Виват Император!

Роман Злотников
Виват Император!

– О господи, откуда это?

Черноволосая довольно улыбнулась:

– Ну, утку я купила сегодня на рынке, а пару бутылок бургундского прихватила с собой еще из замка. Надо же нам отметить успешное начало нашей трудовой деятельности?

Рыжая состроила горестную мину:

– Да-а, только такая роскошь двум бедным русским женщинам совсем не по карману.

Черноволосая рассмеялась:

– Завтра, все завтра. Завтра мы станем двумя бедными русскими женщинами, считающими каждую копейку, а сегодня – прощальная гастроль. Кстати, как прошел твой бенефис?

– Прекрасно. Перед тобой – оператор компьютерного набора газеты «Голос России».

На этот раз черноволосая хохотала не менее минуты:

– Да-а-а, сумасшедший рост. Ну и как вы чувствуете себя на столь высоком посту?

Рыжая изобразила задумчивость:

– Возможно, это не столь впечатляюще, как вице-президент европейского отделения «Компако», но… мы, женщины, любим перемены. А кстати, как твои дела?

Черноволосая, уже приступившая к разделке утки, усмехнулась:

– О, я устроилась, прямо скажем, получше. Поздравь себя, ты сидишь со старшим письмоводителем канцелярии областного сберегательного банка. Кстати, я едва не, как это… облажалась. Оказывается, в моем родном городке лет десять назад случилось ужасное землетрясение. Слава богу, у меня был кое-какой личный опыт, ну еще с Порт-Рояла, ты помнишь. К тому же мне удалось убедить ту милую женщину, которая со мной беседовала, что мне больно вспоминать об этом. – Она с удивлением посмотрела на подругу. – Ты знаешь, русские, оказывается, ужасно сентиментальны. Честно говоря, мне удалось немного сыграть на ее материнских чувствах, а то вряд ли бы я получила должность в таком хлебном учреждении. Представь, разница в оплате за одну и ту же работу в различных фирмах и учреждениях здесь может составлять десятки раз! Дикая страна.

Рыжая, неторопливо откупоривая бутылку, задумчиво покачала головой:

– А знаешь, мне нравится. Ребята сегодня устроили небольшой праздник. В честь моего приема на работу. Здесь это называется «прописаться». Причем мы не пошли ни в какой ресторанчик, как это принято у нас, а устроили посиделки прямо в кабинете – накрыли стол газетами, нарезали колбасу, сыр, овощи, ребята принесли этот убойный русский напиток – водку… Роджер, ну он фотограф и местный мачо, рассказывал анекдоты и вообще пушил хвост, Толик, замглавного, играл на гитаре и пел какие-то удивительные песни… Они называют их бардовскими… Все было так трогательно…

Черноволосая фыркнула:

– Я бы сказала убого.

Рыжая вздохнула:

– Да убого, но все равно в этом есть какой-то шарм.

Черноволосая тряхнула волосами и протянула свой фужер.

– Ладно, кончай умиляться. На сегодняшний вечер у нас совершенно другая программа. Ну-ка, налей… Ну, милая, за то, чтобы Мойзелю, чтоб ему вспучило живот, удалось-таки его безумное предприятие.

Рыжая приподняла свой бокал и, уже почти коснувшись им фужера подруги, не удержалась и поправила:

– Я тебе уже говорила, что теперь его зовут Дмитрий Иванович. – Она запнулась, потом с усмешкой закончила: – Судя по всему, это имя теперь останется с ним навсегда.

Она даже не подозревала, насколько была права.

3

Игорь Игоревич Костин услышал это объявление случайно. В тот день он с утра забежал во вторую поликлинику на рентген (в главке как раз затеяли ежегодный медосмотр) и потому ехал на работу гораздо позже обычного. Народу было немного, да и сон уже как-то слетел, а «МК» у знакомой лоточницы уже разобрали, так что все сложилось одно к одному. И когда под полукруглыми сводами, под которыми эскалаторы медленно несли вниз и вверх вереницы людей, прозвучал равнодушно-манерный голос, каким всегда произносятся рекламные объявления, он невольно прислушался. Более или менее осмысленно Костин успел услышать только последнюю треть сообщения. Но оно почему-то запомнилось. Вообще-то, подобные рекламные агитки, как правило, наполнены словами-ключами. В зависимости от того, на какие группы людей подобная агитка рассчитана. «Дешевле только даром!», «Скидки до 40 процентов!» – это для одних, «Европейский уровень!», «Прямые поставки из Германии!» – это для тех, кого цены уже не очень-то волнуют, «Свобода слова!», «Величие России!», «Завоевания демократии!», «Особый путь!» – это для тех, кто тронулся на политике. Самого себя Костин совершенно не относил к этой группе, но объявление почему-то гвоздем застряло в памяти. Может быть, как раз потому, что вот таких набивших оскомину слов-ключей в нем практически не было. Наоборот, оно было составлено обычным человеческим языком. Во всяком случае, эта простота и незатейливость на фоне рублено-манерных фраз остальных агиток просто царапала ухо.

День прошел ожидаемо скучно. Когда-то, когда их информационно-аналитический отдел только организовывали, генерал-лейтенант Субботин, который и был одним из основных инициаторов его создания, своим звериным ментовским чутьем уловив открывающиеся перспективы, возлагал на него большие надежды. Но Субботина, старого милиционера еще сталинской закваски, на дух не переносившего никого из этих самых «новых русских», быстро ушли, в приказе было сказано: «по предельному возрасту», но всем было понятно, что скорее за излишнее служебное рвение. Да и то, слава богу, что на пенсию, а не совсем. В те времена стреляли и взрывали всех кого не лень – и бандитов, и банкиров, и чиновников. А у тех, кто за последующие годы пытался обжить кабинет старого зубра, кишка явно была тонковата. Так что отдел, который должен был стать настоящим мозговым штабом всего главка, постепенно превратился в некую разновидность библиотечных архивов. Информация, стекавшаяся сюда со всех концов огромной страны, здесь архивировалась, разносилась по базам данных и благополучно успокаивалась в этих самых базах данных закрытого доступа. И Костин, когда-то пришедший в отдел с отчаянным желанием остановить наконец-то волну преступности, захлестнувшую страну, постепенно остыл и превратился в обыкновенного клерка, правда, с полковничьими погонами.

Вечером он сидел у телевизора и пил чай. Жена, как обычно, болтала с кем-то по телефону, но сей факт давно уже не вызывал у полковника былого раздражения. По первому каналу шла очередная передача из серии «ответь на вопрос и получишь деньжат», каковые Костина давно уже не трогали, а в голове все вертелось то рекламное объявление из метро. Дословно он его уже не помнил, но мысли… Если у вас есть идеи, как помочь России, – приходите к нам. Не думайте о том, что они, может быть, сумасшедшие или потребуют больших затрат, не опасайтесь того, что повторитесь, – приходите. Мы не обещаем, что обязательно поможем вам воплотить ваши идеи в жизнь, но мы обещаем, что здесь вас как минимум выслушают. Вообще-то подобные заявления, как правило, приводят к тому, что нормальные люди просто удивленно пожимают плечами и выкидывают их из головы, а вот всякие изобретатели вечных двигателей, разработчики планов преобразования природы и борцы с сионскими мудрецами прут по указанному адресу стройными могучими колоннами. Но вот отчего-то у него, всегда считавшего себя человеком с критическим складом ума, это объявление никак не шло из головы. Да и телефончик намертво впечатался в память. Настолько, что, когда супруга закончила очередной разговор и на несколько минут удалилась на кухню, Игорь Игоревич поднялся и, подойдя к телефону, снял трубку. Когда в трубке прозвучал длинный гудок, Костин на мгновение заколебался, но затем решительно стиснул зубы и быстро набрал семь цифр.

К его удивлению, спустя буквально два гудка в трубке что-то щелкнуло и приятный женский голос сказал:

– Добрый вечер. Это «Фонд Рюрика». Я вас слушаю.

Игорь Игоревич замер. В тот момент, когда он набрал последнюю цифру, до него внезапно дошло, что он решился на звонок единственно потому, что был почти уверен, что в такой поздний час в этой странной конторе никого нет и быть не может. И вот пожалуйста, ему ответили… На мгновение появилось нестерпимое желание бросить трубку на рычаг, но он поборол в себе этот приступ инфантилизма и, облизнув внезапно пересохшие губы, заговорил:

– Извините, я сегодня услышал объявление в метро и… – Игорь Игоревич запнулся, не в силах объяснить, почему позвонил, потому что ничего внятного в голову не приходило.

– Не беспокойтесь, мы понимаем, что вы волнуетесь. Вы ограничитесь телефонным звонком или предполагаете посетить нас лично?

– Я еще не решил.

– Что ж, спасибо за звонок. Надеюсь, вы скоро примете решение.

В этих словах Костину почудился намек на прощание, и он внезапно испугался:

– Нет, я уже решил. Я хочу приехать к вам… завтра. Когда можно это сделать?

– Обычно наша приемная работает с девяти до двадцати двух. Вас устроит это время?

– Д-да…

– Прекрасно, и еще одно. Извините, но, как правило, у нас все проходят через общую очередь. А это может занять не один день. Однако иногда мы делаем исключение. Если изложенная идея того стоит. Вы не могли бы хотя бы в общих чертах сообщить, о чем вы хотите говорить?

Костин почувствовал себя полным идиотом. Ну что такого он мог предложить? То есть он, естественно, мог много чего предложить, но… большую часть того, что он мог бы рассказать, составляли сведения, закрытые грифом «совершенно секретно». Игорь Игоревич вздохнул:

– Вы знаете, прошу прощения за звонок, но…

Тут его перебили.

– Вам нечего предложить?

– Нет, но я боюсь, что не смогу быть достаточно откровенным. А без этого все мои предложения…

– То есть вы предполагаете, что мы не заслуживаем доверия? Зачем же вы позвонили?

Игорь Игоревич раздраженно насупился:

– Послушайте, откуда я знаю, заслуживаете вы доверия или нет, я же совершенно не знаю, кто вы и что вы.

– Но ведь это решать вам. Почему же вы отказываетесь от этого своего права? Ведь вы позвонили нам потому, что вас что-то гнетет в этой жизни. И для того, чтобы избавиться от этой тяжести, вам нужен хотя бы собеседник, а лучше всего и единомышленники. Почему бы вам не поискать их у нас?

 

Костин усмехнулся. Вот уж не ожидал, что его начнут уговаривать. Он-то считал, что сотрудники этого фонда должны были уже осатанеть от прорвы желающих порадеть за Россию на чужой счет.

– Хорошо, завтра я приеду.

– Вы запомнили адрес?

– Да.

– Тогда до свидания.

На следующий день у Игоря Игоревича все валилось из рук. Он чувствовал себя полным идиотом, вроде того из известного анекдота про мужика и джинна, в котором джинн, с серьезным видом зафиксировав все пожелания мужика о вилле, «мерседесе» и счете в швейцарском банке, в конце укоризненно качает головой и говорит мужику: «Ай-яй-яй, такой большой, а все в сказки веришь». К концу рабочего дня он окончательно убедил себя, что этот странный Фонд – всего лишь очередная контора по вытягиванию денег из доверчивых граждан. И единственное, что заставило его после работы все-таки пересесть на нужную ветку метро, это твердо данное себе обещание – сразу после посещения этого пресловутого Фонда перезвонить приятелю из местного РОВД и попросить его заняться этими ловкачами. Так что как бы выходило, что он просто оказывает приятелю услугу. Подобные учреждения частенько располагались у черта на куличках, так что их надо было еще суметь разыскать. Костин успел с тоской подумать, что, пока он будет лазать по подворотням и подвалам, его ботинкам наверняка придет конец, но тут объявили нужную станцию.

От метро до Крымской он добрался на автобусе. К его изумлению, Фонд располагался в отдельно стоящем особняке, рядом с которым была оборудована автостоянка. Автобусная остановка с новеньким кирпичным павильоном размерами с добрый терем, архитектурный стиль которого чем-то напоминал Исторический музей, находилась прямо напротив особнячка. Костин вылез из автобуса и растерянно огляделся – поблизости не было ничего, хотя бы отдаленно похожего на пешеходный переход. Но тощий ручеек пассажиров решительно направился в сторону кирпичного павильона. Как оказалось, подземный пешеходный переход начинался прямо от автобусной остановки. Костин помог спуститься какой-то бабульке, которая всю дорогу шамкала:

– Спасибо… добрые люди… вот переход сделали… как хорошо таперя… а раньше-то… спасибо милок… нешто можно было идтить-то… остановка ажно у самого ниверсама-то была… ить туды пока дойдешь… ой, спасибо, милок…

Вынырнув из подземного перехода на противоположной стороне улицы, Костин невольно остановился. Фонд разместился с размахом. С той стороны это было не особо заметно, там вид закрывали высокие шпалеры кустов, а здесь… Особняк стоял посередине сквера, занимавшего целый гектар и спланированного просто идеально. По скверу были разбросаны изящные чугунные колонны, увенчанные каждая четырьмя матовыми шарами, которые заливали кусты и деревья теплым желтым светом. Кроме того, кроны деревьев у пересечения дорожек, выложенных изящной восьмиугольной тротуарной плиткой, были окутаны мерцающей вуалью мелких искорок. Костин уже встречал такое освещение на центральных улицах, но здесь, на убогой рабочей окраине?! Да и вообще, откуда здесь взялся этот ухоженный скверик? У него в памяти вдруг всплыло, как он проезжал по этой улице несколько лет назад. Здесь не было ничего подобного. Сплошные унылые складские заборы и какие-то полуразрушенные постройки непонятного назначения. Игорь Игоревич пригляделся: ну точно, метрах в сорока севернее темнели сумрачные громады складских боксов, а еще чуть дальше поблескивали рельсы ведущей к ним железнодорожной ветки, но заборы исчезли…

– Извините, вы собираетесь посетить Фонд?

Костин резко обернулся. Рядом с ним стояли два милиционера – старший сержант и рядовой – и спокойно смотрели на него, ожидая ответа.

– Э-э-э, да.

Старший сержант улыбнулся и указал рукой на ярко освещенный стеклянный павильон, соединенный с особняком коротким переходом.

– Тогда вам сюда.

Игорь Игоревич посмотрел на милиционеров с удивлением. Ребята как будто пришли из другого мира – отутюженные куртки, ярко начищенные кокарда, бляха и пряжка ремня, перчатки, лаково блестящие ботинки, каракулевые ушанки и воротники курток. Таких милиционеров он встречал только на территории Кремля, да и те выглядели как бы не попроще. И еще эта вежливая улыбка на лице… Он склонил голову в коротком благодарном поклоне.

– Благодарю вас. – Поворачиваясь, чтобы направиться в указанном направлении, Костин еще успел заметить, что ребята весело переглянулись. Похоже, оторопь, охватывавшая притерпевшихся к нынешним реальностям случайных прохожих при встрече с лощеными и вежливыми милиционерами, добавляла изюминку в несколько скучноватую службу этих ребят. И им это нравилось. Впрочем, долго раздумывать Игорю Игоревичу не пришлось, поскольку он уже подошел к высокой двустворчатой двери и, на мгновение задержавшись на пороге, глубоким вдохом последний раз втянул в легкие свежий уличный воздух, наполненный горьковатым запахом просыпающихся после зимней спячки деревьев, а затем решительно толкнул створку и шагнул внутрь.

В павильоне располагалась гардеробная. В отличие от всех других гардеробных, в этой гардеробщица оказалась не только не занята приятным разговором с подругой или изучением прессы, а, наоборот, встретила его вежливой улыбкой. Когда Костин по старой привычке начал запихивать шапку в рукав, девушка мягко остановила его:

– Не беспокойтесь, у нас над каждой секцией специальная полка для головного убора.

Слегка ошалевший от прямо-таки захлестнувшего его потока дружелюбия, Игорь Игоревич получил небольшой изящный номерок и прошествовал дальше. Когда он надавил на удобную изящную ручку из желтого металла и толкнул тяжелую, но мягко распахнувшуюся дверь, то невольно замер. Весь первый этаж занимал огромный холл, по которому в продуманном беспорядке были расставлены кадки с зелеными насаждениями и удобные кожаные диванчики, рядом с которыми стояли легкие стеклянные столики с разложенными на них газетами и журналами. Вдоль левой стены стояло несколько тумб, увенчанных прозрачными канистрами с питьевой водой, а рядом высились колонны из пластиковых стаканчиков. Людей, к его удивлению, было не так уж много – человек двадцать – двадцать пять.

– Добрый вечер, чем я могу вам помочь?

Костин дернулся. Черт возьми, ну что у них за дурацкая манера неслышно подкрадываться из-за спины! Он резко обернулся… и почувствовал, что при взгляде на приветливо улыбающуюся ему девушку раздражение, охватившее его, быстро испаряется.

– Извините, я у вас в первый раз и…

– Ничего, я понимаю, вам следует подойти к регистрационной стойке. Там вам помогут.

– А где… ах извините…

Белоснежная дуга стойки терялась за стеной зеленых веток. Костин благодарно кивнул и двинулся в неблизкий путь по зеленым зарослям.

Подойдя к стойке, Игорь Игоревич наткнулся на целую шеренгу белозубых улыбок. Он даже несколько засмущался. Уж больно много времени прошло с тех пор, когда молодые девушки встречали его так радушно. Поэтому он остановился у первой попавшейся секции и несколько суетливо поздоровался.

– Добрый вечер, я вчера вам звонил, и мне сказали, что можно прийти… – Игорь Игоревич запнулся, не зная, как объяснить – за каким, собственно, чертом ему понадобилось сюда переться, но девушка тут же пришла ему на помощь:

– Да-да, конечно, можно мне узнать ваше имя?

– Имя?

Девушка вновь улыбнулась:

– Не беспокойтесь. Если у вас нет желания представляться, то можете этого не делать.

– Да нет, отчего ж. Моя фамилия Костин.

Девушка благодарно кивнула и молниеносно набрала что-то на компьютере. Просто вроде как провела рукой над клавиатурой, и только пулеметный шорох клавиш сообщил, что на самом деле на клавиатуре было что-то набрано. Игорь Игоревич даже восхитился вслух:

– Эк вы, однако!

Девушка улыбнулась:

– Это входит в наши обязанности. Сейчас основной поток схлынул, а не так давно нам приходилось обслуживать по сорок человек за час… – По-видимому, на экране повернутого к девушке монитора возникла какая-то информация, потому что она прервалась на полуслове и продолжила уже более деловым тоном: – Игорь Игоревич?

– Д-да. – Костин растерянно кивнул.

– Вас ждут, – сказала девушка.

– Как? Мне сказали, что придется ждать несколько дней.

– Да, обычно так и бывает, но вам зарезервировано время сегодня.

– Мне?!

У Костина засосало под ложечкой. Кто мог ему что-то зарезервировать в этом Фонде, если он сам узнал о его существовании только вчера утром? Все его профессиональные навыки и инстинкты вздыбились и приняли боевое положение.

– Позвольте, это какая-то ошибка…

На лице девушка появилась успокаивающая улыбка.

– Вряд ли, но не беспокойтесь, если вы сегодня чувствуете себя неготовым к собеседованию, я просто отменю резервирование. Скажите, когда вам будет удобно, и я зарезервирую время на тот день.

– Да нет уж, – сердито буркнул Костин, – не надо никаких резервирований.

Девушка качнула головой:

– Что ж, это ваше право.

– То есть? – вскинулся Игорь Игоревич.

Девушка пожала плечами:

– Извините, мне показалось, что вы решили вообще отказаться от собеседования.

Что-то такое было в ее тоне, что-то, что заставило Костина упрямо стиснуть зубы и, после секундной задержки, решительно заявить:

– Ладно, с кем я там должен беседовать?

Девушка отреагировала мгновенно:

– Лифты слева. На втором этаже вас встретят…

Когда двери роскошного, в зеркалах и деревянных панелях, лифта с мягким шорохом разошлись в стороны, перед Костиным предстал небольшой холл, застеленный настоящим ковром, а не столь популярным в последнее время ковролиновым покрытием. В обоих углах холла находились арки, за которыми начинались два широких коридора.

На этот раз никто не стал подкрадываться со спины. Прямо посередине ковра стоял высокий молодой человек в строгом костюме простого классического покроя, при взгляде на который, однако, любому более или менее тертому человеку сразу становилось все понятно. Эта простота стоила под пять костинских годовых зарплат.

– Игорь Игоревич? – Вопрос был задан таким тоном, что воспринимался скорее как утверждение. – Прошу. – И молодой человек первым двинулся по левому коридору…

Они прошли до самого конца и уперлись в солидную двустворчатую дверь, ширина и высота которой вполне позволяли провести через нее лошадь. Молодой человек отворил дверь и, придержав тяжелую створку, сделал приглашающий жест рукой. Костин вошел.

– Прошу вас, садитесь.

В общем-то обстановка кабинета произвела на Игоря Игоревича впечатление, но после всего увиденного он был уже подготовлен к подобной неброской роскоши, так что отреагировал вполне достойно. Заняв предложенное кресло, Костин откинулся на мягкую кожаную спинку и повернул голову в сторону входа. Его терзало любопытство. Судя по кабинету, с ним захотел встретиться кто-то из верхушки. Он покосился на молодого человека, который отошел к бару у дальней стены и склонился над… большим, пузатым самоваром, а затем вновь перевел взгляд на дверь. Что-то ожидание затягивается…

– Прошу, Игорь Игоревич.

Вот черт, его юный сопровождающий не упустил случая и сработал-таки в общей манере местного персонала.

– Мне кажется, вы любите именно такой, с мятой и зверобоем.

Костин дернулся. Ну это уже слишком, откуда они могли узнать о его чайных пристрастиях? Он сердито нахмурился:

– Послушайте, молодой человек. Чай я могу попить и дома. Вы не могли бы поторопить ваших начальников. Мне бы хотелось побыстрее начать это ваше собеседование.

Его собеседник улыбнулся:

– Не беспокойтесь, наше собеседование уже началось. А что касается начальников, то самый главный из них сейчас перед вами. – Он несколько старомодно поклонился, что в исполнении столь молодого человека выглядело немного забавно, но в то же время очень мило.

– Вы?!

Юноша вежливо кивнул:

– Разрешите представиться. Президент «Фонда Рюрика» – Дмитрий Иванович Ярославичев. – Молодой человек мгновение помолчал. – Я вас прекрасно понимаю. Но, посудите сами, если бы я не обладал достаточной компетентностью, то вряд ли мне доверили бы столь значительный пост.

Костин хмыкнул. Что ж, звучит разумно. Ну раз так, молодой человек, тогда не обижайтесь. Он вонзил в собеседника жесткий взгляд:

– Откуда вы обо мне узнали?

– Ну, это просто. Наши телефоны оборудованы определителями номера, а остальное было делом техники. У нас хорошие базы данных.

Игорь Игоревич скривил губы. Шалишь, не обманешь…

– И о моем любимом чае?

– А об этом мне рассказал Николай Алексеевич. Мы с ним встречаемся время от времени. Ведь, как у вас говорят, на его «земле» сидим. Он о вас не раз упоминал. Так что когда мне стало известно, что вы собираетесь нас посетить, я ему специально перезвонил.

 

Костин удивленно поджал губы. Николай как раз и был тем самым приятелем, которого он собирался озадачить по поводу этой конторы.

– Хм. Ну ладно. Так что вам от меня нужно?

– Нам?

Удивление на лице собеседника выглядело совершенно искренним.

– Мне представлялось, что это вы пришли к нам за помощью. – Молодой человек многозначительно посмотрел на Игоря Игоревича своими проницательными глазами и твердо заключил: – И мы готовы вам ее предоставить.

– То есть?

Молодой человек ответил не сразу, а когда он заговорил, голос его звучал негромко и ровно.

– Поймите, мы совершенно не собираемся толкать вас на должностное преступление. Да и имеющаяся в вашем распоряжении информация, по большому счету, нам не очень нужна. О нет, мы осознаем ее уникальность и степень достоверности. Но… у нас несколько иные цели и задачи. И дай нам бог справиться с ними. Так что самое лучшее, что мы можем сделать для вас и… для России, – это дать вам в руки инструмент, который позволит работать вам.

Костин нахмурился:

– Я что-то не понял. Вы мне что, снайперскую винтовку предлагаете, как тому деду из «Ворошиловского стрелка»?

Юный президент усмехнулся:

– О нет, вам мы предлагаем гораздо более серьезное оружие.

– И что же?

– Я предлагаю вам заняться накоплением доказательной базы.

– То есть?

Молодой человек откинулся на спинку кресла и отхлебнул глоток из своей чашки, затем поставил ее на стол:

– Понимаете, та оперативная информация, которая поступает к вам в отдел, при всей ее уникальности в доказательном плане стоит чрезвычайно мало. В то же время она, в силу своей всеобъемлемости, позволяет выявить такие скрытые связи, которые исполнители на местах заметить просто не в состоянии. Наш Фонд предлагает вам финансирование для реализации проекта, направленного на создание доказательной базы по всем наиболее существенным криминальным ситуациям, которые привлекут ваше внимание. Заметьте, именно ваше. И вы должны будете создать возможность сохранения или достоверного копирования всех материалов, которые впоследствии могут быть использованы в суде, – показания свидетелей, подлинники и копии документов, видеозаписи и тому подобное, даже если официальное расследование этих случаев по тем или иным причинам было прекращено.

– А зачем?

Его собеседник опять улыбнулся.

– Как нам кажется, в России грядут серьезные перемены. И скоро то, что сейчас представляется нам невозможным, станет вполне реальным. Например, власть закона, невзирая на лица, ранги и связи.

Костин хмыкнул:

– Да вы – мечтатель.

– Возможно. Но если такое произойдет, не хотелось бы кусать локти, сожалея о том, что могло быть сделано, но…

Они помолчали. Наконец Костин, собравшись с духом, спросил:

– И какие суммы вы предполагаете выделить под это дело?

– Любые.

– То есть? Миллион долларов?

Дмитрий Иванович снова улыбнулся:

– Возможно, существенно больше.

Костин на мгновение замер, а потом зло рассмеялся:

– И какова будет Иудина доля?

Молодой человек рассмеялся в ответ, тоже недобро:

– Вы опять меня не поняли. Нам не нужны никакие ваши отчеты. Мы совершенно не собираемся контролировать, как и куда вы потратите эти деньги. Мы даем вам возможность действовать. А как вы ею распорядитесь – решать исключительно вам.

Костин удивленно воззрился на собеседника:

– То есть? Вы даете мне деньги, а как я их потрачу – вас совершенно не волнует? А если я, скажем, сбегу куда-нибудь на Багамы?

Дмитрий Иванович хмыкнул:

– Ну это вряд ли. Даже квартиру вы себе новую не справите. Я редко ошибаюсь в людях. Ведь у вас, как это поется, тоскуют руки по штурвалу. Вы, как и любой истинный мент, по натуре охотник, причем вы – на крупную дичь. А разве может настоящий охотник увлечься подбором нового шикарного костюмчика или разглядыванием «Плейбоя», если ему в руки попал целевой штуцер с полным комплектом патронов, а в окрестностях бродит тигр, пожирающий людей?..

Когда Костин покинул особняк, стояла уже глубокая ночь. В голове шумело, а сердце прыгало как после пяти партий в баскетбол. Черт, ну что за ошеломительный вечер? На опустевшей стоянке мягко урчала мотором одинокая «волга». Костин покосился на нее и, зажав поплотнее под мышкой новенькую коричневую папку, двинулся к подземному переходу. В папке в одинаковых аккуратненьких пачках лежало пятьдесят тысяч долларов. На первое время хватит, а там посмотрим…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24 
Рейтинг@Mail.ru