Эффект бумеранга. Часть первая

Виктория Падалица
Эффект бумеранга. Часть первая

Так и понеслось у нас с Женей, бурно, горячо и ненасытно. До него у меня несколько лет не было секса, а сейчас я уже не представляла, как жила без мужчины столько времени. Мало мне теперь, не могу удовлетвориться в полной мере. Скорее всего, дело в моих чувствах к Жене. Кажется, я влюблена. А хотя нет, я не испытываю любви, всего лишь безумно помешана в сексуальном плане на своем боссе, но с таким сильным помешательством и про себя забыть недолго; одни животные инстинкты мною и руководят пока что, а вот разум на втором плане где-то возмущается.

Но такого допускать нельзя. Я уже не настолько молода и беспечна, чтобы терять голову из-за страстных порывов. Тем более мне, наученной горьким опытом, вообще нельзя вестись на мужчин. По крайней мере, раньше я была уверена, что никто из них не найдет путь к моему сердцу и, уж тем более, в трусики не заберется. Однако, в мою жизнь в один прекрасный день пришел завидный самец по имени Женя, который с легкостью выгнал годами сидевшую во мне непоколебимость. С ним я захотела почувствовать себя любимой женщиной, забыться, уйти от насущных проблем. С Женей и взмыть от наслаждения в небо оказалось проще простого…

Только вот плохое предчувствие, будто невидимый груз, который как однажды привязали к ноге, так и до сих пор на ней болтается, упорно держит меня на земле, не дает взлететь, хоть и крылья успешно починены. Этот груз и отдаляет от меня счастье, по необъяснимой причине удерживает, не дает сделать шаг и представить себя в роли Жениной супруги. Не знаю почему, но вижу его только в образе жгучего любовника, но никак не мужа, и, тем более, не представляю его в роли папы для своей дочери. Мама моя, кажется, снова оказалась права. На сексе далеко не уедешь.

А груз тот взялся неспроста. Это и есть мой здравый смысл, похоже.

Глава 4

– Кто из вас Дарья Анатольевна? А ну живо со мной! – громко слышится с другого конца коридора. Высокий плечистый мужчина в черном костюме заглянул в мой кабинет.

– Она еще не пришла… – доносится плачевный ответ от моей коллеги Ирины Георгиевны.

Ну зачем Ирка это сказала? Солгала бы, что я в туалет вышла! Вот черт, нельзя так просто взять и сделать красивый финт перед вышестоящим руководством, надо же в корне все испортить излишней и никому не нужной честностью!

Да, я снова опоздала. Все бы ничего, опаздываю, то есть, по-начальски задерживаюсь почти всегда, но сегодня это было недопустимо. Понимаю, что проверяющий уже недоволен; и прийти не успел, как обозрел мой косяк.

Ревизор выискался, понимаешь ли, приехал контролировать работу филиала, и это под конец года. Нашел для того самый неудачный момент.

Я же, хоть и ругаю его в душе, невозмутимо бегу так быстро, насколько позволяет узкая юбка и ботфорты на тонком каблуке. Хорошо, что на среднем хотя бы покупала, а не во все пятнадцать сантиметров, как мои невероятно неудобные туфли для соблазнения босса, что стоят под столом. Женя мой сегодня рано утром уехал в другой филиал, предупредил же вчера, чтобы все прибыли на работу пораньше, но метель именно меня застала врасплох.

Ну что за невезение!

– Звоните ей сейчас же, и пусть пишет объяснительную, почему до сих пор отсутствует на рабочем месте.

Мужчина поглядел на часы, сунул руки в карманы и быстро двинулся в кабинет Жени. По всей видимости, это и есть его брат Роман, который обещал приехать к новогодним каникулам, чтобы испортить всем нам праздничное настроение.

Уже чувствую, что моему отделу придется несладко.

– Роман Яковлевич, подождите! – кричу ему наугад и ускоряюсь, насколько могу. Еще немного, и порвется моя юбка по швам.

Ну обернись же, козел! Ты Роман Яковлевич или не ты? Может, это его помощник, а я тут голос срываю. Вроде черный весь. И рубашка, и костюм, и волосы. Похоже, это Женин брат. Не услышал, как я позвала его, что ли? Он глухой? Это и есть его дефект? Может, громче крикнуть стоило?

Не успела я за ним. Как обычно, если невезение постигло меня с утра, значит, ничего хорошего ждать не придется до конца дня. Ну ничего, еще не все потеряно. Влетела в свой кабинет, быстро кивнула коллегам, скинула вещи на стол, схватила отчет и ринулась к новому боссу.

По привычке забыв постучать, я вломилась бы в кабинет, если бы дверь не распахнулась раньше, чем я успела дотронуться до ручки.

– Простите за опоздание, погода совсем нелетная. Снега навалило столько, что еле выкопала машину из сугроба.

Брат Жени стоит передо мной, читаю его имя на бейджике. «Быков Роман Яковлевич.» Точно он, сомнений никаких. А я не знаю, то ли отойти, то ли продолжать оправдываться. Он же выходить намеревался из кабинета, а я, получается, ему помешала. Неловкая ситуация, однако…

– Дарья Анатольевна, – от его замедленного скрипучего баса мурашки по телу забегали. Знакомый голос, знакомая интонация, и такое ощущение, будто прежде я уже испытывала на себе его тяжелый взгляд. Снова животная паника барабанной дробью молотит по вискам. Словно тень из прошлого накрыла меня с головой, того неприятного и слишком болезненного прошлого, что кислотой въелось в сознание, оставив навсегда пораженными воспаленные участки, неизлечимые язвенные очаги в душе, которые опять и опять ощутимо пульсируют. Чувствую даже слишком сильно, как давяще Роман Яковлевич смотрит на меня, но пугливо гляжу вниз, с бейджика плавно переместилась на последнюю пуговицу теперь уже застегнутого пиджака. Только и наблюдаю, как Роман Яковлевич прячет руки в карманах брюк и как его колено подергивается. Нервно подергивается. Злится он, ну точно же. – где объяснительная?

– Но я ведь объяснила… на словах. Я не хотела, это все непогода виновата… Врасплох застала.

Кое-как выговорила свое оправдание, затаила дыхание и медленно подняла глаза на Романа Яковлевича, надеясь, что внутренний голос, неустанно предостерегающий об опасности, ошибочно принял Жениного брата за другого человека.

В тот же момент показалось, что на голову с бешеной скоростью рухнула планета и сплющила меня в лепешку. Не в силах пошевелиться, я смотрела на него и чувствовала, как мои глаза становились все шире и шире. Все вокруг поплыло; даже почудилось, что лицо Жениного брата перекошено на одну сторону, уголки губ в левой части неестественно приподняты, в то время как его ненавистная физиономия, в целом, не выражала никаких эмоций. Ни малейших. Кроме глаз его черных, адских пугающих глаз, в которых мигом утонула моя надежда вместе с желанием жить. Как тогда, так и сейчас утонула безвозвратно, захлебнулась в жестокой черни его глаз. Чувствую знакомый запах, дорогой мужской парфюм, который моментально вернул воспоминания о том, что произошло семь лет назад. Перед глазами проплыла зверская картина собственных многочасовых страданий и мучений, и его руки в крови, и удары по щекам, и многое другое, что никогда не забудется…

Это он, тот самый насильник. Но я продолжала по-дурацки себя уверять, что передо мной стоит сейчас совсем другой человек. Этого просто не может быть. Это не он. Мне всего лишь кажется!

Да, мне стало страшно. Ожидала, что он причинит мне боль снова, как и тогда, на заднем сидении его машины.

– Выговор вам, Дарья Анатольевна. Первый, или уже нет? Давайте посмотрим ваше дело. Пойдемте со мной.

Роман Яковлевич вернулся в кабинет и прошел к картотеке, находящейся слева от стола. Мне показалось, что и с походкой его что-то не так: прихрамывает немного, волоча за собой ногу, и скрип то ли от пола, то ли от обуви его слышится, причем, достаточно отчетливо. Или это все мое волнение заставляет воображение видеть и слышать то, чего нет на самом деле. Не могу никак прийти в себя, в голове туман, виски сдавило настолько сильно, что дышать стало больно.

Удерживать тело в вертикальном положении выходило так тяжело, словно тонну раскаленного железа держала в руках вместо отчета, и ноги вот-вот подкосятся, не выдержав того веса. Чтобы не упасть, я оперлась плечом в дверную раму, продолжая наблюдать за тем, что делает Женин брат.

– Таак, Дарья, Дарья… А вот и вы, Дарья Анатольевна Разумовская. Правильно? Попалась, которая кусалась. Простите, не удержался. Мгм… – он достал мое дело и открыл его. – Что мнетесь? Присаживайтесь.

Роман Яковлевич стоял ко мне спиной и листал дело, но сообразив, что я не слушаюсь, повернулся. Родимое пятно на его шее выглянуло из-под черного воротника. Черные, как уголь, глаза смотрели на меня с придиркой.

Я же, невзирая на приказ, не могла и с места сдвинуться. Пальцы дрожали, глаза выпучено наблюдали за братом моего Жени. Жениха моего любимого… И как я могла быть настолько слепа, что не заметила их сходства между собой ранее?

Сопоставив, что не сплю, и передо мной действительно тот самый монстр из прошлого, которого надеялась больше никогда не встретить, я разжала руки и рвано выдохнула, отпустив непосильную тяжесть. Бумаги посыпались на пол и легли в хаотичном порядке. Я, унимая дрожь, в бессилии опустилась вслед за ними. Подобрать отчет или бежать отсюда подальше? Не знала только, что лучше сделать в моем случае? Не получится убежать, только уползти смогу, и то не факт. Скорее всего, сердце мое возьмет остановится.

– С вами все хорошо?

Не успела я понять, почему слышу его голос слишком близко, как Роман Яковлевич уже сидел передо мной на корточках и вглядывался в лицо. Пялился на меня, сверлил чернью сверкающих глаз, да так сверлил, что насквозь, казалось, дырявил. Я замерла, так и не взяв листок, за которым потянулась.

– Вы, наверняка, запыхались. Воды принести?

Я взглянула на Романа Яковлевича с непониманием и паникой, но до его глаз добраться не решилась. Заметила лишь глубокий корявый шрам от губы к виску на правой половине его лица, по диагонали деливший пополам щеку. Уродливый шрам такой величины не мог не броситься в глаза, чем и отпугивал от его чудовищного обладателя еще сильней. Вот о каком дефекте говорил Женя.

Роман Яковлевич, заметив, по всей видимости, что я неподобающе долго смотрю на его шрам, опустил голову и резко прокашлялся в руку.

 

Похоже, теперь не я одна в шоке пребываю от нежданной встречи. Роман Яковлевич Быков… Тот самый подонок. Насильник. Чудовище. Отец Арины. И почему он не сдох, когда можно было? Когда ему сама судьба дала шанс сдохнуть, зачем он выжил? А вдруг я все-таки ошиблась, и этот человек просто сильно похож на него?

Я осмелилась и поглядела на Романа Яковлевича снова. Те же черты, которые успела выучить наизусть миллион раз и столько же раз возненавидеть, созерцаю теперь уже не с портретов, а вживую. Все пропорции в моих попытках изобразить чудовищный оригинал якобы положительного героя войны соблюдены в точности до последней его морщинки. Кроме шрама, его не было в тот страшный день. Я бы порадовалась собственной завидной способности запоминать лица людей, будь это любое другое лицо, и даже бы похвалилась, показала бы рисунки, подарила бы несколько… Но именно его облик я мечтала забыть раз и навсегда.

Кто же порезал лицо этому уроду? За дело искалечили, точно же! Мало ему, надо было еще и голову отрубить, чтоб знал, как на женщин бросаться!

– Отвернись. И чтобы я больше не видел, что ты меня разглядываешь, иначе пожалеешь. Сильно пожалеешь. Уяснила? – грубо и тихо прошипел он, затем вернулся к столу. Подошел к месту, по праву принадлежащему Жене, уселся в кресло, по-хозяйски откинувшись на нем и развернувшись в сторону окна. – Марш отсюда. Отчет сам подберу.

Глава 5

Еле справившись с волнением, кое-как отработала на автомате до половины шестого вечера и принялась в спешке собираться домой. Все самое важное успела сделать за день, стол, считай, чистый. Осталось только несколько необработанных заявок, поступивших от клиентов на продажу запчастей в долг, но они уж как-нибудь подождут до завтра.

– Ариша, я уже иду. – говорила с дочкой по телефону, пока застегивала сапоги. – Да, сегодня обязательно куплю блестки. Конечно, и пироженку твою любимую. Ага, жди и скажи бабушке, чтобы разогревала ужин.

Окончив беседу, подскочила с кресла и двинулась к шкафу, одеваясь так быстро, как только могла. Хватит с меня работы и переживаний на сегодня. Завтра придется все равно идти к монстру-директору и согласовывать эти чертовы заявки. Еще вчера проблем с этим не было, Женя быстро решал подобные вопросы. Но с этим уродом, и моральным, и физическим, братцем его, страшно было даже стоять рядом, не то, что заказы обсуждать.

Только подумать, брат моего жениха – биологический отец моей дочери… Что же получается, Женя для Арины дядя; как был и есть сейчас, так пожизненно дядей и останется. Родной дядя моей дочери и мой будущий муж… Да к черту эти угнетающие мысли! С чего бы эта тварь по имени Роман будет отцом моей Арины? Не заслуживает того звания, и волосинки ее пощупать не дам. И никогда он не узнает о том, что сделал мне дочь. Донор он, и точка.

Но, как бы там ни было, с Романом Яковлевичем придется контачить, поскольку сейчас он директор. И будет директором до тех пор, пока Женя не вернется. Быстрее бы уже этот день наступил. Еще завтра осталось потерпеть, и в отпуск бежать.

Надеюсь, после новогодних праздников Жениного брата тут не будет. И так в последний рабочий день года, вместо ожидаемого фуршета с коллегами и ухода на час раньше, придется терпеть его общество полдня, и это как минимум. Не мешало бы хорошенько подготовиться к завтрашней встряске морально и физически, чтобы не грохнуться в его кабинете, как сегодня, хоть и не представляю, как смогу на время выбросить из головы прошлое и вести себя непринужденно в его присутствии. Кроме того, с ним вообще невозможно сладить ни одному нормальному человеку, не только мне. Женин брат не просто ужасен, он самый настоящий монстр. Ну точно же, дотошный до омерзения монстроид, который будет придираться ко всему, что видит, и подолгу полоскать мне мозг за каждого клиента. А я буду стоять с ним в одном кабинете и заговаривать потолок, чтобы тот рухнул ему на голову и зашиб, да чтобы уж наверняка.

Ладно, об этом и многом другом я подумаю завтра. Еще надо купить Арине подарок. И маме с Женей тоже. А сегодня надо валить отсюда вместе с коллегами, а лучше первее всех.

– Дарья Анатольевна. – скрипучий бас, принадлежащий главному монстру кампании, застал меня врасплох. Роман Яковлевич вошел в кабинет как раз перед тем, как я почти успела застегнуть пальто. – Куда это вы улепетывать собрались?

– Домой, Роман Яков…левич. – еле выговорила отчество без рвотного позыва. Называть его не Валерием Чкаловым и не уродом, растоптавшем мою жизнь, оказалось гораздо труднее, чем предполагалось в теории. – Рабочий день окончен. Всего хорошего!

– Я вас не отпускал. Вернитесь на свое место и продолжайте трудиться. – он скрестил руки на груди и важно вздернул кверху подбородок, намеренно показывая свое директорское превосходство. Его глаза глядели на меня так, будто их обладателя вот-вот вывернет наизнанку от моего вида. – Вы начальник отдела, Дарья Анатольевна. Знаете, что это значит? Это значит, пока я, временно исполняющий обязанности Евгения Яковлевича, нахожусь на рабочем месте, вы тоже находитесь на рабочем месте. Раздевайтесь и пашите. Остальные могут быть свободны.

Роман Яковлевич высказался и покинул мой кабинет, а я не нашла смелости пойти следом и спросить его в лоб, до скольки же наш новый директор, переведенный не менее чем из преисподней за отличительные заслуги перед дьяволом, собирается торчать на работе. И по какому такому праву он меня заставляет задерживаться, собственно? Если его никто не ждет, потому что такой гад, как он, никому не нужен и даром, это не значит, что я не спешу домой.

Но кто бы занял мне немного храбрости, чтобы пойти к нему и устроить скандал; коллеги мои, получив дозволение от руководства, мигом оставили меня одну в кабинете, и запал дергаться против воли директора погас.

В итоге, целый час я просидела в компании кофе и качавшейся ноги в ожидании разрешения от руководства свыше покинуть рабочее место. И черт, да я опять не успела купить все необходимое для поделки, магазин закрылся. Написала маме, что меня задержал новый директор, и чтобы объяснила Арине, что я снова не куплю блестки. Мама ободрила меня и даже вдохновила пойти к Роману Яковлевичу и по-человечески объяснить, что меня дома ждет ребенок, а потому я не могу пахать сверхурочно. Мол, скажу ему обо всем, брат Жени войдет в мое положение, все поймет и отпустит.

Ага, я может и пойду к Роману Яковлевичу, только скажу совсем не ту речь, что за меня придумала мама. Терпение мое кончилось, сейчас начну рвать и метать.

Не выдержала и написала Жене о том, что его братец меня не отпускает домой. Спустя несколько минут в кабинете раздался телефонный звонок.

– Дарья Анатольевна, зайдите ко мне. Сейчас же. – слышу в трубке размеренный бас Романа Яковлевича, а затем отрывистые гудки.

С каких пор кабинет моего жениха стал твоим кабинетом, мудак??? Так и ляпнула бы без прикрас, да не успела, трубку он бросил.

Собралась встать, чтобы пойти к нему и высказать все, что думаю от и до, но как будто приросла к ковру, ноги не хотели шевелиться. Идти к зверю добровольно, вдвоем там с ним быть? И никого на фирме нет больше, если вдруг что…

Я не смогу. Снова будто возвращаюсь на несколько лет назад, в тот чертову ночь, когда я села в ту чертову машину к тому чертову маньяку.

Не прошло и минуты, как очередной звонок разрешал тишину.

– Дарья Анатольевна, ну где вы там застряли? Долго мне ждать?

Его директорское терпение иссякло, видите ли.

Рявкнула «иду» и отшвырнула телефон подальше от себя. Придется делать, как он хочет.

Пока стояла под кабинетом директора, застегнула блузу наглухо, юбку пониже опустила, перекрестилась, еще раз оглядела себя и торопливо постучала в дверь.

– Войдите, Дарья Анатольевна.

Роман Яковлевич сидел за столом и внимательно изучал кипу бумаг. По всей видимости тех бумаг, что я выронила с утра.

– Я вижу в вашем отчете крайне недопустимую ошибку. Вам следует остаться и все переделать. Ясно?

Вот это заявление прилетело… Нашел же, чертов скотина, к чему придраться. А целый день он о чем думал, стесняюсь спросить??? Не мог раньше сообщить? Уверена, братец Жени давно обнаружил в отчете косяк, если он там вообще есть, просто назло дожидался конца дня, чтобы испортить мне настроение, а себе поднять на ночь глядя. Ненавижу его все больше и больше.

– Что там не так, хоть поясните? – разгневанно и громче, чем следовало, вырвалось из моей груди. Не смогла сдержать эмоций и не пыталась даже. Увы, но рядом с ним довольно тяжело держать себя в руках и делать вид, что между им и мной ничего не случилось.

– Вы начальник, Дарья Анатольевна, – Роман Яковлевич поднял на меня глаза, чуть наклонил голову и хрипло продолжал все ту же песню о моей некомпетентности на размеренной ноте, – кому, как не вам, знать, что может быть не так с отчетом. Посмотрите сами. Внимательно посмотрите. – затем пренебрежительным жестом швырнул бумаги на край своего стола и откинулся в кресле, издевательски цокая языком. – Ищите, Дарья Анатольевна. Дам подсказку: ошибка там всего одна.

– Но я уже согласовывала отчет с Евгением Яковлевичем. Буквально вчера вечером он сказал, что там все правильно. Ошибок быть не может, мы с ним тщательно проверяли.

– У нас с вами не так много времени, чтобы тратить его на пустой спор. – черные глаза Романа Яковлевича с неприкрытым любопытством уже вовсю сновали по моему телу, сканируя его от макушки до пяток. Мне же казалось, что взгляд его настолько острый, что прокалывает кожу насквозь, как заточенный крюк протыкает кусок мяса. – Чем быстрее вы найдете, где допустили оплошность и доработаете отчет, тем быстрее мы с вами пойдем по домам. Хотите сидеть тут до утра, Дарья Анатольевна? – продолжая морально издеваться надо мной, он хмыкнул и развел руками, изображая тем действием полнейшее безразличие. – Ваше право, сидите до утра. Но мой вам совет и убедительная просьба – распределяйте время более рационально.

– Но я не могу остаться надолго, меня ждет… – чуть не ляпнула, что дочь. Незачем ему знать про Арину. Не заслужил. – мама.

– Мама ваша подождет. А отчет нужен был еще вчера. Идите и делайте работу, за которую вам платят. И еще, Дарья Анатольевна, – хриплый и размеренный бас Романа Яковлевича стал тише и принял оттенок угрозы. – не стоит жаловаться на руководство, иначе долго тут не задержитесь. Идите работайте, моя хорошая.

От заключительной фразы, произнесенной почти шепотом, у меня, и без того обозленной и запуганной, и вовсе сжалось сердце, а лицо полыхнуло так, будто в него щедро плеснули крутым кипятком.

Чувствую, что я на грани, еле сдерживаюсь, чтобы не забиться в истерике и не убежать. Но не хочу и не стану показывать перед ним свою слабость. Больше никогда.

А Роман Яковлевич смотрит на меня пристально, не стесняясь и не моргая; глаза его черные возбужденно горят, выражая внутренние скотские желания и настоящие чувства, что внешне скрыты под маской беспристрастности. Его определенно устроила моя вполне предсказуемая реакция на провокационное коронное высказывание, неожиданно для меня вставленное в привычный для обсуждения рабочий контекст. И то очевидное, что я боюсь его, ему тоже нравится.

«Моя хорошая…»

Он все помнит. Помнит, как издевался надо мной, как унижал. И совсем не жалеет о содеянном, совесть ни чуточку не грызет. Читаю это в его жестоких звериных глазах.

Ему доставляет удовольствие запугивать меня и, судя по довольной харе, Роман Яковлевич давно не испытывал столь небывалого наслаждения. Неизвестно, что творится в его нездоровом изуверском воображении в эту самую секунду, и лучше не узнавать. Ожидать следует чего угодно, но только не снисхождения. Лишь бы он не додумался предпринять попытки снова меня унизить или причинить физическую боль. Лучше пусть замучает меня словесно и сам изведется своей дотошной травлей по поводу рабочих косяков. А если попробует рискнуть меня хоть пальцем тронуть, сразу расскажу Жене обо всем, что братец его на мне испытывал когда-то.

– Я все переделаю. – медленно подошла к его столу и взяла в руки отчет. – Но я не хорошая и, уж тем более, не ваша, Роман Яковлевич.

Вместо того, чтобы незамедлительно выпустить пышущий в душе огонь мести и насмерть забить монстра увесистой стопкой бумаг, чтобы больше никогда его не бояться, я смиренно опустила глаза и направилась к двери.

– Не моя? – Роман Яковлевич хмыкнул, охотно продолжая свою провокацию. – Да, не спорю, что вы не моя. Но вы хорошая, Дарья Анатольевна. А еще вы очень красивая. Вспомните, я уже говорил вам об этом когда-то. – с улыбкой наблюдая за испугом, отпечатавшимся в моих глазах, он слегка наклонил голову. – Если дорожите местом начальника, которое вы заслуженно, надеюсь, получили, потрудитесь переделать отчет сегодня. Только, будьте любезны, побыстрее. Я буду ждать и никуда не уйду, пока не увижу идеально выполненную работу. Вы все еще здесь, Дарья Анатольевна? Поспешите, время ради вас не остановится.

 

Вышла от него на ватных ногах и двинулась к себе в кабинет, на ходу выравнивая беспокойное дыхание. Нужно переступить через себя и собрать в пучок панические мысли, отложить их на время и подумать о работе. Ну точно остаюсь здесь с ночевкой, теперь уже и сомнений никаких не возникло.

Куда там снеговики и обещания… Арина скажет, что я ужасная мать, пообещала и не пришла. И будет права. А я не могу просто взять и уйти, приказ директора сидеть на месте и батрачить не обсуждается.

Просмотрев бумаги, тщательно сверила все пункты. Отчет идеален, что этому козлу не так? Если заметил косяк, мог бы ткнуть пальцем. Где хоть искать, показал бы, раз уж так о времени печется. Но нет же! Сама, мол, знаю, где накосячила, я же начальник… Ну и что? Будто начальники никогда не ошибаются. Может, это он недоглядел?

Что делать? Опять жаловаться Жене? Ему не до меня сейчас. Да и злить его неадекватного братца в очередной раз не стоит. Еще и грозится меня турнуть с работы, если не буду молчать в тряпочку и под дудку его плясать. Точно мудак, больной на всю голову.

Пока возилась в отчетах подчинённых, в сотый раз просматривая каждый на наличие ошибок и в сотый раз сбиваясь, Роман Яковлевич периодически напоминал о своем существовании: звонил раз в полчаса и проверял, не сдернула ли я.

Нет, я, как ответственная работница, не сдернула, вот сижу смирно и кропотливо копошусь в бумажках, спешу найти то, что его не устроило, и просто пойти домой. А он все названивает и отвлекает от дела. Вот специально же не дает мне сосредоточиться, паскуда!

Ближе к полуночи я услышала, как скрипнула дверь кабинета директора. Вышел он оттуда, теперь идет по коридору. Надеюсь, не ко мне надвигается. На случай, если удумает напасть, я ударю его чем-нибудь потяжелее: дыроколом, к примеру; в шкафу большущий стоит без дела, его лба неуемного дожидается.

Задержала дыхание, прислушиваясь к приближающимся шагам. Сердце бешено колотилось в груди. А вдруг он убить меня идет, чтобы никому не проболталась? Вполне может быть, ведь я с легкостью могу рассказать Жене правду о его любимом брате. А Жениному брату-педанту выгодно закопать эту тайну вместе со мной, чтобы не портить безупречную репутацию.

Но Роман Яковлевич, к счастью для нас обоих, прошел мимо кабинета. Вскоре услышала, как открылись двери лифта. Наверное, он все же домой направился. Хотя нет, такие, как он, будут сидеть до последнего. Мало ли, зачем он вниз уехал. Главное, не ко мне, а так пусть отбывает, куда хочет.

Не теряя завидного шанса бежать, поставила новый отчет на распечатку, схватила вещи и быстро спустилась по лестнице, чтобы, ни дай Бог, не попасться на глаза Роману Яковлевичу и не встретиться с ним в лифте.

Вылетела из офиса не одетая, в сменных туфлях, невзирая на гололед и холод, и пулей метнулась к машине. Так быстро я давно не бегала.

Пока трясущиеся пальцы боролись с ключами, которые никак не хотели попадать в замок зажигания, я не сводила глаз с выхода из офиса. Боялась, что Женин брат вот-вот обнаружит, что я ушла, и последует за мной.

В итоге, так и не прогрев машину должным образом, я завела мотор и поспешила отъехать с парковки.

Мне повезло, никто за мной не погнался, но я все равно с недоверием поглядывала на автомобили, ехавшие позади. Нервничала, представляя, что в одной из них сидит Женин брат.

Еще немного, несколько километров по прямой, и я буду в безопасности. На крепкий сон уже не рассчитываю, но успокоительного, как минимум, полпачки надо бы принять, чтобы хоть дрожь в руках усмирить получилось.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru