# Мы восстанем завтра

Анатолий Гончар

Религиозные фанатики захватили воинскую часть, после чего двинулись на Москву. Колонна из металлических монстров – танков Т-98 – представляет собой чудовищную силу, с которой не в состоянии совладать никакие противотанковые средства. Мирных жителей городов и сел, через которые проходит колонна, фанатики безжалостно истребляют. Но камнем преткновения для убийц становится небольшой русский город. Ополчение этого города возглавляет прапорщик Николай. Ополченцы несут большие потери и все же наносят врагу серьезный удар. Новейшие противотанковые ракеты оказываются способны поджигать неуязвимые танки. Но силы сторон неравны, кольцо окружения сжимается. Николая и последних защитников города окружают в двух полуразрушенных домах…

© Гончар А., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

> Автор искренне благодарит Владимира Константиновича Олейника и Равиля Нагимовича Бикбаева за оказанную помощь в написании повести.


## Пролог

Коллапс мировой экономики на фоне обрушения финансовой системы США подтолкнул руководство ваххабитов к осуществлению давно вынашиваемых ими планов. Сигнал к мятежу прозвучал одновременно во всех странах мира. Агенты ваххабитов, десятки лет планомерно внедрявшиеся во власть и силовые структуры (многие из них успели достичь немалых карьерных высот), помогли своим сообщникам захватить оружие и технику. Мир сошел с ума от проливаемой крови.

## Глава 1

> Любое неоконченное дело может вылезти

> самым неожиданным боком…

> Бытовая мудрость

– Хорошо горит! – Игорь кивнул в сторону бушующего за спиной пламени. Три дымно чадивших факела рассеивали темноту окружающей ночи. Три факела – вот и все, что осталось от бронегруппы ваххабитов, так не ко времени оказавшейся на межобластной трассе.

– Уходим! – Я не собирался оставаться здесь дольше. Полуразрушенное здание бывшего элитного клуба из убежища легко могло превратиться в коллективную могилу. – Сообщи Покровскому, пусть отходит к основному месту сбора.

– Илья! – Радиостанция «Шепот» в огромной лапище Игоря казалась игрушечной. – Илья! – повторил он вновь.

– На приеме, – отозвался Покровский.

– Отходи к месту сбора, прием.

– Понял. Ухожу. До связи.


– Топаем, – скомандовал я рассевшимся прямо на полу комнаты бойцам. Бойцам… Действительно, бойцам. А разобраться – восемь пацанов, успевших прослужить под моей командой всего три месяца. Три месяца, прежде чем все это началось. Три месяца службы, один месяц почти непрерывных боев, недельная передышка, когда казалось – все уже кончилось, и вот теперь все повторяется вновь.

Изначально их было двенадцать – Максим Белышев еще в самом начале ушел домой. Именно ушел, не сбежал, никто не собирался его задерживать – у него четверо младших сестер и отец-инвалид – по нынешним временам слишком легкая добыча. Я сам снарядил его в путь, сам дал оружие… Максим был первым… Виктор Серов, Леонид Макеев, Костя Ивенко «ушли» чуть позднее – вечная им память! А вообще удача нам улыбнулась, и удалось сохранить костяк роты – большую ее часть. Другим командирам повезло не так сильно. Сейчас в нашем отряде сто восемьдесят семь человек. Во всей бригаде четыре сотни, даже чуть меньше. Вместо единого командира Совет выборных – штаб. Бывший комбриг под домашним арестом – хотя наиболее горячие головы предлагали расстрелять сразу. И было за что – его нерешительность и глупость едва не стоили нам жизни. Когда в столице вспыхнуло…

– Командир. – Игорь тронул меня за плечо. Похоже, я слишком увлекся воспоминаниями.

– Иду-иду. – Пламя над броней, закручиваемое порывами налетающего ветра, завораживало. Топливо из многочисленных, буквально заполонявших всю броню и пробитых пулями бочек вытекло и теперь превратилось в пламя, пожиравшее технику, битум асфальта и лежавшие на нем тела.

– Фуражиры! – Игорь Потапенко зло сплюнул, закинул за спину автомат и начал медленно спускаться по полуразрушенной, идущей вниз лестнице. Лестнице, на которой неделю назад лежало истекающее кровью тело Макеева. Семь дней назад мои бойцы штурмовали это здание, но меня с ними не было, руководил штурмом Игорь. А я… я принимал капитуляцию ваххабитов и прочей присоединившейся к ним шелупони. Последний бой двадцатисемидневной войны. Последний бой – последний оплот непримиримых – тех, кто пролил слишком много крови. Они не видели для себя смысла сдаваться. Обязательное условие капитуляции – отдание под трибунал, судивший по законам военного времени всех участников заговора, всех, взявших в свои руки оружие. Ваххабитам, в случае сдачи без сопротивления, мы обещали лишь одно: жизнь их женщинам и детям, транспорт, свободный коридор за пределы области и сопровождение до границ с Н-ской областью.

Свое обещание мы выполнили.

А столица пылала. Тридцать пятый день. По последним сведениям, бои на ее улицах шли с переменным успехом. И именно в столицу двигались бронетанковые колонны Н-ской дивизии, захваченной ваххабитами в первый же день переворота.

Увы, о какой-либо помощи объединенному командованию российских сил с нашей стороны не шло и речи. Мы еще только-только сумели навести хоть какой-то порядок на улицах нашего города – пристрелили десяток мародеров, собрали продовольствие на единые склады, наладили карточно-продуктовую систему. Организовали уцелевших сотрудников полиции-милиции и перепоручили им охрану общественного порядка. Горсовет медленно, но упорно пытался наладить хотя бы какое-то производство, а заодно и связь с районными центрами.

Сведения о движении ваххабитов к столице дошли до нас сразу, но особого беспокойства не вызвали – колонна пылила по республиканской трассе, и по логике вещей им следовало прокатить мимо. Поэтому появление на автозаправке районного центра трех БМП стало для нас полной неожиданностью. Возможно, мы не стали бы рисковать и пропустили их через весь город, НО – заполнив топливные емкости, бандиты убили всех, кто в это время находился на заправке, а затем развернулись и въехали в поселок, без разбору расстреливая тех, кто оказался на их пути.

Обо всем этом мы узнали слишком поздно – к этому времени ваххабиты, вволю навеселившись, покинули райцентр и медленно проползли бывший пост ГАИ у пригородной железнодорожной станции. Поднятые по тревоге, мы решили встретить их на въезде в областной центр…И встретили… О том, чтобы отпустить бандитов безнаказанными, никто даже не заикался, но многие, в том числе и я, понимали, во что все это могло вылиться. И вот дело сделано…

– Николай. – Игорь потянул меня за рукав. Н-да, что-то я сегодня слишком погружен в собственные раздумья. – Ты чего тормозишь?

– Да так… – Я отмахнулся от расспросов, не хватало еще, чтобы и им овладели мои нехорошие предчувствия.

– Живее! – Мне пришлось в свою очередь поторопить замешкавшегося на лестнице Скворцова – сержанта из моей группы. На улице рвануло. По оконной раме щелкнули прилетевшие осколки.

– Вот сучара! – непроизвольно вырвалось у Игоря. А я, поморщившись, выдернул из штанины вонзившуюся в нее щепку.

Загудело сильнее – налетевший порыв ветра заставил бушующее на трассе пламя с удесятеренной силой рвануть вверх. Стало совсем светло. А наплевать, а по барабану. Подкрепления у противника не наблюдалось, так что прятаться не от кого, а следовательно, и незачем… Но поторопиться уйти все же следовало.

– Двигаем, ребята, двигаем! – Спускаясь крайним, я подгонял бойцов и сам спешил следом, перепрыгивая через ступеньки, благо света от горящих боевых машин оказалось достаточно, чтобы не спотыкаться о куски битого кирпича и бетона.

Минут через пять мы с Игорем добрались до оставленной в подворотне одного из домов старенькой «пятнашки», еще две машины – две иномарки стояли чуть дальше, но те для бойцов. Впрочем, они уже рассаживались. Отдавать какие-либо команды смысла не было, ребята давно знали порядок своих действий. Четверка Ильдара выдвигается первой, мы с Игорем Потапенко в замыкании. Игорь – мой зам, хотя в той, уже прошлой, жизни все было практически наоборот: я – прапорщик, заместитель командира группы, Игорь – майор, командир соседней роты. Кстати, по национальности он украинец, а капитан Покровский – командир второй группы – еврей, Ильдар – татарин, Васильев из его же четверки – мордвин, остальные, включая меня – русские. Впрочем, у нас в отряде есть и боец-армянин, и боец-азербайджанец. Среди офицеров и белорусы, и украинцы, и татары. Кстати, поговаривают, что в Татарстане почти спокойно. Братья-татары вообще молодцы, сразу разобрались, что к чему, своих ваххабитов угомонили по-шустрому и вроде бы даже намеревались рвануть на помощь нашим в столицу, но затем передумали и отправили сводную бригаду в одну из соседних областей, там до сих пор продолжались бои… вроде бы… – По этому поводу информация у нас противоречивая. Хотя, с моей точки зрения, это почти не важно, те, кто не дурак, понимают – все завязано на столицу: кто победит в столице, тот победит и по всей России. Столица страны – это прежде всего огромный людской потенциал, запасы продовольствия, топлива, оружия и если на то пошло – золота. Даже сейчас оно не потеряло своей цены. В стране безвластие – президент свалился с инфарктом, а из его свиты никто ответственность за ситуацию в стране на себя брать не хотел. Разбежались, как тараканы, кто куда. Да и хрен с ними… Кстати, вроде бы и в Европе творится черт-те что.

– Что это? – Уже было потянувшийся к дверце машины Игорь резко обернулся и застыл, к чему-то прислушиваясь.

– Вертушка?! – Я тоже услышал доносящийся из-за леса, пока еще далекий, но быстро нарастающий звук.

– Похоже. Наши? – предположил Потапенко, а рокот перекрыл рев пламени – летательный аппарат находился уже совсем близко.

– Живо из машин. – Я не собирался, рискуя собой и своими бойцами, выяснять, кому принадлежит мчавшийся во тьме вертолет. – За здания бегом!

На лице стоявшего ко мне ближе всех сержанта Васенкова отразилось недоумение, но, привыкший повиноваться, он выскочил из салона и потянул за собой не понимающего что к чему Егорова.

– Бегом, бегом! – торопил согласившийся с моим решением Игорь. «Ну, ребята, живее, живее»! – мысленно матерился я, чувствуя, как убегают отпущенные нам мгновения. Сейчас почему-то вся моя сущность окончательно уверилась, что летящая к нам боевая машина принадлежит врагу.

Уф, успели. Черная, едва заметная на фоне неба тень мелькнула в отблеске пожара и, пронесшись над нами, пошла на разворот. Мы застыли в тени небольшого, больше похожего на сарай, домика, прижавшись спиной к его стене. Рассредоточиваться поздно. Оставалось надеяться, что стоявшие под деревьями автомобили не привлекут излишнего внимания летчиков. Вдоль обочины хватало брошенных легковушек. Когда все началось и боевики ваххабитов перекрыли улицы, было утро, многие ехали в город и из города. Людей останавливали, вытаскивали из машин… Без разбору – женщин, детей… Ублюдки… Отдельные сволочи даже патронов не тратили… Надеюсь, мы достали всех…

– Может, наши? У ваххабитов вроде бы и вертушек-то нет, – с надеждой в голосе спросил Васильев, и я, резко вздернув вверх руку, приказал ему заткнуться. К чему гадать, если скоро поймем это и так?

Едва видимая в отблесках пожара махина сменила направление и теперь неслась точно в нашу сторону.

«Сейчас… сейчас под лонжеронами вспыхнут стартующие один за другим НУРСы или, что еще хуже, «нечто» продолговатое незаметно сорвется с подвесок и рухнет вниз на наши головы. И нам станет ой как неуютно. Свист лопастей близился, но нет, обошлось, слава богу, полетели дальше. Может, все же наши? Говорят, в соседней области приземлялись остатки какого-то полка…»


– Ах ты, сучара! – Я не смог сдержаться, когда, сопроводив взглядом удаляющийся звук, увидел высоко в небе всполохи вспышек и тут же совершенно отчетливо представил, как в сторону города понеслись тонкие стрелы неуправляемых авиационных ракет. Через десяток секунд на окраинах города послышалась дробь разрывов. В небе заработала пушка. А из-за леса, в отблесках огня, выскочил еще один боевой вертолет – «Ми-24» и, не замедлив своего полета над горящей техникой, понесся дальше, в сторону беззащитного областного центра.

Стоявший рядом со мной Васенков вскинул автомат.

– Отставить! – Я резко опустил ему руку на плечо. – Отставить, Юра, отставить. Вероятность, что мы его собьем, невелика, почти ноль, а вот нам может не поздоровиться.

– Но они же… – прошипел сержант, но сбросить мою руку даже не пытался.

– Следующий раз поквитаемся.

– Как? Они отсюда прямым рейсом на столицу отвалят! – Васенков зло сплюнул.

– Поквитаемся, Юра, поквитается! – поспешил успокоить его я, почему-то будучи совершенно уверен, что шанс пустить «Иглу» в двигатель этого «сокола» нам представится уже совсем скоро, и незаметно вздохнул. Меж тем выстрелы и разрывы слышались все дальше – вертолеты забирали на север, по пути расстреливая боекомплект по беззащитному ночному городу. Что-что, а к внезапной атаке с воздуха мы готовы не были.

Шум вертолетных двигателей и свист винтов стихли, пламя, до сих пор пожиравшее броню, начало опадать, окрестности погружались в ночной сумрак.

– Игорь, поменяйся местами с Васенковым! – приказал я.

– Добро. – Мне не было видно, но почему-то подумалось, что Потапенко кивнул. Он понял смысл производимой рокировки сразу – теперь, когда можно было ожидать от неба подвоха, находиться мне и моему заму в одной машине не следовало.

– Дистанция четыреста метров, – громко скомандовал я и тут же подумал, что, возможно, лучше бы нам вообще добираться до города поочередно – а ну как из-за леса вынырнет еще одна-другая вражеская вертушка?

## Глава 2

Утром хоронили убитых – одна из сброшенных бомб угодила в жилое здание – пятнадцать человек погибло. У них остались родственники, друзья, и похороны проходили почти торжественно. Кто-то рвал волосы, кто-то клялся отомстить, кто-то пребывал в задумчивости – слухи о бронетанковой колонне ваххабитов, идущих на Москву, ходили по городу не первый день, а вот теперь к силам противника добавилась еще и авиация. Пребывал в задумчивости и Совет выборных – в любой момент в городе могла подняться паника и, как следствие, наступить хаос. Возможно, кто-то уже начинал искать ваххабитскую литературу – полнокровная дивизия, чуть ли не единственная часть во всей стране, вооруженная действительно современной техникой, это вам не хухры-мухры. При том шатком перевесе сил прорусской коалиции, что на сегодня наметился в столице, подобная мощь вполне могла решить исход и сражения, и всей войны.

– Перехватить бы этих тварей. – Незаметно подошедший со спины Потапенко, сжав кулаки, смотрел, как засыпают землей второй… нет, уже третий гроб. – На подступах к областному центру встретить и пожечь к едреной фене! А то ведь как войдут в столицу…

– Игорь, у нас нет ни достаточного количества людей, ни необходимого вооружения. Нас хватит на двадцать минут, мы даже отойти не сумеем. Некуда. Да и вообще нам бы со своими проблемами разобраться. Только-только перестрелки в городе прекратились, а уже всякая шелупонь повылазила. Сейчас пора задуматься, чем будем кормить горожан через месяц. Вчера на базу, что в районе центрального рынка, бандиты налет совершили, едва милиции (с началом хаоса к органам правопорядка быстро вернулось их прежнее название) удалось отбиться. Пять человек потеряли. Слышал небось?

– Слышал, – неохотно кивнул Игорь. – В нападавших удалось опознать людей Колодина.

– Вот-вот. – Объяснять мне, кто такой Сан Саныч Колодин, было не надо. Бывшего депутата областной думы, бывшего бизнесмена, а до того бывшего авторитета и главаря одной из преступных группировок знали все, – человек вспомнил старые навыки. Судя по всему, гад сохранил костяк своей группировки и вот теперь решил воспользоваться ситуацией.

– Сколько волка ни корми… А он во время двадцатисемидневки на чьей стороне был?

– Ни на чьей, именно поэтому и сохранил людей.

– Хитрый сука. Сволочь…

– Что сволочь, согласен, но все же лучше, чем те, кто открыто примкнул к ваххабитам, испугавшись их агрессивной мощи.

– Это точно. – Потапенко сжал кулаки.

Я снова задумался над вопросом, почему все-таки значительная часть преступных группировок (мне почему-то думалось, что местные ОПГ – организованные преступные группировки с остервенением вцепятся в горло бывшим конкурентам, вдруг в одночасье оказавшимся ваххабитами, ан нет, хотя все же и среди них нашлись отчаянные ребята) и едва ли не вся чиновничья рать оказались на стороне противника? Испугались, что в случае победы «русских» народ потребует справедливости и наказания виновных в бойне, или как? А вот менты (до сих пор язык не поворачивается называть их полицаями) большей частью пошли за свой народ. Странно, да? Они же первыми и пострадали. Впрочем, я об этом, кажется, уже говорил. Власть вообще оказалась по уши замарана в крови – а как же иначе объяснить, что ваххабиты в одну ночь вырезали едва ли не семьдесят процентов военных и ментов – бывших и все еще служивших? Кто-то же им адреса сдал. Но ничего, вот малость устаканится, и разберемся. Обязательно разберемся. С Божьей помощью. Кстати о птичках, – церковь, как всегда, отсиделась за забором невмешательства, может, потому их и не тронули? А вот наш батюшка – «полковой» священник – молодец, прилетел сразу, как только загремели выстрелы. Со своей допотопной фузеей – курковой «ижевкой» шестнадцатого калибра пошумел всласть. Респект и уважуха. Сейчас у него новенький «АКМ» и три десятка добровольцев в подчинении. Хотя, возможно, ему бы лучше вольным стрелком быть. Если какой кипеж – ходил бы по позициям, поддерживал людей как мог…

– Командир. – Я повернул голову и увидел пробирающегося среди могильных оград тяжело дышащего Васенкова. – Командир, – повторил он снова. – Вас в штаб. Срочно.

– Зачем? – Я был удивлен. Сперва меня ни с того ни с сего вместе с моим замом с формулировкой «во избежание нежелательных эксцессов» отправили на похороны (хотя какие эксцессы могли быть на похоронах?) и вот теперь выдергивают обратно, да еще срочно. А срочно – это значит срочно. Просто так Совет выборных такими словечками не разбрасывается.

– Не сказали. – Боец пожал плечами и отступил в сторону, уступая нам дорогу. Вот ведь подлец, «мол, я свою задачу выполнил, теперь ваше дело поторопиться». Ну уж дудки, тоже побежишь.

– Васенков, за мной бегом марш! – беря с места в карьер, скомандовал я и, улыбнувшись собственной подлости, побежал к выходу с кладбища. Подлости, да уж… С другой стороны, что моему бойцу здесь делать?

## Глава 3

– Николай, тут понимаешь… получен радиоперехват, вот… – Алексей Степанович Кравчук – подполковник, в недавнем прошлом командир нашего бата связи, не собирался ходить вокруг да около, но слова все же давались ему с трудом – он все никак не мог сформулировать собственную мысль. Видимо, полученная информация была действительно важной. – Короче, вот… читай… – Он сунул мне под нос распечатанную на принтере бумагу. В глаза бросилась первая же фраза:

«…преподать урок русским собакам, отомстить за наших братьев. – Вырезать всех!

– Правильно, брат, так и нужно. Заодно отдохнем и развлечемся. Вот только всех вырезать не нужно. Рабы нам пригодятся.

– Ахмад, рабов на наш век хватит, ха, ха, ха.

– Заткнитесь! – Еще раз услышу в эфире нечто подобное, – расстреляю».

И все. Значит, дальше в эфире тишина.

– Перевод? – закончив чтение, спросил я у Кравчука, и тот отрицательно покачал головой.

– Говорили на русском.

– Понятно. Это они о нас?

– Похоже на то. – Подполковник взял из моих рук уже не нужный мне лист с текстом радиопереговоров и положил на стол.

– Я предполагал, что после уничтожения бронегруппы такое возможно. И все же теперь у меня появились сомнения. Что-то слишком все ровно выходит. А вдруг весь этот треп предназначался именно для нас? Возможно, они опасаются нападения на колонну и потому предприняли превентивные меры. Пустили дезу, чтобы запугать, заставить нас затаиться в городе?

– Сомнительно. – Алексей Степанович понуро качнул головой. – Сообщение было перехвачено совершенно случайно.

– Понятно. – Что и как, почему случайно, я допытываться не стал, раз Степаныч сказал «случайно», значит, так и есть. – Время совещания совета уже назначено?

– Можно сказать, что вы прибыли к его началу. Как только все соберутся, так и…

– Значит, мы первые? – Я не дал ему договорить.

– В общем-то да.

– Тогда за каким хеком, Алексей Степанович, мы летели сюда сломя голову, а?

– А я почем знаю? Я сказал посыльным, чтобы оповестили всех о внеплановом заседании штаба, они, соответственно, сообщили в подразделения, а уж вам ваши подчиненные передавали. Что они сообщили, это уж не моя вина.

– Все ясненько. – Материться на кого-либо не имело смысла. Мой боец услышал слово «внеплановое» и, естественно, подумал… А думать в армии дело вредное и ни к чему хорошему не приводящее. Сказали сообщить, а вот срочность он сам придумал. Хотя, если разобраться, может, он и прав. Раз радиоперехват именно о том, о чем мы подумали, то у нас остается не так уж много времени. Скоро счет пойдет на часы, минуты. Вот ведь подлость-то какая… Я невольно вздохнул и, развернувшись, медленно побрел к выходу из штаба. Хотелось немного пройтись, время на это у меня было – это пока еще все соберутся… Я спустился по немногочисленным ступенькам главного входа, пригнувшись прошелся под иссеченными пулями елями и вышел к плацу. На его противоположной стороне виднелись развалины казарм – два автомобиля, протаранив ворота, въехали под арку и взорвались сотнями килограммов тротила – две казармы рухнули, похоронив под собой несколько сот бойцов. Почти тотчас же в сломанные ворота ворвались вооруженные боевики… А ведь все могло быть иначе и многих жертв удалось бы избежать, прими командир решение поднять бригаду по тревоге – к этому времени в городе уже минут двадцать как звучали выстрелы. Но он не поднял, не хватило решительности, смелости или чего там еще? Если бы не лейтенант Сметанин со свой группой быстрого реагирования, сумевший сдержать первый натиск бандитов, еще не известно, чем бы все завершилось. Сметанин и его бойцы погибли почти все, но дали нам время. Когда-нибудь мы установим им памятник… потом, когда закончится война. Война… Странно так думать о событиях в центре страны, странно и горько. А ведь всего этого могло бы и не быть, если бы… если бы… Если бы нам было дано предвидеть последствия нашего действия или бездействия. Если бы было дано…

– Михалыч! – Это меня окликнул капитан Зяблов, идущий со стороны развороченной трибуны. – По какому поводу сыр-бор? – поинтересовался бывший начпрод бригады, прекрасно показавший себя в июльско-августовских событиях.

– Тревога, тревога, волк унес зайчат. – Я попробовал пошутить, но, почувствовав, что шутка не удалась, пояснил уже совершенно серьезно: – Возможно, вахи собираются завернуть к нам «на огонек».

– Сколь скоро и какими силами? – Серега Зяблов сразу брал быка за рога, но кто мог ему ответить? Разве что великий эрудит – Хрен. Я так и сказал:

– Хрен его знает.

– Понятно. Значит, точной информации нет?

– Да какая, к черту, точная, пока у нас имеется лишь один радиоперехват, который вполне может оказаться дезой.

– Но готовиться к встрече будем как по-настоящему, всерьез то бишь?! – Он не спрашивал, он утверждал.

– Естественно. Еще и разведку наверняка вышлем. Но это уж как решим.

– Тогда пошли, наши вон уже подтягиваются. – Зяблов кивнул в сторону дверей штаба, где нервно покуривало несколько членов совета.

– Пошли, – безропотно согласился я, мысленно уже начиная выстраивать план предстоящей разведывательной миссии. Почему-то мне думалось, что поручат ее именно мне. Но я ошибался…

## Глава 4

– …вот такая у нас нарисовалась проблема, – неожиданно оказавшийся негласным лидером майор Виктор Николаевич Пащенков, председательствующий на нашем совете, закончил свое краткое информирование. – Какие будут соображения?

– А какие могут быть соображения? Разведку надо высылать, – подал голос пришедший со мной Зяблов. – Засечка координат выхода в эфир у нас есть. Неизвестно лишь, какие силы находятся по этим координатам, а значит, неизвестно и сколько имеется у нас времени.

– Ты что, думаешь, ваххабиты так в нашу сторону все и ломанутся? – скептически бросил сидевший слева от меня подполковник Куличкин. – Они на столицу прут, не до нас им сейчас. Разве что усиленный батальон отрядят… – Куличкин не договорил, его перебил поднявшийся со своего места майор Востротин:

– Ага, одним полком. Знаем, проходили. Они не дураки и на чужих глупостях учиться умеют. Если ваххабиты решат заглянуть к нам в гости, то войдут в город всей дивизией. А это, по новому штату, почти семьсот единиц бронетехники плюс арт– и зенитные полки, четырнадцать тысяч личного состава. И замечу, вся техника новая, а значит, уповать на значительную потерю техники при совершении марша не приходится.

– Ну, относительно четырнадцати тысяч ты загнул, – возразил Куличкин. – Четырнадцать тысяч – это весь численный состав, но несерьезно полагать, что все военнослужащие примкнули к ваххабитам.

– Не все, но если учесть, что, по последним данным, до девяноста двух процентов контрактников было укомплектовано местными кадрами, то обольщаться не стоит. Даже если тридцать процентов военнослужащих по тем или иным причинам отказались присоединиться к ваххабитам, то не думаю, чтобы мятежникам огромного труда составило найти им замену. Число сторонников ваххабизма уже давно превысило критическую массу. Так что будем исходить из озвученной мной численности противника. Сил у нас маловато, но зато в нашем полном распоряжении забитые до отказа склады РАВ, вот этим и следует воспользоваться. Надо только правильно произвести расчет сил и средств…

Обсуждение шло полным ходом. Я не вмешивался, а зачем? Совет у нас из нормальных ребят, так что разрулят как надо. К тому же какой из меня стратег? Я машинально расстегнул пуговицу на куртке – жарко, конец лета, а плюс тридцать, сейчас бы на речку…

– Николай, – из раздумий меня вывел голос обратившегося ко мне Пащенкова, – организация обороны по Московской трассе на тебе.

«Кажется, я что-то пропустил?!» – подумал я, навострив уши, а Николаевич продолжал:

– Свяжись с ментами, пусть обойдут всех жителей. Район, примыкающий к столичной трассе, от зачисток пострадал очень сильно, но народу все равно должно набраться прилично, глянешь списки. Женщины и дети, сразу предупреди, пусть уходят в северный микрорайон. Место им найдется, свободных квартир сейчас там достаточно. Если у кого имеются родственники в деревне, советуй перебираться туда. Мужчин на организацию обороны. Отберешь из них около полутысячи для ополчения. На четыре сотни оружие получишь сразу. Сто человек в резерве. Думаю, этого будет достаточно, маловероятно, что мятежники пойдут с твоего направления. Если вахи захотят нас зачистить, то вряд ли станут нарезать круги, а свернут с трассы сразу и станут наступать с южного направления. Но на всякий случай будем готовить встречу и у тебя. Авангард противника в город впускаешь беспрепятственно. Основной узел сопротивления с этого направления мы организуем близ вокзала. Сергей. – Пащенков взял лежавшую на столе указку, повел ей по карте города и, остановившись на переплетении железнодорожных мостов, обратился к Зяблову: – Заминируешь оба, пропустишь через них авангард противника и обрушишь пролеты при подходе основных сил. В тот же момент ты, – Николаевич взглянул на меня, – заблокируешь вход в город ваххабитам, оставшимся за его пределами.

– Понял. – Я кивнул. – А если мятежники пойдут в центр не через вокзал, а по параллельным улицам?

– Тогда это уже не твои проблемы. Тебе, главное, запереть их в городе, так чтобы они уже не имели возможности вырваться на трассу. Скажешь ополченцам, что пусть хоть зубами асфальт разрывают до противотанковых рвов, но те, кто войдет в город, не должны выйти, а оставшиеся не должны иметь возможности прийти им на помощь.

– Ясно. Заминируем все, что успеем, – пообещал я, а Пащенков, кивнув, продолжил изложение своего плана:

– Степаныч. Ты со своими людьми организуй проводную связь. На всякий случай. Полевки у нас много.

– Сделаем.

– Потапенко, – Николаевич так и сыпал указаниями, – возьмешь пяток бойцов, две машины и прогуляешься по трассе навстречу колонне противника.

– Средства связи? – Игорь остался совершенно спокоен, хотя не мог не понимать всю опасность подобной поездки.

– Возьмешь пару «Арахисов» и пару «Шепотов». Степаныч, – Пащенков повернулся к Кравчуку, – обеспечишь.

– Сделаем.

– Когда отправляться? – уточнил Игорь. Можно подумать, он считал, что на его вопрос есть несколько ответов.

– Немедленно. Можешь даже не дожидаться окончания совета. Только смотри, излишне не геройствуй, заметил – и сразу на разворот. В каждой машине по бойцу постоянно на связи. Достаточно сообщить километраж. Так что выставь дневной пробег.

– Тогда я пошел.

– Радиостанции возьмешь у Косыгина, скажешь, я велел. – Пащенков провел ладонью по лицу, стирая выступивший на нем пот.

– Угу. – Игорь кивнул, поднялся и заторопился к выходу.

– Не геройствуй, – донеслось ему вслед напутственное, но Игорь, скрывшись за дверью, этого уже не слышал.

– Продолжим наше совещание…

Как выяснилось, все переговоры в колонне противника прервались в два часа пополудни. В эфире повисла гнетущая тишина.

– Хандец котенку, – докладывая обстановку, вынужденно констатировал Кравчук. – Судя по всему, уроды перешли в режим радиомолчания.

– И что из этого следует? – уточнил Пащенков, уже успевший сделать в уме кое-какие выводы и теперь только ждущий их подтверждения.

– Они, похоже, неплохо осведомлены о нашей штатно-должностной структуре.

– Одним словом, знают о наличии у нас подразделения спецрадиосвязи? – нетерпеливо перебил Пащенков.

– Ну да. Во всяком случае, предполагают возможность прослушивания.

– Понятно. Собственно, принципиально это ничего не меняет. – Лицо майора Пащенкова приобрело задумчивый вид.

– По радиоперехватам мы могли бы отслеживать их продвижение. – Подполковник Кравчук полез в карман куртки и вытащил оттуда смятую пачку «Мальборо». Всегда жизнерадостный и полноватый подполковник за последний месяц похудел едва ли не на треть и к тому же пристрастился курить, а точнее, вернулся к давней, казалось бы, уже навсегда забытой привычке.

– А по северной части города есть мысли? – спросил Куличкин. И, не дожидаясь ответа, продолжил развивать свою мысль: – Пожалуй, на этот участок не стоит тратить драгоценного времени. С севера они тем более не пойдут. Нет смысла делать такой крюк.

– Возможно, – неопределенно выдохнул Пащенков.

– Да это как сказать, – возразил им Кравчук. – Вот я бы, например, именно с северной стороны и атаковал.

– А еще бы и яблоки понадкусывал, – вспомнив старый анекдот, усмехнулся Петр Андреевич.

На что Кравчук с невозмутимым лицом швырнул в подполковника лежавшим до того на столе коробком спичек. Промазал. Куличкин в ответ показал фигу.

– Как дети, – буркнул Пащенков и склонился над расстеленной на столе картой города. – Сделаем так: вот эту улицу перекроем тройной линией траншей в районе домов 231, 232. Григорий, – Пащенков обратился к НИСу бригады, – землю увезти и прочий мусор за собой убрать. Одним словом, полная маскировка. Враг не должен заметить оборонительных сооружений. Во всяком случае, сразу.

– Это понятно. – НИС бригады, бывший с Пащенковым одного звания, черканул что-то в своем блокноте. – Что еще?

– Одну из групп отправим на въезд, туда же батальон Вишнякова. Линию обороны делаем вот так. – Пащенков взял карандаш и прочертил две плавно изгибающиеся линии, вместе с траншеями образующие перевернутую чашу…

Совещание закончилось. Я и майор Пащенков вышли покурить, точнее, он покурить, а я подышать свежим воздухом.

– Вить, голубые каски к нам не планируются?

– Какое там. – Виктор глубоко затянулся, выдохнул. – У Европы своих проблем выше крыши. Последние новости не слышал?

Я отрицательно помотал головой.

– Так вот сегодня утром диктор Центральной радиостанции Германской Республики сообщил, не дословно, но близко к тексту: «Германия, справившись со своими проблемами, направила во Францию контингент войск. Сейчас бои с французскими ваххабитами, вырезавшими значительную часть коренных французов, идут в районе Труа, Реймса и Сент-Кантона. Немцы, полностью захватив инициативу, готовятся к решительному наступлению. В большинстве же стран Европы бои идут с переменным успехом, месятся кто с кем, не разберешь. Англия и некоторые северные страны по-прежнему соблюдают нейтралитет». То, что и Турция заявила о нейтралитете и невмешательстве во всеевропейский конфликт, ты в курсе?!

– Угу. – Я кивнул. Это знали все. А вот кто с кем воевал в Америке – непонятно. То ли мусульмане с христианами, то ли белые с выходцами из Африканского континента. Там царили хаос и анархия.

– С Китаем что-нибудь прояснилось?

– Китай в происходящее не вмешивается, ему хватает своих проблем в Тибете. К тому же он, может быть, и рад урвать кусочек Дальнего Востока, но кто знает, у кого сейчас ядерная кнопка.

– Я бы тоже хотел это знать.

– В надежных руках. – Пащенков даже не улыбнулся.

– Мне бы твою уверенность. – Я пожал Виктору руку и отправился выполнять поставленные задачи.

## Глава 5

Наконец-то мне и моим парням повезло – вероятность выдвижения противника со стороны Московской трассы представлялась минимальной.

На ротное совещание я пригласил всех, а не только офицеров и заместителей командиров групп, секретов от своих у меня не было. Расселись в комнате досуга бывшей первой и третьей рот.

– Так, орлы, задача у нас не самая главная, но весьма серьезная. Про складывающуюся обстановку вы знаете. Вероятность того, что ваххабиты изменят свои планы, невелика, но все же, если они решат нас навестить, надо быть к этому готовыми. Основной рубеж обороны будет создан на южных окраинах города. Нам же необходимо организовать оборону в районе улиц, примыкающих к столичной трассе, при этом основной узел сопротивления планируется близ вокзала. Как только передовые отряды ваххабитов втянутся в город, мы заблокируем въезд полностью и будем сдерживать продвижение противника по всем остальным улицам. При этом наша задача не просто задержать, а остановить и уничтожить.

– Командир, – начав говорить, сержант Васенков слегка привстал, – а что с теми, которых мы пропустим?

– Было же сказано: «Главный узел сопротивления на нашем участке города, в районе вокзала». – Я махнул Васенкову рукой – «садись». – Первая и вторая роты встретят там прорвавшегося противника и уничтожат.

– А остальные? – Присев, Юрка Васенков продолжал допытываться.

– Остальные… Как я сказал, основной рубеж обороны будет проходить по южному участку окраин. Там действительно будет жарко. Все остальные подразделения и большую часть добровольцев перекинут именно туда. Там уже с полчаса как начались работы по строительству оборонительных сооружений. На нашем направлении, впрочем, тоже.

– Илья, – я обратился к командиру второй группы, – сейчас берешь своих, и на машинах едете в пункт обеспечения продовольствием. Там тебе дают ксерокопии списков людей, проживающих на прилегающей к нашему району территории. Как я помню, уцелевшие жители размещены в нескольких домах. Собираешь всех трудоспособных – и на организацию обороны. В продпункте предупреди: выдача продпайка только тем, напротив чьих фамилий будет стоять твоя роспись.

– Леша, – я обратился к лейтенанту Анапенко – командиру третьей группы, – берешь своих парней и оставшихся ребят Потапенко, садишься на закрепленные за ротой «Уралы», едешь на артсклады, загружаете их под завязку снарядами, минами. Все, что соберете. Чем крупнее калибр, тем лучше. В третьем хранилище должны оставаться снаряды от «Тюльпанов», их все сюда. Ильдар, твоя задача с тремя парнями – добираетесь до городского рынка и собираете по всем нычкам медные провода, подходящие для подрывных линий – чем больше, тем лучше. Лишнее выбросим. Веревки все тоже собирай. Понадобятся.

– Теперь ты, Юра. – Я повернулся к Васенкову: – Проходитесь по брошенным на улице автомобилям и снимаете с них аккумуляторы, но только нормально заряженные.

– Сколько?

– Набираете полсотни, лишние будут – выбросим, окажется мало – доберем еще. У меня все. Только, мужики, поторопитесь, время поджимает. Я на инженерный склад, у начальника РАВ эдэпээрами разживусь. Нам их нужно вагон и маленькая тележка. А потом к тебе. Народу задачу ставить будем. Все, совещалово закончено.

Заскрипели отодвигаемые стулья – ребята спешили отправиться на выполнение поставленных задач. А я взглянул на часы и незаметно вздохнул – времени у нас могло остаться гораздо меньше, чем думалось.


– Мужики, – я обратился к стоявшей передо мной многочисленной толпе, – сейчас мы разделим вас на бригады по тридцать человек. – (Сколько здесь находилось людей, мы уже подсчитали.) – Каждой бригаде будет определен один дом. Вам необходимо пробить отверстия в стенах, соединить проломами те квартиры, что вам укажут, подготовить и закрепить на этажах веревки согласно выданным схемам. Вопросы есть?

– Пожрать когда привезут? – Этот вопрос оказался самым животрепещущим – он волновал многих.

– К ужину вам выдадут сухпайки. – Большего я обещать не мог.

– Командир, – из толпы вывалился седоволосый мужик в армейской ушанке, – сроки?

– Я не могу знать, сколько у нас осталось времени, скорее всего меньше суток. Поэтому от того, как вы станете работать, будет зависеть жизнь целого города.

– Нечего было на фуражиров нападать, – послышалось из глубины толпы. – И пусть бы они на столицу шли. Вот в столице бы пусть и грызлись, нам то что. Сколько лет жировала, встряска ей не помешает, может, поменьше дармоедов будет.

Народ зашевелился. Похоже, этот вопрос давно мусолился и однозначного суждения не было.

– Правильно, правильно.

– А вот теперь из-за вас нам горла резать будут.

– Повоевать захотелось…

– Спецы хреновы…

– Значит, вы считаете, что следовало отпустить фуражиров с миром? – Я постарался говорить как можно спокойнее. – А то, что они в райцентре семнадцать человек грохнули – это ничего? Порезвились ребята, с кем не бывает, да?

– То всего семнадцать, а тут целый город! – Видимо, одушевленный моим добродушием, самый активный говоривший усилил напор: – Не воевать надо, а с миром выйти, договориться…

– А ты, гнида, и с местными ваххабитами тоже договаривался? – Я сделал шаг вперед, мужик смолчал. – А может, ты вместе с ними орудовал? – Мужик попятился в глубину толпы, прекрасно зная, что именно грозило тем, кто был уличен в помощи бандитствующим ваххабитам. – А если нет, то где ты был, когда они половину города вырезали? Может, нам тогда тоже за забором отсидеться следовало? Себя бы оберегли, и хватит. Может, не стоило ради таких, как ты, девятнадцатилетних пацанов и собственную голову под пули подставлять? – Я окинул взглядом толпу. – Что молчите? Повоевать, значит, говорите, захотелось… – Пауза. – Кстати, а среди вас есть желающие повоевать? – И уже твердо: – Добровольцы, вперед!

Двое нерешительно шагнули вперед. Остальные окончательно умолкли. Тех, кто был готов к защите города с оружием в руках, уже давно отобрали и спешно приводили к «нормальному бою», здесь же стояли те, кто по тем или иным причинам от такой чести отказался или не мог держать в руках оружие.

– Не густо, – констатировал я. – А раз так – кончай базар! Воевать желания нет, тогда работайте! Если сломают нас, то и до вас доберутся. Так что подумайте. И еще чуть было не забыл: кто не справится с установленной нормой – сухпайка не получит. И завтрашнюю пайку тоже.

Народ заволновался.

– Все, диспут окончен, разбирайте инструмент. – Я кивнул на сложенные в кучу кувалды, ломы, лопаты. Чтобы обеспечить людей всем этим добром, пришлось пройтись по окрестным гаражам.

– Илья Валерьевич, – я обернулся к Покровскому, – распределяйте людей. А я с ребятами к дороге. Взгляну, что там.

– Хорошо, – отозвался капитан.

– А вот еще, едва не забыл, скоро должны выстрелы к «РПГ» подвезти, ты их с ребятами сразу по этажам разнеси. Чтобы не бегать потом туда-сюда. И провода к местам установки фугасов начинай тянуть…

– Понял, сделаем.

– Бывай!

Я повернулся к стоявшему за спиной Васенкову.

– К машинам!

Теперь нам предстояло выехать на соседнюю улицу и, разделив собранных там жителей на три рабочие команды, распределить их по участкам на улицах. И каждой команде обозначить конкретный фронт предстоящих работ. А сделать требовалось много – прорыть многочисленные шурфы под асфальтовой дорогой и установить в них фугасы, откопать извилистые, уходящие за жилые строения оборонительные траншеи и так далее. Дел куча, а времени? Вопрос риторический…

В конце концов на то, чтобы распределить людей, много времени не ушло. «Нарезав» объем предстоящих работ, я со своими ребятами умотал по другим, более неотложным задачам. Следовало еще дополучить одноразовые гранатометы, ручные гранаты, стрелковые боеприпасы, привезти сюда еще сотню выделяемых нам в помощь бойцов из числа добровольческих отрядов и распределить среди боевых десятков и пятерок участки обороны. Да еще толком объяснить им порядок действий.


По приезде в часть выяснилось, что вместо обещанной дополнительной сотни добровольцев нам отряжали всего семьдесят девять человек, да и те, как мне пояснили, появятся позже, так как за речкой на территории полностью выгоревших во время боев дачных участков с ними проводились стрельбы. Так что, дополучив оружие и загрузившись боеприпасами, мы вновь покатили на противоположную окраину города – прошло уже более трех часов, и следовало проверить ход работ, а если что, то и поторопить – близилось время подвоза предназначенных на фугасы снарядов.