bannerbannerbanner
По ту сторону славы. Как говорить о личном публично

Вячеслав Манучаров
По ту сторону славы. Как говорить о личном публично

Тема детства – вообще непростая площадка для разговора. Бывает, что гость охотно идет в нее, а потом внезапно замыкается в себе – значит, дошел до больной точки, столкнулся с переживанием, которое всеми силами пытается в себе подавить. Поэтому ступать в эту тему нужно осторожно и говорить об этом нужно не с каждым – это касается и «Эмпатии Манучи», и жизни в целом.

У журналистов есть такой трюк – по себе знаю: разговоры о детстве быстро позволяют расположить к себе собеседника. Скажу сразу, этот метод не безотказный. На самом деле самое правильное – найти с гостем точки соприкосновения, общие темы, которые вам одинаково интересны.

Лично я в детстве был абсолютным чудовищем – просто оторви и выбрось! Это сейчас я стал приличным, но только из-за того, что достаточно нахулиганил в то время. Именно это помогает мне выйти на контакт со многими моими гостями, когда они рассказывают похожие истории – ребята, я вас прекрасно понимаю, у нас с вами почти общее прошлое!

Но это не единственное, что врезалось в мою память из детства. Хулиганство – это так, фон, на котором происходили действительно значимые события, сформировавшие меня как личность. Давайте я более подробно расскажу об одном из них.

Мне тогда было шесть, мама дружила с главным администратором Большого театра и, как вы помните, наша семья обожала балет. Первый акт мы смотрели из зала, а вот второй – из-за кулис! О, что это было!

Я помню каждую деталь, каждую минуту, проведенную там, – и все до мельчайших подробностей, будто это было вчера.

Помню, как услышал совершенно потрясающий парфюм, обернулся и вижу: стоит высокий статный солист, а рядом – прима-балерина. На них роскошные наряды, переливающиеся огнями, камни – россыпью, красиво до боли в глазах. Сверху их обрызгивают этим невероятным парфюмом. Они выгибают спины, выпрямляются и выходят на сцену, словно божества.

Я не могу передать, насколько меня это тогда шокировало. Это было событием. Я отчетливо помню осознание – я только что видел абсолютно других людей. Я помню свое желание прикоснуться к ним, чтобы убедиться в реальности происходящего. Хотя я никогда не мечтал стать артистом балета, но увиденное стало моей мечтой. Я так хотел соприкоснуться с тайной, этим загадочным потусторонним миром и тогда я понял – в жизни так много всего, что так трудно рассмотреть и постичь с первого взгляда, но если подобраться поближе, то дух захватит. С тех пор я ищу эту таинственность и загадку в местах где бываю, и, конечно же, в людях.

Глава 2
Отношения: когда на смену прекрасному приходит токсичность

Однозначного ответа на вопрос, который я вынес в заглавие, нет и быть не может, так как все семьи разные и проблемы у них, соответственно, тоже разные. Не стоит забывать про бэкграунд, который тянется из детства, что он вырастает из модели родительских отношений и постепенно обрастает собственным опытом – он тоже отличается.

Рубить с плеча, действовать на эмоциях – это пожалеть в 99 % случаях, такой вывод сделал для себя. Но и быть чрезмерно терпеливым – прямая дорога к неврозам, депрессиям, ложный путь и верный способ потерять свое истинное «Я».

Все отношения, которые у меня были, – это продолжительные истории. Чтобы они были такими, я прикладывал усилия, работал над собой. Отношения – это труд и не верьте тем, кто говорит, что не работает над отношениями и при этом состоит в крепком устойчивом союзе. Просто под «работой» все понимают разное. Для кого-то это вечные уступки, бесконечные компромиссы, задвигание своего «Я» в дальний угол. Таких примеров встречал много, особенно часто среди молодых прекрасных женщин, которые потом тратят кучу лет, чтобы заново себя собрать.

Для меня работа над отношениями – это слушать и слышать, это включенность и неравнодушие. Это ежедневная, ежесекундная работа здесь и сейчас. Как только человек перестает трудиться над отношениями, как только у него начинают появляться мысли вроде «он меня недостоин» или «она не такая уж горячая в постели», – все, ты уже не в паре. Это никогда не происходит случайно, само собой. Это происходит ровно потому, что ты перестаешь трудиться, начинаешь искать повод, чтобы перестать.

Конечно, проще всего махнуть рукой и уйти, если что-то не складывается. А дальше? Те же ошибки и те же побеги из отношений. Трудиться над отношениями – это моя позиция, и мне не жаль уделять этому столько времени. Результат того стоит.

Кто-то выходит в свои более-менее взрослые отношения с багажом привычек и паттернов, которые внушили родители своим примером. Вот, например, у нас в семье была традиция вместе отмечать праздники: Пасху, Новый год. Мы собирались все вместе, и это было такое важное событие. Я вырос и взял эту традицию в свои отношения, в свою семью.

Но иногда бывает так, что из родительской семьи не хочется перенимать ничего вообще. И далеко не всегда дело в том, что между родителями были напряженные отношения или они как-то жестоко обращались с детьми, просто иногда их уклад и взгляды на жизнь не совпадают с представлениями подросшего ребенка. Так или иначе, не все видят в родительских взаимоотношениях идеал и потому не все готовы так жить. Я – не мои родители, у меня своя жизнь и свой уклад, и это нисколько не отменяет моей к ним любви. И, кстати, не помню, чтобы хоть один герой сказал мне:

– Знаешь, я хочу повторить судьбу своих родителей. Хочу быть, как моя мать. Или как мой отец. И это главная цель моей жизни.

Нет, такого не было.

Но удивительное дело, я заметил, что даже если герой не хочет перенимать какие-то традиции и семейные уклады, то он все равно неосознанно сделает это – хотя бы частично, потому что они прочно въелись в его подкорку.

Позвольте мне также упомянуть такой термин – «одиночество вдвоем», еще может быть «одиночество втроем», «вчетвером» и так дальше по числительным. Суть от этого не меняется – это когда вокруг есть другие люди, тем более родные по крови, но нет с ними связи, только чувство одиночества.

Роза Сябитова призналась, что ее семья не была дружна: каждый сам по себе. Родители, бабушки-дедушки не собирали всех вместе, не устраивали праздников.

Когда Роза выросла, она продолжила эту «традицию» – не собирать семью за столом. Потому что другой картинки у нее перед глазами не было. Но это не значит, что ей бы не хотелось побыть в кругу своих и попробовать почувствовать то тепло. Наоборот, она только и говорит о том, что у них с братом разрушены отношения с самого начала, и произносит это с большой горечью.

Каждое новое поколение может перебороть негативный опыт предыдущего, а также предпочитает другие модели поведения.

К счастью, каждое новое поколение может перебороть негативный опыт предыдущего и предпочитает другие модели поведения, так получилось и у Розы – ее дети устраивают семейные праздники, собирают друзей и родственников, вместе отмечают Новый год.

И это несмотря на то, что семья прошла через очень трудные времена в 90-е.

В 90-е у меня было двое грудных детей. Ксюшке полтора года. Умирает супруг от инфаркта. Я не работала. В 93-м году на прилавках вообще ничего не было. При этом на моих руках, кроме двоих детей, еще было три неработающих пенсионера. У двоих из них от смерти сына (моего мужа) тихо поехала крыша от горя. Я ничего поделать не могла, детей надо было ставить на ноги. Мне надо было как-то работать, в общем-то. Я нанималась на работу уборщицей в метро, беби-ситтером, таксисткой, чтобы держать хозяйство и кормить всех. Это я потом включила мозг. А почему включила? Потому что на тех работах я уже как-то устроилась, уже у меня хватало и на хлеб, и на все остальное. Я умела, как Остап Бендер, пролезть.

Роза Сябитова в программе «Эмпатия Манучи»

Когда ты так выживаешь, можно озлобиться, зачерстветь душой, возненавидеть весь мир, закрыться от него, как от источника боли, но легче от этого не станет. На какое-то время обида может утихнуть, потому что ее источник исчезнет с глаз долой, но рана внутри останется. Мне видится один путь – сделать над собой усилие и научиться прощать: семью, себя – за то, что не смог что-то изменить, сказать, сделать; родителей и всех тех, кто тянул на дно. Простить во имя себя и своего освобождения.

– Была ситуация, когда наши интимные снимки попали в одно издание, и под майские праздники они накатали статью и, естественно, пошли судебные процессы. Было три процесса, мы выиграли. Компенсация была смешная – в 50 тыс. рублей, но это уже был принцип.

И как только мы выиграли эти суды, все вроде как улеглось, успокоилось, тогда пошла новая волна. И здесь на арену вышел товарищ Милонов. Являясь представителем власти, имея штат сотрудников, неужели он не мог поинтересоваться, каким образом все это попало в интернет, что я думаю по этому поводу? Ему трудно было связаться со мной перед тем, как устраивать вот это все? Я просыпаюсь, у меня телефон горячий. Включаю новости и офигеваю, глазам своим не верю.

Ты понимаешь, сколько времени прошло? Суды уже закончились, истории этой года три и вдруг поднимается новая волна, да какая: «Королева – развратница!», «Лишить ее звания!», лозунги, транспаранты, народ негодует!

– Он предлагал лишить тебя звания?

– Да, там целые программы собирали. Я просто охерела, Слава.

А я в это время нахожусь в положении, и вот тот нерожденный ребенок – он на совести этого человека, на совести людей, которые это все заварили.

– Хочешь сказать, что в то время ты была беременна?

– Да, и я очень тяжело это пережила. Очень. Это было трудное испытание, особенно для меня. Когда я вышла от врача, Марка Аркадьевича Курцера, когда все хорошо, уже бьется сердце и еще никому не говоришь, но уже понимаешь, что вот оно, Господи, спасибо! Потому что столько лет мы шли ко второму ребенку, что только не делали, но не получалось и вдруг – вот оно, само, такая радость!

 

Ох, не могу, я когда вспоминаю…

Врач меня смотрит, я по его взгляду вижу, что что-то произошло и в этот момент жить не хочется. Это было три месяца. Поэтому для меня эта история очень непростая, и когда мои коллеги говорят, что мы сами слили фотографии… Никому не желаю такого в жизни.

Это ужасно, и его рассуждения, которые он выдавал на эту тему. А потом поведение у него резко поменялось, потому что, видимо, когда ему уже донесли, куда он залез – про суды, про ситуацию, что мы боролись за свое право, что мы семья…

«Вот, я не знал, меня ввели в заблуждение» и пошло-поехало… Ну фу, как это отвратительно, мерзко!

Бог им судья всем, реально, здоровья, счастья вам! Может быть, это было мое тяжелое испытание, через которое мне нужно было пройти и выйти человеком светлым, неозлобленным, любящим людей, уметь дарить позитив и прощать. Эта ситуация меня научила прощать, я всех и простила.

Наташа Королева в программе «Эмпатия Манучи»

Когда человек прощает, он обретает ресурс – теперь он может опираться на свое прошлое, а не бежать от него. Мы живем потому, что у нас были родители, бабушки-дедушки. Корни наших родов уходят в глубокое прошлое. Чтобы прочно стоять на ногах, человек должен ощущать под ними почву, и эта почва – в том числе род, предки.

Я каждый раз радуюсь, когда у героя счастливая история рода – и счастливая не потому, что предкам всю жизнь везло и они выигрывали квартиры в «Спортлото», а потому, что была семья и поддержка, гордость и уважение.

Мой папа с Украины. У него мама, она прямо чистая украинка. А мамина мама – она сама родом из Еврейской автономной области. Но там тоже есть кто-то с Украины. Наверное, я все-таки оттуда. Такой микс «русская с украинскими корнями», который выражается в характере.

Украинки такие темпераментные. Я их могу, наверное, сравнить с итальянками. Они такие громкие, широкие, звонкие. Они удивительные. Мне кажется, что как раз такая моя сценическая натура – это все-таки дань той национальности.

Я очень горжусь своими корнями.

У меня бабушка, папина мама, в войну была на фронте – то медсестрой, то еще кем-то, то на полях. Ее три раза в плен брали фашисты. Она три раза сбегала. Два раза она сбегала с поезда, она срывала полы и выбрасывалась, а один раз ее доставили в лагерь, она влюбила в себя полицая, и он ее отпустил.

А еще она была на приеме у Хрущева, сама. Она была матерью-одиночкой с тремя детьми. Тогда у нее остро стоял какой-то вопрос с квартирой, ей все отвечали «завтра, завтра, завтра». Ей надоело ждать. она собралась на поезд, приехала в Москву и пошла на прием к Хрущеву. Рассказала, кто она, что прошла войну; рассказала, как сбегала от всех, как на полях работала.

Когда она приехала в Сваляву (они же жили в Сваляве тогда), ее у вагона поезда встречал мэр города:

– Мария, ну что же вы? Ну что же вы, зачем же вы так?

Она:

– А сколько я могла ждать?

Мария Кравченко в программе «Эмпатия Манучи»

Иногда модель семьи бывает такая, что представить себя живущим в ней сложно. Но люди живут и вроде как даже счастливы. В какой-то момент мне показалось, что я разгадал семью, определил категории хорошего и плохого, считал это константой и даже пытался спорить на тему «настоящей семьи». А потом понял, что главное в семейной жизни – честное общение и доверие, взаимная удовлетворенность, потому что если одного все устраивает, а второго нет, то под мое определение семьи это не подходит. Отношения – безусловно, но никак не семья.

Бывает и такое, что обоих все устраивает, но общество при взгляде на вас почему-то крутит пальцем у виска. Не стоит обращать внимание на мнение окружающих, если вы счастливы и не мешаете другим.

Я часто говорю с героями об изменах в отношениях: одни считают, что это конец света, а другие – отличный способ проявить любовь к мужу/жене. Правы и те, и другие, если это отношения, которые обе стороны выбирают осознанно.

Наташа Королева как-то сказала, что «хороший левак укреп-ляет брак», хотя потом призналась, что лично она предпочла бы не знать, что ей изменяют, потому что знать такое – неприятно. Роза Сябитова, помнится, говорила, что мужики так устроены, ну не могут они не изменять, они полигамны, и ждать от них того, что они будут тебе верны, – это глупо.

Но здесь героини говорят об измене, как об обмане, о котором, несмотря на все свое философское отношение, лучше не знать – становится больно. Есть и другое мнение, и принадлежит оно Ирине Хакамаде:

«У нас с мужем открытый брак, мы ведем свободную интимную жизнь. У каждого есть право на секс на стороне. Мы называем свои отношения свободными».

Она считает, что невозможно держать рядом с собой мужчину. И про себя говорит, что ей тоже нравятся какие-то другие люди, с которыми она хочет проводить время. Это не обязательно секс. Это могут быть романтические отношения с другими мужчинами. Так она периодически подзаряжается, находит какую-то подпитку на стороне. И оба они к этому нормально относятся.

Как-то она рассказала такую историю. Однажды ей позвонил друг и сказал:

– Моя дочь вышла замуж, забеременела, и как только она родила ребенка, буквально через месяц молодой муж ей изменил. Она об этом узнала и выгнала его из дома. В итоге осталась одна с ребенком на руках.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
Рейтинг@Mail.ru