Проект «Новый Эдем»

Эльвира Смелик
Проект «Новый Эдем»

Пролог

Филин уверенно шагал между деревьев, искал достаточно открытое место, прислушивался, внимательно всматривался в заросли. Лес, пронизанный лучами восходящего солнца, действительно походил на райские кущи. Золотисто-зелёная дымка, тишина, покой. До полной идиллии не хватало только звонкого щебета птиц. Но птицы в привычном земном понимании здесь не водились. Эволюция выбрала немного другой путь.

В данный момент Филин был единственным существующим в этом мире пернатым, да и то только по названию. Точнее, по позывному. Но звучание и смысл прозвища его вполне устраивали, он так и представлялся. Среди его спутников большинство предпочитало обращение не по именам.

Если бы кто-то крался следом, желая разузнать, куда он отправился, Филин давно бы заметил. Но никому не интересно ни подсматривать, ни, тем более, нарываться. Остальные давно уяснили, с кем можно связываться, а кого лучше не трогать. Филин относился к последним.

Своё особое положение долго доказывать ему не пришлось. Уяснили быстро. В одиночку и даже мелкой компанией справиться с ним невозможно, потому что он… он ‒ особенный. А объединиться всем вместе этим уродам и в голову не пришло. Не умели они все вместе. Но Филин и тогда с ними справился бы. Просто с большими потерями.

Впереди обозначился просвет. Высокие деревья расступились, остался только мелкий кустарник. Обширная поляна, не слишком ровная, изрезанная неглубокими овражками. Самое то.

Маячок работал давно, посылая непрерывные сигналы, и отследить его местонахождение не составляло труда.

Тонкое, похожее на жужжание насекомого гудение дрона, Филин услышал издалека ‒ слух позволял ‒ запрокинул голову. Миниатюрный беспилотник появился в поле зрения, завис в вышине. Нужно подождать немного, чтобы связь установилась и наладилась. А пока Филин выудил из кармана составные части, быстро собрал прибор. Уже и не задумывался над действиями, настолько насобачился, что смог бы сделать это с закрытыми глазами или в полной темноте. Нацепил. Приёмник, микрофон. Щёлкнул выключателем, переждал помехи. Есть.

‒ Филин на связи, ‒ проговорил привычно. ‒ Как слышимость?

В ответ раздалось, тоже повторяющееся из раза в раз:

‒ Окей. Слышно отлично. Докладывай.

Филин опять запрокинул голову, знал, что на дроне установлена видеокамера. Сам он не мог видеть собеседника, а тот его ‒ запросто, хоть и сверху. Поэтому Филин показательно улыбнулся и махнул ручкой.

‒ Не выделывайся, ‒ прозвучало в ухе с задержкой в несколько секунд. ‒ Докладывай.

‒ Да вы и так всё знаете, ‒ решил ещё подоставать собеседника Филин. ‒ Показания датчиков уже поступили? Подсчитали, сколько осталось?

С той стороны решили не реагировать на его мелкие вредности.

‒ Рассказывай конкретно по каждому, что случилось.

Филин рассказывал, стараясь равномерно распределить собственное внимание между докладом и наблюдением за окружающей местностью. Переступал, вертелся, оглядывался по сторонам. Хотелось присесть, но рисковать не решился. Лучше не расслабляться, всегда оставаться наготове.

Собеседник почти никак не реагировал на информацию, только, чтобы подтвердить своё незримое присутствие, иногда вставлял «да» или «ясно». Разговор записывался, и лишние слова были ни к чему. Выслушал, задал несколько вопросов, а потом сообщил:

‒ Скоро запустим ещё две команды.

‒ Сразу две? ‒ Филин одновременно удивился, испытал досаду и возмутился: ‒ Этих показалось мало?

‒ Не совсем. По общему количеству их даже меньше, чем вас… было. Просто поделены на две группы. Каждая со своим маршрутом. Твои же подвели. Сами друг друга… ‒ собеседник не стал договаривать. Филин прекрасно понимал, о чём речь. ‒ А ты как?

‒ Я ‒ не по зубам.

В ухе раздалось короткое насмешливое хмыканье.

‒ Ну смотри. Тогда ‒ отбой.

‒ Да, ‒ подтвердил Филин.

Он смотрел. Чуть в сторону, чтобы не встретиться взглядом, чтобы создать видимость, будто он до сих пор ни о чём не подозревает. Но на самом деле он заметил, когда зверь только начал подкрадываться, и больше не упускал его из вида, следил краем глаза. Наверное, уже пара минут прошла с тех пор, как тот засел в зарослях, карауля подходящий момент, чтобы напасть.

Филин не пытался осторожно и медленно отодвигаться, увеличивая расстояние между собой и четвероногим наблюдателем, не пытался резко срываться с места и бежать. У привыкшего нападать из засады хищника, живущего выработанными за множество поколений инстинктами, всегда будет преимущество в такой охоте. Филин ждал, когда зверь набросится, изображал беззаботно пасущегося молодого оленя. Или как правильно называть тех безобидных питающихся растениями созданий? С короткими прямыми рожками в два ряда, на лбу и на макушке, грациозных, длинноногих. Именно они являлись основной добычей местных плотоядных. Ну, чем не олени?

Боялся? Немного. Но страх легко перекрывал особая эйфория. Филин не мог дать ей точного определения. Если объяснять, получалось многословно. В неё входили и приятно щекочущая самолюбие возможность бросить вызов сильному сопернику, и осознание своего скрытого от посторонних глаз превосходства, и доза эндорфинов, выработанная организмом в предвкушении схватки.

Зверь напружинился, напрягся. Филин сделал вид, что разворачивается, надеясь непременно спровоцировать атаку. Не так уж непредсказуемы животные, особенно в подобных ситуациях.

Зашелестела листва, треснула ветка. Филин успел услышать, успел зафиксировать мельчайшее движение, даже успел просчитать возможную траекторию. Несколько огромных скачков по земле и ‒ решающий прыжок.

Вот тогда он и заглянул прямо в глаза летящему на него зверю. На долю секунды.

Не стоило сильно понтоваться и зря терять время.

Извернулся, нырнул вниз и в сторону и во время манёвра сумел ткнуть рукой прямиком в кожную складку между боком и животом.

Мощный электрический разряд шибанул зверя. Его отбросило в сторону, он рухнул на землю и теперь беспомощно дёргался, очумев, потеряв ориентацию, и визжал. Запах пригоревшего мяса и палёного волоса растекался по поляне.

Филин тоже почти отключился на пару мгновений, но на ногах устоял и очухался быстро.

Сейчас он мог как следует разглядеть нападавшего.

На Земле такие твари точно не водились. На ней сейчас вообще мало что водилось, помимо людей. Но что-то общее было. По строению ‒ типичный хищник, охотящийся из засады. Крупный, но не слишком. Упругое поджарое тело, привыкшее к бегу и прыжкам. Широкая пасть с частоколом острых зубов, отлично приспособленная для того, чтобы хватать и рвать. Самое большое отличие ‒ на этом звере почти не было меха, только редкая щетина на грубой, местами собирающейся в складки коже серо-земляного цвета. Филин уже видел таких.

Зверь наконец перестал беспорядочно биться и дёргаться, но вставать не собирался. Лежал, завалившись на бок, тяжело дышал, высунув из пасти синий язык, косился на Филина. Глаз серебристый, словно наполненный ртутью, вытянутый горизонтально зрачок.

‒ Ну что? Больше не сунешься? ‒ Филин снисходительно усмехнулся, развернулся к поверженному противнику спиной.

Пока уходил, прекрасно слышал, как тот шуршал и царапал когтями землю, ‒ пытался подняться, ‒ но новой атаки не опасался. Во-первых, окончательно зверь оклемается не скоро, его ещё какое-то время будет покачивать от бессилия и дезориентации. Во-вторых, здесь, не так далеко, есть добыча и попроще. Впредь пусть знает, к кому лезть.

Глава 1. Вестники будущего. Фео

‒ И всё устрашилось, и стражи содрогнулись, и великий страх и трепет объяли их до пределов земли! ‒ взвыл преподобный Евстихий на самой высокой ноте.

Фео вздрогнула и открыла глаза, обозначила мысленно: «Значит, проповедь скоро закончится». Обычно только в самом финале преподобный Евстихий позволял себе такие трели фальцетом, отлично выводившие из состояния сладкой дрёмы не самых добропорядочных членов паствы. А заодно и дававшие надежду на то, что скоро можно будет отлипнуть от неудобного пластикового сиденья, в которое, кажется, уже вросла, и отправиться домой.

Лично Фео по возвращении планировала завалиться на кровать, поспать хотя бы ещё часок. Или опять не получится? Пока идёшь, разгуляешься, а когда окажешься в собственной комнате, сна не останется ни в одном глазу.

Вот если бы родители не будили Фео рано утром из-за этого идиотского похода на проповедь. Но тут их не свернёшь. Они как за очередной дозой бегут сюда каждое воскресенье и обязательно тащат с собой детей. Приобщиться к высокому, очистить душу, проникнуться благодарностью и… что там ещё?

Фео не спорит. Уже давно не спорит ‒ смирилась. Хотя и считает себя достаточно взрослой, чтобы самостоятельно решать вопросы вероисповедания. А, если честно, она бы вообще спокойненько обошлась без этих самых вопросов. Но здесь лучше согласиться с мамой и папой, чтобы добиться от них уступок в чём-то другом, более важном именно для самой Фео. Родители же настоящие фанатики, еженедельная воскресная проповедь для них самое святое.

Да, психологические травмы из раннего детства неизлечимы, накладывают отпечаток на всю оставшуюся жизнь. Большое несчастье, серьёзная потеря или вот ‒ всемирная катастрофа. Это после неё расплодилось столько сект и религиозных организаций. «Вестники будущего» ‒ одна из них.

Только какое с ними будущее? Пережиток прошлого. Ведь даже храма нормального нет. Земля дорогая, и в прямом и в переносном смысле, каждый метр на вес золота. Кто же отдаст место под очередную церквушку для очередной секты. Вот и приходится арендовать одно из специально предназначенных для таких случаев мест на крыше небоскрёба.

Сейчас всё переместилось на крыши: стадионы, теплицы, детские площадки, парки. Место на земле занимают только жилые дома и дороги. И все мероприятия проводятся наверху, часто во временных помещениях, будь то ярмарка, праздник, представление или, в данном случае, проповедь.

 

Рано утром каждое воскресенье устанавливают большой круглый шатёр, притаскивают пластиковые стулья и скамейки. Совместными усилиями. Ибо труд на общую пользу облагораживает и объединяет. И все эти заморочки исключительно для того, чтобы преподобный Евстихий смог толкнуть очередную душеспасительную речь перед своей паствой.

Цирк Шапито. И внешне, да и по сути.

Единственный выходной, а не отоспаться как следует.

Обычно Фео садилась так, чтобы между ею и родителями оказывался младший брат Динька, и, пока преподобный бубнил, дремала. И почти не боялась, что её поймают на недостойном поведении, потому что всегда просыпалась вовремя. К финалу выступления проповедник начинал повышать голос и воодушевлённо взвывать, едва не переходя на ультразвук. Срабатывало получше всякого будильника.

‒ А теперь, братья и сёстры…

Последующие слова утонули в шуме, который обязательно получался, когда все присутствующие разом вставали с мест. Но их и так прекрасно знали.

Вот он ‒ апофеоз! Или, скорее, полный капец. Совместное хоровое пение. Торжественный гимн. Слова и музыка ‒ конечно же! ‒ преподобного Евстихия.

Фео нарочно бы не стала заучивать, но, когда слышишь одно и тоже каждое воскресенье, оно автоматом записывается прямо на подкорку. И уже не сотрёшь. Ничем.

Пусть что хотят делают, но Фео подвывать этому безумному хору не собирается. Даже молча открывать рот, создавая впечатление, что поёт, не станет. Потому что, если откроет, просто не удержится и засмеётся. Ну нельзя же так. Неужели никто из присутствующих не понимает, насколько нелепо всё это действо выглядит со стороны.

Фео скосила глаза налево.

Родители старательно вторили клиру. Мамины губы выразительно шевелились, чётко обозначая каждый звук. Она даже глаза закрывала, до того проникалась песней. Папа был серьёзен и сосредоточен, иногда покачивал головой в такт.

С одной стороны, Фео их понимала. Глобальная катастрофа, часть суши ушла под воду. Несмотря на многочисленные человеческие жертвы, резко обострилась проблема перенаселения и нехватки ресурсов. Безысходность. Жить негде, есть нечего, а кругом огромное количество таких же, обездоленных. Тесно. Не только людям, но и проблемам.

Но с другой стороны ‒ пережили же. Всё более-менее наладилось.

Человек к чему угодно привыкает. Так зачем бесконечно перебирать эти давние события, поклоняться им? Наоборот, надо скорее забыть прежние несчастья. Выводы сделаны, ошибки учтены. Значит, теперь ‒ полный вперёд. Жить не прошлым, а будущим.

Ну вот, докатилась. Осталось только столкнуть преподобного Евстихия с переносной кафедры и тоже выступить с пламенными призывами.

Фео критично скривилась и посмотрела на брата.

У Диньки на лице легко читается нетерпение, он тоже не может дождаться, когда закончится этот маразм, но не ноет. Понимает не хуже сестры, что тут лучше вести себя паинькой. В том, что связано со «Вестниками будущего» родители непоколебимы.

От нечего делать Фео огляделась по сторонам. Хотя заранее знала, ничего интересного не найдёт. Со всеми присутствующими она знакома давно, уже досконально изучила, как кто ведёт себя на проповеди. Ну и ‒ конечно же! как же иначе? ‒ наткнулась на взгляд узких чуть раскосых типично азиатских глаз.

Пак тоже здесь. С родителями. Вообще-то по национальности они либо корейцы, либо китайцы, и у них должны быть какая-то своя религия. Буддизм там или синтоизм. В школе проходили, и Фео запомнила. У неё с памятью всё прекрасно. Но родители Пака примкнули к «Вестникам будущего». Тоже захотели нового и перспективного.

Фео учится с Паком в одной школе. Хорошо хоть в разных классах. А то бы он в ней давно уже дырку просверлил этим своим взглядом. Пялится и пялится, к тому же постоянно таскается следом. Любовь у него.

Страдал бы незаметно. Так нет, все давно в курсе, что он по Фео сохнет. Безответно, конечно. Фео ему прямо сказала, чтобы даже не надеялся, что ему ничего не светит. Но в ответ он наплёл с придыханием какую-то наивную бредятину с потугами на романтику: «Я от тебя ничего и не требую. Можешь, не обращать на меня внимания. Но всё равно буду рядом. Вдруг тебе понадобиться моя поддержка и помощь». Ну, что-то наподобие.

Ага, нужна очень его помощь. С уроками Фео и сама справляется. Не дура. А по поводу остального. Если что, это ей придётся задохлика и недомерка Пака защищать. Он ни драться не умеет, ни вообще ничего. Только в стратегии на планшете играть. Но и там в основном не воевать, не захватывать новые территории, а создавать государства, города, садики-огородики разводить.

Вот зачем Фео такой? И себя позорит, и её.

Допели. На несколько секунд установилась тишина, а потом сразу стало шумно, стулья задвигались, народ зашевелился. Одни ринулись в сторону преподобного Евстихия, желая получить от него благословение или «мудрый» совет, другие потянулись к выходу.

Теперь Фео не торопилась. В лифты сейчас не пробьёшься, там толкотня и теснота. Стихийное бедствие местного масштаба. Словно некоторые боятся, что их опять сейчас смоет волной, если срочно не покинут крышу. И Фео не из тех ненормальных, кто каждый раз спускается по лестнице.

Типа ‒ ритуал такой. В память об ужасной катастрофе и многочисленных жертвах. Ну да, тем полегчает от того, что кто-то замучает себя до полусмерти бесконечным шаганием по ступенькам. Очень возвышенно и одухотворённо.

Наверное, на некоторых лестничных пролётах можно наткнуться на человеческие скелеты, которые остались от несчастных страдальцев, пустившихся в путь, но не дошедших, падших во имя высокой цели.

Кстати, они всегда всей семьёй задерживались на крыше после проповеди. Мама обязательно заходила в располагавшуюся здесь же оранжерею и покупала что-нибудь экзотическое. Для Фео и Диньки. Это было дорого, но родители специально выделяли деньги на подобную покупку. Тоже как ритуал. Напоминание о дарованном им счастье жизни. Просто жизни. Возможности дышать, ходить, смотреть, получать удовольствие от еды и вида голубого неба над головой.

На этот раз мама принесла два совсем маленьких фрукта. Если сложить колечком большой и указательный палец, как раз получится подходящий размер. И форма.

Точно что-то из цитрусовых. Только у них такая пористая кожица ярко оранжевого цвета и особенный очень приятный аромат. Немного похоже на мандарины, но те покрупнее и покруглее, или чуть приплюснуты в том месте, где плод прикрепляется к черешку. А эти фрукты, наоборот, вытянутые в почти правильный эллипс. Фео понятия не имеет, как они называются. Никогда раньше не попадались.

Но спрашивать у мамы Фео не стала, сделал вид, будто знает. А ещё рассчитывала: Динька точно поинтересуется. Брату не так давно одиннадцать исполнилось, ещё маленький, ему позволительно быть несведущим и бестолковым.

Динька оправдал ожидания. Помял угощение в пальцах, понюхал, даже лизнул (детский сад!), посмотрел вопросительно на маму:

‒ Это что?

‒ Кумкват, ‒ откликнулась мама. ‒ Или фортунелла. А если по-японски, то кинкан. Можно есть прямо со шкуркой. Он, конечно, не такой сладкий, как мандарин или апельсин. Но и не кислый. Интересный такой вкус.

Динька засунул кумкват в рот, зажевал, сморщился. А Фео не торопилась, дома съест. Все уже двинулись в сторону лифтовых кабинок, а она отстала. Кто-то тронул за локоть, Фео обернулась. За спиной стоял незнакомый парнишка.

‒ Держи! ‒ сказал и протянул листовку.

Бумага совсем тонкая, просвечивающая. Вторичной, а, может, и третичной переработки. Только текст, никаких рисунков и украшений. Давно уже Фео подобных рекламок не видела. Бумагу надо экономить, а не тратить на всякую ерунду. Взяла только потому что показалось непривычным. Такая же экзотика, как мамин кумкват. Читать не собиралась, но взгляд случайно скользнул по строчкам, выцепил несколько слов, крайне заинтересовавших.

‒ Фео, ты решила остаться? ‒ окликнула мама.

‒ Нет. Уже иду.

Фео сложила листочек, хотела засунуть в карман, но вспомнила, что сейчас она в платье.

Ещё одна глупая традиция. Женщинам и девочкам следовало приходить на проповедь исключительно в одежде, подчёркивающей их гендерную принадлежность. То есть в платьях или юбках. Бред полный. Фео терпеть их не могла.

А если драться придётся? Попробуй, помаши ногами, если при этом подол взлетает до ушей. Опозоришься же, сверкая трусами. Хотя перед парнями возникнет моральное преимущество: их подобное зрелище введёт в ступор на некоторое время. Но потом же будут вспоминать и обсуждать, растекаясь гормонами и млея от вожделения. Уроды.

Уж лучше Фео будет ходить в штанах, чем наблюдать, как парни пускают похотливые слюни. Хотя им-то всё равно, что юбка, что брюки. Они и сквозь средневековые рыцарские латы будут видеть, что хотят, и облизываться. Вон даже «благородный кавалер» Пак украдкой поглядывает на коленки Фео. И краснеет.

Жалкое зрелище.

Дома, спрятавшись в своей комнате (она совсем маленькая, умещались только шкаф и кровать-чердак со столом внизу, но ведь своя) Фео наконец-то прочитала текст на листовке. Потом сразу ухватила планшет, заменявший всё, что только можно: книги, учебники, тетради, телефон, телевизор; вбила в поисковую строку нужный адрес.

Ага! Вот оно! Взгляд торопливо бежал по строчкам, перескакивая через ненужные сведения.

Проект «Новый Эдем». Под патронажем правительств нескольких стран, со спонсорской поддержкой самых крупных промышленным корпораций. Набирается команда для исследования нового мира на предмет его пригодности для переселения части человечества. Предпочтение отдаётся молодым людям в возрасте от пятнадцати до девятнадцати лет. Наличие особых навыков не требуется.

Ничего себе! Это первый раз, когда ровесникам Фео предлагается что-то действительно значительное и серьёзное, а не очередной вид обучения или работы самой низкой квалификации.

Исследование нового мира. Даже звучит обалденно.

Уже давно перестала быть секретной информация о том, что испытания нового вида оружия спровоцировали не только череду глобальных катастроф. Резкое повышение сейсмической активности и частые землетрясения привели к сдвигам в земной коре, часть суши ушла под воду. Людям пришлось заселять территории, которые раньше считались непригодными для жилья. Об этом целые разделы в учебниках.

О другом в учебниках, конечно, не пишут, но давно уже все знают, что было ещё одно последствие. Совсем неожиданное. Невероятное. Порталы в другой мир.

Сначала они то появлялись, то исчезали, непредсказуемо, бессистемно. Пройти сквозь них не удавалось. Всё живое при попытке приблизиться разрушалось. Потом порталы удалось зафиксировать и стабилизировать. А не так давно получилось и проникнуть сквозь них, оставшись в целости и сохранности. Ещё и вернуться благополучно.

Что находилось по ту сторону, никто точно утверждать не решался. Параллельная реальность или другая планета, внезапно соединившаяся с Землёй пространственными переходами. Да не столь важно. Главное, по первым впечатлениям вновь обнаруженный мир оказался вполне пригодным для жизни людей. И совершенно свободным. Разумные существа его не населяли. И, значит, появилась возможность, избавиться от тесноты перенаселения, заполучить доступные ресурсы. Только вначале следовало окончательно убедиться в этих идеальных пригодности и свободности. Что доверили не рассудительным, опытным взрослым, а вчерашним подросткам.

Потрясающе! Нельзя упускать такую возможность.

Фео отыскала кнопку «Подать заявку». Нисколько не сомневалась в своём решении. Но на первом же обязательном пункте анкеты растерялась. Хотя вроде бы самое простое. Имя.

Писать полное, или можно сокращённо? Полное не очень-то хотелось.

Ну что это такое ‒ Феоктиста? Пафосно и одновременно нелепо. А всё родители с их безудержной фантазией и неадекватным восприятием действительности. Единственно спасает, что в сокращённом варианте звучит очень даже ничего. Диньке не так повезло. Что уменьшительно, что целиком. Дионис. С ударением на вторую «и». И в том, и в другом случае ‒ жуть.

Ещё сейчас, пока брат маленький, «Динька» с натяжкой, но проходит. А когда вырастет? Здоровый лоб и «Динька». Или Дионис. Застрелиться.

Хватит отвлекаться на посторонние мысли. Ладно, напишет имя сокращённо. Если потребуют, потом же можно будет переделать?

Возраст ‒ «16 лет». Это, вообще, всех проще.

И с остальными пунктами Фео справилась быстро. Ничего особенного, обычные сведения: семейное положение (хи-хи), где учишься, кем работаешь, место жительства. Про особые навыки тоже нашёлся пункт, но с пометкой «если есть».

У Фео, кстати, есть. Несколько лет занятий по рукопашному бою. Драться она хорошо умеет. В этой жизни без данного навыка никак не обойдёшься. Вынужденная теснота не делает людей ни добрее, ни терпимее.

 

Удивительно, что для несовершеннолетних не требуется согласие родителей с электронными подписями. Хотя им в любом случае придётся рассказать. Но ‒ однозначно! ‒ Фео не передумает. Как хотят. Могут сразу смириться, могут устраивать скандалы и кричать, что никуда её не отпустят.

Не удержат. Фео не в какой-то там глупости собирается участвовать. Это же важно и нужно. Всем. Всем людям. Особенно вот таким, как родители ‒ вечным жертвам давней катастрофы, не способным вырваться из прошлого. Фео откроет для них новый мир, новую жизнь.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
Рейтинг@Mail.ru