10 лет на Востоке, или Записки русской в Афганистане

Юлия Александровна Митенкова
10 лет на Востоке, или Записки русской в Афганистане

Дела межконфессиональные.

А тем временем, та самая преподавательница Корана- ханум Мохаммади, приходившая к нам на дом для обучения детей, все более обращала на меня свое благосклонное внимание, видя, что я регулярно появляюсь на ее занятиях. И действительно, мне нравилось наблюдать за процессом обучения, к тому же она часто переводила на фарси изучаемые отрывки.

– Может быть вы примете ислам? – приветливо сказала она мне однажды, но я вежливо ее поблагодарила, сказав, что перед тем, как кому-либо менять веру, следует для начала изучить ту, что досталась ему по праву рождения, на что она согласно кивнула головой.

– Мусульмане глубоко почитают пророка Ису Масиха, – снова заговорила преподавательница, – в Коране много написано о нем и о его святой матери Марьям.

– Может, когда у вас появится свободная минутка, мы найдем эти места в Коране и прочитаем вместе? – спросила я.

– С удовольствием, – улыбнувшись, ответила она и вышла на улицу.

Через несколько дней после того, как она, согласно расписанию, провела урок с детьми, я пригласила ее в свою комнату. Было заметно, что ей интересно. Мне тоже было любопытно поговорить с ней. Я продемонстрировала ей с такими приключениями купленные Библии, и она с интересом листала большое издание с красивыми гравюрами. Потом я рассказала, что в Москве у меня был преподаватель религиовед, знавший Коран, и она была приятно удивлена этим.

Как оказалось, ханум Мохаммади проходила курс сравнительного богословия кафедры религиоведения Исламского университета Мешхеда. Она удивила меня своими познаниями по части христианского мировоззрения, так как хорошо разбиралась в христианских постулатах, неплохо ориентировалась в Библии, все было на весьма достойном уровне. Как я поняла, иранцы активно готовились к проведению международных межконфессиональных диалогов и относились к этому серьезно. Проблема состояла только в том, что их религиоведы изучали в основном католичество и протестантизм, а что касалось православия, то тут она разводила руками и признавала недостаточность имеющейся литературы и информации. И мы решили немного поговорить об особенностях православной конфессии.

Что касалось отличия православия от протестантизма, мы разобрались довольно легко. Я сказала, что хотя протестанты и имеют множество направлений от лютеранства и кальвинизма до баптистов, пятидесятников, адвентистов и прочих, – всех их объединяет одно: они признают только Библию, и то вольное понимание, которое получает любой протестант от чтения этой книги, по принципу «как понял, так и правильно», считая, что это понимание любому человеку даруется непосредственно Духом Святым. А церковные таинства, в том числе таинство священства и церковное предание, они отрицают, утверждая, что не нуждаются ни в священстве, ни в церковном опыте богопознания, накопленном всем христианским миром в течение двух тысячелетий.

Православие же считает, что сфера духовная очень тонкая и в некотором смысле опасная для легкомысленного и дилетантского вторжения человека неопытного и неискушенного. Подобно тому, как школьник, желающий в будущем стать физиком- ядерщиком, сначала оканчивает среднюю школу на отлично по предметам физики и математики, затем поступает в престижный институт на эту кафедру, где долгие годы штудирует труды ученых физиков, пока наконец не начнет постигать премудрости этой сложнейшей науки, точно также и в сфере богословия и духовных практик, просто «добрый парень из соседнего двора» вряд ли с разбегу разберется в тонкостях божественных наук. Следовательно, отрицание протестантами богатейшего пласта церковных знаний, в том числе трудов великих богословов, является неразумным шагом с их стороны. Ханум Мохаммади пришла в восторг от такого заключения и заявила, что однозначно поддерживает точку зрения православия в данном вопросе, не упустив случая щегольнуть высочайшими богословскими степенями преподавательского состава своего университета.

Что касается католичества, то здесь мы кратко упомянули то, что если главой церкви католиков считается Папа, то главой церкви православного мира является Христос и основной проблемой во взаимоотношениях православных и католиков выступают не столько богословские различия, сколько современная секуляризация западной католической церкви, которая сконцентрировала все свои силы на решении социальных проблем общества, забыв о том, что миссия церкви не состоит в сугубо общественной работе, которой занимаются специальные государственные и социальные учреждения, но заключается в «духовном, тонком делании», то есть в борьбе со своими страстьми, в донесении до паствы мысли о том, что жизнь пролетит, как одно мгновение, а затем предстоит переход в мир иной, и к этому переходу следует готовиться сейчас.

Может быть мне показалось, но к концу дня ханум Мохаммади окончательно приняла сторону православия по отношению к католичеству и протестантизму, и после такой удачной беседы мне поступило предложение через неделю посетить сам Исламский университет.

Исламский университет.

В назначенный день мне позвонили из Исламского университета.

– Доброе утро ханум, – услышала я знакомый голос, – мы заедем за вами через полчаса.

Я уже была готова, при мне были с большим трудом восстановленные по памяти записки-наработки того самого религиоведа из Москвы, маленький томик Евангелия на фарси и красивые коробки со сладостями для подарков. Я быстро накинула чадру, ранее приобретенную для посещения величественного мавзолея имама Резы, и вышла во двор. Оставалось минут десять, и я села на стул во дворе, задумчиво перебирая тоненькие листочки Евангелия.

Зачем я все это делаю? Смогу ли я их в чем-либо переубедить? – Нет. Есть ли у меня авторитет в духовной области? – Нет, конечно. Мне и самой многое было непонятно, а духовные поиски были лишь в самом начале. Возможно ли путем пустой схоластической перепалки придти к хоть какому-то стоящему результату? – Тоже нет, это подобно игре в теннис, где спортсмены бегают из угла в угол, отбивая мячики, а потом потеют и устают.

«Тогда зачем ты идешь сейчас в Исламский университет?» – спросила себя я. Ответ пришел сам собой: во-первых, я не напрашивалась, а меня пригласили. Ну и во-вторых, я умирала от любопытства увидеть своими глазами известный исламский университет, и не простила бы себе, что упустила такой уникальный шанс. На этом мои колебания закончились, и я вышла на улицу, сев в присланную за мной машину.

Здание университета удивило меня своей красотой и продуманностью деталей. В уютном саду росли красивые деревья и цветы. Студенческие помещения были просторны, светлы и очень функциональны, в коридоре стояли стеклянные шкафы с флажками стран, студенты из которых проходили обучение в университете. Ко мне навстречу вышла женщина в чадре и приветливо улыбнулась.

– Салам, я заместитель кафедры религиоведения университета, добро пожаловать, – сказала она и провела меня в аудиторию.

Разговор, который состоялся у нас с преподавателями университета оказался непростым. Не было ни излишней церемониальности, ни ненужных вступлений и отступлений, передо мной сидели люди, готовящиеся к серьезным мероприятиям, и пытающиеся хоть как-то прояснить для себя логику человека, в моем случае, из системы православного мировоззрения. Мы были предельно честны, я сразу предупредила, что все, что я озвучу не является моим личным духовным опытом, просто я воспользуюсь своей памятью переводчика и буду пересказывать на фарси слова московских священников и преподавателя-религиоведа. Они сказали, что этого вполне достаточно.

Вопросов было много. Отвечая на некоторые из них, я иногда прикрывала глаза, ища в памяти нужный текст, в основном отца Александра Меня, и священников Сретенского монастыря, повторяя их как диктофонную запись.

Вот некоторые из них.

– В чем смысл православия? – спрашивали меня сотрудницы кафедры.

– В жизни по евангельским заповедям Христа, в воссоздании духовной целостности человека, в борьбе со страстями на основании опыта святых отцов, – отвечала я словами других.

– Что такое страсти и кто такие Святые отцы?

– Страсти – это греховные расположения, зависимость человека от его дурных привычек. Главные страсти – чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, уныние, тщеславие и гордыня. Пока человек полон страстей, он является беспомощной игрушкой в руках темных сил.

Святые отцы – это почетный титул, применимый к особой группе выдающихся церковных деятелей, чей авторитет имел особый вес в формировании догматики, иерархической организации и богослужения Церкви. Это бесспорно святые люди, всей своей жизнью воплотившие заповеди Христа, которые оставили большое количество духовной литературы, которой православные пользуются как руководством для духовной жизни.

– Как следует относиться к грешнику?

– Как к человеку, который тяжело болен, нельзя над ним смеяться или осуждать, так как человеку и так тяжело.

– Как православие помогает грешникам?

– Исповедью и покаянием.

– Зачем произносить свои грехи перед священником? Как можно доверять человеку тайны? Грехи надо исповедывать только перед Всевышним.

– Это слишком просто. Когда человек понимает, что никто и никогда не узнает о его грехах, то будет продолжать это делать и в будущем. И только, когда грешащий осознает, что ему придется озвучивать все свои проступки в присутствии другого человека, и как это будет стыдно, только в этом случае грех, по словам Святых отцов, «подобно черной змее извлекается из недр души на солнечный свет и теряет силу». К тому же покаяние приносится не священнику, а Богу, священник выступает в роли свидетеля.

– Как возможно, что единый Бог троичен?

– Бог явился в виде трех ангелов праотцу Аврааму.

«И явился Аврааму Господь у дубраве Мамре, когда он сидел при входе в шатер свой…Он возвел очи свои и вот три мужа стоят против него…» (Бытие, глава 18)

 

– Кто для православных Иса Масих?

– Сын Божий.

– Это по меньшей мере не логично. Коран говорит: «Бог не родил и не был рождён, и не явился никто, подобный ему".

Тут я поняла, что мы переходим из области православного богословия, в сферу сравнительного богословия и положила перед собой записи лекций наставника религиоведа.

– Давайте продолжим читать Коран, и посмотрим, что говорит эта священная книга о почитаемом всеми нами Исе Масихе, – предложила я.

И вот, сказали ангелы: «О, Марьям! Поистине, Аллах избрал тебя (для поклонения и повиновения Ему), и очистил тебя (от грехов и плохих нравственных качеств), и избрал тебя пред женщинами миров (тем, что только у тебя родится сын без участия мужчины). (37-42)

Помяни также ту, которая сохранила свое целомудрие (Марьям). Мы вдохнули в нее посредством Нашего духа и сделали ее и ее сына (Ису) знамением для миров. (21-91)

В этих аятах мы видим свидетельство о том, что Иисус был рожден от его святой матери без участия мужчины, чудесным образом, тем самым мусульмане разделяют утверждение христиан о непорочном зачатии Девы Марии. А теперь прошу вас ответить на вопрос, кто еще из пророков был зачат и рожден подобным образом?

Присутствующие молчали, и я продолжала:

– Совершенно верно. Никто.

Теперь если позволите, мы снова обратимся к тексту священного Корана, а именно к третьей суре 49 аяту.

«Я пришел к вам со знамением от вашего Господа. Я сотворю вам из глины по образу птицы и подую в неё и станет это птицей по изволению Аллаха. Я исцелю слепого, прокаженного и оживлю мертвых с дозволения Аллаха. Я сообщу вам, что вы едите и что сохраняете в ваших домах»

Мы видим, что Иса Масих не только был рожден чудесным образом от Девы, но и обладал необыкновенной властью творить, исцелять и воскрешать из мертвых, что также, несомненно, выделяет Его из ряда других пророков. Он берет глину, делает из нее птицу, вдыхает в нее дух жизни и глина становится живой плотью.

Где в Коране мы видим аналогичный момент, когда глина, оживляемая духом, становится плотью? В суре 15 айатах 28 и 29.

И вот, Господь твой сказал ангелам: я сотворю человека из брения, – из глины, употребляемой в гончарной работе, когда Я дам ему стройный образ и вдохну в него от моего духа.

Подобно Творцу, создавшего из глины Адама, и вдувшего в него дух жизни, Иисус также творил из глины птиц и вдыхал в них жизнь, ибо его богоподобие само изливалось из него вовне. Кто из пророков мог оживлять прах, исцелять и воскрешать мертвых? НИКТО.

Вот и христиане, изучив ветхозаветные пророчества о грядущем Мессии, ниспосланные людям через пророков Иезекииля, Иеримию, Исайю, Захарию, Даниила, царя Давида, распознали и узнали в личности Иисуса не просто посланника Всевышнего, но давно обещанного всем народам Мессию, Спасителя и истинного Сына Божия.

Что же касается шиитов, ожидающих явления скрытого имама Махди, то православные знают, что имаму по его явлении в мир предстоит сразиться с Даджалем, и предсказано, что Махди будет бороться не один, а с помощью Исы Масиха, и устранят они насилие и несправедливость, установив справедливые и истинные порядки.

В связи с этим, я думаю, что шииты и православные по предопределению свыше уже «в одном окопе», что делает поиск взаимопонимания делом первой необходимости.

После того, как я закончила, в аудитории на несколько мгновений воцарилась мертвая тишина. Я испугалась этого молчания, решив, что переборщила с эмоциональными эффектами. Постепенно присутствующие пришли в себя и начали вежливо благодарить меня за интересную беседу. Не знаю, было ли это им полезно, но во всяком случае пища для размышлений, им точно была предоставлена.

Возвращение в Афганистан. Кабул.

А тем временем, мое пребывание в полуссылке в Мешхеде подходило к концу. Приехал Саид, и мы начали собираться в Афганистан, но на этот раз не в Пули-Хумри, а в Кабул. После долгого вынужденного изгнания семье Надери наконец-то дали «зеленый свет» для возвращения на родину. Все были воодушевлены, так как четыре года изгнания ужасно вымотали и истощили силы семейства.

В Кабуле семья Надери также имела свой четырехэтажный особняк, приобретенный во времена правления доктора Наджибуллы. На каждом этаже стояла охрана, прилежащая к дому улица была огорожена, везде стояли патрули и телохранители.

От летающей в воздухе пыли у меня сразу заложило горло. Строительная и уличная пыль оседала на мебели каждые два часа даже при закрытых окнах. Канализационные трубы из туалетов многих домов выходили прямо на улицу, и содержимое туалетов выливалось в придорожные арыки, высыхая и превращаясь в пыль. И когда приходилось пешком пройти по улице, то сухой афганский ветер вздымал всю эту разнообразно пахнущую пыль и швырял прямо в лицо, оставляя скрежет песка на зубах.

«Работать будут все, – объявили нам, – мы и так упустили слишком много времени». «Кстати, ты вроде получила в Иране диплом по английскому? – обратились ко мне, и я утверждающе кивнула, – тогда будешь руководить нашими курсами английского языка и компьютерной грамотности». Я поблагодарила за доверие и с энергией взялась за дело.

Дело в том, что семья Надери основала в Кабуле культурно-просветительское общество в честь исмаилитского религиозного мыслителя и суфия Хаким Насера Хосрова Балхи. В него входило четыре отделения языковых курсов в разных частях города и библиотека, состоящая из 20 тысяч книг, привезенных из Ирана. Около 70 молодых ребят-исмаилитов преподавали английский язык и компьютерную грамотность. Все отделения были укомплектованы компьютерной техникой и учебными пособиями. Учащиеся курсов были школьниками, поэтому занятия проходили во внеучебное время, а именно, в две смены – утреннюю с шести до десяти часов и вечернюю – с четырех до девяти.

Я попала в свою стихию и работала с удовольствием. Каждую неделю я проводила тренинги для преподавательского состава, корректируя уровень их языковой подготовки и ставя персональные задачи для каждого. Плата за обучение была чисто символической, а дети из неполных семей учились бесплатно. Учащихся было много, поэтому полученных средств хватало и на зарплаты учителям и на ремонт помещений, к тому же я постоянно трясла кошельки богатых сородичей, выбивая у них то новую мебель в классы, то компьютерную технику.

Я настолько успешно организовала учебный процесс, что мне выделили отдельный черный джип с телохранителями для объезда филиалов. Особенно проблемным было отделение, расположенное в одном из бедных кварталов Кабула. Курсы занимали просторные глинобитные помещения с хорошим двором. Этот район контролировался местной мафией, которая сразу дала мне понять, что за бесплатно работать я там не смогу. Интересно, что в этой ситуации мне пригодились навыки московской жизни на Красной Пресне в начале 90-х. Я прекрасно помнила, что такое мафия и примерно представляла, как с ней следует общаться. Поэтому первое, что я сделала, это пригласила главаря местной группировки прямо в дом своего свекра.

Когда они пришли ко мне, то все мои родственники просто остолбенели. Таких бандюганов они еще не принимали в своем шикарном доме. «Это ко мне», – непринужденно кивнула я и прошла вместе с ними в комнату для переговоров, устланную высокими бархатными матрасами с подушками.

– Госпожа, для нас большая честь быть приглашенными в дом такого уважаемого человека, как Хан Ага Сахиб (это было общепринятое особо уважительное обращение к отцу мужа). Если честно, мы даже не могли себе представить, что это возможно, – вежливо расшаркался передо мной мой криминальный гость.

– Да, Хан Ага Сахиб славится своим великодушием и гостеприимством, и вы непременно об этом наслышаны,– в тон ему поддакнула я.

Они согласно закивали головами. В зал на узорчатых подносах занесли чай в красивых прозрачных стаканах с разнообразными сладостями.

– Но давайте перейдем к делу, – сказала я, решив не тратить время на церемонии, – итак, сколько вы хотите иметь ежемесячно, чтобы мое отделение спокойно функционировало?

– Мне нравится ваш деловой подход, госпожа, – главарь улыбался мне одними глазами, лицо при этом оставалось каменно-неподвижным, – думаю, мы поладим. Я бы остановился на разумной цене…– и заломил сумму, явно рассчитанную на карман моего свекра.

Я быстро вспомнила про этикет, и что мужчинам улыбаться нельзя, тем более таким как эти, но тут же прикинула, что в данной ситуации стоит сделать исключение, по двум причинам. Во-первых, они знали, что я русская и отклонения от общепринятых норм поведения мне удачно списывались на незнание. Во-вторых, я подумала, что при заключении сделки, когда надо однозначно сбивать цену, все методы «халяльны» и лучезарно улыбнулась ему в ответ.

– Я услышала ваше предложение, и совершенно с вами согласна, что поладим мы однозначно. Но любая честная сделка не имеет «бараката», если с торгующихся не сойдет семь потов, не так ли? – хитро возразила ему я, процитировав слова имама Али.

Тут уже улыбнулся и он, и все сопровождавшие его граждане-бандиты.

– Хорошо, госпожа, из уважения к вам и вашему свекру, мы пойдем на уступки. Мое ответное предложение следующее…

Мы бойко поторговались еще некоторое время и оба остались довольны результатом, после чего они с прежним невозмутимым видом вышли из комнаты, повторно наведя переполох в приличном доме.

Отец мужа после ухода такой оригинальной делегации с интересом посмотрел на меня и молча подписал все мои ежедневные заявления с бесконечными просьбами по закупкам канцтоваров и неожиданно приписал от себя строчку «офисный стол, большой овальный, и 10 стульев сделать согласно необходимым размерам».

Институт Гете.

Время бежало, обучение на курсах также шло полным ходом, и мы готовились к первому выпуску наших учеников. Мой заместитель разработал макет красочного сертификата, удостоверяющего прохождение языковых и компьютерных курсов. Я подготовила поздравительную речь, мы установили трибуну для выступлений, украсили зал воздушными шарами и разноцветными лентами, получилось по- настоящему празднично. Выпускники красиво оделись и прекрасно выступали, свободно говоря на английском языке. Все были счастливы, я набирала карьерные очки перед влиятельным свекром.

Между тем преподаватели доложили мне, что около сотни учеников подали заявки на изучение немецкого языка, так как многие семьи имели родственников в Германии, оказавшихся в этой стране после падения режима Наджибуллы, прихода к власти моджахедов, а затем и талибов, и планировали туда эмигрировать. Я задумалась, где найти достойного преподавателя и вызвала своего заместителя.

В Кабуле есть немцы?– спросила его я.

– Госпожа, в Кабуле есть не только немцы, но и все, кого ни пожелаете, – отшутился он.

– И где?

– Да вон, в Институте Гете их навалом, сидят себе шпион на шпионе…– махнул он небрежно рукой куда-то в сторону.

– Завтра туда поедем, только не говори, что я русская, – ответила ему я.

На следующее утро в сопровождении своей обычной компании в лице заместителя и двух охранников мы приехали в Институт Гете. Навстречу мне вышел тощий высокий немец в круглых очках.

«Меня зовут Хайко Штейн, я к вашим услугам, – вежливо расшаркался он, – пройдемте на балкончик, жара неимоверная, а там ветерок». Я поблагодарила его за любезность, и мы прошли наверх. Он пригласил нас присесть на балконе за белым пластиковым столом на таких же пластиковых стульях. На столе стоял небольшой чайник кипятка, а рядом с чашками лежали чайные пакетики «липтон» и по два кусочка сахара. Мы с заместителем тихонько переглянулись.

Немец говорил на хорошем английском, и мы начали переговоры.

– У меня около сотни учеников школьного возраста дали заявки на изучение немецкого языка, – начала я, – мне нужен преподаватель.

– Да, я слышал о ваших курсах, но насколько я знаю, обучение носит благотворительный характер, а мои преподаватели получают высокую зарплату в евро, – ответил он с неприятной гримасой.

– Я понимаю, но на базовый уровень мне достаточно несколько афганцев, которые бы смогли объяснить азы на родном языке, порекомендуйте мне специалистов, а я договорюсь с ними по оплате, – парировала я.

– Я согласен, – продолжал занудным голосом немец, – но даже базовый уровень оплачивается в евро.

Я почувствовала, что этот Хайко нравится мне все меньше, но старалась не подавать вида, лихорадочно соображая, как расшевелить неприятного немца, сидевшего напротив меня с очень кислой миной. Пока мой заместитель рассказывал ему о деятельности наших курсов, я перебирала в голове всех великих немцев: Бах, Бетховен, Бисмарк, Шиллер, Гете. Кажется, я нашла то, что мне было надо.

– Уважаемый господин Штейн, – начала я вкрадчивым голосом, – вы прибыли в эту истерзанную войной страну с благородной гуманитарной целью. Миссия Института Гете –продвижение и популяризация великой немецкой культуры, а также предоставление уникального шанса гражданам других стран для ознакомления с трудами ваших всемирно известных соотечественников на языке оригинала. И я открываю вам возможность для этого. На данный момент немецкий язык запросили сто детей, но у меня их обучается около пяти тысяч. Завтра они вырастут, но уже с правильным восприятием и с первичной адаптацией к культуре вашей страны, куда они возможно и мигрируют. Кроме того, сам факт того, что Институт Гете развивает культурные и гуманитарные связи с представителями реально действующих политических сил в стране вашего пребывания, думаю, не будет минусом в вашем послужном списке.

 

Немец развернулся всем корпусом и удивленно воззрился на меня поверх очков.

– Ну что же, госпожа Надери, – ответил он уже совершенно другим тоном, – Пожалуй, я бы хотел посетить ваши курсы.

– С удовольствием, хоть завтра, – мило улыбнулась я.

– Буду завтра около трех,– ответил он, и мы вышли на улицу.

В машине мы с заместителем перемыли все косточки бедному немцу.

– Нет, госпожа, вы видели этот кипяток и чайные пакетики с сахаром? Я бы умер от стыда, если бы у меня дома было такое. И каждую минуту все про евро, да про евро. Воистину правильно говорят в народе, голодный желудок насытится, а голодные глаза никогда, – ехидничал он.

– Да, да, – поддакивала ему я, -завтра мы ему покажем, как надо встречать гостей.

И мы оба злорадно ухмыльнулись.

На следующий день мой заместитель превзошел самого себя. Стеклянный чайный столик ломился от яств и угощений. Вкуснейшее домашнее печенье из песочного теста под названием «слоновьи уши» было разложено на блюде и пересыпано сахарной пудрой, грецкие орехи, фисташки, кишмиш и арахис в пудре – все было красиво разложено в конфетнице. Трехэтажная фруктовая ваза ломилась от винограда, манго и персиков.

Он бегал как сумасшедший вокруг стола и бурчал себе под нос: «Вот так, немчура, мы тебе покажем, что такое афганское гостеприимство, жлоб ты этакий». Я сидела и с удовольствием наблюдала за этой сценой.

Наконец, мне доложили, что Штейн прибыл. Когда он вошел и увидел накрытый стол, его глаза широко открылись.

«Вот это красота!» – воскликнул немец, и заместитель, неотрывно наблюдавший за каждым его движением, покраснел от удовольствия.

Переговоры сразу пошли на лад, немец обошел учебные корпуса, сходил в библиотеку и остался доволен увиденным. Вскоре у меня были преподаватели немецкого.

Рейтинг@Mail.ru