Старик взял бутылку. Повернулся внутрь и пошел в темноту избы, не закрыв дверь. Я счел это приглашением. Прикрыл дверь и последовал за ним.
Старик еще и хромал, шаркая левой ногой по деревянному полу. Он дошел до кухни и поставил бутылку на стол, достал из буфета два стакана и кусок хлеба. По стенам плясали языки пламени от керосиновой лампы. Она была единственным источником света в этой кухне.
Кивком головы он указал мне на табурет, сам сел напротив и налил два стакана водки. Свой сразу же осушил, отщипнул небольшой кусок хлеба, закинул в рот и начал пережевывать редкими зубами.
– Пошлушать пришёл? – прошамкал Митрич.
Ответа он, казалось, не ждал, но я кивнул.
– Ну и шта тебе уже наплели эти балаболы про меня?
– Д… да ничего. Сказали, что медведь на вас напал, ну и вы знаете много всяких историй интересных.
– Ишторий… Да это вшо ша мной и было!, А медведь… шшука…, – старик потрогал голову в месте отсутствующего уха. – Медведь… Нее. Это не медведь был, это… Шлушай.
Старик снова наполнил свой стакан и, стукнув о мой, тут же выпил и начал свой рассказ.
Давно это было. Молодой был, работал с артелью, лес заготавливал для колхоза. В лес уходили сразу на месяц, а то и на два. Ночевали в зимовье на делянке.
Зима выдалась лютая, снег валил, ветер выл, каждый день. Работать невозможно. Мы уже почти месяц в лесу, злые как черти. План горит. Того и гляди друг на друга кинемся.
Как-то вечером повздорил я с одним работягой. По пустяку конечно. Лёха звали. Психанул он и вышел на из зимника. Ну мы сидим чаи гоняем, но долго, чёто его нет. На улице метель, как бы не замерз. Я пошел искать, из-за меня же ушел, накой мне грех на душу брать из дурака этого.
Вышел за дверь, кричу.
– Лёха, Лёха!
Дизель тарахтит, ветер воет. На три шага нихрена не слышно и не видно ничерта. Матерю его придуря, но чё делать иду, может в трактор в кабину залез. Пошёл смотреть.