Теория точного выстрела… или Записки ветерана Куликовской битвы

Эдуард Семенов
Теория точного выстрела… или Записки ветерана Куликовской битвы

Петрович согласился.

– Из лука, конечно, – и снова отправился в мечтания, – Вот это была бы тема. Так нет же не хочет. Всех берет бесплатно. Да еще и просит денег на оборудование и поездки. Ну, не обнаглел? А? Я бы его выгнал, да только…

Кинул взгляд на портрет на стене. Помахал рукой. Почесал макушку.

Сергей Павлович понял, что не хочет погружаться в подробности, хотя так же ему стало понятна причина, почему врач просил не говорить Петровичу об их договоренности. Чтобы не развивать эту тему, согласился.

– Обнаглел, однозначно, – сказал он, вкладывая в эту фразу как можно больше иронии. Но Петрович ее на оценил и хлопнул его по плечу.

– Вижу, наш хлопец. Кстати, а что думаешь делать на гражданке? Не хочешь к нам?

– Куда это к нам? – поинтересовался Сергей Петрович.

– В «Боевое содружество», – Петрович гордо расправил плечи. – Уже почти десять лет общественной деятельностью занимаюсь. Пенсионерам помогаю, ветеранам. Ну, и себе, конечно. Я, как уволился, создал благотворительный фонд. Люди стали мне помогать потихоньку, я им. Так и живем. Потом вот тендер выиграл на строительство этого комплекса. Построил, и через фонд начал управлять этим муниципальным объектом. У нас еще несколько таких центров есть по области. Везде нужны администраторы. Могу тебя пристроить.

Сергей Павлович засмеялся и замахал руками.

– Да, нет, что ты. Какой из меня администратор?

А в инструктора по рукопашке, – живо перебил его Петрович, – молодежь тренировать в военно-патриотическом клубе? У тебя же получится.

Пошевелил шеей, показывая, что она еще помнит его захват. Сергей Павлович снова отмахнулся и схватился за левую часть груди.

– Да, какой из меня тренер? Чуть сам не помер. Сердце уже не то.

– Ну, как хочешь, – Петрович сильно удивился отказу, но продолжил благодетельствовать, – а может тебя в депутаты выдвинуть?

И сам аж расцвел от такой идеи.

– А? Что? Хорошая мысль. Послужной список у тебя отменный. «Содружество» за тебя впишется, поможет. Ну, и ты нам тоже?

Сергей Павлович понял, что Петрович как-то так быстро принял решение изменить его судьбу. Хотя лично он сам видел ее совершенно иначе.

– Нет, нет, Петрович, погоди, – затормозил он речь сослуживца, – спасибо тебе, конечно, за все твои варианты. Но понимаешь, устал я служить. Устал. Хочу просто пожить для себя.

– Как это для себя? – не понял Петрович и даже от удивления чуть приоткрыл рот. Хотя тут же опомнился и показал свою сущность. – А на что?

– Ну, вот так, – Сергей Павлович развел рукам, будто хотел обнять себя, и сделал вид, что не заметил последнего вопроса. – Слишком много у меня накопилось вопросов к самому себе. Хочу в них разобраться. Дожил почти до полтинника, а так до сих пор не понял, зачем живу? Все жизнь мне приказывали, требовали, указывали. Не хочу… Просто не хочу.

… И чтобы не обидеть Петровича, закончил.

– Пока не хочу. Но за предложения спасибо. Может, к ним и вернемся чуть позже.

Понимая, что Петрович может и не отстать, Сергей Павлович даже пошел на крайнюю меру. В голове проскочила мысль: «Не сяду за руль, вызову такси».

Налил себе рюмку и предложил тост.

– Давай, лучше выпьем за ребят с нашего выпуска, Пашку и Витьку. Помнишь их? Погибли геройски в первую чеченскую!

Петрович свел свои суровые полковничьи брови и встал, громыхая стулом.

– За них грех не выпить!

Поднял палец.

– Не чокаясь!

***

За более чем двадцать лет службы у них накопилось достаточно сослуживцев, которых надо было вспомнить, не чокаясь. Итогом этого стало то, что личный водитель Петровича отвез Сергея Павловича домой уже ближе к полуночи и помог подняться в квартиру. Даже ключ вставил в замочную скважину.

– Дальше не надо! Дальше я сам!

Сергей Павлович не хотел, чтобы кто-то посторонний видел как он живет. Не хотел кому-то показывать не распакованные коробки, не собранную мебель, диван без простыней и узлы с книгами. Пыльный экран телевизора и старый ноутбук на табуретке на кухне. Холодильник и немытую посуду в мойке.

При этом те же двадцать же лет службы научили Сергея Павловича просыпаться рано утром, ровно в семь часов утра несмотря ни на что. Как штык. Упал – отжался. Отсюда и до обеда. Все это сидело внутри него, и поэтому ровно в семь утра глаза открылись сами.

Даже без будильника. Похмелье было страшное. Аспирин, крепкий чай, холодный душ, немного «Энтеросгеля» для абсорбции и плотный завтрак позволили справится с токсинами. А дальше?

Утро пенсионера всегда было в этом плане очень длинным. Особенно холостого. Не надо вставать и куда-то спешить. Можно просто снова упасть на постель и смотреть в потолок. И думать, анализировать прошедшие времена или… вчерашний день. Все зависело от настроения.

Сознание выхватывало какие-то совершенно несущественные моменты. Глаза девушки как две вишни. Шум колесиков чемодана. Наколка на руке Митрича. Что-то рокерское вызывающее и одновременно лживое. И этот как его? Пьер Ришар….

Странный тренер, который был совсем не похож на тех биороботов по созданию чемпионов. Он был какой-то другой. Настоящий. Не фальшивый и от этого совершенно беспомощный против всей той системы, которую выстроил Петрович.

И Сергей Павлович, истосковавшийся по откровенным отношением, вдруг совершенно неосознанно потянулся в его сторону. Ну как больной тянется к стакану с чистой водой, чтобы сделать из него глоток.

Да! Сергей Павлович утром всегда разговаривал сам с собой. «Я был бы рад с таким человеком пообщаться. Просто поговорить. Может быть даже так же как и с Петровичем на повышенных тонах. Но это было бы по любому лучше, чем те же тосты и здравницы».

Он вспомнил последний тост: «За Путина!» И его чуть не стошнило. Надо же было так вчера напиться? Не то, чтобы он имел что-то против президента, даже наоборот. Но поднимать за него тосты во время дружеской попойки это было, что называется… зашквар.

Именно от этого чувствуя себя хуже всего, Сергей Павлович оделся и отправился за своей машиной. Утром вызывать такси казалось ему уже не такой хорошей идеей, поэтому он воспользовался общественным транспортом. Благо государство взяло на себя все расходы по перемещению ветерана по стране и городу.

Троллейбус высадил его на остановке, которая так и называлась «Спорткомплекс Георгиевский». Вместе с ним сошло двое мальчишек тащивших на себе два больших рюкзака с черным тубами и надписями «Арчери». «Стрельба из лука» – догадался Сергей Палыч. Мальчишки непрестанно зевали. Видно было, что им очень хотелось спать и, тем не менее, они с упорством маньяков шли на тренировку.

В сумках у них наверняка были луки и стрелы. Сергей Павлович уже понял, что это были ученики Пьера Ришара и совершенно неосознанно пристроился к ним в хвост. Таким образом спокойно дошел до своей машины, возле которой снова увидел белый китайский минивэн.

Правда на этот раз он уже стоял с другой стороны на месте «Миникупера». Сергей Павлович поискал глазами «Миникупер» и не нашел. Зато он нашел Пьера Ришара.

Странный тренер копошился у раскрытых дверей белого минивэна и, страшно ругаясь, практически также, как и в кабинете Петровича, вытаскивал из салона длинные чемоданы. Ставил их рядом и все ребята, которые проходили мимо, подхватывали их и тащили в сторону спорткомплекса. На полупустой стоянке эта длинная цепочка из мальчишек и девчонок была похожа на дорожку муравьев, спешащих со своими соломинками в муравейник.

Если бы это была какая-то эпическая сага, то можно было бы сказать, что именно в этот момент и произошел исторический момент, великая встреча двух былинных героев.

Но… сагой тут не пахло. Сергей Павловичу было просто скучно, у него все еще болела голова, у него было куча свободного времени, которое он не знал куда девать. Он не хотел идти на поводу старательно разработанных маркетинговых схем, которые затягивали в свои сети как паутину, и он хотел каким-то образом продлить свое долголетие, чтобы не спиться, не опуститься, не потерять интерес к жизни. Хотя и это было не совсем правдой, в тот момент он вряд ли думал такими высокими материями.

Вполне возможно он просто увидел человека, который сгибался под тяжестью трех чемоданов, и захотел ему помочь.

Возле машины толпилась молодежь, которая дружно поприветствовала подошедших парней, а те обратились к тренеру.

– Здравствуйте, Серафим Георгиевич!

Так Сергей Павлович узнал имя тренера. Затем он просто подошел к своей машине, увидел занятого делом человека. Предложил помочь и тот не отказался.

– Меня, кстати, Сергей зовут, – протянул руку Сергей Павлович и ощутил крепость руки тренера.

– Серафим, – бросил в ответ тренер, явно давая понять, что узнал в нем вчерашнего посетителя директора, который зашел вслед за ним в кабинет, и не верит в длительное знакомство. Мол, ко мне многие приходят, да не многие остаются. А всех не упомнишь.

Это вызвало у Сергея Павловича волну неудовольствие, как же так им пренебрегли и одновременно породило еще больший интерес узнать своего визави поближе.

Он предложил Пьеру Ришару свою помощь. Затем помог дотащить чемоданы сначала до порога спортивного комплекса и дальше, минуя охрану Петровича, поднялся на лифте для простых смертных, то есть с остановками на всех этажах, до дверей тира на третьем этаже.

Глава 1

– Можно посмотреть на тренировку? – попросил осторожно Сергей у Серафима в лифте.

Тренер искоса посмотрел на него.

– Охотник что ли? Или по приколу?

– Интересно просто.

– Кого-то хотите привести? – продолжил допытываться Серафим и тут же разъяснил, – если ребенок, то занятия с двенадцати лет.

– Просто интересно, – пожал плечами Сергей Павлович. – никого не хочу.

– Смотри, – разрешил Серафим и добавил, – под стрелы только не лезь.

Все что было дальше, совершенно не походило на то, к чему Сергей привык с детства. Всю жизнь его учили с пиететом относится к борцовскому ковру, и у него просто волосы дыбом встали, (ну то что осталось на голове, конечно), когда увидел как стрелки ходили по ковру в спортивной обуви, не разуваясь. Он просто на метафизическом уровне ощущал, что Александр Карелин, смотрящий с огромного плаката на все это святотатство, вместе с ним рыдал горючими слезами.

 

Сергей не смог себя пересилить и разулся. Оставшись в одних носках, прошел в зал. Серафим покосил на его пальцы, вздохнул, обсуждать эту тему с незнакомым человеком, ему не хотелось, поэтому промолчал.

А что тут было говорить? По его мнению, (Сергей хорошо слышал эти слова сквозь приоткрытую дверь), для борьбы нужно мягкое покрытие, чтобы было удобно падать и не травмироваться. Для стрельбы же нужен твердый пол, чтобы нога не шаталась и не мешала целиться. Это было ясно и понятно каждому, кроме эффективного менеджера в лице директора спортивного комплекса. Далее следовала нецензурная тирада.

Сергей еще восхитился витиеватости слога и смелости говорящего. Так мог говорить либо совсем безбашенный человек, либо имеющий очень крепкие тылы! Как он понял тылы у Серафима были. И это было уже интересно.

Собственно все это и выражалась во вздохе Серафима, но обсуждать директора при детях тренер не мог, так как все снова свелось бы к матерным словам, да и ни не хотел, потому что Серафим пока еще не определил статус Сергея.

Сергей же не хотел об этом говорить, потому что у него пока еще не прошла голова после вчерашний попойки с тем же директором. И вообще это было не его дело. Да и, если честно, не понимал он пока претензий Серафима.

По его мнению, и в этом он был согласен с Петровичем, борьба и стрельба из лука совершенно спокойно могли ужиться в одном помещении, а претензии по поводу мягкости пола, мягко говоря, были надуманными.

Ведь, вот же они сейчас готовятся стрелять? И ничто им не мешает. Скорее, именно они мешают и портят своей обувью маты. Да еще эти луки, острые стрелы могут проткнуть покрытие.

Как не хотел Сергей, но эти мысли сидели в его голове. Он искал на них ответы и сам собой вовлекался в тренировочный процесс как в водоворот.

***

Ребята вдоль стенок раскрывали свои чемоданы и начали доставать из них что-то похожее на маленькие лыжи. Затем металлические рукоятки. Ниточки. Прицелы. Такие линейки с небольшим красным кружочком на конце. И стали собирать из них – луки. У некоторых ребят луки были уже собраны. Они были маленькие с колесиками на концах, а прицелы были похожи на снайперские окуляры с балансиром и увеличительным стеклом.

Кто-то из опоздавших входил в зал с уже собранными деревянным луками. Делали по-быстрому разминку. «Ох, уж эта разминка!» Сергей смотрел на эти помахивания ручками чуть ли не с отвращением. Ему сразу вспомнился разогрев на тренировке борцов: сначала бег разным способом, потом кувырки, растяжки. Не менее получаса, до появления первых капель пота. А здесь? «Встали в кружочек, делай раз, делай два! Суставами покрутили. Пять минут и готово. Тьфу. Иди, стреляй! Это разве спорт?!»

Мишени, три маленькие желто-красно-синие кружочка в один вертикальный ряд, уже висели на дальней от входа стене. Стена закрыта плотным материалом, что-то типа твердого спрессованного поролона. «Это на случай промаха», – догадался Сергей.

Несмотря на то, что до мишеней было метров тридцать, все же, прикрыв один глаз ладонью и смотря в просвет между пальцами, Сергей смог их разглядеть. Они очень напоминали борцовский круг. У того в центре также есть красная точка, где сходятся борцы для схватке. Но дальше, конечно, существенная разница. У стрелка в центре круга все заканчивается, а у борцов все только начинается!

Рядом с тем местом, где стоял Сергей, стена была также укрыта плотным поролоном. После разминки те, кто вошел в зал с деревянными луками, направились к ней, а вот те, кто собирал луки, пошли к тренажерный угол, где лежали черные квадраты плотной резины. На них ставили гири и гантели. Ребята стали брать эти квадраты и носить в середину зала, кидать на маты.

«Что они делают?» – Не понял Сергей. Взяв луки, стрелки стали вставать на эти квадраты. «Ах, вот оно что? Делаю пол тверже. Неужели мягкий пол все же так влияет на выстрел!» Сергей увидел, что не все ребята вставали на эти черные квадраты. Некоторые оставались стоять на матах.

Началась стрельба… Ну, как стрельба! Хаос какой-то. Шум, гвалт, смех. Серафим, конечно, на них прикрикивал, и на какое-то время в зале наступала тишина, но затем все снова начинали говорить. Причем разом. В основном в тот момент, пока шли вынимать стрелы из мишеней.

Те, кто встал у первой стены, ( «На три метра» – обозначил дистанцию Серафим) , тупо вгоняли стрелы в стену. Кто-то просто стоял без стрел и натягивал тетиву. На дистанции же 18 метров, это как раз там, где бросались на пол черные квадраты, было поинтереснее.

Сам того не замечая, Сергей переместился вдоль стеночки поближе к ним. Ему хотелось понять, кто-то вообще попадает в эти кружочки?

***

Уже ночью дома, сидя на кухне и переписываясь по «Вацапу» с дочерью, Сергей вспоминал, что за долгие годы службы он стрелял из всех видом оружия.

Курсантом из «Калашникова», офицером из «Токарева», на курсах «Выстрел» из бесшумного винтореза и гранатомета. В командировках приходилось и из пушек палить. Прямой наводкой по наступающему в лоб противнику. Да уж, всякое бывало. Поэтому для Сергея всегда выстрел это было что-то шумное, пахнущее порохом, с дымком.

«Привет, дочь! Ты как?»

Пальцы бесшумно отстучали на экране короткую как выстрел фразу. В темноте свет от экрана был единственным и даже слепил глаза. Но за то можно было спокойно стоять у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу, смотреть вниз во двор своей новостройки и вспоминать, думать, общаться.

Коньячная рюмка совершенно не мешала делать все эти три дела одновременно.

«Привет, пап, я нормально. Как ты?»

Буквы появились как будто ниоткуда и связали их как пуповиной. А может даже и крепче. Интересно, через сколько строчек она скажет: «Ну, все пока. Мне уже пора!» Сергей загадал, что если десять, то он обязательно завтра поедет к этому Серафиму и попросит у него сделать хотя бы один выстрел из лука, потому что он хотел быть уверен, что в своей жизни стрелял из всего, из чего только можно было стрелять. Хотел понять, чем пахнет выстрел из лука.

«Ездил вчера к мануалу. Он просто волшебник. Вправил мне шею за пять минут. Как у вас погода?»

«Нормально».

Сергей понял, что дочь была не склонна общаться сейчас, поэтому и отвечала односложно. Он сделал глоток из бокала, смочил горло. Под окнами подъехало такси. Из нее вышел сосед. Надо было срочно что-то еще написать, но что…

«Как мама?»

«С чего это ты вдруг о ней вспомнил?»

Сергей сделал еще один глоток. Надо что-то отвечать, а он не знал. Может, не отвечать? Спросить еще что-то? Но тогда она может обидеться. Надо что-то написать.

«Я о ней всегда помню!»

«Так напиши ей. Ты же взрослый мужик, общайся без посредников».

И когда это дочь вдруг стала настолько взрослой, что сама дает ему советы?

«Ну, ладно пап, мне пора. Мы с Колей тут отдыхаем. У нас отпуск. Каждая минута на счету. Давай я вернусь и мы встретимся».

Сергей еще раз промочил горло и пересчитал строчки. Десяти явно не было.

«Конечно, дочь. Может с Николаем приедете ко мне? Познакомимся?!»

«Ах, да вы же не знакомы!»

«Не довелось»

Курсор на экране мигал так долго, что Сергей успел допить бокал и поставить его на подоконник. Он уже принял решение, что все равно завтра поедет к Серафиму, и просто смотрел в экран, потому что делать было совершенно нечего и идти некуда.

***

Сергей полез в холодильник и достал оттуда бутылку. Он знал, что дочь больше отвечать не будет. Если только завтра. Значит, теперь можно сесть за стол и полазить по интернету. Может быть залезть на какой-нибудь исторический форум, сцепиться с кем-то в философской баталии, поругаться… Однако, пальцы сами собой отстучали. «Стрельба из лука». Ноутбук немного покряхтел, собирая информацию в ленту, и выдал несколько тысяч ссылок на различные сайты, которые так или иначе имели отношение к этому виду спорту.

Вперед лезли различные предложения по охоте, затем реклама магазинов и только на десятом месте была статья в «википедии». Сергей решил, что изучать тему лучше с нее. Вранья там, конечно, много, но все же коллективный разум позволял сделать картину более полной.

Плеснул в бокал. Подержал в руках. Погрел. Глаза бегали по строчками, но смысл их не задерживался в голове. Так несколько раз он взглядом прошелся сверху вниз по экрану, пока наконец не выхватил из общего потока информации одну фразу. «Заниматься стрельбой из лука можно в любом возрасте».

Он вспомнил, как однажды после долгого перерыва пришел в борцовских зал и попал на крепких и горячих парней, которые не делали скидок на его возраст и регалии. Даже наоборот, каждому из них хотелось показать, что и он может стать чемпионом, поэтому ломали и гнули своего титулованного противника, невзирая на просьбы тренера быть полегче.

Собственно боли в шее, которые он до сих пор не может залечить, оттуда.

Следующей фразой, которая дошла до него, была «стрельба из лука – олимпийский вид спорта». Это показалось ему очень интересным. Нет, он и раньше об этом знал, но как-то не считал это важным. Являясь поклонником борьбы и истории, он считал, что олимпийским чемпионом можно стать только в борьбе, потому что именно борьба является основой этих игр, а все остальные виды спорта, ну разве еще кроме легкой атлетики, примазались к этому движению постольку поскольку.

Порылся в статистических данных и выяснил, что самым старым участником олимпийских игр в этом виде спорта был американец, его ровесник, а самым старым олимпийским чемпионом был 72-летний швед. И завоевал он золотую медаль тоже в стрельбе. Правда из ружья.

За чтением этой информации он и не заметил, как допил бутылку «Старого Крыма» и начал зевать… Переместиться с кухни в постель было так же просто, как принять положение лежа.

Но и в постели он уснул не сразу, а еще долго думаю о том, а чем он хуже американца или того же шведа. У меня тоже есть шанс стать самым старым олимпийским чемпионом? Или уже нет?

Погружаясь в сон, он вдруг увидел глаза как вишни, смотрящие на него с фасада «Георгиевского», а потом… услышал шум колесиков чемодана.

Подумал, а еще стрельбой из лука занимаются женщины и иногда даже очень красивые. Он представил как выглядел бы стоя с луком в руках в одном ряду с молоденькими красотками. И не нашел в этом ничего ужасного.

С этой мыслью и заснул.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12 
Рейтинг@Mail.ru