Агасфер. Золотая петля. Том 1

Вячеслав Каликинский
Агасфер. Золотая петля. Том 1

– Безусловно, господин генерал! Одно соображение: может быть, вам следует все-таки составить компанию генералу Ямаде при его визите к Грэвсу? И непременно прихватить с собой Берга – на тот случай, если у Грэвса возникнут какие-то специальные вопросы насчет экспедиции…

– В этом тоже есть резон, – задумчиво кивнул Озава. – Только, ради всех святых, переоденьте его в цивильное! И вообще: какого черта ваш однорукий носит форму полковника императорских вооруженных сил?!

– Исключительно для маскировки, господин генерал! Но я непременно распоряжусь!

* * *

Узнав о неожиданном визите японского командующего экспедиционным корпусом Ямады, генерал-майор Грэвс ничуть не обрадовался: отношения между союзниками, оккупировавшими Владивосток, оставляли желать много лучшего. Особо напряженными эти отношения были с японцами: американский генерал был истинным солдатом и с трудом переносил бурную «хозяйственную» деятельность, развитую сынами Страны восходящего солнца на русском Дальнем Востоке. Те едва ли не ежедневно суетливо грузили свои корабли русским лесом, демонтированным оборудованием фабрик и заводов и прочим добром, которое назвать военными трофеями, по мнению Грэвса, назвать было никак нельзя.

Однако ничего не поделаешь: noblesse oblige[29], как говорят «лягушатники»-французы. Неохотно сняв ноги со стола, генерал встал и даже сделал несколько шагов навстречу незваным гостям.

В кабинет вкатился генерал Ямада, за ним еще один незнакомый Грэвсу японец в генеральской форме. Следом появился пожилой европеец с приятным бритым лицом – левый рукав его статского пиджака был аккуратно подвернут и заколот булавкой. «Нашествие» завершили трое японских солдат, с трудом затащивших в кабинет два патронных ящика. Откозыряв, солдаты тут же удалились.

При виде ящиков Грэвс удивленно поднял брови, однако сдержал готовый сорваться с языка ехидный вопрос и сделал широкий приглашающий жест.

– Добро пожаловать, господа! Располагайтесь, прошу вас!

– Генерал-майор Гревс, позвольте представить вам моих спутников: генерал Озама из Токио и профессор фон Берг, прибывший к нам из Шанхая.

Брови хозяина кабинета поднялись еще выше. Тронув пальцами широкие пшеничные усы, он слегка прищурился из-под круглых очков и заметил:

– Неплохая компания, господа: два генерала Императорского Главного штаба Японии, штатский барон и пара таинственных ящиков! Рановато, конечно, но, может, по стаканчику виски?

Все визитеры дружно отказались. Поскольку обряд представления и гостеприимства был предложением американца и отказом гостей завершен, все расселись.

– У нас хорошая новость, господин генерал, – перешел к делу Ямада. – В этих ящиках находятся слитки золота с клеймом Монетного двора Филадельфии. Еще одиннадцать таких же ящиков находятся у подъезда вашего штаба, в кузове фургона, который охраняют мои и ваши солдаты.

– Боже милосердный! Неужели нашлось золото Красного Креста, который умыкнул негодяй Калмыков со своей бандой? – сорвав с носа очки, Грэвс переводил недоверчивый взгляд с ящиков на визитеров и обратно. – Однако позвольте, господа: я только три недели назад получил от его превосходительства военного наместника из китайского Гирина уведомление о том, что при пойманных бандитах никаких ценностей не обнаружено!

– Тем приятнее наш сюрприз, генерал! – улыбнулся кончиками губ Ямада.

– Но откуда? Я, признаться, уже получил от начальства головомойку за это проклятое золото – хотя, видит бог, моя вина лишь в том, что я в точности выполнил данные мне указания и отправил прибывшее золото сразу после его получения на хранение в местный банк!

Откашлявшись, Ямада преподнес американскому генералу чуть подправленную им версию о перестрелке, в которую вступил патруль японского стрелкового полка на берегу Уссури с бандитским формированием при попытке последнего погрузить на самодельный плот какое-то снаряжение. Было вызвано подкрепление, на место происшествие прибыл сам полковой командир полковник Суги. Результатом столкновения было уничтожение всей банды, однако шальная пуля не миновала и самого полковника.

– Насколько я помню, Калмыков украл из хранилища 19 ящиков, – заметил Ямада. – Недостающие семь, скорее всего, были увезены бандитами в Китай раньше. Будем надеяться, что рано или поздно они «всплывут» и вернутся к вам!

– Как хотите, господа, но повод выпить по стаканчику у нас все же есть! – решительно заявил Грэвс и отдал соответствующее распоряжение адъютанту. – Должен со всей ответственностью заявить, что подобные проявления воинской солидарности между контингентами разных стран говорят гораздо громче, чем все заявления наших политиков! Ваше здоровье, господа!

Общий разговор, как это и предполагалось, перешел на события в России. О новой реалии Советской России – «буферной» Дальневосточной республике – Грэвс заговорил сам.

– Удивительно, господа, как это большевики решились на подобный эксперимент, – с энтузиазмом говорил Грэвс. – Я, признаться, несколько раз выкраивал время, чтобы посетить Верхнеудинск[30] и Читу, чтобы пообщаться с президентом Краснощековым.

– Но нынче осенью в тех краях, насколько мне известно, очень беспокойно, – заметил Озама. – Еще в конце прошлого лета года атаман Семенов перебросил все свои казачьи полки в Восточное Забайкалье, отказался от активных военных действий на Амурском и Верхнеудинском направлениях и засел в Чите, где установил военную диктатуру…

– Вы правы, – кивнул Грэвс. – К тому же в начале года Семенов получил неплохой «подарок»: в Читу прибыла тридцатитысячная армия 29-летнего любимца адмирала Колчака, генерал-лейтенанта Каппеля. Правда, сам Каппель прибыл на место действия в гробу, покрытом знаменами своих лучших полков. Однако Семенов, полагаю, этому только рад: 30 тысяч штыков, остатки золотого запаса Колчака и никакой конкуренции, ха-ха-ха! К тому же адмирал перед своим арестом вынужден был назначить Семенова главнокомандующим всеми вооруженными силами Дальнего Востока. Так что к нынешнему лету атаман получил полную власть в Забайкалье и даже начал пользовался в народе некоторой популярностью. Он выпустил собственные деньги, которые имеют хождение на всей территории Забайкалья.

– И даже папиросы с собственным портретом, – усмехнулся Озава, бросая на стол пачку папирос «Атаманские». – Не угодно ли полюбоваться, господа?

– Но все это проходящее, – пренебрежительно махнул рукой Грэвс. – Думаю, что не открою вам секрета, господа, если сообщу, что большевики крепко зажали Семенова, и он уже давно поглядывает в сторону Китая. Партизаны изрядно пощипали его на восточных рубежах, по железной дороге на Читу с востока движутся регулярные части красных. Думаю, что не сегодня завтра атаман оставит Читу. Кстати, именно этот город президент Краснощеков наметил сделать столицей своей республики!

– Генерал, вы, как мне кажется, с полной серьезностью называете эту совдеповскую марионетку президентом, – прищурился Озава.

– И вы не ошиблись, мистер Озава! О-о, если большевики сами не придушат новую республику еще три-четыре года, мистер Абрам сумеет показать всем, чему научился в Америке и с успехом применяет здесь, в Азии!

– Кстати, о вашем добром знакомом, мистере Краснощекове, – кашлянул Ямада. – Если это не военная тайна – вы не собираетесь навестить его в Чите до конца нынешнего года, господин генерал?

– Собраться-то недолго: достаточно отдать приказ подготовить паровоз, сесть в свой салон-вагон, и через день я уже в Чите – если партизаны опять не разберут где-нибудь по дороге рельсы. А что, у вас есть поручения к мистеру Краснощекову, генерал? – пошутил Грэвс. – Если да, то придется немного подождать: я не собираюсь попадать туда в самый разгар всей этой заварушки с Семеновым. К тому же ходят слухи, что к Чите движется Дикая дивизия этого сумасшедшего Унгерна.

– Насчет него можете быть спокойны, господин генерал, – улыбнулся Осаза. – Я имею самые верные сведения о том, что барон Унгерн застрял возле Гусиного озера, в сотне миль от Читы, и не сегодня завтра под ударами красных развернет остатки своей дивизии обратно к Урге[31]. Партизаны Щетинкина с поддержкой конницы Кубанской дивизии для него – слишком серьезный противник…

– Так что там с поручением к мистеру президенту Краснощекову? – вспомнил, улыбаясь, Грэвс. – Уж не желаете ли познакомиться с ним лично?[32]

 

– Я бы не назвал это поручением, генерал. В Забайкалье мечтает побывать профессор фон Берг, – Ямада кивнул на Агасфера. – Фон Берг постоянно живет в Шанхае, но иногда, по поручению нашего министерства природных ресурсов, оказывает услуги и правительству Японии. Он ученый очень редкой специальности, если это слово применимо в научной сфере. Он специалист по изучению земной коры, если я не ошибаюсь. У нас ему поручают исследования почвы в тех районах, где намечается большое строительство, – как вы знаете, господин генерал, в Японии очень часты землетрясения. Впрочем, спектр его интересов гораздо шире; признаться я «плаваю» в его науке. И вот, узнав, что вы весьма дружны с президентом ДВР, профессор буквально упросил взять его с собой и представить вам, господин генерал.

– Вот как? – Грэвс с интересом поглядел на однорукого профессора. – Однако, насколько я знаю, землетрясения в Забайкалье не столь часты…

– Если позволите, господин генерал, – кашлянул Берг. – Дело в том, что Забайкалье, как одна из старейших горнорудных провинций России, вот уже более 300 лет остается крупным источником важнейших видов минерального сырья. Здесь получили широкое распространение золоторудные, оловорудные, свинцово-цинковые, редкометалльные и флюоритовые месторождения. Вообще-то я специализируюсь на вопросах тектоники плит земной коры – это современная геологическая теория о движении литосферы, согласно которой земная кора состоит из относительно целостных блоков – литосферных плит, которые находятся в постоянном движении относительно друг друга…

– Погодите, док! – Гревз, взявшись пальцами за виски, ловко ворвался в паузу Агасфера. – Я простой солдат, и от всей этой научной «мути» у меня начинается мигрень. Я не сомневаюсь, что мистер Краснощеков больше оценит ваш энтузиазм относительно всех этих плит, и…

– Но я еще не успел объяснить вам свой интерес именно к этому уголку земли! Дело в том, что Забайкальско-Охотская складчатая область, в состав которой условно включен Буреинский кристаллический массив, уникальна по своему происхождению…

– Пощадите, профессор! – взмолился Грэвс. – Давайте оставим все эти пояснения для мистера Краснощекова! Я уверен, что он больше оценит ваши знания и намерения. Если вы подождете до весны, то, думаю, обстановка в Забайкалье успеет нормализоваться, и я с удовольствием познакомлю вас с господином Краснощековым!

– Я и не рассчитывал попасть к нему немедленно, – отозвался Агасфер. – К тому же я не могу надолго оставлять свою лабораторию в Шанхае, генерал. Но ваша идея насчет будущей весны или лета, думаю, удачна. Тем более что всякие полевые работы в условиях русских морозов невозможны. А в случае одобрения моей идеи мистером Краснощековым, я сумел бы успеть подготовиться к началу будущего лета!

– Забыл упомянуть, господин генерал, – ввернул Ямада. – Барон весьма обеспеченный человек, и занимается своими науками не ради хлеба насущного, а ради удовлетворения собственной страсти. Так что вопроса о финансировании его небольшой экспедиции не стоит. Насколько я понимаю, ему потребуется лишь официальное разрешение на исследования в Забайкалье и небольшая охрана.

– О’кей, док! О’кей! Если вы оставите мне свой адрес в Шанхае, то я тут же свяжусь с вами после всех этих пертурбаций в Забайкалье. И в моем вагоне найдется, разумеется, место и для вас! Вас устроит? Я познакомлю вас с мистером Краснощековым, и вы с ним можете болтать о своих тектонических плитах сколько угодно! Ну, что, господа союзники, еще по стаканчику?

– Благодарю, генерал! – Ямада встал и поклонился. – Как-нибудь в следующий раз. Не забудьте распорядиться о помещении ящиков с золотом в более надежное хранилище, чем автомобильный фургон!

– Да-да, – спохватился Грэвс. – Слушая профессора Берга, я совсем позабыл об этом золоте. Я немедленно позабочусь о нем. Полагаю, вам нужна расписка в получении, генерал Ямада?

– Разумеется…

Написав расписку, Грэвс любезно проводил гостей до выхода, еще раз поблагодарил их за дружественный жест.

Прощаясь с генералом за руку, Агасфер обратил внимание на неприметного человека в статском, крутящего в пальцах легкую тросточку прямо возле часового. Несмотря на заштатную внешность статского, снующие мимо американские солдаты и офицеры не забывали почтительно его приветствовать.

– Вы не знаете, кто это, господин генерал? – поинтересовался он у Озамы, усаживаясь в поджидавший их автомобиль.

Озама хотел было ответить резкостью, но сдержался:

– Если не ошибаюсь, это полковник Александер Мейсон, начальник разведки американского штаба. А в чем дело, господин Берг?

– Кажется, я видел его вчера в офицерском клубе. Только на нем была форма капрала, и он горланил песни в обнимку с группой таких же капралов…

– Что нам за дело до каких-то капралов! – фыркнул Озама.

– До капралов – никакого, – вежливо согласился Агасфер. – Вот только я вчера был там в форме полковника японских сухопутных сил…

Ямада бросил на генерала Озаву гневный взгляд, но промолчал.

Между тем генерал Грэвс лично следил за тем, как солдаты перетаскивали ящики с привезенным золотом в надежное место. Вернувшись в кабинет, он обнаружил там полковника Мейсона, занимающегося при штабе вопросами разведки и контрразведки.

– Ну, что скажешь, Алекс? – Генерал угнездился в своей любимой позе, задрав ноги на стол с бумагами.

Мейсон, на протяжении всего визита японцев не отрывавшийся от стекла Гизелла[33] в смежной комнате, пожал плечами:

– С уверенностью могу только доложить, что второй генерал, который не произнес ни слова за все время визита, – это японская императорская разведка. Генерал Озава, шеф Третьего отдела Императорского Генерального штаба. Прибыл во Владивосток вчера с группой сопровождения. А этого однорукого профессора я видел в офицерском клубе. В форме полковника сухопутных сил Японии.

Грэвс замигал обеими глазами:

– Бросьте, Алекс! Вы, вероятно, ошиблись: он мне такую научную теорию «задвинул» про какие-то движущиеся плиты, что…

– Я слышал эту «ахинею», Уильям! – поднял руку Мейсон. – Согласен: с ходу такое не придумаешь, но и быстро профессора не проверишь. Готов держать пари, что «макаки» задумали какую-то хитрую игру. Настолько хитрую и важную для них, что не пожалели и попавшего им в лапы золота!

– При чем тут золото, Алекс?

– У меня был осведомитель в отряде Калмыкова, Уилл! Еще прошлой осенью он сумел передать мне записку, что за коридор на китайскую сторону полковник Суги требует отдать ему похищенное из хранилища золото. Наше золото, Уилл!

– Почему вы сразу не сказали мне об этом, Алекс? – возмутился генерал.

Мейсон скривился:

– Не было доказательств: мой осведомитель в отряде Калмыкова погиб во время бегства в Китай. Конечно, я все это время приглядывал за полковником Суги. Кстати, вчера он действительно был убит: наши радисты перехватили радиограмму из японского штаба в Токио о его скоропостижной кончине. Только там, к слову говоря, не упоминается ни о какой перестрелке. И нет обычного в таких случаях представления к награде за проявленную доблесть. Вам не кажется это странным, Уилл?

Генерал сбросил ноги со стола, выскочил из кресла и забегал по кабинету.

– Вы хотите сказать, что присланное под мою ответственность золото Красного Креста больше полугода было у японцев, а вы знали об этом и молчали?! И сообщаете мне об этом «пустячке» только нынче, когда они по какой-то причине решили сыграть в благородство и вернули его? Да они сорок раз могли скрытно отправить его к себе в Японию, Алекс!

– Но не отправили! Если бы такая попытка была предпринята, я бы узнал об этом. И не позволил бы увезти золото из-под нашего носа. Вот тогда шуму было бы предостаточно, – поднял палец контрразведчик. – Не обижайтесь, Уилл, у каждого из нас в этой жизни свое предназначение! Ваше дело – принимать парады и воевать. Мое – следить, чтобы вам никто не помешал исполнять свои обязанности.

– И все равно, Алекс, это даже как-то не по-товарищески! – начал остывать Гревс. – Секретить такой серьезный вопрос, как целая куча золота от своего непосредственного начальства! Я ведь вам не «макака»!

– Я еще раз прошу прощения, Уилл, но таковы правила игры! Золото Красного Креста пропало буквально на следующий день, как было получено вашим штабом. Вам самому не кажется это странным? Была явная утечка информации из нашего «корыта», и я обязан был найти проклятый источник утечки!

Продолжая бегать по кабинету, генерал Гревс вдруг круто остановился напротив контрразведчика и уставился на него:

– Уж не подозревал ли ты в этой краже меня, мистер?

Мейсон пожал плечами и ловко крутнул в пальцах трость.

– Сознаюсь, что поначалу я никого не исключал из числа подозреваемых, Уилл. Однако вскоре с чистым сердцем стал подавать вам при встречах руку.

– Ну и сукин же ты сын, Алекс! – покрутил в изумлении головой Грэвс. – Да и работа у тебя, надо сказать, сучья!

Мейсон усмехнулся и пожал плечами: сучья так сучья. Получая секретные сводки из Вашингтона, он, как никто другой, знал, сколько генералов американской армии обычно не могли устоять и перед меньшим искушением. Однако развивать эти тезисы он не стал и свернул беседу на другую тему:

– Понимаете, Уилл, для разгадки этой шарады мне явно не хватает нескольких «кусочков мозаики»! Я, например, не удивился бы, если узнал, что никакого японского заговора нет и не было, а этот гаденыш Суги воспользовался предложением русских бандитов и притырил золото в одиночку. А потом он на чем-то прокололся, и сюда прискакала императорская «кавалерия» из Японии. Полковнику сначала погрозили пальчиком, а потом шлепнули. А золото решили, на всякий случай, или с какими-то далеко идущими целями вернуть по принадлежности. Но почему? Мне кажется, что все дело может быть в этом одноруком профессоре, Уилл! Ему или япошкам для чего-то крайне нужно легально, под благовидным научным предлогом, попасть в Забайкалье!

– Крайне?

– А вы бы отдали свыше 20 пудов золота просто так, Уилл? За пустячок?

– Логично… Но что ему там может понадобиться?

Контрразведчик развел руками:

– А вот этого я не знаю. Но убежден: разгадка в Забайкалье. А истоки «шарады» вполне могут быть и в Шанхае!

– В Шанхае, в Шанхае, – пробормотал генерал и с надеждой поглядел на собеседника. – Но ведь у вас там есть свои люди, Алекс! Наведите об этом профессоре, или кто он там есть, справки!

– Разумеется! Только не за два дня! – широко осклабился Мейсон.

Глава шестая
Подготовка
(Владивосток – Шанхай, 1920 год)

В японском штабе Осама с нетерпением поджидал «парламентеров», отвезших американским союзникам обнаруженное в арсенале полковника Суги золото атамана Калмыкова. Однако если у него и вертелся на языке какой-то вопрос, задать он его не успел. Швырнув свою фуражку мимо кресла, генерал Озама, не стесняясь Берга, с порога заорал на него:

– Черт бы вас побрал, Осама! Мало того, что мы своими руками сунули этой американской собаке под хвост уйму золота, которое не было бы лишним и для Великой Японии! Ваше легкомыслие привело к тому, что операция провалилась уже заранее!

– Не понимаю, господин генерал, – вытянулся Осама.

– Не понимаете?! Сейчас поймете! Я предупреждал вас, что нашему агенту не стоит щеголять на людях в офицерской форме японских вооруженных сил – а у вас хватило ума потащить его в мундире полковника в офицерский клуб! Агасфер и без японской военной формы вполне способен обратить на себя внимание благодаря столь яркой примете, как отсутствие одной руки. Вы что, не понимаете этого?! Покидая штаб генерала Грэвса, мы лицом к лицу столкнулись с начальником его разведслужбы Мейсоном, и я очень удивлюсь, если он при своей профессиональной памяти не припомнит, что уже видел сегодняшнего посетителя вчера, но не в цивильном, а в японском мундире!

 

Осама подавленно молчал, не смея возражать токийскому начальству. Агасфер тоже помалкивал – хотя мог бы припомнить генералу Озаме, что именно он еще вчера утром приказал подобрать для агента на время пребывания во Владивостоке из одежды что-нибудь не бросающееся в глаза. Учитывая, что город был буквально наполнен японскими солдатами и офицерами, более маскирующего наряда было, пожалуй, и не подобрать. Недаром же говорят: хочешь спрятать дерево – спрячь его в лесу…

– Если позволите, господин генерал, то мы с господином Бергом сидели в достаточно темном углу и пробыли в клубе самое непродолжительное время, – наконец, подал голос Осама. – Кроме офицерского мундира, барон имел вчера также пристегнутый протез и ничем, уверяю, среди прочих японских офицеров не выделялся.

– Не знаю, не знаю! – раздраженно, но уже тоном ниже отозвался токиец, озираясь кругом в поисках своей фуражки. – Кроме того, я вообще не уверен, что вашего Агасфера стоило брать нынче к американцам… – Вот как? – позволил себе усмехнуться Агасфер. – Насколько я помню, именно вы, господин генерал, принимали решение взять меня к американцам – чтобы было кому заморочить им головы тектоникой и способами сейсмологических исследований.

Озама, обнаружив новый объект для нападок, круто повернулся к Агасферу:

– А вам тут вообще никто слова не давал, жалкий гэйдзин![34] – прошипел он.

Осама наступил Агасферу на ногу, призывая помолчать, но тот уже, что называется, закусил удила.

– Вот как! Гэйдзин, говорите вы, господин генерал! Да, я не японец, но, с вашего позволения или без него, я состарился на службе его императорского величества! И имею не только заслуги перед Японией, но и неплохую, как вы изволите знать память, господин генерал! И я хорошо помню, кто именно из присутствующих в этом помещении слишком старательно препятствовал моему расследованию в полку изменника Суго! – Он повернулся к Осаме и с почтительным поклоном закончил: – Прошу вас об одолжении, Осама-сан! Прошу довести до сведения вашего начальства в Генеральном штабе, что я отказываюсь искать для Японии русское золото! Как всякий гэйдзин, я недостоин столь высокой миссии!

– Как бы вам не пожалеть о своих словах, Агасфер…

– Для вас – барон фон Берг, господин генерал, – перебил Агасфер. – Если вы забыли, то могу напомнить: параграф четвертый, пункт второй секретной инструкции номер 3204, санкционированный к неукоснительному исполнению советом гэнро[35] еще в 1904 году. Этот пункт прямо запрещает произносить секретное имя агента японских спецслужб вне специально оборудованных помещений.

С усмешкой кивнув на неплотно прикрытую дверь кабинета, Агасфер без разрешения плюхнулся на диван и закурил любимую тонкую «манилу».

– Не надо так глядеть на меня, господин Озава, – миролюбиво пыхнул он дымом. – Я слишком стар, чтобы бояться умереть.

Не говоря ни слова, генерал Озава круто повернулся и почти выбежал из кабинета.

– М-да, Берг, у вас определенный талант наживать могущественных врагов, – после некоторой паузы криво усмехнулся Осама. – Ваше счастье, что генерал Озава будет молчать о полученном от вас оскорбительном уроке до конца жизни! Я даже не исключу, что и у него рыльце в пушку с этим золотом… Да, кстати, Берг: а что, барон, такой пункт и параграф, о которых вы упоминали, действительно существуют?

– Не знаю, Осама-сан, – рассмеялся Агасфер. – Главное, что в существовании такого параграфа не усомнился ваш начальник! Вот что значит авторитет агента с исключительной памятью! А теперь рискну дать вам совет: садитесь и срочно пишите шифровку в Токио. Пишите, что агент Агасфер отказывается от выполнения задания.

– Я еще не сошел с ума, Берг…

– Да погодите вы! Написать – не значить отправить, Осама-сан! Написать – это ваш долг, а на отправку вы обязаны взять разрешение у своего непосредственного начальника, у генерала Озавы. Хотите пари? Он не разрешит отправить шифровку, и, может быть, придет ко мне извиняться…

– Ну, вы и нахал, Берг…

– Ну, не извиняться – оговорился, Осама-сан. Не хватало еще японскому генералу извиняться перед каким-то «гэйдзином»! Скорее всего, он вызовет меня вместе с вами для какого-либо уточнения и похвалит меня за какие-нибудь старые дела.

– Ну, что ж… Как говорят русские, «поживем – увидим». Хотя, если честно, то я думаю, что вы опять окажетесь правы, Берг! Поэтому пари с вами я заключать не буду.

Осама походил по кабинету, потом ловко выудил из-за сейфа бутылку бренди, вынул из ящика стола стаканы.

– Не выпить ли нам, Берг? От виски, которым угостил нас генерал Гревс, у меня до сих пор какая-то отрыжка, – пожаловался он.

Агасфер пожал плечами, но отказываться не стал. Лишь подумал, что Безухий наверняка не столь уж далек от истины: старший Осама явно спивается.

Он отпил немного из своего стакана, Осама же без паузы налил себе вторую порцию.

– Да, кстати! – вспомнил Осама. – Ваши чертежи уже переданы на механический завод. Так что буровая машина и тайники для оружия к весне будут готовы.

– Благодарю, Осама-сан… Но насчет тайников мы, кажется с вами договаривались?

– Насчет вагонов с тайниками начальство уперлось, – вздохнул разведчик. – У вас, кстати говоря, будет четыре вагона: две теплушки для лошадей и корма, и две платформы. Это не обсуждается! В Японию специально отправлены вагоны русского производства – кажется, Тверского вагоностроительного завода[36].

– Мы же уже говорили с вами насчет этого, – устало вздохнул Агасфер. – Даже если я сойду с ума и загружу тайники в этих вагонах найденным золотом, его количество будет мизерным в масштабах Японии! А риск – слишком велик! Погодите-ка…

Взяв со стола клочок бумаги и карандаш, он набросал контур вагона-теплушки. Поморщившись, припомнил размеры двухосных товарных вагонов с традиционным трафаретом: «40 человек, 8 лошадей».

– Если ваши инженеры будут делать двойными боковые стены, то там поместится не более чем по 12–16 стандартных патронных ящиков – примерно в таких везли на восток золотой запас империи. Итого – около 30 ящиков в двух теплушках. Однако внутреннее пространство «напичканного» золотом вагона заметно уменьшится – это будет видно даже слепому. А уж опытному пограничнику… Нет, я решительно отказываюсь от такого риска! И не хочу подвергать такому же риску вашего сына.

Осама взял листок, рассеянно посмотрел на примитивный чертеж. Махнув рукой, он смял листок и бросил его в урну:

– Вы, как всегда, правы, Берг! Пара эшелонов таких вагонов, пожалуй, удовлетворила бы аппетиты нашего начальства. Но пытаться запихнуть в два вагона все рассыпанное по Сибири золото – это нереально и даже опасно. Отказываться я не буду – чтобы не злить начальство. А вам скажу: забудьте об этих двойных стенках!

* * *

Вернувшегося из дальней поездки Берга ждали с нетерпением и тут же засыпали уймой вопросов. Андрея и Медникова больше всего волновало: «Ну, что там, в России? Как?» Безухого это совершенно не интересовало, а что касается Линя, то он был просто рад, что хозяин вернулся. Вопросов он не задавал: ему было все равно: куда и когда придется ехать – лишь бы вместе с Бергом.

Не теряя понапрасну времени, Агасфер собрал свою команду в кабинете, и, чтобы не повторяться, рассказал об итогах своей поездки во Владивосток. Расстелив на столе карту Дальнего Востока, он показал на ней нынешнюю диспозицию красных и белых сил, а также прочих участников происходящих событий.

– Самая мощная группировка сил в Чите нынче у атамана Семенова. К тому же совсем недавно он получил под свое начало целую армию пробившихся с Байкала остатков каппелевских войск. Однако и японцы, и американцы утверждают, что нынешний альянс атамана и каппелевцев крайне нестабилен. Семенов не слишком доверяет им, и, видимо, имеет на это все основания. Японцы начали отвод своих войск к Владивостоку, и не намереваются, по их уверениям, принимать участия в дальнейшем противостоянии с движущейся на восток красной «ордой». Кстати, атаман дважды обращался к Советам с предложением своих услуг – на условиях полного прощения. И дважды не получил ответа. Так что сейчас его полки и батальоны начинают потихоньку передислоцироваться в сторону границы. Сам он пока остается в Чите…

– Почему? – не выдержал Андрей.

– Золото, мой мальчик, золото. Помимо того, что он выпросил или отбил у покойного адмирала раньше, у него осталось немало презренного металла, который он «вычистил» из хранилищ Читинского банка. Плюс то золото, которое привезли с собой в Читу каппелевцы. По подсчетам японцев – а золото считать они умеют, – у Семенова на руках около 50 тонн.

– М-да, – крякнул Медников. – Этот, как я понимаю, не тот «узелок», который легко унести под мышкой…

– Берг, а почему бы твоим друзьям-японцам, которые охотятся за этим золотом, не забрать его сейчас? Пока оно в одном месте и никуда не увезено? – поинтересовался Безухий. – Мне это кажется более разумным. Тем более что у японцев достаточно сил на Дальнем Востоке, чтобы вернуться в Читу и вытряхнуть из атамана эти 50 тонн…

– Япония де-факто согласилась с Советами о создании Дальневосточной республики еще минувшим летом. И только поэтому начала отвод своих войск. Прямое военное столкновение с красными им выгодно нынче не больше, чем самим Советам. И потом: они прекрасно понимают, что, вернувшись за золотом, им придется сражаться не только с Семеновым, но и с крупными партизанскими соединениями, окружившими Забайкалье. Не-ет, они дожидаются, пока атаман не начнет эвакуацию золотого запаса и попытаются перехватить его по пути в Китай. Либо на границе с Китаем. А еще лучше – дождаться, пока атаман спрячет его. Он же понимает, что в Китай вывезти золото ему, скорее всего, не дадут! И тогда японцы спокойно, с нашей помощью, смогут поискать свой золотой «приз».

Собравшиеся переглянулись.

– Японцы и американцы полагают, что через полгода – как раз к моменту нашей экспедиции – криминальная ситуация в Забайкалье улучшится. Уйдут за кордон семеновцы с каппелевцами – президент новой республики, мистер Краснощеков, обещал их не трогать. К Чите подтянутся двигающиеся с востока части Красной армии и партизанские соединения. Так что и нам работать будет легче.

– Ха! «Легче»! – покрутил головой Медников.

– Ну, у нас еще полгода впереди – поглядим и успеем решить. Сейчас о другом думать надо. Во-первых, нам нужны хорошие документы, – кашлянул Агасфер. – Одних мандатов господина Краснощекова – если он их, конечно, даст – будет маловато. Ну, по этому поводу у меня есть с кем поговорить. Хотя, честно признаться, не хочется… И второе: нам надо как-то легализовать свою «научную деятельность». Скорее всего, американцы захотят меня проверить. Я не исключаю, что их разведчики есть не только во Владивостоке, но и в Шанхае. И потом: они могли знать, что золото Калмыкова, которое им японцы нынче «подарили», на самом деле долго лежало вместе с патронами в арсенале полковника Суги. А коли так, то неизбежно возникнет вопрос: как, мол, так совпало, что пропавшее золото «всплыло» одновременно с моим появлением во Владивостоке?

29Французский фразеологизм, буквально означающий «благородное происхождение обязывает». В переносном смысле – «честь обязывает» или «положение обязывает»…
30Верхнеудинск (ныне Улан-Удэ) – первая столица буферной Дальневосточной республики до ее переезда в Читу.
31В XVII–XVIII веках – кочующая резиденция монгольских Богдо-гэгэнов, затем – стационарное поселение, историческое название Улан-Батора.
32Грэвс ехидно намекает на то, что японские оккупанты несколько лет гонялись за Краснощековым во время его действий на Дальнем Востоке, но так и не смогли его поймать.
33Зеркало Гизелла – особый вид стекла, который пропускает свет лишь в одну сторону, становясь прозрачным, и не пропускает в обратную. Наблюдатель при этом остается невидимым.
34Гэйдзин – оскорбительное именование иностранцев в Японии. Дословно: «неяпонец».
35Совет гэнро – наименование девяти японских государственных деятелей, которые служили в качестве неофициальных советников императора в эпохи Мэйдзи, Тайсё и Сёва.
36Тверской вагоностроительный завод начал работать в 1898 году.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32 
Рейтинг@Mail.ru