Агасфер. Вынужденная посадка. Том I

Вячеслав Каликинский
Агасфер. Вынужденная посадка. Том I

Ретроспектива-1 (январь 1946 года)

Аэродром Ацуги, Япония

– Со всем уважением, сэр, но не я придумал эта шараду! – Сержант-синоптик откинулся в своем вращающемся кресле назад и широко осклабился, не выпуская изо рта зубочистку.

Лейтенант Арчи Лефтер, сдерживая раздражение, вновь склонился над хаотично расстеленными на сдвинутых столах синоптического бюро авиакрыла картами с зафиксированной на сегодняшний день погодной обстановкой.

– Значит, чтобы обойти фронт циклона, я должен лететь строго на север примерно два часа, и только потом изменить курс на северо-восток. Сардж, но ведь это уже русское воздушное пространство!

– Прошу прощения! – извиняющимся тоном повторил сержант. – Прошу прощения, но иного решения поставленной перед вами задачи я не вижу. Да и вы наверняка тоже, сэр! Лететь сразу на северо-северо-восток, сквозь бурю – это безумие! Ваш «гусь» обледенеет через четверть часа полета и неминуемо потеряет при этом пятую часть крейсерской скорости. Штаб приказал мне рассчитать вашу точку рандеву с крейсером «Канзас» в максимально благоприятной погодной обстановке. И мы тут с самого утра решаем эту шараду, сэр. И уже замучили радиста «Канзаса» своими запросами насчет того, что там вокруг него происходит. Эта точка, как я полагаю, здесь!

Не выбираясь из кресла, сержант-синоптик ткнул карандашом в карту и продолжил:

– Крейсер будет в точке рандеву через шесть – семь часов. Ветер у них там северо-западный, 10–12 узлов, волнение 0–2 балла, высота волны, как передают с «Канзаса», не более трех-четырех футов. Однако по нашим данным, часов через десять крейсер попадет под влияние тыловой части циклона, и обстановка там резко ухудшится. Ветер усилится, высота волн достигнет шести-восьми футов. Сможет ли ваш «дикий гусь» сесть при таком волнении?

Лейтенант, продолжая разглядывать карты, выругался.

– Сэр, я тут совершенно не при чем, – начал терять терпение синоптик. – Изложите свои возражения в штабе! Если к вам прислушаются, то полет отложат, а нам прикажут искать новую точку рандеву… Только имейте в виду, сэр, максимальную дальность вашего полета. Это не мое дело, конечно – но я позвонил парням-механикам и узнал, что при крейсерской скорости сто восемьдесят узлов дальность полета «груммана» не превышает восемьсот миль. Через сутки «Канзас» – если, конечно, там не получат приказ лечь в дрейф или повернуть назад – окажется за пределами вашего плеча перелета. Так что смотрите сами, сэр!

– Счастливо оставаться, сардж! – Пилот встал и раздраженно сбил стеком сидящую на стене муху.

– Прошу прощения, сэр…

– Да, сардж? – уже в дверях пилот оглянулся.

– Это, конечно, не мое дело, сэр. Но все-таки интересно: вам выпала редкая возможность вернуться домой и закончить с этой дурацкой войной. «Грумман», как мне рассказали, в военных условиях – «птичка» одноразового использования. Сев в условиях открытого моря на воду, вы тем самым выполните вылет в боевых условиях… Какого черта, сэр? Вернетесь домой на крейсере, с относительным комфортом, получите нашивку аса и думать забудете про всех этих косоглазых!

– Надо же! Моя птичка, оказывается, одноразового использования! – хмыкнул Лефтер со всем доступным ему сарказмом. – Хорошо быть умным, сардж! Не замечали?

Сержант-синоптик, поняв издевку, поджал губы, и Лефтер с торжествующим видом захлопнул за собой дверь.

В штаб он, разумеется, не пошел. Это было бессмысленно. Зачем? Приказ никто не отменит, да никто и не возражает против этого спецзадания. Уж, во всяком случае, не он, первый лейтенант Лефтер! Правда, никто и не возьмет на себя труд объяснять чертову необходимость этого полета. Значит, надо лететь.

День для первого лейтенанта ВВС США Арчи Лефтера явно не задался. Вестовой из штаба с пакетом поднял его в 7 часов утра. Приказ был однозначным: не позднее полудня, с учетом метеообстановки, вылететь вдогонку за вышедшим сутки назад из Иокогамы крейсером «Канзас», возвращающимся в США и передать командиру срочный груз. В случае непредвиденного ухудшения погоды – сбросить груз на парашюте. При невозможности возвращения на базу – приводниться возле крейсера, перейти на него и по прибытии в США явиться в расположение ближайшей базы ВВС и получить новое назначение. При приводнении вне зоны доступности от крейсера «Канзас» – перейти на спасательный плот и ждать помощи.

Все было верным: и нынешний приказ, и пункт контракта с ВВС США, в соответствии с которым предусматривалась аварийная ситуация при посадке «груммана» на воду. Более того: Лефтер уже попадал в подобную «нештатную» ситуацию – четыре месяца назад больше суток просидел на спасательном плоту вблизи Гуама, пока его не подобрал патрульный катер с островов. Нашивку за тот вылет он, разумеется, получил – однако воспоминания о нем остались самые неважные. В самом деле, какого черта: сидишь на тонкой резиновой оболочке плота, под задницей бог знает сколько миль – не футов, а миль! – соленой воды, и не знаешь, то ли придет кто-то на помощь, то ли нет…

Все еще на что-то надеясь, Лефтер позвонил дежурному по авиакрылу, однако тот подтвердил: в соответствии с приказом полковника Райли, «груманн» уже извлекли из трюма транспортного корабля и в данную минуту на трейлере везут в аэропорт Ацуги. Команда механиков собрана, и крылья гидросамолета, демонтированные на время морского перехода, будут поставлены на место в нормативное время, не позднее, чем через два часа.

Значит, надо лететь…

«Грумман G21 Goose» был достаточно редкой «пташкой» в ВВС США. Его серийный выпуск для коммерческого использования начался на заводах Груммана еще в 1938 году и военного предназначения изначально не имел. Самолет был амфибией, имел три поплавка и выдвижное шасси с ручным приводом для посадки на землю.

Когда в Европе заполыхала Вторая мировая, компании «Грумман» стоило немалых усилий и «подмазываний», чтобы ее детище было включено в реестр военных заказов. Самолет-амфибия, как уже упоминалось, имел чисто гражданское предназначение и мог взять на борт только две бомбы максимальным весом не более 45 килограммов каждая. С этим боекомплектом, кстати говоря, Лефтер и совершил свой первый и пока последний боевой вылет. Правда, две бомбы, сброшенные экипажем на вражеский торпедный катер, в цель не попали – что и подтвердило неважное мнение экспертов о значении самолета-амфибии как бомбардировщика.

Заднего «фонаря» для стрелка с пулеметом для защиты «груммана» не было конструктивно предусмотрено, и «гусь» представлял собой легкую мишень для вражеской авиации. К тому же пилотаж «груммана», как и всякой другой амфибии, требовал от летчика специфичных навыков, дополнительного обучения и практики. Все это привело к тому, что пакет военного заказа Министерства обороны США на «гусей груммановской породы» был весьма ограничен. Военно-морской флот США поначалу заказал один «оценочный экземпляр», дав ему обозначение XJ3F-1. После этого последовал заказ двух десятков серийных машин, переименованных в JRF. Последняя модификация «гусей» имела форсированные двигатели. Однако этот фактор имел и свою оборотную сторону: форсированные моторы жрали бензина в два раза больше нормативов, и возвращение на базу после вылета стало более проблематичным, чем раньше.

В Японию в 1945 году было направлено восемь «грумманов», а летчиков для их пилотирования из-за путаницы и неразберихи в штабах экспедиционного корпуса оказалось всего двое. Причем коллега Арчи Лефтера с месяц назад, будучи в увольнении, лихо спрыгнув с высокого борта «студебекера», умудрился сломать лодыжку и был отправлен на родину.

Таким образом, Лефтер, переброшенный в составе 6-го авиакрыла в Японию в сентябре, за четыре месяца не совершил ни одного вылета на своем «гусе». Сама же амфибия из-за отсутствия потребности в ней до сей поры пребывала в транспортном состоянии в корабельном трюме, и лишь сегодня стряслось нечто такое, что потребовало экстренного вылета.

Заглянув утром в штаб, первый лейтенант попытался тактично разведать – что за груз ему необходимо так срочно перебросить на крейсер. Однако вместо разъяснений незнакомый полковник лишь наорал на Лефтера, обвинив его в том, что он транжирит время вместо того, чтобы лично следить за сборкой самолета. Лефтер, отвлекая полковника, попытался выяснить – надо ли ему подавать заявку в арсенал на получение боекомплекта из двух бомб – и получил еще более гневную отповедь, из которой сделал единственный вывод: полковник и сам толком не знал специфику задания.

Лефтер поставил вопрос иначе: бог с ним, с грузом. И с боекомплектом как-нибудь утрясется. Но как быть со вторым пилотом? Ведь инструкция запрещала вылет самолета-амфибии с неукомплектованным экипажем.

В этом вопросе полковник вынужден был признать правоту лейтенанта. В казармах аэродрома Ацуги маялось от безделья около сотни летчиков, однако о том, что кто-то из них добровольно согласится полететь вторым пилотом на незнакомом самолете, можно было и не мечтать.

– Свободны, лейтенант! – сухо распорядился полковник. – Не забудьте переодеться перед вылетом. Второй пилот найдет вас не позднее чем через час.

Сержант-каптенармус выдал Арчи Лефтеру целую кучу зимнего обмундирования по списку «Норд». Не отвечая на шуточки и подначивания слонявшихся по коридору казармы летчиков, Лефтер добрался до своей комнаты, переоделся и отправился к ангарам, где должен был уже закончиться монтаж крыльев его «гуся».

При виде летчика в полярной экипировке механики примолкли и начали с улыбками переглядываться: столбик термометра в Ацуги, несмотря на январь, показывал пять градусов выше нуля по Цельсию. И человек в полярном комбинезоне на голых, без единой снежинки, бетонных плитах смотрелся диковато. Чернокожий сержант-механик, пряча улыбку, встретил Лефтера у распахнутой дверцы самолета, отрапортовал о готовности машины.

– Правда, есть одна проблемка, кэптен, – механик поскреб затылок. – Ваша «птичка» слишком долго простояла в трюме, и какие-то паразиты на корабле явно использовали с «груммера» как распивочную, сэр! Думаю, прятались от начальства. Мы нашли в самолете пару бутылок из-под виски, а также блевотину, сэр. Прямо под решеткой, на трубках системы отопления.

 

– Нашли – и что? – Лефтер глядел на громилу-сержанта снизу вверх.

– Ничего, сэр! – осклабился тот. – Я и мои парни – механики, кэптен! Мы проверили все системы самолета, погоняли моторы, «птичка» готова к полету, и я готов подписать все необходимые бумаги, сэр. Но убирать чью-то блевотину – не наша обязанность, сэр!

– В таком случае на бумагах не будет моей подписи, сардж! – заявил сгоряча Лефтер.

И тут же сообразил, что попал в чрезвычайно неприятную ситуацию. В военно-воздушных силах, как и во всей американской армии, крайне негативно относились ко всем стычкам и конфликтам на расовой почве. Дисциплинарные комиссии, разбирая неизбежные порой стычки между военнослужащими, явно злоупотребляли политкорректностью, и все конфликты с участием чернокожих солдат и офицеров толковались исключительно в их пользу. Такая политика часто доводила до абсурда, и возмущенное белое большинство порой гневно вопрошало: какое же преступление должен совершить негр, чтобы решение командования было принято не в его пользу? Чего греха таить: чернокожие военнослужащие вовсю и без зазрения совести пользовались этим.

Так было и тут. Будь сержант-механик белым, Лефтер, не задумываясь, просто приказал бы ему привести самолет в порядок, а в случае отказа выполнить приказ написал бы рапорт, следствием которого стало бы несколько суток ареста для младшего по званию.

– Ваше право, сэр! – Сержант продолжал улыбаться, заранее зная, что никаких рапортов этот молокосос-лейтенант писать не будет. – Но мне кажется, я знаю выход, сэр! Хотите, я приведу сюда мальчишку-уборщика из казарм? Он мигом все уберет – побоится потерять работу, сэр!

– Мальчишку? Вы имеете в виду мальчишку-японца? – Лефтер глянул на механика чуть ли не с благодарностью, но все же заметил. – Сардж, а как же быть с приказом о том, чтобы и близко не подпускать местное население к боевой технике ВВС? Нам с вами может здорово влететь, если начальство узнает об этом!

– Да кто об этом узнает! – хохотнул сержант. – К тому же это просто мальчишка, с которого я не спущу глаз! Впрочем, сэр, если вы предпочитаете несколько часов нюхать «разогретую» блевотину…

– Тащите сюда вашего мальчишку! – решился Лефтер. – Да держите язык за зубами!

Донельзя довольный таким выходом из критической, казалось бы, ситуации, пилот глянул на часы: до назначенного вылета оставалось немногим более часа, а о втором пилоте и о грузе, послужившем причиной всей этой суеты и нервотрепки, пока не было ни слуха ни духа.

От нечего делать Лефтер следил, как высоченная фигура сержанта-механика в плаще-накидке добралась до длинного параллелепипеда здания казарм и исчезла за ним. Не прошло и пары минут, как фигура показалась снова, и Лефтер ухмыльнулся: догадливый сержант прикрыл тощую фигурку мальчишки полой своей накидки, а ведро и швабру нес в свободной руке.

– Кто-то едет к нам, кэптен! – окликнули его из группы механиков.

Лефтер обернулся: от ворот базы в их направлении мчался «виллис». Машина лихо притормозила рядом с самолетом, из нее выпрыгнул сержант с нашивками военно-морского флота.

– Кэптен Лефтер? – Сержант небрежно кинул ладонь к матросской шапочке. – Груз для доставки на борт «Канзаса» для вас, сэр! Вам необходимо расписаться в получении, сэр! Вот здесь… И время, сэр! Благодарю вас, сэр! Счастливого полета!

Сержант, упрятав бумаги в карман, мотнул головой водителю «виллиса», и с его помощью моряки вытащили с заднего сиденья машины длинный ящик, поставили его возле правой стойки шасси «груммана».

– Эй, сардж, погодите-ка! – окликнул Лефтер. – А что это за груз, черт его побери? Вы вдвоем с матросом, как я погляжу, с трудом вытащили этот проклятый ящик! Там, случайно, не парочка торпед? Не взрывчатка? Может, для этого груза нужны какие-то особые условия транспортировки или меры предосторожности?

– Насколько я знаю, никаких особых условий не требуется! – хмыкнул моряк. – Там действительно оружие, кэптен. Но вряд ли оно когда-нибудь взорвется, сэр! Это мечи. Самурайские мечи – пятнадцать штук, сэр!

– Самурайские мечи? – Пилот был поражен. – Вы хотите сказать, сержант, что флотские остолопы сначала заблевали пассажирский отсек моего летающего «гуся», потом экстренно извлекли из трюма, привели в рабочее состояние – и все только из-за нескольких кусков самурайского железа?! И я должен лететь сквозь фронт снежной бури, через русское воздушное пространство, рискуя быть сбитым, только для того, чтобы доставить на крейсер этот металлолом? Вы, верно, шутите, сержант!

– Нисколько, сэр! – ухмыльнулся моряк. – Мы толковали об этом вчера с парнями и тоже ничего понять не можем, сэр! Эти мечи японцы по всей зоне оккупации сдают тысячами! И чертову уйму этих железяк мы всю осень топили в заливе. Правда, именно эти мечи позавчера на наш линкор «Миссури» привезли какие-то очень важные местные «шишки». Настолько важные, что главнокомандующий союзными войсками генерал Макартур лично встречал их у трапа! Кто-то из правительства Японии, сэр! А то и выше подымай: ординарец нашего командира клялся, что одним из посетителей был сам японский наследный принц!

– С ума сойти! – бормотал Лефтер, обходя вокруг ящика и даже трогая его ногой.

– Вообще-то это секрет, сэр! – Сержант доверительно понизил голос, но тут же продолжил, не обращая внимания на то, что вокруг собрались вся команда механиков. – Но какого черта! Какой тут может быть секрет, если мы вчера полдня всем кубриком паковали эти проклятые мечи! Большое начальство требовало, чтобы эти штуки были в безопасном герметичном контейнере. И мы не придумали ничего лучше, чем засунуть их в корпуса ПСА – подводных самоходных аппаратов для водолазов, сэр. А для этого понадобилось вытаскивать из ПСА всю начинку.

– Боже милостивый! – Лефтер продолжал ходить вокруг ящика.

– Больше чем по пять штук, в корпуса не входило, кэптен! Они же в ножнах, и все такое… Когда на «Канзасе» получат этот подарочек, то могут вообразить, что это какая-то новинка, сэр! – Сержант хихикнул. – Вот только водолаз, оседлав такой ПСА, далеко не уплывет! Мы поснимали и рули глубины и даже рукоятки-держатели для управления ПСА.

– Спасибо, что просветили, сардж! – вздохнул Лефтер. – Думала ли моя мамочка, благословляя меня перед отправкой на фронт, что ее сыну будет доверено развозить по театру боевых действий ритуальные «причиндалы» нашего злейшего противника!

– Думаю, что это не какие-то заурядные мечи, сэр! Их подняли на борт в расписном богато украшенном деревянном сундуке. Японцы только что не молились на этот сундук, сэр! А вот официально принимал сундук – как, по-вашему, кто, сэр?

– Да где уж мне угадывать после таких новостей! – Лефтер махнул рукой.

– Не главнокомандующий Макартур, сэр! И даже не кто-то из его заместителей или командир «Миссури». Для приемки сундука откуда-то специально привезли обыкновенного сержанта 7-го кавалерийского полка, Колди Баймора. Он и принял, в качестве официального уполномоченного лица союзных войск, этот сундук. Что вы скажете о таком обороте, сэр?

– Что у нас, военных летчиков, очень веселая жизнь, сардж! – раздался голос из-за спины Лефтера, и пилот поспешно обернулся. Он и не заметил, как откуда-то сзади к самолету подобрался офицер с нашивками лейтенанта.

В руках лейтенант держал туго набитый вещмешок. Лефтер смутно припомнил, что как-то видел этого офицера в казармах, но лично знаком с ним не был.

– Разрешите представиться, командир: лейтенант Райан. Винсент Райан, с вашего позволения. Можно просто Винс. Только что получил приказ лететь с вами в качестве второго пилота, кэптен.

– Привет, Винс! Я Арчи Лефтер. Как ты догадался – командир этого «гуся»!

Лефтер кивнул подошедшему механику:

– Выпускай своего японского «нарушителя» из-под накидки, сардж! И поторопи его с уборкой! Он понимает по-английски, кстати говоря?

– Мало-мало лопочет, – пожал плечами механик. – Эй, парень, хватай свое ведро и пошли в самолет, я покажу тебе фронт работы! Управишься быстро – получишь пару пачек галет! Понятно? И не смей ничего трогать руками в самолете, парень!

– Я понимай! – Куроки Рока согнулся в поклоне, подхватил ведро и швабру и так быстро нырнул в открытую дверь «груммана», что сержант-механик только крякнул.

– Не так быстро, парень! Мне велено не спускать с тебя глаза! – И, согнувшись, механик полез следом за маленьким японцем.

Сержант снял две секции нижней решетки и показал мальчишке – где именно надо убирать. Тот кивнул, встал на колени и проворно принялся мыть и скрести неглубокую нишу, через которую проходили какие-то тросы и трубки.

Рока молился, чтобы этот огромный негр хоть на минутку отвернулся. Даже на полминутки – ему хватит этого времени! Бомба была спрятана у него за пазухой, а трубка взрывателя прикручена изоляционной лентой к ручке швабры. Только полминутки! И место для бомбы очень удачное!

Он скреб засохшие остатки чьих-то рвотных масс и искоса поглядывал на негра. Словно услышав его молитву, тот зевнул, потом, словно спохватившись, снял с шеи болтавшийся на ремешке фотоаппарат и выскочил из самолета.

– Кэптен! Не желаете ли фото на память, сэр? В моем «Кодаке» еще осталось чуток пленки. Многие из парней заказывают даже по полдюжины отпечатков. Будет что показать своей девушке, когда мы уедем отсюда! Всего по доллару за снимок, и будет готово к вашему возвращению, сэр!

– Ну, что ж, – Лефтер пригладил волосы, оглянулся на самолет и поставил одну ногу на злополучный ящик. – Только снимите так, сардж, чтобы и мой «грумман» попал в кадр! На обороте снимка я напишу: командир Лефтер перед вылетом на особо важное боевое задание!

Под дружный смех механиков сержант несколько раз щелкнул затвором фотоаппарата. Вспомнив про моряка, Лефтер повернулся к нему:

– Сардж, поскольку вы тоже имеете прямое отношение к этому «сверхсекретному» грузу – не желаете ли сняться со мной на память? ВВС и ВМФ США – в одной упряжке! Вместе куют трудную победу над коварным врагом! Так и быть, я заплачу за все фотоснимки…

– Флотские никогда не были чьими-то нахлебниками! – запротестовал тот, становясь рядом с Лефтером. – Эй, парень, я черкну тебе адрес и оставлю пару баксов – надеюсь, не обманешь, перешлешь!

Под дружный смех и взаимные подначки авиатехник сделал еще несколько снимков.

– Сэр, с вашего позволения, мы поехали! – глянув на часы, заторопился моряк. – Еще раз – счастливого полета! И не держите зла на морфлот за блевотину и прочее, кэптен!

– Спасибо, сардж! Я подумаю, как отыграться на флотских за то время, пока мы будем пробиваться к вашему крейсеру! – Лефтер повернулся к чернокожему механику. – Вы не забыли про вашего «диверсанта», сардж?

– Сейчас я его потороплю, кэптен! – Сержант упрятал аппарат в футляр. – Сколько вам сделать отпечатков?

Как только негр вышел из самолета, Рока сорвал изоленту, крепившую латунную трубочку к ручке швабры, засунул конец взрывателя в отверстие в жестянке из-под конфет и сильно сдавил свободный конец трубочки. Силенок у мальчишки было маловато, и хруста стекла он не услышал. Похолодев от страха, что все было понапрасну, Рока сунул трубочку в рот и, ломая зубы, сильно прикусил. Теперь он отчетливо услыхал хруст стекла!

Рока вставил взрыватель на место и засунул жестянку поглубже под решетки. Все! Его война с Америкой началась!

Мальчишка снова торопливо схватился за тряпку и принялся яростно тереть неглубокое дно ниши и трубки. Отжав над ведром тряпку несколько раз, он разогнулся – как раз в тот момент, когда сержант-негр снова полез в самолет.

– Долго ты еще будешь тут возиться, парень? – рыкнул он.

– Я закончил работа, сэр! – Рока поклонился, показывая рукой с тряпкой на отскобленную нишу.

Сержант склонился над нишей, оценивая работу. Блевотина была смыта. Механик заглянул под решетки поглубже, проверяя, не осталось ли грязи. Отвлекая его, Рока затеребил американца:

– Сэр, вы обещали мне за работу галеты! Пожалуйста, сэр!

Механик с кряхтением разогнулся.

– Не очень-то ты и спешил, парень! Ну, да ладно! Пошли обратно в казармы, там я отдам твои галеты!

– Спасибо, сэр!

– Не вздумай никому болтать, что выходил на летное поле и убирал в самолете! – предупредил механик. – Меня за это будут ругать, а ты запросто потеряешь работу. Понял, парень? Эй, а чего ты так лыбишься, парень?

– Мой радуется, что получит галета, сэр!

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22 
Рейтинг@Mail.ru