Идиот. Часть 1

Владимир Александрович Елин
Идиот. Часть 1

По мотивам одноимённого роман Ф. М. Достоевского


I

 
Ноябрь, оттепель, под утро,
На всех парах к вокзалу в срок,
Умчался поезд к Петербургу,
В тумане плотном, на восток.
 
 
Народец ехал отовсюду,
Из-за границы, кто бы знал!?
Но более простого люду,
По ниже классом, всяк устал.
 
 
Сидели рядом в третьем классе
Два пассажира у окна.
Не щегольской по виду масти,
Но поразительны с лица.
 
 
И в данный час судьба сводила
Двух удивительных людей.
Возможно, так она вершила,
Свой план божественных затей!?
 
 
Один был не большого роста,
Лет около двадцати семи.
Курчавый и черноволосый,
В прищуренных глазах огни.
 
 
Широкий нос, лицо скуласто,
Чело высокое в купце.
В улыбке наглая гримаса,
С мертвецкой бледностью в лице.
 
 
Он был тепло одет, в тулупе,
А потому в ночи не мёрз.
Его сосед продрог до жути,
В плаще из драпа, столько вёрст.
 
 
Сосед в плаще был тоже молод,
Лет двадцать шесть в сейчас.
Он белокур, и тощ, как в голод,
С бородкой востренькою враз.
 
 
Его глаза большие, голубые,
Во взгляде тяжесть, боль, тоска.
Черты лица тонки, красивые,
Болезнью тронуты слегка.
 
 
Лишь узелок в руках со скарбом,
То достояние его.
А на ногах башмаки в штиблетах,
Всё не по-русски у него.
 
 
С бородкой – был озябший сильно,
До посинения в лице.
Сосед в тулупе вдруг ехидно:
– Не зябко ли в том пальтеце?!
 
 
Сосед ответил: – Очень зябко,
Хоть нынче оттепель зимой!
Не ожидал, что здесь несладко.
Из-за границы. В дом родной!
На этом фоне завязался
Меж ними праздный разговор.
А белокурый не сдавался,
На все вопросы отвечал в упор:
 
 
– Четыре года не бывал в России,
Лечил в Швейцарии болезнь.
И судороги от нервов уморили,
Не вылечился, надобно учесть.
 
 
Черноволосый: – Деньги печку,
А мы им верим, как же так?!
В их диалог чиновник подключился,
Одетый дурно, красноносый, не дурак:
 
 
– То истинная правда! Он воскликнул.
Да-с, только силы переводим в прах!
Но пациент швейцарский заступился —
Его два года ихний врач лечил за так!
 
 
Белокурый молвил: – Господин Павлищев,
Который деньги на лечение давал,
Представился пред Господом! Я ж нищий.
Но родственникам это написал.
 
 
В итоге выяснилось – белокурый,
Стремился в Петербург де наобум.
Нет денег, негде жить, ну и натура,
Возможно, так и вёл его Фатум?!
 
 
Тут красноносый уколол обидно:
– Всё достояние ваше в том мешке?!
Какой вы родственник, по вам же видно,
Хотя Епанчина добра к подобным, налегке.
 
 
Всезнайка красноносый был навязчив,
О родственниках знал, как о себе.
Где, кто служил, на ком зело женился,
Про их достаток, что в какой избе!
 
 
Да, в обществе встречаются всезнайки,
Обременённые пытливостью ума.
Но знания их, как домохозяйки:
Кто, с кем, зачем, возможное куда.
 
 
Черноволосый в это время заскучал,
Смотря в окно рассредоточив взгляд.
Зевал он, с нетерпением ожидал,
Когда же поезд прибудет на вокзал!
 
 
– Позвольте-с, с кем имею честь?!
Воскликнул красноносый господин.
– Князь Мышкин, Лев Николаевич,
С готовностью ответил гражданин…
 
 
– Князь Мышкин?! Ох, не знаю-с,
Что даже не слыхал про вас.
Воскликнул борзо красный нос,
Сим сделав грубый реверанс.
 
 
– Ещё бы! Вмиг ответил князь.
Единственный, возможно, я.
С Епанчиной быть может связь,
По родословной у меня!?
 
 
Черноволосый вдруг спросил:
– Наукам обучались вы?!
Больного разве кто б учил?!
– Я не обученный, увы.
 
 
– Рогожиных знаете?! Сказал он.
– В России я не знаю никого.
– Так вы наверное Рогожин?!
– Парфён Рогожин, что с того.
 
 
– Парфён, Рогожин, славно как!
Чиновник красноносый восклицал.
– Отец большой оставил капитал,
За два миньона, жалко дух отдал?!
 
 
Рогожин: – Ты откуда знаешь, тоже,
То сколько денег батенька скопил?!
В Перми я, во горячке чуть не помер,
О смерти отца братец меня не известил!
 
 
Князь удивленно оглядел Парфёна,
Как дивно – наследный миллионер!
Чиновник вился рядом, как ворона,
Льстя тут Рогожину на свой манер.
 
 
Рогожин – князю: – Все думают я болен,
А я больной тихонько сел в вагон!
Приеду – заявлюсь, пусть брат спокоен,
Как порешит, а может будет миллион.
 
 
– А пять недель назад, как вы, Рогожин-князю,
Лишь с узелком бежал я в тётушке во Псков.
Отец хотел прибить меня, похоже сразу,
Но помер сам! Вот был отец суров.
 
 
– За что так батенька рассержен,
Что сотворили в жизни вы?!
– Настасья Филипповна, конечно,
Мой грех и раздражение семьи.
 
 
Чиновник тут же подхватил сю тему:
– Настасья Филиппова?! Ого!
Рогожин: – А то вы знаете богему.
– А вот и знаю-с, что с того?!
 
 
Она же знатная Барашкова и барыня,
Чиновник молвил тут же им.
Имеет отношения в точь с Тоцким,
Он капиталист и друг Епанчиным.
 
 
Рогожин удивился знаниям соседа:
– И ведь не лгал, её де знает чёрт!
– Да, Лебедев всё знает, Ваша светлость!
Я с Лихачевым ездил сколько вёрст.
 
 
Рогожин: – А она, что с Лихачевым?!
Чиновник: – Нет-с, наветы все о ней.
Болтают спьяну офицеры в ложах.
Нет, только с Тоцким, более ни с кем…
 
 
– Всё так и есть! Сказал Рогожин.
О том мне Залёжев гласил.
Её на Невском я приметил,
Когда из магазина выходил.
 
 
А Залёжев: – Она тебе не пара!
Она княгиня, кто ты ей?!
Жениться Тоцкому пора настала,
Ему за пятьдесят, скорей.
 
 
– Мне Залёжев внушил тогда же,
В театре можно встретиться бы с ней.
Смотреть балет она желает в ложе.
Родитель за балет убил бы нас, ей-ей!
 
 
А тут покойник мне даёт наутро
Билеты в десять тысяч номинал:
– Иди сменяй, отдай конторе ссуду,
А остальное мне верни, так указал!
 
 
Я деньги взял, и с ними к ювелиру.
Купил подвески – камни, что с орех!
И к Залёжеву, поедем-ка Настасье,
Я сам не свой, не думая, что грех.
 
 
И вот мы в зале, а она пред нами,
А Залёжев ей просто: – Блага весть!
Подарок в память встречи с вами,
Принять соблаговолите в вашу честь!
 
 
Она раскрыв, взглянула, усмехнулась.
– Благодарите друга в добрый час.
Рогожин так любезен! Улыбнулась.
Откланялась, ушла без лишних фраз.
 
 
Эх, князь, зачем тогда же я не помер?!
Обворожила бестия меня!
Тут Залёжев мне: – А с деньгами номер?!
Как отчитаюсь перед батей я?!
 
 
А я хотел и вправду головою в омут!
Мне всё одно теперь в дому конец.
Чиновник подержал Парфёна довод:
– Покойник за целковый удушил – купец!
 
 
Отец меня тогда охаживал на славу,
И запер дома, обещал поддать к ночи!
У Настасьи Филипповны на встрече,
Он плакал, умалял, таки вернул свои.
 
 
Тогда Настасья Филипповна сказала:
– Возьми же эти серьги – борода,
Теперь они мне во сто крат дороже,
Коль над Парфёном вот такая то гроза!
 
 
Я двадцать рублей тут взял у друга,
И на авто помчался к тётке в Пермь.
Запил там и в горячке бился худо.
Читали святцы, выжил, а иначе смерть!
– Ну-с, запоёт Настасья Филипповна,
Чиновник захихикал, руки тёр.
Подвески ей аукнутся, теперича,
Такими наградим, уж ты поверь!
 
 
Вот и вокзал за окнами вагона,
Встречает Залёжев с перрона мил!
Рогожин-князю: – Эх, судьба ядрёна,
За что ж я вас в дороге полюбил!?
 
 
Ко мне вы приходите без поклона,
Одену вас, обую просто шик!
Затем мы с вами двинется колонной
К Настасьи Филипповне и напрямик.
 
 
Князь тоже с удовольствием отметил,
Что за любовь его и теплоту,
Он обязательно к Рогожину приедет,
Ценя души бескрайней широту.
 
 
– До женщин вы большой охотник?!
Спросил Рогожин невзначай.
– Я болен, нет же. Князь ответил честно.
– Вы ж как юродивый, ни чай?!
 
 
Тут вся ватага вышла из вагона,
И кто куда уже держал свой путь.
Князю на Литейный от перрона.
Он взял извозчика, чтоб шикануть…
 
Рейтинг@Mail.ru