должное проницательности, а может быть, и опыту Тонкого. С его выводами она согласилась уже на второй день, когда «боссы» поменялись «секретаршами». Вся эта группа взяла за привычку занимать пространство у бассейна, оттуда теперь частенько доносились женский смех, визг, мужской гогот. Катя там почти не появлялась. Только однажды, когда выяснилось, что собака сбежала с нижней палубы и, бесшумно пристроившись у шезлонга, сжевала тонкое парео одной из девушек. Катя по громким возгласам, испуганному визгу и смеху поняла, где надо искать собаку. Пришлось подниматься и извиняться. Несмотря на неловкость, как будто она заглянула в спальню, Катя с интересом оглядела присутствующих. Все девушки были почти обнаженными – лоскутки купальников почти ничего не скрывали, рядом с бассейном валялись красивые босоножки на высоченных каблуках, причем босоножки имели вид почти вечерний – сплошь золотые и серебряные ремешочки. Девушки расположились на мягких шезлонгах, листали журналы, курили и совершенно не принимали участия в мужских разговорах. Мужчины сидели за большим квадратным столом в плавках, разбирая какие-то документы. Они были так поглощены своим делом, что ни на спутниц, ни на Катю не обращали никакого внимания. Катя поймала Гектора, который уже плотоядно смотрел на перепончатые босоножки, и вернулась на свою палубу. «А какие у них духи! Просто убойные!» – подумала Катя. Порок имел дорогой и хороший запах.

Шум с верхней палубы обычно доносился после четырех часов – заканчивались утренние совещания, проходил обед с последующим тихим часом, и компания начинала веселиться. Оглушительные всплески воды, крики, смех…

Хорошо, что яхта была огромная и всем остальным, не желающим быть зрителями громких забав, находилось вдоволь места. Катя обычно с книжкой сидела на своей палубе и, раскрыв ее на одном и том же месте, наблюдала за пейзажем за бортом. Берег был лесной, почти необжитый, только когда вдруг местность становилась холмистой, появлялись селения с аккуратными домиками под разноцветными крышами.

– Так это мы из-за вас делаем остановки два раза в день? Чтобы собачка погуляла? – Толстый теперь, невзирая на спящего в тени зонта Гектора, часто присаживался рядом.

– Да, – кивнула Катя. – Но я так понимаю, что у этого важного господина тоже какие-то дела на берегу?

– А, да. Он с местным начальством встречается. Вы не подумайте, мне нравится, что есть возможность лишний раз на берег сойти. Я – человек сухопутный.

– Какие аккуратные здесь деревни, – как-то заметила Катя.

– Что вы хотите, недалеко от столицы. К сожалению, не везде так.

Потом они разговаривали о делах, впрочем, говорил в основном Толстый.

– Вот еще два дня, и мы прибудем на место. Там, конечно, предстоит поработать…

– А что вы там будете делать?

– Как? Вы не знаете, зачем все мы тут собрались?

– Ну как, знаю… Я знаю, что все должны осмотреть место, где уже начались работы по одному проекту. Я, правда, подробностей не знаю… Я случайно здесь. По знакомству… – Кате не очень хотелось посвящать постороннего в свои обстоятельства.

– А, понятно. Отдохнуть. – Толстый кивнул. – Все равно смотрите в оба. Не каждый день рождение нового моря увидишь.

– Как рождение?

– А так. Конечный пункт нашего плавания – так называемое Новое море. Оно появилось путем искусственного затопления огромного участка земли.

– Как затопления?

– Вы что же, никогда об этом ничего не слышали?

– Да нет, слышала. – Катя вспомнила вдруг дискуссии по этому поводу, которые велись несколько лет в газетах и на телевидении. Даже был организован комитет по спасению Зеленой Долины. Зеленая Долина – так называлось то место, где разливалось море.

– Вот туда-то мы и плывем. Там огромные возможности – нужен порт, нужна инфраструктура, жилье опять же.

– Так что же, там кто-то жил? Там был город, деревни?

– Нет, нет, слава богу, там никого не пришлось переселять. Места там были низкие, топкие, болотистые, и эти болота были такие обширные, что подумывали об осушении. Но опыт шатурских земель показал, что это не самое правильное решение. А тут подоспел проект моря. Посчитали, прикинули – получалось выгодно. И место такое, шлюзы недалеко – в общем, все складывается как надо.

– И большое море получилось? – Катя попыталась представить, как это выглядит. Река, по которой они плыли, была широкая, леса, обрамлявшие ее, из лиственных превратились в хвойные – сосны, ели. Высокие песчаные берега на солнце становились прямо медовыми.

– Говорят, огромное.

– Жалко.

– Что – жалко? – не понял Толстый.

– Жалко лес. С болотами всегда лес соседствует. Вот его и жалко.

– Да, вы правы. Лес жалко, тем более мне говорили, что при затоплении захватили больший кусок, чем предполагалось ранее. А там тоже леса.

Катя молча смотрела на уютный спокойный пейзаж. Даже не верилось, что еще день, и перед ними раскроется огромная водная гладь, не имеющая конца и края. Она поежилась.

– Вам понравится, – Толстый понял все по-своему, – это такой размах, что дух захватывает. Впечатление на всю жизнь. Я знаю, – он поправился, – мне рассказывали. Пойдемте в бар, а то что-то холодно стало.

– Мне надо пса в каюту отвести, – Катя кивнула на Гектора, который выставил свои длинные мохнатые лапы из-под шезлонга. Безмятежность спящего пса была обманчивой – глаза были приоткрыты и следили за каждым движением.

– Да, конечно, я вас провожу. – Толстый вежливо помог ей подняться, и они покинули палубу. Эта беседа весь вечер у нее не выходила из головы. Она теперь внимательно прислушивалась к разговорам и понимала то, что еще вчера казалось несущественным.


Есть лица, которые нравятся всем. Сразу. С первого взгляда. Есть лица, которые очень хочется рассматривать, настолько они гармоничны. Есть лица, которые красивы не столько чертами, сколько доброжелательностью и добротой. А есть лица, в которых есть это все. Сразу. И строгая правильность черт, и гармония, и удивительная мягкость во взгляде. Отдельно можно выделить мужественность волевого подбородка и удивительную синеву глаз. «Какая интересная внешность! И какие манеры! Все безукоризненно!» – восхищалась Катя, поднеся к лицу книгу и делая вид, что читает. На самом же деле она рассматривала того самого молодого мужчину, с которым все так явно хотели подружиться.

На второй день плавания Катя, как заправский стратег, произвела рекогносцировку местности и пришла к выводу, что соперниц у нее нет. Ну, кроме тех самых «секретарш», которые, безусловно, противники серьезные, но не на этой площадке. На этой площадке она королева и отныне должна вести себя соответственно. «В кои-то веки повезло. Ни одной свободной тетки. Либо – при должности, как та самая администратор, либо… Либо уже оплачены…» – приободрилась Катя. Надо отметить, что никогда до этого она не замышляла ничего подобного. Все ее романы, включая последний, приведший к браку, начинались с активности мужчин. Катя же на эту активность реагировала осторожно. Но сейчас шальной речной воздух, крики чаек и… шикарное платье со шляпой поменяли ее настроение. «Вот только собака, ну, совершенно здесь не к месту. Во-первых, Гектор слюнявый, во-вторых, бестолковый и навязчивый, а в третьих, этот самый мужчина, судя по всему, собак терпеть не может». Катя вздохнула и стала ждать удобного момента.

Момент представился. Информация о загадочном Новом море, на берегах которого почти все присутствующие собирались зарабатывать деньги, дала ей повод.

Вечером Катя надела длинную белую юбку с красивым шитьем и маленькую вышитую блузочку с открытыми плечами. «Вот, такая поселянка! Доверчивая и наивная». Катя оглядела себя и отправилась в ресторан. Гектор, несмотря на взбалмошный характер, был существом наблюдательным. Когда Катя открыла дверь, чтобы выйти из каюты, пес вдруг дрыгнулся, застонал и, распластав лапы, изобразил умирающего.

– Перестань, ты меня не проведешь. Я ухожу, а ты будешь сидеть в каюте, пока я не поужинаю. – Катя показала Гектору язык и вышла. Уже в последний момент она увидела, как собака приняла нормальное положение и положила огромную голову на лапу.

Катя сознательно опоздала на ужин. Ей хотелось, во-первых, войти и быть всеми замеченной, во-вторых, уже по опыту она знала, что, как только она войдет и остановится в замешательстве, кто-нибудь из мужчин вскочит и предложит ей место рядом. Быстрее всех в этом своеобразном состязании галантности успевал тот самый чиновник. Так, на обед опоздала одна из «секретарш», и он усадил ее рядом… За соседним столиком бесновался один из «боссов», тот самый, который пригласил эту «секретаршу». «Так-так, а надо было место рядом придержать, если хотел, чтобы твоя девушка, пусть и оплаченная, не сидела где-то в другом месте…» – злорадно тогда подумала Катя. Пара же – чиновник и «секретарша» – выглядела так, что зритель без особого труда мог себе представить продолжение этого обеда и его последствия. Девушка была ослепительно хороша, прекрасно себя держала, а чиновник был неотразим в своей галантности. «Хм, пожалуй, я что-то зарвалась. Вообразила себе невесть что! Он – влиятельный, красивый, богатый. Я – это я». Увиденное испортило Кате вечер, и она не пошла на палубу, не спустилась в бар и даже всплакнула, уткнувшись в подушку. Она вдруг все о себе «вспомнила» и решила, что совершенно не стоит изображать из себя соблазнительницу. Катя всхлипнула и приготовилась сладко зарыдать, как почувствовала запах псины. Лежащий доселе на ковре Гектор подошел к ней и тщательно лобызнул своим огромным языком.

– Ах ты… Пожалеть меня пришел? Да? – Катя на всякий случай отодвинулась – повторное облизывание было чревато принятием продолжительной душистой ванны. Она посмотрела на нелепую собаку и вдруг рассмеялась: в конце концов, несколько дней неожиданного отдыха – это ли не подарок судьбы? И зачем расстраиваться, когда можно просто пользоваться моментом и обстоятельствами? А что из этого получится? А, не важно… Может, что-нибудь и получится! Заснула Катя уже в хорошем настроении, а Гектор аккуратно устроился у нее в ногах.

Сейчас, войдя в ресторан, она специально замешкалась, остановившись рядом со столиком чиновника.

– Составите компанию? – Тот вскочил молниеносно, опережая Толстого и помощника капитана. Впрочем, до их столиков было достаточно далеко.

– Спасибо, с удовольствием. – Катя легко опустилась на предложенный стул.

– За вами поухаживать? Очень удачная рыба сегодня, просто как у мамы. – Мужчина произнес это так просто и без жеманства.

– Тогда рыбку. – Катя огляделась вокруг и удовлетворенно улыбнулась. Первая часть плана удалась.

Пассажиры в полумраке ресторана были увлечены ужином, и она могла с легкостью продолжить знакомство.

– А вы тоже? Вы тоже на море посмотреть? – через десять минут пустой болтовни обратилась Катя к соседу.

– Я – не посмотреть. Я – показать. Я вхожу в министерскую комиссию по реализации проекта «Новое море». В том числе занимаюсь привлечением частных инвестиций. Почему вы спрашиваете? Хотите построить порт?

Катя с возмущением подняла глаза и увидела, что мужчина улыбается.

– Нет, я частный предприниматель, только у меня другой профиль. А здесь я так, благодаря знакомству.

– Я думал, что вы собачья няня…

– Нет, – Катя на секунду замешкалась, – это моя собака, и мне очень не нравится, когда ее ругают.

– Ну извините, я не хотел обидеть это ваше чудовище. А вы, значит, предприниматель… Я разочарован… Профессию собачьих нянь я приравниваю к таким опасным и полным самопожертвования, как космонавт или пожарный. Ну, впрочем, предприниматель – тоже неплохо. А кто же этот ваш знакомый, благодаря которому вы здесь? – Мужчина многозначительным взглядом окинул зал.

– Во-первых, не знакомый, а знакомая…

– Только не говорите, что это одна из этих прелестных и опасных дам, которые в бикини проводят целый день у бассейна.

– Да нет же, – Катя вдруг смутилась, – знакомая сейчас где-то в Мексике, у нее там дела. Она меня уговорила поехать отдохнуть. И попросила за собакой присмотреть.

– Слава богу! Знакомая! А не знакомый! – шутливо воскликнул мужчина. – Я уж думал, что интуиция меня подводит. Вы производите впечатление очень положительной особы.

– Эти дамы – поначалу тоже, – Катя кивнула в сторону столика, где сидели сильно декольтированные «секретарши».

– Меня не проведешь, – мужчина скривил рот.

– Я смотрю, какого пассажира на этой яхте ни возьми – каждый сразу все понимает. Опыт, надо полагать… – съязвила Катя.

– И опыт тоже. Но опыт бывает разный. Бывает наработанный, а бывает – вследствие наблюдений. Позвольте вас уверить, мой опыт – из второго разряда.

– Мне, в общем-то, все равно, – Катя смутилась.

– Не думаю. Приличные женщины больше всего ревнуют мужчин к «неприличным» женщинам. И знаете, какие слова они обычно говорят?

– Какие?

– Ладно бы была порядочная женщина! А то ведь последняя шалава!

Катя рассмеялась – интонация сварливой жены была воспроизведена в точности.

– Вы любите запах дезинфицирующих средств, шум пылесосов и мельтешение перед глазами? – Мужчина по-прежнему был очень серьезен. Катя задумалась.

– Пожалуй, что нет.

– Вот и отлично. Я, знаете ли, тоже не люблю. Давление подскакивает. Мне, – Катин собеседник доверительно заглянул ей в глаза, – от мамы передалась куча болячек, как то: больные нервы, гипертония, мигрени и пищевые аллергии. Я себя стараюсь беречь.

– Это правильно, – кивнула Катя. Она не очень понимала, как реагировать на слова мужчины. Вроде все серьезно говорит, но шутка чувствуется. «Ну а как о собственных хворях мужчина может сказать?! Только шутя. Впрочем, мог бы и промолчать – я его впервые вижу, по сути!» Катя старательно мешала ложечкой десерт.

– Так я к чему? Давайте пообедаем вдвоем? Завтра мы должны остановиться в одном маленьком городке. Он очень милый. Мы немного погуляем, а потом пообедаем? – Мужчина спокойно посмотрел на Катю.

– И вы мне расскажете про море?

– Если захотите. Хотя я бы предпочел беседовать о чем-нибудь приятном. Соглашайтесь, тем более на яхте в этот день устраивают генеральную уборку, я ведь не зря вас спросил, любите ли вы жужжание пылесоса.

– Хорошо, пообедаем. Но собаку придется взять с собой. Я ее не оставлю. Во-первых, мало ли что учудит, а во-вторых, жалко. Пусть побегает. – Катя с удовольствием приняла приглашение. Ее внезапный план как-то сам по себе претворялся в жизнь. С момента замужества это был первый ее обед наедине с незнакомым мужчиной.

– Ну что ж. Собака так собака… Но только на поводке.


В отношениях мужчины и женщины есть волшебный период намеков. Они, эти намеки, во всем – в улыбке, жесте, повороте головы, неожиданно короткой юбке или запахе духов. Этот период похож на оттепель в середине февраля, когда вдыхаешь неожиданно помягчевший воздух и гадаешь: «Неужели весна?! Или только кажется…» А еще этот волшебный период похож на начало охоты. Противостояние добычи и охотника, здесь все зависит от выдержки, от нее же зависит, чем закончится этот поединок – превратится ли охота в шутку, которую хочется побыстрее забыть, или станет частью жизни.

«На завтрак я не пойду! Лучше еще немного поваляюсь в постели, и потом, надо все-таки привести себя в порядок и одеться так, чтобы не смешно выглядеть. Некоторые же наряды меняют…» Катя подняла повыше подушку и стала рассматривать открытый гардероб. Там на плечиках она развесила все свои нарядные платья и то самое, купленное на мамины деньги. «С другой стороны, особенно наряжаться не стоит – сразу подумает, ради него. И потом, мы же по городу еще гулять будем, а значит, каблуки отменяются, а раз каблуков нет, тогда и платье не наденешь. Вот черт!» Катя призадумалась, потом решительно вылезла из-под простыни и прямо в пижаме стала перед большим зеркалом.