После обеда мы с Таисией прогуливаемся по саду. И она рассказывает больше секретов этой семьи – семьи Эбейд.
– Дело мужа – содержать семью. Если его жена тоже зарабатывает, она имеет право потратить свои деньги на всё, что захочет.
Это приятная новость. Значит, я смогу продолжить работать. Не хотелось бы бросать журналистику. Дома я сидеть точно не смогу.
– А можно интимный вопрос?
– Спрашивай всё, что интересует, – мягко говорит Таисия. Мы сворачиваем к беседке, и она предлагает присесть. – Я замужем за Адилем уже почти десять лет и ни разу не пожалела. Азиз предупредил меня, что ты боишься. Поэтому спрашивай. Я развею твои сомнения.
Я накручиваю поясок платья на палец. Нервы натянуты, как струны. Пока ещё хочется отсюда сбежать, но ещё больше желаю увидеть Азиза.
– Как ты миришься со второй женой? Как вы живёте под одной крышей?
– Как-нибудь я расскажу тебе историю появления Нафисы в нашей жизни. Пока достаточно будет знать, что я приняла её и не ревную. При этом я старшая, она меня слушается. – Вздыхает, и я вместе с ней. – На самом деле тут многоженство – редкость. Только богатые арабы и шейхи могут позволить себе такую роскошь. А если позволяют, то каждой жене должен купить отдельный дом, и тогда они меньше встречаются.
Удивлённо хлопаю глазами. Почему тогда здесь не так? Таисия читает мой мысленный вопрос и тут же отвечает:
– Понимаешь, это индивидуально. Эбейды предпочитают жить вместе, у них здесь свои правила, свои традиции. Это повелось с давних времён. Никто не против…
– А если я попрошу Азиза купить мне отдельный дом?
Таисия молчит.
– Они тебя не поймут, – с сожалением отвечает она. – Если хочешь замуж за Азиза, если любишь его, прими его жизнь.
Трудно всё это понять и принять. Я в замешательстве. Если послушать Таисию, то всё очень просто. Но ведь я росла в малюсенькой семье. Папа ушёл, когда Андрейке исполнилось два года. Если быть точнее, то мама его выгнала за дверь. Мне тогда девятнадцать уже было, о ссорах и недовольстве мамы была в курсе. Папа старался для семьи, но мамины причитания убивали в нем весь энтузиазм. Не удивительно, что он завёл любовницу. А после развода с мамой женился на ней. Сейчас у них трехлетний ребёнок. Как бы у родителей ни сложились отношения после рождения Андрея, я росла в любви с мамой и папой. Свободная. Если у мамы и проявлялись иногда командные нотки в голосе, она поучала и воспитывала, то папа баловал. Как метод «кнута и пряника», где мама была кнутом, а папа – пряником. Все эти факты не идут ни в какое сравнение с тем, что я вижу здесь. Любовники и любовницы, поощрения и наказания обращены в нечто более суровое. Смирение и повиновение скрываются под гишуа абайи. А ещё многожёнство…
Обо всё этом я думаю по дороге в свою комнату.
Таисия сказала, что я могу отдохнуть перед тем, как они соберутся, чтобы подготовить меня к завтрашней встрече с отцом Азиза. И я этому очень рада. Мне требуется время собрать свои мысли в кучу… хотя бы в кучу. До полочек им очень далеко.
Я уговариваю себя примириться с тем, что жёны Дагмана и Адиля сами избрали свой путь и не жалуются. В конце концов я стану первой женой Азиза. Делить я его ни с кем не собираюсь. А значит, он больше не женится. И точка! С остальным будет проще.
Проходя мимо зеркала, останавливаюсь и смотрю на себя.
«Под абайей можно носить что угодно».
Платки я не хочу таскать на голове. Это будет проблемой. Надеюсь, мы с Азизом сможем переехать ну… хотя бы в Дубай. А там я возьму всё в свои руки. Шея! Жена – шея, а муж – голова. Куда захочу, туда и поверчу. И с головой араба справлюсь!
Кажется, я заблудилась. Захожу в какую-то комнату и осматриваюсь. Куда идти дальше?
– Помочь?
Вздрагиваю. А это та тихая девушка притаилась в углу. Она поднимается на ноги, и я понимаю, какая она маленькая. Ростом низкая, тоненькая, как тросточка и возраст очень юный. Лет шестнадцать точно дала бы. Кто она им? Я и имя не запомнила.
– Э… комнату свою ищу.
Она нежно улыбается. Руки у неё хной изрисованы, но не как у индианок, а просто полосками.
– Ты красивая, – говорит она. – Кожа такая белая.
Молчу. Потеряла дар речи. Девушки умеют делать комплименты? Кто она такая в этом доме?
– Хочу посмотреть на твои волосы. Они длинные?
Зачем ей сдались мои волосы?
– До лопаток. Я их недавно красила.
– В какой цвет?
– Трудно сказать, – пожимаю плечами. – Это омбре. Тёмные и светлые пряди перемешаны.
– Можно я приду к тебе перед сном сегодня?
Чтобы посмотреть на мои волосы? Чудачка какая-то!
– Хорошо, приходи. А ты…
Не успеваю задать вопрос. В комнату влетает красивая девушка всё ещё в чёрной абайе и подбегает ко мне. За ее спиной Ильнара, Таисия и Хабиба. Потихоньку я их запомню.
– Это и есть Эрика?
Девушки кивают.
– Поверить не могу! Какая красивая! – Она быстро целует меня в правую щёку, потом в левую и ещё раз в правую. – Я – Аника, сестра Азиза. Он рассказывал обо мне?
– Аника! Да, я очень ждала тебя, чтобы познакомиться.
– Чудненько! Я все тебе сегодня расскажу. Всё! Как вести себя с Ляйсан, и как обращаться с папой.
Аника такая энергичная и подвижная, что я безо всяких оснований думаю, что у неё с детства в одном месте моторчик. Она несётся к себе, быстро переодевается в джинсы и широкую футболку. Волосы перевязаны платком, но я вижу высокий хвост. Волосы у Аники чёрные, как смоль, и густые. Глаза большущие, ресницы длиннющие. Такая же красотка, как её брат.
Думаю об Азизе и понимаю, что скучаю.
Остаток дня проходит весело. Аника и Таисия учат меня всем правилам. Я – плохая ученица, но Аника постоянно повторяет, что это всё ради Азиза, и тогда я начинаю усерднее работать мозгами.
Вечером не чувствую тела от усталости. Меня отпускают часов в одиннадцать, чтобы я смогла отдохнуть перед встречей с родителями утром.
Минут пять чешу кожу головы после своего тюрбана. Затем избавляюсь от платья и надеваю пижаму, которую любезно предоставила мне Таисия. Шелковые розовые штаны и чёрная свободная футболка.
Подхожу к зеркалу, беру расческу и начинаю чесать волосы. Соскучилась по ним за весь день. Сколько себя помню, никогда не прятала их даже под шапкой. Зимой предпочитаю капюшон. Летом оставляю их на растерзание ветру. Собираю их в хвост только в случае, если очень жарко или два дня голову не мыла. А тут их заточили в темницу. Изверги!
– Красивые.
Вздрагиваю, вскрикиваю и подпрыгиваю на месте одновременно. В дверях стоит та самая маленькая девчушка. «Она даже не постучалась!» – мысленно возмущаюсь. Но у них, наверное, так заведено.
– Ты про мои волосы?
– Да. – Она проходит вглубь комнаты, огибает кровать и вот мы стоим друг против друга. Девушка трогает мои волосы, будто это дорогая ткань, которую ей никогда в жизни не заполучить. – Меня зовут Самира.
– Самира, – повторяю я.
– Да, – улыбается. – Ты мне нравишься. У Азиза есть вкус.
Смущённо опускаю взгляд на свои руки. Даже не знаю, что именно меня так смутило.
– Ты тоже красавица, – выпаливаю первое, что в голову приходит. Я просто не знаю, о чём с ней говорить.
– Ты, правда, так считаешь? – искренне радуется она.
– Конечно! А ты сомневаешься?
Девушка мнётся, дергает плечиками.
– Азиз никогда мне этого не говорил…
Мои глаза начинают бегать туда-сюда, сердце неприятно вздрогнуло. А при чём тут Азиз? Хочу спросить, но не могу произнести ни слова. Тогда Самира берёт на себя инициативу.
– Уверена, мы подружимся. Азиз полюбил тебя до меня, я его понимаю. Сейчас, когда увидела тебя, уверена, что сделала правильный выбор.
– К… какой? – в горле пересохло, я едва дышу, слушая ее. – Какой вы… выбор? О чём ты говоришь? Я не понимаю.
– Меня просили пока не говорить, но мне кажется, ты должна знать. Нечестно обманывать. Когда ты мне в первый раз улыбнулась, я поняла, что нравлюсь тебе. Я – жена Азиза. Первая. Ты станешь второй, Эрика. Рада знакомству. – Она притягивает меня к себе на секунду, потом идёт к двери, не пряча неподдельной, вежливой улыбки. – Отдыхай. Спокойной ночи, Эрика.
И исчезает.
А я стою, словно вросшая в пол, и смотрю на закрытую дверь.
Отшатываюсь, потом сажусь на кровать так, словно меня толкнули. В голове звенит. Я до сих пор не верю в то, что услышала.
Самира – жена Азиза?
Он лгал мне? Он лгал мне!
Такая молоденькая, нежная и красивая. К горлу подступает тошнота, я только сейчас замечаю, что захлебываюсь слезами. В голове пролетают все два года наших с Азизом отношений. Подарки, ухаживания, флирт и улыбки исподтишка. Первое свидание, первая ночь. Он не сразу признался в любви, но для меня эти слова стали прекрасной музыкой. Слышу громкие и звучные слова мамы, когда она узнала, что я влюбилась в араба: «Это самая большая ошибка в твоей жизни, Эрика! Они другие!»
Вытираю нос ладошкой, потом щёки… хватаю телефон и набираю Азиза. Мне отвечает механический женский голос на арабском, но не стоит и гадать, и так ясно, что он недоступен. Азиз специально отключил телефон.
В голове бьется паршивая мысль – уехать.
Но не могу же я просто взять и исчезнуть. Азиз должен сначала объясниться.
Встаю и на негнущихся ногах иду к двери. Выхожу в коридор. Зелёные светильники, создающие эффект великолепия, с изобилием позолота и миниатюрных дополняющих элементов освещают путь. Дом слишком большой, и я не успела его изучить. Где искать Азиза, я понятия не имею. Инстинктивно двигаюсь вперёд. Вижу ещё один коридор, узнаю его. Через него мы шли обедать и ужинать, а значит огромный зал, называемый холлом, который ведёт к выходу на улицу, близко.
Чувствую босыми ногами гладкий ковёр, пробегаю весь путь, сворачиваю, преодолев две ступеньки вниз. Вижу дверь, через которую утром вошла. Но не успеваю открыть ее, как меня окликают по имени. Таисия.
– Куда это ты надумала на ночь глядя, да ещё в таком виде? – Она хмурится, в голосе беспокойство.
Смотрю на себя в пижаме, волосы падают на лицо. Таисия ещё не видит, что я плачу. Не отвечаю. Ком в горле слишком большой, не проглотить. А ведь она тоже знала. Все они знали!
– Мне нужен Азиз, – глухо говорю я, когда она подходит ближе.
– Ох, наберись терпения. Завтра увидишь своего Азиза.
– Он мне нужен сейчас.
– Пойми же, Эрика, я не могу провести тебя в мужскую половину дома. Потерпи… – Тут она замечает, что со мной что-то не так. – Что случилось?
И я не выдерживаю. Рыдания рвутся наружу до боли в груди. Я пытаюсь сдержаться с помощью учащенного дыхания, но когда Таисия протягивает ко мне руки, я срываюсь.
– Он женат… уже женат. Я не знала… если бы я знала… не хочу быть второй… не хочу делить его… Что мне делать, Господи? Я не знаю-ю.
Таисия гладит мои волосы по-матерински, время от времени беспокойно оглядываясь. Ясно, что она не хочет, чтобы мою истерику увидели другие женщины. Сколько разговоров потом будет. А я вспоминаю Самиру, и только нежелание видеть её помогает. Я пытаюсь взять себя в руки.
– Пойдём со мной. Я сделаю тебе чай, и мы поговорим.
И я следую за Таисией. На ней цветастая пижама, выкрашенные в золотой цвет волосы завязаны в хвост. Она хоть и полноватая, но красивая. Удивительно, что при таком количестве женщин, в доме нет детей. Но нет у меня сил и желания интересоваться этим вопросом.
Мы устраиваемся на кухне. Таисия плотно закрывает дверь, затем некоторое время готовит мне чай с имбирём. Когда она ставит передо мной кружку, запах поразительный. Я с удовольствием делаю глоток.
– Когда они поженились? – спрашиваю я. Раз не Азиз, значит, Таисия мне всё объяснит. Утром он чётко дал понять, что я в её руках.
– Три месяца назад.
Делаю новый глоток чая, чтобы не разреветься. Три месяца назад, тогда как мы встречаемся два года. Он сознательно на это шёл. Но почему?
– Сколько ей лет?
– Восемнадцать.
– Восемнадцать, – повторяю я, словно смакуя этот нежный для любой девушки возраст, когда двери в жизнь открываются. – А мне двадцать пять. Как мне себя чувствовать?
Таисия отодвигает стул и садится.
– Самира очень хорошая девушка, чуткая и добрая. И она мечтала с тобой познакомиться. Пойми, она не виновата, что так произошло. И Азиз не виноват. Летом сюда приехал погостить их партнёр по бизнесу. Увидев Азиза, он решил, что его дочь подходит ему. Этот брак выгоден как отцу Азиза, так и отцу Самиры. После смотрин Азиз вынужден был сказать «да». Поверь, он очень переживал, но был уверен, что ты не захочешь принять его жизнь. – Таисия скребла пальцем маленькую трещинку на скатерти. Понимаю, что ей не совсем приятно объяснять это вместо Азиза. Но я должна узнать. – Почти все знали здесь о тебе. И Самире он рассказал о тебе в день свадьбы. Она сама потом призналась и сама же предложила привезти тебя сюда.
– И что на это ответил Азиз? – глотаю слёзы.
– Сказал, что ты не захочешь.
Я беру пустую кружку и иду к раковине. Мою её неосознанно.
– Я могла бы принять традиции, но делить Азиза с молоденькой девчушкой я не хочу. Это не укладывается у меня в голове. И тебя не понимаю. Ты ведь первая жена. Как ты согласилась на вторую жену?
Таисия вздыхает.
– У меня другая история. Мы с Адилем десять лет женаты, а детей Аллах так и не дал. Что мы только ни перепробовали, не выходит. Не могу забеременеть. Ляйсан, мать Дагмана, предложила Адилю взять в жены ещё одну девушку, чтобы та родила ему детей. Она сказала, что я буду иметь право воспитывать этих детей вместе со второй женой. Я долгое время не соглашалась. Адиль пытался уговорить, Ляйсан настаивала. А в один прекрасный день привела Нафису. Мы с ней поговорили, обсудили все нюансы, и… мне она понравилась.
– Но… Неужели ты не ревнуешь? Адиль делает с ней всё то же самое, что и с тобой. Он ласкает ее, говорит нежные слова и…
– Я не думаю об этом, – перебивает она меня чуть раздраженно. – Если думать, то можно сойти с ума.
– И сколько времени они женаты?
– Почти два года. Только… Нафиса пока не забеременела.
Разговор с Таисией приводит меня в чувства. Она уговаривает набраться терпения, позже Азиз сможет сам пояснить многие моменты. Однако, оказавшись в комнате, снова реву. Вспоминаются собственные слова: «Ты женат! Замечательно устроился!»
Всего лишь догадка.
Почему он тогда не признался?
Меня будет чувство нового дня. Ещё не открыв глаза, первым делом отмечаю, что, несмотря на ночные неприятности и истерику, я очень хорошо спала. Тело отдохнувшее, лёгкое. И хотя мысли об Азизе болезненные, я не чувствую себя разбитой.
Глаза закрыты. Нет желания разлеплять веки. Знаю, что новых снов я уже не увижу, всё равно не хочу окончательно просыпаться.
В голове чётко фиксируется понимание того, что сегодня я должна покинуть дом Азиза. Я не смирюсь. И не прощу.
Тихое шуршание заставляет меня заподозрить, что в комнате я не одна. Прислушиваюсь, но глаза ещё закрыты. Кто-то вздохнул. В ужасе сажусь в кровати с широченными глазами и обалдеваю. Вокруг расселись женщины и смотрят на меня спящую! Что?!
Хочу закричать, сказать – какого хрена?! Но все слова застревают в горле. А потом в комнату также бесцеремонно вбегает Аника.
– С добрым утром! – верещит она и бросается с объятиями ко мне. – Это такое прекрасное утро для тебя! Такое событие! Мама Ляйсан очень хочет с тобой познакомиться. Я помогу тебе одеться к завтраку. И не волнуйся. На нашей женской половине ты можешь носить свою личную одежду.
Открываю рот, потом закрываю его, разглядывая Анику. На ней одежда известного бренда «Манго» – брючки бежевого цвета и рубашка с короткими рукавами. Такой ее вид приободряет.
– Давай посмотрим, что у тебя в чемодане?
Я смотрю на остальных – они молча за нами наблюдают. Аника словно никого не замечает, а меня они вгоняют в ступор. Сегодня даже Хабиба без платка. И у неё модная прическа. В своём дорогом итальянском платье она выглядит сногсшибательно. Жгучие чёрные глаза, оливковая кожа, густые волосы до плеч, формы и изгибы – прямо Моника Белуччи!
Иду умываться и думаю, как бы их спровадить из комнаты. Я рада, что Самиры среди них нет, но и Таисия где-то пропадает.
– А это Рухия, – представляет Аника ещё одну жену Дагмана. Стройная брюнетка в белых джинсах и зеленом топе на бретелях. Ее лицо, словно сошло с обложки журнала мод. На красные губы просто нельзя не смотреть.
Чувствую резкий контраст со вчерашним днём и пытаюсь понять, в чём дело.
– Хм… вот это платье с оборкой ничего так. Но, Эрика, тебе надо бы побольше одежды купить, – трещит Аника. – Я скажу Азизу. Если сегодня выпадет время, мы прокатимся в торговый центр.
– У неё абайи нет, – отмечает Хабиба.
– Одолжу свою. У меня есть, совсем новая.
Пока они делают макияж и наряжают меня, я слушаю арабскую речь. Красивый язык, но очень сложный. Однажды попросила Азиза научить меня писать имя Эрика на арабском. Я исписала всю салфетку в ресторане, но так и не получилось написать хотя бы близко похоже на то, что написал Азиз. Слова я тоже пробовала произносить. Знаю только слово «Ялла» в значении «Давай». Азиз часто так меня подгоняет. В этом слове нет сложных звуков, поэтому его ещё могу произнести. Выучу ли я когда-нибудь арабский? Нет. Хорошо, что в этом доме люди образованные и знают английский.
Идём на завтрак в знакомую мне столовую. Навстречу выходит Таисия, и я едва узнаю ее в чёрном платье с лимонами. Оно доходит ей до колен. На шее красивое колье, лицо накрашено.
– Как спалось, Эрика? – спрашивает она меня на русском, прекрасно помня о нашем разговоре перед сном.
– Спала хорошо, но настроение скверное.
– Не думай об этом, ладно? Сейчас тебе предстоит познакомиться с Ляйсан.
– Это мама Дагмана?
– Да, но не забывай, что мама Дагмана – это и мама Азиза. Постарайся быть вежливой с ней. С первого взгляда она покажется тебе гордой и холодной, но это потому, что она будет присматриваться к тебе. На самом деле с ней бывает очень весело. Она умеет слушать и любит раздавать советы.
– И она говорит по-английски?
– Она знает четыре языка. Очень образованная женщина. И, кстати, занимает немаловажное место в бизнесе.
– О. Она работает?
– Да. В компании «Бисахрат аль’амаль» с мужем.
Я ожидала увидеть старушку лет шестидесяти, согнувшуюся в три погибели с тросточкой. Но когда мне ее представляют, я с трудом верю, что это мать взрослого мужчины. Утонченная, роскошная в костюме от Армани, вся увешенная бриллиантами.
Во время завтрака она задаёт мне вопросы о родителях, и я объясняю, что они разведены, что у отца новая семья, а мама пока не может сюда приехать.
– С кем же мы будем обсуждать махр?
– Махр? – смотрю на Таисию, и та с удовольствием объясняет.
– В семейном законодательстве, основанном на мусульманском праве, махр – это брачный выкуп, уплачиваемый мужем. Дом, машина или драгоценности – что угодно. Это одно из главных условий для заключения брака.
Я нахожусь под впечатлением, поэтому говорю невпопад.
– Поговорю с отцом. Может, он приедет обсудить этот вопрос.
Ляйсан мне понравилась. Эта женщина вызывает восхищение и уважение. После завтрака она просит одну из невесток принести ей абайю, затем куда-то уезжает.
– А где же Самира? – спрашиваю у Таисии. Мне должно быть всё равно, но одна мысль о том, что она сейчас с Азизом, бросала меня в пот.
– Я попросила ее уехать к матери на весь день.
– Что? И… как ты ей это объяснила?
– Сказала, что для тебя новость стала ударом и необходимо время свыкнуться. Самира всё прекрасно сама понимает. Она пожалела, что ляпнула это тебе вчера.
– Смысл жалеть? – Открываю дверь в свою комнату, Таисия следует за мной. – Я бы рано или поздно все равно узнала.
– Конечно. Но не от неё. Я должна была сказать тебе… Азиз специально позвонил Адилю, когда ещё был в России, я была рядом с мужем. Он сказал, что ты изъявила желание познакомиться с нашей семьёй. Вот тогда с ним поговорила я. Он взял с меня обещание как можно мягче посвятить тебя в его жизнь.
В этот момент влетает Аника и с визжанием сообщает, что получила разрешение поехать в торговый центр. На локте замечаю чёрную накидку. О нет!
– Мужчин нет дома. Они поехали в офис и пробудут там почти до четырёх. Чаепитие решили устроить в пять. В это время папа и познакомится с тобой, Эрика. Пойдёшь туда в сопровождении Ляйсан. И ничего не бойся.
Мы набрали косметики. Я пыталась отказаться от всех этих даров, но кто меня спрашивал!
– Тебе нравится этот цвет? – интересуется Аника, поднося губную помаду к моему носу.
– Да, красивый, – говорю, лишь бы отвязалась, а она сразу на кассу. Позже начала говорить, что не нравится, так они подносили ещё миллион взамен.
И вот, мы идём к эскалатору с полными пакетами всякой всячины, я путаюсь в абайе, вуаль мешает нормально дышать. Мне некомфортно и может даже неприятно. Чувствую себя дурой, закутанной в чёрный мешок. Женщин же ничего не смущает. Таисия тоже радуется вместе со всеми. Для неё эта рутина стала образом жизни. Смогу ли я так же?
Ровно в пять в зале появляется Ляйсан в длинном платье. Шикарные волосы исчезли под платком. Меня тоже нарядили. Стою в шелковом зеленом платье, закрывающем все возможные и невозможные места. На голове шаль, но под ней волосы свободно ниспадают на плечи, из-под платка выбиваются пряди волос, но Таисия уверяет, что это не страшно.
Мы с Ляйсан выходим на улицу и идём по длинному коридору мимо колонн, поднимаемся по каменным ступенькам и сразу же оказываемся в большом зале. В глаза бросается красный ковёр, невероятно красивые шторы, а потом и кресла, в которых восседают немолодые мужчины в кандурах и белых гутрах.
Ляйсан подводит меня к мужчине, который сидит, как король, в самом центре зала. Краем глаза замечаю у стены знакомые лица Дагмана и Азиза. Кто-то из шести молодых мужчин явно Адиль, но пока я с ним не знакома. Пока Ляйсан что-то объясняет мужу на арабском, ловлю взгляд Азиза, но он, зараза, быстро отводит глаза в сторону. Что, даже смотреть на невесту нельзя? Ух, как же бесит!
Неоднократно отмечаю, что Азиз в арабской белой одежде выглядит привлекательно.
Нельзя быть таким красивым!
Любовь к нему меня ломает. Почему я не могу сказать «нет»? Они обсуждают мою будущую жизнь в качестве второй жены Азиза, и я молчу!
В последний момент хочу сказать, что сегодня уеду, но язык немеет. Я не могу выговорить ни слова. Азиз сводит меня с ума. Ком в горле застревает. Появляется дикое желание броситься к нему в объятия и плакать, как маленькая девочка.
И вдруг!
– Проведем сегодня. Пора избавиться тебе от греха, Азиз, – говорит господин Тавфик, обращаясь к сыну.
О чём они?
– Ты хочешь сделать помолвку в кругу семьи? – интересуется Ляйсан.
Я распахиваю глаза и внимательно слушаю.
– А какой у нас выбор? Девушка уедет. Нельзя, чтобы невеста Азиза разгуливала в грехе. Устроите празднования среди своих, не сломаетесь.
Вечером того же дня в присутствии близких родственников мы с Азизом обмениваемся кольцами.