– Держи собаку, возьми её на поводок, не время ей сейчас бегать. И держись ближе к лодке, если что – сразу отплывай, – сказав это Галке, я пошёл навстречу приближающимся людям.
Оружия у меня с собой никакого не было, только в сапоге был нож, хороший такой ножик, с лезвием длиной сантиметров тридцать, как раз в сапог помещается, только одна ручка торчит. Делал его мой хороший знакомый, любитель ножей, и как-то за рюмкой чая в порыве щедрости подарил. Направляясь к приближающимся людям, там были одни мужики, пять человек, с копьями и какими-то палками, я развёл руки в стороны, показывая, что у меня нет оружия.
Увидев это, местные защитники замедлились и с любопытством стали разглядывать меня, о чем-то громко переговариваясь. Да и было на что посмотреть. Болотники, камуфляж, кепка – всё больно уж непривычное.
Для меня же непривычной была их одежда – какая-то серая, похоже, самодельная ткань, на ногах у одного из них что-то, напоминающее лапти, остальные босиком. В их разговоре между собой я уловил нечто знакомое, точно – марийцы. Правда, трудно понять, уж сильно отличается язык от привычного мне.
Дело в том, что прожив всю свою жизнь в соседях с марийцами и чувашами, научился если не свободно говорить, то хотя бы понимать их языки и как-то общаться. Да и в местах их проживания приходилось подолгу находиться. Так что язык был знаком, и сейчас я услышал некоторые привычные слова.
Немного напрягаясь, давно не было практики, поздоровался и спросил кто у них старший, при этом протянул перед собой раскрытые ладони. Вперёд вышел один из местных и что-то спросил. Как мне удалось понять – кто я такой, что здесь делаю и что мне надо. С трудом подбирая слова, ответил, что мы попали сюда из далёких мест и хотели бы узнать, как и где нам можно найти других людей. Старший, а это, по-видимому, был он, мне что-то ответил, но я его не понял.
Тогда начал процедуру знакомства. Хлопнул себя по груди, сказал:
– Вик-тор, – и указав на старшего, спросил, как его зовут. При таком разговоре мы поняли друг друга, и мой собеседник, если его так можно назвать, ответил.
– Шумат.
С трудом подбирая слова, предложил старшему угощение, на что получил согласие. Взял из лодки складной столик, поставил около него два складных стульчика и предложил садиться, сам показав пример, как это надо делать.
– Галка, у тебя там какая-то еда осталась, бутерброды ты делала, я знаю, и чай. Привяжи собаку к лодке и давай еду сюда. Да, мою фляжку захвати и лишние кружки. Шумата я сразу предупредил, что это моя баба и она сейчас нам принесёт еды.
Надо сказать, что и столик и стульчики произвели на местных огромное впечатление. Шумат всё ощупал, внимательно осмотрел, только на зуб не попробовал. Все остальные тоже столпились вокруг и старались прикоснуться к этим удивительным вещам. Когда супруга принесла бутерброды, все нашли для себя новые предметы для изучения. Я протянул один бутерброд Шумату, сам взял другой, сказал ему, что можно есть, и начал есть сам. Выражение его лица, когда он откусил кусок и начал его жевать, передать просто невозможно.
Проглотив почти не жуя первый кусок, он попытался целиком засунуть остаток бутерброда в рот, но мне пришлось ему объяснить, что так делать не надо, и показал, как надо. Шумат меня понял и стал есть так же, как я. Тут я предложил ему выпить воды, которая горит. Он заинтересовался, что это такое. Тогда я достал фляжку, капнул из неё на лезвие ножа и поджёг жидкость.
Надо сказать, что во фляжке у меня самогон, и никогда его крепость не бывает ниже пятидесяти градусов. Увидев горящую воду, Шумат буквально остолбенел. Правда, неизвестно, что больше его удивило – мой нож, зажигалка или горящая вода. Пришлось объяснить, что это специальная вода, огненная, которая позволяет разговаривать с богами, а людям лучше понимать друг друга. Шумат согласился попробовать, и я пояснил, как надо пить эту огненную воду, а потом и показал, налив себе и выпив не больше ста граммов.
Собеседнику из-за его непривычки к такому напитку налил немного. Так и объяснил, что такую воду надо уметь пить, и объяснил, как это делается. Выпил он свою дозу лихо и так, как его учил, хорошо, что сразу запил водой, а то бы, наверное, меня тут же и закопал бы.
Все вокруг с огромным интересом смотрели за происходящим, особенно за процедурой горения воды и её питья. Съев ещё по бутерброду и выпив самогонки, мы наконец-то более-менее стали друг друга понимать. Пересказывать в подробностях весь разговор не буду, изложу только то, что сумел понять сам.
Из расспросов выяснил, что река зовётся у разных народов по-своему, но услышав одно из её названий – Итиль, успокоился. Вверх по Волге, как я по привычке называл реку, крупных городов и поселений нет, марийцам известна вверху ещё одна большая река с правого берега, по-видимому Ока, другой в этих местах нет. Там, где она впадает в Волгу, никто не живёт, есть маленькое поселение, и всё. С левой стороны в Волгу ниже места, где мы находимся, впадает ещё одна река, немного меньше Суры.
Значит, это Ветлуга. Есть большое поселение ниже по реке, далеко внизу, там ещё одна река впадает в Волгу с левого берега, это, похоже, Кама, а поселение – Булгар. Там живёт сильное племя, хотя никаких подробностей он не знает, это всё ему рассказывали другие люди. Кстати, на вопрос о проплывающих сверху судах, он ответил, что иногда проплывают большие лодки и на них бывает много людей, но здесь они ни разу не останавливались. Я понял, что это были купцы или кто-то ещё сверху, викинги или ладожские искатели приключений.
В свою очередь на расспросы Шумата ответил, что нас отправил в дальние края наш могучий бог Электро, вот мы и ищем, где можно построить себе дом, и хотим определиться, как жить в этом мире. Со мной вместе находится моя баба и собака. Она похожа на волка, но у нас такие собаки. Охотиться на неё не надо, но и подходить к ней тоже. Своих собак я посоветовал им убрать, а то моя их разорвёт.
Это, конечно, так просто звучит в моём изложении, но на самом деле приходилось долго объяснять, что же ты хочешь сказать. Но после выпитого разговор шёл гораздо легче, и Шумат предложил строить дом здесь, возле них. Я ответил ему, что сначала построю хорошую лодку, а потом буду искать место для дома. Сам Шумат и другие окружающие не проявляли никаких признаков враждебности, рассказывали, что знали.
За время разговора ещё пару раз угостил старейшину самогонкой. Как удалось выяснить из разговора, поблизости других селений не было. Где-то выше по течению Суры, в том месте, где с её левого берега впадает другая река, стоит ещё селение, но там живут люди иного племени, и хотя они не воюют с людьми Шумата, но и особой дружбы между ними нет.
Есть племена ниже по Волге, но с ними тоже не самые дружественные отношения. Видимо, речь шла о чувашах, проживающих ниже по Волге в устье Цивиля, или там уже были буртасы, а выше по Суре жили или мордва, или опять же буртасы.
Увидев заинтересованные взгляды, бросаемые Шуматом на мою фляжку, предложил ему обмен – я налью ему еще огненной воды, а он за это насыплет мне мешок любого зерна, какое у него есть, – и показал на пустой рюкзак. Шумат отправил одного из присутствующих в поселение, и через десять минут мне принесли нужное количество зерна.
Пришлось налить, в этот раз все прошло гораздо лучше, но скоро я заметил, что Шумата начало клонить в сон. Пришлось объяснить окружающим мужикам, что он сейчас будет спать и во сне разговаривать с богами. Спать он будет всю ночь, и утром ему надо пить много воды, потому что с богами говорить трудно. Но потом всё будет хорошо, вот только Шумату надо много есть и спать, потому что боги возьмут у него много силы.
Мы ещё поговорили с мужиками, язык становился всё более понятным и, не дожидаясь окончания вопросов, время уже приближалось к пяти часам, стали собираться в обратный путь. Я надеялся успеть добраться на свою стоянку к машине ещё до полной темноты, в крайнем случае – заночуем на берегу. При всём дружелюбии местных жителей мне здесь пока оставаться почему-то не хотелось. Наверное, не привык ещё.
Не успели мы отъехать немного подальше от берега, как я сразу предупредил супругу:
– Галка, не гони, сейчас немного подумаю, прикину нос к пальцу и всё расскажу.
Батарейку на моторе мы поменяли, поставили свежую. И если вниз движение происходило на двух третях мощности, то сейчас мотор работал почти на полную, и мы, хоть и не быстро, но со скоростью гребной лодки двигались вперёд. Честно говоря, всё мне стало понятно ещё во время разговора с Шуматом, но надо было прикинуть хотя бы в общих чертах порядок дальнейших наших действий.
Что бы ни говорили все общечеловеки и феминистки, но в критических ситуациях всё зависело именно от мужика, это моё отношение к жизни, и это правильно, для того нас, мужиков, природа и создала. А мы сейчас находились именно в такой ситуации. Правда, в большинстве случаев вопрос был в том, где найти такого мужика.
– Значит так, Галина свет Александровна, попали мы с тобой вполне конкретно. Из того, что мне удалось понять в разговоре с Шуматом, а также моих знаний из истории Древней Руси – мы где-то в VIII веке. Это конечный вывод, к которому я пришёл. Может, в начале, но мне кажется, в середине или в конце. Во всяком случае, за точку отсчёта можно взять 750 год, пятьдесят лет раньше, пятьдесят лет позже, особой роли в нашем положении не играет.
Почему я так решил? Эта река – Волга, это точно, а мы на Суре. Судя по описаниям рек, какая с какого берега впадает и что собой представляет, всё полностью соответствует тому, что было в нашем мире. Нижнего Новгорода нет, а он, насколько помню, был основан в тысяча двести каком-то году, то ли двенадцатом, то ли двадцать седьмом. Мы с тобой в то время там были, и все автобусы были обклеены надписями: семьсот пятьдесят лет Нижнему Новгороду. Или Горькому, уже не помню.
А сейчас его ещё нет, но люди там уже живут. А во время посещения местного музея мы видели данные, что люди там жили задолго до основания города. Значит, мы провалились ниже этого времени.
Далее. Ниже по течению поселений нет, разве что гораздо дальше на реке, впадающей с правого берега. Это может быть Цивиль нашего времени, и народ, живущий там – чуваши, вернее – будущие чуваши. Хотя могут быть и буртасы. Но это плохо. Буртасы, Волжские булгары и Хазары – родственные племена, насколько я помню, а может быть и нет, но это не имеет значения.
Они были в составе племён гуннов во время великого переселения народов. В своё время нагнувших всех, через чьи земли проходили. Хотя в этом не уверен, как я помню, у историков не было единого мнения по этим племенам.
Буртасы – тоже какое-то племя из состава гуннских народов, хотя здесь мнения расходятся. По отдельным сведениям и рассуждениям историков, они были частью мордвы. Волжские булгары – об их происхождении и появлении существовало несколько различающихся мнений, но преобладающим оказалось то, что это тоже отколовшаяся часть гуннских племён, откочевавших на север и осевших в приволжских степях.
Но в любом случае, выше по Суре должны располагаться мордовские племена и буртасы, причём последние были достаточно воинственны и не упускали возможности кого-то пограбить. Хотя в это время такой возможности не упускал никто. Но дело даже не в этом. Главное, что по описаниям Шумата, ниже места впадения Камы в Волгу стоит большое поселение. Хотя что значит большое с точки зрения нашей и его?
Но тем не менее опять же по памяти, ты же знаешь, я интересовался этим временем, город Булгар был самой северной точкой арабских караванов, его основали волжские булгары, и он, можно сказать, был оптовым складом для всех северных купцов на Волге. Сюда спускались викинги, славяне с Ладоги и прочие северные купцы.
Первые литературные воспоминания об этом городе арабских купцов относятся к девятьсот какому-то году, короче, это десятый век. Но до официального упоминания зачастую проходит достаточно большой срок с начала существования упоминаемого места. По данным раскопок, в тех местах с IV века жили люди, и они занимались торговлей, археологи находили там римские монеты. Так что наше с тобой сегодняшнее время можно с большой долей вероятности отнести к VII–IX веку.
Конечно, я могу ошибаться, но есть и другое косвенное подтверждение этого. Ты жилища марийцев видела? Это явные полуземлянки, срубов над землёй не видно. А это, опять же по анализам археологов, VIII–X век. Именно в то время делали землянку и над ней возводили шалаш, внутри располагалась печка и места для спанья. Так что, попали мы с тобой, Галка, вполне конкретно. Поэтому из полученных описаний местности и увиденного я и делаю вывод о попадании в VIII век.
– Ты знаешь, Вить, я ничего не поняла из того, что было на берегу. Разве что, всё как обычно. Собрались мужики на берегу и пьют самогонку. Кстати, а зачем тебе зерно?
– Как зачем, самогонку делать.
– ???
При всех наших разговорах лодка медленно и уверенно двигалась вперёд. Прикидывая оставшееся время на дорогу, а мы должны были добраться ещё до полной темноты, я предложил сделать короткую остановку, поймать рыбу на ужин и справить нужду. Мы пристали к берегу в небольшом заливе, три заброса спиннинга – и пять кг рыбы в лодке. Нам больше не надо, и мы, не теряя времени, отправились дальше в путь.
Судя по пройденному расстоянию, нам ещё предстояло двигаться достаточно далеко. Хвала богу Электро, новая батарейка тянула исправно. Сам по себе притихший разговор возобновился опять.
– Вить, и как нам теперь в этом мире жить?
– Ну ты и умеешь задавать вопросы, Галка! У самого голова идёт кругом. Но я понимаю так, что мы почему-то сильно помолодели. И мне не хочется прожить долгие годы, будучи чьим-то рабом, как и не хочется всю оставшуюся жизнь прятаться от других, хотя в этих местах такое вполне возможно. Конечно, им до сибирской тайги далеко, но и в марийских лесах можно спрятаться очень даже хорошо. Но так почему-то делать не хочется.
– А чего тебе хочется?
– Как было принято говорить в наше время, здесь сейчас фронтир. Выше впадения Оки в Волгу территории, которые в любом случае будут контролировать и заселять славяне. Мордву оттуда подвинут и Оку от них освободят. По левому берегу мало кто в ближайшее время будет жить, а если и будет где-то заселяться, то выборочно.
Там будет идти дорога на север, где новгородцы будут иметь свой толстый слой масла на тонкий кусок хлеба. Ниже Оки, начиная с Камы и до Каспия, устья Дона и Чёрного моря, сейчас хозяйничают где булгары, где хазары, я так и не понял, кто кого нагнул, но по истории считаются хозяевами хазары.
Гораздо южнее будет расположена так называемая Киевская Русь, но не об этом речь. Эта местность, где мы сейчас находимся, не входит ни в чьи интересы. Вернее, все на неё заявляют свои права, но никто дальше заявлений не идёт. И это, по старой истории, будет продолжаться ещё лет двести. В девятисотом году сюда только придут дружины киевлян и побьют хазар. Да и славяне где-то в это время будут бить булгар.
В такой ситуации самый простой вариант – создать свою банду и крышевать местные киоски. А потом забить стрелку и отстаивать свои права с заезжими гастролёрами. Но для этого надо иметь свою братву, пушки и тачки. Вот примерно так, в переводе на язык тех детективов, которые ты любишь, можно описать сложившееся здесь положение. Исходя из этого, нужны братва, пушки и тачки. Тогда всё будет шоколадно. Я понятно обрисовал ситуацию?
– С международным положением мне все понятно, здесь рулит лозунг батьки Махно – бей красных, пока не побелеют, бей белых, пока не покраснеют. Ну, а нам с тобой что делать, здесь и сейчас?
– Выживать, моя радость, только выживать. Мы здесь никому не нужны и не будем этому миру нужны никогда при сложившихся условиях. Если верить Макаревичу, то мы должны прогнуть этот мир. Но это очень похоже на старый советский мультфильм про дракона, охраняющего сокровища.
Он постоянно проигрывал бой новому претенденту, но победитель становился сам хранителем сокровищ и превращался в дракона, и всё продолжалось по-прежнему. Хотелось бы сделать не по Макаревичу, а по уму и совести. А для этого надо как минимум выжить в течение пары лет и сколотить свою банду или, если быть политкорректным – команду единомышленников.
– И что ты для этого собираешься сделать? Ты же сказал, что собираешься выжить.
– Как я сказал, для начала просто выжить. Сейчас май. Не успеешь оглянуться, начнётся зима. Значит, надо найти тех, кто сможет помочь перезимовать и освоить те технологии, про которые мы знаем. Нужно в первую очередь оружие. Нужны мастера, которые смогут делать то, что мы знаем. Их надо искать среди рабов. А ближайшее место – Булгар. Значит, надо плыть туда и покупать рабов, лучше всего знакомых с ремеслом, обучать их новым знаниям и делать своими союзниками.
– Да ты что говоришь-то? Витька, сволочь ты эдакая! Ведь это люди, живые. Как их можно покупать? А-а-а, – зарыдала Галка.
– А ну успокойся и не устраивай здесь истерик! Если хреново, вон за борт прыгай, водичка ещё холодная, заодно и остынешь. Не я это всё придумал, живут они здесь так. А будешь орать и психовать, уйду нахрен, выживай как хочешь. Может из тебя новая Роксолана получится, если доживёшь до гарема, а скорее всего нет, под первым же кустом и завалят.
Галка. Откат от переноса и истерика
И всё-таки я сорвалась. Видимо, эмоции накопились и требовали выхода. Перенос этот, какие-то бородатые заросшие мужики, пьющие самогон на берегу, рассказ Витьки о произошедшем разговоре и определение времени, куда мы попали. Надо же, VIII век! Даже подумать об этом и то страх берёт. Как здесь жить? Вот всё это перемешалось и получился такой взрывоопасный коктейль, что привело к моей истерике.
А ведь ничего необычного для меня в том, что сказал Витёк, не было. Мы уже привыкли обходить проблемы и играть словами и не замечаем сути происходящего. Ведь мы все были рабами сложившейся в наше время системы. Только это всё называлось несколько по-другому, и как бы ни пыжились все демократы, общечеловеки и борцы за права человека, все люди в той или иной степени были рабами сложившегося порядка или кого-то с большим мешком бабла.
Каким бы ты идейным борцом за любые права ни был, всегда и везде ты работал за деньги, то есть продавал себя, свой труд, мозги тому, кто тебе даёт бабло, и при этом рассуждал о своей свободе и независимости.
Поэтому ничего неожиданного в Витькиных словах не было, они просто послужили детонатором, вызвали вспышку истерики и позволили снять накопившееся напряжение и стресс. Наверное, это хорошо, отделалась от эмоциональной перегрузки в лёгкой форме.
Галка ещё немного всхлипывала, потом зачерпнула водички из реки, попила, умылась, посидела молча, обернулась ко мне и сказала:
– Прости, Вить, нервы, тяжко всё это. Попаданство, весь привычный мир пропал, всё по-новому и непривычно. Я привыкну, я выдержу.
И немного погодя, как ни в чём не бывало, продолжила наш разговор:
– А на что ты их будешь покупать?
– За самогонку, вернее, за огненную воду. Никто ещё не смог победить зелёного змия. Не думаю, что и местные устоят, им ещё не известен такой напиток, как самогон. Ты видела, как поплыл Шумат после ста грамм? А если дать ему литр?
– А из чего ты его будешь гнать? Сахара нет, дрожжей нет. Из чего?
– Любой нормальный мужик знает или, по крайней мере, должен знать, как сделать три вещи – сына, самогон и оружие. Кто этого не знает, тот из породы гламурненьких голубоватых деток и не достоин звания настоящего мужика, что бы он при этом ни говорил и как бы ни топырил пальцы веером. Так что я знаю, как сделать самогон, и не одним способом, вон лежит мешок зерна, кажется, пшеница, из него я получу не менее двадцати литров отличного самогона. А там и ягоды пойдут. Тогда самогона можно нагнать немерено.
Самое главное, сделать хоть какие-то запасы на зиму, найти место, где можно построить дом, суметь защитить его при необходимости и встретить людей, которые смогут помочь. И на всё про всё – три месяца. Так что мы с тобой будем вынуждены разделить свои усилия. Я буду делать лодку и оружие, ты ловить рыбу и готовить запасы.
Пока мы вели дозволенные речи, начало не просто смеркаться, но сильно стемнело, однако мы почти добрались до места, и вскоре лодка ткнулась в знакомый берег. С машиной было всё в порядке, чтобы не бить ноги в темноте, надели налобные фонари, всё равно батарейки скоро разрядятся, занялись ухой и ревизией запасов, намереваясь с утра начать реализацию своих грандиозных планов.