Каждый хотел заключить выгодный брачный союз и подняться повыше, шагая по головам, и для этого все средства был хороши.
Мне же становилось противно смотреть на извивающихся от похоти людей и животных. Некоторые даже не старались спрятаться, устраивая свиданки прямо в кустах или за стволом ближайшего дерева. В общем, при дворе окружение было премерзкое.
Сюзерена это не смущало, его взгляд все так же оставался безразличен, как при виде выглядывающих из вырезов платья грудей, так и при виде топорщащихся от охоты ящериц, по-животному выставляющих напоказ иные свои прелести.
Серебряный дракон, как и его хозяин, демонстрировал завидную неподатливость, оставаясь стоек и непоколебим.
А про количество файров вокруг я уже молчу. Не было такого лорда или леди, для кого не шпионили пара десятков юрких малышей, стараясь образовать пару с файром жертвы, дабы потом передавать информацию и картинки через дракона хозяина. И не было ни одного придворного, за которым не шпионили, стараясь выведать его секреты и тайны, десятки файров.
Поэтому иной раз мне казалось, что вокруг нас с королем кружит стая мелких насекомых. Благо, боясь серебряного дракона монарха, файры держались на почтительном расстоянии. Но я была уверена, что каждый в радиусе мили уже знает, что наследница даррийцев Дайра Тайра гуляет под руку с Чейлзом Железная Перчатка.
Я была готова поспорить, что некоторые из придворных уже предприняли неизвестные мне шаги в связи с полученной информацией. И монарх, несмотря на свою кажущуюся безучастность ко всему, как опытный паук, управляющий сотней марионеток, принял это к сведению. А возможно, к моему ужасу, уже успел предпринять какие-либо ответные действия, потому что знал, как поступит тот или иной его подданный. Король с легкостью «делал» всех, иначе он не занял бы трон.
Жизнь при дворе была похожа на бесконечную игру в смертельные шахматы, неверный шаг – и тебе конец.
Чейлз Железная Перчатка был опытным игроком, я же была неловким дилетантом, безруким аутсайдером и просто неуклюжим лузером, отчаянно старающимся выжить в чужом мире.
Монарх продолжил свою мысль.
– Когда-то я сам был королем без королевства, повелителем без подданных, но я смог получить то, что принадлежало мне по праву. – Вот теперь безразличный взгляд монарха оторвался от драконов и пристально, словно змеиный, уперся в меня. Более того, в стальных глазах блеснуло нечто, тщательно скрываемое ресницами, некие эмоции, безупречно контролируемые умеющим повелевать не только подданными, но и самим собой королем. Я так и не смогла определить, что это было, Чейлз Железная Перчатка уже надел на себя привычную маску холодности и отстраненности.
– Боюсь, моя ситуация во много раз сложнее и запутаннее… – только и смогла обронить я, надеясь, что этого будет достаточно. Не объяснять же монарху, что я самозванка и никаких прав на земли даррийцев не имею.
– Чего же проще? Это не такая безвыходная ситуация, как могло бы показаться. – И снова молчание, тщательно продуманное и рассчитанное, дающее мне время осознать, что выход есть, и он проще, чем мне могло бы показаться.
Я затаила дыхание, зная, что услышу в ответ.
– Родите наследника, и собственность клана перейдет к нему, а вы будете править даррийскими землями от его имени.
– Не все так просто… – снова попыталась я. – Положение моего клана…
– …не потеряно окончательно. – Продолжил за меня фразу король. – Если фаррийская выскочка вам мешает, то умной женщине не составит труда от него избавиться. Есть много способов: яд, железо, драконий огонь, чужие руки. Я знаю, он запугал вас, как и половину Корнуолла. Но власть его не безгранична. Здесь всего лишь стоит вопрос сильного защитника. Выбирайте правильно, и даррийский клан не исчезнет с лица Дарры.
Вот оно, я не сомневалась, что сейчас последует предложение спасти меня, без сомнения выгодное. И… ошиблась.
– Оглянитесь вокруг. – Я как последняя дурочка завертела головой и ничего примечательного не увидела. Усмехнувшийся король (первая эмоция, которую я у него увидела) пояснил: – Каждый драконьер готов ради вас бросить своего дракона в бой и сразиться за вашу благосклонность. Не упустите свой шанс на свободу. – Моя ладонь была презрительно брошена, как и я сама. А монарх, как ни в чем не бывало, пошел дальше.
Я стояла посреди лужайки, ни жива и ни мертва, в гордом одиночестве и невероятном замешательстве. Как просто король разбрасывается советами и моими руками.
Само собой разумеется, монарх хочет перетянуть меня на свою сторону. Слабая, податливая влиянию предводительница даррийского клана ему выгоднее, чем жесткий драконьер, наложивший лапу на собственность чужого клана. Король жаждет вернуть Корнуолл, и мешают ему только фаррийцы и одна жалкая напуганная фальшивая наследница даррийцев. И что-то мне подсказывало: сюзерен не остановится ни перед чем, чтобы получить желаемое.
Я наблюдала за по-военному прямой спиной монарха.
На глазах у всех король подошел к первой попавшейся леди и, протянув той руку, все также безучастно повел в сторону от гуляющих.
Наездница чуть не вприпрыжку бежала в кусты, обгоняя своего сюзерена. Ведь это с обычными драконьерами бесчестие и срам. Быть разовой подстилкой короля – предел мечтаний!
Хочу ли я избавиться от драконьера и встать во главе собственного клана? И был ли это не просто совет, а приказ короля своему подданному? Устранить предводителя фаррийцев. Некая проверка верности вассала?
Я так и не успела додумать эту мысль. Ко мне осторожно подошла какая-то леди и составила компанию, заняв бесполезным разговором ни о чем.
Новая знакомая, ни имени, ни титула которой, впрочем, я так и не запомнила, была прилипчива как репей, не стряхнешь с юбки.
Драконесса взяла меня под локоток, как старая знакомая, и, запудривая мозги, повела на прогулку в близлежащий лесок.
Я практически не прислушивалась к ее верещанию, пока не услышала отчетливое:
– Ой. – Больше сказанное, чем воскликнутое моей спутницей. И дама, прикрывшись веером, скосила на меня смеющиеся глаза.
А в подлеске Чейлз Железная Перчатка демонстрировал, насколько он хороший наездник.
Король стоял прямо, как палка, уперев одну руку в бок. Второй он держал неизвестную даму за растрепанные волосы, туго намотав их на кулак.
Двигались только бедра, ритмично ударяя. Длинный член полностью выходил из кричащей от восторга дамы, чтобы в следующий миг вновь до упора вонзиться в мясистое лоно.
Жертва любвеобильности короля свисала с ветки, задрав многочисленные юбки на голову, высоко отклячив к небу тощий зад. Да еще и придерживала руками ягодицы, чтобы монарху глубже входилось.
Ни наше внезапное появление, ни бродившие вокруг придворные не сбили с ритма монарха, он все так же невозмутимо вонзался в приглашенную прогуляться даму.
Даже со спущенными штанами монарх величественно сиял, словно луна, ночное солнце. Блики пробегали по платиновым прядям, а грудь в расстегнутой рубашке серебрилась от мельчайших капелек пота.
Все вместе это выглядело наполненным жизнью, бьющей через край, словно пришедшая в Корнуолл ранняя весна. Сильный здоровый мужчина и не стесненные излишним стыдом радости плоти. Чертовски соблазнительно, дьявольски желанно.
Так же, как и лето, которого все ждали и предвкушали, а оно не наступало, как кокетливая женщина, манило обещаниями, не говоря ни да, ни нет.
Днем светило яркое солнце, пророча скорое тепло, и каждый раз с легкостью обманывало. Часть снегов растаяла, и показалась перезимовавшая под снегом трава, но по ночам иней сковывал ее, до первых утренних лучей облачая в ледяную броню. Совсем как холодный взгляд короля Чейлза до замирания покрывал душу коркой льда.
Воздух был свеж и кружил голову, как и вид не без удовольствия занимающегося сексом мужчины.
Вокруг бродили придворные, не замечающие в кустах короля, все смотрели куда угодно, только не в редкую листву.
Я же, примороженная ступором, не могла даже вздохнуть. Стоило королю повернуть голову и посмотреть в мою сторону, я, сама не понимая почему, ломанулась прочь, таща за собой новую знакомую, вместо того, чтобы тихо и незаметно отступить и тайком скрыться. И этим, к своему ужасу, привлекла внимание короля. Монарх и не подумал останавливаться, все так же стоя в приспущенных бриджах, он вдалбливался в жертву своей страсти. Но глаза его смотрели на меня пристально, не отрываясь.
От этого гипнотизирующего стального взгляда мне только и оставалось нестись прочь сломя голову. Настолько сильно все происходящие показалось кошмарным сном. Слишком чарующе томно, слишком смущающе призывно и, к моему ужасу, внезапно желанно. Я отчетливо почувствовала, как под действием увиденного мое тело отозвалось жгучей тоской, неутоленной потребностью.
Фарриец разбудил мою чувственность и воспламенил тело ласками, король же решил уничтожить меня своей дикой страстью, возбудив во мне первобытные желания.
Я обернулась только раз, чтобы увидеть кончившего короля, на которого один их приближенных надевал и застегивал бриджи, а также оправляющую юбки, вполне себе довольную даму.
Увиденная картина и испытанные чувства настолько потрясли меня, выбили из колеи, что я бежала прочь, куда глаза глядят, совершенно красная как рак, задыхающаяся от нахлынувших ощущений и растерянная произошедшим.
– Я тоже возбудилась! – хохотнула мне на ухо леди-наездница, благодаря моему бегству вприпрыжку скакавшая рядом со мной. Спутница и не подумала вырываться, моя реакция была ей прекрасно понятна. Она, словно ничего не произошло, продолжила чирикать о погоде и вышагивать рядом, держа меня под локоток. Видно, подобные проделки были чем-то само собой разумеющимся при дворе. Никто не придавал подобному значения, это я отреагировала неадекватно и, осознав это, еще больше смутилась, прочувствовав всю бездну своей неискушенности и неопытности в таких вопросах. Придворные же играли в подобные игры с детства и прекрасно знали все правила великой игры.
По мнению моей новой знакомой, это был вполне себе пристойный шанс показать все свои прелести, так сказать, предъявить товар лицом, чтобы привлечь внимание следующего партнера, если бывший уже надоел или есть кандидатура получше.
До наступления беременности, конечно, а после ни-ни!
Я заподозрила, не подослана ли эта наездница самим королем?! Чтобы, так сказать, показать товар лицом, но тут же отбросила это чудовищную мысль. Монарх слишком важная птица, чтобы опускаться до подобного. Ему стоит только поманить пальцем, и любая радостно поскачет в кусты и задерет юбки выше головы.
А внушительную мужественность, которую драконьеры никогда не скрывали, и так у каждого можно было рассмотреть сквозь обтягивающую тело во всех местах придворную одежду. Поэтому мало кто сомневался в том, что король завидный мужчина, все было и так на виду, представлено в лучшем виде.
После увиденного мне стоило больших трудов сделать хорошую мину при плохой игре и выдержать лукавый допрос так подставившей меня наездницы. Спустя какое-то время я была уверена: в кусты дама заманила меня расчетливо и осознанно, чтобы увидеть мою реакцию, а возможно, и реакцию наслаждающегося сельскими пасторалями короля.
Только по вкрадчивым вопросам, на которые я отвечала односложно, стараясь перевести разговор на другое, я осознала: меня ненавязчиво проверяют. Не в опале ли я, не был ли поступок короля (все видели, что в кусты монарх повел другую, бросив меня посреди поля) скорой отставкой, и возможно, даже изгнанием и отлучением от двора?
Когда я была признана неопасной, за наездницей к нашей компании присоединились и остальные дамы, шепотом обсуждая случившееся. Судя по всему, все видели и в подробностях рассмотрели то, что не так уж и скрывали.
Леди-драконьеры обсудили все, что можно, начиная от нижних юбок счастливицы, до (и как только рассмотрели с такого расстояния?) родинки на ее ягодице. Даме, которой выказал свое внимание монарх, отчаянно завидовали и пророчили, что та не преминет в скором времени зазнаться.
Я старалась не участвовать в перемывании косточек временной фаворитке короля и не гадать, когда же она ему надоест. И уж точно не собиралась обсуждать с незнакомыми леди свои шансы занять ее место, просто потому, что не метила на него и даже в страшном сне не могла подобное представить.
Прогулка прошла как всегда – под знаком потерянного времени и чудовищного смущения от сексуальных откровений дам: где, когда, как и с кем им посчастливилось провести время. Свои истинные чувства и жгучий стыд от нахлынувших ощущений я всеми силами старалась скрыть. А вот леди-наездниц, казалось, ничего не смущало, они смаковали каждую минуту времени, проведенного с мужчиной.
Одно радовало: Черный Принц, на которого бросал косые взгляды весь двор, нагулялся вволю на свежем воздухе.
***
Но и в отведенной мне башне не было покоя. Не нашла я его и в собственной комнате.
Лорд Дрейк Дайер метался по нашим общим покоям, собирая почему-то мои вещи. Платья, плащи, склянки с туалетного стола – все летело в стоящий на полу сундук.
Я в немом вопросе застряла на пороге собственной комнаты, от чего удостоилась хмурого взгляда драконьера и короткого:
– Собирайся, ты уезжаешь.
– Что случилось? – Я решительно не понимала, что происходит. Бурная деятельность, развитая фаррийцем, меня пугала. До этого он не то что дать свободу – отпустить меня из комнаты боялся. А теперь отсылает неизвестно куда! Я насупилась, вспомнив про Черного Принца. С места не сдвинусь без дракона!
– Твой дракон, кстати, тоже приглашен на этот фарс. У тебя не больше часа, чтобы успеть свалить.
– Куда? – Я вообще не понимала, что происходит.
– Да куда угодно! – рявкнул фарриец. – Я дам провожатых, возьмешь с собой шкуроверта! – Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не заорать в ответ, но пребывание в чужом враждебном мире учит сдерживать себя.
– Куда приглашен Черный Принц? – чеканя каждый слог, спросила я.
– На ежевесенний королевский гон. Это время, когда драконы ищут себе пару.
– Мы приглашены почетными гостями на королевский гон? – Я не поняла, что такого опасного в том, что мой дракон найдет себе пару, он вполне себе взрослый. Надо, кстати, узнать его точный возраст и сколько вообще живут драконы? И хоть Черный Принц невысокого роста и не такой крупный и грузный, как остальные драконы, но только он может развернуться в воздухе вокруг своего крыла, а это многого стоит.
– О да, моя умница, ты быстро соображаешь, уверен, у тебя уже есть план! – Драконьер в приступе ярости метнулся ко мне, сжав в своих медвежьих объятиях. Подцепил мой подбородок рукой, запрокидывая голову. Пальцы больно впились в щеки. – Только ты забыла, что принадлежишь мне, кажется, у нас был договор. Ты помнишь о нашей маленькой тайне? Что бы ты ни задумала, я не позволю тебе разрушить мои планы. Скорее убью тебя собственными руками, чем ты достанешься другому.
– Я не вещь, чтобы кому-то доставаться! – От всей этой ситуации я впала в ярость. Слова, полные презрения и безразличия, ранили; казалось, через прикосновения злость драконьера передалась и мне. Как я его ненавидела в этот момент: жестокий и бездушный, заботящийся только о своих планах! Плюющий на людей и их желания. В приступе ненависти я вцепилась зубами в его ладонь, сжимающую мое лицо. Фарриец с шипением отдернул руку.
– Когда со мной так обращаются, я даже хочу, чтобы рядом был другой мужчина!
– Осторожней с желаниями, – все так же шипя от боли и посасывая рану на руке, прошептал фарриец. – Рядом может оказаться такой ублюдок, что ты скорее пожелаешь самостоятельно шагнуть в драконий огонь, чем быть с ним в постели. Не у всех мужчин традиционные вкусы, как у меня, некоторые любят весьма специфичные вещи.
А хотела открыть рот и возразить резко, зло, может быть, даже насмешливо-обидно, но тут же захлопнула его: угроза попала в самое уязвимое место и возымела действие.
Мне ли не знать, какие извращенные фантазии иногда могут приходить в мужские головы. Стас был ярким примером подобного мужчины. Невероятная изобретательность, порочность и извращенное сладострастие. Я вздрогнула от слишком живых и ярких воспоминаний, моя слабость и испуг не укрылись от Дрейка Дайера. И от этого я почувствовала себя еще более жалкой и бесправной игрушкой.
– Кто тебе сказал, что я кому-то дамся в руки? – с вызовом бросила я нахмурившемуся мужчине.
– Глупая! – Моя напускная беспечность и бравада почему-то выбесили фаррийца. – А тебя никто и спрашивать не будет! Неужели ты считала, что твое мнение здесь имеет значение? Хозяин дракона, связанного брачными узами с твоим ящером, автоматически попадает к тебе в постель, вне зависимости от того, хочешь ты этого или нет!
Я, не веря в услышанное, отшатнулась от фаррийца, не понимая, что это значит.
– Это как горячка, как болезнь! И просто так она не пройдет. Ты можешь не любить этого мужчину, ненавидеть его, тебя может тошнить от одного его вида, но как только твой дракон соединится с другим драконом, у тебя не будет выбора. Он станет твоей потребностью. Твоим наваждением. Ты не сможешь даже дышать без него. Он станет для тебя всем. Возможно, даже мысль о том, что вы ляжете с этим чужим, ненавистным мужчиной в одну постель, будет ужасать тебя. Но больше никогда ни с кем другим ты не познаешь удовольствия. Потому что после запечатления ты уже не ты. Твои мысли – это мысли твоего дракона, твои эмоции – его эмоции, вы с ним одно целое. И то, что принимает твой дракон, примешь и ты. Не сразу, но подчинишься. Потому что нельзя отбросить часть себя.
Услышанное поразило меня в самое сердце, я действительно любила Черного Принца как самое себя. С того момента как наши глаза встретились, он просто стал частью меня, да, оторванной от основного тела, по своей значимости и необходимости ничем не отличающейся от ноги или руки. Но я бы сказала, что дракон на самом деле был другой моей частью – сердцем.
Не знаю, сколько мы так стояли друг напротив друга в приступе взаимной ненависти, но оба синхронно вздрогнули, когда чей-то кулак яростно забарабанил в дверь.
– Откройте, именем короля Чейлза!
– Слишком поздно! – простонал Дрейк Дайер и направился к двери.
В комнату влетел встрепанный паж и направился прямиком ко мне.
– Фата Дайра? – Мне в руки не протянули, а буквально сунули свиток с серебряной лентой и печатью.
– А мое приглашение? – рявкнул на пажа недовольный драконьер.
– Ваше имя в списках, как всегда, вы же почетный гость на каждом гоне! – отмазался паж и тут же, сделав свое гадостное дело, исчез за дверью.
– Почетные гости… – Я осмотрела свиток и витиеватые строчки текста, еще не до конца понимая, что этот посеребренный по краям кусок бумажки в моих руках более опасен и ядовит, чем разозленный скорпион.
– Нет, дорогая Дайра, – с ехидством и ядом в голосе процедил драконьер, – мы не гости, мы теперь почетные пленники. И так как в горах много дракониц с незапечатленными драконятами, нам придется подчиниться. Может быть, тогда откупимся малой кровью и клан никого не потеряет. Иначе нас ждет то же, что сельфийцев и маррийцев, клан фаррийцев обезлюдеет. Они просто перетянут наших драконов на свою сторону. Очень умно со стороны короля поступить таким хитрым способом. Наша ранее сильная сторона – большое количество самок в драконьем стаде – оборачивается для нас слабостью. Что только на руку монарху, он радостно распилит наши земли на подачки своим вассалам, чтобы тем лучше спалось, слаще жралось и меньше думалось об измене. Мне вот только интересно, кто это такой хитрый присоветовал подобным извращенным, но невероятно действенным способом обескровить клан фаррийцев? Без единой стычки или клочка пламени. Сам Чейлз Железная Перчатка не смог бы додуматься до такого простого и вместе с тем изящного решения.
Драконьер потирал подбородок, прикидывая, кто из многочисленных придворных, нашептывающих монаху на ухо, мог так легко придумать столь смертоносное для клана решение?!
А мне казалось, я уже знаю виновника наших проблем. Только один человек мог быть настолько коварен и двуличен, чтобы придумать такой хитрый прием. И главное, как все шито-крыто выглядит для всех непосвященных. Никто никогда и ничего не заподозрит!
Мне как-то резко поплохело, затошнило, и голова пошла кругом от страха. Я догадывалась о планах брата, но была совершенно без защиты.
– В одном есть плюс, – вновь заговорил драконьер, и голос его звучал уже не так зло. Даже как-то утешающе. Меня удивляло, как быстро получивший практически смертельный удар фарриец взял себя в руки да еще смеет нагло строить планы на будущее с твердым намерением обыграть короля и его советника!
– В Лотте огромные драконьи арены. Безземельным драконьерам выпадет шанс отхватить свой кусок. А лордам с крохотными наделами – сплавить своих младших сыновей и даже сделать их драконьерами. Практически все запечатления проходят там. – Фарриец расхаживал из одного угла комнаты в другой. Не стесняясь меня и рассуждая вслух, он уже по другой причине чесал подбородок. По хитро прищуренным глазам я видела, что наездник придумал план, и, судя по оптимистичному настроению, план этот вполне может сработать и спасти всех нас из лап деспотичного монарха и его коварного советника. Вот только получится ли у Дрейка Дайера задуманное?
– Вещи можешь не распаковывать, все равно нас скоро вежливо пригласят в Лот, да так настойчиво, что мы не сможем отказаться! – вынес свой вердикт драконьер и, как всегда, оказался прав.
***
Уже третьего дня королевский двор снялся с места и целеустремленно покатил к границе Корнуолла, словно цунами, сметая все на своем пути, прихватывая и увлекая за собой все, что попадало под его влияние. Король частым гребешком прошелся по стране, забирая с собой людей, драконов, продовольствие и все, на что упадет его алчущий взгляд.
Мы уезжали из приютившего замка с затаенным чувством страха, вызванным неизвестностью. Радовало только одно – я успела-таки закончить драконьи транспортеры. Вереница подъемников теперь карабкалась до самых горных вершин и исправно доставляла необходимый объем кокса драконихам с драконятами.
Я была спокойна хотя бы за их жизни: драконьеры, оставшиеся в замке, присмотрят за ними. Только я не могла сказать того же о жизни моих людей и собственной. Нам по-прежнему угрожала опасность, а людей у меня было настолько мало, что их можно пересчитать на пальцах одной руки. Верный слуга Бьерн мак Мах, старая нянька замка, после того как все дети подросли, выполнявшая работу кухарки для слуг, да младшая дочка покойной хозяйки, которую чуть ли не навязали мне силой, плаксивая и недалекая девочка-подросток. Впрочем, я тут же постаралась определить ее в помощницы кухарки, чтобы не путалась под ногами и не подслушивала под дверью.
Вот и вся прислуга: ни личной горничной, ни компаньонок, ни фрейлин. Приходилось довольствоваться тем, что имеем. Бьерн очень умело ходил за Черным Принцем, а старая Матильда с материнской заботой присматривала за мной.
Ни я, ни Дрейк Дайер не могли отказаться от столь настойчивого приглашения. И поэтому просто вынуждены были покинуть замок.
И вот теперь я отчаянно скучала, трясясь в карете с престарелыми фрейлинами двора, назначенными мне в дуэньи, и молоденькой компаньонкой, той самой, что так развязно вела себя на прогулке и затащила меня в кусты. От сюзерена не укрылась нищенская скудность моего окружения, и он милостиво назначил мне компаньонок из своего двора, чтобы они скрашивали мое одиночество и развлекали в поездке.
Компаньонок, как же, скорее – шпионок!
Старухи были гаже Кислой Колючки и читали мне в дороге нудные трактаты по религии, о благе воздержания и благословении всеочищающего драконьего огня. Чем чуть не убили меня. Зато компаньонка была дамой совершенно другого сорта, завсегдатай окружения короля, прожженная интриганка и развратница. Но ни разу не леди, хоть и имела дракона.
Такое «заботливое» отношение ко мне короля в корне поменяло всю ситуацию, показав осторожным придворным, что я вовсе не в опале, а даже наоборот. Это перевернуло все с ног на голову: те, кто раньше сторонился меня, теперь искали моего общества и настойчиво всеми правдами и неправдами добивались встреч со мной.
Все заметили особое отношение сюзерена ко мне, и потянулись вереницы просителей, прилипал, искателей выгоды.
Отказать таким назойливым собеседникам и гостям было невозможно, попросту этикет не позволял этого сделать. А ради Принца и своей собственной судьбы, которая была неопределенна и висела на волоске, я должна была терпеть все это вздорное общество.
В единый миг стараниями Чейлза я была взята в кольцо малоприятных людей. И, как чудная диковинка, выставлена на всеобщее обозрение – ни скрыться, ни остаться в одиночестве. Королевский двор – место, где вся жизнь проходит на виду у десятков людей. Все про всех известно, и ничего не скрыть.
А самое страшное состояло в том, что я должна была участвовать во всех увеселениях двора. Король изволит устроить пикник на траве – не моги сказаться больной! Отсиди все перемены блюд на холодной земле и не вздумай простыть! Ведь завтра снова праздник! И надо выглядеть лучше всех. Король не любит слабых и больных.
Сюзерен решил порадовать своих вассалов катанием на лодках? Невозможно пропустить. Чихать на то, что ты не умеешь плавать и у тебя морская болезнь, улыбайся и благодари короля, который так заботится о развлечении своих подданных. Поэтому каждый из придворных должен потратить деньги, приобрести у деревенских лодку, украсить ее и присоединиться к флотилии монарха. Дабы потешить самолюбие сюзерена.
Денег это стоило баснословных. Поэтому двор был бесконечно должен то кредиторам, то торговцам, то самому королю. Только крестьянам и деревенским мелкопоместным драконьерам приближенные монарха ничего не были должны, но вовсю пользовались их гостеприимством и вынужденной добротой.
Я бы никогда не смогла финансово осилить пребывание при дворе, у меня вообще ничего не было, кроме пары платьев, подержанной сбруи с седлом для дракона и горстки верных слуг, которых, кстати, еще надо было чем-то кормить. Благо они были верны мне и не требовали многого.
Мое насильное пребывание подле короля было бы сплошным позором, если бы не Дрейк Дайер, который молча платил за все, невзирая на цену, еще до того, как я успевала попросить. Я даже и не подозревала, что у предводителя фаррийцев столько золота. А расплачивался он именно им, к зависти всего двора.
Я думала, что через месяц придворным надоест сходить с ума и беситься с жиру, ну сколько можно так жить? Оказалось, я ошиблась, это и был смысл жизни любого лорда или леди, ничего иного они не знали. Праздники заканчивались только для того, чтобы имелась возможность подготовиться к новым.
Устраиваются вечерние развлечения на открытом воздухе? Никто не посмеет уйти, пока не стопчет пару туфель в танцах и не сотрет ноги до крови. Неважно, что праздник продлиться далеко за полночь, утром будь как огурчик и во всеоружии, потому что на следующий день запланирована королевская охота и ты обязана быть в первых рядах, красоваться среди придворных и хотя бы раз показаться королю. Или мимоходом попасть сюзерену на глаза, если не допущен к королевской трапезе и одеванию. Видно, для того, чтобы монарх не запамятовал твое продажное рыло или лицемерное личико.
Весь мир крутился вокруг короля, он был центром, он был солнцем, и все трепетали под его безразличным взглядом. Мне приходилось дрожать вместе со всеми.
Придворные боялись монарха и старались изо всех сил угодить ему, вот как Чейлз Железная Перчатка запугал свое окружение. Свита трепетала от ужаса при виде своего сюзерена и все равно стремилась быть подле этого сияющего правителя. В подобной любви чудилось нечто неестественно болезненное, как в наших со Стасом отношениях.
Самым худшим в моем положении был не тот факт, что я должна вести светскую жизнь и все время находиться на людях без возможности уединиться, гораздо кошмарнее представлялось мне внимание короля и незаслуженные подарки. Невероятно дорогие, которыми меня осыпал сюзерен на зависть всем придворным дамам и недоброжелателям. Это привлекало еще больше внимания, настраивало двор против меня.
Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы осознать: король решил все, не советуясь со мной и не беря во внимание мое мнение, не давая мне времени подумать. Возможно, он хотел меня по-своему спасти, но только еще больше толкал к самому краю бездны.
Чейлз Железная Перчатка, превосходный манипулятор, решил использовать меня в своих политических играх, вернее, наследницу клана даррийцев Дайру Тайру. Ведь земли моего клана и преданность даррийских вассалов по-прежнему были нужны короне и монарху. Такой завоеватель, как Железная Перчатка, не откажется от своих планов и амбиций, а значит, я так же, как и остальные корнцы, я стану марионеткой в его руках.
Я вновь была между двух огней и сгорала от стыда. С одной стороны, Дрейк Дайер, неукоснительно изображающий моего мужа, ненасытный обольститель и похититель моего тела. Знойный мужчина, вызывающий жажду в чреслах, знавший мою тайну и легко относившийся к тому, что я не наследница клана. Кем бы я ни была, его интересовало только мое тело.
С другой – король Чейлз Железная Перчатка, считавший, что я Дайра Тайра, дочь своего отца, со всеми вытекающими из этого обстоятельствами. Жестокий сюзерен, безжалостный в достижении своих целей, сделавший ставку на меня, ищущий моего расположения и, к моему ужасу, мою благосклонность. А вместе с ней – моих людей и мои земли.
Каждый из мужчин ухаживал за мной, и с каждым днем каждому из них я была должна. Мои долги и обязательства росли с каждым часом. Если так дальше будет продолжаться, в какой-то момент я просто не смогу сказать «нет» и один из них добьется от меня желаемого «да». Оба вызывали во мне еле-еле сдерживаемый ужас, один – своей непомерной пылкостью и страстью в постели, другой – запредельным холодом, безразличием и властностью.
Я в немом ужасе, как кукла, застряла между двумя противоположностями, не в силах разорваться и молясь лишь об одном – чтобы мне представился шанс узнать, как попасть в свой мир, не рискуя жизнью.
А еще где-то рядом караулил Стас, незримый, но ощущаемый каждой клеточкой кожи, бессердечный старший брат.
Ни в одной толпе я не находила белого балахона мессии, хотя со страхом искала. У меня волоски вставали дыбом на теле, когда мне казалось, что мой ужасный сводный брат где-то рядом, да так оно и было. Об этом свидетельствовало многое.
Ни одно действо не обходилось без серых балахонов. В конце концов, хорошим тоном стало любое мероприятие начинать с коротенькой молитвы во славу бога и короля, его представителя на земле. Религия все больше и больше пронизывала жизнь двора и простых людей.