banner
banner
banner
Разборки под прикрытием

Александр Золотько
Разборки под прикрытием

Зачем менту вот так неуверенно оглядываться через плечо, будто собрался бежать? Будто…

Парень бросился бежать. Парень действительно повернулся и побежал… Парень был такой спортивный, подтянутый, первый шаг сделал так легко и стремительно! И наверняка убежал бы. Если бы ему позволили. Если бы Гринчук не подсек беднягу на втором шаге.

– Не нужно бегать по темным паркам, – сказал Гринчук, укладывая парня лицом вниз в траву и быстро его обыскивая.

Ничего, кроме бумажника и мобильника, Гринчук у парня не нашел. В бумажнике было немного денег.

– Не мент, – с укоризной произнес Гринчук. – Чего же ты за мной ходишь?

Парень дернулся, пытаясь выскользнуть из-под колена Гринчука. Не получилось.

– Тебя как зовут?

– Чего ты ко мне пристал? – глухо спросил парень, пытаясь высвободить голову.

Трава лезла в рот.

– Как тебя зовут? – повторил Гринчук.

Ласково так спросил, душевно. Будто это и не его вовсе рука безжалостно вдавливала лицо парня в землю.

– Вова… – простонал парень.

– Вовочка, – Гринчук ослабил давление. – А фамилия у тебя какая?

– Пе… Петров, – Вовочка снова дернулся, не сильно, так, демонстрируя неодобрение. – Вы чего? Чего прицепились? Я ж вас…

– Тебе сколько лет?

– А что?..

– Ничего, может я маньяк, который режет только двадцатилетних. Лет сколько?

– Двадцать четыре, – Вовочка замер неподвижно.

Готовится к рывку, подумал Гринчук, сейчас вот соберется с силами, незаметно подтянет руки. Жалко, конечно, парня, но иначе все это будет продолжаться бесконечно.

Вовочка не ожидал удара, вскрикнул и захрипел.

– Не нужно мне врать, – тихо сказал Гринчук. – Не нужно за мной ходить, это само собой, но врать…

– Я… – попытался что-то сказать парень, но не смог – Гринчук ударил снова.

– Тебя зовут Вова, но фамилию свою ты назвал неправильно – не научился врать, а пытаешься… Вот моя фамилия – Гринчук. Зовут – Юрий Иванович. Работаю пока в милиции. Стараюсь не врать без особой нужды. Видишь, какой я искренний? Теперь твоя очередь. Я ведь без взаимности просто зверею. Честно.

Вовочка откашлялся.

– Не нужно демонстрировать боль и повреждения, – посоветовал Гринчук. – Я бил – я знаю, тебе сейчас немного больно, но говорить ты можешь. Итак…

Парня таки звали Вовой. Фамилия – Перовский. В милиции он действительно не состоял. Приказ следить за Гринчуком получил от некоего Бляхи, а тот, кажется, чуть ли не от самого Большого Олега.

– Не повезло тебе, – сказал Гринчук, выслушав торопливый рассказ Вовочки. – Тебя побили, да еще отобрали деньги и телефон. Обидно, да?

Вовочка хотел ответить. Он, наверно, и ответил бы что-то типа, да, обидно, не бейте, дядя, оставь мобилу, сволочь… Наверно.

Если бы не оказалось, что это укромное место за кустарником, пользуется большой популярностью.

Пришлось Володе потерять сознание.

Гринчук огляделся. Кто-то с руганью, шумом и треском ломился сквозь заросли от набережной. Минимум – четверо.

Не хватало еще быть схваченным в момент ограбления, усмехнулся Гринчук. Вот обрадуется подполковник Сергеев!

Что ни говори, а в полномочия проверяющего из министерства вряд ли входит избиение и грабеж местных жителей.

Гринчук встал за дерево.

– Сюда его, – приказал кто-то из пришедших.

– Да вы…

Звук удара – кто-то отлетел в кусты.

– Пасть ему чем-нибудь заткни, – приказал тот же голос.

Четверо, прикинул Гринчук. Вернее, трое и пациент. И бригада настроена очень серьезно. Такие вот дружеские разговоры обычно заканчиваются осмотром и опознанием тела в морге.

Человека выволокли из кустов и стали бить.

– Тебе, Аркаша, ведь сказали ясно – вали отсюда. Здесь тебя никто не ждет. Тебе даже помогли выехать из города…

– Он, кажись, вырубился, – сказал басом кто-то из бивших.

– Кажись… – передразнил первый голос. – Возьми и посмотри.

Гринчук осторожно приблизился. Имя «Аркаша» он сегодня уже слышал. И даже хотел пообщаться с его обладателем. Настойчивым оказался этот Аркаша Клин, вернулся-таки в родной город. Умереть, что ли, решил в родимых местах? Патриот…

И, как оказалось, очень предусмотрительный человек. Что-то он припас на такой вот случай.

Обладатель баса наклонился к лежащему. Тот внезапно взмахнул рукой. Бас упал без звука.

Аркаша вскочил.

Гринчук шагнул вперед, но его не заметили – все участники конфликта были заняты.

– Ах ты сука! – почти с восхищением выкрикнул старший из экзекуторов.

Раздался характерный щелчок – сколько этих ножиков-выкидушек наслушался Гринчук за свою жизнь!

Аркаша Клин – тоже.

Второй щелчок – два ножа против его свинчатки. Хреново. Нужно бежать, но ногу ему ушибли конкретно, ступить на нее просто невозможно. Глиняный и Святаш двинулись к нему, расходясь, так, чтобы Аркаша оказался между ними. Лиц не видно.

Жарко как!

Глиняный показал Аркаше свой нож. Повел им справа налево. Отвлекает… С такими штуками Аркаша сталкивался тоже. И на воле, и на зоне.

Шансов-то нет, понимал это Аркаша прекрасно. Шансов…

– Сзади! – выкрикнул незнакомый голос.

Глиняный метнулся в сторону, Святаш замер и оглянулся. И упал как подкошенный. Аркаша заметил это краем глаза, потому что как раз бил Глиняного. С разворота, в висок. И тут же обернулся лицом к человеку, стоявшему над поверженным Святашем.

– Спокойно, Аркаша! – сказал человек. – Вас приветствует подполковник милиции Гринчук.

Аркаша глубоко вздохнул. Получился всхлип.

– Не нужно плакать, родная милиция всегда готова прийти на помощь законопослушным гражданам. Ты – законопослушный?

Аркаша медленно сел на землю, держась за бок.

– Совсем хреново? – спросил Гринчук и подошел ближе. – Помочь, или встанешь сам?

* * *

– Помочь я вам, конечно, помогу – базара нет, – сказал Большой Олег Абреку. – Но и ты пойми – не могу я так просто отдать вам мента, подполковника из министерства.

Абрека с двумя ребятами встретили на аэродроме, подали тачку и привезли в небольшой домик на самой окраине Приморска. Олег использовал его как гостиницу для нежданных гостей, таких вот, как Абрек.

Печальную историю общака выслушал молча.

– Ну, ты прикинь, – душевно втолковывал ему Абрек, – ну что нам делать? Предъяву сделали Мастеру – ушел сволочь и еще двух парней завалил, из своих, когда следы рвал. Его понять, конечно, можно, за чужой грех на пику идти…

– За свой тоже неохота, – усмехнулся Олег.

– Вот и мы о том же! – кивнул Абрек. – С одной стороны – Лёвчику-то чего врать? Он и так, и так за общак не отвечал. Дела денежные вел, так он все бумаги в целости и предъявил. На Зеленого…

– На кого? – не понял Олег.

– На мента на этого, на Гринчука. У него погремуха среди наших… да и среди его друзей. Типа, по-английски, грин – зеленый…

– Ага.

– Да, так на Зеленого указал Лёвчик. Прикинь – в жизни на Зеленого никто не мог сказать, что тот продался или скурвился. Правильный мент, сечешь?

– И такие бывают? – сделал удивленные глаза Олег.

– Бывают-бывают, – отмахнулся Абрек, – ты глазами не играй, сам с такими сталкивался, небось.

– Сталктвался… Не такая редкость, между прочим. Считай, в каждом райотделе такие юродивые есть. Бедный, но честный…

– Бедный… – Абрек достал пачку сигарет, предложил Олегу и закурил. – С нашим не так все…

История о четырех миллионах долларов вызвала у Олега неподдельный интерес. Еще бы, получив законно четыре миллиона баксов, остаться в ментовке, а потом свалить, захватив с собой еще и тамошний общак.

– Ну, на хрена ему такие манцы? – Абрек прикурил сигарету от своего окурка. – Есть бабки. Надумал жениться. Есть возможность чисто уйти. Ни откупаться не нужно, ничего. Так он устраивает разборку с очень крутыми пацанами, снимает с работы начальника областного управления милиции и подставляет Мастера. У меня крышу рвет, когда я думаю об этом.

Олег пожал плечами.

Абрек не врет, понятно. Если бы врал – придумал бы что-нибудь более достоверное. А такую сказку… Такое не придумаешь.

– Ты тут располагайся, – сказал Олег, – жратва в холодильнике, там же выпивка. Завтра…

Олег посмотрел на часы.

– Сегодня утром за вами придет тачка. Извини, сами вы ездить не будете, только с моим человеком.

Абрек понимающе кивнул.

– Теперь еще… Стволы вы привезли с собой? – вопрос был жестом доброй воли.

Шмотки могли просто перетрясти, заодно обыскав приехавших. Но Олег предпочел спросить.

– Нету, – сказал Абрек. – Мы ж тебе по телефону сказали – только разобраться приехали. Если что – ты нас сам снабдишь. Нет?

– Без базара, – засмеялся Олег.

У Большого Олега очень здорово получался такой вот искренний смех. Некоторые так прямо и умирали, продолжая верить в его искренность.

– Отдыхайте, – сказал Олег и вышел.

Четыре миллиона, подумал он, спускаясь по ступенькам крыльца. Четыре миллиона, пробормотал он, садясь за руль «джипа».

Сам мент приехал с сумочкой, в такую столько бабок не спрячешь, во-первых, а, во-вторых, ее осматривали уже местные менты. Он с вокзала двинулся прямо в город, в гостиницу, там – сразу в драку, приехали менты… Не было у него времени спрятать деньги. Водилу, который его в город привез, конечно, поспрашивать нужно, но и так все понятно.

Значит, четыре лимона могли быть у бабы… И это значило, что пропала не просто женщина, а женщина с четырьмя миллионами. Баксов. Плюс бабки общака. И все это произошло всего сутки назад в Приморске.

Кто же подсуетился?

«Джип» выехал на дорогу.

Перетереть это с остальными? Мэру и господину подполковнику сказать? Придется. У них всё должно делиться поровну. Информация и бабки. И власть. Всё.

 

И кто же тогда осмелился взять женщину и деньги? Большие деньги, между прочим. Кстати…

Олег остановил машину над морем. Вышел, сел на сложенные бетонные плиты. В Приморске теперь много строят. Очень много.

Звезды отражались в море, смешиваясь с отражением городских огней.

Общак – дело святое. Его нужно найти и отдать. А вот четыре лимона баксов… Очень простая методика – берешь владельца и делаешь ему больно до тех пор, пока он не отдаст все. Можно будет прижать этого Гринчука…

Олег засмеялся.

Так ведь кто-то уже прижал. Прижал кто-то Зеленого. Забрали бабу, которая привезла бабки…

Блин, снова фигня получается. Если баба привезла деньги, то на хрена ее прятать? Придавили, забрали, замочили, в конце концов…

Если все так и вышло, то нужно искать того, кто все это организовал. Чужой? В Приморске? Смешно.

Кто-то из своих? Из своих кто-то…

Не стоит все это рассказывать Сергееву и Дедову… Или лучше все-таки сказать? И посмотреть, как они себя поведут…

Можно сказать про общак и не говорить обо всех деньгах. Что выбрать? Что, вашу мать, выбрать?

* * *

Жизнь – странная штука. Очень странная, если вдуматься.

На бетонных плитах почти возле самого моря сидел очень уважаемый в Приморске человек и думал о подполковнике Гринчуке. В своем кабинете сидел не менее уважаемый в Приморске человек, подполковник Сергеев и думал о Гринчуке. Не спал в своей постели мэр Приморска и думал о Гринчуке.

Капитан милиции Стоянов телефонным звонком разбудил своего бывшего однокурсника, работавшего, кстати, в родном гринчуковском областном управлении милиции, и почти два часа выслушивал информацию, легенды и слухи о Зеленом.

Абрек, который так и не уснул, сидел с Синяком и Котиком, перетирая возможные варианты завтрашнего дня.

О Гринчуке думали Владимир Родионыч, Полковник, Мастер, дремлющий на заднем сидении автомобиля, Лёвчик, спрятанный на всякий случай в подвале Большого дома, Виталик и Калека, пытавшиеся залить водкой почти панический страх перед будущим…

О Гринчуке думали десятки людей: и те, кто его знал хорошо, и те, кто всего несколько часов назад даже не догадывался о его существовании.

Был у Гринчука такой талант – привлекать к себе внимание людей.

А еще он хорошо умел слушать. Слушать так, что у человека возникало желание рассказать все. Вот, как у Аркаши Клина.

– Нет, ты прикинь. Я, значит, шесть лет назад сел. Ну, дело, сам понимаешь, житейское, хочешь зарабатывать – иди работай. Хочешь иметь бабки – крутись. Я не докрутился.

А идея, между прочим, была толковая. Лохи сами бабки несли, еще и уговаривали… Я так и не въехал, кто меня спалил. Менты приняли, суд и все такое… Восемь лет за мошенничество. Да нет, ничего, я не в обиде… Лоханулся так лоханулся. Жизнь – она как у рыб. Ты жрешь тех, кого можешь сожрать, пока не найдется тот, кто сожрет тебя.

Шесть лет я отмотал на зоне. На красной зоне, между прочим, но не ссучился и к куму стучать не ходил. Нет, в шизо тоже не ходил… Честно тянул лямку. Претензий ко мне не было ни у людей, ни у товарищей начальников.

Только вот и писем отсюда не было. Года через полтора – как отрезало. Я и бабе своей писал… Не жене, нет, так, иногда друг другу спину грели… Не ответила. Пацанам, знакомым… Не поверишь, даже бывшим одноклассникам писал. Никто не ответил. Как вымерли.

Через шесть лет меня выпустили. Два года скостили. И что я? Я, как дурак последний, вскочил в поезд – и сюда. Приехал – и что? Меня встретили сразу, как я вышел из машины. Не менты встретили, а свои, знакомые.

Встретили и говорят – езжай ты, Аркаша, из родного города куда подальше. Никто тебя здесь не ждет. Посадили в тачку и вывезли, уроды, из города. Из моего города, между прочим. Я здесь, между прочим, родился и, между прочим, вырос. Мои родители здесь похоронены. На первое дело я тут шел… Да я тут на все дела ходил. Меня все знали… Я же никогда не зарывался. Что нужно было – отстегивал в общак. Не лез, не стучал… За что?

И я сказал себе – Аркаша, сказал я, эти уроды думают, что смогут тебя выгнать из родного города, который тебе снился шесть лет на зоне. Аркаша, сказал я себе, ты не сможешь себя потом уважать, если позволишь им тебя вышвырнуть, как грязную тряпку. И я вернулся в город. Я даже пришел к своей бывшей бабе. Увидел, что у нее все хорошо, что она держит кафе на набережной, что у нее так никого и не появилось, и не увидел, когда она позвонила Глиняному.

А как я испугался, когда понял, что меня не будут пугать и бить, а просто возьмут и убьют!

Убьют за то, что я хочу вернуться в свой город. Вы можете в такое поверить? Я по глазам вижу – можете. Вы опытный, бывалый человек. Вы сразу вызываете доверие. И любого другого я бы просто послал… Не смотрите, что я культурный и начитанный, я бы послал любого мента, если бы он мне предложил работать на него, так далеко, что он по дороге туда совершенно забыл бы, что нужно вернуться. Но теперь, когда они меня убивали, я буду работать на вас.

Я не понимаю, чем может вам помочь человек, не бывший в Приморске целых шесть лет, но если это для того, чтобы я мог остаться в своем городе… Я готов. Я могу даже козырять вам, если нужно. Не нужно? Ну, и слава богу!

Аркаша Клин уснул почти счастливым на диване в номере Гринчука. Он время от времени стонал, переворачиваясь с боку на бок, но выражение лица было самым умиротворенным.

За окном серело. Гринчук потер переносицу. Можно, конечно, попытаться подвести некоторые итоги. Или не стоит? Это можно сделать и после нескольких часов сна.

Не раздеваясь, Гринчук упал на кровать. Всё, товарищ организм, можно вырубаться. Подъем – в семь часов тридцать минут. И, пожалуйста, без снов.

Гринчук уснул.

И спал до семи часов тридцати минут. Без сновидений. Он всегда с пониманием смотрел фильм про Штирлица.

Солнце за окном уже светило вовсю. Шторы были задернуты неплотно, и яркая полоса солнечного света перечеркивала стену спальни.

С каким настроением должен проснуться подполковник Гринчук, у которого пропала любимая женщина, спросил себя подполковник Гринчук. С хреновым.

С очень хреновым?

Гринчук встал, сделал несколько упражнений на растяжку.

Старый я уже, подумал Гринчук.

– Старый я! – сказал Гринчук, рассматривая себя в зеркало в ванной.

Отражение не возражало – старый так старый.

Аркаша все еще спал.

– Аркаша, подъем, – безжалостно скомандовал Гринчук. – Подъем!

Аркаша сел на диване. Потер лицо, взъерошил волосы. Открыл глаза:

– А я думал, что вы мне приснились.

– Извини, не оправдал, – развел руками Гринчук. – В девять чесов ровно сюда придет подполковник Сергеев. Он будет сильно не в духе, возможно даже будет повышать голос и угрожать. К этому моменту мы должны быть чистыми, выбритыми и позавтракавшими. Я лучше переношу скандалы на полный желудок.

Аркаша встал с дивана.

– А еще я не исключаю появления некоего Большого Олега, – добавил Гринчук. – И вот с ним у нас может также произойти серьезный разговор. Этот может явиться даже раньше подполковника Сергеева.

Аркаша проснулся.

– И зачем к вам может прийти Олег? Извините, я помню, когда его еще называли просто Олегом, без Большого. Был так себе мальчик, шустрый – и всё.

– Время сейчас такое, – Гринчук сел в кресло. – Шустрое. У меня лет пять назад стажировался лейтенант. Шустрый. Сейчас борется с экономическими преступлениями в звании полковника. Чему удивляться, что шустрый мальчик Олег стал Большим Олегом и держит теперь этот город?

– Я и не удивляюсь. Я констатирую факт.

* * *

– И это остается фактом! – сказал Владимир Родионыч Полковнику.

Они в кои веки вместе завтракали, сидя на летней веранде загородной резиденции Владимира Родионыча.

– Факты – упрямая вещь, – согласился Полковник, намазывая булочку маслом. – И я с ними не собираюсь спорить. Да, Гринчук в Приморске. Кроме того, в Приморске уважаемый Абрек с двумя своими людьми…

– Вы мне станете сейчас говорить, что они туда поехали отдохнуть? – Владимир Родионыч резко отодвинул тарелку, опрокинув фужер с минеральной водой.

Официантка бросилась вытирать воду.

Владимир Родионыч подождал, пока она управится. Полковник допил свой кофе и аккуратно салфеткой вытер губы.

– Нет, – продолжил разговор Полковник, когда официантка отошла от стола. – Я не стану утверждать, что они туда поехали отдохнуть. Они туда поехали, чтобы выяснить у Юрия Ивановича, не зажал ли он их родной общак.

– Мне так и отвечать на вопросы?..

– Именно так вам и отвечать на вопросы. Юрий Иванович – самостоятельный человек. Даже слишком самостоятельный, на мой взгляд. Он решил уехать – уехал. Решил забрать общак – забрал. Никого не спрашивая. Вас он не спрашивал?

– Естественно, нет, – возмущенно взмахнул рукой Владимир Родионыч.

– И меня тоже, – обрадовался Полковник. – Мы с вами можем даже потребовать теста на детекторе лжи. Али тоже не знал, что отрядили делегацию на встречу с Гринчуком. Нам ничего не могут припаять. Не изводите себя так.

– Значит, не изводить. Значит, если меня снова будут допрашивать эти два…

– Вы просто не любите, когда вас допрашивают, – Полковник встал из-за стола. – Вы привыкли, что выслушивают – внимательно выслушивают – ваше мнение. А тут вам даже угрожают.

– Представьте себе – даже угрожают. Именно угрожают. Именно! – Владимир Родионыч встал из-за стола и подошел к перилам балкона. – Самое обидное – я не знаю, что им от меня нужно. Даже не так… Я не знаю того, о чем они меня спрашивают. Нет, утаить свои мысли, соврать – это пожалуйста. Но пытаться объяснить двум выскочкам, что я действительно не знаю ничего о намерениях Гринчука и не имею ни малейшего понятия о том, что он задумал… Я даже его телефона не знаю, в конце концов. Я…

Снизу, от крыльца послышался свист.

Владимир Родионыч посмотрел, кашлянул и оглянулся на Полковника.

– Что? – спросил Полковник, подходя.

– Это уже хамство! – Владимир Родиныч указал пальцем вниз.

Полковник посмотрел.

– Доброе утро, господин Бортнев! – сказал Полковник и помахал рукой. – Это вы с утра свистите на Владимира Родионыча?

Владимир Родионыч швырнул на пол салфетку, которую все это время крутил в руках, и ушел с балкона.

– Можно войти? – спросил Бортнев. – Я не могу дозвониться по телефону… А ваша охрана…

Охрана Владимира Родионыча действительно получила указание никого не допускать без особого разрешения. А отправляясь на завтрак, Владимир Родионыч приказал не беспокоить. Выключил свой телефон и потребовал от Полковника того же.

– Позовите охранника, – сказал Полковник, опершись на перила.

Бортнев поднялся на крыльцо, постучал в дверь, что-то сказал и показал пальцем на балкон. Из дома вышел охранник. Кажется, его зовут Михаил, вспомнил Полковник.

– Пропустите, пожалуйста, прапорщика Бортнева в кабинет к Владимиру Родионычу, Михаил. А вы, товарищ прапорщик, пожалуйста, постарайтесь не свистеть на Владимира Родионыча при личном общении. Он этого не любит. Как выяснилось.

Полковник вошел в кабинет Владимира Родионыча:

– Мы сами виноваты. Мы выключили свои телефоны…

– Я ему не мальчишка! – почти выкрикнул Владимир Родионыч. – Не мальчишка. И не позволю…

Полковник сел в кресло возле журнального столика, достал из кармана свой телефон и демонстративно его включил.

– Этот ваш Браток, выкормыш незабвенного Гринчука… – возмущенно начал Владимир Родионыч, но Полковник его прервал.

– Вы хоть на Братка не кричите. Вот уж совершенно безответный и работящий человек. И кто поверит, что еще год назад он ходил в быках у Гири?

– Я поверю! Он свистит!

В кабинет вошел прапорщик Бортнев. Остановился перед письменным столом.

– Вы ведь не будете больше свистеть на Владимира Родионыча? – спросил Полковник.

– Садитесь вон в кресло, – махнул рукой Владимир Родионыч.

– Доброе утро, – сказа Браток и полез во внутренний карман пиджака.

К Владимиру Родионычу он приходил только одевшись самым официальным образом.

– Здравствуйте, – уже примирительным тоном ответил Владимир Родионыч. – Что вас привело…

– Вот, – Браток положил на стол конверт.

– Что это? – спросил Владимир Родионыч. – Надеюсь, не прошение об отставке?

– Это сегодня утром я обнаружил в своей машине, – сказал Браток и поправил узел галстука. Если честно, галстук хотелось снять, но такого в присутствии Владимира Родионыча Браток себе позволить не мог.

Полковник встал с кресла и подошел к столу. Длинный белый конверт. Не заклеенный.

– Вы в него уже заглядывали? – спросил Полковник.

 

Браток молча кивнул.

Владимир Родионыч медленно взял конверт со стола, достал из него сложенный лист бумаги. Развернул.

Надел очки.

Прочитал текст, напечатанный, насколько видел Полковник, на принтере. Снял очки, аккуратно положил их в футляр.

Браток с отсутствующим видом посмотрел в окно.

Лицо Владимира Родионыча стало медленно наливаться краской.

– Позвольте, я взгляну, – Полковник взял записку.

– Я пойду? – спросил Браток.

– Сидеть, – коротко приказал Владимир Родионыч. – Вслух читайте, Полковник. Вслух. Дайте мне еще раз насладиться стилем.

Браток пригладил волосы и сел в кресло. Привстал, поправил пиджак и снова сел. Ему очень хотелось оказаться где-нибудь далеко, в более безопасном месте. В клетке с тиграми, например.

– Браток, – прочитал Полковник. – Передай этим козлам…

Полковник кашлянул и посмотрел на Владимира Родионыча.

– Передай этим козлам, чтобы они забрали своего Зеленого из Приморска. Если к полудню он не уедет оттуда, у тебя и у них будут большие неприятности.

Полковник посмотрел на Братка и улыбнулся:

– Иван, а почему вы решили, что эти козлы…

– Не нужно устраивать здесь клоунаду, Полковник, – Владимир Родионыч хлопнул ладонью по столу. – Козлы так козлы! Но кто смеет НАМ приказывать? В таком тоне!

– И, – поднял палец Полковник, – как мы сможем убрать Гринчука из Приморска, даже если захотим?

Прапорщик Бортнев тяжело вздохнул.

– Вы, Иван, тоже что-то хотите сказать? – спросил Полковник.

– И какие неприятности у нас будут после полудня? – спросил Браток. – Я вот, например, надел бронежилет.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19 
Рейтинг@Mail.ru