Они сидели, тесно прижавшись друг к другу и уперев спины об зубчатую крепостную стену, смотрели в вверх. А в бесконечном синем небе в очередной раз всходило солнце. Так же как оно всходило вчера, так же как позавчера, так же как год назад, и так же как оно взойдёт завтра.
Его бесстрастные тёплые лучи падали на их усталые лица, не пробуждая никаких эмоций. Сил не было. Они сидели и просто наблюдали восход. Теперь уже не оставалось никаких сомнений, последний восход в своей короткой жизни.
Марина ошибалась, они смогли выдержать не два, а целых три штурма. И если первый отбили достаточно легко, то за второй была заплачена страшная цена.
Сперва начали заканчиваться боеприпасы: камни на стенах, и стрелы у лучников. И если с первым ещё можно было что-то сделать, женщины и дети, которые откликнулись на призыв капитана и присоединились к своим отцам и мужьям, получили приказ разбирать булыжные мостовые у стен, то взять стрелы было попросту неоткуда.
Расстреляв свой боезапас, лучники доставали короткие мечи и шли в ближний бой, где, не обладая соответствующими навыками, быстро гибли. Марина, со своей пулемётной скорострельностью и бесконечным запасом стрел, пыталась восполнить их потери, но что она могла сделать в одиночку?
Мобы, хоть и не умели строить осадных башен, но связав вместе несколько тонких деревцев и забросив их на невысокие крепостные стены, взбирались по ним наверх, с успехом компенсируя отсутствие данного навыка. Их сталкивали, а они вставали и лезли обратно, их опять сталкивали, они опять вставали и лезли, лезли, лезли.
Перед глазами Сергея мелькали отрывочные картины того боя. Вот, пронзённый сразу несколькими стрелами, пал лейтенант королевской гвардии с русским именем Глеб.
Вот, ликвидируя прорыв, в толпу забравшихся на стену орков, размахивая длинным полуторным мечем, врезался странствующий рыцарь – сэр Фритцджеральд. Он видел, как тот со всех сторон обвешанный пытающимися свалить его на землю мобами, широко расставив руки и издав яростный рык, последним нечеловеческим усилием бросился вместе с ними со стены.
Как один за другим выбывали из строя закованные в латы стражники, а занимавшие их место бездоспешные ополченцы не могли оказать серьёзного сопротивления и гибли как на конвейере, один за другим. Растворялись в воздухе, воскресали, возвращались на стены и опять умирали.
Вскоре пошли безвозвратные потери. Потратив накопленную в телах ману, люди падали на землю и больше не исчезали. Мало кто выдерживал больше двух возрождений. Трупов становилось все больше и больше.
Сергей вспомнил, как сидел над телом своей жены отец Серафим. Он держал её за руку и ждал, что труп вот-вот растворится и перенесётся к точке возрождения. А тот все не растворялся, и не бросившая своего мужа травница Изольда, сломанной куклой, продолжала лежать на холодных камнях.
Он вспомнил себя, опустошённого, бессильного, с холодной яростью взиравшего на ломящихся в ворота тварей и неспособного ничего сделать. В полностью опустошённом от маны теле разливался смертельный холод. Энергии не осталось даже на слабенький файэрбол.
Как мертвенно-бледный прист подошёл к нему и, опершись о копье, стоял рядом и что-то говорил, старательно отводя глаза. Что-то про отсутствие веры, про смысл жизни которого больше нет. А затем попросил принять его жертву и, уперев копье себе в подбородок, всем своим весом опустился на него.
Острый наконечник легко пронзил мягкие ткани и остановился, только упёршись в черепную коробку. Он стоял и изумлённо смотрел на лежащего перед ним священника и даже не ощутил, как подскочившая Марина схватила его безвольную руку, вытянула её вперёд над бившимся в агонии телом и сразу же отскочила назад.
Он не видел, как деликатно отвернулись в сторону охранявшие его гвардейцы, пока живительная мана, вытекающая из остывающего тела отца Серафима, наполняла теплом его магическую сущность.
Но он прекрасно помнил всю ту ярость, которая овладела им, когда он снова получил силы колдовать. И как он вновь и вновь, бросал раскалённые шары в ненавистные орочьи морды, крича им что-то про своего деда и про Ленинград, который тот защищал. Вновь и вновь, пока те не дрогнули и, завывая от боли и страха, не бросились прочь.
Третий штурм был совсем коротким. Он и должен был стать последним, но выручила Маринина задумка с ловушкой перед входом. Почти не встречая сопротивления, монстры быстро снесли городские ворота и, радостно вопя, ворвались в беззащитный город.
Напор был настолько силен, что они буквально за полминуты до половины заполнили разверзшуюся под ними глубокую яму. Такие потери были чересчур даже для впавших в состояние берсерков орков. Мобы в очередной раз отступили.
Но никто не питал иллюзий, по поводу следующей атаки. Было понятно, что до ночи им уже не дожить. Что они уже мертвы, а отсрочка дана лишь до того времени, пока погибшие монстры, у кого ещё осталась такая возможность, не возродятся и не вернуться к месту битвы.
Люди бессильно сидели или лежали на стенах, а выжившие мобы, не теряя времени, подготавливали вязанки хвороста, чтобы закидать ими яму за воротами.
Марина тихонько всхлипнула.
– Ты чего, – вяло отреагировал Сергей.
– Умирать не хочется, – она всхлипнула ещё раз.
Сергей обнял её за плечи и притянул к себе. Девушка прижалась к его груди и из её глаз потекли слезы.
– У меня ведь даже своего парня ещё никогда не было.
– Как это не было? А я кто, пёс?
– Ты не считаешься. У нас с тобой так, просто покувыркались пару раз. А вот такого, любимого, чтобы я могла сказать, что он только мой и чтобы он меня любил, такого никогда. Мне вообще иногда кажется, что если такой появится, выскочит надпись «квест выполнен» и вся эта игра закончится.
И она громко разревелась, а потом, всхлипывая и глотая слезы, принялась рассказывать свою нехитрую историю.
Проблема, как Сергей когда-то справедливо заподозрил, была в её весе. При неполных ста шестидесяти сантиметрах роста, весы показывали восемьдесят с лишним килограмм, а в зеркале отображался какой-то неуклюжий колобок.
Нельзя сказать, что Марина не пыталась с этим бороться. Пыталась. Испробовала практически всё. Был пояс для похудения, который через некоторое время стал ей мал. Были изнурительные диеты, которые помогали сбросить по нескольку сот грамм.
Но, малейшее послабление в виде парочки конфет, которые каким-то чудным образом преобразовывались в не менее чем килограмм жира, сводили все её усилия на нет. Да что там конфеты, казалось, она набирала вес от обыкновенной воды.
Все усилия были тщетны и не приводили ни к чему, кроме депрессии. Но какая может быть депрессия при такой фигуре? Ни в плед как следует не закутаться, ни на подоконнике посидеть. Даже на одиночество не пожалуешься, потому что некому.
Надо ли упоминать, что мужским вниманием девушка была обделена.
В конце концов, если употребить политкорректный американский термин – она начала мыслить позитивно, а если перевести это на русский – сдалась, и все свободное время и нерастраченную страсть посвятила работе.
Мужчины коллеги не спешили помочь новой сотруднице. Там, где красотке было достаточно шевельнуть бёдрами, дурнушке приходилось шевелить мозгами. До всего приходилось доходить самостоятельно.
Может быть, именно благодаря этому она и добилась более или менее приличных результатов, став вполне успешным менеджером по продажам. Её стали ценить, как профессионала, появились свободные деньги. И вскоре, немного поднакопив, Марина купила себе бэушный Фордик.
Машина заняла в её сердце место отсутствующего молодого человека. Девушка постоянно с ней возилась, пыталась самостоятельно проводить мелкий ремонт и обслуживание. Поэтому, через некоторое время она и здесь достигла определённых успехов.
Зарегистрировалась на форуме автолюбителей и начала там активно общаться. Сперва по профильной тематике, а потом и на общие темы. Появился авторитет, друзья и незаметно вся её личная жизнь переместилась на форум. К участнику с аватаркой синеглазой эльфийки и ником Фуфочка прислушивались, уважали.
И все бы ничего, но кому-то, как это рано или поздно происходит на всех форумах, пришла идея встретиться в реале. Фуфочка, как могла сопротивлялась, но мнение коллективного разума перевесило её неубедительные доводы.
Тот день и стал началом её конца и одним из самых больших разочарований в жизни. Нет, ей никто не сказал и даже не намекнул, что аватар весьма далёк от оригинала, скорее наоборот. Подходили знакомые, те с кем она общалась онлайн, здоровались, говорили, что очень рады увидеть её в реале, внимательно слушали.
Но Марина замечала, что когда более симпатичные форумчанки начинали нести какую-то милую чушь, за которую в топике им в лучшем случае посоветовали бы убиться головой об стенку, то это вызывало намного больше внимания, чем её умные и едкие комментарии. Апофеозом стал момент, когда подвыпившая компания затеяла игру в бутылочку.
– Ты представляешь, – давилась рыданиями Марина, – всем девочкам загадывали что-то снять с себя или кого-то поцеловать, а меня заставили залезть под стол и кукарекать. А когда кому-то выпало поцеловать меня, так он меня в лоб чмокнул, как будто меня целовать больше негде!
Она опустила своё лицо ему на колени и затряслась в безудержном плаче.
Сергей поглаживал её по спине, не зная как успокоить. Ему было нечего ей сказать. Фразы типа: «какие твои годы» тут были явно не уместны.
Удивительно, но сам он умереть не боялся. Конечно, ему было жалко себя, но как-то со стороны, словно кого-то постороннего. Было немного обидно, что так и не узнает, зачем таинственные высшие силы призвали его в этот мир, и что он должен был сделать, но не смог.
Сергей откинул голову и прикрыл глаза. Виски пульсировали, отдаваясь равномерными ударами в голове. Бах, бах, бах, бах. Звук был такой, как будто дети нашли на свалке кучу жестяных вёдер и начали лупить по ним палками. Он открыл глаза, но грохот не исчезал. Казалось, он раздавался он откуда-то из-за крепостной стены.
Люди вокруг зашевелились, похоже, что не он один слышал этот странный звук. Кто-то встал и подошёл к стене. Приложив руку ко лбу, долго всматривался вдаль, а затем над крепостными стенами разнёсся истошный наполненный нечеловеческой радостью вопль:
– Преторианцыыы! Преторианцы идут!!!!!
Усталые люди вскакивали со своих мест и, не веря услышанному, подходили к стенам, чтобы лично увидеть свершившееся чудо. Сергей тоже подошёл и всмотрелся в даль.
Там, по ведущей к городу дороге, сверкая и переливаясь под лучами восходящего солнца, из леса выходила длинная колонна одетых в доспехи воинов. Они с ходу разворачивались в боевое построение, и аккуратные, как их рисовали в книжках по древнеримской истории, коробочки начинали движение по направлению к лагерю засуетившихся мобов. Идущие впереди легионеры ритмично били мечами по щитам, задавая себе темп и устрашая врагов.
Расположившиеся ближе всего к дороге орки ещё пытались организовать какое-то подобие строя, но жиденькая муравьиная дорожка, из числа самых предусмотрительных эльфов, уже потянулась по направлению к лесу.
На стенах поднялось что-то невообразимое. Люди кричали, обнимались, бросали в воздух шапки. Рядом с Сергеем стоял и смотрел на так вовремя прибывшую подмогу егерский фельдфебель, у которого от полуроты в живых осталось не больше десятка человек. По лицу его текли предательские слезы. С другой стороны подошла Марина и, прижавшись к нему, прошептала:
– Эх, жалко Серафим этого не видит. Он ведь был, наверное, единственный кто верил, – и она опять расплакалась.
Со стороны лестницы в сопровождении нескольких потрёпанного вида гвардейцев появился капитан Дель Монде. Сам он выглядел не лучше. Сорванный наплечник, помятая кираса и окровавленная повязка на ноге. Опираясь на меч, он, кое-как дохромав до стены, некоторое время изучал развернувшуюся картину. Затем, повернувшись лицом к ликующим защитникам, громко закричал:
– Все, кто ещё может держать оружие, за мной! Поможем преторианцам!
Люди, радостно крича и отталкивая друг друга, бросились по направлению к лестнице. Даже легкораненые не хотели оставаться в стороне и медленно ковыляли вслед. Сергей тоже направился было в ту сторону, но был остановлен Марининым окликом:
Эй, а ты куда собрался?
– Как куда, – спросил он недоуменно, – на вылазку, конечно.
– И без нас справятся. Иди ты забыл, что я у них персона «most wanted»? Если поймают, сразу отправят к этой суке Гнилоину. Да и твоё описание наверняка у них уже имеется. – Казалось, что не было страха смерти, никаких слез и откровений, к девушке вернулась её обычная, чуть грубоватая манера разговора. – Так что давай ноги в руки и быстренько делаем «gеt out» отсюда.
Сергей улыбнулся и в тон ей ответил:
Окей, подруга, let`s go!
Выбраться из города не составило особого труда. Предварительно заскочив в гномьий супермаркет и обрадовав, уже приготовившегося было умирать старичка-привратника последними известиями, они забрали свои вещи и направились в противоположную от леса сторону.
Выходящие в сторону пустыни ворота были, ожидаемо, заперты, но сторожившие их дозорные отсутствовали. Скорее всего, убежали на вылазку. Забравшись на стену, Марина привязала свой кинжал к верёвке и, расперев тот между камней, сбросила её за стену.
Когда они спустились на землю, она несколько раз пустила по верёвке волну, пока кинжал не выскочил, затем, притянув его к себе, смотала верёвку обратно и забросила в сумку.
Подступавшая к самому городу пустыня встретила беглецов приятной прохладой. Под лучами ласкового утреннего солнышка, их причудливые длинные тени скользили по золотистому песку, состоящему из частиц настолько крохотных, что при ближайшем рассмотрении, тот казался и не песком вовсе, а какой-то рыжеватой мукой мельчайшего помола.
Чистый прозрачный воздух чем-то неуловимо напоминал морской, только вместо запаха соли в нем присутствовал непередаваемый аромат песков. И оглушительная после ещё звеневших в голове звуков прошедшего боя тишина, нарушаемая лишь мягким шелестом песчинок под их ногами.
Ближе к полудню жара стала нарастать. Их одежда давно перекочевала в котомки, а из приобретённой в городе ткани, Марина соорудила просторные накидки и напоминающие «арафатки» головные уборы. Закрепив их с помощью нарезанной на куски верёвки, они стали похожи на бедуинов, только легче от этого не стало.
Воздух становился все более вязким, густым и по-особенному горячим. Поднялся ветер, но никакого облегчения они не почувствовали; наоборот, казалось, что он дует из раскалённой печи.
Ветер все нарастал и нарастал, духота и жара усиливались с каждым новым шагом. Это был уже настоящий, все иссушающий и обжигающий поток. Во рту постоянно пересыхало. Язык и глотка высохли до того, что казались покрытыми струпьями, а в груди не хватало воздуха. Они часто припадали к горячему горлышку своих бурдюков, чтобы сделать маленький глоток тёплой, чуть кисловатой жидкости, но это не помогало. Пить хотелось ещё больше.
И когда пустыня превратилась гигантскую сковороду, наполненную раскалённым чуть ли не докрасна песком, жар от которого начинал размывать линию горизонта; а солнце в сверхмощный прожектор, от горячих и сверкающих лучей которого было негде спрятаться, Марина, наконец, скомандовала привал.
Под унылые завывания ветра и потрескивание камней, они голыми руками стали рыть яму, отбрасывая горячий песок в сторону палящего светила, и остановились только тогда, когда тот перестал обжигать пальцы. Забравшись в этот импровизированный блиндаж и набросив сверху накидки, измученные путешественники попытались заснуть.
Только поспать не получалось. Пульс бешено колотился. Чтоб хоть немного остыть, прикладывали смоченные в вине «арафатки» ко лбу. Те быстро нагревались, но заставить себя сменить нагревшуюся ткань, было невыносимо трудно.
Так они и пролежали несколько часов в полузабытье, без движения, пока раскалённый ветер не стал стихать. А потом опять шли по выжженной земле, с трудом волоча за собой ноги и делая частые остановки, чтобы хоть немного восстановить тающие как лёд силы.
Облегчение пришло только когда солнце начало опускаться, за расположенный спереди от них горный хребет. Но тут пришла другая беда. В пустыне периодически стали попадаться орки. Поодиночке или небольшими группами они куда-то целеустремлённо двигались, и приходилось внимательно следить по сторонам, чтобы не оказаться на их пути.
Хорошо, что хоть прятаться было не нужно. Мобы, даже если и замечали путешественников, то внимания на них не обращали, главное было не столкнуться с ними лоб в лоб. Это объяснялось тем, что в их тупых головах ещё сохранялось такое понятие как агрозона. Хотя исключения, по словам Марины, встречались все чаще и чаще. Так что, завидев такую группу, они на всякий случай обходили её по широкой дуге.
Окончательно полегчало, когда солнце полностью скрылось за горами. В воздухе появились первые признаки ночной прохлады, и дышать опять стало легко и приятно.
Скомандовав очередной привал, Марина предложила поохотиться на орков.
– Зачем тебе это надо? – удивился Сергей. – Хорошо ведь идём. Мы их не трогаем, они нас. Так бы и шли дальше. Или ты ещё не навоевалась?
– Разве я тебе не рассказывала, зачем я вылезла из тёплой кроватки в своём уютном замке и отправилась в ночь, холод, в опасность, в общем, туда, куда должны уходить мужчины?
– Вроде как за маной небесной? – высказал свою догадку парень.
– Абсолютно верно! За ней родимой. А как ты, возможно, заметил со всеми этими приключениями, основная цель похода так и не была достигнута. Мой резерв заполнен максимум на три четверти.
Маны в орках, конечно, как кот наплакал, но, как говорится, копеечка к копеечке – рубль набегает. Тем более, что монстры здесь хоть и страшные, но неопасные, – она чему-то хихикнула. Но затем, посерьёзнев, добавила, – к тому же, после того страха, что я натерпелась в Пуэрто-Драко, у меня руки чешутся им отомстить. Ты как, со мной? – и дождавшись вялого кивка, девушка вскинула вверх сжатую в кулак руку и крикнула, – за Серафима!
– За Серафима, – без особого энтузиазма повторил Сергей.
Охота на орков выглядела так. Заметив группу монстров, Сергей направлялся в их сторону и, приблизившись на достаточное расстояние, запускал огненный шар. А затем разворачивался и со всех ног нёсся обратно. Мобы как по команде срывались с места и, яростно рыча, бросались в погоню.
Марина в это время расстреливала тех из лука, стараясь не попадать в жизненно важные органы. Добежавший до неё маг разворачивался и без проблем добивал раненых тварей. Лучница подскакивала к умирающим и, вытянув над ними руку, собирала вытекающую ману.
Так они и продвигались, пока расслабившийся парень не притащил за собой «паровозик», не разглядев в сгущающихся сумерках, что очередная группа оказалась дозором достаточно большого отряда. К бросившейся в погоню стае, стали присоединяться другие мелкие группы, и зарвавшимся охотникам пришлось со всех ног уплётывать от своей дичи.
– Что будем делать? – крикнул бегущий за своей спутницей Сергей.
– Не волнуйся, – ответила та, не сбавляя хода, – скоро будет убежище, там им нас не достать.
Убежищем оказалась высокая скала с отлогим склоном, по которому Марина вихрем взлетела на её вершину. Там, сняв перекинутый через спину лук, она прикрыла не обладавшего такой сноровкой парня от опасно приблизившейся погони.
Забравшись на самый верх, он развернулся лицом к преследователям и скастовал «Метеоритный дождь». Орки обиженно завыли и, сообразив, что штурмовать в лоб возвышенность с боевым магом и лучницей на её вершине не самая лучшая идея, отошли назад.
Отошли, но не отступили. Окружив скалу полукольцом они, по-видимому, решили взять их измором.
Марина встала на краю небольшой ровной площадки, на которой они расположились, и оглядела открывающийся с неё вид.
– Хреново, – прокомментировала она увиденное, – хреново, что мы их на хвосте притащили. Так бы можно было поспать нормально вдвоём, а теперь придётся дежурить по очереди.
Ну что уставились, – зло бросила девушка в сторону толпящихся неподалёку орков и, повернувшись к Сергею, пожаловалась, – пялятся на нас как обманутые вкладчики на основателей «пирамиды». Как будто мы у них сбережения украли.
Взяв в руки лук, она натянула его и не целясь выпустила стрелу. Ни в кого не попала, но заставила осаждающих зашевелиться и отступить подальше.
Тем временем стало холодать. Натянув на себя всю одежду, они сидели тесно прижавшись друг к другу и к остывающему камню, жадно впитывая остатки накопленного им за день тепла. Периодически, кто-то из них вставал и следил за лагерем окруживших их мобов.
– Долбанный холод, – стуча зубами, проговорила Марина, – скорей бы уже жара долбанная, – и ещё теснее прижавшись к парню, толкнула того локтем в бок и, подмигнув, предложила, – согреемся, что ли?
Разумеется, сработал закон подлости, и мобы предприняли попытку штурма в самый разгар «согревания». Вылезший из-за края скалы орк на мгновение замер, опешив при виде совокупляющейся парочки, а затем похабно оскалился.
Стоящая к нему лицом в коленно-локтевой позиции девушка приветливо улыбнулась в ответ, и это было последнее, что он увидел в этом перерождении.
Сергей, оторвав одну руку от бедра партнёрши, запустил ему в морду файербол. С грохотом тот покатился вниз, подвывая от боли и сбивая своих подельников. Но процесс согревания пришлось прервать на самом интересном месте и заняться отражением атаки.
– Вот и согрелись, – подытожила Марина, когда все закончилось.
– И не говори, – отозвался Сергей, – ты не замечала, как только мы соберёмся ловко потрахаться, сразу же откуда-то вылазит орочья морда? Это уже становится какой-то нехорошей традицией. Так и импотентом стать недолго.
Девушка усмехнулась и ответила:
– Значит, как говорят неписи, фортуна у нас такая, – а затем, протяжно зевнув, добавила, – ладно, пойду попробую заснуть. Посторожишь первым? А то я что-то совсем с ног валюсь.
– Погоди, – проговорил парень, беря в руки котомки, – давай спустимся на минуту, есть идея.
Когда они опустились ниже уровня площадки, Сергей высунулся наружу и опять скастовал файербол, но на этот раз, целясь в стоящий на дальнем конце камень. Он едва успел пригнуться, когда отражённый поток пламени пронёсся над его головой. Когда они залезли обратно, пламя уже спало, а каменная площадка ощутимо нагрелась, превратившись в некое подобие тёплого пола.
– Серёжа, какой же ты молодец! – Марина захлопала в ладоши, – дай я тебя поцелую.
Выполнив обещанное, она свернулась калачиком возле тёплого камня и практически мгновенно уснула.
Сергей, немного походив по площадке, остановился у самого её края и окинул взглядом расстилавшуюся перед ним пустыню.
В едва различимых сумерках перед его взором предстали шеренги голых черных скал, и бесконечный песок, покрытый узором запутанных бесформенным хаосом барханов, в котором не было ни порядка, ни закономерности. Наверное, так должна была выглядеть мёртвая поверхность Луны. Растительности нет никакой, ни капли влаги, скалы кажутся только трупами скал, а вся площадь – гигантским могильником.
«Но все-таки в пустыне есть какая-то красота», – подумалось ему, – «как и у любого другого пейзажа. Просто она несколько иная. Непривычная нам. Чужая».
Внезапно её величественная тишина была нарушена звуком выстрела. Сергей насторожился, показалось что ли? Но через некоторое время выстрел повторился, причём, где-то совсем рядом.
Он бросился к спящей девушке и принялся её возбуждённо тормошить.
– Марина, Марина, проснись! Кажется неподалёку стреляли.
Та резко вскочила на ноги, но поняв в чем дело, расслабилась.
– Стреляли? А, наверное, это Саид нам на помощь скачет, – ответила она, протирая глаза.
– Какой ещё Саид? – опешил Сергей.
– Как какой? Из «Белого солнца пустыни», он всегда появляется, если стреляют. Да расслабься ты, – рассмеялась девушка, глядя на его изумлённое лицо, – это камни трескаются. Днём они раскалились от жары, а сейчас резко остывают. Вот и трещат. Все, не мешай спать, – закончила она отворачиваясь.
Второй раз он её разбудил, когда ему показалось, что половина ночи уже прошла. Проделав ещё раз трюк с огнём, на этот раз в полной темноте, и едва не сверзившись при этом со скалы, парень занял освободившееся у камня место и сразу же отключился.
Проснулся он от мягкого прикосновения к своему лицу. Марина зажимала ему рот рукой.
– Просыпайся, только тихо! – прошептала она, прикладывая палец к губам. – Пора выходить, нам ещё полдня идти. Хорошо бы было до жары успеть. И желательно от нашего «паровозика» оторваться.
Близилось утро. Солнце ещё не взошло, но его лучи уже выглядывали из-за горизонта, своим бледно-серым светом разгоняя ночной полумрак и освещая стоянку орков. Бросив взгляд в их сторону, он заметил слабое шевеление. Мобы не спали.
Стараясь не шуметь, они начали собираться. Марина, привязав верёвку к кинжалу, и забив его в трещину каменного пола, сбросила её с противоположного от лагеря мобов края.
С этой стороны скала была практически отвесной, и преследователи не посчитали нужным выставлять там дозоры, полагая, что спуститься в том месте невозможно. К счастью, мысль о том, что это можно осуществить с помощью примитивного альпинистского снаряжения их головы не посетила, открывая беглецам путь к отступлению.
Ещё раз приложив палец к губам, Марина ухватилась за верёвку и рыбкой скользнула вниз. Через некоторое время верёвка дёрнулась, подавая сигнал, что спуск завершён.
Сергей перебросил котомку через плечо, схватился за верёвку двумя руками и, отталкиваясь ногами от поверхности скалы, начал спуск.
Но, то ли он был более неловким, чем девушка, то ли просто более тяжёлым, только когда он упёрся ногой в очередной выступ, тот поддался под его весом, и отколовшийся камень с грохотом покатился вниз.
– Быстрее! – уже не таясь, закричала Марина. – Бежим!
Изо всех сил оттолкнувшись от стены, Сергей заскользил вниз и, достигнув земли, не смог удержаться на ногах, но, сразу же вскочив, бросился вдогонку. Из-за скалы уже выглядывали заинтересовавшиеся непонятным шумом мобы.
– Что будем делать? – спросил он на бегу. – Их слишком много, можем не убежать.
– Да какая разница сколько их, – отозвалась девушка, – скорость от количества не зависит. Беги давай! И береги дыхание, нам ещё не близко.
И они бежали, периодически переходя на шаг, когда становилось совсем невмоготу. Затем, чуть отдохнув и восстановив дыхание, опять переходили на бег, через некоторое время опять отдыхали и снова бежали.
Преследователи, хоть и уступали им в скорости бега, но были неутомимы. Вытянувшиеся в цепочку орки, на своих коротких кривых ножках, с неумолимостью товарного поезда сокращали выигранное ими расстояние.
Казалось, что это нескончаемое чередование ходьбы и бега будет продолжаться целую вечность. Но когда сил практически не оставалось и короткие паузы уже не помогали; а погоня опасно приблизилась, и передовые орки уже дышали им в спины, Марина, прейдя на шаг, тяжело выдохнула:
– Все, можно не спешить. Это уже территория Сфинкса. Орки сюда не сунутся.
– Какого Сфинкса? – поинтересовался Сергей, замедляясь.
– Который проход сторожит и никого не пускает.
Девушка оглянулась назад. Преследователи переходили на шаг и останавливались.
– А нас он пропустит? – поинтересовался парень, но ответа не получил.
Вместо него над пустыней, эхом отражаясь от нависших над ними скал, пронёсся громоподобный рёв:
– Остановитесь путники! Лишь тот сможет пройти мимо меня, чью загадку я не смогу разгадать.
Преследующие их орки мгновенно замерли на месте и, казалось, даже перестали дышать, а Марина, не обращая никакого внимания на грозное предупреждение, двинулась вперёд, к скалам, где на высоком постаменте возлежало каменное чудовище.
– Привет, киса. – Поздоровалась она со сфинксом.
Огромная кошачья голова со скрежетом повернулась в её сторону.
– Леди Мурказель, это опять ты, – громогласно констатировал очевидный факт каменный зверь, – условия тебе известны, говори.
– Ползут три черепашки, – громко и чётко начала проговаривать условия загадки Марина, – первая говорит, что спереди её никого, а сзади две. Вторая говорит, что впереди одна и сзади одна. И третья говорит, что впереди одна и сзади одна. Как такое может быть?
Над пустыней опять повисла тишина. Сфинкс надолго задумался. Казалось, что тело его покраснело и вот-вот взорвётся от интенсивной работы мысли в каменной голове. Напряжённое молчание длилось минут десять. Наконец он поднял голову и прогрохотал:
– Я не знаю ответа на эту загадку. Назови свой, леди Мурказель.
– Одна из черепашек соврала, – безразличным тоном произнесла та и, потянув спутника за рукав, коротко бросила, – все, пошли.
Они прошли уже почти половину пути по расположенному за львиным туловищем сфинкса каменному ущелью, когда за их спинами раздался оглушительный хохот.
– Ха-ха-ха! Леди Мурказель, возвращайся, я буду тебя ждать!
– А что бы было, если бы он отгадал загадку? – поинтересовался Сергей, поёжившись от этого звука.
– Сжёг бы нас, – беспечно пожала плечами его спутница, – у него в глазах что-то типа лазеров. Очень красиво, я один раз видела. Когда первый раз здесь проходила, орки за мной попёрлись. Я-то прошла, а они нет.
Знаешь, какую загадку их главарь загадал? – и не дожидаясь, продолжила, – этот придурок спросил сколько у него пальцев на лапе, а чтобы Сфинкс не догадался, он эту лапу за спину спрятал. Представляешь? – тут она расхохоталась, – Сфинкс, от такой тупости сперва охренел, а потом обиделся и ударил с двух глаз. И по главарю, и по группе поддержки.
Сергея передёрнуло. Как оказалось, это был не безобидный конкурс вопросов и ответов, где в случае неудачи тебе желают попытать счастья в следующий раз, а вполне реальная опасность.
Заметив его изменившееся лицо, Марина продолжила уже серьёзно.
– Хотя, конечно, риск был. Этот путь я стараюсь не использовать и берегу на самый крайний случай. Запас загадок у меня, все-таки, не бесконечный. Обычно я возвращаюсь морем из Претории. Но, сам понимаешь, что в этот раз другого выхода не было.
Тем временем они уже вышли из ущелья и двигались по пустыне. По мере их продвижения природа начала разительно меняться. Это было похоже на картину, которую можно наблюдать, глядя из окошка поезда, следующего из Москвы в Сочи, зимой.
Если в Армавире ещё может лежать снег и стоять морозы, то по мере приближения к Туапсе, снег начинает пропадать, появляется свежая травка. А когда тот подъезжает к морю, там уже вовсю зеленеют пальмы.