# Экипаж специального назначения

Александр Николаевич Афанасьев

Агенты ЦРУ при помощи пиратов-наемников топят российское торговое судно, перевозящее военное снаряжение в одну из ближневосточных стран. Агент СВР по имени Влад предлагает своему руководству план многоходовой операции возмездия, чтобы положить конец господству США в Средиземноморье. Для начала Влад использует свои связи в хорватской мафии и запускает дезинформацию о том, что Россия якобы намеревается переправить в Сирию морским путем крупную партию взрывчатки. Американцы клюют на приманку. «Морские котики» срочно готовятся к операции по захвату и уничтожению российского сухогруза, идущего в Сирию. Они еще не знают, что на самом деле ждет их на борту…

> © Афанасьев А., 2015

> © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

## Стокгольм, Швеция. 21 ноября 2014 года

> И с чистого листа
> Опять начнёшь сначала.
> Звоню в последний раз,
> А голос мой сотри.
> И с чистого листа,
> И снова всё сначала,
> Закончилась про нас
> История любви,
> История любви…


Увы, но с чистого листа в нашей профессии начать невозможно. Прошлое пятнит тебя. Не отпускает подобно жирному чеченскому пластилину – грязи, которая там везде…

Начнем, наверное, сначала, как обычно. Это Стокгольм, столица Королевства Швеция. Королевой которого, вероятно, в недалеком будущем станет бывшая секс-модель со страниц модных журналов, но у меня к этому никакого негатива нет. Наоборот, горячо одобряю выбор наследного принца – будущего Его Величества…

Я стою в месте, которое можно считать одним из самых красивых мест в Стокгольме. Это порт Фрихамн, куда приходит паром «Принцесса Анастасия» из Таллина. В соответствии с шенгенскими соглашениями турист, имеющий шенгенскую визу, выданную одной из стран соглашения, имеет право беспрепятственно путешествовать по всем остальным странам. Следовательно, лучший лаз в Европу из России – это Прибалтика. У меня самого паспорт гражданина Эстонии, настоящий. Из прибалтийских стран в Швецию ходят огромные красивые паромы, обычно длительная экскурсия по странам Прибалтики предусматривает однодневную поездку на пароме в Стокгольм. Этим путем в столицу Швеции прибывает масса русских туристов, и я надеюсь, на Ходынском поле воспользовались моими рекомендациями, а не стали пороть отсебятину. Человек, живущий долгое время в каком-то месте, лучше знает все ходы и выходы, что привлечет внимание, а что нет. И лучше бы его – то есть меня – послушать. Даже оперативному отделу Главного разведывательного управления Российской Федерации.

В руках у меня табличка, написано: «Группа из Удмуртии». Это пароль. Точнее – его часть. Вопрос – отзыв: не подскажете ли, как добраться автобусом до Олимпийского стадиона? Мой ответ – проще всего поехать на метро…

Почему именно «группа из Удмуртии»? Ну, во-первых, это куда лучше, чем «группа из России». Русских здесь не любят. И не только из-за Путина. Но и из-за наших, скажем так, не лучших манер. А Удмуртия, входящая в состав России, – финно-угорская республика, здесь конференции проходят, в общем, тему эту знают.

Во-вторых, был у нас сержант в учебке. Тупой как валенок, садист тот еще – мы дали ему кличку «Удмурт». Не знаю, почему так – вряд ли кто-то из нас, дохлых салаг, прибывших для прохождения службы в шестьдесят первую бригаду морской пехоты, хоть раз в жизни видел настоящего удмурта. Но Удмурта мы запомнили. Впоследствии я хотел выбрать себе оперативный псевдоним «Удмурт». Но мне не разрешили. Сразу будет понятно, откуда казачок. Пришлось выбрать другой.

В конторе я уже не работаю. Просто задолбало все, а реформы Мебельщика оказались последней каплей. Я и еще несколько пацанов с такими же биографиями организовали фирму – нечто среднее между криминалом, детективной работой и защитой интересов клиентов – и начали работать. Поскольку в России до сих пор не урегулирован статус ЧВК – частных военных компаний, – юридического лица в России у нас нет. Хотя большинство заказов нам поступает из России – просто в силу того, что мы до сих пор в активном резерве.

О сегодняшнем заказе – чуть попозже. Вон они идут…

Всегда был против того, чтобы к таким делам привлекали армейских. Просто в силу мордолитета. Можно вышибить человека из армии, но нельзя вышибить армию из человека. То, что русские, дает дополнительные проблемы: русского я опознаю на любом курорте в девяти случаях из десяти. Это и язык, это и манеры поведения – неуверенность и одновременно вызов, это и неумение пользоваться всем тем, что составляет основу повседневной жизни западного человека – как рентовать машину, как снять номер в отеле, как воспользоваться услугами медицины, сколько и кому давать на чай. Я все это знаю, я, в конце концов, два года в США продержался и так и не был раскрыт.

Ага, вот и они.

Я жду прямо у окон регистрации – кого прислали, тех нельзя оставлять ни на секунду, того и гляди напортачат. Место похоже на наш вокзал или любую билетную кассу. У скандинавов вообще все простенько – только чисто, как в операционной, никто не пьет пиво из горла, не курит, не рыгает на пол, окурков не валяется и стены ничем не исписаны. Турникетов нет – никто не ожидает, что кто-то проскользнет на паром, не заплатив. Если выйти, то увидишь реновированные здания судоходной компании со стеклянными пристроями и эскалатором внутри их, и дальше – элеватор, кажется. Не знаю точно, может, и цементный завод. Если посмотреть в другую сторону – то увидишь берег, зелень, высокое здание гостиницы и здания, сильно напоминающие советские, семидесятых годов. В Швеции вообще модой считается советский конструктивизм, хотя они такого слова и не знают.

Я улыбаюсь. Здесь всегда надо улыбаться. Шагаю навстречу.

– Привет.

Быки смотрят на меня. В отличие от меня, актера погорелого театра, – это спецназ морской пехоты, балтийцы или североморцы. Или и вовсе – боевые пловцы. Их задействование обусловлено чрезвычайной опасностью операции. Но для начала им хотя бы добраться без происшествий до Стокгольма надо. А это непросто. Тут недавно вбросили информацию о российской подводной лодке, после чего Скандинавию накрыла очередная волна антироссийской истерии. Заговорили даже об отказе от нейтралитета и вступлении в НАТО.

Это они зря.

– Как добраться до Олимпийского стадиона?

– Проще всего поехать на метро. Станция «Техниска Хегсколан», Королевский технический колледж.

Пароль – отзыв. Явно – нервничают.

– Все в порядке?

– Да.

– Тогда пошли. Не кучкуйтесь только.

Выходим. Тут эскалатор, удобно. Небольшая площадка, аккуратно размеченная, чистенькая, почти без машин. Бетонные столбики отмечают правильное направление движения. На флагштоках четыре флага – шведский, норвежский, российский и судоходной компании. Моя машина – «Фольксваген Транспортер» – припаркована у самой дороги, через дорогу – обшитые сайдингом промышленные здания и склады того же, темно-вишневого кирпича, возможно построенные в позапрошлом веке. В целом столица Швеции не поражает – некая смесь Питера и уездного города, в котором сохранились здания девятнадцатого века, – не сравнить только дороги. Просто не верится в то, что здесь четыре-пять тысяч евро на руки в месяц – приличная зарплата, и не более того. Но это так.

– Садитесь.

Выруливаем. Название улицы, на которую мы выезжаем, я говорить не буду, потому что вы все равно не выговорите. Кстати, шведский и русский языки явно имеют один корень, взять хотя бы Техниска Хегсколан. Если посмотреть, как пишутся эти слова на шведском, – русский поймет. Старошведский язык еще ближе к русскому.

К ней мы и катим. Там удобная стоянка, где я и оставил машину. Еще там рядом станция метро.


Домашнюю работу я сделал хорошо, как и всегда. Четыре паспорта, немного переделанных – тут паспортов полно, купить просто, потому что все, кто подает на азюля, беженца, паспорт своей страны прячут или уничтожают, скупать их можно сотнями, что я, честно говоря, и делаю, отсылая большую часть улова в Москву. Информацию о тех, кто прибывает, с фотографиями мне скинули, и я заранее заготовил не только паспорта – я организовал фиктивные интервью в Мэште и получил четыре временных вида на жительство. Это намного лучше любой визы, позволяет оставаться в стране на срок до шести месяцев, пока миграционное ведомство (это и есть Мэшта) проверяет вашу историю и думает, достойны ли вы постоянного вида на жительство в Швеции или не достойны. На местном сленге – это позитив или негатив. Все это время вы имеете право быть в Швеции, и вас никто не контролирует, можете делать что хотите. Помимо этого, вам полагается пособие в две тысячи крон в месяц, на четверых – восемь тысяч крон. Половина пойдет мне, половина – тому работнику Мэшты, с которым я контактирую давно и плотно и который мне все это устроил. Через Мэшту проходит такое количество самых разных мигрантов, что установить, были ли тут эти четверо, практически невозможно. А мне на счет упадет четыре на шесть – двадцать четыре тысячи крон. Вот так вот. Суслик, с…а, хитрый.

Но вся моя хитрость идет прахом в один миг по прихоти моей родной конторы. Я смотрю на тех, кто приехал, и вижу, что один человек не соответствует тому, что был заявлен. Таким образом, на него у меня нет ни паспорта, ни временного вида на жительство.

– Где этот? – Я достаю паспорт, ставший ненужным. – Почему его нет?

– Не смог приехать…

Твою мать!

Выхожу из машины, достаю спутниковый, набираю номер. Козлы…

– Алло.

– Жень, какого, б… хрена, а? Ты мои нервы на прочность испытываешь или как?

Женя – мой куратор в ГРУ. Именно он автор идеи «анонимных» операций, исполняемых не штатными или внештатными агентами ГРУ, а частными военными компаниями и независимыми подрядчиками, с объявлением флага или без такового. Уже первые операции показали чрезвычайную эффективность такого рода воздействия: не надо продумывать заброску, эксфильтрацию, готовить легенду – чаще всего они уже есть. Просто платишь деньги и говоришь, что тебе нужно.

– А что случилось?

– Бычье, которое ты прислал. Одного я совсем не знаю. Я тебя предупреждал – левых быть не должно, нет?

– Ну…

– Гну! Чо мне теперь с ним делать – обратно вплавь отправлять?

– Не пыли. Были тут обстоятельства.

Говоря по телефону, лучше держать язык за зубами. Даже если это спутниковый.

– И чо мне теперь делать? Его же любой мусор заметет.

– Ну, придумай что-то, брателла. Ты же умный.

– Да пошел ты! В Одессе допридумывались.

Бросаю трубку. В Одессе действительно допридумывались, а меня даже затримала милиция. Не опознали, сумел выскочить. Но с тех пор к ГРУ у меня счет…

Ладно, спокойно. Разберемся. Не в первый раз. Суслик, с. а, хитрый. Возвращаюсь обратно к машине:

– Паспорт дай.

Паспорт – российский загран. Шенген есть – литовский. Уже хлеб.

– Языки знаешь?

– Английский… немного.

– Еще?

…

Ясно. Так… короче.

– Переигрываем. Я беру «Вольво». Кто его напарник?

– Я.

– Ты. Вот и будете вместе. У вас – медовый месяц, о’кей?

– Чего?

Понятное дело, что русскому человеку все это чуждо. Но тем не менее.

– Через плечо. Ты – гражданин великой Британии, твой друг – из России. Возвращаться не собирается, собирается подать документы на политическое убежище из-за преследований по сексуальным мотивам. То есть из-за гомофобии. Вы познакомились в Интернете, вступили в переписку и поняли, что не можете жить друг без друга. Сейчас вы совершаете что-то вроде свадебного путешествия по Cкандинавским странам. Еще вопросы?

Мои гости молча обтекают. Потом один взрывается:

– Да это, б… Х… знает что.

– Верно. Х… знает что. Вот ты какого хрена сюда приперся?

…

– Приказ… – не находит лучшего ответа морпех, самый молодой из всех.

– Приказ? А то, что другой должен был приехать, – это как? У меня ксива на него была готова, ее теперь – куда? А тебя – куда? Вплавь до Питера? Ты знаешь, что тут русскую подводную лодку недавно видели? Докуда ты пройдешь со своей мордой лица и русским паспортом – до первого полицейского?

– Брат должен был поехать.

– И чо брат?

– Раненый он.

– Ясно. Ну так слушай. Я же вас не заставляю в ж… долбиться. Этот способ пройти – единственный. Гей-туристов тут полно, на них никакого внимания не обращают. Российским пи… геям, короче, сочувствуют. Когда Путин гомофобные законы подписал, тут настоящая истерика началась в соответствующей прессе. Половина будет смотреть на вас с одобрением, половина – стараться не замечать. Полиция тоже не подойдет – здесь сильные гей-активисты. Только попробуй тронь одного из них, потом от дерьма не отмоешься. Ну, что? Горько – или обратно до Питера вплавь?

Пехи снова переглянулись. Старший сдавленно произнес:

– Твою же мать…

– Моя мать тут ни при чем. Ругаться прекращайте, шведы знают наш мат и обожают доносить в полицию. Значит, так – вы, двое, берете «Транспортер». Едете на окраину, снимаете номер на двоих в недорогом отеле. Отзваниваете мне, телефон записывайте, – я продиктовал номер, – ни слова по-русски, только на английском языке. Так, теперь ты. Как звать-величать?

– Трактор.

– Как?

– Трактор.

В принципе понятно почему.

– Позывной откуда такой?

– Я с деревни, Владимирская область. Могу на тракторе, могу на БТР. По ВУС я механик-водитель. БТР, БМП знаю. На танке пару раз пробовал.

– А чинить можешь? Ну, движок там.

– Чего сложного.

– Ясно. А чего в деревне не остался?

– Чо мне, спиваться, что ли? Вся деревня сбухалась. Я по райцентру иду, смотрю – у военкомата плакат: служба по контракту. Дай гляну. Ну… вот.

– Языки откуда знаешь?

– У нас, как школку закрывали, книги все на помойку отнесли. Я подобрал кое-что. Словари… Вот и читал. Читать-то нечего.

Ясно. Ще не вмерла русская деревня. Хотя недолго до этого. Раньше школа в деревне – праздник, а теперь закрыли и книги на помойку отнесли.

– Вот твоя ксива. Ты – мигрант из Белоруссии, Владимир Савелый, временный вид на жительство получил, сидишь на социале и тихо подрабатываешь.

– Это как?

– Социал – шестьсот двадцать евро в месяц. Белорусский не знаешь… но его мало кто знает – все на русском тарабанят. Там я пару листов вложил – коротко все, что тебе надо знать. Где живешь, где подрабатывал, сколько стоит квартиру снять, как оформлял документы, где питался. Подрабатывал нелегально, у румынов в автомастерской, чтобы социала не лишили. Но в полиции сразу про румынов не выкладывай, только адвокату, которого тебе приведут. Понял?

– Ага.

– Сейчас идешь на метро. В пакете проездной на семьдесят два часа, куплен утром и этого пока хватит. Метро здесь тунельбан, буква «Т», а не «М», как в России. Доедешь до станции «Ропстен», красная линия. Там рядом автобусный вокзал, обратишься к кому-нибудь, спросишь недорогой отель или снять жилье. Практически все здесь знают английский, люди доброжелательные, тебе помогут. Сними номер на трое суток или небольшую квартиру. Наличку я в пакет положил. Вопросы?

– Да нет.

– Вот и гуд. Так, теперь ты. Как звать?

– Студент.

– А чо так?

– Студент я.

– Специальность?

– Машиностроение. По ВУС – снайпер-разведчик.

– Вот твоя. Украинец, Семен Марчук. Зачем убежал, объяснять надо? Едешь до центра. На метро, станция «Центральный вокзал», она тут как в Москве «Комсомольская», ее все знают. Отель буквально через улицу, пройти сто метров на север. Рядом с вокзалом. Там снимешь номер, недорогой. Отзвонишь. Если нет номеров, спроси, где есть. Обслуживание тут хорошее, опять же – помогут. И мне отзвонишь. Вопросы?

– Никак нет.

– Ответы эти забывай. Значит, общая информация для всех – ни в какие конфликты не вступаем. Можете пошататься по улицам, тут туристов полно, но быть постоянно на связи. Питаться – только в супермаркетах, тем, что навынос, или в крупных заведениях общепита. В небольшие лавки и заведения не соваться. Хозяева могут заметить, что вы русские и плохо ориентируетесь, и позвонить в полицию. Стучат здесь много и с удовольствием. Слова «менты – козлы» здесь неведомы. Если что, звоните мне. Вопросы?

– Если что, то общий сбор где?

– Допустим, здесь. Каждые десять часов вечера, потемну. Если вас задержит полиция – показывайте билеты с парома, они настоящие. Говорите, что приехали как туристы, оторвались от группы с целью затеряться и подать на политическое убежище. Тут полно таких, беженцы называются «азюля», и все, что вам грозит, – депортация. Ясно?

– Да.

– Разбежались.

Открылась дверь. Двое выбрались и поспешили к метро.

– Я в «Вольво». Ты – за рулем и за мной.

Вышел, огляделся. Вроде как ничего. В Швеции пока тихо. Но это – пока. Двадцать процентов выпускников школ – мусульмане. Самое популярное имя для младенца – Мохаммед. Недалеко от города лагеря – там и сомалийцы, и афганские беженцы – кого только нет. На выпускном в этом году пьяная гоп-компания выпускников откуда-то достала флаг с шахадой, угнала самосвал и гоняла по городу с криками «Аллах Акбар!» и крушила все на своем пути. Их удалось остановить, только когда самосвал они угробили, перед этим разбив двадцать машин[1]. Хорошо, что ночь была, никого не сбили. Полиция следовала за ними, но не знала, как их остановить, а стрелять не решалась.

Вот так и живем.

## Стокгольм, Швеция. 22 ноября 2014 года

Целый день у меня ушел на урегулирование всяких мелочей, начиная с того, чтобы купить некоторое количество символики ЛГБТ и привезти ее нашей влюбленной парочке, и заканчивая тем, что надо было проверить, пришло ли оружие. Оружие пришло – два автомата «Застава», три пистолета «CZ». И пистолеты и автоматы с самодельными глушителями, которые тут делает одно предприятие, которым, кстати, владеет русский. У него там есть высокоточные станки – вот он и делает. Вроде как для каких-то других целей… запчасти для лодочных моторов, что ли? Собрал – готово. Вот чего замечаю за нами, русскими, – мы как будто всегда играем в какую-то игру, кто кого перехитрит. Швед, если бы у него было такое предприятие, к нему бы обратились с таким предложением и он понял бы, о чем речь, – такой бы заказ выполнять не стал бы. Вне зависимости, поймают или нет. А русский – станет. Вот почему тут полицейских почти не видно, а у нас полно, а спокойствия все равно нет. Нельзя защищать закон, когда возможность обойти его ищут не отдельные личности, а вся страна.

В порту я арендовал катер. Близ Стокгольма полно островков, которые никому особо не нужны, – на некоторых размещены дорогие дома, на некоторых устраивают пикники, некоторые и вовсе необитаемы. Собрав всех нас впятером, мы вышли в море – надо проверить кое-что, найти подходящий остров, обследовать его, поставить маяк. И проверить оружие – я его привез в багажнике своей «Вольво». Проверять меня никто не проверял, останавливать не останавливал – здесь вообще никогда не останавливают, если ты что-то не нарушил. Какая-то бабка двадцать лет ездила без прав – ездила осторожно, и ее так никто и не остановил за все эти двадцать лет.

Красота здесь – северная, суровая. Сосны цепляются за омываемый свинцовыми водами Балтики гранит. Низкие домики с веселого цвета крышами, скупые галечные пляжи с выброшенными на берег потемневшими корягами. Вон на горизонте – паром, этот, похоже, идет в Росток. Где-то тут, на берегах Балтики, зародилась одна из самых мощных земных цивилизаций – славянская…

Какие-то девушки на катамаране беззаботно помахали нам. Спасибо, не сегодня.

Остров мы нашли почти сразу… Собственно, я его давно присмотрел, когда за рыбой ходили. Чуть больше квадратного километра, мне он приглянулся тем, что полностью порос лесом и есть удобная бухта, чтобы поставить лодку. Здесь часты штормы, потому запросто можно остаться и без лодки. А не хотелось бы. И наконец, с восточной стороны острова дно резко уходит вниз – промерил рыболовным эхолотом. Глубина – достаточная, чтобы могла подойти даже небольшая подлодка.

Хотя… хватит с нас подлодок.

– Забираем все. Лодку – на берег.

Специальные операции, на мой взгляд, сильно переусложнены. ГРУ как будто все еще работает во времена «холодной войны». Например, мне вполне серьезно предлагали сбросить необходимое для операции оружие с самолета в нейтральных водах, чтобы я мог выйти в море и подобрать его. Зачем? Я всего лишь обратился к своему другу, хорвату Горану, о котором я еще расскажу, и купил у него все, что нужно, за наличные. Рации, автоматы, глушители к ним – все, что угодно. И зачем продумывать эксфильтрацию с участием подводной лодки, когда можно на катере уйти хоть на Финляндию, хоть на Амстердам, хоть на Росток – и ищи ветра в поле.

– Оружие расконсервируем, глушители надеваем – по десять пристрелочных выстрелов. Не больше. – Я показал: – Вон туда.

Автоматы – марки «Застава М21», почти точная копия старых израильских «Галиль». Глушители надеваются на ствол без резьбы, посредством стандартного пламегасителя НАТО и хомута. Все это нам потребуется, чтобы захватить одного типа, вывезти его сюда, на остров, и с ним переговорить по душам. Потом, через несколько дней, как проблема будет решена, мы его, скорее всего, ликвидируем и в воду сбросим. Почему так жестко – потом расскажу. Ублюдок этот давно напрашивается, без него мир чище будет.

Я тоже привычно разобрал свой автомат, смазал и собрал обратно. Примкнул глушитель, затянул… Теперь несколько выстрелов вон в ту сосну. Отлично работает. Конечно, это не похоже на пресловутый «хлопок в ладоши», скорее, это громкий звук пастушьего кнута, но не выстрел. А так как звук в воздухе глушится пропорционально кубу расстояния, метров со ста пятидесяти – двухсот уже ничего не будет слышно.

Морпехи тоже проверили и пристреляли свое оружие. Настало время брифинга…

– Итак, цель нашей миссии, – мы сидим кругом, около поваленной сосны, я вывожу фотографию на экран планшетника, прислоненного к побитому пулями черному стволу, – Хабиб Фарах Ахмед. Тридцать девять лет, по его собственным словам, папаша – саудовский шейх, который не хочет его знать, мамаша – беженка, которая прислуживала в доме и потом вернулась обратно. Очень может быть, что и так, – кожа для африканца у него слишком светлая, черты лица не негроидные.

Фотографию раздобыть было нетрудно. Один хакер продал мне ворованную базу данных иммиграционного ведомства. Там она и была.

– Беженец из Сомали, до эмиграции в Швецию занимался пиратством, особо этого и не скрывает. Позывной – «Торпеда», в его подчинении было до четырехсот человек. Сейчас меньше – от пятидесяти до семидесяти, но дело он свое не бросил. Занимается пиратством и сейчас, а также переводит деньги отсюда в Африку по системе «Хавала», похищает здесь белых женщин и переправляет их в Африку, в бордели, в общем, от пиратского бизнеса он во многом отошел, расширил сферу приложения своих талантов.

– П…ц… – непечатно выражается Трактор.

– Что – п…ц? – осведомляюсь я.

– Да все это. Здесь чо, вообще власти нет?

– Не, власть есть, – успокаиваю его я, – будущая королева для модных журналов голой снималась, а министр по делам образования и семьи – голубой, как это небо. Полиция здесь предпочитает договариваться, а Торпеда умный, он знает, где край, и никогда его не перешагнет. Например, относительно женщин – сюда много беженок приезжает: Украина, Беларусь, Польша. Все наслышаны о здешней системе соцобеспечения и хотят пожить на халяву. Вот люди Торпеды и хватают таких… Шведку они никогда не украдут, женщину, которая получила официальный статус, – тоже, зачем им головняки. И шведской полиции тоже головняки не нужны – беженцев в их базе данных нет, можно даже дело не заводить, да и кто пойдет жаловаться. Все довольны, все гогочут. Я на твой вопрос ответил?

…

– Не слышу.

– Так точно.

– «Да» будет достаточно. Тогда продолжаем, и больше не перебивать старшего по званию. Записывать – заставлю.

Иногда пристрожить надо. Пойдет на пользу.

– Итак, Ахмед прибыл сюда в девятом году, когда понял, что пиратству в основном приходит каюк. В основном он команду свою распустил, но костяк остался, под командованием его сводного брата Али Абдаллы, занимаются они всем чем угодно – от пиратства до заказных убийств. Уже в десятом году он получил не только шведское гражданство, но и жилье от государства, состоящее из трех комнат. Сами понимаете, без барашка в бумажке такое невозможно. После чего начал сколачивать банду из таких же, как он, беженцев из африканских стран. Криминальное досье его почти чистое, за исключением одного случая – в десятом на него подала заяву гражданка Швеции. Дело позже развалилось, потерпевшая изменила показания, сказав, что она сама хотела немного жестокости, – в общем, износ[2] закрыли. Теперь он стал умнее: по моим данным, у него три семьи здесь и еще две в Норвегии, так что жаловаться на отсутствие женского внимания не приходится. Все его жены встали на учет как нуждающиеся многодетные матери-одиночки и получают пособие от государства – размером не меньше ста тысяч евро в год. Учитывая то, что пособие увеличивается с рождением каждого нового ребенка, а Ахмед над этим трудится исправно, надо думать, что и эта отрасль бизнеса у него тоже процветает.

Вижу, что морпехи с трудом сдерживают «оху…», удивление, короче. Это нормально. У меня тоже, как я сюда попал, первое время волосы дыбом вставали от всего этого. Потом привык. В каждой избушке свои погремушки, короче, и не стоит осуждать других, если не хочешь, чтобы осуждали тебя. Надо помнить, что здесь средняя зарплата – три-четыре штуки евро, а в России и штуки не наберется. Хотя в последнее время и у шведов – настоящих шведов – тоже становятся дыбом волосы от того, во что превратилась их страна.

– Сводный брат Хабиба Фараха Ахмеда Али Абдулла со своей бандой каким-то образом оказался в Средиземном море и напал на сухогруз «Сирена» под монгольским флагом. Сухогруз был зафрахтован подставной финской компанией «Контекст» и вез в Сирию восемь тысяч тонн оружия и военного снаряжения. Поставка производилась с ведома и под контролем ГРУ, большая часть груза – это просто военная помощь, например патроны на пределе срока хранения. Их либо уничтожать по акту, либо переправить нашим сражающимся друзьям.

На сегодняшний день о захвате судна ничего не известно. «Адмирал Ушаков» уже выдвинулся на позицию, на нем – группа военно-морского спецназа, готовая отбить захваченное судно. Но это вариант Б. Вариант А – мы хватаем Хабиба Фараха Ахмеда, привозим сюда, пугаем до смерти, даем ему спутниковый телефон, после чего он звонит сводному брату и говорит, что обстановка изменилась и ему следует убираться с захваченного судна вместе со всей гоп-компанией. После чего пираты тихо и мирно покидают судно, а спецназ так же тихо и мирно поднимается на него и судно продолжает свой путь в порт назначения. Все довольны, все гогочут. На самом деле именно так следует решать проблемы – никакого лишнего героизма, и борзым надо всегда давать по рукам. Чтобы наши суда охранял не спецназ, а уважение.

Когда-то так и было. В Бейруте, в веселые восьмидесятые, воровали американцев, а однажды додумались украсть и советских людей. Безнаказанность развращает, а американцы так и не смогли провести ни одной нормальной спасательной операции. Кстати, пока государство США бездействовало, Росс Перо, техасский миллиардер и впоследствии кандидат в президенты США на выборах 1992 года, успешно, минимальными силами, спас своих людей из самого центра революционного Тегерана[3]. Мы же поступили еще проще – украли в ответ племянника религиозного авторитета, имевшего вес для той группировки, которая и похитила советских людей, и вернули арабам его голову посылкой. После чего советские люди были с извинениями освобождены, и арабы зареклись повторять такое.

Так надо сделать и здесь. Не думайте, что пираты не знают, что захватывают, – все они отлично знают. Во всех крупных портах Европы – Гамбург, Росток, Амстердам, Ливерпуль, Саутгемптон – благодаря массовой и неконтролируемой миграции из третьих стран действует пиратское подполье, они смотрят, что и на какие суда грузят, куда они идут, кто капитан, насколько надежны системы борьбы с пиратством, насколько богаты отправители грузов, сколько реально с них можно стрясти, где и как рейсы застрахованы. Были случаи, когда агенты пиратов поднимались на борт еще в порту и прятались в контейнерах, чтобы в нужный момент облегчить захват судна. Тут же идут переговоры об освобождении. Если раньше Меккой переговорщиков была Кения, то теперь переговорщики есть и в самой Европе, даже выкуп принимают тут же – не надо перевозить за тридевять земель. Это целая индустрия, и если ты не хочешь, чтобы твои суда угоняли раз за разом, надо сразу дать по рукам. Это и будет уважение.

– …Так, внимание. Разговоры прекратили, слушаем сюда…

…

– Основные точки, где он может проявиться. Вот это – его квартира в Скарпнек, точнее, квартира его второй жены, Хаббы Ахмед. Сюда он приходит ночевать, когда находится в городе, – если у него нет других дел. Квартира в престижном довольно-таки районе, здесь живет шведский средний класс. Вот, кстати, и она сама.

На фотографии была изображена толстая и довольная собой африканка, идущая по улице.

– Сколько у него детей? – спросил Трактор.

– От Хаббы Ахмед? Трое. А что, есть разница?

– Да не.

– Тогда продолжаем. Днем он тусит в порту. Там его брать не стоит – все на виду, сразу вмешается полиция, и, хотя мы сразу отойдем на катере, могут быть проблемы. Днем он обедает обычно в ресторане, вечером – решает проблемы вот здесь. Это район Фитья, район дурной, здесь полно мигрантов. Здесь его брать тем более не стоит, будет много крови, а нам это ни к чему. На мой взгляд, лучше всего брать его вот здесь. Это квартал жаворонков, или район красных фонарей. Сюда он наведывается почти ежедневно. Любит белое мясцо. Брать будем, инсценировав разборку. У меня есть два мощных электрошокера, оденемся как сутенеры и возьмем его. Кто-то будет с винтовкой на прикрытии. Затем идем в порт и садимся на катер. Сваливаем сюда. Если даже нас каким-то образом проследят до порта, понять, куда именно мы направились, будет невозможно – может, даже в соседнюю страну. Да и не будет полиция надрываться при поисках – все понимают, что это за мразь. Итак?

– А как мы узнаем, что он поехал к бабам? – спросил третий морпех.

– Прицепим «жучок» на машину. «Жучок» уже есть. Тебя, кстати, как зовут?

– Меня? Карлик.

Понятно почему – рост выше метр девяносто.

– А по ВУС?

– Разведчик– стрелок, но так я больше по тяжелым видам. «РПГ», «СПГ», крупнокалиберный пулемет, «АГС».

– Ясно. А этот?

– Он – Шпиц. Так и зовут. ВУС тот же.

Ясно…

– Еще вопросы?

…

– Давайте, давайте…

– Чо, ему жен не хватает, он к проституткам ходит?

– Ну вот у него и спросишь. Так, если нет вопросов, оружие подготовить к транспортировке. Уходим.

Я беру координаты острова по GPS – лишним не будет.

## Стокгольм, Швеция. Улица Густава Адольфа. 22 ноября 2014 года

Проклятое дерьмо…

Никак не могу привыкнуть ко всему этому. А здесь это нормально, в некоторых странах проститутки официально платят налоги, а доход от секс-индустрии включается в расчет ВВП страны.

Говорят, что и Украина хочет пойти по такому же пути – официально показать доходы от проституции и стать гей-центром СНГ. Что же, щастья им…

А пока наш микроавтобус катится по вечернему Стокгольму, я слежу за передвижением синей метки по карте Гугл. Теперь для того, чтобы поставить вполне качественную слежку, не надо быть полицией или спецслужбой, это вполне доступно частному лицу. Быстро темнеет, за рулем Трактор – он не знает Стокгольма, но я не могу одновременно вести и следить, поэтому он за рулем, а я подсказываю, как проехать и куда свернуть. Пока все идет штатно, и цель идет туда, куда нам и надо.

«Жучок» я прицепил утром. Это не шпионское оборудование, а вполне себе обычное, стоит недорого, приобрести можно в любом порту. Стоит копейки, грузовладельцы приобретают себе большими партиями и лепят на контейнеры, чтобы в реальном режиме времени отслеживать логистику. Хоть на другом конце земного шара, хоть в Стокгольме – «жучку» без разницы. Мне тоже без разницы.

Лошадь стоит посреди борозды. Ей до звезды… а мне тем более до звезды.

Вообще, неплохо устроился этот урод. Очень неплохо. Хоть и не купил себе «Мерседес», но раскатывает на новенькой «Вольво». Я знаю, по меньшей мере, три объекта недвижимости в этом городе, которые он приобрел в собственность. Часть за счет собственных нетрудовых доходов, часть – за счет средств, которые государство выплачивает его женам.

Вот чего я не могу никак понять – почему шведы такие терпилы. Вроде же раньше нормальный народ был, с нами воевали, Речь Посполитую на тот свет отправили. А сейчас… Какого хрена они принимают толпы всех этих афганских и сомалийских беженцев? Если им нужны люди, почему бы четко не задать границы? Принимали бы украинцев, белорусов, русских… Желающие нашлись бы, и пусть эта была та же самая халява, но от таких мигрантов хоть какой-то толк есть. Да даже от таджиков и узбеков толк есть, в конце концов, они от одного корня с нами, раньше в одной стране жили, в одних школах учились! По крайней мере, есть какое-то понимание, что надо чем-то заниматься и нет такой… наглости… нет, не знаю даже, как это называть, слово «наглость» тут не подходит. Мы вас ненавидим, а вы нам должны. Вот как это. Те, кто сюда приезжает, не испытывают по отношению к шведам ни капли благодарности. Напротив, они ведут себя как хозяева здесь. Вот и этот… Вот что с ним делать? И почему я должен выполнять роль санитара леса, кто-то может объяснить?

Ладно. Приехали.

– Он остановился. Ищи парковку.

Припарковаться удается быстро, что для такого города, как Стокгольм, удивительно. Тем более если у вас такая громоздкая машина, как «Транспортер». Втискиваемся между «Вольво» и каким-то «Рено».

– Так, общая информация. Ходим, смотрим на баб. Ни во что не влезаем. Связь – по мобильникам. Мой позывной – «Первый». Хоп?

– Хоп.

– Выходим по одному. Равнение на меня, в кучу не сбиваться. Пошли.

Выбираемся. Двое с автоматами – в рюкзаках, но тут это нормально, здесь полно туристов. У меня и у двоих других пистолеты под курткой. Для связи – мобильные телефоны, обычные смарты «Самсунг», в которые я поставил эмуляторы рации «Зелло». Это доступная программа, такие телефоны широко использовались во время «арабской весны» и на Украине…

Короче, Аллаху акбар.

Людей много – это оживленный район, по вечерам Стокгольм веселится. Я веду группу в направлении, которое указывает мне замершая синяя стрелка на планшетнике. Людей с планшетниками тут тоже полно.

Совсем стемнело. Везде горят огни – обычные и красные, отмечающие места, где можно недорого купить секс. Дамы в витринах в купальниках – совсем голыми нельзя, а то были бы и голыми. Туристы фотографируют, клиенты ходят, смотрят искоса – открыто в основном стесняются…

Так, а вот и стоянка…

– Ко мне.

Вот и его «Вольво S80» бело-лунного цвета. Довольно новая – в Швеции полно старых машин, потому что налоги. Но этот налоги не платит, потому что нигде не работает и может покупать не стесняясь.

– Кто у нас тут разведчик-снайпер?

– Я.

– Тусишь здесь. Не выпускаешь машину из вида, понял?

– Есть.

– Сообщишь нам, как только он появится.

– Есть.

– Остальные за мной!

Пирата выцепил именно я… Впрочем, так и должно было быть, наверное, потому что я лучше знал улицу и примерно понимал, куда эта тварь намылилась пойти. Конечно же, в лучшее и самое дорогое место, а куда же еще. Те, кто вырос в нищете, в хижине с земляным полом, всегда доказывают самим себе, что они могут. Не знают удержу в тратах. Шведы ведут себя по-другому. Например, владелец ИКЕА ездил в старой «Вольво-245», недавно, говорят, купил «восьмидесятку», такую же, как у этого фрукта. Подержанную.

# Примечания

1

Это реальный случай.

2

Изнасилование.

3

Эта потрясающая история случилась на самом деле и описана в романе Кена Фоллета «На крыльях орлов». Советую прочитать всем.