Царица

Эвелина Тень
Царица

По пропуску Березина мы вошли в здание – мощное, солидное, в шесть этажей (в нашей местности был запрет на многоэтажки) плюс нулевой и три подземных этажа, последний из которых – гараж. Охранник поднялся навстречу шефу, обменялись приветствием.

Сара сказала молчать. Я согласна. Слабо представляю себе, как признаюсь, что мимолетным движением руки отсекла головы трем – пусть не людям, но все-таки в своем роде живым существам. А еще сложнее представить, как это захотят использовать. И что меня в этом случае ждет. Честно говоря, соглашаясь участвовать в эксперименте, я не подумала о возможных последствиях. Не хочу становиться лабораторной мышью или палачом на службе у закона. Буду молчать. Но только теперь, когда я смотрела на усталые, осунувшиеся лица своих компаньонок, новая мысль пришла мне в голову: я-то знаю, о чем собираюсь молчать, а вот о чем хотят промолчать они? Есть ли им тоже, что скрывать? Я покачала головой. Н-да, вряд ли мы будем теперь друг с другом откровенны.

Полковник убрал от уха телефон и вызвал лифт.

– Сташек на месте, – сказал он. – Едем сразу в лабораторию, на минус первый.

Я едва заметно скривилась: никогда не была в подземной части здания и не очень-то и хотелось там побывать. Не то чтобы у меня была клаустрофобия, скорее мнение, вынесенное еще из детства, в частности, из фильмов ужасов: в подземелье хороших мест не существовало по определению, в основном это были пыточные или морг (склеп). Располагалось ли и у нас там что-то подобное? Хороший вопрос. Впрочем, мое мнение, как я сказала, было предвзятым, да и его все равно никто не спрашивал. Поэтому я молча зашла в лифт вместе с остальными.

– Что за Сташек такой? – недовольно спросила Катрина. – Никогда раньше о нем не слышала.

Ее недовольство, скорее всего, не относилось лично к новому персонажу, а было продиктовано общей усталостью. Тем не менее Перси встрепенулась.

– Чего ворчишь? – сказала она. – Можно подумать, ты со всеми здесь знакома.

Я поморщилась: последние сутки всем нам подпортили нервы, но Катрина и Перси еще и вступили друг с другом в какое-то непонятное соперничество.

– Согласна с Катриной, – как можно спокойнее произнесла я. – Мне тоже интересно узнать о нем побольше. Почему он допущен к эксперименту? Каковы его функции? Как плотно нам придется вместе работать?

– Полковник? – Сара вопросительно посмотрела на Березина.

– Анджей Сташек, – ответил шеф под нашими настойчивыми взглядами. – Работает в нашем филиале чуть больше месяца. Будет проще, если я дам вам доступ к его личному делу. К общей части, – уточнил он.

Мы вышли из лифта и двинулись по коридору – впереди полковник, за ним мы с Сарой, последними – Перси и Катрина. Я искоса взглянула на Сару и по ее сжатым челюстям и нахмуренным бровям поняла, что она психует перед грядущей проверкой не меньше, чем я. Пройдя контрольный сканер, остановились у дверей в лабораторию. Березин достал ключ-карту, вошел внутрь. У дверей я споткнулась, преграждая всем дорогу. Прошло пропускное время, дверь закрылась.

– На будущее, – быстро и отчетливо проговорила я. – Мы были в инкубаторе. Перси почуяла вампиров. Я вышла посмотреть, так ли это, и узнать, зачем они пришли, если так. Меня не было несколько минут, вы забеспокоились. Сара выбила окно и пошла за мной, вспугнула вампиров, с которыми я вела разговор. Трое. Они убежали.

– О’кей, – негромко откликнулись компаньонки.

– И всем резко взять себя в руки, – приказала я. – Аппаратура не бог весть какая чувствительная, чем меньше нервничаем, тем меньше она покажет.

Девчонки взглянули на меня с надеждой. Верила ли я сама в то, что говорила? Хм. В то, что переживания нам не помогут, – точно верила.

Дверь открылась.

– Что случилось? – строго спросил Березин.

– Ногу подвернула, – ответила я. – Всех задержала. Простите, – и прошла внутрь.

Помещение лаборатории было огромным, разделенным прозрачными перегородками на несколько блоков. Из дальней комнаты к нам вышел худощавый молодой человек среднего роста. Я скользнула по нему равнодушным взглядом – мужчины ниже ста восьмидесяти сантиметров меня не интересовали. Все мое внимание досталось многочисленным приборам, которые я даже не взялась бы описать: я не только не понимала их назначения, но и с трудом подыскивала слова для обозначения их отдельных частей. Экраны, провода, датчики… Вот те немногие детали, что я узнавала. Явно слишком мало, чтобы описать всю картину. Я никогда здесь раньше не бывала и теперь вертелась как волчок, стараясь хоть как-то сориентироваться в этом накоплении аппаратуры. Вот, например, что это за фигня в углу, так подозрительно напоминающая душевую кабину? Я обернулась с вопросом к компаньонкам и замерла от удивления. Судя по всему, на них появление Сташека произвело гораздо большее впечатление, чем на меня. Перси широко распахнула свои и без того немаленькие глаза, Катрина мялась, краснела и бормотала что-то невнятное, и даже Сара, самая старшая и опытная из нас, смотрела на него так, как если бы узрела нечто чудесное. Вот что значит бессонная ночь, с печалью подумала я и удостоила Сташека более внимательным взглядом: светлые, вьющиеся на концах волосы, тонкие черты лица – что ж, готова признать, он довольно смазлив. Но ведь не настолько, чтобы ввергнуть в транс моих подруг! Я тронула за руку Сару – та перевела взгляд на меня, и в ее глазах прояснилось. Ну, слава богу, а то застыли как бандерлоги перед Каа. Березин заговорил, а я задумалась под мирное течение его голоса. Анджей Сташек. Имя польское, а вот фамилия чешская, если я не ошибаюсь. Странное сочетание. Хотя чему удивляться? В нашем департаменте столько всего понамешано, тем и знамениты. Взять вот хотя бы шефа, полковника Романа Березина – стопроцентный русский. Или Сару – стопроцентная еврейка. Правда, русских и евреев теперь везде полно, не только у нас. Но и появление польского чеха (или чешского поляка) в нашем многонациональном департаменте – дело обычное. Какие только сочетания мне не попадались! Вот, например, Катрина… Возникшая тишина вывела меня из задумчивости. Я торопливо вернулась к действительности. Оказалось, что все с блондином уже перезнакомились и теперь выжидающе смотрели на меня.

– Регина, – представилась я и сделала шаг вперед. – Регина Дарт.

* * *

Внешне все выглядело безобидно: небольшая панель, к которой следовало на минуту приложить ладонь, и пара экранов, на которых высвечивались показатели. Ну и сам прибор, убранный в металлический корпус. В чем подвох?

Первыми пошли Перси и Катрина. Я внимательно наблюдала: на одном из экранов заметались разноцветные вспышки, на другом стали вырастать диаграммы и графики. В целом было похоже на то, как ауру фотографируют. Пробовали когда-нибудь?

Сидя в отдалении, я буравила напряженным взглядом спину специалиста Сташека, пытаясь определить его реакцию на полученные результаты. Но то ли его спина не обладала достаточной выразительностью, то ли результаты были весьма посредственными, то ли машина не слишком чуткой, но я ничего из своего занятия не вынесла. Хотела уже успокоиться, но вспомнила, что Перси и Катрина никаких новых талантов при мне не демонстрировали, а то, что Перси получила дар ясновидения, было известно еще утром. А это значит, что машина могла и не показать ничего нового для Катрины и Перси. А вот со мной… А вот я-то… Мне очень четко представилось, как я кладу ладонь на панель, и тут же вспыхивают все лампы, а по лаборатории разносится протяжный тревожный вой сирены. Или даже прибор эффектно взрывается. Тьфу! Я тряхнула головой, пресекая панику. Так увлеклась своими мандражными видениями, что пропустила, как Сташек работал с Сарой. А ведь Сара интересовала меня больше всего. Если бы я внимательно следила за экранами, глядишь, может, что и поняла бы. Ладно, хватит дергаться.

Я потерла лицо руками. Полседьмого, а мы сегодня еще не ложились.

– Регина, – позвал Сташек, и я обреченно поплелась к нему. Как нельзя кстати с удвоенной силой заныло плечо – на нервной почве, конечно.

– Какую руку положить? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

Сташек взглянул на меня.

– Любую, – сказал он. – Не имеет значения.

Угадайте, какую ладонь я прижала к панели? Правильно, правую. Сташек сказал: не имеет значения, – но я так не думала. В общем, решила по возможности не нарываться. Определенные усилия ушли на то, чтобы сделать это спокойно и не зажмуриться. Никакой завывающей сирены. Уже хорошо. Цвета заметались на экране, расходясь полусферами. А это что значит? Заткнув испуганно вопящий внутренний голос, я сосредоточилась на том, чтобы внимательно наблюдать за целителем, фиксируя малейшие изменения в выражении его лица. Вроде ничего настораживающего: он не уставился на меня безумным взором, не воскликнул «вау!», не позвал охрану или эвакуационную бригаду, не сделал никакого знака Березину, даже не поморщился. Неожиданно я на него разозлилась: мог бы и не быть таким профессиональным, а проявить хоть какие-то эмоции вместо этой вежливой бесстрастной маски! Или, может?.. Надежда робко подняла во мне голову. Может, прибор ничего и не показал? Что он вообще показывает, этот прибор? Что он в принципе может показать?

Я усмехнулась. И словно в ответ на мою усмешку Сташек повернул ко мне лицо.

– Спасибо, Регина, – сказал он спокойно, и я убрала руку, а Сташек обратился к Березину: – Мне нужно время, чтобы обработать данные.

Тот кивнул.

– Я буду у себя, – сказал полковник. – Пойдемте, девушки, как только составим отчет, вы сможете отправиться по домам, так что не будем тянуть.

Мы потрусили к выходу, стараясь не слишком выказывать охватившее нас облегчение.

– Пусть Регина задержится ненадолго, полковник, – негромко сказал Сташек. – Я с ней еще не закончил.

– Конечно, – легко согласился Березин. – Регина, потом сразу ко мне!

И они все ушли. Последней мелькнула Сара, бросив на меня встревоженный взгляд. Дверь лаборатории закрылась плавно и совершенно бесшумно, но у меня в ушах стоял грохот, как если бы захлопнулась тяжелая дверь склепа, навсегда отрезав меня от всего мира.

 

– Регина, подойди, пожалуйста, – попросил Сташек очень вежливо.

Я стояла к нему спиной, и это дало мне возможность привести в порядок свою мимику.

– Что еще? – спросила я, оборачиваясь. Прозвучало не слишком мило, но спокойно.

Он прищурил глаза, раздумывая.

– Я понимаю, ты очень устала…

Создалось впечатление, что он тщательно подбирает слова.

– Покороче, – опять не очень мило потребовала я.

– Хорошо, – медленно кивнул Сташек. – В мои обязанности входит медицинский контроль за вашей группой. Катрина и Перси в полном порядке, у Сары изранены ладони, но это следствие спонтанного проявления ее новых способностей и исчезнет само собой максимум через полчаса, но вот ты… – Он поискал подходящее слово. – Ты была в бою.

Я ничем не выразила охвативших меня эмоций. По крайней мере, мне хотелось так думать.

– В бою? – переспросила я нейтральным голосом.

– В бою, – подтвердил он. – И получила травму. Левого плеча, если быть точным.

Я ощутила резкую потребность прислониться к стене в поисках поддержки, но вместо этого упрямо сжала челюсти.

– Регина? – полувопросительно позвал Сташек.

Я выдохнула.

– Разве я дотрагивалась до своего плеча? Болезненно морщилась? Хныкала? Осторожничала с левой рукой? – негромко спросила я.

– Нет, ты прекрасно себя контролируешь, – ответил Сташек и слегка нахмурился, не понимая, к чему эти вопросы. Или понимая?

– У меня что, синяк виден из-под футболки?

– Пока нет.

– Никто не заметил, что у меня повреждено плечо, – продолжала я. – Никто в течение трех часов. Никто, кто был так близко. А ты стоишь от меня в двух с половиной метрах и через пять минут делаешь такие выводы.

– Я увидел это сразу, как ты вошла, – помолчав, признался Сташек.

– Ага, – пробормотала я и подтянула к себе стул на колесиках. Правой рукой, конечно. – Ага, – потянула время. – Ты не врач, – наконец заявила ему.

– Как это? – встрепенулся он.

Я поморщилась: сколько раз давала себе слово быть точной в формулировках.

– Ты целитель, – высказала то, что хотела.

Он скрестил руки на груди, медля с ответом. Я понимала его колебания: целителей было мало, и они особо не афишировали свои способности, потому что наше общество относилось к ним весьма потребительски. Стоило объявиться целителю, как все буквально садились ему на шею, беспрестанно подсовывая все свои проблемы и болячки. Никто не хотел менять что-либо в своем образе жизни или работать над собой, все жаждали немедленного и полного разрешения проблем. А отказать страждущему человечеству даже в малости считалось недостойным звания целителя. Вот и получалось, что работали они сутки напролет на износ. Конечно, я все понимала. Вот, например, у вас внезапно жутко разболелся зуб, что бы вы предпочли? Промучиться остаток ночи, кушая таблетки, встать с утра пораньше, разыскать нужный телефон, записаться к дантисту на прием, опоздать на работу (или вообще ее пропустить), простоять в пробках, добираясь до нужного места, исходить потом в зубоврачебном кресле (неизвестно сколько времени), заплатить деньги (неизвестно сколько), потом еще отходить от всего этого (если вам повезло и все закончилось в один прием) и так далее? Или тут же звякнуть знакомому целителю и попросить: «Слушай, помоги, а?» И уже через десять минут спокойно спать, от облегчения даже забыв перезвонить и поблагодарить. Так что обычно выберут, как вы думаете? А сколько разных ситуаций? А если учесть, что целители снимают не только физическую боль, но и душевную? Получается, что их работа никогда не прекращается. Есть случаи, когда необходима именно помощь целителя, и она идет на благо. Это несомненно. Но есть и случаи, когда люди просто пользуются целителем, чтобы облегчить себе жизнь на какое-то время, а самим ничего не делать, а потом снова бегут за помощью. Снова и снова. Вместо того чтобы самим в себе и своей жизни что-нибудь поменять, послушав совета. Тут бы целителю взять и отказать просителю, но у нас это невозможно, особенно если ты на официальном посту – сразу такая волна возмущения прокатится, такая травля начнется! Прикиньте, в соседнем департаменте до чего додумались: обязать всех способных к целительству людей получить медицинское образование и поступить на службу. Неудивительно, что за последние три года у них ни одного целителя не прибавилось. Не все хотят быть врачами. Многие целители и исцелять-то не очень хотят. Одно дело – помогать из сочувствия, по вдохновению, и совсем другое – когда из тебя это вытрясают. Да еще непрерывно. Не все готовы на такое самопожертвование.

Так что я Сташека не торопила.

– Да, – наконец сказал он. – Поэтому я тебя и задержал. Я хочу помочь.

– Сара, – задумчиво протянула я, – ее руки… новые способности… Ты так легко это определил? В смысле она же сказала, что порезалась о стекло, когда вылезала в окно? Разве нет?

– Не я, прибор показал, – сдержанно ответил Сташек.

У меня язык прилип к гортани. И слава богу, иначе б я забормотала: «А я? А меня тоже?.. А что со мной?» Ну или что-то в этом роде.

– Регина, я могу помочь, – напомнил Сташек.

Я сглотнула, и мне полегчало. Так, надо взять себя в руки и задать правильные вопросы, а не нести всякий панический бред.

– Ты сказал – в бою, – просипела я. – Что за слово такое странное? Почему? Не было никакого боя.

– Был, – сказал Сташек. – Я это вижу. Повреждения не только физические, но и энергетические. Ты дралась с вампиром.

– Чудесно! – скрежетнула я зубами. – Что еще?

– Это все, – ответил Сташек.

– Хочешь, чтобы я призналась, что билась с вампиром? – разозлилась я.

– Можешь не признаваться, – пожал плечами Сташек.

– Что-то ты слишком много видишь, – подозрительно прищурилась я. – Березин знает об этих твоих способностях?

Сташек вздохнул и присел на краешек стола. Помедлил. Никто не хочет быть заложником своего дара. Я его очень хорошо понимала.

– Нет, – ответил он. – И то, что я целитель, в моем личном деле не указано.

Он посмотрел мне в глаза. Ха. Типа откровенность за откровенность.

– Ладно, – сказала я. – Но ты ведь понимаешь, что если я выжила в схватке с вампиром, то и исцелиться смогу сама? Мне уже гораздо легче.

Сташек хмыкнул:

– Конечно, сможешь, дня через три-четыре. А я сделаю это за три минуты.

Я недоверчиво фыркнула и выставила последний барьер:

– А с чего вдруг такая настойчивая забота? Только не говори, что это пылкое желание целителя помогать людям, иначе бы ты его в досье обозначил.

Сташек улыбнулся – впервые с тех пор, как мы познакомились, я не могла не признать, как хороша у него улыбка.

– Мне любопытно, – шепнул он, и я поверила.

– Тебе нужно прикосновение? – спросила я, уже соглашаясь и разворачиваясь к нему спиной на стуле.

Он кивнул:

– Так будет проще, раз ты все равно рядом.

Что я могу сказать в свое оправдание? Я чертовски устала за эту ночь и уже плохо соображала – это раз. Плечо начинало меня доставать, и покончить с этим за пару минут показалось мне весьма соблазнительной идеей – это два. А в-третьих, я всего несколько часов как стала… кем же я стала? Ну, скажем, магом, и совершенно пока в этой профессии не разбиралась. Так и получилось, что я позволила Сташеку приблизиться ко мне. Я глянула на него через плечо: он слегка мне улыбнулся, чтобы ободрить, прикрыл глаза и очень легко, практически невесомо прикоснулся. Я бы сказала: возложил руки, но это как-то слишком патетично. С его ладоней пошло тепло, оно становилось все интенсивнее, и я, несмотря на весь свой критический настрой, не могла не оценить красоту и мощь его энергии. Словно зазвенели все клеточки моих тел: физического и эфирного, оживая, восстанавливаясь, выправляясь, и стало так легко и так правильно, что я совершенно расслабилась. Да, расслабилась как последняя дура. Откуда же мне было подумать о щитах и о том, что их надо выставлять или снимать? В общем, я полностью открылась. И то, что было в Сташеке, и то, чем он был, нашло то, что было во мне, и даже то, чем я была.

Я бы и дальше продолжала в счастливом неведении качаться на мягких баюкающих волнах, но он вздрогнул, и это послужило мне сигналом. Я тут же вынырнула из нирваны и поняла, что он уже давно не исцеляет.

Я резко развернулась на стуле. Сташек, отдернув руки, смотрел на меня во все глаза, даже не пытаясь скрыть потрясения.

– Что еще? – хмуро спросила я. Кажется, я с ним повторяюсь, но что делать?

Сташек попытался справиться с собой и заговорить. Что-то у него не очень получалось.

– Ты меня считывал, – глухим голосом обвинила его я, прозревая. – Ты меня читал!

– Регина, я… – прочистив горло, начал Сташек.

– Ты не предупредил, что ты это можешь, – очень отчетливо сказала я.

Внутренний голос больше не паниковал, он весьма хладнокровно заявил, что да, Сташек все видел. И то поле битвы тоже. Какой же я была дурой! Мне следовало опасаться не проводов и датчиков, а человека, чей опыт всякой метафизической фигни намного превосходил мой собственный, длиною в сутки.

– Я сказал, что мне любопытно, – кашлянул Сташек, защищаясь.

– Но не сказал, что именно тебе любопытно. – Я постаралась не сорваться на визг. – На это я тебе разрешения не давала!

– Регина, прости, я… – Он протянул ко мне руку, но я шарахнулась в сторону. Стул на колесиках отлетел и врезался в стену.

– Регина, я не ожидал… Вернее, я ожидал не этого, – поправился он.

– Как далеко ты зашел?

– Далеко, – признался он. – Я… просто не мог остановиться. Я никогда раньше…

– Много увидел?

– Да, – негромко сказал он.

Я крепко сжала зубы. Великолепно, теперь есть человек, который знает обо мне больше, чем я сама. И что он теперь думает обо мне? Что означает этот его странный взгляд?

– Регина, пожалуйста, дай объяснить, – попросил Сташек. Сколько эмоций в его голосе, как бы еще в них разобраться. Страх? Отвращение? Что-то еще? Почему он так смотрит?

– Ты видел, – медленно сказала я. – Ты видел… Я монстр?

– Ты? – изумился Сташек и быстро заговорил: – Нет, конечно. Я видел тебя. Ты прекрасна, Регина. Ты совершенна. Я никогда…

И вот тут, именно на этом бормотанье «Регина, ты так прекрасна» самообладание меня окончательно покинуло, и я пришла в ярость. И в ответ на мои чувства обожгло жаром левую руку. Я торопливо ухватилась за нее правой, сдерживая пульсацию. Чудесно, не хватало еще разгромить лабораторию и испепелить ценного специалиста!

– Регина, пожалуйста, выслушай меня. – Сташек пришел в себя и говорил совершенно спокойно.

Моя огнеметная рука отчетливо дернулась на это его предложение. Я выдохнула и бросилась к двери.

– Откроешь Березину мой секрет, и я всем расскажу твой, – глухо пригрозила я, глядя целителю в глаза.

Левое плечо было как новенькое, сама я свежа и полна сил, словно и не было изматывающей бессонной ночи, но, выбегая из лаборатории, я и не подумала сказать Сташеку спасибо.

* * *

Я посмотрела на часы: ого, уже девять утра. Значит, Березин мариновал меня целый час.

Я придерживалась своей исходной версии: были в инкубаторе, Перси почуяла вампиров, я вышла взглянуть – в одиночку, чтобы остальные не рисковали, вступила в переговоры с вампирами… Тут начиналось самое сложное, так как я не очень четко представляла, о чем мы с ними разговаривали – в конце концов решила, что они хотели узнать подробнее об эксперименте и о нашем в нем участии, а я тянула время. Потом появилась Сара и вспугнула вампиров (ну да, они оказались такими пугливыми). Потом приехала полиция, и мы вернулись в инкубатор. А дальше шеф и сам знает. Встал, конечно, вопрос об увиденной бдительными гражданами голубой вспышке. Вспышка была. Где-то в аллейке. Почему, отчего – не знаю, может, там прятались еще вампиры, а может, и не вампиры. Никаких суперспособностей, никаких побежденных вампиров, никаких признаний Сары. С грустью подумала о том, что я ведьма (или кто там? боевой чародей?) всего первые сутки, а уже по уши во вранье. Что-то я оказалась не готова к сотрудничеству. Свой покой дороже.

Я направлялась к лифту, когда столкнулась с Сарой.

– Привет, ты все еще здесь? – удивилась я.

– Просили подождать, – с грустью сообщила та.

– Бедняжка, – посочувствовала я. Сама-то я держалась бодрячком, но вот девчонки вступили в новый день, не имея энергетической поддержки Анджея Сташека. Меня передернуло от этого имени. Еще неизвестно, кому из нас повезло. Несмотря на отличное самочувствие, мне почему-то казалось, что не мне.

Я уже заходила в лифт, как вспомнила кое-что.

 

– Сара, – окликнула я компаньонку, – покажи руки! – И тут же уточнила: – В смысле сними одну из повязок.

– Зачем?

– Ну сними, – уклончиво попросила я. – Или отверни немного.

Сара начала сдвигать повязку, потом что-то тихо и изумленно пробормотала себе под нос и наконец, повозившись, протянула мне ладонь.

– Ты только посмотри, – потрясенно выдохнула она.

Я посмотрела. Что ж, Сташек оказался прав: на ладони не осталось ни единой малюсенькой царапины. Руки Сары были чисты и целы, как и сутки назад.

– Что ж, поздравляю, ты самоисцелилась, – констатировала я. – Интересно, что мы еще умеем?

И с этим риторическим вопросом я отправила лифт на нулевой этаж, махнув компаньонке на прощанье рукой.

Офис жужжал, как пчелиный рой. Пока я спускалась, ко мне два раза подсаживались, а на нулевом этаже творилось настоящее столпотворение. Что ж, наступило утро делового дня. Среди мелькающих сотрудников я заметила светлую шевелюру и поймала себя на том, что припустила к выходу почти бегом. Мало мне отрубленных голов, так теперь еще и коварный целитель Сташек повсюду мерещиться будет?! Я сделала глубокий вдох и приказала себе двигаться медленнее. Вот ведь во что людей страх разоблачения превращает! Я покачала головой. В конце концов, я же не преступница. Или преступница? Тройное убийство вампиров за убийство идет или как?

С этой тяжелой думой я отыскала свою машину и вырулила с парковки. Солнце светило в глаза, но, несмотря на то что приходилось щуриться, я не надевала темных очков – как-то остро соскучилась по светилу за прошедшую ночь и теперь не хотела упускать ни одного его живительного лучика. Пару раз приходилось съезжать к обочине и останавливаться: в первый раз вспомнилась потрясенная физиономия Сташека, во второй – она же, но в варианте раскаяния и самооправдания. И каждый раз при этом меня обуревали такие сильные эмоции, что левая рука начинала трястись мелкой дрожью. Наконец я приказала себе успокоиться и не отвлекаться на гневные мысли и чувства во время движения, не то создам аварийную ситуацию или буду каждые пять минут делать остановки, чтобы унять свою волшебную руку. И как бы я ни злилась на целителя, один положительный момент все же был: Сташек полностью отвлек меня от всего, что было до нашего с ним столкновения. Так и получилось, что, только нажимая на тормоз у ступеней родного дома, я вспомнила, что у меня там притаились трое вампиров.

* * *

Минуту я просидела в машине, всерьез размышляя, стоит ли из нее выходить. Потом все-таки вылезла со вздохом. Поздняк метаться – мое любимое выражение, и сейчас оно было весьма кстати. Под ногами похрустывал гравий, пока я осторожно кралась к дому, подозрительно его разглядывая. Вроде все, как прежде. Неожиданно я воспрянула духом – ну, знают они мой адрес, и что? Вовсе не обязательно им ко мне соваться, тем более что я ключей-то им не давала, да и коды замков не сообщала! Я с облегчением хихикнула: дурочка, у меня же дом на сигнализации, я его три дня назад на пульт сдала! Широкими уверенными шагами я взбежала на крыльцо. Так и есть, все заперто, все блокировки на месте. Ура! С улыбкой я ввела код, повернула ключ в замке и вошла.

Они сидели в полутемном коридоре прямо на полу, все трое. В легком шоке я толкнула дверь, щелкнул замок за моей спиной. Я во все глаза смотрела на три скорченные фигуры в узком коридорчике.

– Сигнализацию отключи, – посоветовал кто-то из них.

– Да, конечно, – растерянно пробормотала я и торопливо повернулась к тревожно мигающему огоньку на панели. Заодно сделала вдох-выдох. Не помогло. Еще раз вдох-выдох. Взглянула на своих гостей.

– Привет, ведьма, – сказал темноволосый вампир, тот, что напал на меня первым. Голос у него был хрипловатым, и я подумала: курил он много, что ли, при жизни? Или я зря придираюсь, и это мои экзерсисы с его горлом отразились на голосовых связках? Я хмыкнула, скрывая замешательство.

– Привет, вампы, – воспитанно кивнула я. – Чего в коридоре сидите? Раз уж все равно пришли….

– Здесь темнее всего, – пояснил тот же вампир.

– Да вам уже без разницы, – фыркнула я и потопала в кухню.

– А вдруг нет? – укоризненно бросил темноволосый мне вслед.

– Ну, вы же не впали в спячку с рассветом? – уточнила я очевидное. – Значит, солнечный свет вам не страшен. Давайте, подтягивайтесь на кухню, кофе хочу выпить, там и поговорим.

– На кухню – это хорошо, мне нравится, – негромко пробурчал второй вампир, самый крупный и накачанный из них.

– Вы что, здесь уже были? – с подозрением поинтересовалась я.

– У тебя на кухне жалюзи опущены, – ответил вампир, как будто это все объясняло.

Я пожала плечами и, открыв навесной шкаф, достала пакет с кофе.

– Региночка, я так рад тебя видеть!

Я вздрогнула от неожиданного дружелюбия этого приветствия, едва не рассыпав кофе, и резко обернулась. Ах, ну да, конечно, это Дилан. Сияет, словно новенькая монета. Я выдавила в ответ вежливую улыбку и снова взялась за кофе. Нахмурилась. Что-то не так с этим пакетом. Почему он почти пуст?

– Региночка, я тебе помогу, – снова подал голос Дилан. – Полную засыпать?

– Мне не надо, я на кофе уже смотреть не могу, – это крупный вампир.

Так-так-так. И еще раз так.

Я быстро заглянула в посудный шкафчик: на решетке сушились три свежевымытые кружки.

– Вы что, у меня кофе пили? – спросила я несколько ошарашенно.

– Региночка, – Дилан смущенно улыбнулся, – ты понимаешь, так получилось… В общем, когда ты превратила нас снова в людей…

– Да что тут оправдываться? – возмутился темноволосый, усаживаясь на высокий табурет за стойку. – Ты сама виновата – обратила нас в людей!

– И что? – не догнала я.

– А то, – передразнил темноволосый, – что с тех пор у нас человеческие потребности появились, вот что! Обостренные к тому же. Например, мы постоянно хотим жрать.

– Так вы у меня еще и ели?! – тихо ужаснулась я.

– Да что у тебя есть?! – с обидой протянул крупный экс-вампир. – Пачка печенья, два йогурта и кусок мяса в морозилке!

Я торопливо распахнула холодильник – йогурты и печенье исчезли. Что-то, видимо, отразилось на моем лице, потому что крупный поспешно сказал:

– Мясо не трогали! – Потом помялся и добавил: – Никто не вспомнил, как плитой пользоваться…

– А кофемашину я в офисах видел, да и разобраться оказалось совсем несложно, – похвастался Дилан. – Региночка, ты прости, но очень кушать хотелось, словно сто лет не ели.

Он посмотрел на своих друзей и усмехнулся:

– Вернее, и в самом деле сто лет не ели, кто больше, кто меньше. А Ронну труднее всего – вон он какой огромный!

– Мне надо хорошо питаться, – подтвердил крупный вампир.

– А меня Брэд зовут, – представился темноволосый. – Теперь ты нас всех по именам знаешь: Брэд, Ронн и Дилан. Вот и познакомились, ведьма.

– Ага, – кивнула я. – Всю жизнь мечтала с вампами познакомиться…

– Ты вроде как не рада? – с усмешкой поинтересовался Брэд.

– Дай мне минутку, – попросила я, присаживаясь на табурет и наблюдая, как Дилан ловко управляется с кофемашиной. – А еще лучше коньяка.

– У тебя коньяк есть?! – воспрянул качок Ронн. – А мы не нашли, ну надо же…

– Плохо искали, – огрызнулась я.

– Нет, искали-то мы хорошо, – наивно признался Ронн, не обращая внимания на знаки, которые ему делал Брэд.

– Так, – прошипела я, сузив глаза. – Хорошо искали?! Весь дом осмотрели?

– Ой, – пискнул Ронн и торопливо добавил: – В белье не рылись! Так, глянули только…

– Что-о?! – взвилась я, и тут же началась уже ставшая знакомой пульсация в левой руке.

– Региночка… – Это Дилан (осторожно и ласково).

– Блин, у нее рука задергалась! – Это Ронн (растерянно).

– Успокойся, ведьма! – Это Брэд (возмущенно). – Ты подумала вообще, что с нами сделала и куда нам теперь податься? Сверхсилы нет, сверхловкости нет, к вампирам нам теперь нельзя – что нам там делать? В лучшем случае осмеют, в худшем – свои же прикончат, чтобы ничего не разболтали. И что теперь? Мы трое человеческих слабаков с кучей потребностей!

– Ну, вообще-то это было наказанием, а не подарком! – резонно заметила я. – Вы нас убить пытались, забыли?!

– И правильно делали, как я вижу! – напирал на меня Брэд. – Вы все опасны. Ты опасна! Жаль, что у нас не получилось.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25 
Рейтинг@Mail.ru