Россия и мусульманский мир №7

КОНФЛИКТУ ЦИВИЛИЗАЦИЙ – НЕТ!

ДИАЛОГУ И КУЛЬТУРНОМУ ОБМЕНУ

МЕЖДУ ЦИВИЛИЗАЦИЯМИ – ДА!

ЧТО ДОЛЖЕН СКАЗАТЬ РОССИИ
ЕЁ ПРЕЗИДЕНТ

Михаил Делягин,

доктор экономических наук, руководитель Института проблем глобализации

Граждане России!

Катастрофа на Саяно-Шушенской ГЭС, вне зависимости от ее конкретных причин и виновных, знаменовала собой завершение длительного периода в истории нашей страны. Не могу назвать этот период «развитием» – это время деградации. Устройство не только государственного аппарата, не только экономики, но, как ни печально, и всего общества жестко ориентировано не на созидание, но на проедание, а во многом и на разрушительное разворовывание «советского наследства» – не только промышленности и инфраструктуры, но и культуры, социальной сферы и общественного здоровья, созданных советской цивилизацией.

Разговор о виновных во всем этом, о тех, кто энергично и изобретательно направлял нас именно по этому пути, – отдельный разговор, но не стоит забывать, что Россия не пошла бы по нему, если бы по нему не пошли мы, большинство российского народа, – все вместе и каждый в отдельности. Часть вины за более чем 20-летнюю деградацию, прикрытую фиговым листком разговоров о «демократии» и «рынке», которых как не было, так и нет, лежит на каждом из нас. На каждом, кто не сопротивлялся изо всех сил сложившемуся паразитическому устройству нашего общества и нашего государства, кто с удовольствием или нехотя соглашался с ним, принимал его и подчинялся ему. Время существования, а точнее, разложения этого паразитического устройства заканчивается не потому, что власть одумалась, и не потому, что народ принудил ее к ответственности.

Это время заканчивается по иной причине: объект нашего паразитирования, «советское наследие», завершает технологический цикл своего существования, разрушается на глазах как в силу естественно-исторических причин, так и в силу разрушительного безудержного воровства. Паразитировать на нем так, как было привычно еще полтора года назад, больше нельзя.

Никому.

И сегодня мы, какие есть, обязаны решать качественно иные – не сиюминутные, а стратегические задачи. Задачи развития, модернизации и, в качестве цели нынешнего этапа модернизации, – созидания новой российской цивилизации.

Если мы не решим эти задачи, через полвека нас не будет. Российская цивилизация исчезнет с лица земли, наша территория превратится в пустынные окраины трех соперничающих миров – Китая, Европы и исламского мира, а руины наших городов зарастут бурьяном.

Решать задачи модернизации и созидания новой, российской цивилизации будет неимоверно сложно, потому что в решении этих задач нам предстоит бороться не столько с внешними конкурентами и с внутренними преступниками разных сортов, сколько прежде всего с собственными самоубийственными привычками, накопленными нами за последние 20 лет, включая лень, разврат, корысть, трусость и разобщенность. Бог с ней, с «мировой закулисой», – нашим главным врагом являются наши собственные пороки. Победа над ними, нравственное перерождение, моральная революция – условия нашего выживания как народа, условия развития нашей сохраненной цивилизации. Эта моральная революция будет непростой, потому что граница между воскрешающей правдой и убивающей ложью проходит не по улицам и не по окопам, но по сердцам каждого из нас.

Я не обещаю легкой и комфортной жизни. Я обещаю тяжелый труд ради возрождения России – для всех нас вместе и для наших детей. Мы должны суметь объединить свои силы на благо наших семей и нашей Родины, ибо Господь творит не сам по себе, но лишь через нас.

* * *

Вокруг чего нам объединять свои силы?

Стратегические задачи России, задачи, которые нужно решить в течение активной жизни нашего поколения, в ближайшие четверть века – просты.

Первое – модернизироваться, обновить себя и страну, потому что старая модель развития исчерпана полностью.

Вторая – сохранить Сибирь, Забайкалье и Дальний Восток: 2 % мирового населения сохранят за собой 20 % мировых ресурсов, лишь будучи умными, умелыми и энергичными.

Третья – восстановить внутреннее единство России по региональному, национальному и социальному признакам.

Наконец, четвертая – повысить не только уровень, но и качество жизни так, чтобы жить в самом дальнем уголке нашей страны было приятно и уютно, а россияне имели все возможности для раскрытия самых разнообразных талантов, которыми награждает нас Бог. Для решения этих стратегических задач необходимо в качестве первого шага в течение двух лет реализовать программу-минимум, включающую как социально-экономические, так и управленческие новации.

Первый и главный шаг – гарантирование всем гражданам России прожиточного минимума. Это не вопрос экономической или социальной политики, это вопрос о том, являемся ли мы людьми и считаем ли мы людьми друг друга. Прожиточный минимум – экономическое выражение права на жизнь. Государство, которое считает, что его граждане имеют право на жизнь, обязано гарантировать им этот минимум. Он должен быть реальным, т.е. учитывать стоимость не только еды, но и лекарств, и жилищно-коммунальных услуг, и транспорта. Он должен различаться по регионам, так как в регионах не только разные уровни цен, но и разный климат, а в более холодном климате человеку нужно больше одежды, еды и тепла. Наконец, семьям с детьми в регионах с дефицитом населения надо гарантировать не прожиточный, а социальный минимум, обеспечивающий нормальное воспитание и социализацию детей. В более отдаленной перспективе, через три года, надо прийти к ситу-ации, когда каждый новый ребенок не ухудшает, как сейчас, а улучшает благосостояние семьи. Вся межбюджетная политика, вся федеральная поддержка региональных бюджетов должна быть подчинена обеспечению прожиточного минимума. Это даст ей конкретную содержательную цель, которой нет сегодня, когда финансовая помощь регионам распределяется в соответствии с анекдотом о средней температуре по больнице. Цена обеспечения прожиточного минимума сравнительно невелика – около 300 млрд. руб. в год. Напомню, что только неиспользуемые остатки на счетах федерального бюджета в десять раз выше этой суммы. То есть деньги есть – не было желания. Теперь оно появится, а у тех, в госаппарате, у кого оно не появится, появится пособие по безработице.

Второй шаг программы-минимум – модернизация инфраструктуры на базе новых технологий. Инфраструктура – ключевой элемент модернизации, так как определяет деловой климат в стране. И качественное снижение издержек благодаря ее развитию качественно же активизирует хозяйственную деятельность. Потенциал здесь колоссален. Например, мы теряем столько тепла, что простой ремонт наших теплоцентралей и тепловая изоляция наших жилищ и производств может остановить глобальное потепление. Важно и то, что инфраструктура, как правило, требует больших и долгосрочных вложений, которые просто непосильны частному капиталу – что нашему, что иностранному. Значит, модернизируя инфраструктуру, государство гарантированно не вступит в недобросовестную конкуренцию с предпринимателями и сохранит их энергию для роста экономической активности. Важным источником инвестиций в модернизацию инфраструктуры, в первую очередь коммунальной, станут пенсионные средства россиян. Сейчас они вкладываются в фондовый рынок, т.е. в спекулятивные игры, обогащая его профессиональных участников, не имеющих никаких обязательств перед будущими пенсионерами и получающих своё вознаграждение даже при падении котировок и, соответственно, обесценении наших будущих пенсий. Пенсионная реформа служит спекулянтам, а мое поколение, например, оставляет практически без пенсий. Чтобы гарантировать пенсии, надо инвестировать пенсионные взносы в долгосрочные проекты с гарантированной прибылью. Один из них – модернизация коммунального хозяйства, которую мы качественно ускорим.

Говоря о применении новых технологий, я не имею в виду фронтальные закупки технологий 70-х годов по абсурдно завышенным ценам. Конечно, на безрыбье и рак рыба, – но мы имеем целую гамму собственных разработок высокой степени готовности, которые опережают сегодняшний уровень даже наиболее развитых стран. Многие фирмы используют эти технологии втихую, чтобы ни с кем не делиться приносимой ими сверхприбылью. Многие технологии блокируются зарабатывающими на издержках, а не на доходах, монополиями, – как нашими, так и иностранными. Многие изобретатели разрушили свое психическое здоровье в попытках достучаться до чугунных голов наших бюрократов. Этот технологический потенциал нужно выявить, просеяв «пустую породу», реализовать и коммерционализировать, обеспечив массовое применение таких технологий в нашей стране. А иностранное оборудование – лучше комплектными заводами – закупать надо там, где речь идет о воссоздании чуть ли не заново целых отраслей, например, в производстве легковых автомобилей. Для обеспечения технологической модернизации, помимо Совета по технологиям при Президенте, создается Министерство технологического прогресса. Однако при всех усилиях по модернизации мы вылетим в трубу, если будем продолжать идти на поводу у монополистов и покорно принимать все абсурдно завышенные цены, навязываемые ими обществу. У нас скоро не только бензин, но и электричество будет дороже, чем в Соединенных Штатах! Значит, нужно ограничивать произвол монополий. Механизмов много, но принцип один: обеспечение полной прозрачности структуры цен, в первую очередь, разумеется, естественных монополий и всех компаний, подозреваемых в злоупотреблении монопольным положением. Поскольку расследование может длиться годами, за которые экономике может быть нанесен необратимый ущерб, следует заимствовать немецкий опыт и разрешить антимонопольной службе при резких колебаниях цен и тарифов сначала возвращать их на прежний уровень, а потом уже выяснять причины.

На ближайшие три года замораживаются тарифы на продукцию и услуги естественных монополий, ЖКХ, городского транспорта. В течение полугода будет проведён тщательный анализ их издержек, который за счет сокращения воровства и повышения качества управления позволит снизить тарифы на услуги ЖКХ не менее чем на 20 %, а тарифы на электроэнергию и цену газа на внутреннем рынке – не менее чем на 10 %. Преступные монополии, сложившиеся на рынках, особенно крупных городов, будут разрушены. Российским производителям будет обеспечен свободный доступ на эти рынки, при необходимости – внутренними войсками и ОМОНом.

Особая сфера – коммунальные монополии. Практика показывает: справиться с ними не могут не только мэры, но даже губернаторы. Давно пора принять предложения общественности по субсидированию жилищно-коммунальных расходов семей, превышающих 10 % их доходов. Сейчас планка установлена на 22 %, что слишком тяжко для людей и слишком комфортно для бюджета. Тут найдется работа и для Минфина, и для Федеральной службы антимонопольной политики и развития конкуренции. Она должна стать не менее серьезной структурой в экономической сфере, чем ФСБ – в политической. И, смею вас заверить, мы добьемся этого не ослаблением ФСБ. «Священных коров» здесь не будет. Когда представители «Майкрософта» признают, что себестоимость операционной системы составляет 40 долл., а продают они ее чуть не за 15 тыс. руб., – это аргумент как для более четкого проведения границы между интеллектуальной собственностью и злоупотреблением монопольным положением, так и для перевода российских компьютеров на открытое программное обеспечение. Этот перевод должен осуществляться на государственном уровне, как важный элемент снижения национальных издержек.

Правда, все мы знаем, что важнейшие национальные издержки России – это не дорогие компьютерные программы. И даже не дураки и дороги. Национальные издержки России – это прежде всего коррупция и тесно связанная с ней организованная преступность. Разнообразный опыт – Италии, США, Китая и многих других стран, включая Грузию, Белоруссию и Молдавию, – доказывает: в обуздании коррупции и мафии нет ничего невозможного, было бы желание. При нынешней «норме воровства» бюджетные расходы бессмысленны в принципе: они идут не туда и тратятся не на то. Похожая ситуация сложилась в большинстве крупных корпораций. Принципы изживания коррупции просты. Первый – освобождение взяткодателя от ответственности и даже сохранение его доброго имени, если он активно и последовательно сотрудничает со следствием. Ведь это чиновник создает «правила игры», в которых бизнесмену, да и гражданину приходится давать взятки, значит, он и виноватей, если взяткодатель не покрывает взяткополучателя, а встает на сторону общества, – он не сообщник, а жертва.

Второй принцип изживания не только коррупции, но и всей оргпреступности – конфискация у не сотрудничающих со следствием всех активов, с помощью которых они могут влиять на общество. Не имущества, как в Советском Союзе, когда человек иной раз по выходе из тюрьмы сохранял только то, что на нем надето, и порой не имел средств для законной жизни, а именно активов. Не квартиры, а представительского автомобиля, не денег в кошельке, а счета в швейцарском банке. В борьбе с коррупцией много деликатных направлений, и оглашать предпринимаемые действия заранее – значит, снижать их эффективность.

Ограничусь поэтому лишь двумя из многих шагов.

Прежде всего, на базе следственных органов Генпрокуратуры, ФСБ, МВД и некоторых других структур создается Федеральный следственный комитет, занимающийся преступлениями особой тяжести, организованной преступностью, – а это значит, и коррупцией, – и межрегиональными преступлениями. Второй шаг – аттестация. Все госслужащие, начиная с начальника департамента федерального ведомства, должны в течение полугода обосновать источники активов, принадлежащих их семьям. Те, кто попытается обмануть государство, будут наказаны в соответствии с Уголовным кодексом. Те, кто просто не сможет этого сделать, пожизненно лишатся возможности занимать государственные должности, руководить любыми организациями и вести любую юридическую деятельность. Предварительное исследование показывает: таких будет относительно немного. Значительно меньше, чем кажется нашему контуженному массовым воровством обществу. Ибо воруют, на самом деле, жалкие десятки тысяч, – а порочат они всех работников.

И, наконец, последняя часть программы-минимум связана с глобальным экономическим кризисом. Почему так обострились проклятия в адрес протекционизма? – Потому, что его усиление является естественной реакцией экономических организмов на кризис. И наши экспортеры испытывают это на себе. Протекционизм никто не одобряет, но почти все им занимаются. И, по-моему, не надо его бояться. Ханжество в этом вопросе вредит нашей экономике. Давайте признаемся: все, что мы делаем руками, Китай делает дешевле, а половину еще и лучше. Соответственно, если мы хотим что-то производить и создавать какие-то рабочие места, мы должны усилить протекционизм хотя бы до уровня Евросоюза. Сегодня средняя реальная ставка ввозной пошлины составляет 10,6 % – при том, что некоторые сегменты рынка защищены чрезмерно.

Необходимо снизить до нуля ввозную пошлину на все товары, которые мы не планируем производить в настоящий момент и которые не конкурируют с российскими аналогами; восстановить жесткую систему контроля качества импорта, усилить таможенную защиту отечественного производителя. При этом защита должна быть дополнена принуждением к прогрессу при помощи технических стандартов, а в отдельных случаях и более прямыми мерами. Наш рынок пока высокомонополизирован, несовершенен и еще не принуждает производителей к прогрессу в автоматическом режиме. Поэтому, если рынку не помочь, наша промышленность либо сгниет от недостатка конкуренции, как мы видим на «АвтоВАЗе», либо будет уничтожена чрезмерной конкуренцией, как гражданское авиастроение и производство бытовой техники. Помогать надо, повторю, временным усилением защиты, с одной стороны, и постоянным принуждением к прогрессу – с другой. Следует полностью запретить импорт за государственные средства продукции, производимой в России.

Ну и, разумеется, контроль за движением капиталов должен быть восстановлен в масштабах, не препятствующих развитию реального сектора в России. В частности, вывод из России капиталов, работавших на нашей территории менее года, должен облагаться 10 %-ным налогом.

* * *

Наше государство иногда производит впечатление несуществующего, так как оно даже не контролирует имущество, доверенное ему народом России. Все предприятия, права собственности на которые выведены в офшоры и не будут возвращены в Россию в течение полугода, будут национализированы без каких бы то ни было выплат и компенсаций. Необходимо выделить стратегически и социально значимые предприятия: в отношении первых не допускать перехода под контроль иностранного капитала (пример – ВПК), в отношении вторых – закрытия (пример – градообра-зующие предприятия).

Господдержка частным предприятиям будет предоставляться исключительно под залог блокирующих пакетов их акций. В случае невозврата эти акции будут переходить в собственность государства. Государственная помощь должна предоставляться предприятию исключительно в обмен на добровольный отказ последнего от всех операций на любых спекулятивных рынках. Необходимо вернуть в страну активы государства, размещенные за рубежом (Резервный фонд, Фонд национального благосостояния, часть резервов Банка России), и направить их на модернизацию и социальную помощь населению. Размещение активов государства за рубежом на условиях, исключающих их быстрый возврат, должно трактоваться с точки зрения Уголовного кодекса. Хотя бы как «преступная халатность».

Считаю необходимым освободить малый бизнес от чиновничьего произвола: все предприятия (кроме оптовой торговли и финансовой сферы), не занимающиеся внешнеэкономической деятельностью, с числом занятых менее 10 человек, а в сельском хозяйстве – менее 50 человек освободить от всех налогов, включая подоходный налог, на два года. Ввести уведомительную регистрацию таких предприятий в течение месяца.

Граждане России должны получить право забирать пустующие земли сельхозназначения для их возделывания (до одного гектара на человека) в уведомительном порядке. После года возделывания земли оформлять ее в долгосрочную аренду, после 10 лет – передавать в собственность. Если человек не обрабатывает занятую им землю или ее часть, он будет лишаться ее, и местные власти будут передавать эту землю желающим.

Поддержка частного бизнеса в любой форме, включая протекционистские меры, должна сопровождаться его встречными обязательствами перед государством по производству определенной продукции по установленным ценам. Невыполнение этих обязательств должно вести к образованию задолженности соответствующих предприятий перед государством в размере стоимости непроизведенной (или произведенной, но не того качества или ценового диапазона) продукции.

* * *

Одна из главных проблем нашего общества – глубокий социальный раскол. Отчуждение обоюдно. Эту пропасть нужно засыпать, иначе мы так и останемся разделенной внутри себя и обессиленной этим внутренним разладом нацией. Новый насильственный передел собственности – это новый хаос, новый разор, которого наша измученная страна может уже и не выдержать. Все должно быть по правилам, по законам – по справедливости. Выход из положения подсказывают нам англичане. После Тэтчер они ввели компенсационный налог на промышленные активы, приобретенные благодаря ее политике по явно заниженной цене. Современные методы оценки бизнеса позволяют четко выявить, какие предприятия были приватизированы по заниженной цене и насколько эта цена была занижена. Все, что создано трудом предпринимателя и его предпринимательской удачей, например, благодаря росту цен на экспортируемое им сырье, должно остаться ему. Но разница между стоимостью имущества и ценой, которую он за него заплатил, должна быть возвращена обществу в лице государства с процентной ставкой в размере ставки рефинансирования Банка России. Впрочем, последнее является предметом дискуссии: может быть, если бизнес работал на внешних рынках и кредитовался там, правильнее использовать ставку LIBOR. Это вопрос для быстрого решения специалистами. Не является предметом дискуссии иное: изъятие соответствующих денег из бизнеса может разрушить его, особенно в условиях глобального экономического кризиса. Поэтому владелец бизнеса, успешно порезвившийся во время приватизации, может по своему желанию выплатить компенсационный налог не деньгами, а пакетами акций в соответствии с их рыночной ценой. Разумеется, должны быть приняты меры, не позволяющие спекулятивно завышать эти цены перед передачей акций государству, поэтому их цена может быть установлена, например, на среднем уровне за два года, предшествующих их передаче государству.

Если люди, воспользовавшиеся результатами приватизации, покажут, что они не являются жуликами, не хотят вести себя как жулики и выглядеть жуликами, – это не просто улучшит имидж отечественного бизнеса. Это качественно повысит солидарность, в том числе социальную солидарность нашего общества, не на словах, а на деле обеспечит единство российского народа.

Понятно, что введение компенсационного налога изменит налоговую систему. Налоговая политика должна быть сведена буквально к нескольким структурным изменениям. Прежде всего, социальные взносы. Уж на что был плох Единый социальный налог, так создатели новой системы умудрились усугубить все его недостатки, похоронив немногие достоинства. Социальные взносы, одинаковые по своей природе, взимаются тремя разными внебюджетными фондами. Это втрое увеличивает бюрократический аппарат, который при этом еще и не обладает необходимыми полномочиями. Ведь социальные взносы – это не налоги, а социальные фонды – не налоговая служба. Поэтому ECH должен быть возвращен. Его главный порок – регрессивный характер взимания: чем человек беднее, тем больше он платит. А с учетом запретительно высокого уровня налогообложения – общая налоговая нагрузка на фонд оплаты труда превышает 35 % – бедные люди и даже «средний класс» вынуждены уклоняться от этого налога, получая зарплаты «в конвертах». Кому, кроме самых отъявленных врагов России, нужно превращать основную массу россиян в вынужденных преступников? Думаю, в зале таких врагов нет, – а это значит, что ничто не мешает нам ввести рациональную «плоскую» шкалу ЕСН на уровне 15 %, о чем уже давно просит государство российский бизнес. Это приведет к снижению налоговой нагрузки на оплату труда с почти 43 %, до которых предполагалось ее довести с 2011 г., до 26 %. Выпадающие доходы будут с лихвой компенсированы повышением собираемости ЕСН с менее чем 65 до 90 %.

Теперь о том, что кое-кто называет «главным завоеванием 2000-х годов» – о плоской шкале подоходного налога, неведомой развитым странам. Эстония и Словакия, всерьез пытавшиеся ее ввести, отказались от нее. Маргинальность плоской шкалы вызвана не жадностью государств. Все дело в том, что более обеспеченный человек способен сильнее влиять на развитие своего общества и потому должен нести большую ответственность за его состояние. Ответственность должна проявляться в том числе и в налоговой сфере. У нас этого пока не наблюдается. После введения плоской ставки подоходного налога, как показали исследования МВФ, налоговые платежи выросли значительно сильнее у бедной части общества (для которой налоговые ставки не снизились), чем у богатой части, испытавшей снижение налогового бремени. Это доказывает, что рост налоговых поступлений вызван не введением плоской шкалы подоходного налога, но общим ростом благосостояния россиян, в первую очередь из-за притока в страну «нефтедолларов». Соответственно, и прогрессивная шкала налогообложения, – если она, конечно, не выйдет за пределы здравого смысла, – не приведет к заметному снижению собираемости налога среди богатых. Я верю в их ответственность, патриотизм и инстинкт самосохранения.

В связи с этим россияне с доходом ниже двух среднероссийских прожиточных минимумов освобождаются от уплаты подоходного налога. С дохода от 2 до 100 прожиточных минимумов они платят 13 %-ный подоходный налог, а с дохода свыше 100 прожиточных минимумов уплачивают его по ставке 20 %. Люди с доходами ниже двух прожиточных минимумов должны заранее, письмом с уведомлением о вручении, представить в налоговые органы заявление о своем положении, и тогда налог не будет с них взиматься. Если они ошиблись, ситуация будет исправлена, а недоплаченный налог им придется заплатить одномоментно, как это делается сейчас при уплате налога на имущество. Обеспеченной части общества по итогам года будет приходить из налоговой инспекции квитанция по уплате прогрессивной части налога. Личное посещение налоговой инспекции потребуется лишь при урегулировании споров или получении налоговых вычетов.

Подоходный налог должен быть прогрессивным не только для более полного выражения большей ответственности более обеспеченной части общества, но и для формирования у нее правильной, производительной мотивации. В развитых странах действует железное правило: налог на доходы и имущество богатой части общества должен быть гарантированно выше налога на прибыль принадлежащих им же предприятий. Если он выше, богатому человеку выгоднее вкладывать деньги в завод, развивать производство, а не проедать доходы, высасывая деньги из завода. До сего дня в России работает прямо противоположная модель; прогрессивная шкала подоходного налога вкупе с плоской шкалой ЕСН устраняет этот порок. Возможно, в перспективе следует снизить налог на прибыль и повысить налог на личное сверхдорогое имущество.

Это не социализм – это то, что работает при капитализме, и отказываться от его опыта нелепо. Если, конечно, мы хотим жить не при «военном коммунизме» или не в бандитско-олигархическом фашизме. Многие бизнесмены негодуют по поводу НДС. Могу сказать: плох тот бизнесмен, который доволен налогами. Это выглядит противоестественно и даже вызывает подозрения. Но проблемы НДС – не в самом налоге, а в формах его администрирования. Некоторым чиновникам проще отменить НДС и заменить его на уродующий экономику налог с продаж, введенный еще Горбачёвым, чем подготовить нормальные толковые инструкции. Мы не пойдем на поводу у недобросовестных бюрократов и не будем отменять этот налог, – в крайнем случае отменим их самих, если они не начнут наконец исполнять свои обязанности и не подготовят инструкции по-человечески.

Вторая проблема – повсеместное распространение «фирм-однодневок», которые создаются для получения возврата НДС по фиктивным сделкам или для его неуплаты. Но это результат не налога, а мошенничеств, в которых участвует ряд высокопоставленных чиновников. У них, как и у других коррупционеров, есть один способ избежать длительного тюремного заключения: явка с повинной. А мы давайте не будем путать налогообложение с коррупцией: несмотря на частую схожесть, это разные явления.

Важное, хотя и малозаметное для наблюдателя изменение – отвязывание налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ) от мировых цен. Экспорт обкладывается пошлинами, зависящими от мировых цен, но облагать на их основе добычу нефти в самой России – не более чем игра на руку монополистам, завышающим цены на бензин здесь при каждом удорожании нефти там. Эта корыстная ошибка будет исправлена. Кроме того, НДПИ будет распространен на добычу всех полезных ископаемых, а его ставка также будет носить реальный характер для добычи всех их видов, а не только для нефти, как сейчас.

И последнее: расходы на технологические инновации не будут облагаться налогом на прибыль. Предприятия получат право включать их в состав себестоимости в полном объеме, что называется, «по факту». Вопрос аналогичного вывода из состава налогооблагаемой прибыли всех расходов предприятия, вне зависимости от их цели, подлежит обсуждению с участием профессионалов. Это снизит расходы России на бухгалтерию, но нужно понять масштабы связанного с этим сокращения налоговых поступлений.

* * *

Для социального благополучия общества недостаточно экономической политики. Необходимы возрождение социальной сферы – здравоохранения, образования, культуры; нормализация трудовых отношений.

Уничтожение системы здравоохранения, которая формировалась в России около 200 лет, не сопровождалось созданием работающей новой системы. Страховая медицина не соответствует доходам россиян и потому не смогла обеспечить сохранения здоровья нации. Сегодня требуется в срочном порядке вернуть доступность для рядовых граждан квалифицированной медицинской помощи, восстановить систему профилактической медицины, врачебного контроля, социальной гигиены.

Постыдный эксперимент с Единым государственным экзаменом (ЕГЭ) с треском провалился, а утверждение о том, что ЕГЭ сумеет побороть коррупцию, производит впечатление наглой и сознательной лжи. С внедрением ЕГЭ коррупция возросла многократно, а во главе этой коррупционной пирамиды встали непосредственно федеральные и региональные органы управления образованием. Система среднего образования за прошедшие годы пришла к такому состоянию, что большинству выпускников школ нельзя дать высшее образование – у них нет среднего.

Необходимо обеспечить доступность, а для бедной части россиян – бесплатность здравоохранения и образования. Поскольку обычный потребитель не в состоянии оценить качество предоставляемых ему услуг здравоохранения и образования, контроль за их качеством должен быть государственным. Следует ввести обязательную диспансеризацию всего населения. Работники государственных предприятий здравоохранения и образования по уровню социальной защиты будут приравнены к госслужащим.

Задачей государства является введение жесткого контроля качества всех продаваемых в России товаров (особенно продовольствия и лекарств) и оказываемых россиянам услуг по стандартам, действующим в Белоруссии и Евросоюзе. Из двух групп стандартов мы будем применять более жесткие. Будет ликвидирован как категория бизнес, паразитирующий на расходах бюджета, в первую очередь социальных.

Проценты по потребительским и ипотечным кредитам (с учетом сопутствующих платежей) в ближайшее время будут снижены до уровня ставки рефинансирования Банка России. В случае потери работы заемщику будет предоставляться 6-месячная отсрочка по выплате кредита и процентов, в случае резкого снижения заработной платы (в том числе из-за вынужденной смены работы) срок выплаты кредита будет увеличиваться в два раза с соответствующим снижением выплат. Потребительское кредитование населе-ния – лучшая защита от паники и эффективное стимулирование спроса. Оно будет сохранено за счёт длинных и дешевых государственных денег, предоставляемых банкам на эту цель, разумеется, со снижением стоимости кредитов для населения.

Сложившаяся в нашей стране ситуация с жильём напоминает катастрофу. Построенные в последнее время дома, принадлежащие юридическим лицам, должны быть национализированы, если они пустуют более полугода. Владельцы получат из бюджета компенсацию в виде расчетной себестоимости жилья – разумеется, без учета взяток и монопольного завышения цен. Будут национализированы квартиры, дома и земельные участки, по состоянию на сегодня принадлежащие физическим лицам, являющимся собственниками более пяти квартир, или домов, или более 2 га земли (не используемых для сельхозпроизводства), начиная с шестой квартиры, дома и с третьего гектара земли. Владельцы получат компенсацию в размере расчетной стоимости квартиры и дома или рыночной стоимости земли. Полученный жилой фонд, равно как и жильё, выкупленное у строительных и девелоперских компаний за долги, будет передан нуждающимся в улучшении жилищных условий семьям с детьми и молодым специалистам в качестве социального жилья.

Национализированные земли сельхозназначения будут выделяться бесплатно для развития сельского хозяйства. Национализированная земля, предназначенная для жилищного строительства, будет выделяться нуждающимся в улучшении жилищных условий гражданам, обладающим средствами для жилищного строительства, бесплатно. Прокладка инфраструктуры будет осуществляться государством в рассрочку на 20 лет.

В ближайшее время начнется реализация программы массового строительства малоэтажного жилья по современным дешевым технологиям с технической и социальной инфраструктурой. Оно будет предоставляться по договорам социального найма. В области трудовых отношений ситуация чрезвычайно остра. Для пресечения обмана и грабежа работников предпринимателями трудовые коллективы наделяются правом избирать в руководящие органы предприятия и корпорации своих представителей (для акционерных обществ – независимых членов Совета директоров) с правом вето на принятие любого решения. Все решения администрации предприятий, касающиеся уровня оплаты, условий труда и статуса предприятия, вступают в силу только после одобрения их всеми профсоюзами. Зарплата руководителя не может превышать зарплату рабочего более чем в 10 раз. При этом размер премиальной части оплаты труда не должен превышать 30 %.

* * *

Во внешней политике наш принцип – теплые партнерские отношения со всеми, кто хочет сотрудничать с нами.

При этом мы не должны возвращаться в плен предрассудков и думать, что все в мире только и думают о нас. Главная проблематика современности – конкуренция, с одной стороны, глобальных корпораций с национальными властями, а с другой – США и Китая. Евросоюз, Япония и некоторые другие страны смогут сдерживать их противостояние, направляя его на пользу г человечеству и купируя его потенциально опасные обострения.

Наша главная задача – войти и надежно закрепиться в группе этих «второстепенных» стран. Потому что все остальные страны не будут иметь никакого влияния и, соответственно, никаких выгод, связанных с этим влиянием. Этого не удастся сделать без решения второй по значимости задачи – теснейшей хозяйственной реинтеграции основной части постсоветского пространства. Надо понимать: без Украины, Казахстана и Белоруссии Россия в экономическом плане существовать не может. Поэтому интеграция с этими странами для нас – абсолютный приоритет. Для нас свет сошелся клином на наших четырех странах.

Остальное постсоветское пространство важно потому, что продолжение его хаотизации ведёт к притоку беженцев в Россию. Носители иной культуры, часто жертвы социальных катастроф, они могут разрушить этнокультурный баланс России и, в конечном счете, просто смыть российскую цивилизацию. Значит, чтобы существовала Россия, постсоветские страны должны развиваться нормально, и организовать это развитие никто, кроме нас, не только не хочет, но и не может. Разумеется, мы должны это делать на взаимовыгодной основе.

Для решения этих задач создается Министерство ближнего зарубежья и межнациональных отношений. Рассматривать эти проблемы порознь – значит препятствовать интеграционным процессам не только на постсоветском пространстве, но и в самом российском обществе. Граждане иных государств, не знающие нашего языка и законов, равно как и не имеющие законных источников существования в России, не могут находиться на нашей территории сверх разрешенного законом времени и не могут претендовать на гражданство России. Не стоит забывать, что нелегальное нахождение на территории России есть преступление, и не только поощрять, но и оставлять его без должного наказания – нельзя. Нелепа и ситуация, когда депортирование незаконных иммигрантов осуществляется за счет бюджета, т.е. за счет законопослушных граждан России. С какой стати они должны платить за преступников из иных государств, к которым не имеют ни малейшего отношения? Депортируемые из России должны сами оплачивать расходы на свою депортацию, а при отсутствии у них денег – предварительно зарабатывать эти деньги. Государство же обеспечит депортируемых нарушителей закона всеми возможностями для этого.

Уровень дипломатических отношений со странами, руководители которых путают демократию с русофобией либо занимаются возрождением фашизма, должен быть понижен с уровня посольств до уровня консульств, а экономические отношения с ними – сведены к неизбежному минимуму. На сегодняшний день это страны Прибалтики, а также Польша. Конечно, если политика и риторика руководителей этих стран станет нормальной, мы восстановим отношения с ними в полном объеме так же быстро, как и свернули.

Что касается разговоров о предъявлении нам претензий за «оккупацию» и тому подобное, я приветствую такие претензии при условии удовлетворения встречных исков со стороны России по поводу колоссальных инвестиций, вложенных в развитие не только экономик, но и культур соответствующих стран. Не сомневаюсь, что это будут самые выгодные в коммерческом отношении сделки за всю историю России, даже без учета компенсаций за передачу значительных территорий Польше и Литве. В случае Литвы, кстати, им была передана и их столица.

Важно понимать, что в современном хаотизирующемся мире дипломатия, не подкрепленная военной силой, значит все меньше. В области оборонной политики необходимо выработать внятную военную доктрину и проводить военную реформу на ее основе, а не по наитию. Вооруженные силы и оборонная промышленность должны стать полигоном для всех антикоррупционных мероприятий, – это резко повысит эффективность расходов на них. Необходимо восстановить – в том числе подготовкой квалифицированных рабочих и инженеров – нашу способность производить военные самолеты, корабли и танки и насытить войска современной техникой, а не «модернизированной» рухлядью 70-х годов. Ситуация с беспилотниками, изобретенными в Советском Союзе, а теперь закупаемыми у Израиля, не должна повториться. Позорно низкий уровень боеспособности российской армии, продемонстрированный, в частности, при спасении населения Южной Осетии от геноцида, требует решительных адекватных действий – и они последуют.

* * *

Уважаемые коллеги, глядя в ваши всепонимающие глаза, я вижу в них естественный вопрос: Боже, да кто ж все это будет делать?

У меня для вас плохая новость: делать это будете прежде всего вы, присутствующие в этом зале. Аккуратно, добросовестно, в срок и не воруя. Может быть, даже с энтузиазмом.

Потому что альтернатива для вас – не лесоповал, а исчезновение. Исчезновение нашей страны как цивилизации, причем уже при вашей жизни, – и превращение жизней ваших детей в ад, причем тоже при вашей жизни. Невозможные, сказочные, невероятные, непредставимые вещи делают не герои, не марсиане и даже не пресловутые «эффективные менеджеры». Это делают обычные люди, живущие в обычных домах, ходящие по обычным улицам и говорящие обычные слова, – но проникшиеся сознанием абсолютной, категорической необходимости и объединенные им.

Мы, народ. А в помощь нам, чтоб было меньше страхов и соблазнов, чтоб было легче переходить от паразитирующего управления к созидательному, будет применено несколько простых, но убедительных даже для скептиков технологий.

Скажу лишь о нескольких из них.

Первая – «электронное правительство». Заимствуя что-либо у развитых стран, мы обычно очень спешим и поэтому переводим исходные документы неточно и неполно. Так и «электронное правительство» воспринимается как способ спасения граждан от унизительных и утомительных очередей в разного рода присутственных местах. Но это не главное. Главное – перевод на электронную основу самого процесса принятия решений, что качественно ускорит этот процесс. В российских фирмах, где работают соответствующие системы, любое стандартное решение принимается за день, в случае возникновения разногласий – за два дня, а если они настолько глубоки, что требуют вмешательства первого лица – за три дня. Сравните это с нынешним российским государством, не способным принимать важнейшие вопросы в течение месяцев, а то и лет! Другая сторона электронной скорости – прозрачность. Поскольку контролер может, не уведомляя контролируемых, получить доступ ко всем аргументам и обоснованиям, принимаемым ими в расчет при принятии решений, он сможет мгновенно видеть реальный, а не нормативный спектр интересов, реализуемых каждым чиновником. Это сократит чисто технологические возможности не только коррупции, но и простого бытового идиотизма, которым славятся некоторые наши ведомства. Особенно эффективным такой «невидимый надзор», как ожидается, будет в судебной системе. Ведь это безумие: сталинские суды выносили более 10 % оправдательных приговоров, а наши – менее 1 %.

Вторая важная технология – гуманизация общества. Не путайте ее с попустительством по отношению к преступникам, которое вырождается в простое поощрение преступлений. Речь о другом: мелкие правонарушения не должны калечить жизнь граждан. Нельзя сажать на четыре года за кражу батона хлеба… да хоть бы и бутылки водки. Нельзя держать впервые осужденных с рецидивистами. Считаю необходимым изменить ситуацию, при которой родственники убитых, по сути дела, оплачивают содержание в тюрьме убийц, жертвами которых стали их близкие, а массовые убийцы, вроде майора Евсюкова, убеждены в сохранении своей жизни.

В России будет проведен референдум по смертной казни за осознанное убийство без смягчающих обстоятельств и наркоторговлю в крупных масштабах, которая, по сути, является массовым убийством. Если граждане России поддержат меня, во избежание судебной ошибки смертные приговоры будут приводиться в исполнение только через год после вынесения и только после повторного рассмотрения дела Верховным судом. А чтобы это рассмотрение не было формальным, за ним будет надзирать комиссия, составленная из самых авторитетных правозащитников.

Третья технология – демократия. Администрация президента, проанализировав масштабы нарушений, имевших место 11 октября 2009 г., буквально пришла в ужас от их масштаба в ряде регионов. Как президент России, как гарант Конституции я подал иски в суды соответствующих регионов о признании выборов недействительными, о наказании виновных и о назначении новых выборов. У нас, конечно, независимая судебная система, но, если суды не захотят признавать очевидные, с моей точки зрения, нарушения, я найду на них управу через апелляционную инстанцию, Верховный суд, в конце концов, через Конституционный суд.

Порог прохождения партий в парламенты всех уровней снижен до 5 %, при этом отказ члена партийного списка от депутатского мандата не будет означать передачу этого мандата другому члену списка. Исключенные из партийной фракции депутаты будут сохранять мандат до истечения своих полномочий, однако избиратели получат реальное право отзыва своих депутатов, причем отозванный депутат не будет замещаться представителем соответствующей партии. Создание самих политических партий будет либерализовано. Основа демократии – местное самоуправление – должно иметь достаточно средств, чтобы обеспечивать все повседневные, бытовые нужды человека.

* * *

Мы потеряли более 30 лет, более жизни целого поколения на словоблудие и разрушительные извращения, как либеральные, так и дирижистские. У нас больше нет времени, чтобы его терять: мы легко можем потерять и саму Россию. Поэтому вперед – за работу. Для сотрудников органов государственного управления, начиная с директоров департаментов федеральных ведомств, с сегодняшнего дня и до выполнения программы-минимум вводится 10-часовой рабочий день и 50-часовая рабочая неделя. Все недовольные этим могут повысить эффективность государственного управления, воспользовавшись сокращением штатов. Спасибо.

«Наш современник», М., 2010, № 4, с. 148–160.

НАЦИОНАЛЬНЫЙ СУВЕРЕНИТЕТ И
РОССИЙСКИЙ ФЕДЕРАЛИЗМ

Олег Михайленок,

доктор политических наук (Институт социологии РАН)

На протяжении всего новейшего периода политической истории России не иссякает исследовательский интерес к феномену суверенитета, его политическим, социокультурным и этнонациональным аспектам. Многомерность явлений, характеризуемых понятием «суверенитет», выражается в выделении трех его видов: «государственный суверенитет», «народный суверенитет» и «национальный суверенитет». С одной стороны, каждая разновидность суверенитета имеет свои специфические особенности, с другой – все эти разновидности находятся в тесной взаимосвязи. Анализируя представления о государственном суверенитете, выработанные различными государственно-правовыми школами, нельзя не видеть, что общий смысл и содержание государственного суверенитета в подавляющем большинстве случаев, с одной стороны, сводится к верховенству государственной власти внутри страны по отношению ко всем другим, существующим в ее пределах социальным властям, различным объединениям граждан, а также по отношению к самим гражданам, а с другой – ассоциируется с независимостью государственной власти данной страны в отношениях с другими суверенными государственными властями. Для политической науки в современных условиях актуальны «комплексное переосмысление и переоценка понятия “суверенитет” как в связи с возникновением мирового политического сообщества, так и в связи с уточнением пределов частных суверенитетов, принципов их сочетания друг с другом и построения их иерархии».

Что касается национального суверенитета, то к его особенностям относятся: наличие особого субъекта, связь с определенными видами государственного устройства (федерация, государство с автономными образованиями) и коллективным правом на самоопределение. Суверенитет нации выражается в неотъемлемом праве нации на самоопределение в одной из форм:

1) этнокультурное самоопределение: установление федеральным и региональным законодательством гарантий развития культуры, языков, обычаев народов и механизмов их защиты; создание национально-культурной автономии;

2) политическое самоопределение: создание автономной административной единицы в рамках унитарного государства или образование самостоятельного субъекта в рамках федеративного государства; присоединение к независимому государству, объединение с ним, участие в межгосударственном союзе; сецессия – выход из состава государства территориального, национально-территориального или автономного образования; создание независимого государства.

Национальный суверенитет есть право на политическое, экономическое и культурное самоопределение нации для сохранения своей самобытности, образа жизни, языка, культуры, для обеспечения свободного развития нации. Однако политико-правовой аспект права народов на самоопределение затрагивает международно-правовой принцип территориальной целостности государств. Возникает вопрос: как согласовать принцип самоопределения народов и наций с принципом нерушимости государственных границ и территориальной целостности государств? Проблема национального суверенитета тесно связана с противоречием между стремлением к общечеловеческой интеграции и национальному обособлению, между этнизацией общественных отношений и необходимостью ориентации на общечеловеческие ценности, между соблюдением прав человека и незыблемостью суверенитета (государственного или национального). Носителями национального суверенитета выступают общности, основанные на различных разновидностях самоидентификации: территориальной, гражданской, этнической, религиозной, языковой. При этом, исходя из социальной (культурной) основы общности, именуемой народом или нацией, конституционно-правовые и международно-правовые формы реализации национального суверенитета будут различными.

Как известно, в Советском Союзе национальный принцип длительное время считался основным, если не единственным принципом построения федеративного государства. Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа, содержавшая принципиальные положения о федерации в России, провозгласила: «Советская Российская республика учреждается на основе свободного союза свободных наций, как федерация Советских национальных республик». То есть право на самоопределение и, соответственно, некий (пусть даже в известной мере формальный) суверенитет получили нации, ибо для создателей советского государства федерация была важна исключительно как средство решения национального вопроса. Поэтому и сегодня ряд республик настаивает на этнической основе собственной государственности. Как правило, подчеркивается ведущая роль «титульного» этноса. Подобное видение является не только «заботой» о развитии этого этноса, но и, как правило, обоснованием завышенных претензий республик на обладание государственным суверенитетом – ведь, согласно этнической трактовке суверенитета, государственный статус могут иметь только те субъекты федерации, которые созданы по национальному принципу.

Очевидно, что отсутствие четкого законодательного определения национального суверенитета в рамках федеративного государства и правовых механизмов реализации национального суверенитета народов Российской Федерации во внутренних формах самоопределения явно не способствует укреплению территориаль-ной целостности страны. Как считает, например, В.Э. Багдасарян, угроза распада Российской Федерации содержится уже в ее законодательстве. Статья 5 Конституции определяет национальные республики в составе РФ термином «государство». «Существующее положение федерального устройства РФ не имеет аналогов в современной мировой практике. Ни в одной из существующих ныне стран, кроме России, национальные автономии не наделены статусом государства». В.Э. Багдасарян считает рецидивом советских времен содержащееся в п. 3 ст. 5 Конституции положение о суверенитете населяющих Российскую Федерацию народов.

На сегодняшний день национальный суверенитет как конституционно-правовой институт представляет собой систему конституционно-правовых норм, закрепленных в ст. 3, 5, 66, 68, 69 и других статьях Конституции РФ, конституциях и уставах субъектов Российской Федерации, а также в федеральных законах («О национально-культурной автономии» и др.) и законах субъектов Российской Федерации. С одной стороны, принципы российского федерализма являются механизмом реализации национального суверенитета в виде права на политическое самоопределение. В этой связи проявляется значение принципов федерализма как правовых способов урегулирования конфликтов между Центром и регионами, а также между народами. С другой стороны, реализация принципов федерализма способствует формированию новых носителей национального суверенитета – субъектов права на самоопределение, а именно многонациональных народов республик – субъектов Российской Федерации. Природа современного российского федерализма и политический вектор его развития во многом определяются процессами реализации национального суверенитета как этническими, так и территориальными общностями, в том числе многонациональным российским народом.

В настоящее время в российской политической элите сильно убеждение, что одним из важнейших инструментов достижения актуальной цели современного государственного строительства – уравнивания правового статуса субъектов Российской Федерации – является создание экономических, социальных и политических условий для отказа от рассмотрения этнических общностей в качестве субъектов реализации своего права на самоопределение в политических формах. Однако практика построения федеративных отношений демонстрирует наличие противоречивых и непоследовательных импульсов в высших эшелонах власти. Так, в свое время президент Института национальной стратегии М. Ремизов, комментируя внесенный в Госдуму РФ В. Путиным проект договора о разграничении полномочий с Татарстаном, заявил, что одним из немногих системных достижений путинской эпохи было сворачивание практики договорного федерализма. По его оценке, были созданы предпосылки для выравнивания нынешнего «дефектного» федерализма, с его очевидными системными противоречиями – между номинальным равенством и фактическим неравенством субъектов, между конституционной и договорной моделями и т.д. «К сожалению, сегодня все это перечеркивается. Особые договоры с Татарстаном и Чечней не просто усугубляют тяжелую этническую асимметрию нашего федерализма, но запускают новый виток центробежных процессов. В ситуации ослабления федерального центра, спотыкающегося на проблеме “транзита власти”, сначала так называемые национальные республики, а затем и русские области поведут борьбу за выравнивание своего статуса по уровню Чечни и Татарстана, либо, как минимум, зафиксируют коренную несправедливость нынешнего государственного устройства».

В свою очередь, А. Порфирьев выражает надежду, что процессы укрупнения регионов, постепенного отказа от договорного способа разграничения предметов ведения между федерацией и субъектами могут быть эффективными и не будут представлять угрозу для территориальной целостности и гражданского мира в стране при условии обеспечения реализации народами Российской Федерации своего национального суверенитета в формах внутреннего самоопределения. Сегодня в научной и политической среде достаточно широко распространено мнение, что развитие федеративных отношений на основе перехода к равноправию субъектов Российской Федерации во взаимоотношениях с федеральными органами государственной власти, равенства граждан вне зависимости от национальной, языковой и религиозной принад-лежности, признания культурного плюрализма способствует развитию гражданских основ в национально-территориальных образованиях, являющихся субъектами Российской Федерации. Однако, например, по мнению Э. Майбороды, принцип «симметричной федерации», закрепленный в Конституции РФ 1993 г., не изменил уже сложившееся положение во взаимоотношениях федерации и субъектов. Это можно объяснить тем, что основная разница в правовом положении субъектов РФ, которая диктовалась, как мы видим, принципами их создания – национальным и территориальным, существовала с самого начала федеративного строительства на территории России. Предоставление «суверенных» прав национальным образованиям шло по пути их приоритета перед правами территориальных образований.

Позиции политиков опираются на работы специалистов, часто имеющих различные, вплоть до противоположных, точки зрения. Так, М.В. Столяров защищает точку зрения, что при федеративном устройстве государства происходит четкое конституционное разграничение вопросов федерального ведения, совместного ведения федерации и ее субъектов и исключительного ведения субъектов федерации. Вмешательство суверенов в сферу ведения друг друга не допускается и квалифицируется как неконституционное. Таким образом, по мнению этого автора, при надлежащем разграничении полномочий и предметов ведения в федеративном государстве вполне возможно мирное сосуществование двух и более суверенитетов, т. е. суверенных государств. Концепция «симметричной федерации», имеющая модернизационный характер, также имеет своих сторонников, выступающих с критикой этнического федерализма и отвергающих возможность существования у этнических общностей субъектных прав. Например, В.А. Тишков подверг критике законотворческую деятельность Государственной думы РФ, опирающуюся на доктрину коллективных прав (ратификация Государственной думой Европейской рамочной конвенции о правах национальных меньшинств). По мнению А. Савельева, Россия вынуждена была сохранять унитарные формы управления большим геополитическим пространством, имея разный по глубине, но нераздельный суверенитет над различными территориями. По его мнению, система государственного строительства европейского типа – федерация территорий с равным статусом – для России не годилась и не годится по историческим причинам. Чтобы суверенитет России был незыблем, считает он, требуется решительно покончить с федерализмом, а не пытаться его трансформировать, реформировать или трактовать в позитивных оценках. Г. Тульчинский вообще считает, что РФ – федерация только номинальная, историческое правовое обоснование российского федерализма отсутствует. По его мнению, никто еще внятно не доказал, что России необходим федерализм. Так же, впрочем, как никто не доказал и обратное. М. Афанасьев, считая, что без федерации в российских условиях невозможно решить проблему социального доверия и закрепить навыки гражданской вовлеченности, при этом указывает, что большая территория сама по себе вовсе не предполагает республиканского и, в частности, федеративного устройства национальной жизни. С точки зрения носителей традиционной «государственной» идеи, величина территории лишь усиливает нужду в жесткой вертикали власти для обеспечения бюрократической управляемости всеми частями подвластного пространства. Много веков человеческой истории считалось, что для больших стран годится только авторитарное правление. Но, указывает М. Афанасьев, федерация была изобретена основателями американской конституции как новый, до той поры неведомый способ организации республики как раз на большом политическом пространстве. Следовательно, великая территория России – это вызов, на который могут быть даны принципиально разные политические ответы.

Таким образом, в отечественной литературе по национальному суверенитету представлен широкий спектр точек зрения: от защиты идеи «национальной государственности» как «владения» «титульных национальностей» до осуждения федеративного устройства как системы «этнократий».

В заключение можно сделать вывод, что на сегодняшний момент ни в научном, ни в политико-правовом плане Российская Федерация еще не определилась с пониманием национального суверенитета. В настоящее время возможны комплексное критическое осмысление существующей системы федеративных отношений и выработка системы мер по их совершенствованию. В этой связи особую актуальность приобретает анализ места и значения национального суверенитета в политико-правовой природе современного российского федерализма.

«Власть», М., 2010, № 3, с. 4–8.

СТАНОВЛЕНИЕ НОВОЙ МЕЖДУНАРОДНОЙ СИСТЕМЫ В XXI ВЕКЕ

А.Д. Ротфелд (бывший министр иностранных дел Польши, ныне председатель Консультативного совета по вопросам разоружения при Генеральном секретаре ООН) считает, что нынешняя международная политическая система, основанная на том, что государство является единственным субъектом международных отношений, начинает меняться и клониться к упадку. Она уже более не способна урегулировать конфликтные ситуации. Система, возникшая в результате Второй мировой войны, существует дольше, чем условия и обстоятельства ее породившие. С распадом двуполярной системы после окончания «холодной войны» были выдвинуты две противоположные концепции будущего устройства мира: однополярного и многополярного. Первая означала гегемонию США, вторая – разделение мира на сферы влияния глобальных держав, что предполагало поиск согласия и взаимодействие между ними.

Однако новая международная политическая и военная ситуация принципиально отличается от ситуации, породившей «холодную войну» между Востоком и Западом. Новая реальность несравненно более сложная, и попытки управлять миром в соответствии с политической философией соперничающих центров силы (многополярностью) не соответствуют изменениям, происходящим в современном мире. Если в период «холодной войны» главной военно-политической стратегией было взаимное устрашение и сдерживание, то в настоящее время она вытесняется политикой сотрудничества. Будущее мира определяется тремя главными процессами: глобализацией, модернизацией и демократизацией. Во многих регионах Азии, Африки и Латинской Америки эти изменения воспринимаются как попытки навязать западные ценности, что неизбежно вызывает сопротивление и движение в защиту традиционных ценностей и образа жизни.

Организующим принципом глобальной системы будет растущая взаимозависимость стран мира. Все больше сфер жизни придется регулировать в связи с общими глобальными угрозами, с изменением климата и нехваткой питьевой воды. Легитимность нового мирового порядка будет основываться не на новых международных договорах, а на политических соглашениях, на сбалансировании различных интересов. Международная жизнь станет определяться не столько великими стратегиями, сколько прагматическими соображениями. Основные факторы, которые повлияют на международную безопасность в ближайшие десятилетия, в большой степени предсказуемы: это появление новых глобальных держав; гетерогенная природа ценностей трех основных частей мира (государства домодерна, модерна и постмодерна) и связанный с этим упадок универсальных ценностей; возврат к использованию силы как средства улаживания конфликтов между государствами и попытки установления глобальными и региональными державами «зон привилегированных интересов»; новые угрозы, порождаемые популизмом, этническим национализмом и религиозным фундаментализмом; возрастание роли многосторонних институтов, но они не смогут оправдать высокие ожидания как в создании глобальной системы безопасности, так и в снижении экономических дисбалансов и преодолении раскола между богатым Севером и бедным Югом. Будущие кризисные ситуации потребуют скоординированного ответа со стороны сообщества демократических государств, что приведет к укреплению политических и институциональных связей между Европой и США. Европейский союз будет служить примером для подражания в других регионах мира. Военные и экономические факторы сохранят свое значение, но увеличится роль и других факторов, особенно интеллектуального и научного потенциалов.

По прогнозу Ротфелда, три тенденции будут определять гетерогенный характер международной политической системы:

1. Старые и новые мировые державы будут стремиться обеспечить доминирующую роль в процессе принятия решений и способах решения глобальных проблем.

2. США будут во всей большей степени проводить политику самоограничения, особенно в регионах и делах, не приоритетных с точки зрения их национальных интересов. Миру придется считаться с позицией и ролью США как с «необходимой державой» в решении наиболее важных проблем. Хотя в своей риторике глобальные державы будут все чаще ссылаться на «общие интересы международного сообщества»; на практике они продолжат руководствоваться своими собственными национальными интересами, зачастую в ущерб интересам средних и малых стран.

3. Число слабых и несостоявшихся государств, которые не в состоянии удовлетворять базовые потребности своих обществ, возрастет. Страны бедного Юга больше не станут мириться со своей нищенской судьбой и обратят свой гнев против богатого Севера. Это станет главным источником будущих конфликтов, особенно в Африке и отчасти в Азии и Латинской Америке. «Основными осями противостояния и соперничества в мировом масштабе будет противоборство между демократией и верховенством закона, с одной стороны, и агрессивным религиозным фундаментализмом, особой формой теократии и автократии – с другой».

А. Тарговски (Западный Мичиганский университет, США; президент Международного общества по сравнительному изучению цивилизаций) называет прогноз Ротфелда «слишком оптимистическим и традиционным». В свою очередь он подчеркивает, что на рубеже ХХI в. возникло много новых факторов, которые будут формировать международную политическую систему.

1. Отсутствие пользующейся доверием универсальной идеологии: коммунизм дискредитирован, а либеральный капитализм скомпрометирован мировым экономическим кризисом 2008–2009 гг. Сегодня преобладают такие идеи, как глобализация, модернизация, вестернизация и конфликт цивилизаций.

2. Бизнес играет ведущую роль в международной политической системе, форсируя ускорение глобализации. Корпорации в целях увеличения прибыли придерживаются стратегии неограниченного и постоянного роста. Чтобы расширить рынки и снизить издержки, они переводят многие производства из развитых в развивающиеся страны, в которых растет новый средний класс.

3. Китай и Индия проводят умную политику: они не стремятся пока претендовать на гегемонистскую роль в мире, а укрепляют свою индустриальную базу, перехватывая у развитых стран производство (Китай) и услуги (Индия).

4. В ближайшие десятилетия борьба за контроль над экономическими ресурсами будет главной проблемой в международной политической системе.

5. Роль отдельных государств уменьшается в пользу крупных международных организаций. Однако последние «забюрократизированы» и не могут справиться с возникающими вызовами и крупными кризисами. В то же время Давосский экономический форум, выражающий интересы крупных транснациональных корпораций, играет лидирующую роль в мире.

6. Сетевой мир создает новую хорошо информированную элиту, которая имеет свою собственную позицию и знает, как усложнить жизнь официальным лидерам.

7. Развитие информационных технологий упраздняет много рабочих мест. Этот процесс формирования «безработного мира» ведет к деградации людей и бедности.

8. Отсутствие мировых лидеров, которые могут управлять миром в период кризисов.

9. Увеличение числа хронических международных кризисов, которые не могут быть урегулированы в обозримом будущем.

10. Рост мирового населения, ухудшение экологии и истощение стратегических природных ресурсов образуют «смертельный треугольник цивилизации». Симптомы этой угрозы уже ощущаются сегодня, но будут более очевидны к 2050 г., когда население планеты достигнет 8–9 млрд. человек, на 1 млрд. больше, чем может выдержать нынешняя экосистема.

В наше время, утверждает Тарговски, «международная политическая система эволюционирует от национального уровня к более крупным объединениям и, в конечном счете, к цивилизационному уровню. Ее движущие силы – истощение ресурсов и конфликт идей… Западная цивилизация находится в глубоком экономическом и культурном кризисах. Китайская и индийская цивилизации извлекают выгоду из этой ситуации. Исламская цивилизация стремится победить западную цивилизацию, используя экстремизм и терроризм. Православная восточная цивилизация (имеется в виду Россия) имеет сходные скрытые цели… Эта ситуация будет сохраняться до тех пор, пока какой-либо харизматический лидер не возьмет судьбу мира в свои руки».

Ч.С. Браун (Emporia State University, США; вице-президент Всемирного общества по международному диалогу) отмечает, что с окончанием «холодной войны» Запад провозгласил неолиберализм новой глобальной идеологией и основой новой системы международных отношений. Идеологи неолиберализма утверждают, что свободный рынок является наилучшим механизмом для решения всех проблем человечества: экономических, социальных, политических и даже экологических. Поэтому предлагалось повсеместно провести массовую приватизацию государственных и общественных ресурсов и услуг и дерегуляцию рынков. Эта идеология стала определять политику не только ведущих западных держав, но и международных экономических институтов – Всемирного банка, ВТО и др. В этих условиях реальная власть стала переходить от государства к международным корпорациям. Браун подчеркивает, что радикальный характер неолиберальной мысли всегда был идеологией элитарного меньшинства. Несмотря на утверждения апологетов неолиберализма, что он неизбежен и благотворен, Браун считает, что «неолиберализм несостоятелен в качестве идеологии новой системы международных отношений. В условиях экономического краха 2008 г. неолиберальные утверждения о приватизации и дерегуляции подвергаются серьезной критике и пересматриваются… Все большее число людей ставит под сомнение экономическую эффективность радикально приватизированной и дерегулированной глобальной экономики. Кажущийся впечатляющий рост богатства, питающий подъем фондовых рынков в 1980–1990-е годы, как теперь выясняется, был основан в основном на финансовых манипуляциях. Мировая экономическая элита обогатилась, в то время как реальные доходы остального населения мира, по утверждению Валлерстайна, снизились. Неолиберальная политика навязывается народам властными структурами, контролируемыми мировой экономической элитой. Мировой порядок, который заменит старую систему государств-наций, будет только тогда новым, когда этот порядок будет создан снизу, путем международного и демократического диалога. В условиях нынешних мировых реалий это означает, что международный диалог должен начаться с учетом жизненных интересов досовременных, современ-ных и постсовременных обществ».

Рецензию подготовил Ю.И. Комар

«Россия и современный мир», М., 2010, № 1, с. 231–235.

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ СОВРЕМЕННЫМ
УГРОЗАМ НА ЮГЕ РОССИИ

Г. Мурклинская,

политолог

На фоне развивающегося ирано-американского конфликта, грозящего в любой момент перейти в военную стадию, существенно возрастает угроза безопасности южных рубежей России и всех государств региона Каспийского моря. США не скрывают своей заинтересованности в захвате военно-политического контроля над территорией от Персидского залива через Каспий и Кавказ до Черного моря и Крыма. По всему южному периметру наших границ мы видим болезненно пульсирующую дугу нестабильности – гражданские и межэтнические конфликты. Это заставляет нас еще раз задуматься над вопросами нашей внутренней стабильности и мобилизационной готовности гражданского общества к отражению любых видов агрессии в случае возникновения непосредственной угрозы вмешательства (под любым предлогом) в наши внутренние дела и попыток дестабилизации ситуации в наших приграничных районах и республиках. Наибольшую угрозу в плане создания предпосылок для вмешательства извне и различных видов агрессии от информационно-идеологических и культурно-цивилизационных до военных представляют ушедшая в полуподполье террористическая сеть и «пятая колонна» агентов влияния региональных и мировых исторических антагонистов России в национальных республиках.

Борьба с террористической угрозой внутри страны предполагает создание сложной, хорошо координируемой многоуровневой программы и в целом системы государственного масштаба, включающей в себя и предусматривающей динамичное и конструктивное сотрудничество государственных структур и неправительственных общественных организаций как части гражданского общества. И прежде всего здесь нужно определиться с тем, что мы имеем дело не с одним каким-то видом терроризма, а с очень разными по целям и источникам финансирования, по своей глубинной сути явлениями. Общее между ними – только в методах достижения поставленных целей. Надо признать, что совершенно победить политический терроризм невозможно. Пока существует антагонизм в самом обществе, интересы различных групп в нем будут сталкиваться, и время от времени эти столкновения будут выражаться в форме терроризма. Поэтому надо сразу сказать, мы говорим о том виде политического терроризма, который порождается религиозным экстремизмом исламского толка и все более примыкающим к нему в плане практического приложения этническим и региональным сепаратизмом, а также о таком новом явлении нашей жизни, как преступления на почве ненависти. Факторы, способствующие усилению террористической угрозы в конкретных условиях России, можно разделить на несколько основных составляющих:

1. Ускоренная модернизация в масштабе страны и региона и прогрессирующее отставание традиционных обществ в национальных республиках.

2. Террористический потенциал республик, находящихся в состоянии прогрессирующей архаизации и маргинализации, при несменяющемся руководстве (или элитных кланах), что при почти полной финансовой дотационности приводит к очень высокой коррумпированности всех уровней системы власти.

Такая кланово-кастовая система власти способствует более быстрой стратификации – разделению общества на почти не смешивающиеся социальные слои и его поляризации. Это при том, что большинство живущих поколений еще помнят себя равноправными членами не разделенного перегородками социального государства – СССР. Естественно, такое насильственное изменение социального статуса и жесткое, без надежды на его улучшение для себя или детей, ограничение возможностей не могут не вызвать аккумуляции огромного количества отрицательной, протестной по отношению к системе власти в целом, энергии. В маленьких многонациональных республиках, «закупоренных» к тому же в пределах своих географических пространств распространением в центральных, более богатых и перспективных областях страны ксенофобии, также создаются условия для жесткой межэтнической и внутриэтнической конкуренции.

При продолжающемся в республиках Северного Кавказа углублении кризисных явлений во всех сферах жизни каждое вступающее в жизнь все с меньшим культурным и образовательным запасом молодое поколение – это потенциально «лишние люди». Не лучше ситуация и в российской глубинке, выплескивающей в центральные районы свои поколения «лишних людей», беспризорников, брошенных детей, что также является источником взаимного недоверия и жесткой конкуренции «за место под солнцем» среди молодежи. В национальных республиках в силу дополнительных специфических условий эта смесь еще более взрывоопасна. Если прибавить к этому воздействие внешних антироссийских сил, прямо заинтересованных в дестабилизации Кавказского региона и опирающихся на хорошо укорененную и разветвленную агентурную сеть и отработанную в течение почти двухсот лет антироссийскую идеологию, можно говорить о том, что некоторая стабилизация, достигнутая усилиями правоохранительных органов, это только передышка, которую нужно использовать для разработки всеобъемлющих комплексных мер нейтрализации негативных факторов, провоцирующих усиление террористических угроз. И даже при условии немедленной разработки и внедрения таких комплексных мер еще в течение долгого времени республики Юга России потенциально будут оставаться социальной и оперативной базой развития террористической сети, а в случае усиления внешнего вмешательства – для собственных бандформирований и иностранных наемников. Предотвратить такое развитие кавказских сценариев могут и должны развитие гражданских институтов, общественное мнение и осуждение ксенофобии, ненависти, агрессии – самый действенный элемент противодействия экстремизму.

Одним из важнейших аспектов этой комплексной программы должна стать информационно-психологическая защита населения от направленного враждебного психологического воздействия путем упреждающей закладки информационно-психологических стереотипов анализа ситуаций и информации. Важным элементом формирования общественной позиции и взглядов большинства населения должны стать различные общественные объединения: детско-юношеские, молодежные, сельские и религиозные общины, этнические землячества как объединения представителей этносов, проживающих на иных этнических территориях. Важно задействовать все элементы информационного воздействия на эти различные группы людей с целью ранней диагностики и предупреждения развития ксенофобии или агрессивных типов поведения у членов этих групп, у членов их семей или кого-то из близких. Общество должно научиться решать возникающие проблемы силами общественного воздействия на индивидов, а также выработать механизмы подключения, в случае необходимости, государственных структур для обеспечения реинтеграции в общество людей, оказавшихся в силу обстоятельств в сложной ситуации, подталкивающей их к экстремизму. Это и социальные и психологические аспекты направленной индивидуальной работы с людьми, оказавшимися в зоне риска.

В целом же государство и общество должны выработать систему взаимодействия в формировании массового сознания и воспитания подрастающих поколений в духе толерантности и гражданской ответственности. Цель – выработка иммунитета на уровне массового и личного сознания к основным видам враждебного информационного воздействия. Здесь следует выделить три различных вида психологического воздействия:

а) на законопослушных граждан;

б) на тех, кто находится в зоне социального риска или в силу этнической ментальности предрасположен к деструктивным моделям поведения;

в) воздействие на противника.

Целью информационно-психологического воздействия на противника (в данном случае на тех, кто в своей антиконституционной деятельности уже прошел точку невозврата в общество) обычно считается подавление его воли, дезориентация, постепенное подведение к мнению, что всякое сопротивление законным властям и тем более продолжение террористической или иной антигосударственной, антиобщественной и прочей деструктивной деятельности бесперспективно и обречено на провал. Единственный выход – сдаться, перейти к мирной жизни. И только в качестве четвертого направления можно выделить военное решение проблемы. И здесь основой борьбы с терроризмом и другими видами антиконституционной деятельности в собственном государстве, особенно городского терроризма, может быть точечное проведение спецопераций. При этом главным и координирующим звеном между всеми направлениями должна оставаться невидимая работа спецслужб. Именно разведывательные сообщества обладают достаточным массивом информации и специалистами по проведению контртеррористических и информационно-психологических операций.

В зрелом гражданском обществе все его неправительственные общественные организации, объединения, союзы настроены на конструктивное и открытое сотрудничество с властями для предотвращения преступлений, связанных с расовой, этнической или религиозной ненавистью, сепаратистскими или религиозно-экстремистскими идеями. Примером прекрасно выстроенных отношений между государством и гражданским обществом можно считать работу по предотвращению конфликтов и преступлений на почве ненависти в Калифорнии, в таких городах, как Сан-Франциско и Лос-Анджелес. России же еще предстоит долгий путь приобретения опыта и строительства гражданского общества, способного в конструктивном взаимодействии с государством решать проблемы этнических, расовых и конфессональных отношений. Возможно на первых порах помогла бы выработка комплексной программы методов и основных механизмов взаимодействия общества и государства в целях обеспечения безопасного развития многоконфессональных и полиэтничных регионов страны. Цель такой комплексной программы – подключить к решению этих жизненно важных вопросов инструменты гражданского общества, используя свои каналы в СМИ (и другие средства и методы воздействия на массовое и индивидуальное сознание), проводить необходимую работу. Иначе попытки решения проблем чисто военными методами приведут к непредсказуемо разрушительным для страны результатам.

«Необходимо путем насильственных действий превратить политический кризис в вооруженный конфликт и вынудить власти трансформировать политическую ситуацию в военную, что заставит массы взбунтоваться против армии и полиции… Против власти нужно бороться так, чтобы превратить эту власть в кошмарную тиранию, сделать повседневную жизнь людей невыносимой, посеять в обществе хаос и панику. Тогда власти неизбежно введут военное положение для наведения порядка. Но это не остановит террор, его жестокая логика неумолима. Будут продолжать рваться бомбы и гибнуть люди, полиция резко ужесточит методы борьбы… В результате население взбунтуется против армии и полиции. Ведь когда жизни ежедневно угрожает опасность, инстинкт самосохранения и желание жить превышают доводы разума самого терпеливого народа». Эта рекомендация по трансформации террористических актов в политический кризис и далее в гражданскую войну была предложена в начале 70-х годов прошлого века человеком, ставшим легендой и классиком современного терроризма благодаря написанной им книге по теории и практике «городской герильи» (партизанской войны), Хуаном Карлосом Маригеллой. Его теоретические наработки используются всеми современными террористическими организациями. Если в начале века переход латиноамериканских террористических организаций к городской герилье от партизанской деятельности в сельской местности был обусловлен их поражением в борьбе с регулярными войсками и потерей поддержки среди местного населения, то в современном терроризме, учитывающем опыт прежних террористов, наблюдается организованная цикличность. Наблюдая за развитием событий в Чечне, специалисты давно предсказывали начало нового цикла: полную или частичную смену чеченским подпольем тактики вооруженной борьбы.

Каждое столетие выдвигает свои проекты объединения мира – мессианские идеи, которые противопоставляет «старому миру». В начале XXI в. получили наибольшую актуальность две, на первый взгляд, взаимоисключающие идеи: глобализация по-американски и джихадизм – идея установления некоего всемирного исламского халифата. Однако особенность второй идеи в том, что реально она пока выполняет грязную работу для воплощения идеи глобализма. Но это не делает ее менее опасной – это как бы фашизм в Германии до открытия второго фронта. Борцов за воплощение идеи джихадизма можно условно поделить на идеологов современного джихада с всемирно известными именами и аналитические центры зарубежных спецслужб – это мозг проекта; международную террористическую сеть со своими базами, специалистами, как чисто военными, так и по ведению психологических войн, тактикой и стратегией, учетом конкретной этно-региональной привязки конфликтов – это как бы тело организации; третьими, но не по значению, а по условному обозначению, можно считать тех, кто занимается финансированием и прочим материальным обеспечением всей этой сложной системы.

Можно с полным основанием предположить, что кроме всеобъемлющего глобального существуют регионально привязанные джихадистские проекты для всех регионов и даже небольших анклавов с мусульманским населением. Активизация тех или иных проектов, как мы видим, зависит от политического заказа, и не всегда этот заказ напрямую связан с основным проектом. Активизация того или иного джихадистского проекта, скорее, свидетельствует о наличии некоего совпадения интересов США и НАТО с интересами стран-сателлитов в исламском мире. Такое совпадение интересов было какое-то время у США и афганских моджахедов – США не могли позволить СССР доминировать на столь важном в геополитическом плане направлении: руками моджахедов США захватили Афганистан и сделали его своим плацдармом в Азии.

Одним из таких региональных проектов остается Чечня, но без Дагестана выбить ее из состава России не удается. С этим связана активизация дагестанского джихадистского проекта. На пути его осуществления стоят два основных препятствия: неприятие большинством населения республики и жесткая позиция официальной власти. Наработанным приемом в таких случаях служит инициация какой-нибудь «оранжевой» или еще какой-то «революции». С принятием нового закона о выборах и частичной сменой кадрового состава властной элиты республики эта задача для джихадистского подполья значительно усложнилась. До сих пор стратеги информационно-террористической войны делали основную ставку на привычных и прикормленных ичкерийских террористов, именно под их структуры и имена выделялись деньги, работали аналитики западных спецслужб и ангажировались СМИ. Сейчас количество арабских и чеченских «имен», под которые даются деньги, почти сошло на нет. Других «авторитетных» лидеров бандформирований в Чечне уже не будет (тому есть определенные объективные причины). Дагестанские бандгруппы до сих пор занимали зависимое положение и меньше задействовались в терактах и боестолкновениях. Но потенциал их сохранялся еще какое-то время. Что сохраняло некоторое время опасность переноса на их плечах военных действий в Дагестан. Сегодня уже можно говорить о том, что эта угроза пока снята. Более того, большая часть «вернувшихся» из Чечни дагестанских бандитских групп обезглавлено и рассеяно. Кроме того, изменилась внешнеполитическая ситуация, и арабские нефтяные государства более не заинтересованы в продолжении спонсирования в Дагестане арабского геополитического проекта, потерпевшего сокрушительное поражение в Чечне. Очевидно, ситуация меняется, и дагестанский проект, судя по активизации подполья, выделен курирующими спецслужбами как самостоятельное направление.

В мире идет формирование единого экстремистского движения, составленного из разнородных фрагментов. Они представляют собой подпольные экстремистские и террористические группы, принадлежащие к разным направлениям в исламе и различные по преобладающей этнической составляющей. Объединяет их следующее.

1. Построение всемирного исламского халифата – как общая декларируемая цель.

2. Сложная многоуровневая система подчинения, позволяющая западным спецслужбам и связанным с ними спецслужбам исламских государств – сателлитов Америки использовать эту глобальную сеть в геополитических интересах Запада (теперь уже все более в интересах одной державы – США).

3. Общие источники финансирования, методы борьбы и даже вооружение и подготовка в одних и тех же лагерях одними инструкторами.

В последнее время это позволяет некоторым исследователям-политологам говорить о них как о зарезервированных, геополитических противниках, живущих до поры до времени под прикрытием кадровых диверсионно-террористических спецподразделений. Чеченское подполье было представлено в основном «ваххабизмом» в открытой вооруженной форме. Ориентирован он был на Саудовскуго Аравию и другие арабские страны – сателлиты США, и именно это делало его неизбежно отторгаемым. В Дагестане же при наличии достаточно значительных «ваххабитских» сил возглавить сепаратизм или оппозицию они не способны в силу чужеродности. Дагестанское джихадистское подполье традиционно ориентировалось не на далеких арабов, а на Турцию и северокавказскую эмиграцию в этой стране, причем джихадизм в Дагестане это более сложное и фрагментированное явление, включающее в себя не только и не столько «ваххабитов», но и радикальных исламистов из числа традиционных мусульман. В силу определенных причин потенциал некоторой части джихадистов задействовался больше на информационном фронте и выражался в открытой поддержке сепаратизма во время первой чеченской войны и в скрытой завуалированной форме сейчас (эзопов язык статей некоторой части интеллигенции).

Есть основания полагать, что с уничтожением бандформирований в Чечне именно дагестанское джихадистское подполье унаследовало незасвеченную часть «ваххабитского» спецназа – теперь это инструкторы в молодежных группировках различного типа. Цель этого подполья-спецназа – жить под прикрытием на территории противника и ждать своего часа, изредка проводя теракты и диверсии. Общей идеологией, позволяющей вербовать молодежь в исламских регионах, мягко говоря, не питающих теплых чувств к Западу, является именно управляемый и направляемый в выгодном для заказчиков русле «всемирный джихад». К сожалению, и дагестанское, и чеченское подполье – это именно такой фрагментированный исламский конгломерат, объединенный только идеями «джихада» и долларовой и идеологической подпиткой. Причем некоторые элементы этого подполья работают под прикрытием во всех структурах, включая высшие эшелоны власти.

Здесь нужно сказать еще об одной, чреватой масштабными последствиями, аналитической ошибке, связанной с отсутствием системности и недостаточным учетом динамики процессов, происходящих в исламском мире. Парадоксальным образом поражение в вооруженной агрессии боевиков-джихадистов из Чечни способствовало в целом усилению позиций ислама на Северном Кавказе. И сегодня речь должна идти о том, чтобы это усиление способствовало укреплению государств и преодолению конфликтов через задействование заложенного в исламе потенциала толерантности, патриотизма и законопослушности. Следует учитывать, что: во-первых, с одной стороны, произошло как бы усиление традиционного духовенства, с другой, авторитет его среди молодежи и среднего поколения стал значительно ниже; во-вторых, у молодежи появилась внутренняя потребность в собственной исламской самоидентификации, а значит, возрос интерес к изучению ислама, прежде всего через Интернет и исламские вузы.

Обращение молодежи с ее жаждой справедливости и максимализмом к интернет-исламу привело к тому, что постепенно все большая часть мусульманской молодежи России уже фактически причисляет себя к всемирной исламской умме и в некотором виртуальном смысле уже можно говорить о наличии в их сознании как бы элементов двойного гражданства: российского и «халифатского». Косвенно об этом свидетельствует и то, что в рядах талибов в Афганистане наблюдается рост количества добровольцев из мусульманских регионов России. Происходит рекрутирование исламской молодежи в регионы мира, где идут военные действия. Ротация этих контингентов приведет к дальнейшей радикализации ислама в России. Подобные явления наблюдались в Саудовской Аравии и других арабских странах, чьи моджахеды участвовали в войне с советскими войсками в Афганистане. Когда участники военных действий вернулись в свои страны, они принесли с собой абсолютную нетерпимость к инакомыслию. Вторым фактором радикализации ислама станет дальнейшее исламское просвещение населения мусульманских регионов, особенно если преподавание ислама станет обязательной дисциплиной в общеобразовательных школах, чего активно добивается духовенство.

С естественной сменой поколений в духовенстве республик последние отголоски так называемого «традиционного ислама» канут в историю, где будут должным образом интерпретированы. В частности, в Дагестане еще со времен чеченской войны идет активная работа по переосмыслению истории Кавказского региона с целью создания некой единой идеологии. Согласно этой интерпретации истории не было ни революции, ни Отечественной войны, все это были лишь этапы бесконечной Кавказской войны. Эта идеология и сегодня открыто пропагандируется в некоторых СМИ.

Все вышесказанное создает идеальные условия для постепенной подмены ментальности у всех северокавказских народов, перехода все большего числа молодых людей в разряд активных «граждан» всемирного исламского халифата. Примером начального этапа локального использования эффекта «виртуального Кувейта» на Северном Кавказе можно считать работу сайтов вроде «Ингушетия.ру», связанных с отстраненными от власти кланами, обладающими при этом значительным антироссийским потенциалом и поддержкой внешних сил. В таком аспекте феномен «виртуального Кувейта» может быть реализован практически везде. Международное законодательство пока почти не регулирует и не регламентирует многие вопросы и правовые коллизии, возникающие в ходе стихийного саморазвития элементов этих сетевых структур. Хотя уже сегодня совершенно очевидна возможность их использования для прямого вмешательства во внутренние дела другого государства и проведения с их помощью различного рода сетевых операций и диверсий с целью изменения его конституционного строя.

В газете «Красная звезда» генерал-полковник А. Сафонов, специальный представитель Президента РФ по вопросам международного сотрудничества в борьбе с терроризмом и транснациональной организованной преступностью, говорит о семи этапах мирового джихада, спланированного «Аль-Каидой», как полагают военные специалисты, в 1998 г. Первый этап называется «Пробуждение». Сделать это предполагалось при помощи нанесения яркого мощного потрясения западного мира (2000–2002). 11 сентября выполнило эту трагическую роль. Второй этап – «Встать с колен», с 2002 по 2005–2006 гг. – предполагал втянуть Запад в агрессию против двух-трех исламских государств. Это уже происходит в Ираке и Афганистане, остается возможным также начало войны с Ираном. Задача последующих этапов – достижение исламской солидарности и (по окончании четвертого этапа) – падение светских режимов, или, как их называют последователи джихада, «режимов исламских еретиков» в Саудовской Аравии, Египте, Иордании, Пакистане и еще двух-трех государствах. Халифат по этим планам устанавливается в 2015–2020 гг. Только это в понимании талибов и «Аль-Каиды» поставит победную точку в пользу исламской модели в столкновении цивилизаций. Автор статьи приходит к закономерному выводу, что, «судя по всему, сценарий показывает достаточно эффективное следование этой стратегии».

Наличие в России мусульманских регионов и анклавов с большим количеством молодежи, ассоциирующей себя не с российской цивилизацией, как старшие поколения, а с некой всемирной исламской уммой, а затем с исламским халифатом, создает потенциальную угрозу безопасности государства. Чтобы не допустить такого развития событий, нужно начать работу со всеми элементами гражданского общества по интеграции исламской молодежи в российское общество, недопущению ее самоизоляции и замыканию на идеологические установки внешних сил. То, что эти технологии сработали в Югославии, заставляет Запад предполагать, что после творческого переосмысления и соответствующей корректировки их можно применить и против России, в частности на Северном Кавказе. Но ситуация и ментальность населения на Северном Кавказе существенно отличаются от того, что привело к гибели Союзную Югославию, а теперь уже разрушает Сербию.

Без сомнения, Северный Кавказ, особенно Дагестан, подвергались и подвергаются еще массированной информационной обработке с целью изменения исторической памяти. Одним из элементов этой работы, как мы отмечали выше, является замещение российской и советской истории неким мифологизированным суррогатом истории дагестанского имамата времен шамилевских войн и всемирного исламского халифата. Таким образом, в республике существует некий интеллектуальный полуандеграунд – «полу-» потому, что в настоящий момент эта позиция негласно скорее поддерживается, чем осуждается значительной частью правящей элиты. Иными словами, в информационном пространстве параллельно официальным существуют «история», «идеология» и «правовая система» некоего мифического государства – имамата. «Граждане» этого «имамата» – это в основном те же люди, которые ассоциируют себя с виртуальной исламской уммой и образуют различные сетевые структуры, в том числе и террористического характера. Но, как мы отмечали выше, большая часть этой сети находится еще в «спящем» состоянии.

Однако все вышесказанное отнюдь не означает, что ислам нужно демонизировать или превращать во вселенскую страшилку. Здесь скорее следует согласиться с Сергеем Маркедоновым, считающим Северный Кавказ неким фронтиром. Вопреки двуликому, как Янус, идеологическому застою элиты, в виртуальном пространстве здесь идет постоянная информационно-психологическая война, борьба за души людей. Здесь же в ходе этой информационной войны будут выстраданы и родятся, наконец, общие приоритеты и нравственные императивы нового российского мира. Значит, необходимы скорейшее создание и внедрение комплексной программы по выработке механизмов взаимодействия государства и гражданского общества. Эта программа должна включать в себя модели и технологии информационной работы с населением своей страны и противодействия враждебным информационным технологиям. Целью должна стать выработка у населения защитных «иммунных систем» против подобных технологий с тем, чтобы не позволить Западу «втемную», как говорят представители спецслужб, использовать мусульман против России, как это было в Афганистане и Чечне.

В этой борьбе ислам из разрушительного оружия в руках Запада должен снова превратиться в одну из идеологических скреп российской государственности, важный и органичный элемент традиционной евразийской цивилизации. Произошедшая в Дагестане перегруппировка элитных кланов, вместо ожидавшейся смены элит, спровоцировала ускорение скрытых процессов трансформации антироссийского подполья, во многом позволив ему встроиться в систему власти на более выгодных условиях. Нельзя также забывать о том, что на смену открытому и откровенно чуждому «ваххабизму» в России идет новый «штамм вируса» экстремизма, идеологически более адаптированный к ментальности северокавказских народов и позволяющий полностью мимикрировать до поры, встраиваясь в систему власти и общества.

«Северный Кавказ в современной геополитике России», Махачкала, 2009, с. 231–243.

РОССИЙСКАЯ ИСЛАМСКАЯ
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ КАК
АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ГЛОБАЛИЗАЦИЯ

Г. Габдрахманова,

кандидат социологических наук (ИИ АН Республики Татарстан)

Вторая половина XX в. ознаменовалась наступлением эпохи глобализации. Один из авторитетных ее исследователей П. Бергер отмечает, что наряду с преобладающей тенденцией к глобальной культуре – американской по своему происхождению, в современном мире существует целый ряд ответных реакций на ее распространение. К их числу исследователь относит альтернативную глобализацию. Это явление демонстрирует, как к модернизации может вести не одна дорога, а несколько. Альтернативные пути глобализации означают возможность существования альтернативных моделей современности. П. Бергер в качестве примера приводит целый ряд стран мира, которые участвуют в глобальной системе, «но в то же время вдохновляются обладающей собственным самосознанием исламской культурой… Сегодня во всем мусульманском мире … такое видение альтернативной исламской современности приобретает все больший вес».

К сожалению, за рамками исследований П. Бергера и его коллег осталась Россия. Тем не менее отечественные ученые анализируют процессы встраивания страны в современные процессы глобализации, и ислама в частности. Одним из направлений является изучение процесса становления в России исламской экономической модели (РИЭМ). Принято считать, что спецификой такой модели является соответствующее вероучение, которое вменяет ей моральный кодекс как необходимый фактор системного баланса. Хотя система достаточно стандартная, поскольку известные базовые законы действуют в исламской экономике точно так же, как и в любой другой.

В отношении этносоциологического изучения институционализации российской исламской экономической модели можно сформулировать следующие вопросы:

1. Является ли сегодня ислам в России самостоятельным социально-экономическим институтом?

2. Как отмечалось выше, религия может определять основные цели деятельности человека. Можно ли говорить о влиянии ислама на экономические цели россиян?

3. И наконец, в чем специфика российской исламской экономической модели?

На современном этапе организационное оформление исламской экономической модели в России происходит в форме утверждения халяль-хозяйства. Это такая сфера современного российского ислама, в которой экономические действия агентов совершаются на основе предписаний вероучения. Результатами действий становятся получение прибыли и формирование устойчивых социальных сетей, зачастую внерелигиозного и внеэтнического характера. Формы халяль-хозяйства – организация паломнических поездок, индустрия одежды, парфюмерии и косметики, организация пищевого производства, издание исламской литературы, выпуск символьных знаков, сувенирной продукции.

В России ежегодно растет число желающих совершить хадж. Разнообразны формы предоставления услуг по организации поездок: от эконом-класса (автобусные туры) до более респектабельных (авиапереезд, встреча, проживание в дорогом отеле). Развиваются реклама поездок в СМИ, Интернете, уличных рекламных афишах. Развиваются моделирование и пошив мусульманской одежды. Ряд модельеров, ателье, магазинов специализируются на производстве как повседневной, так и праздничной, свадебной одежды для женщин и мужчин. Налажен выпуск специализированных журналов. Созданы сайты, рекламирующие халяль-одежду. В части диетического стандарта халяльный принцип питания предполагает употребление определенных продуктов: мясо животных – говядина, баранина, курятина, – заколотых с упоминанием имени Аллаха; молоко – коровье, верблюжье, овечье; мед; рыба; растения: свежие и сушеные фрукты, орехи, злаковые и многое другое. В части технологии – это определенные принципы кормления скота, его забоя, приготовления изделий и блюд.

Объектом нашего исследования выступают татары – как неотъемлемая часть мусульман постсоветского пространства. Халяль-индустрия: сегодня в магазинах при мечетях и на прилавках рынков, магазинов, супермаркетов представлена мясная продукция под маркой «Мусульманская» или «Халяль». Это мясо, птица, пельмени, колбасы и т.д. Организуются специальные кафе и рестораны, обеспечивается питание детей в детских учреждениях халяльными продуктами.

Агентами РИЭМ выступает целый ряд субъектов. Центральным агентом выступает Совет муфтиев РФ, который разработал «Положение о порядке организации производства, торговли, осуществления контроля над производством и торговлей халяль-продуктами, разрешенными к употреблению в пищу мусульманами». Создан орган по контролю над производством и торговлей халяль-продукцией. В структуре Духовного управления мусульман Республики Татарстан с 2005 г. функционирует Комитет стандарта «халяль». В Татарстане также утверждены правила производства продукции по нормам исламского шариата. При ДУМах организованы специальные структуры, деятельность которых связана с организацией паломнических поездок, выпуском литературы.

Другими агентами РИЭМ являются непосредственные участники процесса производства и потребители. Сегодня в эту структуру вовлечены не только мусульмане (хотя их большинство), но и представители других конфессий, а также «внерелигиозные» люди. Так, по материалам интервью с продавцами халяль-продуктов, среди покупателей много русских и представителей других народов, оценивших вкусовые и гигиенические преимущества мясных продуктов. В массовое производство продуктов вовлечены представители разных народов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.