# Волшебникам не рекомендуется

Галина Дмитриевна Гончарова

Так вот бывает – у тебя семья, дом, универ, в перспективе докторская диссертация, а однажды открываешь дверь – и вот они, проблемы! Стоит на пороге какая-то выдра и заявляет, что твой законный муж – волшебник! И просто обязан производить на свет (понятно, с кем) новых волшебников. Так что подавай на развод и скажи спасибо, что тебе жизнь оставили. Кто-то мог бы и послушаться. Но я, Валентина Ставрогина, точно не из таких. Волшебники? И что? После студентов это уже не проблема. Значит, так, сейчас прочитаем заклинание на выявление колдовских способностей, а потом – галопом по мирам за сырьем для волшебной палочки и еще несколькими особенно нужными начинающему магу вещами. Наш девиз: пришел (без приглашения), увидел (нагло пялился), утащил (и не мелочился). Кому тут спокойная жизнь надоела? Я иду!

© Гончарова Г., 2015

© ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Глава 1

Апрельский денек начинался прекрасно. Дождик, моросивший всю неделю и изрядно портивший мне настроение, наконец-то решил отвалить в чужие края. Небо было чистым и обещало теплый солнечный день. Молоко не убежало, овсянка, которую мы с мужем тихо ненавидели и ели только для тренировки силы воли, не пригорела, а кофе не залил плиту. И на автобус (государственный) я вовремя успела, не измазавшись по уши, и с соседкой (стервой, занудой и сплетницей) не встретилась. Даже студенты решили взять выходной и не плевались бумагой, не болтали и не писали на партах. Никому не хотелось учиться, а я не слишком стремилась их учить. Так что мы быстро провели занятия без шума и пыли и смотались якобы на пруд за образцами, а на самом деле по домам. Все складывалось слишком хорошо. Стоило бы насторожиться, но куда там! Я была счастлива, как после прослушивания очередного выступления Жириновского! И решила устроить для нас с мужем маленький семейный праздник. Свечи, вино, лирическая музыка, танцы с продолжением в горизонтальном положении… Ники согласился со мной, сказал, что в апреле гормоны еще сильнее требуют праздника, чем в марте, и пообещал приехать домой к семи. Оставалось полчаса до назначенного срока. И я сейчас следила за мясом, за пирогами с повидлом, которые обожал муж, и одновременно резала салат, стараясь не оставить в нем своих пальцев. Было уже полседьмого, когда в дверь позвонили. Я развязала передник, окинула взглядом стол и кивнула. Все готово, осталось только подать на стол. И пошла открывать, на ходу поправляя прическу.

– Явился? Мой руки и… – Слова застряли у меня в горле, потому что вместо Ники на пороге я увидела какую-то девицу.

– Здравствуйте, Валентина Алексеевна, – вежливо улыбнулась она.

– Чего надо? – невежливо спросила я. Потом надела очки и оглядела гостью с головы до ног.

– Мне надо с вами поговорить.

– А с чего вы решили, чтомне это надо? – Я не торопилась впускать нахалку в дом. Быть грубой я тоже не боялась. Я ее раньше в глаза не видела, никто мне о ней не говорил, сама пришла. Вот пускай сама и объясняется. Хотя девица была красива – этакая модельная внешность. Высокая, под два метра, пергидрольная блондинка с голубыми пустыми глазами и фигурой Кощея Бессмертного. Сплошные кости в разные стороны. Ну, если она и жвачку жует… Жует, точно, вон челюсти двигаются, как у американских суперменов или как у российских коров.

– Вы предпочтете разговаривать на лестнице? – спросила она.

Я предпочла бы выкинуть ее и захлопнуть дверь, но что-то подсказывало мне – не поможет. Еще в окно полезет, стекло разобьет…

– Косметика, лекарства и бытовая техника мне не нужны. Или вы продаете что-то еще?

– Я ничего не продаю! – В глазах девицы сверкнули молнии.

Я особо не испугалась, громоотводы сейчас не редкость. И насмешливо прищурилась.

– Тогда о чем нам говорить?

– О вашем муже.

Я пожала плечами.

– Валяйте, заходите.

Услышать какую-нибудь гадость я не боялась. Я люблю своего мужа, а он любит меня. И даже если он сбегал налево, мне наплевать. Это такие мелочи! Я искренне считаю, что муж может иногда гульнуть на стороне, набраться опыта, узнать что-нибудь новенькое. Главное, потом вовремя затащить его на профосмотр в КВД. А все остальное мелочи. Здоровый левак укрепляет брак и приносит женщине милые маленькие сувениры.

Блондинка с брезгливой гримасой на тощей раскрашенной мордашке огляделась вокруг.

– Бедно живете. В комнату не пригласите?

– Разуйтесь и проходите, – пожала я плечами.

Разувшись, блондинка значительно потеряла в росте. Я ей позавидовала. Вот хоть пристрелите, никогда не понимала, как можно носить сапожки на пятнадцатисантиметровой платформе и не ночевать в травмпункте. Мой личный предел – десять сантиметров, и то не шпильки, а что-нибудь типа копыт.

В гостиной незнакомка опять огляделась.

– Решили устроить вечер на двоих, Валентина Алексеевна? – ехидно спросила она. – Должна вас огорчить, вечер отменяется.

– Вы, наверное, мексиканских сериалов насмотрелись, дорогуша, – покривилась я. – Говорите-ка коротко и по существу, а то я и на дверь показать могу. Шваброй.

Блондинка упала в кресло и положила ногу на ногу.

– Будем знакомы, меня зовут Орланда ан-Криталь, но вы можете называть меня просто Ольга.

– Меня вы уже знаете. Что дальше? – Интересно, кто дал ей такое дурацкое имечко? Я знала мальчика, которого звали Дележив (дело Ленина живо), и девушку с именем Прапемая (праздник Первого мая), но Орланда? Или она не русская? Ладно, сейчас разберемся, кто есть ху.

– Не знаю, как и начать. Валентина, вы…

– Алексеевна, – перебила я.

– Хорошо, Валентина Алексеевна, вы знаете,кто ваш муж?

– Серов Николай Игоревич, историк, работает в хранилище, – пожала я плечами.

– Ошибаетесь.

Я насмешливо разглядывала эту дуреху. И даже не комплексовала. Я ведь ждала мужа, то есть уже и оделась, и накрасилась, и причесалась. Хотя дома я всегда хожу хорошо одетой. Никогда не понимала женщин, которые одеваются для улицы, а дома выглядят лахудрами. Живем-то мы с мужем, а не со знакомыми. Сейчас я смотрелась так же шикарно, как и Орланда. Только в другом стиле. Не топ-модель, но жена и мать. И смотрела на блондинку с легким превосходством. Это ж надо – так себя изуродовать! А главное – во имя чего? Моды? Пф-ф…

– Да неужели? И в чем же?

– Для начала – он не Серов Николай Игоревич.

– А кто? – ласково спросила я. Интересно, она психбольная или просто аферистка?

– Его зовут Серый Ник, – торжественно объявила Ольга.

Я кивнула:

– Хорошо. Пусть его зовут Серый Ник. Пусть его даже зовут Старый Ник[1], мне это безразлично. Что дальше? – Мне неожиданно стало смешно и захотелось поиздеваться над блондинкой. – Вы пришли сказать мне, что ждете от него ребенка или что он любит только вас?

Блондинка отчаянно замотала головой:

– Нет, нет!!! Все не так!!! Не перебивайте меня, Валентина Алексеевна, мне и так тяжело!

– Еще бы, – не удержалась я. – По вам сразу видно, что умственная деятельность не для вас.

Блондинка сверкнула глазами, но все-таки удержалась от грубостей и продолжила:

– Вашего мужа зовут Серый Ник, и он не историк! Он – колдун! Вэари!

Я кивнула еще раз, напомнив себе о китайском болванчике.

– Хорошо. А вы кто?

– Так вот, – продолжала блондинка, не обратив внимания на мой вопрос, – колдуны выбирают себе мир по вкусу, живут там, как обычные люди, иногда даже женятся. Но ни-ког-да не заводят детей! Ни-ког-да!!!

Меня невольно заинтересовал рассказ.

– Почему?

– Это долго объяснять! Но я попробую вкратце, тем более вы кандидат биологических наук и не должны быть такой идиоткой, как кажетесь.

Идиотку я ей спустила. Временно.

– Все вэари проходят нечто вроде инициации, – продолжала разглагольствовать блондинка. – В этот момент их генетический код стирается. Он уже не несет информации о самом человеке. Вы же знаете, вы наверняка читали, что спираль – это основополагающая форма Вселенной. Так вот, в момент инициации генетическая цепочка колдуна или ведьмы, с вашего позволения вэари, необратимо изменяется. Теперь она несет закодированное знание о Вселенной! Представьте себе яйцеклетку – с одной стороны нормальная ДНК, с другой – Вселенная в миниатюре! На первом же этапе они начинают распадаться. И яйцеклетка гибнет. Детей не получается ни при каких условиях. Это одна сторона. Наши ученые проводили эксперименты и выяснили, что может быть и по-другому. Во-первых, колдун может иметь ребенка только от другого колдуна…

Монолог начал действовать мне на нервы.

– А колдунья – только от другой колдуньи. Ну и извращенцы, – опошлила я.

– Не смейтесь! – вспыхнула Ольга.

– Да я и не смеюсь, я плачу…

Действительно, какой уж тут смех? Тут лечиться надо. Может, посоветовать ей знакомого психиатра? Нет, пока подожду. Посмотрю, как наша встреча пойдет дальше. Терпением и ангельским характером я не отличаюсь, так что, возможно, придется приглашать к блондинке не психиатра, а травматолога. Или вызвать сразу обоих? Пару недель на реланиуме – и ты как новый. А гипс, который придется ей накладывать после нашего общения, сыграет роль смирительной рубашки.

– Пойдем дальше. Возможен и третий вариант. Наше сообщество пополняется не только изнутри, но и извне. Кое-кто из людей способен пройти инициацию, но только если этот человек обладает врожденными магическими способностями. Но и тогда подобное очень сложно. Получается примерно у одного человека из миллиона. Это не преувеличение, а статистика. Поэтому в среде колдунов установлен строгий контроль размножения. Каждому колдуну и каждой ведьме назначается пара с учетом их магических способностей, физических, умственных и т. д. и т. п. И они должны родить не менее одного ребенка в тысячу лет. Мне уже шестьсот девяносто два года!

– Хорошо же вы сохранились.

Я ни на секунду не верила этому бреду. Колдуны, вэари, генетический код, контроль рождаемости… Вы лучше послушайте, что придумывают студенты для халявного получения зачета! После сессии такие убогие выдумки вас просто рассмешат.

– И я хочу, чтобы вы отпустили своего мужа! Отдайте его мне, Валентина Алексеевна!

Я фыркнула. Жалко девчонку. Такая молодая, а уже свихнулась. Но я недаром уже год воевала со студентами. И отлично знала, что с сумасшедшими спорить не надо. Достаточно подстроиться под их видение мира и неназойливо выкинуть из своей жизни к такой-то матери.

– Простите, а почему вы не хотите подождать? Вам около семисот лет? Прекрасно! Больше пятидесяти лет мы с мужем так и так не проживем, экология не позволит, вот и подождите. Для вас это не так и долго, а у меня будет свой кусочек счастья. Не так уж много я и прошу, верно?

– На вас мне плевать! – процедила блондинка. – Презренная смертная!

Интересно, почему она так разозлилась? Может, надеялась, что я сразу выгоню мужа из дома? А вот фиг вам! Ники мне самой дорог как память о наших безумных ночах и веселых днях.

– Тем более, – парировала я. – Проваливайте из моего дома и плюйтесь за порогом!

На «смертную» я решила внимания не обращать. На «презренную» пока тоже. Пока. Блондинка смотрела на меня с ненавистью, а я на нее – как на клопа в компоте. И противно, и компот жалко.

– Теперь я понимаю, что он в тебе нашел.

– Вы в лучшем положении, – начала злиться я. На часах уже без пяти семь, так где же Ники?! – Я смотрю на вас то же самое время, но искренне не понимаю, что хорошего можно найти в вас. Если мой муж должен сделать вам ребенка, вам придется подождать до моей смерти, лет этак сто.

Я не особо возражала, когда мой муж гуляет, но надеялась на его хороший вкус. Эта выдра была не в его вкусе, это точно.

– Вы мне не верите, – вздохнула выдра.

– Простите, не верю, – согласилась я.

– Но подумайте сами! Вы живете явно не на зарплату!

– Муж подрабатывает, составляя княжеские биографии для новых русских.

– Вы вместе уже два года, но у вас до сих пор нет детей!

– Вы не слышали о противозачаточных таблетках? Могу подарить вам учебник по сексологии и справочник по фармакологии.

– Чем же мне доказать вам, что это правда?!

– Вы – колдунья?

– Да. Я – вэари. Но мы не колдуем на глазах у других людей.

– Значит, вы врете. Я вам не верю. Проваливайте.

Глаза блондинки сверкнули.

– Хорошо! Но потом не сожалейте! Что вам показать?

Я огляделась вокруг. О!

– Будьте умницей, выстирайте магическим образом портьеры! А то я уже год собираюсь!

Блондинка открыла свою сумочку и извлекла из нее какую-то палочку. Ее она направила на шторы.

– Assertveeff! Lakessaart! Eesweferr!

По комнате пронесся ледяной ветер. С кончика белой блестящей палочки сорвался большой шар нежно-розового цвета. Он все рос, пока не достиг окна. И закрыл собой шторы. Мне показалось, что они как-то очутились внутри пузыря. Он держался еще две минуты, а потом с громким хлопком растворился в воздухе. Я подошла к портьерам. Возможно, это был только гипноз, но шторы оказались чистыми и пахли мятной свежестью. Я тут же распахнула окна. Запах мяты хорош, никто не спорит, но только в умеренных дозах.

– Теперь вы мне поверили? – спросила блондинка.

Я пожала плечами. Если честно, Гудини и похлеще трюки проделывал. Может быть, эта девица и правда маг, но что из этого следует? Что мужу надо устроить скандал – это первое. А чего он от меня такие новости скрывал?! И что она почему-то не может согнуть меня в бараний рог – это второе. А значит – фиг ей, а не Ники!

– Ну и что дальше?

– Когда к вам придет ваш муж, вы выставите его за дверь?!

– Не выставлю.

Блондинка захлопала глупыми коровьими глазами.

– Но мы же… вы же…

– Мы ни о чем не договаривались, – отрезала я. Кто бы она там ни была – Ники мой муж! Мой! И точка! – Вы продемонстрировали мне свои колдовские способности, но вам все равно придется подождать, пока я не умру.

– С каким бы удовольствием я вас прикончила прямо сейчас!!!

– Так за чем же дело стало? – Я и правда заинтересовалась. Нет соперницы – нет проблемы, так? А она решилась на беседу с «презренной смертной».

– Ник меня не простит!

– Ах, вот оно что! А что вы так на него набросились? Приспичило? Не с кем вам, что ли? Так купите вибратор! Могу вам адрес секс-шопа дать, мы с мужем туда частенько заходим.

Ольга побагровела. В сочетании с пергидрольными волосами это смотрелось ужасно.

– Ах ты…

Моя рука ласково погладила тяжелую вазу.

– Так кто я? Продолжайте, не стесняйтесь!

Блондинка мудро решила помолчать. Я улыбнулась нежно, как гюрза, которой отдавили хвост.

– Гуляйте отсюда, милочка, и не попадайтесь мне на глаза. А то я вас без всякого колдовства препарирую! У меня большой опыт, не рискуйте своим здоровьем.

Ольга с трудом успокаивалась.

– Валентина, вы еще не знаете всего!

– Неужели? – В моем голосе слышались раскаты приближающейся грозы.

– Дело в том, что накануне погиб один из самых сильных колдунов!

– И что?

– Теоретически наш с Ником ребенок должен получиться такой же силы, как и погибший. Число колдунов не должно уменьшаться, только увеличиваться! И поэтому Верховный вэари приказал нам в самый короткий срок зачать ребенка!

– А вы не думали об искусственном оплодотворении?

– На нас это не действует.

– Да, моему мужу можно только посочувствовать.

– Ваш муж отказался подчиниться Верховному вэари! – взорвалась наконец блондинка. – Он не желает изменять вам! Вам, однодневке, резиновой кукле, нелепой игрушке, прихоти!!! Из-за вас его заключили в темницу!

– Что-о-о?! – Вот теперь я разозлилась по-настоящему. – Какой-то козел арестовывает моего мужа за супружескую верность?! – Я посмотрела на блондинку. Ольга почувствовала, что я в ярости, и выставила перед собой волшебную палочку, но меня сейчас не остановила бы никакая магия. Я медленно сжала кулаки, чтобы не вцепиться Олечке в крашеные патлы. – Немедленно говори, как до него добраться! Я ему покажу, где раки зимуют! Я его в каждого рака носом потыкаю!! Я его по всем речкам проволоку! Лично!

Приступ ярости не проходил. Я схватила ту вазу, которую поглаживала минуту назад, и шваркнула в стену. Она разбилась, обдав Ольгу дождем осколков. Блондинка вздрогнула и съежилась в кресле, глядя на мой разгулявшийся темперамент. Вообще-то я мирный и очень дружелюбный человек. Даже слишком добрый! Я никогда не скандалю. Просто не умею этого делать. Я часто ставлю зачеты автоматом. У меня нет врагов. И я стараюсь никому не делать зла, но иногда… Иногда на меня накатывает такое! До сих пор это было всего два раза. Первый – когда меня в школе попытался столкнуть в грязную лужу один пацан. Ему удалось запачкать мое новое пальто, а потом я просто озверела. Изо всех сил я треснула его по голове портфелем, а потом пинками загнала в ту самую лужу. И только потом поняла, что завуч держит меня за руки и уговаривает успокоиться, а учитель химии поднимает паршивца из лужи и тащит в медпункт. Это было в третьем классе, и после никто не осмеливался меня и пальцем тронуть. Второй раз такое случилось в институте. Я возвращалась домой поздно вечером зимой. Нам выдали стипендию, и на нее мне следовало прожить еще неделю, пока из свадебного путешествия не вернется мама. Домой надо было идти мимо пустыря. Фонари не горели, и когда из темноты появилась темная фигура, я даже не испугалась. Сначала. Потом по ушам ударил мерзкий шепот. Что-то вроде: «Молчи, а то хуже будет!» Я даже не испугалась того, что мне заломили руку и потащили на пустырь. Но когда эта озабоченная сволочь начала отрывать пуговицы с моей шубки, а потом положила… положил мне руку на грудь, я не выдержала. Первый удар пришелся по яйцам коленкой. Второй – по ним же, но носком сапога. Потом началось сплошное избиение насильника. В общем, примерно через час я волоком притащила негодяя в ближайшее отделение милиции. За руку и по всем лужам мордой. Мало ли, вдруг его оправдают, а так ему будет ясно, что преступлению соответствует наказание. Опять же, не бросать его зимой в переулке? Мне не жалко, но замерз бы насмерть! Меня бы потом еще и засудили.

В милиции меня очень благодарили. За мальчиком оказалось три изнасилования, причем два из них с убийством. Список его повреждений, который мне потом показал следователь, включал семь сломанных ребер, полностью отбитые детородные органы, сломанную ногу, три вывиха и четырнадцать выбитых зубов. О количестве синяков я даже не спрашивала, и так ясно, что оно было трехзначным. «Неужели вы его сами? Без помощников?! Круто вы его! – поделился следователь. – С такими потерпевшими, как вы, и милиции не надо!»

И сейчас я впала в третий приступ бешенства. Верховному вэари можно было только посочувствовать. Я успокоилась почти сразу, стоило только вазе разлететься на кусочки, но бешенство не ушло окончательно. Оно схоронилось в глубине рассудка и готово было вырваться наружу, как только я встречусь с негодяем, который разлучил меня с мужем.

Я перевела дружелюбный взгляд голодного крокодила на Ольгу. Блондинка поежилась.

– Как мне найти вашего Верховного вэари?!

– Я не могу этого сказать!

Моя рука легла на вторую вазу.

– Не можете?!

– Погоди!

Я выразительно сомкнула пальцы на узком горлышке вазы.

– Ну?!

– Я могу сказать, где он будет в ближайшее время, но тебе это не поможет!

– Это мне решать!

– Через семнадцать дней по времени мира эльфов будет ежегодный слет волшебников. В мире Кастрелл, 4н-17а. Кас, по классификации эльфов.

– 4н-17а. Кас, мир Кастрелл, – повторила я. – Понятно. Значит так, мужа я своего не отдам, так и передай вашему Верховному волшебнику. И скажи, чтобы он не попадался мне на глаза лет пятнадцать. А то еще одним вэари, или как вас там, будет меньше. Гарантирую.

– Вы не знаете, о чем говорите!

– Зато я отлично знаю, что сделаю с ним при случае!

– Для того чтобы справиться с ним, да даже встретиться, вы должны стать волшебницей!

– Это так сложно?

– Да. Инициацию выдерживают немногие.

– Таких, как я, тоже мало. Как можно пройти инициацию?

Глаза блондинки засветились злостью.

– Я все расскажу тебе! Надеюсь, ты погибнешь! Тогда твой муж точно придет ко мне!

Я фыркнула:

– На твоем месте я бы не обольщалась. У Ники слишком хороший вкус. Интересно, он хоть раз переспал с тобой?

По кислой гримасе блондинки я поняла, что попала в точку. И сладко улыбнулась.

– Не горюй, мой муж – ответственный человек. Лет через двести ты его обязательно дождешься, если он до той поры не придумает, как отвертеться.

– Тварь!

– Все мы твари божии, – парировала я. – Но ты – особенно! Ладно, давай о деле. Что нужно для инициации?

– Найти книгу «Sapremiolanksis». У твоего мужа она наверняка есть. И отыскать там нужное заклинание. Называется «Инициатор». Прочитаешь – а дальше по обстоятельствам. Там узнаешь, что нужно делать.

Я кивнула:

– Это все?

– Все.

– Тогда – до встречи в мире Кастрелл. Поклон нижайший Верховному волшебнику.

Блондинка поднялась из кресла и пошла к двери. Но на пороге обернулась. Страх прошел, но взамен появилось желание сказать мне какую-нибудь пакость. Зря. После моего общения со студентами у нее не было шансов со мной справиться, тем более в словесном поединке.

– Надеюсь, наша встреча не состоится при жизни.

– Если вы на это надеетесь, то лучше вам не приходить на шабаш через семнадцать дней.

С этими словами я захлопнула за ней дверь и бросилась звонить на работу мужу. Сейчас кто-нибудь поднимет трубку, скажет, что Ники опять задержался на работе, я отчитаю его, а к завтрашнему дню забуду всю эту чушь, как страшный сон. Или буду рассказывать своим студентам, ради прикола.

К телефону долго никто не подходил. Потом трубку сняла Катя, одна из работниц архива.

– Кать, привет, это Вэл, – поздоровалась я. – Мой благоверный там далеко?

– А его вскоре после твоего звонка вызвали к заказчику! Он что, еще не приехал?

– Наверное, скоро появится! Ну, я ему холку намылю! Ладно, спасибо за информацию.

– Пожалуйста. Пока.

– Пока.

Я повесила трубку и задумалась. Что делать? Не скажу, что я так во все это поверила, слишком уж это… бредово, но вдруг? Любой русский человек – истовая помесь из христианина, язычника и атеиста. И я – тоже. Поэтому я оставляю двадцать процентов на всякий случай. Что же теперь делать? Пойти в кабинет к мужу и хорошо покопаться там. И если я найду эту клятую книгу, как ее там?! Я точно прочитаю заклинание. Никому я своего мужа не отдам! И тем более этой крашеной тощей кляче! Это же просто оскорбление для меня!

Я вспомнила, как мы познакомились с мужем. Это было два года назад. Я тогда пришла в библиотеку и поднималась по лестнице на второй этаж. А Ники спускался. И сильно задел меня плечом. Задел – и пошел вниз, не извиняясь. Я вцепилась в перила, чтобы не упасть. Потом, через пять ступенек, этот наглец обернулся.

– Простите, я вас толкнул.

– Ничего страшного, не стоит извинений, – вежливо ответила я. – Я уже плюнула вам на спину.

Он смешно вывернул голову, потом снял пиджак и рассмотрел его на свет.

– Вы врете.

– Зато теперь мы квиты.

Он улыбнулся.

– Если мы квиты, я могу пригласить вас на чашку кофе?

Я осмотрела его с головы до ног. Симпатичный. Высокий, светловолосый, голубоглазый, с длиннющими ресницами и великолепной фигурой. И отлично это знает. Вон как улыбается. Соглашусь – и сценарий известен заранее. Сперва чашка кофе, потом приглашение пообедать, потом – поужинать, а потом – проснуться и вместе позавтракать. Но я никогда не вписывалась в штампы.

– Простите, но вы не в моем вкусе.

Он ошарашенно захлопал глазами.

– Почему?

Я пожала плечами:

– Вы мне не нравитесь. Вот и все.

Наверное, я была первой, кто так разговаривал с ним. Потому что Ники выдал:

– Давайте я приглашу вас на чашку кофе и вы мне расскажете, что нужно сделать, чтобы понравиться вам?

Издевка просто вылезла из меня:

– Попробуйте избавиться от десяти килограммов тщеславия. Оставшихся пяти будет больше чем достаточно. А теперь простите, у меня дела.

Не знаю, как Ники нашел меня, но на следующий день он пришел в университет с цветами. Так продолжалось несколько недель подряд. Я злилась, потом мне стало лестно, потом мы начали встречаться, а потом, месяца через четыре, Ники сделал мне предложение и я приняла его. Оказалось, что он очень мил. Я защитила кандидатскую и стала писать докторскую. Ники сидел в архиве, от души копаясь в старых бумагах. Детей и правда пока не было, но какие, блин, дети в мои двадцать пять лет? Это же крест на свободной жизни! Фамилию я менять не стала, а муж не настаивал, так что я по-прежнему Ставрогина Валентина Алексеевна, кандидат биологических наук. Кто-то может удивиться: такая молодая – и уже кандидат. Но все просто. Мама у меня учитель биологии. За свою счастливую жизнь я сменила четыре детских садика и семь школ, так как мама обожала разъезжать по стране. При такой чехарде школ и программ знания тоже страдали. У меня было всего три пятерки – по русскому, по литературе и по биологии. И то – лишь за счет моей любви к чтению и патологической грамотности. Разбудите меня ночью и проведите диктант – и я уверена, в нем не будет ни одной ошибки. Ну и еще «халявные» предметы. Труд, физкультура… И обязательная двойка по пению. Если кому-то медведь просто наступил на ухо, то на моем ухе он точно станцевал «Лебединое озеро». Не могу взять ни одной верной ноты, хоть меня пристрелите. И когда мы переехали в очередной раз, я просто пошла в восьмой класс вместо седьмого. В восьмом классе пения уже не было – и это послужило главным аргументом. Так что в институте я оказалась в неполных шестнадцать. Хорошо, «на пять», я знала только биологию. Вывод напрашивался сам. Сперва красный диплом, потом аспирантура, которую я не стала затягивать, наша свадьба – и затем диссертация.

Ники, Ники, что же происходит вокруг нас?! Да ладно! Разберемся!

Я бросилась в кабинет. Наша трехкомнатная квартира делилась просто: гостиная, спальня, кабинет. Половину его занимали книги по биологии, половину – архивы Ники. По негласному уговору мы никогда не копались в чужих материалах. Это же просто отвратительно, когда кто-то порылся в твоих книгах и записях, убрал неизвестно куда все самое необходимое и сложил по ящикам стола рабочие материалы. А ты теперь, будь любезен, раскапывай! Ищи, как Шерлок Холмс! Я нетерпеливо расшвыривала бумаги и блокноты в разные стороны. Потом взялась за ящики письменного стола. Один из них был заперт. Я только фыркнула. Потом сделала несколько вдохов-выдохов, чтобы успокоиться, выдернула шпильку из волос и приступила к работе. Замок поддался не сразу. Я возилась с ним не меньше двадцати минут, сопровождая свои действия сочными заклинаниями на русско-татарском. Но стоило мне распахнуть ящик… Господи боже мой! Книгам, что лежали в нем, наверняка было не одно столетие. Пергаментные, рукописные, в переплете из телячьей кожи, украшенные камнями и тиснением. И с названиями на чужих языках. Я аккуратно вынимала их и складывала на столе в стопки. И в самом низу я нашла толстый черный том с нужным названием. «Sapremiolanksis». Мое счастье не знало границ. Вот сейчас я прочитаю это заклинание, как там его – Инициатор? – и…

Меня спас оглушительный телефонный звонок. Ники?! Меня вихрем снесло к аппарату. Нет, это оказался не он. Звонила мама. Сейчас она была в Америке, в Лос-Анджелесе, со своим пятым мужем, и чувствовала себя прекрасно. Погода в Америке стояла солнечная, бизнес шел отлично, но хотелось домой, в Россию.

– Не могу дождаться, когда увижу тебя и Николая! У вас все хорошо?

– Да, вполне. Может, отдохнуть поедем, куда-нибудь в лес, на турбазу. Так что не волнуйся, если никто не будет подходить к телефону.

– Хорошо. Мы, может, через месяц вернемся.

– Позвонишь мне, я вас встречу.

– Еще чего! Даром, что ли, Толик (мой пятый по счету отчим) всех этих дармоедов развел! С фирмы кто-нибудь приедет, не надорвется! Ну все, целую! Мужу привет передавай!

– Ты тоже. Пока.

– Бай.

Я положила трубку и потерла лицо, размазывая косметику. Звонок, слава Аллаху, спас меня от непоправимой глупости. Я бы сейчас прочла это заклинание – и что потом? Что бы со мной случилось? Я почти голая, нельзя же считать одеждой кружевное белье и полупрозрачный халат? Нет, надо одеться. И взять с собой самое необходимое. Не обязательно спальный мешок, но хотя бы зажигалку. А еще лучше – теплые носки и чего-нибудь пожрать. А вы как думали? Герои берут фамильный меч и копье, а умный янки – бутерброды с сыром. Потому как фамильный меч грызть не станешь даже при железодефицитной анемии.

И я занялась сборами. Опять же, это героям сказок легко и просто. Прицепил на пояс папину, а то и дедушкину железяку, взял лошадь – и поехал. А в жизни так легко не бывает. На переодевание и сборы ушло около получаса. Серебряный индийский браслет с колокольчиками запутался в джинсах, и я не стала выпутывать его. Любимая зеленая (маскировочная) футболка, свитер, коротенькая куртка, кроссовки, рюкзак с самыми необходимыми мелочами – и я готова к встрече со вселенским злом. Теперь надо проверить, все ли выключено. А то устрою пожар или потоп – вот веселуха будет! Никакой магии не надо! Соседи снизу меня тогда без колдовства за можай загонят. Еще не забыть две пары очков и контактные линзы. К сожалению, у меня плохое зрение. Дальнозоркость. Последствия сотен и сотен прочитанных книг. А что нам еще скажет этот фолиант? –Должен знать любой человек, что путь к полному овладению своими колдовскими способностями труден и опасен… если же готов ты рискнуть, прочти заклинание слово в слово и слушайся своего спутника…

Спутника у меня не было, но я все равно решила идти до конца. Своих мозгов хватит. Надела рюкзак, пригладила волосы, подергала шнурки на кроссовках и начала громко произносить непонятные слова. Вспышка огня озарила комнату. Пустота. Темнота.

Вэари

Человек, а точнее волшебник, которого Валентина знала как Ники или Николая, а все, кто обладал хоть малейшими колдовскими способностями, – как Серого Ника, сидел в роскошном кресле и мрачно смотрел на окно с изящными коваными решетками. «Железные решетки мне не клетка и каменные стены не тюрьма» – припомнилось давно забытое стихотворение. Блин, если автору они тюрьмой не были, значит, у него под рукой имелись напильник и отмычки! А что тут? Волшебник прекрасно понимал, что шансов выбраться у него ноль целых ноль десятых ноль сотых. Остальные доли – на божественное вмешательство, но на него вэари особо не рассчитывал – рылом не вышел для помощи свыше. Покои, в которых он сидел, были огромными. Одна спальня занимала площадь, равную их с Вэл квартире. И роскошно обставлены. Им такая роскошь и не снилась. То есть Ник мог в любой момент превратить скромную обстановку семейного гнездышка в нечто подобное, но зачем? Вэл при очень небольших деньгах и отсутствии специального образования сделала из их квартиры настоящий дворец. Торжество классики и вкуса. А здесь, хоть пол и ломился от антикварной мебели, но пышность и аляповатость резали волшебнику глаза. Но хуже всего было то, что он не мог отсюда удрать. Магия здесь попросту не работала – заклятия накладывали на века, и накладывали колдуны помощнее его. Сила тут тоже не поможет: решетки на окнах, дверь металлическая. Подкоп – и тот не сделаешь. Сиди и жди, пока не выпустят. А его не выпустят, пока не пожелает эта чертова дура Орланда! Ник сплюнул на чисто вымытый паркет. Эта кретинка вбила себе в голову, что он – мужчина ее мечты. Наверное, потому, что всегда вызывала у него изжогу. И спать с ней Ник не собирался ни при каких обстоятельствах! Ну вот, помяни черта! Хотя на черта Орланда не тянула. Как сказала бы Вэл – выдреныш. Мелочь. Ник окинул насмешливым взглядом появившуюся на пороге женщину в прозрачном пеньюаре. М-да, если она и надеялась выглядеть привлекательно, то зря. Ник вспомнил, как Вэл однажды обозвала таких девиц «суповым набором – кости и кожа, наверное, навар большой будет, жаль, проверить нельзя», и развеселился.

– Я рада, что ты в хорошем настроении, – пропела женщина.

– Вспомнил о Вэл, – признался волшебник.

Может, этого делать и не стоило. Орланда сверкнула глазами не хуже дикой кошки.

– Ты еще и вспоминаешь об этой дряни?! Не волнуйся, скоро мы все от нее избавимся!

Ник не поднялся из кресла. Он знал, что любое покушение на Орланду ни к чему не приведет. Только к ограничению его свободы еще больше – цепи, наручники… И ругаться тоже не стоило. Только… И он самым ехидным тоном спросил:

– А ты, никак, виделась с моей женой? Сочувствую. Не хотел бы я попасться ей на твоем-то месте!

– Ты женился на отвратительной хамке без рода и без силы! – вызверилась Орланда.

– Насчет ее силы мы еще поговорим с твоим отцом, – пожал плечами Ник. – А что это ты такая растрепанная? Неужто моя жена тебя выкинула из дома?

Орланду перекосило так, что волшебник понял – угадал.

– Я ей за это отомстила!

– Интересно – как? Пообещала зайти еще?

– Я думаю, сейчас эта тварь уже в другом мире, – зло расхохоталась Орланда. – И там ее ждет один маленький, но очень удаленький сюрприз!! А под заклинанием она сама себе шею свернет.

– Каким заклинанием?

– Самоуверенности.

Ник похолодел. Вот стерва! Это заклинание он знал, под ним даже самые спокойные и уравновешенные люди начинали лезть на рожон. Адреналина выплескивалось столько, что трем берсеркам хватило бы. А Валентина и так добротой и вежливостью не отличалась – попробуй поговори с современными студентами, мигом приобретешь навыки первосортного дрессировщика крокодилов.

– Если с головы Вэл упадет хоть один волосок, можешь считать, что ты – покойница, – процедил он.

– Не думаю, – рассмеялась Орланда. – Ты забудешь ее, как и всех остальных. Я вижу, ты сейчас не в настроении? Я зайду попозже, расскажу тебе о смерти твоей благоверной… ми-и-илый!

Дверь захлопнулась. Ник вспомнил опыт жизни в России и минут десять перечислял всех предков, родственников и знакомых монстров Орланды, живописуя отношения между ними. Но даже мат не отвлек от главной заботы. Вэл, его Вэл где-то там, совершенно одна, без помощи и поддержки, даже без малейшей надежды на успех, осваивает магию. Интересно, почему? Хотя ответ как раз известен. Они же муж и жена. Если Вэл решила, что таким образом сможет помочь ему, то свернет горы. Подумаешь там – магия! Вот она и не подумала, прежде чем бросаться в эту авантюру! Да еще Орланда говорила про сюрприз! Какой?! Черт, черт, черт!!!

Глава 2

– Твою мать!

Это были мои первые слова в другом мире. А как только я смогла дышать, слышать, видеть и говорить, я добавила к ним еще парочку русских народных. Я сидела в здоровенной луже, глубиной мне по пояс, и от любимых свежевыстиранных джинсов остались лирические и очень грязные воспоминания. За шиворот тоже текло. С неба моросил мерзкий дождик. Стояла ранняя осень, судя по окраске листьев на деревьях, а осень я просто ненавидела. Это Пушкин мог писать: «Унылая пора, очей очарованье…» Он-то, небось, дома у окошка сидел, а не посреди этого, с позволения сказать, «очар-р-рования», в грязной луже. И штаны он сам себе тоже не стирал после прогулки в такую очаровательную, мать ее трижды за ногу, погоду. С другой стороны, чего я сижу-то? Что я в этой луже забыла?

– Так, Вэл, – скомандовала я себе. – Выползай из лужи, и будем с тобой обозревать обстановку.

Дурные привычки возвращались мгновенно. Еще когда мне было девятнадцать лет, мама вышла замуж в пятый раз и перебралась к супругу, переписав квартиру на мое имя. До встречи с Ники я жила одна, радио тихо ненавидела, телевизор смотреть было просто скучно, оставалось только разговаривать сама с собой. Выйдя замуж, я неохотно рассталась с этой привычкой, но, похоже, не до конца. Вот и сейчас, болтая вслух, я незаметно выбралась из лужи. Лужа была, как водится, посреди дороги, дорога посреди поля, а что вокруг поля, я не видела. Наверное, лес. Он темнел далеко на горизонте. Но в лес мне не нужно.

– А куда тебе нужно? – спросила я у себя. – А черт его знает. Обещали же какого-то проводника! Вот крокодилы бессовестные!

– Это кто бы говорил о совести! – раздался позади меня скрипучий голос. – Ты еще о Боге вспомни, чудо природы!

– А чего о нем помнить? – спросила я, почему-то не оборачиваясь. – Неужели ему есть до меня дело?

– Ни-ка-ко-го! – ответил тот же голос. – Не забывай, ты теперь начинающая колдунья, точнее вэари, а они вне юрисдикции местных божков.

Это меня порадовало, но ненадолго. Навалились другие заботы.

– А ты кто?

– А я и есть тот самый проводник, – порадовал меня голос.

Я неосторожно обернулась, захлопала глазами, нога подвернулась, я взмахнула руками и, повинуясь закону подлости, грохнулась в ту же лужу, но на этот раз спиной вперед. Теперь меня надо было стирать целиком. И лучше с пятипроцентной хлоркой.

– Молодец, – порадовал меня проводник. – Теперь твоя внешняя и внутренняя сущности стали еще больше похожи друг на друга.

– Иди ты знаешь куда, – предложила я. – Свинья безголовая! Предупредить нельзя было?!

– О чем? – невинно хлопнул ресницами проводник.

– О себе.

Я выбралась из лужи во второй раз и сейчас тихо радовалась, что рюкзак уцелел и сделан из непромокаемой ткани. А в нем у меня лежат пакетики с отвратительным растворимым кофе «Моккона» и металлическая чашка. Хотя хрен мне удастся разжечь костер под таким дождем. Небось тут все в округе на девять частей состоит из воды! Ну и фиг с ним! У меня еще и фляжка с водкой есть. Я ее взяла исключительно в лечебных целях, для растирания. Вот и будем лечиться!

– Хороша, – одобрил проводник.

– На себя посмотри, – окрысилась я. – Может, представишься, невежа?

Мое возмущение имело под собой веские основания. Честное слово. Я ожидала многого, нотакого?! Я биолог и могу отвечать за свои слова. Так вот, передо мной стояла натуральная игуана! Такая симпатичная ящерица, с хвостом в чешуйках, длина сорок сантиметров, форма головы, как рыцарский шлем. И сейчас ее морда приобрела явно обиженный вид.

– Меня зовут Ганя.

– Ганя – он или она? – уточнила я.

– Она. У всех женщин проводниками служат только женщины, а у всех мужчин – мужчины. Считается, что они быстрее могут найти общий язык.

Интересно, кто это решил? По-моему, с этой ящерицей общий язык могла найти только другая игуана. А я бы предпочла в проводники кого-нибудь посимпатичней и пообщительней. Например, лошадь. На ней еще и ездить можно. А эту ящерицу, чует мое сердце, еще и на себе тащить придется!

– Понятно. Раз ты проводник, давай объясняй, что мы теперь должны делать?

– По счастью, у нас разные задачи, – фыркнула ящерица. – Ты будешь искать проход в нужный тебе мир, а я должна следовать за тобой и говорить, что нужно сделать теперь. И не более того.

Эта система мне была знакома. Как говорил преподаватель по высшей математике, я ставлю вопросы, а вы ищете на них ответы. И конкретнее. Хоть вы и биологи, но не растекайтесь мысью по древу познания.

– Конкретизируйте свои предложения, мадам, – попросила я. Боевой дух куда-то ушел. Наверное, замерз и решил поискать, где потеплее. А у меня хлюпали и кроссовки и нос – наперегонки. Игуана смотрела на меня без всякого сочувствия. Ей-то что, она рептилия. Хладнокровная во всех смыслах этого слова, зараза! А вообще, кажется, ящериц едят! Я плотоядно осмотрела игуану. Жирненькая. Вкусная, наверное. Ящерица как-то нервно дернула хвостом и заговорила:

– В этом мире, Валентина, тебе надо забрать учебник магии. С ее помощью ты сможешь открыть дверь в нужный тебе мир. А дальше посмотрим, что будет.

– А где он находится? – прохлюпала я.

– Не знаю.

– А как называется?

– Междумирианник.

– Так и называется?

– Да!

Я почесала репу.

– А где находится ближайший город, ты не знаешь?

– Не могу сказать.

Я развернулась и пошла на восток, не интересуясь, успевает ли за мной ящерица. Метров через тридцать оглянулась. Игуана с самой несчастной мордой шагала посреди дороги, обходя лужи и высоко поднимая хвост. Я подождала ее, потом взяла в руки и посадила себе на шею. Ящерица свесила хвост с моего плеча и кивнула:

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста.

Я шлепала по грязной дороге, моросил мерзкий дождик, хлюпали промокшие насквозь кроссовки. В общем, настроение было преотвратным. Но требовалось как-то разговорить проводника.

– Слушай, Ганя, – неуверенно начала я, – а что ты еще можешь?

– В каком смысле?

– Да в самом прямом! Допустим, я попаду в переплет. Ты мне поможешь?

– Это не входит в мои обязанности.

– Но и запрета на это нет?

– Но и у меня нет желания помогать тебе!

– Лучше бы оно появилось.

– Зачем?

Замерзшие мозги работали плохо.

– Со мной весело. Со мной гораздо веселее, чем со всеми остальными колдунами!

– Не обольщайся.

– Ладно, с этим мы выяснили. Помощи от тебя не дождешься. А что ты еще обязана делать?

– Опекать тебя, пока ты не вступишь в полную силу, подсказывать и направлять. Но не помогать.

Я кивнула. Все ясно. Ладно, чешем к городу на горизонте. Тут-то и пригодилась моя дальнозоркость! Даже из той лужи я видела что-то похожее на башни. Но добралась до места я только к вечеру. Устала, промокла, вымоталась и была зла, как сорок дюжин цепных собак на дележке одной кости.

Город был обнесен огромной каменной стеной высотой аж в четыре моих роста. И дорога вела прямо в высокие деревянные ворота, к которым стояла длинная такая очередь… Ящерица посоветовала мне ждать и нырнула в рюкзак. Стоять мне не хотелось, и я цапнула за рукав одного деревенского парня.

– Слышь, что здесь происходит?

– А то не видишь? Стоим, пока стража поклажу осмотрит и пошлину соберет. Живодеры проклятые!

– А его величество сейчас в городе? – спросила я, прикидывая в уме, как пройти без очереди.

– Не-а, короля сейчас нет, только принц Арен, – ответила деревня.

– Мерси, – ответила я и отвалила.

– И тебя туда же, – напутствовал меня парень.

А город-то на холме построен. Я улыбнулась. Ну как кстати! И рванула в гору так, словно за мной черти гнались. Хм, кажется, я себя переоценила. Но так правдоподобней будет. К воротам я подлетела вся в мыле и с высунутым языком. Ну ничего, зато согрелась. И вообще, бег полезен для фигуры! И я, начхав на стражу, попыталась вбежать внутрь.

– Стоять, бродяга! Куда прешь?! – Один стражник лениво загородил мне дорогу.

Я перевела дыхание, сфокусировала на нем расползающиеся в разные стороны глаза и заорала на весь город, совсем как в институте на своих студентов:

– Ты кого задерживаешь, чувырла?! Я тут бегу, блин, последние три часа, чтобы доставить новости принцу Арену, коня загнала на фиг, а в меня всякий воротный столб будет копьями тыкать?! Да я принцу скажу, он из тебя фундамент сделает, чтобы ты, дубина, важных гонцов не задерживал!

Стражник захлопал глазами, и я поднесла к его носу маленький, но крепкий кулачок, украшенный перстнем-печаткой с рубином. Подарком мужа. Это решило дело. Он посторонился, и меня пропустили в ворота, кстати, не спросив ни монетки пошлины. И я взяла с места в карьер. Был соблазн потребовать лошадь, но тогда мне могли бы навязать сопровождение, чтобы ценное имущество не заиграла, а это было вовсе ни к чему. Я завернула в какой-то проулок и потеребила рюкзак:

– Вылезай, чуня!

– Не Чуня, а Ганя, – поправила меня ящерица, высовывая голову.

– Да хоть Ваня или Маня, – фыркнула я. – Слушай, расскажи мне о политической обстановке в этом мире, а?

– Зачем?

– Но я должна знать, у кого мне предстоит выцарапать этот путеводитель, как там бишь его, – Марьиванник?

– Междумирианник, – отчеканила ящерица. – Ладно, слушай. Сейчас здесь процветает христианство, почти как у вас несколько веков назад. Общий лозунг: «Загнать всех в рай», для непроникшихся – с добавлением: «любыми методами». К методам относятся пытки, казни, очищение водой и костром, а также искоренение всех иных форм жизни, то есть оборотней, вампиров, эльфов, гномов – в общем, всех, кто больше одарен природой. Но они, не проникшись почему-то всей святостью инквизиции, как могут, сопротивляются благому делу. Кто-то бежит, кто-то сражается, кто-то в темпе вальса маскируется под местное население. Например, эльфы дня за два до твоего появления принимали у себя священника. Но идеи христианства пришлись им не слишком по вкусу. Они решили проверить священника на благочестивость, связали его и пустили по речке без лодки. Тот, естественно, утоп. Чем и доказал свое благочестие. Но эльфов не убедил. А остальное посольство эльфы выкинули за дверь и принялись эвакуироваться. Кстати, отец принца Арена, король Кастариен, – очень активный христианин и сейчас собирается двинуть войска прямо на эльфов, тем более что его государство граничит с эльфийским лесом. А все магические книги стаскиваются к главному очистителю для уничтожения. – И Ганя хитро подмигнула мне.

– А кто такие очистители?

– Типа ваших инквизиторов.

Учитывая, сколько я читала об инквизиции, меня очистители не вдохновили.

– Добрые, значит, дяди.

– Об их доброте все наслышаны… кто удрать успел.

– Значит, надо попасть к главному очистителю, – почесала я в затылке. – Он гостей не принимает?

– Принимает. В пыточных камерах.

Туда мне еще было рано.

– Ладно, заползай обратно, а я пока поброжу по городу. Мне надо поужинать, вымыться и выспаться.

Ящерка понятливо нырнула обратно. Я вышла из тупичка и пошла куда глаза глядят. Глядели они в основном по сторонам и под ноги, так что монаха в грязно-коричневой рясе я заметила, только крепко столкнувшись с ним лбами.

– О, темная сила!

– Чтоб тебе пусто было! – взвыли мы в два голоса, и монах рассерженно уставился на меня.

– Куда несешься?!

– Сам смотри, куда лапти ставишь, чучело бритое, – не осталась я в долгу. – Последние фары церковным кагором залил, что ли?

– Да как ты смеешь, мерзавка?!

Отдавленная нога болела все сильнее, так что благоразумие отошло на задний план и не высовывало носа, чтобы по нему сволочизм не врезал. Обстановка накалялась.

– Ты, козел недобритый, сам смотри, куда прешь, – взвилась я. – Думаешь, раз юбку надел и живот отрастил, как у беременной, так тебе и дорогу уступать будут?! Лучше натужься и роди себе хорошие манеры, урод паршивый, евнух добровольный!

– Что-нибудь случилось, святой отец? – вмешались в нашу мирную беседу два стражника.

– Да, случилось! – взвился этот свин с тонзурой. – Это ведьма!! Арестовать ее!!!

– Слушай, не верещи, как кот, которому яйца дверью прищемили! – поморщилась я, понимая, что назревают некоторые осложнения.

В следующий миг мне в зад уперлись два довольно острых копья. Нет, я могла бы посопротивляться, но зачем? Так или иначе, мне нужно попасть к верховному очистителю, а меня туда буквально тащат! Может, еще и покормят? Хорошо бы. Пока мы шли по городу, я рассматривала архитектуру, людей, но тщательнее всего – дорогу. Падать еще раз в лужу не хотелось. Выводы были грустными. Архитектура убогая, зданий из камня – минимум, то есть те, без которых не обойтись. Королевский дворец, церковь, тюрьма. Остальные – деревянные дома, изредка на каменном фундаменте. Люди меня тоже не впечатлили. Одеты все крайне убого. Мужчины – в лосины и грубые рубахи до колен, кое-кто в плащах. Женщины – в те же рубахи и длинные юбки. Головы у всех женщин покрыты платками. На их фоне я в своих относительно грязных джинсах и куртке смотрелась, как африканец в тундре. Одно хорошо. Я как сникерс: под толстым-толстым слоем, только грязи. Так что необычность моей одежды в глаза не бросалась. Дороги тоже отвратные. Лужи по колено, грязь – по пояс. Оказывается, не только в России беды – дураки и дороги. Тюрьма меня тоже не впечатлила. Тоже мне, стены! Если я из такой тюрьмы не убегу – это позор для всей России-матушки в целом и для моих предков в частности. Они ж в гробах перевернутся, а потом ко мне каждую ночь являться будут, ежели я нашу семью опозорю! Я хорошо знала историю своего рода. Мама рассказывала, что моим прапрадедом был Валентин Хромая Нога – человек выдающейся биографии. Шесть доказанных грабежей с убийствами, около пятнадцати недоказанных, три ходки на Сахалин и, соответственно, три побега. В последнюю, четвертую ходку он встретил там мою прапрабабку – Аньку-модистку. Анечка промышляла более изящно. Нанималась служанкой в богатые дома, а потом там разные ценности пропадали. Убийств на ее совести не было. Но в Валентина она влюбилась по уши. И он в нее. Сладкая парочка в четвертый раз сделала ручкой каторге, грабанула машину инкассаторов, то есть карету казначейства, как она тогда называлась, поделила честно добычу – на всех четверых подельников – и осела в деревне под Псковом. Жили, как говорится, не тужили, трех сыновей родили, двух дочек… Так неужели я с такой мелочью, как средневековая тюрьма, не справлюсь? Смешно. Но повели меня не сразу в тюрьму. Стражники затащили меня в комнату, где сидел монах вдвое толще первого.

– Это вы кого привели?! – полюбопытствовал он.

– Ведьму, святой отец, – отчитался один из стражников. – Она отца Ерохимуса оскорбляла по-всякому. Он и приказал, дескать, ведите к очистителям, бес в ей сидит сильный…

Интересно, в каком месте у меня сидел бес? Может, еще узнаю?

– Ладно, отпустите ее, а сами пока в уголке постойте, – приказал святоша.

Руки на моих предплечьях разжались. Я потерла мышцы. Ну, козлы! Синяки ведь останутся. Да не до синяков сейчас! Я внаглую плюхнулась на стул напротив очистителя и закинула ноги ему на стол.

– Ну что, будешь говорить?! – и побольше наглости в голосе, побольше… Любой священник должен подчиняться старшему по званию. У них же дисциплина, как в армии!

– А… э… у… а… – выдал на-гора очиститель.

Я попробовала еще раз:

– Признавайся, негодяй, где сейчас главный очиститель?!

– Как это где? – очень натурально удивился священник. – Как и всегда, на верхнем этаже. Он же никуда и никогда не выходит…

– А колдовские книги?! – и еще больше командного рыка в голосе. Такого тона мои студенты как огня боялись. И очиститель оказался не крепче.

– А они у него…

– Хорошо. Свободен. Проваливай.

Священник послушно встал из-за стола и даже сделал два шага к двери, прежде чем до него дошел комизм ситуации. Стражники давно уже давились фырканьем в уголочке.

– Взять ведьму!!! – взвыл несчастный кошачьим сопрано. И закашлялся.

– Что ж ты так, – пожалела я его, обтирая кроссовки протоколом чьего-то допроса. – Надо было начинать хотя бы со второй октавы, а ты сразу взял ля-бемоль третьей.

Священник еще раз попытался заорать, но куда там! Я его хорошо понимала. Как у меня болело горло после лекций! Но бегемот в рясе не растерялся. И зажестикулировал. Я даже засмотрелась, попутно выдирая листки из какой-то книги на его столе и чистя ими джинсы. Это ж надо, какой талант пропадает! Его бы – да в наш двадцатый век, в эпоху немого кино! Такие бы деньги заколачивал! Это ж надо – жестами, причем более-менее цензурными, объяснить, кто я такая, откуда я на свет появилась, что со мной святая инквизиция (простите – очистители) сделает и куда меня надо вести. Я бы час на него смотрела, но, к сожалению, до стражников дошло, они цапнули меня за плечи и поволокли куда-то вниз. Мой рюкзак остался на столе священника вместе с ящерицей и кучей необходимых мне вещей. Надо будет прихватить при побеге. Так что дорогу я запоминала. Меня свели по лестнице, протащили по коридору и впихнули в темную камеру, захлопнув за мной толстенную дверь. Глухо лязгнул засов.

Я огляделась вокруг. М-да, невесело. Я охлопала карманы. Что при мне? Носовой платок, зажигалка, блокнот, ручка, часы, шпильки в волосах и нахальство. Последнего так даже переизбыток. Теперь осмотрим камеру. Да, это явно не люкс в отеле «Ритц». Мрачно, холодно, всего света – из маленького окошка под потолком, причем такого маленького, что в нем и кошка застрянет. И то решеткой перегородили. В углу куча соломы. А на соломе? Какое-то тряпье? Я с интересом посмотрела в угол.

– Привет?

– Приветствую тебя, – отозвалась куча. – Кто ты?

– Решили, что я – ведьма. А ты?

– Я – эльф.

– Эльф?! Настоящий?!

В детстве я обожала Толкиена. Интересно, много он наврал про эльфов?

– Настоящий. Какой же еще?!

– А что ты здесь делаешь?

– Отдыхаю на курорте! Неужели не видно?!

– Почему же, – пожала я плечами. – Милое местечко. Тепло, темно, спокойно, никто не мешает. И запахи великолепные. Любой насморк исчезнет. – Вонь в помещении стояла такая, что хоть коромысло вешай. – А кто тебе выписал путевку?

– Главный очиститель. А тебе?

– А я знаю? Может, им моя внешность не понравилась?

– Мне она тоже не нравится.

– Ты меня еще толком и не видел, – слегка оскорбилась я. – Кстати, а от кого это так воняет? Вас что, в туалет не выводят?

– Здесь это не принято. А дерьмо у всех пахнет одинаково, что у людей, что у драконов.

– Насчет драконов поверю на слово, лично не нюхала, – отозвалась я.

– Можно подумать, я нюхал! – возмутился эльф.

– Так сам же признался. – Я рассеянно оглядывала стены. – Сидеть в тюряге без канализации? Даже мой прапрадед себе этого не позволял! И я семью не опозорю! Или они тут общественный туалет откроют, или тюрьмы не останется! А сбежать ты не пробовал?

– Смеешься?

– Издеваюсь. Нет, в самом деле, ты решил здесь еще неделю просидеть? Понюхать?

– А у нас что – есть выбор?

– Даже если меня съедят, у меня будет минимум два выхода, – оптимистично отозвалась я. – Но не исключено, что я найду и третий. Устрою людоеду язву с прободением желудка или аппендицит с перфорацией…

Куча тряпья шевельнулась.

– Ты говоришь о побеге серьезно? У тебя есть сообщники на воле?

– У меня есть мои гениальные способности, нахальство и отличная наследственность.

Я подошла к двери и стала осматривать ее.

– М-да, хрен откроешь. Замка нет, только засов. А его шпилькой не отопрешь. Значит, нужно, чтобы нам его открыли снаружи.

– И как ты это сделаешь? Напишешь прошение главному очистителю?

– Ага, счаз-з-з. В пяти экземплярах. Ты не прикован?

– Нет.

– И не связан?

– Нет.

– Это хорошо. А драться умеешь?

– Могу завязать узлом железный прут.

– Это каждый дурак может. А в ухо ты дать сможешь?

– Смогу. Но, чтобы дать в ухо, надо еще до кого-то добраться. Кому ты тут морду начистишь? Крысам?

– Кому надо. Слушай. Вот что мы сделаем.

На разработку и уточнение плана ушло минут восемь. Потом эльф художественно разлегся в особо грязной луже, а я завизжала, легко взяв верхнее соль. Эльф на полу боролся с желанием плюнуть на конспирацию и зажать уши. Орала я вдохновенно, проникновенно и с немалым опытом. Легкие у меня тоже были закаленные. Я просто кожей ощущала, как вибрируют камни в стене. Прерывалась, чтобы набрать воздуха, – и начинала орать заново. А еще думала об иерихонской трубе. Звучи, мой голос сладкозвучный, иерихонскою трубой! Может, стены сами рухнут?

Эксперимент поставить не удалось. Не прошло и пяти минут, как к камере подлетели стражники. Окошко в двери распахнулось.

– Чего орешь, ведьма?! – осведомился один.

– Вы меня с кем посадили?! – заорала я, используя отлично тренированные преподаванием биологии легкие. – Он же мертвый!!! Здесь дохляк!!! А-а-а-а-а-а!!!

Со своего места мне было видно, как эльф кривится от боли. Все-таки моим ультразвуком да по ушам – это не для слабонервных мифических созданий. И стражники тоже не выдержали. Дверь в камеру распахнулась. Стражники влетели внутрь. Не знаю, что они хотели – вынести труп или заткнуть меня, но главное было сделано. Эльф взлетел с пола. Двоих стражников столкнула лбами, третьему я добавила коленом по фамильной ценности, а потом схватила за уши и добавила тем же коленом по морде. Этому приему меня учила подруга:

«Тинка, – говорила она, – учти, нормальных мужиков мало, а баб много. И чтобы удержать при себе мужика, требуется расправляться с соперницами. Это – наиболее эффективно. Хватаешь за уши – и лбом об колено! И не миндальничай. Интеллигенция сейчас не в авторитете, а нам надо быть в ударе».

С соперницами мне так расправляться не доводилось, но на стражника подействовало отменно. Только кость хрустнула. Да, подруга бы мной гордилась. Хотя речь шла и не о соперницах.

– Бежим, – потянул меня за руку эльф.

– Стоять! – командным тоном рявкнула я. – Вконец охренел? Свобода по голове поленом ударила?!

Эльф застыл на месте.

– Чего ты орешь?!

– А до тебя не доходит?! Немедленно иди сюда и помоги мне раздеть их!

– Зачем?!

– Я хочу ими воспользоваться!

– Нашла время!

– Ты о чем подумал, пошляк?! Хотя каждый думает в меру своей испорченности. Мы сейчас увяжем их в рулончики и положим в угол. Пусть подумают, что это мы! А мы накинем их плащи и нанесем дружественный визит главному очистителю. Мне нанесли здесь оскорбление, и я хочу покинуть эту тюрьму с моральным удовлетворением в кармане.

Эльф тоскливо посмотрел на меня.

– Слушай, а может, все-таки ограничишься физическим?

Я плотоядно посмотрела на эльфа. Ну почему он так далеко от меня? С каким удовольствием я бы отвесила ему пару подзатыльников. Но пришлось ограничиться вежливым:

– Шевели задом, кретин, пока нас не замели!

И эльф начал шевелиться. Должна признаться – получилось у него неплохо. Особенно для начинающего рецидивиста. Стражники были раздеты до штанов и связаны их собственной одеждой в самое краткое время. Мы накинули камзолы и плащи и медленно, с достоинством, пошли по коридору. Я цапнула со стола в караулке связку ключей.

– Давай освободим всех? – предложил эльф.

– И поднимем весь город на уши? Нет, это только перед уходом. Пошли! Нам наверх!

Свет в коридорах был, хотя и паршивый, но эльфа мне рассмотреть удалось. Да, в чем-то Толкиен не врал. Эльф оказался высоким, атлетически сложенным парнем с золотыми волосами и голубыми глазами. Чем-то он был похож на Ники. Только немного симпатичнее. Мы шли по коридорам, и я тщательно считала все повороты. Ну, вот и оно. Та комната, в которую меня привели на «допрос». Я толкнула дверь и вошла. Толстый монашек так и сидел за столом. Ну, надо быть вежливой девочкой!

– Здорово, чувак!

Его так перекосило, что я пожалела об отсутствии фотоаппарата. Такое зрелище задаром пропало! И лихо сцапала мерзавца за воротник рясы.

– Где мои вещи, козел?!

– А… у… э…

Я пнула его в коленную чашечку.

– Вежливо повторяю вопрос. Где мои вещи?! Следующим ударом сломаю ногу. Или ее вон тот тип тебе сломает. Ты кого из нас предпочитаешь?

– Все здесь, – заторопился монашек. – Все ваши вещи тут. Только зверушка ваша удрала!

– Зверушка не пропадет, – решила я. – Подержи его. Кстати, а как найти главного очистителя?!

– Вверх по лестнице и направо до конца коридора.

Я бегло сунула нос в рюкзак. Все было на месте.

– Отлично. Спасибо за информацию, лапочка. – Я подмигнула эльфу. – Сверни ему шею.

Эльф размышлял недолго. Приподнял монашка за воротник, встряхнул, как крысу… в комнате послышался легкий треск, словно ветку сломали. Тело обмякло и было отброшено в угол, как ненужная ветошь.

– Еще распоряжения будут?

– Пока нет.

Я пошарила на столе. На нем лежал кинжал. Симпатичный такой, из какого-то черного металла, с рукояткой, отделанной черным камнем. Просто сам просится в руки. Я надела рюкзак.

– Пойдем отсюда?

И даже не посмотрела в сторону трупа.

Потом, потом я помучаюсь угрызениями совести, потом мне будет плохо, а пока – вперед, и не стоит забывать, что этот тип спокойно погрел бы руки на костерке, где меня изжарили.

Прикарманенный ножик я засунула за пояс. Подумала, он мне еще пригодится. Тем более я всегда питала любовь к холодному оружию. Никакого внутреннего трепета я не испытывала. Даже ничего отдаленно похожего. И никакие заповеди меня не мучили. Цинично-то говоря, этот монах отправлял в тюрьму, а оттуда и на смерть столько людей, многие из которых были и получше его, что моя совесть заткнулась и уснула. Может, сам он и не казнил, но пошел бы по статье как соучастник. А теперь мне надо еще и к главному очистителю. Во-первых, мне нужен Междумирианник, а во-вторых, хорошо бы объяснить очистителю насчет неправедности его дела. Можно даже без слов, но с физическими увечьями.

– Ты со мной к главному очистителю? – спросила я.

– С тобой, – почему-то вздохнул эльф.

– Неужели ты не желаешь отомстить? – удивилась я. – Они же держали тебя в камере, в которой я бы и собаку не поселила?!

– Желаю. Но попасться не хочется.

Я пожала плечами.

– Постараемся не попадаться.

– Не ждал такой жестокости от женщины.

Пфф! Не жил он в России во время перестройки. Узнал бы, что такое настоящая жестокость. Я молча пошла по коридору к лестнице. Мне повезло, по дороге никого не встретилось. Не уверена, что могла бы увидеть убийство еще раз. Хотя бы сегодня. Но и моя душа была спокойна. Я ничего не обещала монашку. Я не обещала оставить его в живых, если он мне все расскажет. Я не нарушала слово. Подумаешь, убила. Если он верит в Христа, или в кого тут принято верить, значит, должен верить и в рай, следовательно, я ему просто помогла немного раньше достичь райского блаженства. То есть он меня еще и благодарить должен! По лестнице я прыгала через ступеньки. Сзади сопел эльф. И тут наше везение кончилось. У двери стояли и курили три стражника. Я взлетела к ним на крыльях вдохновения.

– Вы че, вконец охренели?! Из тюрьмы половина заключенных поубегала, а вы и в ус не дуете!

– Кто поубегал? – выдавил стражник слева, хлопая глазами.

– Я, – честно призналась я. И ударила одного из стражников удачно украденным кинжалом в живот. Клинок вошел как в масло, сталь хорошая. Мужчина взвыл и согнулся пополам. Еще двоих прикончил эльф. Мгновенно выхватил меч и снес им головы. На меня брызнуло кровью. Но странное дело, я, всегда не выносившая крови, сейчас даже не поморщилась. Не до того. И толкнула дверь. Все было завалено книгами. По самый потолок. Я схватилась за голову. Ну и где тут прикажете искать Междумирианник? Да я постарею раньше! С другой стороны, зачем мне самой искать эту книгу? Мне просто надо найти ее хозяина и вежливо попросить его отдать нужную литературу. Он-то знает, что тут где валяется! А я иногда бываю просто убийственно убедительной.

– А-а-а-а-у-у-у-у! Есть кто живой?! – заорала я.

И через минуту услышала ответ:

– Иди сюда!

– Ты со мной или здесь подождешь? – оглянулась я на эльфа.

– Здесь подожду. Не люблю смотреть на пытки.

– Я тоже, – честно призналась я. И направилась на голос.

Я прошла три поворота, прежде чем попала в большую и довольно светлую комнату, также заваленную книгами. Огромный стол посередине был уставлен скляночками самого что ни на есть алхимического вида, а рядом со столом в кресле на колесиках сидел мрачный тип в таком же коричневом балахоне, но с большим железным медальоном на груди. По медальону шла надпись: «Да очистятся души неверных под моей железной рукой». И выдавлена рука в перчатке, подкладывающая дров в костер. Все мои хорошие манеры мгновенно испарились. Инквизицию я просто ненавидела, получив за нее уже в институте «неуд» по истории.

– Привет, калека, – сказала я. Мой голос был нарочито спокойным, но те, кто хорошо знал меня, сейчас посочувствовали бы несчастному и не стали меня злить. Очиститель меня вообще не знал и, увидев перед собой хрупкую девушку, решил, что ему ничего не угрожает. Наивный такой.

– Ты откуда взялась, девка? – спросил наглец. – А ну пошла вон!

– Ага, вот прямо сейчас взяла и пошла, – фыркнула я, задевая локтем за стопку древних пергаментов и роняя их на пол. – Прости, я нечаянно. Нет, если я явилась, от меня так просто не избавишься. Но у тебя еще есть шанс остаться относительно целым.

– Убирайся отсюда, – прошипел этот увечный. – И скажи страже внизу, что я приказал тебя высечь.

– Мазохизмом не страдаю, – отрезала я. – Но мигом стану злобной садисткой, если не получу того, что мне надо. Давай сюда Междумирианник, и разойдемся без членовредительства.

Инквизитор не внял моим увещеваниям. Ну нельзя с этими людьми по-хорошему! Нельзя!!!

– Стра-а-а-жа-а-а!!!

Я покачала головой.

– Клиент скорее мертв, чем жив. До тебя что, до сих пор не доехало? Я пришла сюда специально за Междумирианником и уйду только с книжкой под мышкой. А ты останешься. Но еще неизвестно, в каком состоянии. – Я подумала и уселась на стол, что-то небрежно смахнув на пол. Судя по дырке в паркете – концентрированную серную кислоту. – Еще не решил отдать мне книгу? Очень жаль. Мне ведь придется какое-то время побыть здесь, а я такая неловкая!

Я взяла в руки склянку, понюхала, повертела и решительно вылила прямо на колени главному очистителю. Судя по его воплю, это была тоже кислота.

– Ах, простите, я такая неловкая к вечеру! Не волнуйтесь, сейчас я проведу реакцию нейтрализации! Вот только как найти щелочь? Я знаю! Опытным путем! – На колени очистителю полетело еще несколько баночек. Я подождала две минуты, наблюдая за попытками инвалида избавиться от дымящейся рясы и демонстративно позевывая, а потом выплеснула на него ведро воды, примеченное в углу. Теперь главный очиститель стал похож на жабу в кресле.

– Ну как, говорить будем? – полюбопытствовала я. – Или опять поиграем в юного химика?

Очиститель так сверкнул на меня глазами, что я поняла без перевода.

– Хорошо. Даю тебе три минуты, можешь сказать все, что хочешь, о моих родственниках, предках и потомках безнаказанно. Но тихо.

Два раза предлагать не пришлось. Оказывается, я многого не знала о своих предках. В частности, они успели согрешить с половиной ада и были прокляты навеки другой половиной. Фантазия у дяденьки работала не хуже, чем у моих студентов. Я даже пожалела, что не могу конспектировать за ним. Но не просить же повторять на бис? Да и время кончилось. Я вклинилась в описание отношений моей прабабки с Вельзебруулом. Наверняка местный аналог Вельзевула.

– Мужик, я думаю, с моими родственниками все ясно. Хотя им было по жизни плевать на все религии мира. Теперь отдай мне книжечку с милым названием Междумирианник, и я свалю отсюда на века. И даже не буду показывать на тебе умения, которые мои предки приобрели в ходе разврата с чертями.

Изображать из себя героя-народовольца очиститель не стал. И правильно. Я пока еще не собиралась записываться в христианство, и всепрощение мне чуждо. Он с трудом подкатил на своем кресле к стопке книг, вытащил одну и швырнул в меня.

– Подавись, ведьма!

– И вам того же, и вас туда же. – Я ловко перехватила книгу в пяти сантиметрах от моего носа и посмотрела на обложку. А то еще подсунет какую-нибудь местную библию. Нет, на обложке было выдавлено золотом: «Miejdumiriannik». Она, драгоценная. – Мерси, козел. – Я уже хотела уйти, но потом передумала. – Дяденька, а вы не сделаете добровольное пожертвование в фонд беглецов от очистителей? Обещаю, вам это зачтется. И вас не сожгут, а повесят… если будете живы и попадетесь к нам в руки.

Намек инквизитор понял мгновенно. Он подкатил к столу, достал увесистый мешочек с местной валютой и от души швырнул в меня. Ха, дохлый номер! Я отклонилась и перехватила кошель на лету. Заглянула внутрь. Ювелир из меня, как из огурца – банан, но золото я всегда отличу.

– Грацие ди тутто, – пропела я, затем засунула мешочек в карман, повернулась и пошла к выходу. Но на пороге обернулась. – Учти, урод, ты пока еще не покалечен. Так, по мелочи. Но если ты и дальше будешь продолжать охотиться на ведьм, я могу и вернуться. С дружеским визитом. И после него тебя будут собирать по частям. Усек, гусек?

Я обрушила в проход пару стопок книг, чтобы очиститель не сразу смог выбраться и позвать на помощь, и помчалась к эльфу. Тот честно ждал меня у входа.

– Нам еще надо в тюрьму, – предупредила я. – Не хочу оставлять этому озабоченному никого, на ком он смог бы отыграться за меня.

И мы рванулись по лестнице вниз.

– Ты еще ключи не потерял?

– Обижаешь!

– Привыкай, я не всегда бываю мила и добра.

По пути нам никто не встретился. Я даже надулась. Всего шесть воинов на весь монастырь. Хотя зачем они здесь нужны, с такими-то замками. Их и ключами хрен отопрешь. С другой стороны, кому-нибудь приходилось отпирать замок, который старше вас минимум в два раза и вышел из строя уже при продаже? А вот я имела такое удовольствие. В нашем институте замки подбирались по принципу «но пассаран», то бишь – «оно не пройдет». Оно – это ключ. И открывали мы их исключительно с помощью пинков, толчков и добрых пожеланий заводу-изготовителю. Так что тюремные запоры я освоила в пять минут. Не прошло и получаса, как все камеры были открыты и заключенные бодро рванулись на волю. Мы с эльфом вышли вслед за ними, самыми последними, и только теперь я поняла, почему так мало солдат было в здании. Зачем там больше, если позади тюрьмы находятся казармы городской стражи? Вот с ними-то и сцепились любители свободы.

– Надо помочь им, – рванулся было эльф, но я ловко цапнула его за заостренное и вытянутое ухо.

– Совсем сдурел? Наше первое дело не мстить, а рвать когти! Или ты по подзатыльникам соскучился? Так я тебе лично отвешу парочку, дай только на волю выйти!

Слава Аллаху, этот мифический придурок внял моим словам, и мы бодро потрусили в сторону от свалки. Хорошо еще, что никто не додумался обнести тюрьму стенами.

– Эй, ты что, меня забыла? – раздался писклявый голосок.

Я нагнулась и подхватила за хвост игуану.

– Жива все-таки?

– А ты сомневалась?

– Ты пока еще не комодский дракон. Наступят – и поминай как звали. – Я водрузила ящерку себе на плечо, и Ганя тут же вцепилась в меня холодными мокрыми лапками. Было не слишком приятно, но спорить я не стала. – Я тут книжечку достала. Междумирианник, нет? А то мне и вернуться не поздно!

– Междумирианник. – В голосе ящерицы звучало искреннее удивление. – Как тебе это удалось?

– Мы с главным очистителем немного побеседовали о химии, и он согласился, что мне нужны дополнительные знания, – прищурилась я.

– А жив он остался?

– За кого ты меня принимаешь?

– Я знаю, ты убила монаха! И стражника!

Оправдываться я не собиралась. В крови бродило шальное веселье. И вообще… а вдруг я не до конца убила? И монаха не я, это эльф… И в конце концов, что за наезды?! Я тут крайней записалась? Может, они бы сами через неделю по пьянке померли!

– Ну и что? Они сами виноваты!

– Но они просто выполняли свой долг!

– А я выполняла свой долг! Они меня посадили в тюрьму, так? А долг любого заключенного – сделать ноги, напакостив по дороге всем, кому только можно.

– Все равно это слишком жестоко!

– Как им сжигать ведьм на костре, так это правильно, а мне и отомстить нельзя?! – с ходу завелась я. – И вообще, ты кто – проводник или моя совесть?!

Кажется, наши мнения по этому вопросу не совпадали.

– Если ты так будешь поступать и впредь, я от тебя откажусь!

– Да на здоровье! – встала в позу я. Чтобы какая-то ящерица мной командовала?! Да не бывать такому! – Только расскажи, что нужно для того, чтобы стать ведьмой, и проваливай на фиг!

За милой беседой мы свернули в какой-то темный переулок и прижались к стене. Эльф так и оставался с нами.

– И расскажу! И сразу же уйду! – воинственно задрала хвост ящерица. – Значит, так! Междумирианник нужен тебе, чтобы попадать в другие миры. Насколько я вижу, это и правда он. Чтобы стать колдуньей, тебе необходимо иметь несколько вещей. Во-первых, волшебную палочку. Из чего ее сделать и как – прочтешь в этой же книге. Во-вторых, надо изготовить себе защитный амулет. Он необходим, чтобы передать свою силу потомкам или ученикам перед смертью. Подробности там же. И последнее. Для того чтобы обрестиистинную власть над своей силой, чтобы пошла перестройка генетического кода, тебе нужно съесть плод с яблони из сада Двенадцати Дев. О нем ты тоже подробнее прочтешь в этой книге. Только не забудь, что, если у тебя не будет волшебной палочки и амулетов, если ты придешь к дереву неподготовленной, плод просто убьет тебя. К счастью, меня это уже не касается. Как мы и решили, я удаляюсь. Ты совершенно добровольно отказываешься от моего сопровождения?

– О, более чем добровольно! – теперь я тоже уперлась рогом. Тоже мне сокровище! И без нее справлюсь! Я в свое время разобралась с инструкцией к телефону «Филипс», неужели я не разберусь с таким пустяком, как Междумирианник? Уж средневековым бюрократам до наших точно далеко.

– И ко мне не будет претензий в случае летального исхода?!

– Боже упаси! Какие претензии можно услышать от трупа?!

– И ты считаешь, что мои мудрые советы не способны ничего дать тебе?!

– Пока я не получила от тебя ничего полезного, кроме сомнительных наставлений, укоров совести и головной боли. Такое удовольствие мне и даром не нужно, и с доплатой не возьму! Я решительно не желаю обзаводиться второй совестью в случае молчания первой!

– Мы должны следить, чтобы гордыня начинающих колдунов не перехлестывала через край! – патетически возгласила ящерица.

– О, без этого я великолепно обойдусь! Ответь мне на один вопрос, и можешь проваливать!

– Какой вопрос?

– Я – первая, кто отказался от проводника?

– Вторая.

– И кто же был первым?

– Это уже второй вопрос.

Она что – вконец обнаглела?! Мое терпение лопнуло по швам, и злость горохом высыпалась наружу.

– Вали отсюда, жаба бесполезная.

Морда игуаны исказилась, язык вырвался изо рта и едва не стегнул меня по ноге.

– Надеюсь, ты кончишь так же, как Рон Джетлисс! Прощай!

Я очаровательно улыбнулась. По моим наблюдениям, именно это доводит оппонента до белого каления. Когда он весь из себя такой и сякой, пышет жаром и брызжет слюнями, а ты поплевываешь в потолок и невозмутимо полируешь ногти.

– До скорой встречи.

Ящерица вспыхнула ярким пламенем и начала растворяться в воздухе. Я проследила за ее угасанием и повернулась к эльфу.

– Ну что, будем выбираться? Кстати, как тебя зовут? А то напакостить в городе мы успели, а познакомиться – еще нет.

– Лефроэль.

– Очень приятно. А я – Тина.

– Взаимно. Жаль, что наше знакомство не состоялось в более спокойной обстановке.

– Взаимно, – передразнила я.

Вообще-то все в институте с легкой руки мужа звали меня Вэл. Тиной меня называла только одна подруга. Почему я решила представиться именно так? Черт меня знает! Может, я просто решила не делать себе лишней рекламы?

– И как ты думаешь выбираться отсюда, Тина?

– Надеюсь, ты мне поможешь. Стена тут в четыре моих роста, так что я не собираюсь изображать скалолаза. Нужно где-нибудь увести двух лошадей, и мы предстанем как гонцы его высочества. Выпустят мгновенно.

– А голова у тебя варит! Но ты зря прогнала проводника.

– Теперь уже поздно об этом говорить. Расскажешь мне, в чем я ошибалась, когда будем за городской стеной, идет?

– Идет.

Вэари

В замке над хрустальным шаром склонились два человека – мужчина и женщина. Рядом с ними сидела ящерица. Та самая игуана.

– Преклоняюсь перед твоей мудростью, папочка, – шепнула женщина. – Это была великолепная идея – дать ей такого проводника.

– К сожалению, она отказалась от него.

– Да, и очистители ее не схватили. Но Междумирианник – это очень сложная книга! Я надеюсь, она сама сложит голову в какой-нибудь авантюре без нашей помощи…

– Благодаря твоему заклинанию?

– Разумеется!

– Я бы не стал на это рассчитывать. Понимаю, ты не можешь любить ее, но глупо не признавать ее достоинства. Она умна и активна. И может не погибнуть.

– Но мы постараемся «помочь» ей?

– Разумеется. А пока иди к Нику и обрадуй его известием о скорой гибели его жены.

– Слушаюсь, монсеньор. С удовольствием, монсеньор!

Оставшись один, человек вгляделся в хрустальный шар и покачал головой.

– Ей-же-ей, Ника можно понять! Какая женщина! Не будь здесь затронуты интересы моей дочери…

Глава 3

– Осторожнее! Ты топаешь, как полк солдат!

– И это мне говорит эльф, чуть не получивший по лбу вилами и граблями!

– Не пререкайся!

Я возмущенно засопела, но решила оставить выяснение отношений на более позднее время. Все-таки в первый раз лошадей ворую! Но сколько впечатлений! Мы решили грабануть конюшню трактира. Я настаивала на частной собственности, но эльф отсоветовал. Сказал, что там сторожа и собаки, да и нет в этом городе хороших лошадей, а вот в трактире разный народ останавливается. И охраны там меньше. Он оказался прав. Всего один сторож, перед которым я появилась прелестным видением – в майке и трусиках.

– Помогите, пожалуйста! Меня ограбили!

Разумеется, сторож предложил мне пройти в конюшню, чтобы подробнее узнать про ограбление, ну и заодно про мои ножки. И я не отказалась. Дальше было дело техники. Эльф молнией влетел за мной и треснул сторожа кулаком по лбу. Связать его, как тюк с тряпьем, было совсем просто. А вот перемещаться по грязной конюшне в полной темноте, да не просто так, а выбрать лошадей и оседлать их, оказалось сложнее. Эльфу хорошо, он в темноте видит, как кот, но даже он едва не наступил на замаскированные сеном грабли, а я пока еще и вижу плохо, и в лошадях не разбираюсь, да и седлать их не умею. Поэтому все делал эльф, а я скромненько стояла группой поддержки. Моральной.

– Подойди, подержи ремень.

Я сделала два шага вперед.

– О Санта Магдалена Розалия донна Пьетра дель Севилья!!!

– Что еще?

– Я в навоз наступила!

– Лучше бы он тебе в рот попал! Если нас застукают – мы быстро вернемся обратно! И еще будем благодарны за это. Конокрадов здесь не любят.

Я кратко объяснила, куда эльф может засунуть себе всю эту конюшню, и взялась за ремень. Минут пятнадцать прошли в ожесточенных сборах. Мы покинули трактирный двор, ведя лошадей под уздцы, и только отойдя метров на сто, вскочили в седла. То есть эльф-то просто взлетел в то самое седло, а я влезла с третьей попытки, после того как Лефроэль слез и сильно подпихнул меня в зад.

– Ты что, на лошади никогда не ездила?!

– Да я и видела-то живую лошадь раза четыре в своей жизни!

– Сочувствую.

– Не фиг мне сочувствовать. Посмотрела бы я, как ты на «Запорожец» отреагировал.

– За-по-ро-жец? Что это за ужас? Это какое-то чудовище, страдающее запором?

– Почти, – согласилась я, вспоминая грохот, с которым заводятся эти монстры автомобилестроения.

– Ладно, тогда выпрямись в седле, сожми колени, держись уверенно.

– А ты прикрой уши, мы подъезжаем к воротам.

– Чем?!

Я чертыхнулась, потом достала из рюкзака вязаную шапочку.

– Попробуй этим.

Хм, вот это я зря. Шапочка-то была рассчитана на меня, а не на него. А у меня и голова поменьше, и волосы короче, и уши не торчат. Такое ощущение, что эльф напялил эту шапку поверх рыцарского шлема.

– Знаешь, держись лучше в тени, а говорить буду я. Я с местной стражей уже базарила.

Караул успел смениться. Я пнула ногой задремавшего стражника и рявкнула так, что стена дрогнула:

– А ну, встать!!!

Стражник подскочил вверх на два метра, выронил свою алебарду, наклонился, зашарил руками по земле и потерял шлем. Я с нескрываемым презрением наблюдала за ним. Секунд десять, не больше. Если дольше затянуть паузу, у нас просто не будет шансов выбраться. И то десять секунд – это слишком много. Даже мои студенты начинают соображать уже через семь.

– Смир-р-р-на!!! Под суд бы тебя отдать, мерзавца, да некогда! Приеду – урою, если на посту заснешь! А ну открыть ворота гонцу его высочества!!!

Стражник бросился выполнять приказ, едва не теряя по дороге доспехи. Какие там задержки и проверки документов? Быстрее бы от неожиданного начальства отделаться! Я даже особо не волновалась. Главное – всегда погромче орать и делать наглую морду. Это же классический случай. Если кто-то на тебя орет, значит, право имеет! Мы с эльфом выехали за ворота и пустили коней в галоп. Когда город скрылся с глаз долой, мы свернули с дороги и, проскакав метров двести, остановились в укромной ложбинке. Я кое-как слезла с лошади, потирая отбитый зад.

– Ну что, ужинать будем, жертва обстоятельств?

– А у тебя есть еда? – поинтересовался эльф.

– Ну, едой это не назовешь, но хоть что-то.

В моем рюкзаке, тщательно завернутые в полиэтилен, лежали три помидора, два огурца, несколько бутербродов с колбасой и с сыром, бутылочка с минералкой и три плитки шоколада. Так что я выложила все, кроме двух плиток и фляги с водкой. Провизия была разделена честно – мне одна четверть, эльфу – три четверти, учитывая его габариты и мое отсутствие аппетита. Наевшись, мы разлеглись на траве.

– Вода эта у тебя какая-то горькая, – вынес вердикт Лефроэль.

– Зато полезная. Ладно, давай поговорим о наших планах на будущее.

– Давай. Чем ты намерена заняться?

– Собираюсь стать колдуньей. Междумирианник у меня есть, теперь надо его быстренько прочитать и смотаться за волшебной палочкой, за амулетами и за фруктом. И лучше бы уложиться в семнадцать… то есть уже шестнадцать дней.

– А потом?

– Пойду мылить шею верховному колдуну. Надо только мочалку поубедительнее подыскать.

Я даже зауважала эльфов. Лефроэль не стал интересоваться моим психическим здоровьем и щупать лоб на предмет высокой температуры. Просто поинтересовался безразличным тоном:

– А с чего это ты так на него озлилась?

Я пожала плечами. Рассказать не рассказать? А чего скрывать-то?

– Ты представляешь, сегодня после обеда звонят нам в дверь. Я открываю. А там на пороге стоит такая выдра! Ну, то есть до выдры ей далеко, так, выдреныш…

Так, слово за слово, я и рассказала эльфу всю историю. Он внимательно слушал, не перебивая, а потом уточнил:

– Ты все это всерьез? Может, бросишь?

– Уже поздно. Я уже здесь.

– Я могу отправить тебя домой, так что ты обо всем забудешь.

Я передернулась так, что чуть с плаща не скатилась.

– И буду ждать мужа домой?! Бегать по больницам и моргам?! Волноваться и закатывать дешевые истерики?! Ну уж нет! Тем более у меня появился шанс прожить свою жизнь интересно!

– Но, может быть, слишком коротко?

– Зато со вкусом.

– И с мучительной смертью.

– Зато с вечной памятью о себе.

– И отсутствием всякого посмертия!

– Я всегда была атеисткой, так что христианский рай мне не светит.

– Непробиваемая самоуверенность!

– Великолепная вещь, особенно в отсутствие денег, внешности и связей!

Перепалка доставляла нам обоим искреннее удовольствие.

– Тьфу! И этой женщине я обязан жизнью!

– Ты мне ничем не обязан!

– Если бы все было так просто!

– А что, собственно, тебя мучает?

Эльф закатил глаза и застонал.

– Неужели колбаса несвежая? – полюбопытствовала я.

– Совесть.

– Несвежая совесть? Но я твердо уверена, что оставила ее дома, в шкафу!

Эльф не выдержал и засмеялся.

– Я не имел в виду бутерброды. Но поставь себя на мое место! Что ты будешь сейчас чувствовать?

– Без понятия. Откуда я могу знать о психологии эльфов, если я даже об их существовании узнала только пару часов назад?

Я не преувеличивала. Конечно, фантастику я любила, но нельзя же строить планы, основываясь на произведении Толкиена? Это, бесспорно, великий роман, но сколько в нем правды? Толкиен же по иным мирам не шлялся. Или все-таки шлялся? Теперь это уже не проверить.

– Ладно, слушай. Дело в том, что меня послезавтра, то есть уже завтра, собирались казнить. Сжечь на рассвете, как нечисть. Если бы не ты, я постарался бы прорваться, когда начнется казнь, и наверняка был бы убит. И вот приходишь ты. Девчонка, гораздо слабее меня. Человек. По нашим меркам просто ребенок. И умудряешься меня спасти! Как я себя буду чувствовать после такого?

– Живым.

Лефроэль застонал, как Отелло в момент ревности.

– Я чувствую себя обязанным! И не знаю, как тебе отплатить!

– Серьезный вопрос.

Я почесала нос. Что бы такого придумать, чтобы Лефроэль особенно не напрягался? О!

– Ты знаешь мою историю. Мне нужен хоть кто-то, кто поможет в поисках всей этой чуши. Чтобы я вернулась, отсиделась денек – и уже потом отправлялась на новые подвиги. Можешь ты мне предоставить такое место?

– Могу!

Эльф раздумывал недолго.

– Я могу пригласить тебя в мой мир. Я не очень знатен, но имею определенный вес. К моей гостье отнесутся с уважением.

– Ты уверен?

– В крайнем случае набьем самым наглым типам морды. Договорились?

– Договорились.

Мы ударили по рукам.

– Тогда все великолепно. Едем к тебе домой, там я отсыпаюсь и читаю книгу, а потом отправляюсь за приключениями.

– Ехать не надо.

– А как тогда?

– Нам нужно добраться только доворот, а там в дело вступит магия.

– А долго до них?

– Часов шесть пути.

– А прямо сейчас мы не можем отправиться?

– Я не найду их в темноте.

– Понятно. Значит, выезжаем с рассветом. Лефроэль, можно тебя спросить?

– Что?

– А как ты попал в тюрьму?

– Чисто случайно. Я приехал в этот мир, чтобы забрать свою дочь.

# Сноски

1

В Англии – одно из имен черта.