Перед дверью в лето, на пороге…
Аверс и Реверс
Филипп Зеленый

Иллюстратор Ирина (Ра) Симонова

Редактор Евгения (Скади) Лифантьева

Корректор Алена Михайлова

© Филипп Зеленый, 2019

ISBN 978-5-4474-1407-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Аверс

Про жизнь

На пороге перед дверью в лето

На пороге, перед дверью в лето
Я кручу забытого ферзя,
Почему-то коль как только МОЖНО,
Так тотчас же нечем и Нельзя?
Ненавижу утренние сборы,
Ненавижу дальние пути,
Когда цели нет в конце дороги,
Когда просто не к чему идти.
Ненавижу солнышко над трассой,
Белую росу на сапогах,
Но не вижу способа остаться,
Вечно оставаться на ногах.
На цепи не всякий пес живет спокойно,
Всякий волк косится взором в лес.
Что не видел ты за далью беспокойной?
И каких еще ты ждешь чудес?

Шелест

Музыка листьев.
Опавшие звуки.
Вкрадчивый шелест
И песня разлуки.

Путь назад

Пнёт порою судьбина под зад
Выходить из чащобы по крошками,
По неведомым мутным дорожкам
Сквозь кусты и мосты, наугад.
И в момент, когда кончится лес
И отпустит тебя злая сила,
Что полвека в урмане носила,
Ты поймешь, что не очень-то рад.
Нет ты рад, что прямая дорога
И вдали где то дом – милый дом,
Только чуешь, что место остыло
И тебе будет холодно в нём.
Твое место в траве на болоте,
Подо льдом белоликой воды,
Где на самой последней охоте
Ты счастливо избегнул беды.

Капель

Улыбнуться весне через лёд мостовых
И снегами тихонько растаем,
Звон капели, как мат на устах постовых,
Неизбежен и вновь ожидаем.

Все наверное кончиться плохо

Все, наверное, кончиться плохо,
Как того и предсказывал лёд,
И не вывезет тачка гороха,
И заклинит в жару пулемёт,
И назад ты опять не вернешься,
Хоть устал возвращаться назад,
И опять кое с кем разминешься,
Хотя встречи – дороже наград.
И опять бросит землю под ноги
И не скажет никто – буду ждать!
И опять шить на лацкан тревоги
И не веря в себя – побеждать…

С Вселенной – дохлый номер взять ответ

С Вселенной – дохлый номер взять ответ.
Мелькают вехи, города и лица,
Была и кончилась великая столица
И был закат, и скоро ждем рассвет.

Наш ряд творцов калашных – враг сукну,
Под ним идеи, судьбы, похоронки,
Разверзнуты небесные заслонки,
И сам Господь ведет тебя к окну.

В плену у символов словесной пустоты,
В цепях у мрака старых предрассудков,
Рабы у лени, чресел и желудков,
Алкаем мы небесной красоты.

Но впереди лишь тяжесть высоты
И пазлы разлетевшихся рассудков.

По утренней строчке вчерашних следов

По утренней строчке вчерашних следов
Бежит моя память вприпрыжку,
Здесь был сладкий мед, дым горящих садов,
А здесь теплый круг, аромат чьих-то слов,
Дорога-дорога и фея из снов,
И бег вокруг радуги, пусть бестолков,
Как песня суровых ветров-сквозняков —
Достойный внесения в книжку.

Прощай, душа – я ухожу

Прощай, душа – я ухожу
Туда, где вместе нам не выжить,
Где каждый шаг привыкли крыжить
И класть раздельную межу,
Где златом мерен каждый вдох,
Где кандалами каждый вязан
И каждый каждому обязан
Дарить доверия итог.
Я ухожу, чтобы вернуться
Другим и как бы невзначай
В глаза любимой окунуться.
Душа – прощай, и жизнь – прощай!

Обмен

Я знал ее не так уж долго,
Не так уж плохо, видно, знал,
Сменив на верность чувство долга,
Судьбе отречься приказал.

Сменив сюртук на эполеты
И камень в сердце – на свинец,
На вечность обменяв обеты,
Разлуке положил конец.

Возвращение

Возвращение. Куда? В дом, которого нет.
Квадрат окна разбит на части.
Счастье – увидеть свет?
Тепло, уют, покой – где все?
Здесь. И это счастье?
Ведь тут тебя дождались вновь.
Так что же давит на тебя,
На плечи тяжким грузом?
Что заслоняет Божий свет?
О, рыцарь, – спросит небо Аваллона, —
Готов, исполнен ли обет? Твой…
Тот, что грозился плескать из чаши через край,
Где твой ответ? Ты видел рай?
Не слышу! Ну!
Нет… Не-е-ет… Так с выдохом, со стоном
Я на коленях пред тобой,
Наградой мне не запах яблок,
Не сидр, не эль, а волчий вой.
И гиканье Чужой охоты
На рваном зеркале небес.
Погонщик мой, упрямый бес,
Все ждет подножки и расплаты,
Перед фортуной все солдаты,
Кому в ферзи, кому под стол,
И вот твой жребий не прошел.
Зачем кидаться вправо-влево?
Стрела всегда отыщет цель:
Земля, вода, фашины, небо…
Упрямый парень Азазель
Все жжет и жмет чужие души.
Да нам-то что?
До нашей суши когда еще догонит Бог
Все равнозначие дорог.
Не объяснить и не понять,
Лишь удивляться вновь и вновь,
Как выживает здесь любовь
В котлах из зависти и скуки,
В делении на хмельной угар,
На души выжегший пожар,
Но… Не глядя на страхов ряд,
Монетки медные звенят
И пляшут в блюдечках на днищах
Под пальцами облезлых нищих.
Не все забыто и пропито.
Куда б катился этот мир?
Иначе, впрочем, не только голодом гоним
Себя сжигающий факир —
Он ищет славы, ищет власти
Над суетой базарных рыл,
Пускай на миг нет больше страсти,
И он горит, горит огнем,
И так весь мир сгорает в нем…
Ужасно… Страшно… И прекрасно!
Что наша жизнь? Игрушка, фишка
На предками расчерченной доске,
Мы ж закисаем здесь в тоске,
А кто-то с хрустом лезет в дамки,
А кто-то копит флеш рояль,
А мы махнем на все рукою
Дороги две: одна к запою,
Другая – вновь навстречь судьбе,
Где кто-то плачет по тебе!

Зов дороги

Не могу, не могу, не могу —
Меня тянет в далекие страны,
К городам, где когда-то я был,
На дороги, где не был сто лет.
Аж корежит, как я не могу
Быть обычным,
Хотя бы и странным,
И, смиренно сидя на заду,
Ждать у жизни счастливый билет.
Успокойся – кричат мне друзья,
Успокойся – работа и деньги,
Успокойся – и будет все в кайф:
Вот цирроз, вот жена, вот лапша.
Только сколько не тратить слова —
Все без толку, как видно, с рожденья
Коль дорогой больная душа,
То не выйдет с тебя ни шиша.

Сетевая страдальная

Не смотри так с тоской сквозь экран
На дороги, что были не пройдены,
Интернета окутал дурман
Все глаза моей чокнутой родины.

На локальных сетях не камлай
Прямо в мозг вставить пару как дозу,
Ты сегодня опять не ОНлайн —
Грустный смайлик готов к каматозу.

Так когда же опять я узрю
Твой зеленый цветок на странице,
Твою аву вконтакте смотрю
И слезу утираю с ресницы…

Приступ

Длилась вечность полсекунды,
Долгий вдох на грани бритвы,
С недоклеенных обоев
Мошкой падали молитвы.
Стены-руки, стены-люди
Во потьмах кромили солнце,
А душа рвалась на волю,
Билась в узкое оконце.
Краем солнечного следа
Шли зачем -то струны к богу,
С зачерствевшим саквояжем
Собиралась жизнь в дорогу.
Боль змеилась, вилась в танце,
Пила мышцы, в кости билась,
А вокруг шагало лето.
Ну а Вечность? Вечность – длилась!

Экспромт на стих К

Хочется счастья на теплой ладони,
Хочется счастья, что друг твой не тронет,
Хочется счастья, что богу не властно:
Просто влюбиться – открыто и страстно…

Память

В молчании утренней звезды – особый свой ответ,
Дома, деревья и столбы несут печати лет.
И в песнях птиц, и в шуме трав скрываются следы,
И что-то чертит водомер по плоскости воды.
И что рисуют облака, о чем молчит гранит?
Что дни несутся как река, но память лишь – хранит.

Что-то кончается

Что-то кончается,
Что-то начнется.
Нитка свивается,
Лодка качнется.
Стопится фура
С заезжим зверинцем.
Старая дура
Обломится с принцем.
Ось колеса
Упадет на дорогу,
Все небеса
Уподоблены богу.
Долгий глоток
Затяжным поцелуем,
Черный платок —
Мы его не минуем.
Тропки извивы
Давно прочертили.
Норны из Фивы
С Е2 в Е4.
Стих завершается,
Песня – поется.
Что-то кончается,
Что-то начнется…

Посвящение ювелирной филологине

У Вас в глазах то тусклый звездный свет,
То минареты с криком муэдзинов,
То стук бильярда в блеске лимузинов,
То тень крыла бегущих мимо лет.

Пусть встреча маловероятна снова,
Но буду вспоминать, вертясь в делах волчком,
О цвете цифр и образности слова,
И хомячках, политых молочком.

Меж двух огней

Между двух огней —
Дорога до Ада.
Между двух огней —
Дорога до Рая.
Между двух дорог
Я стою, продрог,
Я стою и пою, играя.
Мне ли здесь решать,
Далеко ль идти?
Я скачу по клеткам в прицеле.
Я в конце столбца
Иль в начале строк,
Я стрелой пробиваюсь к цели.
Позади огонь – впереди огонь:
Я на трассе от Ада до Рая.
Я дошел иль нет до обрыва строк?
Я дожил до конца, играя.

Хаосит

Мое сердце по форме – роза ветров,
Лепестки как стрелы
Всегда и всюду.
По Муркоковой ль теме
Иль просто в миру
Никогда я спокоен не буду!
Чаша Весов – перелом, передел,
Хаос – Закон вдребезг.
Сегодня ты чистишь свой старый ковер,
А завтра ты топчешь вереск.
Вчера была трасса,
А нынче покой,
И так до конца веков.
Средь новых созвездий тебе горят
Фары грузовиков.
Твоя любовь навсегда одна,
А где она есть – найдем!
Лишь бы топила страсти волна,
И сердце пылало огнем.
Когда же остыну и сделаюсь сэр,
И предпочту Закон,
Прощальную свечку затеплят друзья
У пожелтевших икон.

Прогулка по Омску

Шаг. Мостовая. Глазницы окон.
Взгляд прозрачен и легок.
Шаг. Фонари за туманом дождя.
Город, ты тоже один,
Один в неверном свете огней.
Фары. Дождь. Сумерки мира.
Песни листвы на земле. О ней?
Шаги. Старый город в бетонной оправе,
Камень и Память. Отказано в праве, мне.
Что ж, колея не избита, жизнь
Прожита. Начата. Легкий хлопок
Шампанское, пиво – угар, поток.
Нет, нет, не поток – прилив.
Горько раскаяться, в воду ступив.
Жизни река – Время. Пространство. Любовь.
Горько смеяться, однажды пролив —
– Взгляд, пиво, вино или кровь.
Наверняка. Бей или кричи, пой или молчи.
Взгляд станет светлей,
Та же хвоя с елей – молчит:
Вечная осень – поэта душа? Нет.
Запахом меда, воды с Иртыша – свет.
Светская завесь гранитных столбов. Тьма.
Шаг – и земля поет под ногой.
Ты не сходи с ума, ритм.
Листья рябины, старый покров лиц.
Нет тротуару, нет мостовой границ.
Старость – едва ли, страсть – в узде,
Выбито на картоне.
Старые улицы, свет фонарей
Плещется о ладони…

Снег над Екатеринбургом

Снег как вздох: пушистый, плавный,
Над пунктиром старых стен,
Ветер мягкой, нежной дланью
Ткет рисунок на холсте.

Снег ложится,  чинный, важный,
С благородной сединой,
На район многоэтажный
И на двор унылый мой.

Стучите – и откроется

Стучите – и откроется в двери небес глазок,
И надзиратель сверху скажет хмуро:
«Зачем стучать? Вы не отбыли срок.
Вам не попасть к нам даже с Байконура.»

Проси – и будет дадено на хлеб,
И на воду нам скинут спасжилеты.
И может сократиться до встречи долгий миг
С свинцом, что покидает пистолеты.

«Жди  – и дождешься», – сказано не зря,
Но сердце точит некая заноза:
Ассоль дождалась алых парусов,
Каренина же Анна – паровоза.

Кочегар

В топке яро бьется рыжий пламень,
До скончанья смены два часа,
Мои веки тяжелы, как камень,
И зарей не брезжат небеса.

Чувствую себя канатоходцем,
Шаг над бездной сонных грез тяжел,
Главное – не перестать бороться,
Не единожды уже я здесь прошел.

Продираясь сквозь свою дремоту,
На себя смотрю со стороны,
Вот дурак, нашел себе работу —
Пламень в топке нежить до весны.

Шелест

Музыка листьев.
Опавшие звуки.
Вкрадчивый шелест
И песня разлуки.

Стих

Стих должен быть гибок,
Бегуч, как ртуть,
Короток и завершен.
Должен сверкать
И быть ядовит,
Горек, зубаст и смешон.
Светить, как маяк,
Разжигать огонь,
Сквозь бурю и волны —
Плыть.
Стих – как дыханье,
Как солнце и снег,
Стих просто должен – быть…

Про любовь

Танюшке

Давно не верю я в случайность наших встреч,
Судьба – игрок известный и азартный,
А я король мечей со старой карты,
И этим вряд ли можно пренебречь.

Знакомы с вами мы уже с весны,
Глядишь, и не увидимся уж боле,
Но нить судьбы – послушна божьей воле —
Свивается, как утренние сны.

Ну что ж, Танюш, махнемся адресами,
Глядишь, схлестнутся линии судьбы,
Порой до сказки – пять минут ходьбы,
Когда дорогу выбираем сами,

Но небо насмехается над нами,
И я не верю в случаи судьбы.

Нам порою мешают слова

Нам порою мешают слова,
Смысл уводят от истиной сути,
Будто капли стремительной ртути
Изменяют места и права.
Нам порою мешают мозги
С их привычкой все резать и мерить,
Очень сложно бывает поверить:
В дар  даются не только долги.
Нам порою мешает любовь,
Так затаскано древнее слово,
В ней порою уж больше плохого,
И рифмуют все – кровь да морковь.
Нам порою мешаемся Мы,
Ибо сами себя мы не знаем,
Как с врагами порой поступаем,
А потом проклинаем умы.

Читаю твои стихи

Читаю твои стихи,
Вслушиваюсь в слова,
А между строк – родники,
Сочная, в пояс – трава.
В песнях твоих то лязг
Стали, где строй на строй,
То лебединый плач
С белой рекой-сестрой.
Там и огонь сердец,
Там и болотный свет —
Я не встречал таких
Тысячу смертных лет.
Хочется вникнуть вглубь,
Губы к губам прижать,
Нежно тебя обнять,
Телом твоим дышать.
Хочется выпить все
И отпустить в ковыль.
Были мы или нет?
Сказка то или быль?

Я встал и вышел в ночь

Я встал и вышел в ночь,
И дверь за мной закрылась,
Отрезав от меня
Уют чужой семьи,
А ты ушла в оффлайн
И об подушку билась,
В своих устах слова
Коверкая мои.
А я пошел сквозь город,
От апреля пьяный,
Разбрызгивая в лужах
Марево огней,
Вдыхал угарный газ
Весенне-жгуче-пряный
И вслух мечтал я об…
Да только не о ней.
А город тек сквозь ночь,
Манил меня огнями,
Совал мне алкоголь
И истину весны,
Но душу я продал
В желании зарплаты
И ту, кого желал,
Обрел, свалившись в сны…

Что может быть интимнее?

Что может быть интимнее, чем магия любви?
Один коктейль, замешанный из сока и крови,
Твой свитер, ее платье, дрожание ресниц,
Ее заколка брошена промеж твоих страниц,
Дрожание эфира и мысли в унисон,
И изложить, проснувшись, свой непонятный сон,
Дурачиться как дети и целовать в глаза,
Гонять на лисапеде, забывши тормоза,
Носить ее на ручках, терпеть ее кота —
Что за любовь без этого? Фигня и пустота!

Ты играешь в игру под названием жизнь

Ты играешь в игру под названием жизнь,
Жестко, по старым правилам,
Тяжко – ты зубы сожми, держись!
Кинули? Так и ты – подставила.
Нет, не ногу – это порок, ниже, не твоя форма.
С милой улыбкой, в глаза укол,
С росчерком стали у горла.
Ты жаждешь любви и страсти из книг
Сильной, в водах кипящих,
И с гордой улыбкой проходишь меж вех
Тихих, но – настоящих.
К чужим огонькам болотных тайн
Влечет тебя путь познания,
Сколько готова ты заплатить
За призрачное призвание?

Безнадега

Холодный свет ночных огней —
теплей твоей руки.
Призывней ясных глаз твоих —
хмельные кабаки.
И даже стужа декабря —
теплее ваших встреч.
На что надеяться ему
и что теперь беречь?

Я встретил тебя в суматошный год

Я встретил тебя в суматошный год,
Когда все неслось по касательной,
Ты показалась мне милой, смешной,
Нежной и …обязательной.
Спустя два года встреч и разлук,
Пройдя сквозь запои и драки,
Я снова сижу и скулю в монитор,
Как на луну – собаки.
Когда я был пьян (а я часто был пьян),
Я видел все или – или,
Или любовь – или смерть и бедлам,
Как чаша – такие и гири.
Деремся – так драться! Гулять, так – гулять!
И так до последнего дня.
Но на какой-то момент вдруг ты
Остановила меня.
Ты не сказала мне: «Милый, прости,
Конечно, хочу с тобой,
Но у меня нынче новый стиль —
Считать это мир игрой.
Я часто – не Я, ты – не виноват,
Что видишь меня одну,
Но в мире война, и я – солдат,
А ты все равно в плену.»
Ты не сказала мне много слов
Конечно, ведь я не пойму,
Но я в плену, и мой плен суров,
И вот я пою на луну.
В песне моей очень мало рифм
О нежности, счастье и вере,
Скорее я как старик-гребец,
Прикованный страстью к галере.
Я, как и ты, долго жил напролом,
Веря: любовь – страсть и битва,
Но в твоем образе вижу ответ:
Любовь – это долг и молитва.
Страсть только сжигает – не дарит покой,
И интереса в ней нет,
Она не протянет без той, другой
Даже десяток лет.
Страсть интересна, она кружит
Переполняет и рвет
Но кроме песен, скандалов, стихов,
Что еще создает?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.