Палач 3

Виктория Падалица
Палач 3

Глава 16. Катерина

– Не волнуйся, дорогая. Мы скоро уедем отсюда. Всё будет хорошо, обещаю.

Петя сидел рядом и трясущимися руками гладил меня по плечам в надежде успокоить.

– Переставай уже плакать, умоляю. Тебе же совсем нельзя нервничать сейчас.

Вот уже несколько минут подряд Петя интуитивно подыскивал для меня слова-утешения, но сам находился в таком взбудораженном состоянии, сопряженном с истерикой, что и ему не помешало бы успокоительное.

– Эти отморозки не смогут держать нас в плену долго. Нам помогут, и очень скоро. А они получат по заслугам. Каждый из них, в особенности эти двое. Ты только не переживай, дорогая.

Я не отвечала, потому что плакала без остановки. Фархад так сильно обидел меня, что я не знала, смогу ли вообще когда-либо перестать плакать.

– Я очень прошу, возьми себя в руки. Маленький же всё чувствует. Он чувствует, что тебе плохо, и тоже страдает. Подумай о нём сейчас – его здоровье превыше всего на свете.

Билли косо поглядывал на нас с тех пор, как я вбежала в эту комнату. Но к Пете он явно больше испытывал недоверия, чем ко мне.

Билли как будто пытался подловить Петю на лжи, раскусить в чем-то, пока тот трещал без умолку. А до меня ему не было дела от слова совсем.

И даже когда Петя с дуру ляпнул о ребёнке, Билли никак не отнёсся к этой новости. Возможно, не расслышал, так как на время погрузился в себя. Либо же ему на самом деле всё равно, что я беременна. Либо он испытывает ко мне ненависть и презрение, полагая, что я беременна не от его брата.

В любом случае, мне даже на руку, что Билли не отреагировал на новость о моей беременности. Было бы хуже, если бы он тотчас же оповестил об этом Фархада. После того, как Фархад обошёлся со мной, я не хотела, чтобы он узнал о ребенке, а потому решила оставить это в тайне.

Во-первых, боялась, что Фархад убьёт меня, будучи уверенным, что ребенок не от него. А во-вторых – даже если Фархад поверит, что отец он, то это ничего не изменит. Мне не суждено достучаться до его человечности, и он это успел доказать. Он словно демоном одержим – страшно и не по себе находиться с ним рядом.

Несмотря на вопиющую жестокость и зверства Фархада, Билли безоговорочно принял сторону брата, и отныне вовсе не думал меня жалеть или как-то защищать. Он даже не спросил, что случилось, несмотря на то, что я была безутешна достаточно длительное время. До тех пор, пока Петя не стал вымораживать меня своим навязчивым поведением, и я не успокоилась сама, переработав душевную боль и обиду в озлобленность на всех, кто меня окружал.

Билли, прежде мой верный друг, защитник, способный оказывать влияние на Фархада, теперь плевать хотел на то, что мне плохо и обидно.

Он не проронил ни слова за всё время, хотя по его внешнему виду совсем нельзя было утверждать, что он спокоен.

Не отпуская яркие впечатления после дичайшей попытки Фархада склонить Петю к минету, и к тому же наслушавшись о себе и брате с лихвой, пока Фархад купался, полуобнажённый Билли развалился в кресле напротив и исподлобья наблюдал за Петей.

Взгляд его был каким-то необычным: то ли вожделенным, но при этом хищным, то ли воинственным, но ощутимо помешанным на объекте пристального изучения.

Я никогда прежде не замечала, чтобы Билли так смотрел на кого-либо, и очень надеялась, что предчувствие обманывает меня сейчас, и Билли отнюдь не мечтает оприходовать Петю вместо женщины. Но что-то подсказывало мне, что Билли хочет его, и развязное поведение Фархада лишь укрепило в нём это желание.

И даже появление самого Фархада в дверях комнаты не отвлекло Билли от пристального наблюдения за новым объектом вожделения.

Отжав одежду, которую постирал сам, Фархад аккуратно развесил её возле печи, и в полотенце, повязанном на бедрах, присел в свободное кресло рядом с Билли.

Теперь оба брата, практически одинаковые, за исключением некоторых различий во внешности, пристально и молча пялились на кого-то нас.

Билли – на Петю, всё с тем же озабоченным интересом, а Фархад – на меня, но уже без презрения во взгляде, а скорее, нервно и с долей осуждения.

Мне было непросто находиться под зрительным прицелом Фархада. Я ощущала себя пленницей, которую вот-вот начнут пытать.

Петя же не закомплексовал ничуть. При виде своего обидчика, он еще ближе ко мне подсел.

Пытаясь отыскать немного комфорта, я сдвинулась с края старого, видавшего виды дивана, до самой его спинки и разместилась поудобнее, поджав под себя замёрзшие босые ноги.

Нарочно же отсела от Пети, чтобы Фархад перестал таращиться на меня и занялся чем-то полезным. Но смена позы отнюдь не принесла комфорта.

– Как ты себя чувствуешь, любимая?

Желая позлить Фархада, только я не могла понять, зачем ему это нужно, Петя справился о моём здоровье.

Я промолчала, стыдясь говорить с ним в присутствии Фархада.

Петя же желал всё равно получить ответ на вопрос и неслучайно дотронулся до моей щиколотки.

– Какие холодные! – ужаснулся он и тут же взялся согревать мои ноги быстрым трением об свою ладонь.

Фархад шумно выдохнул через ноздри, и я инстинктивно подняла глаза и напряглась.

Секунды хватило, чтобы распознать, что Фархад в бешенстве от провокационных поползновений Пети. Однако, вопреки моим ожиданиям, он воздержался от комментариев, заняв выжидательную позицию.

– Удивительно, каким бесчеловечным способен быть человек… Взгляни в эти, так сказать, зеркала души – в них беспросветная пустота и ненависть ко всему живому. Типичный маньяк. Ну и морда, аж жуть берет…

Вполголоса мусолил Петя, предлагая присмотреться к Фархаду повнимательнее.

Я не стала этого делать, поскольку была не в настроении глядеть на него в принципе. Но отметила про себя, что Пете так и неймется достать Фархада за живое.

И зачем только он расстраивает меня, ведь буквально минуту назад упрашивал успокоиться и подумать о ребенке?

– Бедная ты моя, к такому нелюдю в жены попала. Вот же как тебя судьба-то обидела, несчастную, с ним связала… Женой палача "Иллюзии" тебя вынудила стать – худшей кары небесной и придумать сложно. – сетовал Петя на мою судьбу, одновременно делая массаж ног. – Потому и не женат он был, что ни одна женщина не согласилась выходить за такое чудовище.

Я поглядела на Фархада, дабы убедиться, что он не слышал всего этого.

Фархад так и продолжал сновать по мне невыносимо укоризненным взглядом, сканируя сверху донизу, и обратно.

Стоило Пете закончить рассуждения, как Фархад не выдержал молчать и на высокомерной ноте обратился к Билли.

– Напомни, почему этот умник до сих пор жив?

Билли дернулся, слово собирался вскочить с кресла, но почему-то вдруг передумал.

– Я б на твоём месте давно его мочканул. – высказал он своё мнение, не поворачиваясь к Фархаду.

– Так и я бы давно. Это всё ты меня отговаривал. Мол, нельзя так сразу, надо разобраться, прежде чем рубить. А я тебе сходу сказал, что нечего там разбираться.

– И чего мы сидим в таком случае? Пойдем, пополам поделим, да прикопаем где-нибудь… – мечтательно озвучил Билли своё предложение, мельком взглянув на меня впервые за несколько минут.

Заметив, что я изменилась в лице, Билли отнюдь не прекратил злобствовать, а перешёл на низкий шёпот. Эти слова предназначались лишь Фархаду, но у меня со слухом не имелось проблем. Тем более, я боялась, что Билли расскажет ему про беременность.

– Какого х*я ты это позволяешь, брат? Как ты терпишь это безобразие?

– Безусловно пора с этим кончать. – провозгласил Фархад и гордо выпрямился, сидя в кресле.

Косая ухмылка его, не сулящая ничего хорошего, медленно проползла по губам, искажая лицо в зловещем оскале.

То ли мне привиделось, то ли глаза Фархада действительно приобрели неестественно красноватый отблеск, но, спустя долю мгновения, вновь стали чёрными.

– Списываем его нах*й? – спросил Билли, в предвкушении потирая руки.

– Списываем. Пора начинать веселье.

Переглянувшись и придя к общему знаменателю, братья собрались вставать.

– Эй вы! Вы случайно не забыли, что вы не боги, чтобы распоряжаться теми, кто вам неприятен? – возмутившись с их спеси и самодурства, я слезла с дивана и громко выдвинула свою позицию. – С чего вы взяли, что я позволю это сделать?

– Мы взрослые мальчики, и не нуждаемся в твоём позволении. Иными словами, мнение твоё нам до пи*ды, Катя. – выпалил Билли на одном дыхании.

Фархаду было не до того, чтобы оскорбить меня на старые дрожжи. Он теперь хищно смотрел на Петю, видя перед собой кусок мяса, а не живого человека.

– Раз так… Для начала вам придется убить меня. А потом делайте, что хотите. Хоть с ним, хоть сами с собой.

– Опции его страданий очевидно обоснованы всем нормальным людям в этом доме. – со спесью в интонации подметил Фархад, имея в виду себя и брата. – Как и твои страдания, впрочем, очевидны, но не обоснованы.

– И непростительны! – Билли горячо поддержал Фархада, вставив свою лепту. – Они оба не заслуживают снисхождения!

– Ты прав, Дилияр. – депрессивно отозвался любитель зловещих пауз по имени Фархад, и вынес окончательное решение спустя минуту задумчивого молчания. – Смертный приговор.

Я не ослышалась? Фархад только что приговорил меня к смерти?

– Или всё-таки выкуп? – неожиданно засомневался Билли, чем ввёл мою логику в замешательство.

Уж не задумал ли он что-то такое, о чем мне не следует знать?

– Тебе не противно за это говно выкуп требовать? – равнодушно спросил его Фархад.

– Деньги не пахнут.

Пока я не понимала, кого из нас они обсуждали, Билли пошарил по карманам Петиного пальто и обнаружил телефон. Недолго провозившись в содержимом и, по всей вероятности посчитав его бесполезным, Билли запустил телефоном в Петю.

– Если тебя кто-то выкупит, уйдешь на своих двоих. Что вылупился, конопатый? Подключай своих меценатов сейчас же.

 

Кивнув, Петя начал что-то судорожно искать в телефоне.

Я не стала глядеть, где он лазит, так как в это время обменивалась с Фархадом визуальными проклятиями.

У меня нашлись дела поважнее, чем следить за Петей. Билли же стоял в метре от него и в упор следил за его действиями.

В то время как Фархад всецело проник холодным острым взглядом в меня. Настолько холодным, что раз за разом прожигал насквозь. Я ощущала болезненный холод у себя изнутри, разраставшийся по костям и ранящий сердце, но всё равно не отворачивалась от Фархада.

По прошествии некоторого времени, Петя отнес телефон Билли и торжественно объявил.

– Вот же, смотрите, господа. Я не так прост, как вы думаете.

Глава 17. Катерина/Фархад

Ты знал, что войти в мой дом – значит умереть…

Ты знал, но играл с огнём и попался в сеть…

Ария, "Отшельник".

Глубокомысленно почесывая затылок, Билли прочёл информацию вслух, а затем передал телефон Фархаду.

Тот пробежал глазами по тексту и с психу выбросил телефон за кресло.

– Ушел из дома и не вернулся? Возможно, похищен? – скептически цитировал Фархад выдержки из объявления о пропаже. – Вознаграждение от президента? Думаешь, я поверю в этот пиздеж, крыса???

Фархад молнией вскочил с кресла, едва успев удержать на себе полотенце, и ринулся к Пете, чтобы сбить об него кулаки.

Но гнев Фархада на сей раз был обоснован.

Я тоже не поверила в подлинность объявления, ведь Петя сам приехал ко мне. Может, и не предупредил никого. Но чтобы за сутки его уже все искали, и даже сам президент готов был вознаграждение заплатить за любую информацию о его местонахождении? Это очень похоже на ложь.

– Спроси у Консула! – поторопился выкрикнуть Петя и пугливо отскочил в сторону. – Он расскажет, кто я и какой вес имею!

Фархад не стал на сей раз таскать Петю за шиворот. Сжимая кулаки, он стоял на расстоянии метра и ввинчивал в Петю свой мстительный взор, полный ненависти и презрения.

– Откуда Консула знаешь, крыса?

– На мази мы с ним. В доле давно.

– В доле, говоришь? Проверю. Такими словами бросаешься…

Фархад, взбешённый тем, что драку пришлось отложить, немедленно вернулся к своему креслу и подобрал телефон с пола.

Не прошло и минуты, как послышались длинные гудки, вскоре сменившиеся грубым мужским голосом.

– Добрый вечер, Консул.

Фархад убавил громкость в телефоне, чтобы все присутствующие в комнате не услышали ответов говорящего, и жестом показал Билли какой-то знак.

Билли незамедлительно поднялся с места. Присев между мной и Петей, тот закинул руку ему на плечи, приставил пистолет к виску и шёпотом предупредил.

– Только пикни, шкура.

Петя, к счастью, не стал показывать свой характер и послушно захлопнул рот.

– Да, это я. – Фархад непринужденно беседовал, поглядывая на нас. – Приятно, что вы узнали меня. Я тоже рад вас слышать. Дел по уши, сами знаете. Но спасибо за приглашение, как-нибудь заскочу. Простите, что так поздно, но дело срочное и никак не терпит до завтра. Да, вы правильно поняли. Он тут, со мной. Спит как сурок, усталость сморила.

Петя рыпнулся, чтобы оповестить Консула, что Фархад лжет, но Билли резко ухватил его за скулы и сжал с такой силой, что и у меня челюсть свело.

Их лица находились слишком близко друг к другу, и на это невозможно было смотреть без содрогания.

Мне пришлось перевести внимание на Фархада, потому что созерцать, как Билли вот-вот даст волю скотским желаниям, было невыносимо.

Чувствуя реальную опасность от того, что его, вдобавок ко всему, ласково поглаживают по голове, Петя усмирился и просидел молча весь остаток времени.

А меня за малым не стошнило даже от поверхностного осмысления того, что происходило в нескольких сантиметрах от меня, на том самом диване.

– Хочу поинтересоваться, его разыскивают? А кто из, не подскажете? М-да? Даже так?

Физиономия Фархада приняла лёгкий оттенок огорчения.

– А президент что? Тоже за него впряжется? И не только наш? Вас понял. Спасибо за ликбез, господин Консул. До свидания.

Билли дождался, когда Фархад закончит разговор по телефону, и теперь вопрошающе ожидал вердикта.

– Ну что там, брат?

Откинувшись в кресле, мрачный Фархад закопался в телефоне, ничего не ответив Билли.

– Что с Консулом? – повторил Билли громче.

Фархад проигнорировал и этот вопрос.

Билли нехотя вернулся в своё кресло и теперь молча дожидался, когда Фархад удостоит его вниманием.

На секунду мне показалось, что Петя их уделал. И я почти поверила, что он куда более властный, нежели Фархад. Чем сломал бы стереотип насчёт непобедимого и всемогущего мерзавца по имени Фархад.

Но Фархад, как истинный любитель пощекотать чужие нервы своими паузами, реабилитировал моё мнение относительно его властности.

– Какая сумма вознаграждения? – поинтересовался он у Билли где-то спустя минуту ожидания.

– У тебя ж телефон. Возьми и проверь, какая.

– Не могу. Я тут занятную переписку читаю.

О боже!

У меня перехватило дыхание.

Фархад нашёл переписку? Мою с Петей, где ничего такого? Или Танин секс-компромат???

– Три миллиона. – напомнил Петя, упростив ему задачу.

Фархад задумчиво почесал небритый подбородок и изрек высокомерно.

– Проще тебя закопать, чем пересчитывать эту мелочь.

– Это по-вашему мелочь? Мне кажется, это достойная сумма для выкупа.

Удивился Петя, с дрожью в голосе досадствуя, что проигрывает Фархаду, даже имея на руках козыри.

– Ах, да. Вам же невдомек, как деньги зарабатываются. Вы только воровать и можете, за честный труд и не слышали…

– Что ты знаешь о честном труде, гнида?!

Вспыхнув в секунду, Фархад оторвался от чтения переписки и перешёл на личности.

– Ты, меркантильный ублюдок! Ты ничего не умеешь! Ты нигде не мужик! Ты еб*ный папенькин сынок! Углём промышляешь, и не знаешь, как выглядит забой! Ты ж ни разу туда не спустился! Кирку не держал ни разу вот ими своими… ручками с маникюром и без единой мозоли! В тёплом кабинете ты смертельно уставал, в белом костюме в поте лица батрачил, спину срывал, жизнью рисковал, упиваясь кофеечком со сливками! Даже не заикайся, как трудно тебе пришлось, паразит! Я лично, на собственной шкуре испытал, каково это – зарабатывать деньги честно, без перерыва и выходных трудясь на такой адской каторге, которая тебе и в кошмарах не снилась! Что ты знаешь о честном труде, молокосос???

Где это Фархад трудился? На какой адской каторге?

Я всерьёз заинтересовалась этими моментами из его прошлого.

Более чем уверенная, что Фархад вдастся в конкретику, поскольку язык у него развязался благодаря вспышкам ярости, я очень ждала продолжения рассказа. Но Фархад лишь вскользь осветил эту тему, и на этом прекратил.

– С юных лет я пахал, как проклятый, чтобы иметь то, что имею сейчас! Я никогда не был содержанцем, не знаю и не хочу знать, что значит жить за чужой счет! Для меня, мужика, это позор! А ты, пинч конченный, жируешь на деньги, которых не заработал, и еще смеешь рассуждать о честном труде? Ты реально думаешь, что ты мужик после этого? Да ты шкура еб*ивая! Таких шкур, как ты, еб*т возле параши!

– Не моя вина, что у тебя не было богатого отца, и тебе пришлось работать в ужасных условиях. – заносчиво подмечал Петя. – О себе я ничего не скрывал изначально. И уже упоминал, что родился в многоуважаемой семье, и…

– Однажды отдал за бабу шестьдесят пять миллионов дирхам, которые копил ни один год! За бабу не из многоуважаемой семьи и без гроша в кармане я отдал всё, что у меня было, до последней копейки! И не пожалел об этом!

Фархад мельком обратил свой взор на меня.

– Ни на секунду не пожалел!

Он обо мне говорил? За меня Фархад столько денег Амирхану выложил? И не пожалел? Даже сейчас он не жалеет, что спустил на меня всё своё состояние на тот момент?

– Ты хоть представляешь, сколько я в неё вложил? Да ты и цифр таких не знаешь, сколько было потрачено на неё! А ты? Что ты сделал для неё? Хоть один миллиард на неё потратил? Нет? Сиди и помалкивай, раз нет. Три миллиона – это копейки, а я не работаю за копейки. И точка.

Похоже, я слишком дорога Фархаду, и дело не в том, сколько денег вытянула из его кошелька. Фархаду ничего для меня не жалко.

Даже не зная меня, как человека, но заранее зная, что сделка убыточная и никогда не окупится, Фархад отдал Амирхану всё, и деньги и волю, только бы я вышла из гарема. Шестьдесят пять миллионов дирхам за рабыню, которую знал от силы три дня…

Фархад действительно меня любит.

Боже, какая я идиотка.

Что же я наделала… Как его вернуть?

– Так это не в рублях три миллиона.

Петя с его противно дрожащим голосом снова отвлек меня от глобальных дум насчёт того, скольким же пожертвовал Фархад ради меня и что я просто обязана вернуть его доверие.

– А в фунтах стерлингах, господа.

Фархад и Билли с интересом переглянулись.

По крайней мере, в Билли, помимо основного инстинкта, четко виднелся и финансовый интерес к Пете. Фархаду бы больше пришлась по нраву его отрубленная голова в мешке. Ему вообще вся эта затея с выкупом не нравилась, и он этого не скрывал.

– Какой нынче курс?

– Один к ста, кажется…

– Больше чем один к ста, уверяю вас. – Петя упорно убеждал братьев в своей дороговизне. – За меня вы получите более трехсот миллионов, если посчитать в рублях.

– Треть миллиарда, значит… – прикидывал Фархад, рассматривая стену, что напротив. – Треть миллиарда за рыжее мудо*бище… Что скажешь, Дилияр? Как тебе такой расклад? Отдадим этого пинча за треть миллиарда?

Я с замиранием сердца смотрела то на одного, то на другого.

– Ровно пополам.

Получив чёткий ответ, я выдохнула. Но, как оказалось, рано. Билли не досказал.

– Я бы предпочел деньги. Но наш повелитель ты. Тебе и решать, казнить или миловать. Последнее слово как всегда за тобой.

Любитель зловещих пауз по имени Фархад немного размял шею и ушёл в глубокие раздумья.

Тёмный, равнодушный взгляд его, обращённый к Пете, сочетался с раздутым до вселенских масштабов презрением, чувством недосказанности и зловещей пустотой одновременно.

Любитель пауз молчал достаточно долго, но всё же озвучил свой вердикт по прошествии времени.

– Так уж и быть. Дарую тебе жизнь, конопатый.

Петя обрадовался, и у меня на душе отлегло. Рано было делать выводы, но раз Фархад отказался от мысли закопать Петю, можно и успокоиться. По крайней мере, Петя останется жив и вернётся домой.

– Но!

Добавил Фархад, выждав недолгую паузу.

– Я отдам тебя президенту, как только ты искупишь вину за то, что сделал с ней. А сейчас, – он указал на место перед собой. – Ползи сюда и целуй мой полотенчик.

– Зачем мне этим заниматься, позвольте? – возмутился Петя, явно ожидая наступления должных, по его мнению, привилегий к своей персоне. – Потому что ты чокнутый извращенец?

– Потому что я твой повелитель, а ты мой раб. – высокомерно запрокинув голову, пояснил Фархад. – Я пощадил тебя, даровал жизнь, хоть ты и не заслуживал. Отныне ты обязан кланяться мне, целовать руку, подол моего кафтана, подножие моего трона и землю, куда ступала моя нога и падала моя священная струя.

У меня глаза с орбит полезли.

Ничего себе Фархад отмочил! Он что, возомнил себя султаном? Совсем ополоумел?

Но Фархад и на этом не закончил.

– Поскольку кафтан постиран, целуй всё то, что есть на мне. Ну же. Поторопись, конопатый. Я могу и передумать.

Петя, шокированный очередным унизительным испытанием, выпавшим на его несчастную долю, продолжал стоять на месте.

– Не хочешь выказывать уважение своему повелителю, значит.

Фархад, царственно отведя взгляд в сторону, щелкнул пальцем.

– Зови сюда палачей. – приказал он Билли. – Пусть при мне его потрошат.

– Слушаюсь, мой повелитель.

Билли театрально поклонился и с таким же невозмутимым выражением лица направился к печке, где висела и его одежда.

Оба брата вошли в роли. Это было бы комично в теории, если б не было так страшно на практике.

Петя продолжал испытывать судьбу.

Я толкнула его в спину, уговаривая шёпотом, чтобы переставал качать права, так как дело принимает серьёзный оборот.

Затем я встала с дивана и взяла ситуацию в свои руки.

– Повелитель! – громко воззвала я к Фархаду. – Разреши обратиться с ходатайством!

– Разрешаю. – Фархад удостоил меня кивком. – Ходатайствуй.

– Слушаюсь и повинуюсь.

– Так-то лучше.

Заставив себя поклониться ради роли, я попросила его.

– Отзови палачей. Если необходимо, давай я поцелую полотенчик и что там ещё по списку…

– Сейчас его очередь меня благодарить. Твоя настанет после. Кстати…

 

– Да, повелитель! – отозвался Билли, с полуслова поняв, что обращались к нему.

– Позаботься, чтобы она пришла в мои покои не просто чистой, а надраенной до скрипа.

Фархад говорил с таким серьёзным лицом, что я за малым не засмеялась.

Где он найдёт султанские покои? Да и как Билли позаботится о моей чистоте? Неужто сам отмывать станет? Да ещё и до скрипа?

Фархад шутит, и это очевидно, просто его юмор не каждый поймет.

Пока я сдерживалась, чтобы не улыбнуться заметно повеселевшему в ответ Фархаду, Билли тем временем подошёл к Пете и толкнул его в шею.

– Целуй полотенце, либо отведаешь священной струи, шкура.

Испытывая абсолютное нежелание подчиняться, Петя взялся пререкаться с Билли.

– Как долго нам придется терпеть эти неудобства, господин гастарбайтер? Назови конкретное время, когда мы с Катей уйдем отсюда. Я заплачу в два раза больше выкупа президента, в три, хоть в десять, лишь бы вы исчезли и не мешали нам жить! Я требую, чтобы вы назвали дату и время нашего освобождения из плена, чтобы президентский кортеж успел сюда добраться!

– Ты че со мной пререкаешься, шкура? – Билли отвесил ему горячую затрещину. – Выполняй приказ повелителя, пока я тебя не обоссал.

– Зови своих палачей, пусть приходят! – горделиво прокричал Петя, обращаясь к Фархаду. – Я буду сражаться за свою честь до последнего!

Фархад закрыл лицо рукой и прыснул со смеху. Совершив умывающий жест, он выдохнул, но уже не мог сдерживать смех.

– Занятный экспонат! Возомнил себя рыцарем, а сам за щеку берёт! Дилияр, у нас есть большая клетка?

– Нет, повелитель. – буркнул Билли. – С вашего позволения, я сам утихомирю этого *бучего хомяка, да так, что клетка не потребуется.

– Займись этим недоразумением, будь любезен. Обучи его должным манерам. Но завтра. Сегодня я устал.

– Что-нибудь ещё, повелитель?

Фархад обратил свой взор в потолок.

– Прекрасного чего-нибудь охота. Ну там, опера, балет…

– Повелитель… Ну у вас, бл*дь, и запросы… – Билли в недоумении развёл руками. – Мне станцевать для вас балет?

– Не надо. Я понял, чего мне хочется.

Фархад перевёл внимание на меня и, ломая устоявшиеся стереотипы по поводу его жаркого темперамента, приказал.

– Я голоден. Приготовь ужин за десять минут. Не успеешь – конопатый получит сорок ударов плетью.

– По яйцам!

Оживился Билли и хитро прищурился, так и грезя поскорее воплотить в реальность свою извращённую фантазию.

– Время пошло. – поторопил меня Фархад. – Бегом на кухню, женщина.

Мне пришлось оставить Петю, обескураженного провалом своих планов, наедине с братьями, и незамедлительно поспешить на кухню, очень надеясь на то, что в холодильнике найдется хоть что-то готовое.

***Фархад

Игры играми, шалости шалостями, а работу за меня никто не сделает. Потому, стоило Кате уйти на кухню, я сразу приступил к делу.

На столе, для удобства сдвинутом в середину комнаты, теперь лежала карта местности.

Конопатый и Дилияр изучали её с особым рвением, пока мы с Катей ужинали вдвоем.

Дилияр спросил конопатого дважды о том, откуда он ехал, чтобы понять, где не перекрыты пути.

Конопатый молчал как партизан. Он ушел в себя, перемалывая варианты, как меня ещё достать, чтобы с Катей рассорить.

Я раскусил его намерения.

Конопатый так и ждал, чтобы Катя сама от меня отказалась, а потому провоцировал меня на крайности тогда, когда дело происходило при ней.

Дилияр продолжал что-то объяснять конопатому, тот же хмуро косился на меня из соседней комнаты. А я на него – молча и с ехидной ухмылкой.

Ух, не повезло конопатому, что меня встретил. Уже познал, каким я порой бываю. То ли еще будет. За всё мне ответит, падла рыжая.

Конопатому было крайне неприятно принимать как данность, что Катя ему не светит. Но он, вопреки здравому смыслу любого нормального человека, не унывал. И это подначивало меня глумиться над ним и так, и сяк.

– Почему ты, бл*дь, молчишь, когда тебя спрашивают??? – в конце концов взъерепенился на него Дилияр.

– Я тебе не доверяю! – конопатый тут же подал голос.

– Я тебе тоже не доверяю!

– С чего тебе мне не доверять? У меня-то есть весомые причины! Изучил я вашу, так сказать, биографию! И как Катя согласись выйти за него замуж…

– Не устояла перед его неотразимой харизмой! – заступился за меня Дилияр.

– Небось, топором ей угрожал, душегуб!

– Главный душегуб из всех душегубов, позволь заметить!

Я продолжал молча жевать омлет, потому что Катя сидела рядом, вздрагивая при каждом их слове, и практически ничего не ела. Моё презрение к конопатому еще и за этого достигло максимальных амплитуд.

Так и не поужинав толком, Катя упросила отпустить её спать. И я позволил, так как заметил, что она вся бледная из-за усталости.

Дождавшись, когда Катя уляжется в дальней спальне, я зашел в комнату к этим двум и дал конопатому затрещину. Конопатый не устоял и влепился щекой в карту местности.

– Отвечай, падла е*учая, какой дорогой сюда добирался. Иначе мозги вышибу. – шёпотом пригрозил я.

Я и впрямь бы его утрамбовал в карту с намерением сделать так, чтобы его череп сплюснулся и мозги вытекли наружу. Но конопатый опять вой поднял бы, стоило мне начать давить, а я не хотел тревожить Катин сон.

Наконец, я дождался ответа от него. Но конопатый не посчитался с тем, что Катя спит.

– По прямой и ехал!

Намеренно же заорал, паскуда, чтобы защитницу свою разбудить.

– Назови хоть одну причину, почему я должен тебе доверять. – продолжал я так же тихо.

– Потому что так надо, черножопая обезьяна! – завизжал конопатый.

– Это я черножопая обезьяна? Ух, я тебе сейчас…

Из соседней комнаты послышался нервный голос Кати.

– Слушайте, вам не надоело мериться писюнами???

Я промолчал, но улыбнулся, довольный тем, что услышал её.

И хоть обижен, но не могу без неё. Все-таки не могу. Ничего тут не попишешь. Я пропащий, полностью на ней зацикленный.

Я дурак, потому что влюблен, и любовь эту из сердца не вырезать.

Век воли не видать с любовью этой. Пожизненно влюблен. И пусть. Значит так суждено.

– Мудила, ты б хавальник прикрыл. Не ясно, что дама отдыхать желает, а ты ей мешаешь?

Конопатый снова громко тявкнул и был схвачен за синее ухо, которое на сей раз я задумал оторвать.

– Буду кричать, пока ты не отойдешь от меня!

– Заткнись, говорю.

Наш обмен любезностями, который мог бы вылиться в нечто большее, потому что мне пришла идея выйти с конопатым во двор и усмирить его там, так некстати прервала Катя.

Она вылетела из спальни, прикрывая рот ладошкой и, не тратив время на одевание, выбежала на улицу в одной футболке.

Кате стало плохо? Почему ее тошнит? Может, отравилась? Вряд ли отравилась. Мы с Дилияром ели то, что и она. Она и не поела толком. Чай попила с половинкой печеньки, и на том её ужин закончился.

А вдруг она…

Да мало ли что вдруг!

Прихватив с собой Катин пуховик, я проследил, куда она направилась. Затем подождал немного и пошел следом.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44 
Рейтинг@Mail.ru