Возрожденное орудие

Юн Ха Ли
Возрожденное орудие

7

Когда Нирай Куджен вернулся на следующий день, Джедао и Дханнет отдыхали, играя в джен-цзай. Джедао попросил Дханнета проверить его план на первую битву, а затем они вдвоем прошлись по логистике. Помимо всего прочего, Джедао не мог не задаваться вопросом, все ли майоры так хорошо разбираются в тактике, или Куджен выбрал ему необычайно компетентного помощника. Не было вежливого способа спросить, потому он и не стал этого делать. Дханнет сказал ему, что штаб должен перепроверить детали, но Джедао все равно желал узнать мнение Дханнета, и тот улучшил презентацию. В ходе обсуждения выяснилось, что Дханнет играл в джен-цзай и принес с собой колоду. Джедао одерживал верх над майором, но тот хорошо сражался.

– Не ругайте майора, – быстро сказал Джедао, когда Куджен уставился на карты в его руке. – Это была моя идея.

– Дело не в игре, – сказал Куджен и принялся перебирать неиспользованную часть колоды, пока не нашел нужную карту. Он показал ее Джедао: двойка шестерней, серебро на черном поле, как и все остальные карты шестереночной масти.

Джедао краем глаза наблюдал за Дханнетом. Плечи майора напряглись при виде карты, как будто… Как будто – что? Это была даже не особенно неудачная карта. «Винтик в машине» – вот что она означала.

– Незнакомо? – спросил Куджен.

– А должно быть? – сказал Джедао, продолжая наблюдать за Дханнетом боковым зрением.

Куджен скорчил гримасу.

– И это тоже исчезло? Когда-то давным-давно ты сделал одну из версий этой карты своей эмблемой.

– Но в цветах Нирай?

– Ты зарегистрировал свою как золотые шестеренки на красном поле, – сказал Куджен. – Весьма эффектно. Ты показывал мне целую серию дурацких карточных фокусов, связанных с ней.

Это звучало куда осмысленней: цвета фракции Шуос. Он не знал, что сказать по поводу карточных фокусов, которые тоже не помнил, поэтому промолчал в ответ. Разумеется, он и представить себе не мог, как развлекает не кого-нибудь, а гекзарха, чем-то таким тривиальным, как фокусы.

– Стоит ли нам переключиться на цвета Нирай, учитывая обстоятельства?..

– Хорошая мысль, – сказал Куджен, – но эмблема будет более пугающей в своей исторической форме, так придерживайся золотого и красного. Я назначил встречу с Кел. Лично проведешь конференцию с начальниками отделений штаба, командирами тактических групп и полковниками пехоты, а также с остальными тыловыми командирами. Разумеется, сможешь проводить с ними виртуальные конференции после того, как мы приступим к делу.

Джедао был наполовину убежден, что помимо этих апартаментов во Вселенной ничего другого не существует. Если он выйдет наружу, то упадет в бесконечную и мягкую темноту.

Должно быть, убежденность отразилась на его лице.

– Я держал тебя в плену не из злости, – сказал Куджен. – Учитывая твою дурную славу, я подумал, что тебе лучше оставаться подальше от случайных Кел или убийц, если уж на то пошло, пока ты не сориентируешься. Ты хоть понимаешь, что скажешь своим офицерам?

– Да, – солгал Джедао. У него была речь; он даже отрепетировал ее с помощью Дханнета. Оригинал оказался никуда не годным, поэтому он с трудом попытался написать достойную замену.

– Я все еще думаю, что вы должны носить свои медали, сэр, – сказал Дханнет.

Первоначально Джедао возражал на том основании, что последнее, чем должен щеголять массовый убийца, – это куча медалей за поступки, которых он не помнит. Но Дханнет был достаточно уверен в своей позиции, чтобы поднять вопрос в присутствии Куджена и тем самым загнать начальника в угол. Джедао посмотрел на него с обновленным уважением.

Куджен все понял сразу.

– Знаешь, майор прав. Кел лучше отреагируют, если увидят, что ты гордишься своим рангом.

Это было опасно близко к тому, что сказал Дханнет, хотя Джедао ему не поверил.

– Я не видел никаких медалей, когда обыскивал ящики, – сказал Джедао, – и не знаю, как их правильно расположить.

– Униформа делает это за тебя, – сказал Куджен. – Она считывает информацию из твоего досье. Нет, правда. Прикажи ей переключиться в парадный режим, с медалями.

Джедао так и сделал – и мундир поразительным образом изменился, а под генеральскими крыльями и глазом Шуос появились ряды медалей.

– Держу пари, на этом основаны интересные розыгрыши…

– Ты не первый, кто об этом подумал, – сказал гекзарх. – В униформу встроена криптозащита, которая не позволяет выдавать себя за другого, но этим занимается аугмент, так что ни о чем не беспокойся. – Куджен критически оглядел Джедао и кивнул: – Сойдет.

После короткого завтрака они отправились на конференцию.

– Постарайся не отставать, – сказал Куджен, – раз уж ты не привык к переменной планировке.

– Какой планировке?

– Проще будет понять, когда сам увидишь.

Джедао сам не знал, что ожидал увидеть в залах станции Нирай. Возможно, серость и стерильность. Он должен был догадаться, что станция Нирай, принимающая самого гекзарха Нирай, воздаст должное любви Куджена к красивым вещам. Рисунки тушью на плотном шелке изображали перелетных птиц, только когда он присмотрелся внимательнее, черные штрихи, образующие крылья птиц, оказались составлены из крошечных, импрессионистических мотыльков. Залы изобиловали витринами с моделями планетных систем и астролябиями, абаками с бусинами из нефрита и обсидиана. И они шли по ковру, радужно-серому с узорами более светлого, жемчужно-серого цвета, с таким глубоким ворсом, что в нем можно было навсегда потерять пальцы собственных ног.

Еще более тревожным было то, что они шли по коридору, который не имел ни конца, ни – оглянувшись, Джедао проверил – начала. Он не мог видеть далеко, как будто в воздухе парил влажный туман. Равнодушие остальных говорило ему, что в этом нет ничего особенного, однако ему происходящее не нравилось.

Но это было еще не все. Джедао внезапно ощутил, где находится станция и все внутри нее – не с помощью зрения, но осознав скопления массы. Куджена и Дханнета он воспринимал с помощью этого иного чувства столь же отчетливо, как и видел глазами. А вот окружение выглядело запутанным переплетением, как будто само пространство-время искривилось между двумя несопоставимыми точками.

Для проверки он замедлил шаг и закрыл глаза. Иное чувство никуда не делось. На самом деле теперь, когда Джедао знал, что оно у него есть, он не мог заставить его исчезнуть. Куджен и Дханнет продолжали идти вперед. Он осмотрел остальную часть своего окружения – он мог чувствовать во всех направлениях, удобный трюк – и начал обнаруживать другие движущиеся массы, которые, как он подозревал, были либо людьми, либо, в случае меньших и более плотных, сервиторами.

Лучше никому об этом ощущении не рассказывать, пока он не узнает побольше о том, откуда оно взялось. Джедао был почти уверен, что обычные люди не могут просто так чувствовать массу. Он поспешил следом за спутниками.

Наконец они подошли к огромным двойным дверям. Джедао мог бы поклясться, что те материализовались в промежутке между одним шагом и другим. Двери отсвечивали черным со слабой серебряной россыпью, похожей на звезды; их украшала эмблема нирайского пустомота, исполненная в более ярком серебре. Они пугающе бесшумно разъехались в стороны при приближении Куджена.

Джедао не остановился и не посмотрел ни направо, ни налево, ни вверх, ни вниз, когда проследовал за Кудженом через порог, несмотря на то, что по спине у него бегали мурашки. Он должен все сделать правильно. Другого выхода нет. Позади себя он слышал прерывистое дыхание Дханнета, но не осмеливался оглянуться, чтобы посмотреть, в чем дело.

Куджен провел их в зал с высоким сводчатым потолком и черными колоннами с золотыми прожилками. Зал освещали фонари, внутри которых метались тени пойманных в ловушку, обезумевших мотыльков, отбрасывая неровные тени на темные стены, но Джедао обратил внимание не на них, а на строй командиров Кел, примерно десять на десять человек.

Командиры Кел, почти как один, преклонили колени перед Кудженом. От этого скоординированного движения иное чувство Джедао на миг сменилось головокружением. Хотя внимание командиров должно было быть сосредоточено на гекзархе, он не мог не заметить их ужаса. Часть его была направлена на самого Джедао – отвращение было настолько сильным, что он чувствовал его, как физическое давление. Но некоторые смотрели на Дханнета с недвусмысленным потрясением. Считали ли они, что Дханнет продался, служа ему?

Температура в зале должна была быть комфортной, но Джедао мог думать только о зиме, холодных ветрах в мире ледяной тьмы. Повсюду были черно-золотые мундиры, включая его собственный. Он жаждал любого всплеска цвета как избавления от черной монотонности.

– Надеюсь, все как следует выспались, – сказал Куджен. Свет в его глазах говорил о том, что он точно знал, какой эффект эта обстановка оказывает на Кел. – Я обещал вам нового генерала. А вот и он. – Он махнул рукой, показывая, чтобы все встали.

Джедао не рассчитывал на столь короткое представление. Шесть начальников штабных подразделений, стоявших впереди, обменялись каменными взглядами. Лица командиров были неподвижны и пусты, как лед. Джедао понятия не имел, почему он улыбается, или что сказать, пусть он и выучил речь заранее. Молчание тоже не выход, даже перед лицом их приглушенной враждебности. Поэтому он открыл рот…

– Вы знаете мое имя, – сказал он с долей юмора. – Вы, кажется, не очень хорошо выполнили свою работу, казнив меня.

Его взгляд сразу же привлек командир, в котором он узнал Кел Талау. Талау, коренастый альт, прищурился, устремив на Джедао пристальный взгляд. И враждебность Талау вовсе не была приглушена. Лицо альта пылало неприкрытой ненавистью, даже когда весь зал погрузился в каменную тишину.

«Твою мать…» – подумал Джедао. Что на него нашло, зачем он это сказал? Да еще и таким тоном?

Он не мог взять свои слова обратно. Он не мог извиниться. Это лишь выставит его слабаком. Лучше быть бессердечным ублюдком, чем потерять доверие.

 

Кроме того, нельзя было обойти вниманием тот факт, что все знали о Крепости Адское Веретено больше, чем он. Попытка завоевать Кел с помощью обаяния в любом случае обернулась бы катастрофой. По крайней мере, они понятия не имели, что творится у него в голове. Ему просто придется слишком хорошо врать, чтобы они не поняли, насколько он не в своей тарелке. Печально, что ложь была лучшим средством поддержать боевой дух.

Плохой знак: Куджен слегка прищурился в знак одобрения. Это продлилось лишь долю секунды, но Джедао следил за реакцией гекзарха.

Ну ладно. Джедао позволил своей улыбке растаять.

– Я так понимаю, что ранее в отношении гекзарха произошел сбой дисциплины. – Глупо притворяться, что ничего не случилось; лучше разобраться с этим прямо сейчас. – Если вам хочется кого-то предать, можете начать с меня. – Отлично. Он только что вызвал всех командиров на дуэль или что-то в этом роде, и многие из Кел преуспели в дуэлях, но Джедао не мог остановиться. – Мы будем сражаться с другими Кел. Станет ли это проблемой?

Ему хотелось бы обвинить униформу в том, что та морочит ему голову, но он знал, что это не так.

Коммандер Нихара Керу подняла голову: Вторая тактическая. Простоту ее лица компенсировали поразительные светло-серые глаза. У всех остальных в первом ряду были карие глаза.

– Разрешите обратиться, сэр, – сказала она. В ее голосе, высоком и резком, также прозвучали нотки юмора.

Возможно, она была первым человеком, кроме Куджена, который не испытывал к нему ненависти, хотя Джедао еще не встречал многих людей. Это также делало ее потенциальной угрозой. «Не останавливайся, не останавливайся, не останавливайся…»

– Коммандер Нихара Керу, – сказал Джедао. Ее брови взлетели вверх: она не была уверена, что он знает ее имя, хотя он старался запоминать имена и лица. – Говорите, что у вас на уме.

Рот Талау скривился. Остальные командиры, со званиями пониже, чем у Талау или Нихары, были мрачными и внимательными. Если уж на то пошло, начальники штабных подразделений выглядели еще более неловко. Джедао попытался определить, не испытывают ли Талау и Нихара неприязни друг к другу. Если так, то его жизнь стала более интересной.

– Сэр, – сказала Нихара, – каковы наши цели? Рой велик, но галактика огромна.

Джедао она уже нравилась.

– Наша цель – календарная война, чтобы объединить гекзархат и дать ему возможность противостоять вторжениям чужаков, – сказал он, встретившись с ней взглядом. Он лгал и об этом тоже. Стратегические заметки Куджена предполагали, что он заботился о восстановлении исторических границ гекзархата гораздо сильнее, чем о случайном пустяковом вторжении. Джедао придется выяснить, что это означает, позже.

Он продолжал говорить.

– Мы начнем с атак, направленных на восстановление календаря в Трещине… – Так назывался пограничный регион между Конвенцией и несколькими государствами поменьше, где высокий календарь потерял свое господство, – …и будем расширяться оттуда. Изначально у нас есть лишь этот единственный рой, но я когда-то убил целую армию Кел, и меня рассердили, да к тому же вы – гребаная военная фракция. Я говорю, что у нас есть шанс. Но будет лучше, если мы все будем действовать согласованно.

От этих слов они забеспокоились. Джедао сам не верил, что пошутил насчет массового убийства Кел, но в данный момент он бы не поверил ни в один факт о самом себе.

Нихара рассмеялась. Коммандер Талау неодобрительно поджали губы.

– Хорошо, сэр, – сказала Нихара. – Это справедливо.

– Очаровательно, – сказал Джедао. – Майор, вы не могли бы принести карту?

Дханнет сделал, как он просил.

Джедао не ожидал, что обзор их цели – системы Истейя – принесет много сюрпризов для аудитории. Раньше там располагалась крупная мот-верфь, на которой производили пепломоты, но она пала жертвой саботажа. Куджен хотел, чтобы рой не просто уничтожил ее до того, как производство возобновится, но сделал это в годовщину гибели Командования Кел. Предполагалось, что Истейя находится в режиме полной боевой готовности. Если бы они смогли одержать победу в этот день – чем зрелищнее, тем лучше, – то случившийся в результате календарный всплеск, по мнению как самого Куджена, так и всех остальных в Доктрине, вернул бы спорную территорию к предпочтительному календарю. Джедао наобум сунул нос в кое-какие математические расчеты, запросив местную сеть о помощи с системой компьютерной алгебры. Младший офицер Доктрины, чью работу он проверил, выглядел так, словно предпочел бы побороться с тигром врукопашную.

Джедао закончил резюмировать разведданные по противоракетной обороне и подавил вздох. Читать лекции статуям было бы гораздо веселее. Статуи могли быть более дружелюбными.

– У нас есть несколько преимуществ, – сказал Джедао, не потому что он думал, что они не поняли этого сами, но потому, что он верил в ясность. – Во-первых, наши мот-двигатели на сканере выглядят иначе, и это собьет противника с толку. Можем воспользоваться этим во время первого боя. Во-вторых, Конвенция и Протекторат в настоящее время находятся в мире, хотя и непростом, и подавляющее большинство из вас, Кел, в конечном итоге оказались либо на той, либо на другой стороне. Они не ждут, что внезапно появится рой Кел и сразится с ними. Так запутать противника можно только один раз, но глупо не воспользоваться подобным преимуществом, раз уж оно у нас есть.

Один из младших командиров спросил о формациях передвижения, и это был хороший вопрос.

– Нет, – сказал Джедао. – Мы не будем двигаться в формациях. Не надо, чтобы противник узнал наверняка, что мы Кел. Пусть это и неудобно, важнее сохранить элемент неожиданности.

– Сэр, – сказали Талау. – Если на нас нападут в пути, что тогда?

Еще один хороший вопрос. Джедао почувствовал облегчение от того, что ненависть Талау к нему не помешала альту принять полезное участие в брифинге.

– Мы будем избегать известных постов прослушивания в максимально возможной степени, – сказал Джедао, – но самое прекрасное в космосе то, что здесь трудно кого-то поймать. Если появится противник, мы сбежим. Наши мот-двигатели позволяют нам обогнать большую часть существующих кораблей. Это позорно, но календарный всплеск имеет приоритет. Мы здесь не для того, чтобы ввязываться в случайные драки, особенно учитывая наши ограниченные ресурсы. Вы получите приказ сражаться в формациях, когда придет время, и не раньше.

Станет ли Талау спорить с ним ради этого? Но они лишь сказали:

– Признаю вашу логику, сэр.

Джедао понял, что начинает испытывать симпатию и к Талау. Ну и что с того, что они его ненавидят? Возможно, ему пойдет на пользу, если рядом будет человек, который заставит не терять бдительности.

– Ладно, – сказал Джедао. – Задания для пехоты. Хотя у нас есть несколько боксмотов для личного состава, я выделил пехотные части некоторым знамемотам и сдвигмоту для размещения полков. – Он улыбнулся старшему пехотному полковнику Кел Мюйед. – Я рассчитываю, что пехота будет отрабатывать формации в пути.

Дханнет, услышав это, выразил неохотное одобрение, хоть и не вслух.

– Согласно стандартной процедуре во время учений главные опорные точки оставляйте пустыми, – прибавил Джедао. Это предотвращало активацию формационных эффектов. Он сомневался, что полковники нуждаются в напоминаниях о мерах предосторожности, но Мюйед и младший полковник резко кивнули.

Опять заговорили Талау.

– Вы намерены атаковать пехотой в первом бою, сэр?

Во фразе звучал скепсис.

– Нет, – ответил Джедао, – но это не значит, что нужно отказаться от учений.

В какой-то момент им, возможно, придется захватить и удержать территорию; грязное дело, если до этого дойдет. Он предпочел бы иметь дело с быстрым рейдом, чем с длительной осадой или, что еще хуже, с планетарной войной. Но пехотные войска – тоже Кел. Надо было дать им какое-то задание, чтобы они почувствовали себя вовлеченными.

– Что-нибудь еще?

Ни у кого больше не было вопросов, в которых они хотели бы признаться.

– Гекзарх, – сказал Джедао и поклонился. Люди застыли. Возможно, он выбрал не тот поклон, но если Куджен его за это не обезглавит, то ему было наплевать. – Я закончил.

– У меня нет возражений по поводу представленного графика, – сказал Куджен. – Если у кого-то имеются другие вопросы, отправьте их по обычным каналам.

Джедао понятия не имел, как работают «обычные каналы». Вероятно, Дханнет мог бы помочь ему в этом. Куджен уже шагал к дверям. Джедао вспомнил, что надо отдать честь Кел, которых ему было ужасно жаль, а потом направился следом. Дханнет поспешил за ним.

Они как будто шли назад по тому же причудливому бесконечному коридору с экстравагантными рисунками тушью, только вот стены внезапно раздались, и он превратился в зал. Бледный свет озарял людей, которые трудились над терминалами или скоплениями каких-то загадочных инструментов. Все они носили черную с серебром одежду Нирай, всевозможных стилей: тут платье, оживленное серебристой сетчатой накидкой, там гладкая рубашка поверх брюк с ошеломляющим количеством карманов. Несколько Нирай подняли глаза на вошедшего Куджена, но никто не поклонился, не заговорил с ним, не сделал ничего, чтобы показать, что вошел гекзарх. На самом деле некоторые из них громко спорили об аномалиях на контурном графике.

Куджен посмотрел на Джедао и фыркнул.

– Я не Рахал, Джедао. Я не чувствую такой острой эмоциональной потребности соскребать людей с пола, куда бы я ни пошел.

– Я вам не верю, – пробормотал Джедао.

У Куджена был хороший слух.

– Никто здесь ничего не добьется, если я буду настаивать на этом, – сказал он. – У нас есть расписание. Как бы то ни было, я хотел показать тебе твой командный мот. – Куджен сделал жест, который Джедао, как ему казалось, мог повторить с помощью практики, и часть дальней стены перестала быть видимой.

Стена превратилась либо в окно, либо в огромный дисплей. Сдвигмот завис там на фоне звезд. Зная Куджена, можно было утверждать, что он не случайно оказался выгодным образом расположен между двумя туманностями, маленькой сине-фиолетовой и большой с интересными розовыми завитушками. При таком уровне детализации мот выглядел еще более впечатляюще, чем когда Куджен показывал Джедао исходное изображение: загнутые назад крылья и аккуратные изгибы, треугольный профиль, напоминающий профиль знамемотов. Он узнал множество лобовых выступов, которые проецировали самое смертоносное оружие сдвигмота, и то, в честь чего корабль был назван, – сдвиговую пушку. Джедао очень хотелось протянуть руку через пустоту и коснуться одного из выступов, но он боялся оставить пятна на нетронутой поверхности.

Джедао додумался посмотреть на Куджена. Гекзарх улыбался тому, что увидел на лице своего генерала. В кои-то веки мягкий свет сделал его прекрасные глаза почти человеческими.

«Конечно, ему не все равно», – подумал Джедао, ругая себя за то, что не понял такой элементарной вещи. Должно быть, Куджен не просто так стал мот-инженером. Он гордился созданным им мотом. И вполне логично, что Куджен не хотел вмешиваться в работу своих техников. Не то чтобы техники имели значение сами по себе. Все дело в том, что они позволяли ему создавать.

– Ты все еще не придумал ему имя, не так ли? – спросил гекзарх.

– Куджен, я не смог, – сказал Джедао. – Это же ваше творение.

Это был правильный ответ.

– Я построил его для тебя, – криво усмехнулся Куджен. – Я могу отбарабанить все спецификации и нарисовать чертежи зубами. Я мог бы даже взять на себя управление, случись у навигатора сердечный приступ, но это все. Этот мот создан для битвы. Это твоя вотчина.

– Ваш таинственный помощник не хочет назвать его?

– Даже если не принимать во внимание то, что мой таинственный помощник придумывает ужаснейшие имена, он отказался делать что-либо подобное.

– Кстати, как его зовут?

Куджен вздрогнул.

– Может быть, когда-нибудь он тебе расскажет. – Но в голосе Куджена звучало сомнение. – Раз уж мы заговорили об именах, ты должен придумать что-нибудь для мота.

Джедао не мог возражать. Это бы оскорбило Куджена. Но он мог бы добыть какие-нибудь полезные сведения…

– «Ревенант», – сказал Джедао.

Куджен ухмыльнулся ему.

– Хотим произвести эффект, да? Ну что ж, пусть будет «Ревенант».

На том и порешили.

Дханнет с большим интересом изучал мот.

– Покажите мне еще раз спецификации, – попросил Джедао. – Я даже не уверен, что знаю, какие вопросы задавать.

– Некоторые офицеры имеют хорошую техническую подготовку, – сказал Куджен, – но это и впрямь не было твоей особой специальностью.

Казалось, гекзарх собирается что-то добавить, но вместо этого он вызвал диаграмму. В колонках текста перечислялось все вооружение мота.

 

– Я постарался все четко обозначить, но дай знать, если я ошибся. Я прочитал все анализы битвы при Свечной Арке, которые смог найти, и большинство из них упоминали, что ты использовал превосходящие инвариантные ресурсы против Фонарщиков, поэтому я направил наши исследования соответственно. Учитывая, что календарь нынче раскололся на части, это в любом случае пригодится.

– Я ожидал, что вы начнете с мот-двигателя, – сказал Джедао, обрадованный тем, что диаграмма показала, сколько на борту рельсотронов. Число произвело на него впечатление.

Куджен удивленно покачал головой.

– Сила привычки. Я всегда предполагаю, что Кел хотят в первую очередь узнать о штуках, которые ломают другие штуки. Вот, пожалуйста.

Появилась еще одна диаграмма, включающая график с яркой серебряной кривой и другими, более тонкими, в оттенках золота, синего и красного.

– Серебро – это сдвигмот. Келский пепломот, келский знамемот, анданский шелкомот просто для забавы, а красный – последние достоверные данные, какие у меня есть о шуосских тенемотах.

– Что еще за тенемоты?

– Корабли-невидимки. Имея дело с тенемотами, обычно следует опасаться первой внезапной атаки. Как только маскировка сброшена, на ее восстановление уходит вечность. Но технология могла улучшиться за последние девять лет, так что не стоит делать слишком много предположений.

– Рад слышать, – сказал Джедао. – Жаль, что я ничего об этом не помню.

На это Куджен ничего не ответил.

– Обрати внимание на выделенную зону в соответствующей кривой ускорения. Ты сможешь обогнать все что угодно, кроме таурагов в их родной календарной местности, но энергетические затраты скажутся на самом главном орудии.

Сдвиговая пушка. Она вызывала рябь в пространстве-времени, смещая объекты, попавшие в зону действия. Не настолько точно, чтобы выдергивать моты на линию огня, но достаточно хорошо, чтобы разрушить формации Кел, которые зависели от точной геометрии. Джедао почти с нетерпением ждал возможности испытать ее.

– Сдвиговая пушка – это прототип, верно? – сказал Джедао.

Ноздри Куджена раздулись.

– Ее тщательным образом протестировали, – сказал он таким мягким голосом, что Джедао явственно расслышал угрозу.

Следующие два часа они провели, детально изучая технические характеристики, включая время в симуляции. Джедао стал лучше использовать свой аугмент для передачи команд в локальную сеть, даже если его дезориентировало, когда имплантат воздействовал непосредственно на кинестетические ощущения, чтобы предоставить карту или диаграмму. Интересно, сможет ли он когда-нибудь к этому привыкнуть?

– Ладно, – наконец сказал Куджен. – Я нужен своему помощнику. Пусть майор проводит тебя в каюту. Помни, если ты действительно облажаешься, вызови меня, и я все улажу.

Джедао надеялся, что никогда не привыкнет к тому, что гекзарх проявляет к нему такое внимание.

– Удачи вам во всем, что вы делаете, – сказал Джедао и кивнул Дханнету, показывая, что тот должен вести.

Дханнет ринулся прямо к пустой секции стены. Техники Нирай разбежались в разные стороны, некоторые забормотали что-то похожее на ругательства на разных низких языках. Джедао последовал за Дханнетом, не сбавляя скорости даже тогда, когда казалось, что они вот-вот врежутся в стену, как пара идиотов. Но они прошли насквозь. Как будто зубастая пасть проглотила их, а потом выплюнула. Он спросил свой аугмент, как повторить трюк, и получил обучающий файл.

Они вышли в другой коридор, или, может быть, предыдущий сменил наряд по такому случаю. На этот раз стены были увешаны гобеленами. Джедао был готов поспорить, что кто-то соткал и вышил их вручную, вплоть до тысяч граненых бисеринок и золотых нитей.

– Вы должны мне объяснить, – сказал Джедао, – как работает переменная планировка.

– Она основана на каких-то результатах из области механики врат, – сказал Дханнет. – Это выше моего понимания, сэр. Возможно, гекзарх захочет как-нибудь обсудить это с вами. С практической точки зрения, пока мы находимся в контакте со станцией или сетью мота, и… сэр!

Джедао остановился после первой фразы и присел, чтобы осмотреть пол. Тот был не таким твердым, как казалось, особенно когда он стоял неподвижно. Чем дольше Джедао смотрел, тем больше ковер распадался на серебристую паутину, и в воздухе внезапно запахло пылью, гниющими листьями, ржавым металлом. Пол под ковром состоял из шестеренок, которые вращались с непрекращающимся бессердечным щелк-тик-так. Сквозь тиканье он вдруг расслышал слабое пение, слишком высокое и одновременно слишком глубокое, чтобы быть человеческим. Его так и подмывало протянуть руку и…

Дханнет вернулся к Джедао.

– Не делайте этого, сэр, – сказал Дханнет. – Похоже, вы не нравитесь станции. Если это случится снова, сообщите гекзарху. Он сможет исправить любую ошибку в вашем аугменте или программировании сети. Будет неприятно, если станция заключит вас в кокон, – последнее он произнес с ноткой злобы.

– Кокон? – переспросил Джедао, выпрямляясь.

– Вы же не думали, что мотылек стал эмблемой Нирай просто так, верно?

– Понятия не имею, о чем я думал.

Они продолжили путь. К сожалению, это дало Джедао время на размышления. У него лучше получалось беседовать, когда он просто открывал рот и говорил. Не то чтобы ему нравились слова, слетавшие с его губ.

Куджен выдал ему прототип в качестве командного мота, отлично. Если Джедао когда-то был генералом, то до этого он был коммандером мота. Но он не мог не задаваться вопросом, что случилось с законным генералом роя, и сожалеть, что его или ее не было рядом, чтобы по меньшей мере давать советы.

– Ни для кого не секрет, что Кел презирают меня, – сказал Джедао Дханнету, когда они подошли к двери. Она появилась после длинного изгиба коридора и удивительного водопада из серебристо-голубого света.

Дханнет остановился и посмотрел на него. Скривил губы.

– Их долг – повиноваться вам, сэр.

Джедао уставился на полированную черную поверхность двери. Его отражение превратилось в призрачное пятно. Он не мог разглядеть ни своих глаз, ни проклятых перчаток, только голый силуэт.

– Вы слышали, что я сказал.

– Я полагаю, у вас были практические соображения, чтобы это сказать, – ответил Дханнет. – Чтобы использовать этот рой в качестве боевой силы, вам необходима поддержка офицеров. А оборотная сторона иерархии заключается в том, что мы уважаем силу. Формационный инстинкт – это очень хорошо, но он не покрывает все лазейки. Одна из первых вещей, которым учат офицеров, заключается в том, что подчиненные могут сделать невыносимой жизнь начальства, которое они не уважают.

Предупреждение. Дханнет мог не любить его, но совет стоило принять близко к сердцу.

– Уверен на все сто, – сказал Джедао и отпустил Дханнета.

Ему было больно оттого, что хладнокровный убийца, судя по всему, воплощал должную силу, какой ее понимали Кел. Он не мог объяснить, почему. Разве Кел не сделали стрельбу по людям своей профессией? Вот только он мог поклясться, что у них существовали какие-то понятия о чести.

Достаточно плохо, что он был массовым убийцей. И достаточно плохо, что гекзарх все равно назначил его генералом; впрочем, не стоило ожидать нравственного чувства от того, кто находится столь высоко в пищевой цепочке. Нет, хуже всего было то, что кое-кто из Кел считал его безжалостность не стимулом к мятежу, а достоинством.

«Должно же быть что-то получше этого», – подумал Джедао. Даже для Куджена, которому было все равно, и для Кел, которые не могли ослушаться. Но как он мог пробиться к ним?

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29 
Рейтинг@Mail.ru