Пема Чодрон
Дорога к бесстрашию. Как стать храбрым в трудные времена

Признай свои скрытые недостатки,

Не бойся приближаться к тому,

Что кажется тебе отвратительным.

Старайся помочь даже тем,

Кому ты не в состоянии помочь.

Откажись от всего, к чему ты привязана.

Ступай на кладбища и в места, вызывающие у тебя страх.

Совет, который дал тибетской йогине Мачиг Лабдрон ее учитель

Шестнадцатому Кармапе Рангджунгу Ригпе Дордже,

Дилго Кхьенце Ринпоче и

Чогъяму Трунгпе Ринпоче,

которые научили меня бесстрашию

Pema Chodron

The Places That Scare You: A Guide to Fearlessness in Difficult Times

© 2001 by Pema Chodron

Публикуется по соглашению c Shambala Publications, Inc при содействии Агентства Александра Корженевского (Россия)

© Мелихова А., перевод на русский язык, 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Пролог

Все свои учения я начинаю с зарождения сострадательного устремления. Я делаю пожелание, чтобы мы все могли применять учение в повседневной жизни и таким образом освободили бы себя и других от страдания.

Во время лекции я призываю слушателей сохранять открытость ума. Это состояние можно сравнить с изумлением ребенка, который пока еще непредвзято смотрит на мир. Как сказал об этом мастер дзен Судзуки-роси: «Ум новичка открыт многим возможностям, в то время как ум знатока – лишь малому их числу».

В конце лекции я посвящаю заслугу всем существам. Это проявление безграничного дружелюбия можно сравнить с каплей свежей родниковой воды, которая быстро испарится, если упадет на камень в жаркий полдень. Но если она окажется в океане, то никогда не исчезнет. Поэтому мы делаем пожелание использовать учение на благо других.

Такой подход отражает три благородных принципа: быть добродетельным в начале, быть добродетельным в середине и быть добродетельным в конце. Их можно применять к любому занятию в нашей жизни. Начинайте свой день, ешьте, идите на встречу с намерением быть открытыми, гибкими и добрыми. Будьте любознательными. Как часто говорил мой учитель Чогъям Трунгпа: «Относитесь к жизни как к эксперименту».

Когда мы завершаем начатое – не важно, преуспели ли мы в своих намерениях или нет, – следует подумать о других, о тех, кто добился успеха или потерпел поражение. Мы делаем пожелание, чтобы все, чему мы научились на собственном опыте, также принесло бы пользу и им.

Я предлагаю вам эту книгу как руководство по практике сострадательного воина. Пусть она принесет нам пользу в начале, в середине и в конце пути. Пусть она поможет приблизиться к тому, что пугает нас. Пусть она обогатит нашу жизнь и, когда придет время, позволит умереть без сожалений.

Глава 1
Совершенство бодхичитты

Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь.

Антуан де Сент-Экзюпери

Первые наставления по бодхичитте я получила от одной пожилой женщины, когда мне было шесть лет. Она нежилась на солнце, а я шла мимо ее дома, чувствуя себя никому не нужной и несчастной, и пинала все, что попадалось под ноги. Засмеявшись, она сказала мне: «Милая, не позволяй жизни ожесточить твое сердце».

В тот момент я получила сущностные наставления: мы можем позволить жизненным обстоятельствам ожесточить нас – и тогда будем копить обиды и страх, или же можем позволить им смягчить нас, сделать добрее – и тогда мы откроемся тому, что нас пугает. У нас всегда есть этот выбор.

Если бы мы спросили Будду, что такое бодхичитта, то, пожалуй, он ответил бы: это слово легче понять, чем объяснить. Он бы предложил нам самим найти его смысл и добавил, что бодхичитта – единственное исцеление и что она способна преобразить самое жесткое сердце и самый предвзятый, наполненный страхом ум.

Читта означает «ум», а также «сердце» или «настрой». Бодхи можно перевести как «пробужденный», «просветленный» или «полностью раскрытый». Бодхичитту – полностью раскрытое сердце и ум – иногда называют «чувствительным местом», столь же уязвимым и чувствительным, как открытая рана. Отчасти это качество соотносится с нашей способностью любить. Даже у самых жестоких людей есть такое «чувствительное место». Даже самые агрессивные животные любят своих детенышей. Как сказал об этом Трунгпа Ринпоче: «Каждое существо что-то да любит, пусть даже это лишь маисовая лепешка».

Бодхичитта также связана с состраданием – нашей способностью чувствовать боль других. Сами того не осознавая, мы постоянно закрываемся от страданий других, потому что они пугают нас. Мы возводим защитные стены мнений, предубеждений и стратегий, страшась того, что нам причинят боль. Наши эмоции – гнев, желание, безразличие, ревность и зависть, надменность и гордость – укрепляют эти барьеры. Но, к счастью для нас, в этих защитных сооружениях всегда есть трещина – наше «чувствительное место», а именно – присущая нам способность любить и заботиться о других. Благодаря практике мы можем научиться находить эту брешь, замечать это уязвимое мгновение любви, благодарности, одиночества, смущения или неловкости и использовать его для пробуждения бодхичитты.

Пожалуй, можно провести аналогию между бодхичиттой и разбитым сердцем. Иногда в нем рождается тревога и паника, иногда гнев, обида и упреки, но под всей этой прочной броней скрывается нежность подлинной грусти. Она соединяет нас со всеми, кто хоть раз любил. Эта грусть может научить нас великому состраданию. Она может смирить нас, когда мы надменны, и смягчить, когда мы жестоки. Она пробуждает нас, когда мы хотим отключиться, и проникает сквозь наше безразличие. Эта постоянная боль в сердце – благословение, которое, если полностью принять его, можно разделить с другими.

Будда говорил, что каждый из нас обладает просветленной природой. Даже в самые тяжелые моменты, когда мы пребываем в смятении и запутанности, мы неотделимы от пробужденного состояния. Это революционное утверждение. Даже у самых обычных людей, таких как мы с вами, со всеми нашими комплексами и запутанностью, есть этот просветленный ум, бодхичитта. На самом деле открытость и теплота бодхичитты и есть наша подлинная природа. И даже когда кажется, что нам гораздо более присущи неврозы, чем мудрость, даже когда мы чувствуем себя безнадежно запутавшимися, бодхичитта всегда с нами. Она подобна безграничному небу, которое не могут изменить никакие облака – они лишь временно скрывают его от нас.

И мы так привыкли к облакам, что нам иногда сложно поверить в учение Будды. Однако даже в самые тяжелые времена, в моменты невыносимого страдания у нас есть возможность соприкоснуться с благородным сердцем бодхичитты. Она всегда доступна нам, как в горе, так и в радости.

Одна девушка как-то написала мне, как оказалась в неприятной ситуации в маленьком городке на Ближнем Востоке.

БОДХИЧИТТА СПОСОБНА ПРЕОБРАЗИТЬ САМОЕ ЖЕСТКОЕ СЕРДЦЕ И САМЫЙ ПРЕДВЗЯТЫЙ, НАПОЛНЕННЫЙ СТРАХОМ УМ.

Ее с друзьями окружила толпа местных жителей, которые кричали, улюлюкали и угрожали забросать их камнями только за то, что те – американцы. Эта девушка, конечно же, была в ужасе, но при этом пережила интересный опыт. Неожиданно она стала отождествлять себя с каждым, кого хоть раз оскорбляли или ненавидели. Она поняла, что чувствуют люди, когда их презирают из-за национальности, расы, сексуальной ориентации, пола. Что-то в ней раскрылось, и она осознала чувства миллионов угнетаемых людей во всем мире. Эта девушка ощутила свою общность даже с теми, кто ненавидел ее. Это чувство глубокой связи, или единства со всеми, и есть бодхичитта.

Есть два уровня бодхичитты. Во-первых, есть абсолютная бодхичитта – непосредственный опыт, свободный от концепций, мнений и нашего обычного стремления все понять. Это что-то неимоверно благое, чему мы не можем дать определения. Мы словно знаем на интуитивном уровне, что нам совершенно нечего терять. Во-вторых, есть относительная бодхичитта – наша способность открывать свой ум и сердце страданию, а не закрываться от него.

Тех, кто самоотверженно практикуется в пробуждении абсолютной и относительной бодхичитты, называют бодхисаттвами, или воинами. Это не те воины, которые убивают и причиняют вред, а воины ненасилия, которые слышат плач мира. Это мужчины и женщины, готовые работать со сложными ситуациями, чтобы облегчить страдание других. Они стремятся выйти за пределы привычных реакций и самообмана, чтобы раскрыть изначальную чистую энергию бодхичитты. Мы знаем много людей, подобных матери Терезе или Мартину Лютеру Кингу, которые осознали: величайшее зло коренится в нашем собственном агрессивном уме. Они посвятили свою жизнь тому, чтобы помочь другим понять эту истину. Есть много простых, обычных людей, которые всю жизнь учатся открывать свое сердце и ум и помогают в этом другим. Подобно им, мы тоже можем научиться относиться к себе и к миру как воины-бодхисаттвы, пробуждая в себе мужество и любовь.

Существуют разные методы для развития храбрости и доброты, как формальные, так и неформальные. Некоторые практики помогают нам раскрыть свою способность радоваться, отпускать, любить и горевать, другие учат сохранять открытость в состоянии неопределенности. Есть и такие, которые позволяют нам полностью присутствовать в настоящем мгновении даже в таких ситуациях, в которых мы обычно закрываемся.

Мы можем следовать по пути воина, где бы мы ни были, в какой бы ситуации ни оказались. С помощью практик медитации, любящей доброты, сострадания, радости и равностности мы можем раскрыть в себе бодхичитту. Мы обнаружим эту нежность в печали и в благодарности, в гневе и страхе, ее можно найти в одиночестве и в сопереживании.

Обычно мы предпочитаем методы, не доставляющие нам неприятных ощущений и дискомфорта. И в то же время хотим исцелиться. Однако практика бодхичитты так не работает. Воин принимает факт: мы не знаем, что случится с нами в следующий момент. Обычно мы стараемся контролировать то, что не поддается контролю, стремимся к надежности и предсказуемости, комфорту и безопасности. Но правда в том, что невозможно избежать неопределенности. И эта неопределенность одновременно интригует и пугает нас.

Практика бодхичитты не обещает хэппи-энда. Скорее, просто «я», которое так стремится к безопасности, которое все время хочет за что-то уцепиться, наконец-то повзрослеет. Суть пути воина не в том, чтобы избегать неопределенности и страха, а в том, чтобы научиться принимать дискомфорт и неприятные ощущения. Практикуя, мы работаем с трудностями, с эмоциями и непредсказуемыми событиями повседневной жизни.

Слишком часто мы похожи на робких птенцов, которые не осмеливаются покинуть гнездо. Оно уже начинает дурно пахнуть, никто не прилетает, чтобы покормить нас, никто не защищает и не согревает нас. А мы всё сидим в гнезде, надеясь, что мама-птичка вернется к нам.

Мы окажем себе огромную услугу, покинув его. Конечно, это требует мужества, и вряд ли мы сможем обойтись без ценных советов других. Мы можем сомневаться, что готовы к пути воина, но следует спросить себя: «Что я предпочитаю: повзрослеть и жить полной жизнью или жить и умереть в страхе?»

Все существа способны почувствовать нежность – переживать сердечную боль, горе и неуверенность. И значит, просветленное сердце бодхичитты присуще каждому из нас. Учитель медитации Джек Корнфилд был свидетелем этому в Камбодже в период правления красных кхмеров. Пятьдесят тысяч людей были вынуждены стать коммунистами под дулами автоматов: им угрожали смертью, если они продолжат практиковать буддизм. Однако, несмотря на опасность, в лагере для беженцев был создан храм, и двадцать тысяч человек пришли на церемонию открытия. Не было ни речей, ни молитв, лишь безостановочно звучало одно из главных учений Будды:

Ненависть не искоренить ненавистью,

Исцеляет только любовь.

Это древний и вечный закон.

Тысячи людей повторяли эти слова и плакали, зная, что истина этих слов сильнее, чем их страдание.

Вот какой силой обладает бодхичитта. Она вдохновляет и поддерживает нас и в хорошие времена, и в трудные. Мы будто раскрываем в себе мудрость и мужество, о существовании которых и не догадывались. Как благодаря алхимии можно превратить любой металл в золото, так и бодхичитта может, если мы только позволим ей, обратить каждое действие, слово или мысль в средство для пробуждения нашего сострадания.

Глава 2
Соединение с источником

Человек – это часть целого, которое мы называем Вселенной, часть, ограниченная во времени и в пространстве. Он ощущает себя, свои мысли и чувства как нечто отдельное от всего остального мира, что является своего рода оптическим обманом.

Для нас эта иллюзия стала тюрьмой: она ограничивает нас миром собственных желаний и привязанностью к узкому кругу близких нам людей. Наша задача – освободиться из этой тюрьмы, расширив сферу своего участия до всякого живого существа, до целого мира, во всем его великолепии,

Альберт Эйнштейн

Когда мы копали землю под фундамент ретритного центра в монастыре Гампо, мы наткнулись на твердую породу, и в ней появилась трещина. Минуту спустя оттуда начала сочиться вода, и через час поток стал сильнее, а трещина расширилась.

Обнаружение бодхичитты подобно этому: мы открываем источник живой воды, который был временно замурован в камне. Когда мы соприкасаемся с глубокой печалью, принимаем дискомфорт, не стараясь ничего изменить, когда мы осознаем боль осуждения или предательства и позволяем ей смягчить нас – именно в такие мгновения мы соединяемся с бодхичиттой.

Это переживание может вызывать в нас чувство неуверенности и беспокойства, но оно также приносит облегчение и меняет нас. Позволяя себе соединиться с бодхичиттой, хотя бы на мгновение, мы проявляем по отношению к самим себе настоящую доброту. Конечно, чтобы принять свои страхи, требуется сострадание и мужество, и этот шаг определенно не кажется нам логичным. Но именно это необходимо сделать.

Положение человека одновременно и смешно, и горько. Обладая мудростью и нежностью, мы, сами того не осознавая, блокируем их, чтобы защититься от неопределенности. Обладая потенциальной возможностью быть свободными, как бабочка, мы почему-то предпочитаем маленький, ограниченный кокон эго.

Одна подруга рассказала мне про своих пожилых родителей, которые живут во Флориде, в неблагополучном районе, где уровень насилия довольно высок. Надеясь защитить себя от возможных опасностей, они огородили дом высоким забором и завели сторожевых собак. К сожалению, теперь они все больше боятся выходить за пределы своего участка. Им хотелось бы пойти на пляж или поиграть в гольф, но они слишком испуганы, чтобы решиться на это. Сейчас они даже наняли человека, который ходит для них в магазин, но чувство незащищенности только усиливается. Теперь родители моей знакомой с подозрением относятся даже к работникам, приходящим в дом: садовникам, водопроводчикам и электрикам. В результате такой изоляции они утратили способность взаимодействовать с непредсказуемым миром. Наше эго работает точно так же.

Как сказал Альберт Эйнштейн, трагедия человека в том, что, ощущая себя отделенным от остального мира, он сам заключает себя в тюрьму. И что еще печальнее, нас все больше пугает возможность свободы. И когда эти барьеры рушатся, мы не знаем, что делать. Поэтому нам нужно заранее представлять себе, каково это, когда стены начинают рассыпаться. Мы должны понимать, что страх и дрожь сопутствуют взрослению и что для того, чтобы принять происходящее, требуется мужество. Такое мужество – позволяющее пойти туда, где страшно, – невозможно без сострадательного изучения того, как работает эго. Поэтому мы спрашиваем себя: «Как я поступаю, когда мне кажется, что я не контролирую происходящее? В чем я черпаю силу, в чем нахожу опору?»

Будда учил, что гибкость и открытость придают нам сил, а попытки убежать от неопределенности делают нас слабыми и причиняют боль. Однако важно понимать, что открытость возникает не из подавления своих страхов, а из близкого знакомства с ними. Поэтому очень важно изучить, как мы пытаемся избежать того, что пугает нас.

Вместо того чтобы разрушать эти стены, мы начинаем честно исследовать их, сохраняя доброжелательный настрой. Когда мы прикасаемся к ним, ощущаем их запах и рассматриваем, то постепенно начинаем видеть сильное желание и отторжение, которым подчинена наша жизнь. Мы осознаем стратегии и убеждения, при помощи которых возводим эти барьеры: какие истории я рассказываю сам себе? Что отталкивает меня и что привлекает? Мы начинаем с интересом наблюдать за тем, что происходит. Не оценивая происходящее как правильное или неправильное, мы просто стараемся быть максимально объективными. Однако не будьте слишком строги, относитесь к себе и к другим с юмором. Так, год за годом мы учимся быть открытыми и принимать все, что возникает. Медленно, очень медленно, трещины в стенах становятся шире – пока, как по волшебству, не заструится свободный поток бодхичитты.

В практике бодхичитты мы опираемся на учение о трех демонах материализма. Для того чтобы оградить себя от изменчивого и непредсказуемого мира и обрести иллюзию безопасности, мы используем три стратегии. Учение о трех демонах знакомит нас с ними, и мы начинаем осознавать, что постоянное стремление к удобству и спокойствию лишь укрепляет наши страхи.

Первый из трех демонов материализма – это демон формы. Он проявляется, когда в поисках опоры мы обращаемся к внешним объектам. Обратите внимание, как именно вы пытаетесь уклониться от происходящего. Что я делаю, когда испытываю тревогу и подавленность, скуку или одиночество? Отправляюсь по магазинам? Обращаюсь к алкоголю или еде? Пытаюсь взбодриться при помощи наркотиков, секса или ищу приключений? Наслаждаюсь красотой природы или погружаюсь в восхитительный мир книг? Убиваю время телефонными разговорами, сижу в интернете или часами смотрю телевизор? Некоторые из этих методов опасны, другие забавны, третьи – даже полезны. Суть в том, что любую деятельность, любое вещество можно использовать для того, чтобы убежать от неопределенности. Если мы впадаем в зависимость от демона формы, то создаем причины и условия для умножения страдания. Как бы мы ни старались, все это не принесет длительного удовлетворения. Более того, те чувства, от которых мы пытаемся убежать, становятся лишь сильнее.

Традиционный пример, который помогает нам лучше понять боль, причиняемую демоном формы, – это мышь, которая не устояла перед искушением съесть кусочек сыра и попала в мышеловку. Далай-лама рассказывает интересную историю на эту тему. Когда он был маленьким мальчиком и жил в Тибете, то пытался ловить мышей. Не для того чтобы убивать их, просто ему хотелось перехитрить их. Но ему так ни разу не удалось поймать ни одной, и теперь Его Святейшество считает, что мыши в Тибете, должно быть, значительно умнее других своих собратьев. Они стали для него примером просветленного поведения. В отличие от большинства из нас, эти мыши поняли: лучше воздержаться от краткого удовольствия ради долгого – от сыра ради жизни. Далай-лама призывает нас последовать их примеру.

Как правило, оказавшись в ловушке, мы вовсе не стремимся исследовать то, что происходит, не анализируем стратегии, которые использует эго. Мы слепо обращаемся к тому, что, по нашему мнению, принесет нам облегчение, и потом удивляемся, почему чувство неудовлетворенности не уходит. Практикуя бодхичитту, мы должны осознавать, что делаем. Мы учимся доброжелательно принимать все, что происходит, не давая никаких оценок и не вынося суждений. Так мы разрушим привычные шаблоны мышления и поведения, следование которым приводит к неудовлетворенности и боли.

БУДДА УЧИЛ, ЧТО ГИБКОСТЬ И ОТКРЫТОСТЬ ПРИДАЮТ НАМ СИЛ, А ПОПЫТКИ УБЕЖАТЬ ОТ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ ДЕЛАЮТ НАС СЛАБЫМИ И ПРИЧИНЯЮТ БОЛЬ.

Второй из трех демонов материализма – это речь. Он проявляется, когда с помощью разнообразных убеждений мы создаем иллюзию знания природы реальности. Все «измы» – политические, экологические, философские или духовные – используются именно с этой целью. «Политкорректность» – хороший пример работы этого демона. Когда мы убеждены в собственной правоте, мы бываем нетерпимы к недостаткам других людей.

Обратите внимание, как вы реагируете, если другие расходятся с вами в оценке работы правительства? Или когда не соглашаются с вашим отношением к гомосексуальности или к защите окружающей среды? Что происходит, когда оспаривают ваши взгляды на курение и употребление алкоголя? Что вы делаете, когда другие не разделяют ваших религиозных убеждений?

Те, кто только что приступил к практике буддийских учений, часто испытывают воодушевление и энтузиазм: они ощущают себя частью нового сообщества, обретают новый взгляд на мир. Однако важный вопрос: как они при этом относятся к тем, кто смотрит на мир иначе? Отвергают ли они других только потому, что те не верят в карму?

Проблема не в убеждениях как таковых, но в том, как мы используем их в качестве опоры, чтобы почувствовать себя правым, а других счесть виноватыми. Как пытаемся избежать чувства неуверенности, вызванного непониманием сути происходящего. Когда-то давно, в 1960-х, у меня был знакомый, который страстно протестовал против любой несправедливости. Как только конфликт разрешался, он впадал в тоску. Но стоило появиться новому поводу для возмущения, как он снова воспарял духом.

Мой друг-буддист Джарвиш Джей Мастерс, отбывающий пожизненное заключение, в своей книге Finding Freedom описал, что происходит, когда нас соблазняет демон речи.

Однажды он сидел на своей койке и читал книгу, когда его сосед Омар закричал: «Эй, Джарвиш, включи седьмой канал!» Он включил телевизор, но там было только изображение, без звука. Джарвиш увидел толпу разъяренных людей, которые размахивали руками. Он спросил: «Эй, Омар, что там происходит?» Его сосед ответил: «Это ку-клукс-клан, Джарвиш, и они кричат, что во всем виноваты черные и евреи».

Пару минут спустя Омар снова закричал: «Эй, посмотри сейчас!» На этот раз в телевизоре Джарвиш увидел большую группу людей, которые маршировали, размахивали плакатами, а их арестовывали. Он сказал: «Глядя на их лица, я вижу, что они чем-то сильно разгневаны. Что с ними такое?» Омар ответил: «Это демонстрация защитников окружающей среды. Они требуют остановить вырубку деревьев, убийство тюленей и все такое. Видишь ту женщину, которая кричит в микрофон?»

Десять минут спустя Омар снова позвал: «Эй, Джарвиш! Ты все еще смотришь? Видишь, что происходит сейчас?» Джарвиш взглянул в телевизор и увидел людей в костюмах, которые, казалось, о чем-то яростно спорили. «А что с этими парнями?» – спросил он. Омар ответил: «Это президент и сенаторы США, которые в прямом эфире обвиняют друг друга в развале экономики».

Джарвиш сказал: «Знаешь, Омар, сегодня я узнал кое-что интересное. Не важно, носят ли эти люди балахоны ку-клукс-клана, значки защитников окружающей среды или дорогие костюмы, – у них у всех одинаково разгневанные лица».

Убежденность в том, что наш взгляд на мир и есть истина, – это первый шаг в ловушку демона речи. Если мы впадаем в состояние «праведного» негодования, это уже верный знак того, что мы зашли слишком далеко и наши убеждения и идеалы стали очередным способом возведения стен.

Третий демон, демон ума, использует самую тонкую и изощренную стратегию. Он вступает в игру, когда мы пытаемся избежать беспокойства и дискомфорта при помощи особых состояний ума. Для этого можно использовать наркотики или спорт, влюбленность или духовные практики. Способов достичь измененного состояния сознания множество, и часто такие переживания вызывают у нас зависимость. Так приятно вырваться из оков рутины, что нам хочется вновь и вновь возвращаться к этому переживанию. Например, люди, недавно практикующие медитацию, часто рассчитывают, что благодаря практике смогут подняться над дискомфортом и проблемами повседневной жизни. И испытывают, мягко говоря, разочарование, когда им рекомендуют погрузиться в происходящее, быть открытыми и принимать как блаженство, так и скуку.

Иногда удивительные переживания возникают внезапно. Недавно моя знакомая-адвокат рассказала мне про свой необычный опыт: она стояла на углу улицы, в ожидании зеленого сигнала светофора, когда вдруг ее тело начало как будто расширяться, пока не стало огромным, как Вселенная. Она ощущала, что составляет со Вселенной единое целое, в этом не было никаких сомнений. Теперь моя знакомая знала, что не отделена от всего мира, как ей казалось раньше.

Конечно, это переживание кардинально изменило ее отношение к жизни. Она ужаснулась тому, как мы попусту тратим время, пытаясь защитить иллюзию личного пространства. Ей стало понятно, почему в мире столько войн и насилия. Это, безусловно, очень ценный и полезный опыт, однако возникла другая проблема: она начала цепляться за это переживание и хотела вернуть его. Ее больше не устраивало обычное восприятие, она считала, что так она теряет связь с сутью жизни. Ей казалось, что она умрет, если не сможет снова войти в это измененное состояние сознания.

Я знала людей, которые в 1960-е принимали ЛСД каждый день, надеясь, что смогут постоянно пребывать в измененном состоянии сознания. В результате они просто разрушили свой мозг. Знаю людей, которые зависимы от чувства влюбленности. Как Дон Жуан, они не могут вынести того, что изначальный восторг начинает тускнеть и ощущения приедаются, – и устремляются на поиски нового объекта обожания.

Такие пиковые переживания могут открыть нам истину и показать, над чем нам следует работать, однако в целом в них нет ничего особенного. Если мы не способы включить их в свою повседневную жизнь, со всеми ее взлетами и падениями, если цепляемся за них, они становятся препятствием. Приняв свой опыт измененного состояния сознания, мы должны двигаться дальше и учиться взаимодействовать с окружающими. Тогда в нашу жизнь начнут проникать самые глубокие прозрения. Как сказал тибетский йогин Миларепа, услышав про необычные переживания своего ученика Гампопы: «Это не плохо и не хорошо. Продолжай медитировать». Проблема не в измененных состояниях сознания как таковых, но в зависимости, которую они могут вызывать. Подъем неизбежно сменяется спадом, и, принимая прибежище в демоне ума, мы обрекаем себя на разочарование.

Суть учения о трех демонах материализма проста: у каждого из нас есть свой набор методов, при помощи которых мы бежим от жизни – такой, какова она есть. Используя эти стратегии, мы утрачиваем способность наслаждаться нежностью и чудесами, которые присутствуют даже в самых, казалось бы, обычных моментах жизни, и теряем связь с бодхичиттой.

Мы сможем соединиться с бодхичиттой, только если не будем убегать от неопределенности повседневной жизни. Бодхичитта возникнет естественным образом, и ничто не сможет остановить ее. Как только мы перестанем блокировать ее стратегиями эго, освежающий поток бодхичитты заструится свободно. Можно замедлить его, можно превратить в застоявшуюся воду. Но тем не менее, как только возникнет малейшая брешь, бодхичитта обязательно проявится: так растут сквозь асфальт трава и цветы.

Глава 3
Природа реальности

Когда мы начинаем видеть, что вчера было вчера и сейчас его уже нет, а сегодня – это сегодня, совершенно отличное от вчера, наше отношение к жизни становится другим. Реальность такова, что все меняется, каждый час, каждую минуту. Если мы не осознаем этого, мы перестаем замечать новое в жизни.

Дзигар Конгтрул Ринпоче

Будда учил, что человеческое существование определяется тремя основными характеристиками: непостоянством, бессамостностью и страданием, или неудовлетворенностью. Более того, он утверждал, что жизнь всех существ отмечена этими тремя качествами. Если мы распознаем их в своей жизни и признаем их истинность, то сможем расслабиться и принять явления такими, какие они есть.

Когда я услышала это учение впервые, оно показалось мне слишком академичным и далеким от жизни. Но когда я стала обращать внимание на то, что происходит с моим телом и умом, мое отношение изменилось. Я на собственном опыте поняла, что нет ничего неизменного. Мое настроение постоянно меняется, как и погода. Мысли и эмоции возникают независимо от моей воли, и я не могу остановить их поток.

За неподвижностью следует движение, которое снова сменяется неподвижностью. Даже самая неотступная физическая боль, если наблюдать за ней, то ослабевает, то нарастает.

Я благодарна Будде за это знание: то, против чего мы всю жизнь боремся, можно просто признать частью повседневного опыта. Да, в жизни подъемы чередуются спадами, люди и ситуации непредсказуемы. Каждый испытывал боль от того, что не получал желаемое: это относится к святым и грешникам, к победителям и неудачникам. Я рада, что кто-то увидел истину и открыл ее нам: мы можем контролировать в этой жизни далеко не все, и в этом нет нашей личной вины.

Первая характеристика существования, непостоянство, означает, что нет ничего неизменного, все мимолетно и преходяще. Таков обычный порядок вещей. Все находится в непрерывном развитии. Все – каждое дерево, каждая травинка, все животные, насекомые, люди, здания, одушевленное и неодушевленное – постоянно меняется, мгновение за мгновением. Не обязательно быть мистиками или физиками, чтобы увидеть это. Но на уровне личного опыта мы почему-то сопротивляемся этому основополагающему факту жизни. Это значит, что не всегда все идет так, как нам хотелось бы: мы сталкиваемся как с приобретениями, так и с потерями. И нам это не нравится.

Однажды мне пришлось одновременно менять работу и дом. Я чувствовала себя неуверенно, меня пугала неопределенность. Я рассказала об этих ощущениях Трунгпе Ринпоче, надеясь, что он поможет мне справиться с этим периодом моей жизни. Но он безучастно посмотрел на меня и сказал: «Мы все постоянно сталкиваемся с переменами. Если ты научишься спокойно воспринимать это, то никаких проблем не будет».

Мы знаем, что все непостоянно; знаем, что все конечно. Мы понимаем эту истину на интеллектуальном уровне, но на эмоциональном испытываем к ней глубоко укорененное отвращение. Мы жаждем постоянства, рассчитываем на него. В нас заложено стремление к безопасности, и мы уверены, что сможем эту безопасность обрести. Непостоянство пугает нас и приводит в отчаяние. Мы развиваем бурную деятельность, чтобы оградить себя от неопределенности, прилагаем неимоверные усилия, пытаясь противостоять непостоянству и смерти. Нам не нравится, что мы стареем и наше тело меняется. Нас пугают морщины и увядающая кожа. Мы используем всевозможные омолаживающие средства, словно действительно верим, что кожа, волосы, глаза и зубы могут стать неподвластными непостоянству.

Учение Будды призывает нас освободиться от такого ограниченного отношения к жизни и всецело принять очевидную истину о непостоянстве. Это не значит, что мы начнем все видеть в черном цвете: мы лишь поймем, что мы – не единственные, кто не способен контролировать происходящее. Мы больше не будем считать, что есть люди, которым удалось избежать непостоянства и неопределенности.

Вторая характеристика существования – это отсутствие «я», или бессамостность. Человек так же непостоянен, как и всё в этом мире. Каждая клетка нашего тела всегда находится в процессе изменения. Мысли и эмоции непрерывно возникают и исчезают. Когда мы считаем себя удачливыми или безнадежными, на чем мы основываемся? На этом самом мимолетном мгновении? На вчерашнем успехе или неудаче? Мы цепляемся за жесткое представление о том, кто мы есть, тем самым ограничивая себя. В этом мире нет ничего неизменного. Только от нас зависит, станет ли реальность перемен источником свободы или невыносимой тревоги. Хотим ли мы и дальше проводить дни в страдании или же стремимся к радости? Это очень важный вопрос.

Иногда бессамостность называют отсутствием «я», что может ввести в заблуждение. Будда не имел в виду, что мы исчезаем или стираем свою индивидуальность. Один мой ученик как-то спросил: «Не становится ли все безликим, когда мы переживаем бессамостность?» Нет, не становится. Будда говорил: жесткое представление о себе – как о неизменной и обособленной сущности – ограничивает нас и причиняет боль. Играя определенную роль в драмах нашей жизни, не обязательно столь истово верить в реальность своего персонажа. Наша проблема в том, что мы слишком серьезно относимся к себе, считаем себя чрезмерно значимыми.

Мы находим себе оправдание, когда нас все раздражает, когда мы принижаем себя или, наоборот, считаем себя умнее других. Чувство собственной значимости ограничивает наш мир симпатиями и антипатиями, и в результате нам становится смертельно скучно как с самими собой, так и с теми, кто нас окружает. Мы пребываем в состоянии вечной неудовлетворенности.

В этой ситуации у нас есть два возможных варианта действия: или мы пересматриваем свои убеждения, или нет. Или мы принимаем свою устоявшуюся версию реальности, или подвергаем ее сомнению. С точки зрения Будды, лучшее, что мы можем сделать в жизни, – это учиться быть открытыми и сохранять любопытство, отказавшись от самонадеянности и любых убеждений.

Для того чтобы пробудить бодхичитту, мы развиваем гибкость ума. Можно сказать, что бессамостность – это гибкая самоидентификация. Она проявляется как любознательность и способность быстро приспосабливаться к обстоятельствам, как чувство юмора и легкость. Это способность быть расслабленным, даже когда мы не уверены в том, кто мы на самом деле.

Одному мужчине сообщили, что его единственный сын погиб в бою. Безутешный отец заперся в доме на три недели, отвергая любые проявления сочувствия или доброты. Через четыре недели его сын вернулся домой. Увидев, что он жив, жители деревни обрадовались и растрогались до слез. Они проводили молодого человека к дому его отца и постучали в дверь. «Отец, – позвал сын, – я вернулся». Но старик не отозвался. «Твой сын здесь, он жив!» – кричали люди. Но отец не подошел к двери. «Уйдите и оставьте меня в покое! – закричал он. – Я знаю, что моего сына больше нет, и вам не обмануть меня!»

Такое поведение свойственно всем нам. Мы точно знаем, кто мы такие, знаем, что из себя представляют другие, и эта уверенность ослепляет нас. И если мы столкнемся с другой версией реальности, наши укоренившиеся представления не позволят нам принять ее.

Как мы собираемся провести эту краткую жизнь? Будем ли продолжать тщетную борьбу с неопределенностью или же все же попробуем ее принять? Будем ли упорно держаться за свои представления о том, что «я таков, а ты таков»? Или выйдем за пределы этого ограниченного мышления? Пойдем ли мы по пути воина, стремясь воссоединиться с нашей природной гибкостью и помогать другим достичь этого же? Если мы начнем двигаться в этом направлении, перед нами откроются безграничные возможности.

Учение о бессамостности указывает на нашу подвижную, изменчивую природу. Это тело никогда не ощущало себя так, как ощущает сейчас. И наш ум обдумывает мысль, которую никогда не обдумывал раньше, пусть даже она и кажется повторяющейся. «Но это же прекрасно!» – скажете вы. Однако обычно это не кажется нам прекрасным. Напротив, это нервирует нас, и мы отчаянно пытаемся найти хоть какую-то опору. Будда предлагает нам другой подход: мы не ограничены никакими представлениями об успехе или несостоятельности, не ограничены вообще никакими представлениями – ни в том, как мы сами воспринимаем себя, ни в том, как другие воспринимают нас. Каждое мгновение – неповторимое, неизведанное и совершенно новое. Для воина, идущего по пути пробуждения, бессамостность – это источник радости, а не страха.

Третья характеристика существования – это страдание, или неудовлетворенность. Судзуки-роси сказал, что только через непрерывную последовательность приятных и неприятных ситуаций мы обретаем подлинную силу. Признавая, что боль – неотъемлемая часть нашей жизни, и действуя исходя из этого понимания, мы создаем причины и условия для счастья.

ПРИЗНАВАЯ, ЧТО БОЛЬ – НЕОТЪЕМЛЕМАЯ ЧАСТЬ НАШЕЙ ЖИЗНИ, И ДЕЙСТВУЯ ИСХОДЯ ИЗ ЭТОГО ПОНИМАНИЯ, МЫ СОЗДАЕМ ПРИЧИНЫ И УСЛОВИЯ ДЛЯ СЧАСТЬЯ.

Другими словами, мы страдаем тогда, когда сопротивляемся благородной и неопровержимой истине о непостоянстве и смерти. Мы страдаем не из-за того, что плохие или заслуживаем наказания, но из-за трагического непонимания этих трех характеристик существования.

Во-первых, мы уверены, что можем понять и предсказать то, что находится в постоянном процессе изменения. С самого рождения мы стремимся к определенности и безопасности, и это стремление руководит нашими мыслями, словами и действиями. Мы подобны людям в тонущей лодке, которые пытаются схватиться за воду. Обычный ограниченный ум не может принять динамичный, энергичный и естественный поток Вселенной. Наши предубеждения и пристрастия – это шаблоны, которые возникают в результате страха перед течением жизни. Мы страдаем из-за того, что ошибочно принимаем за неизменное то, что постоянно меняется.

Во-вторых, мы живем так, словно отделены от всего остального мира, словно мы – неизменная личность, хотя на самом деле наша истинная природа – бессамостность. Мы настаиваем на том, что мы Личность, с заглавной буквы Л. Определяя себя как достойных или недостойных, сильных или слабых, мы обретаем уверенность и безопасность. Мы попусту тратим драгоценное время, возвеличивая, романтизируя или принижая себя, пребывая в самодовольной уверенности, что мы именно таковы. Мы ошибочно принимаем открытую природу нашего существования – чудо и непредсказуемость, которые есть в каждом мгновении, – за прочное, неопровержимое «я». Это непонимание становится причиной страдания.

В-третьих, мы стремимся к счастью, но ищем его всегда не там. Будда называл это привычкой «ошибочно принимать страдание за счастье». Мы подобны мотылькам, которые летят на свет лампы и встречают смерть в попытках найти временное облегчение.

В своем поиске счастья мы похожи на алкоголика, который пьет, чтобы избавиться от депрессии, а она усиливается с каждым глотком, или на наркомана, который колется, чтобы снять ломку, но с каждой дозой страдает все больше.

Одна моя знакомая, которая все время сидит на диете, сказала, что этому учению было бы гораздо проще следовать, если бы наши зависимости не приносили временного облегчения. Но они дают нам краткое чувство удовлетворения и тем самым держат нас на крючке. Так возникают зависимости: одни – относительно безобидные, другие – смертельно опасные. И наши шаблоны поведения, ведущие к страданию, укореняются еще глубже.

Постепенно мы все менее способны мириться даже с малейшим чувством неудобства или дискомфорта и каждый раз пытаемся найти какое-либо средство, чтобы снизить напряжение. То, что начиналось как незначительное колебание в энергии – легкое сжатие в животе, смутное, не поддающееся объяснению предчувствие чего-то плохого, – развивается в зависимость. Так мы пытаемся сделать жизнь предсказуемой. Поскольку мы ошибочно принимаем то, что ведет к страданию, за то, что сделает нас счастливыми, мы лишь усиливаем чувство неудовлетворенности. В буддизме этот порочный круг называется сансарой.

Каждый раз, когда я начинаю сомневаться в своей способности принять непостоянство, бессамостность и страдание, меня воодушевляют слова Трунгпы Ринпоче о том, что от жары и холода нет лекарства. Нет лекарства и от жизни.

Если мы примем это учение о трех характеристиках существования, то перестанем бороться с естественным ходом вещей. Мы больше не будем причинять вред себе и другим, пытаясь избежать чередования удовольствия и боли. Мы сможем расслабиться и принять жизнь такой, какая она есть.

Глава 4
Присутствовать в настоящем

Практика медитации – отличный способ прекратить все войны: как внутри нас, так и во внешнем мире.

Чогъям Трунгпа Ринпоче

Нам всегда стоит помнить о своей неспособности терпеть дискомфорт. Научиться принимать свою уязвимость – новый для нас опыт, и сидячая медитация поможет нам в этом. Практика внимательности и осознавания – основа для развития бодхичитты и продвижения по пути воина-бодхисаттвы.

Сидячая медитация развивает любящую доброту и сострадание и позволяет нам более пристально взглянуть на наши мысли и эмоции, а также соединиться со своим телом. Этот метод позволяет развить безусловное дружелюбие по отношению к самим себе и устранить завесу безразличия, которая отделяет нас от страданий других. Так мы сможем стать по-настоящему любящими людьми.

Постепенно, благодаря медитации, мы заметим, что в нашем внутреннем диалоге есть перерывы. В непрерывном разговоре с самим собой вдруг возникает пауза, мы будто пробуждаемся ото сна. Мы осознаем, что способны расслабиться в состоянии ясности, пространства, открытого осознавания, которое уже присутствует в нашем уме, и переживаем моменты пребывания в «здесь и сейчас».

Такое обращение к нашему непосредственному опыту и есть тренировка в безусловной бодхичитте. Просто пребывая в настоящем, мы все больше и больше осваиваемся в открытом пространстве своего существования. Мы словно покидаем мир фантазий и открываем простую истину.

Однако нет никаких гарантий, что сидячая медитация приведет к такому результату. Можно практиковать ее годами, но она так и не затронет наши сердце и ум. Более того, она может усилить нашу ошибочную веру в то, что медитация защитит нас от дискомфорта, исцелит, оправдает надежды и устранит страхи. Так происходит, если мы не совсем верно понимаем, зачем практикуем.

Зачем мы все же медитируем? Задайте себе такой вопрос. Почему мы вообще тратим время, оставаясь наедине с собой?

Прежде всего, важно понять: мы медитируем не для того, чтобы хорошо себя чувствовать. Если мы считаем это целью практики, то обречены на неудачу. Каждый раз, медитируя, мы будем думать, что все делаем неправильно, ведь даже самый опытный практикующий испытывает психологическую и физическую боль. На самом деле медитация заключается просто в принятии себя такими, какие мы есть, со всей нашей запутанностью и мудростью. Такое полное принятие называется майтри.

Бесполезно пытаться изменить себя, ведь это подразумевает борьбу и самоуничижение. Очерняя себя, мы скрываем свою бодхичитту.

Но если мы отказываемся менять себя, неужели мы до самой смерти обречены страдать от своего гнева и зависимостей? Это интересный вопрос. В долгосрочной перспективе попытки изменить себя неэффективны, потому что в этом случае мы сопротивляемся своей собственной энергии. Самовоспитание может дать временный результат, но настоящие изменения происходят только тогда, когда мы начинаем воспринимать себя как источник мудрости и сострадания. Как сказал Шантидева, буддийский мастер, живший в VIII веке, мы похожи на слепого, который нашел драгоценность в горе мусора. В том, что кажется нам отвратительным и что мы хотели бы отбросить, скрывается сердечность и ясность бодхичитты.

Только когда мы расслабляемся и принимаем себя, медитация приводит к преображению. Только когда мы относимся к себе без нравоучений, без резкости, без обмана, мы сможем освободиться от разрушительных привычек. Без майтри отказ от старых шаблонов мышления и поведения превращается в насилие. Очень важно помнить об этом.

Есть четыре качества майтри, которые мы развиваем во время медитации: непоколебимость, ясное видение, переживание негативных эмоций и внимание к настоящему моменту. Эти качества важны не только для сидячей медитации, но и для всех практик бодхичитты. Они также помогают нам справляться с трудностями повседневной жизни.

Непоколебимость. Практикуя медитацию, мы развиваем способность принимать себя. Не важно, с чем мы сталкиваемся – с болью, скукой, сонливостью или самыми дикими мыслями и эмоциями, – мы практикуем терпимость к своему опыту. Иногда нам хочется с криком выбежать из комнаты, но вместо этого мы обозначаем этот порыв как процесс мышления, не навешивая на него ярлыков «правильный» или «неправильный». Это не так просто, как кажется, ведь обычно, когда нам больно, мы убегаем.

Чтобы развить в себе эту непоколебимость, необходимо медитировать каждый день, хотя бы понемногу. Мы практикуем вне зависимости от обстоятельств – не важно, болеем ли мы или чувствуем себя хорошо, в хорошем настроении или подавлены, легко ли нам дается медитация или нет. Постепенно мы поймем, что смысл медитации не в том, чтобы делать ее правильно или достигнуть какого-то идеального состояния. Мы просто наблюдаем за собой и принимаем все, что возникает. Со временем нам станет ясно, что мы не освободимся от саморазрушительных шаблонов, пока не разовьем сострадательное понимание того, что они собой представляют.

Один из аспектов непоколебимости – способность просто присутствовать в своем теле. Поскольку медитация делает упор на работу с умом, мы легко забываем о том, что у нас вообще есть тело. Когда вы садитесь медитировать, очень важно расслабиться и осознать все, что с ним происходит. Уделите несколько минут тому, чтобы направить осознавание на каждую часть вашего тела, начиная с макушки головы. Столкнувшись с болью или напряжением, сделайте три или четыре вдоха и выдоха, удерживая осознавание на этой области. Дойдя до стоп, можно остановиться или же, при желании снова пройти по телу, снизу вверх. Тогда во время медитации вы в любой момент сможете быстро вернуть это ощущение присутствия в собственном теле. На мгновение вы можете направить осознавание непосредственно на ощущение присутствия в «здесь и сейчас». Вы сидите. Вас окружают звуки, запахи, формы, вы испытываете болезненные ощущения. Вы вдыхаете и выдыхаете. Вы можете обратиться к осознаванию тела в любой момент – возможно, раз или два за сессию. Потом вернитесь к основной практике.

В медитации мы начинаем осознавать присущее нам беспокойство. Иногда мы встаем и заканчиваем практику. Иногда продолжаем, но при этом беспокойно ерзаем, а наш ум начинает блуждать. Это ощущение может быть настолько неприятным, что мы просто не способны и дальше сидеть на одном месте. Но все же это чувство может многому нас научить не только о нас самих, но о том, что вообще значит быть человеком. Мы все находим успокоение в воображаемом мире воспоминаний, фантазий и планов. Нам вовсе не хочется переживать свой непосредственный опыт. Нам претит присутствовать в настоящем. В такие моменты помогут только мягкость и чувство юмора.

Главное наставление такое: присутствуй… присутствуй… просто присутствуй. Практика медитации в чем-то похожа на дрессировку собаки. Если мы пытаемся приручить ее, используя побои, то получаем послушную, но очень запуганную собаку. Она может выполнять команды «Сидеть!», «Ко мне!», «Стоять!», но при этом – нервная и бестолковая. Если же мы обучаем собаку, используя мягкий подход, собака станет спокойной и уверенной и не испугается непредсказуемых и потенциально опасных ситуаций.

Так что каждый раз, замечая, что отвлеклись, мягко напоминайте себе о необходимости «присутствовать» в настоящем. Возникло беспокойство? Присутствуй! Ум блуждает? Присутствуй! Одолевают страх и отвращение? Присутствуй! Болят колени и спина? Присутствуй! Интересно, что сегодня на обед? Присутствуй! Что я вообще здесь делаю? Присутствуй! Я больше не вынесу и минуты! Присутствуй! Так мы развиваем непоколебимость.

Ясное видение. После того как мы уже обрели некоторый опыт в медитации, нам часто кажется, что мы движемся не вперед, но, скорее, назад. «Я был довольно спокойным, пока не начал медитировать. А теперь, кажется, я всегда беспокоюсь». «Я раньше никогда не испытывал гнева, а сейчас он возникает по любому поводу». Нам может казаться, что медитация разрушает нашу жизнь, но на самом деле такие переживания указывают лишь на то, что мы начинаем более ясно видеть происходящее. Практикуя день за днем и год за годом, мы становимся честны сами с собой. Ясное видение означает, что мы перестаем обманывать себя.

Поэт и писатель Джек Керуак, настроенный достигнуть духовного прорыва, написал другу перед тем, как уединиться в глуши: «Если у меня не будет видения на Десолейшн Пик, значит, я не Уильям Блейк». Однако позже он отметил, что ему оказалось трудно принять обнаженную истину. «Я думал, что в июне, когда поднимусь на вершину… и там никого не будет… я встречусь лицом к лицу с Богом или Татхагатой [Буддой] и пойму раз и навсегда, в чем смысл всего этого существования и страдания… но вместо этого мне пришлось столкнуться с самим собой, без алкоголя, без наркотиков, без возможности притвориться кем-то другим – я встретился лицом к лицу все с тем же отвратительным… собой».

Медитация требует терпения и майтри. Если ясное видение не основано на сострадании к себе, оно превратится в агрессию, направленную на нас самих. Чтобы успокоить ум, работать с эмоциями и присутствовать в настоящем сострадание по отношению к себе необходимо.

Технически практика медитации заключается в следующем: мы садимся на подушку или на стул в определенной позе и стараемся присутствовать в настоящем моменте, осознавая каждый вдох и выдох. Если наш ум блуждает, мы без осуждения говорим себе, что это «мышление», и снова обращаемся к дыханию. Так мы учимся возвращаться в настоящий момент. Постепенно, с практикой, запутанность и неведение превращаются в ясное видение. «Мышление» становится кодовым словом, означающим, что мы видим все как есть – и нашу ясность, и наше заблуждение. Мы не стараемся избавиться от мыслей. Скорее, мы ясно видим свои защитные механизмы, негативные представления о самих себе, свои желания и ожидания. Но мы также видим свою доброту, храбрость и мудрость.

Регулярно практикуя внимательность и осознавание, мы перестаем прятаться от самих себя. Мы ясно видим те барьеры, которые возвели с целью оградить себя от непосредственного опыта. И хотя эти защитные стены по-прежнему ассоциируются у нас с безопасностью и комфортом, мы начинаем понимать, как на самом деле они ограничивают нас.

СМЫСЛ МЕДИТАЦИИ ЗАКЛЮЧАЕТСЯ В ПРИНЯТИИ СЕБЯ ТАКИМИ, КАКИЕ МЫ ЕСТЬ, СО ВСЕЙ НАШЕЙ ЗАПУТАННОСТЬЮ И МУДРОСТЬЮ.

Такое ощущение замкнутого пространства очень важно для воина, поскольку оно побуждает нас выйти за пределы нашего маленького, привычного мира. Нам хочется вздохнуть полной грудью и растворить барьеры между собой и другими.

Переживание негативных эмоций. Многие, включая даже опытных практикующих, используют медитацию для бегства от сложных эмоций. Они неправильно применяют ярлык «мышление», используя его для того, чтобы оттолкнуть от себя все негативное. Сколько бы нам ни говорили быть открытыми и принимать все, что возникает, мы все равно часто используем медитацию как средство для подавления своих чувств и мыслей. Подлинные изменения происходят только тогда, когда мы вдох за вдохом, год за годом принимаем свои негативные эмоции, не оправдывая и не осуждая их.

Трунгпа Ринпоче определял эмоцию как сочетание энергии и мыслей. Развитие эмоции невозможно без наших внутренних разговоров. Если во время медитации возникает гнев, мы помечаем связанные с ним мысли как «мышление» и отпускаем их. Однако под ними таится живая, пульсирующая энергия. В этой скрытой энергии нет ничего плохого, ничего вредоносного. Практика заключается в том, чтобы просто присутствовать в ней, переживать ее, позволить ей быть.

Существуют продвинутые практики, в которых вы намеренно пробуждаете эмоции, думая о людях или ситуациях, вызывающих ваш гнев, страсть или страх. Затем вы отпускаете эти мысли и непосредственно соприкасаетесь с лежащей в их основе энергией, спрашивая себя: «Кто я без этих мыслей?» Практика медитации, которую мы обсуждаем в этой книге, проще, но, на мой взгляд, не менее эффективна. Когда неожиданно возникают негативные эмоции, мы отпускаем связанные с ними истории и просто пребываем в их энергии. Это чистый чувственный опыт, не сопровождаемый вербальным комментарием происходящего. Мы непосредственно переживаем энергию в своем теле.

Если мы можем принять ее, не подавляя и не действуя под ее влиянием, она пробуждает нас. Практикующие часто жалуются на то, что все время засыпают в медитации, и спрашивают, что им с этим делать. Против вялости и сонливости существует много противоядий, но мое любимое: «Переживай свой гнев!»

Человеку не свойственно пребывать в своей энергии. Как правило мы стремимся избавиться от эмоциональной боли через подавление этой энергии или ее проявления. Например, в гневе большинство из нас кричат или проявляют его через какие-то физические действия. Но проявление гнева часто чередуется с чувством стыда и вины за свое поведение. Мы застреваем в этих шаблонах поведения и раз за разом воспроизводим их, таким образом позволяя болезненным эмоциям еще глубже укорениться в нас.

Много лет назад я увидела, как мой парень страстно обнимается с другой девушкой. В тот момент мы были в гостях у подруги, которая собрала бесценную коллекцию керамических изделий. Я была в ярости, мне хотелось кричать и швырять вещи. Но что бы я ни хватала, мне приходилось ставить это обратно, потому что каждая вещица стоила не меньше десяти тысяч долларов. Я была в бешенстве, но не могла найти выход переполнявшим меня чувствам. Абсурдность ситуации проникла через мой гнев. Я вышла на улицу и смеялась, пока смех не перешел в слезы.

В буддизме ваджраяны говорится, что эмоциям присуща мудрость. Когда мы боремся с их энергией, мы отвергаем источник мудрости. Гнев без фиксации на объекте – не что иное, как ясно видящая мудрость. Гордость без фиксации на объекте переживается как равностность. Энергия страсти, свободная от цепляния, – это мудрость, которая принимает все точки зрения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.