Палач 3

Виктория Падалица
Палач 3

– Ну и шуточки у вас. Совсем не смешные. Бедная Гаяне… – я покачала головой, представляя, каково ей было тогда и сейчас. – Она восприняла твои слова всерьёз.

– Мы с ней давно знакомы. Она появилась в гареме задолго до тебя…

– Задолго до меня?

Я сильно удивилась словам Фархада, ведь Гаяне утверждала, что после меня пришла в гарем.

Кому же из них двоих верить? Если ли смысл Фархаду лгать мне? Если нет, то какой смысл Гаяне водить меня за нос?

– При Амирхане многое изменилось, в том числе и отношение к шуткам. Наложницы делали всё и терпели всё, дабы удержаться в нашем гареме, чтобы Амирхан реально не отправил их за бугор. – пояснял Фархад, как антигуманный аппарат "Иллюзии" под руководством кокаинщика Амирхана воздействовал на психику рабынь. – Удавалось это единицам. Конкурс был жёсткий, вакантных мест в главном гареме всего девять. Если взять Гаяне в качестве примера, как делать не надо, чтобы не отправиться за бугор, ей можно было давать первое место.

– Почему так?

– Гаяне много дозволила сделать с собой. Главный ее страх всегда был один и тот же – попасть за бугор, и Амирхан о том страхе был наслышан. Он её пытками изводил, а она всё ко мне пыталась прибиться. Защитника во мне искала. Но этим она ухудшала собственное положение.

Поскольку Гаяне находилась в гареме задолго до меня, да еще и в "любимицах" Амирхана, как я, меня заинтересовало, каким же способом она получила свободу. Но я не стала расспрашивать Фархада, без труда догадалась сама, что Гаяне выкупил никто иной, как Айша, которая приютила её после того и устроила к себе на работу.

Возможно, Гаяне когда-то имела близкую связь и с Фархадом, раз искала в нём защитника и была наложницей "Иллюзии", но мне совсем не хотелось об этом думать.

– Есть наличка с собой? Хочется поблагодарить бабушку, которая меня спасла. Помоги, пожалуйста, если не затруднит. – попросила я несмело.

– Сколько надо?

– Не знаю. Ну, думаю, тысяч пять хватит.

– Пять тысяч? Ну нет, стариков копейками не благодарят.

– У неё внук сильно болеет. И физические проблемы, и умственные… Его родителей лишили прав. Можно ли как-то его помочь?

– Дело хорошее – помочь надо. Пойдем благодарить.

Фархад встал с бревна и грустно побрел в сторону хутора.

Я последовала за ним.

Ожидания, что Фархад начнет рвать и метать, да еще и деревья с корнями повыдергивает, помимо моих волос, так и не оправдались. Фархад на удивление спокойно воспринял то, что у меня, по сути, есть другой мужик.

– Если б я знала, что ты придешь, я бы не стала им всем звонить и впутывать Петю в эту историю, понимаешь? Но ты исчез, мама твоя сказала, что ты в сирийской тюрьме, а Таня решила, что тебя казнили… И что мне было делать?

– Конечно же, срочно искать мне замену. Что еще надо было делать скорбящей вдове? – произнес Фархад с неприязнью и издёвкой.

Создалось впечатление, что ему мерзко даже идти со мной рядом, – не то, что говорить.

– Еб*лись уже? Да что я спрашиваю. Конечно, вы еб*лись.

Демонстративно махнув на меня рукой, Фархад ускорил шаг.

Он так и не повернулся ни разу, с щедрым размахом расплескивая кругом своё, колоссальных масштабов, безразличие ко мне.

Первое, что пришло на ум – догнать Фархада и влепить пощечину за то, что он так легко и беспечно оскорбил меня, завуалированно обозвав шлюхой. Но вовремя одумалась. Отстав от Фархада намеренно, я шла позади и мысленно ругала себя.

Фархад ведь факт констатировал, пусть и обидный. Шлюхой он видит меня отныне, и я, к сожалению, тоже так себя вижу. Полная деморализация – моё второе имя. Я упала в глазах Фархада, и он уже не относится ко мне так трепетно, как раньше.

Как мне с этим жить? И как добиться его прощения, если это вообще возможно?

Глава 15. Катерина/Фархад

Стой, где очерчен мелом круг.

Как мне приятен твой испуг…

Ария, "Отшельник".

Переговорив с бабушкой лично, Фархад, хмурый как туча, заглянул в комнату, где находились я, Билли и Петя.

Я с нетерпением дожидалась возвращения Фархада, чтобы спросить, сколько же денег он не пожалел за то, что бабушка меня приютила. Но вид его, неприветливый и дюже колкий, отбил у меня всякое желание узнавать об этом, а тем более спорить или что-то доказывать снова.

По всей вероятности, до Фархада только дошло то, что было озвучено несколько часов назад. Вот почему он не отреагировал ожидаемым образом на мою измену, ещё тогда, в лесу – он в прострации был. А теперь, когда оцепенение разума прошло, и Фархад осознал всё, приготовился рвать и метать.

Возможно, бабушка подогрела его тем, что рассказала, где мы с Петей ночевали. А возможно, шок его попустил. Но теперь никому из нас несдобровать, и это не обсуждается. Именно это читалось во взгляде Фархада, обращённого то на меня, то на Петю.

– Остаемся здесь. Дом в нашем распоряжении. Бабуля пока поживет у соседки.

– И во сколько ты её оценил? – язвительно поинтересовался Петя. – Я за Катю спрашиваю.

– Слышь ты, морда конопатая. Тебя это вообще еб*ть не должно никоим образом. Ты тут никто и звать тебя никак. Не уяснишь с первого раза – будем базарить по-другому.

Мстительно оглядев всех нас поочередно, Фархад скинул возле кресла оружие, патроны, сумку, и разделся догола.

Тут уже я не смогла смолчать и выдала, не думая.

– На тебя сменную одежду вряд ли здесь сыскать…

– Ничего. Голым похожу, пока моя не просохнет. Тебя ведь это не смутит, дорогая?

Очарованная красотой и мощью его мускулистого тела, покрытого новыми шрамами после недавней аварии, я не смогла выдавить чего-то вразумительного, лишь задумчиво промычала в ответ.

– Меня это смутит. – огрызнулся Петя, стараясь задеть Фархада за живое и пристыдить его максимально. – Я категорически против, чтобы ты трусил своими причиндалами при мне. Прикройся, будь любезен. Здесь нет гомосеков.

Фархад, весь из себя дерзкий, брутальный хам и невероятно притягательный подонок, заслонил собой дверной проем, абсолютно не стесняясь демонстрировать при всех нас своё тело, на котором ни единого клочка ткани не имелось.

Даже я в девственном смущении отвела глаза, чувствуя, как загорелись щёки, хотя видела его голым предостаточно раз.

– Что ты там крякнул, конопатый? – хамовато переспросил Фархад.

– Что слышал! – Петя, задрав нос кверху, отвернулся, показывая, что ему крайне неприятно глядеть на голого Фархада.

– Я ничего не услышал. – Фархад, выпрямившись, гордо поставил руки на талию. – Подойти ближе и повтори. Уши от воды заложило.

Я заволновалась. А ведь у Фархада вполне могли появиться неполадки со слухом и много других неприятностей, что было ожидаемым после ныряния в ледяной реке.

– У тебя болят уши?

Взволнованно спросила я у Фархада, стараясь глядеть лишь в его лицо, никак не ниже. Хотела понять, не лжет ли он.

Глаза мои так и норовили опуститься до лакомых мест и поглазеть на впечатляющие размеры. Но я сдерживала свои порывы, хоть и заметила, что стала всё интенсивнее кусать губы.

Фархад, проигнорировав мой вопрос, продолжил приставать к Пете, вынуждая его встать с насиженного места.

– Подойдешь? Или так и будешь в крысу шептаться?

Петя, не подозревая о коварном подвохе, поднялся с дивана и приблизился к Фархаду на расстоянии вытянутой руки.

– Прикрой свои причиндалы! Тут нет гомос…

Фархад резким движением схватил Петю за ухо и заставил опуститься на колени. Петя не смог противостоять силе, превосходящей его, и ему пришлось подчиниться.

Получив желаемое, Фархад задействовал и вторую руку, с издевательским смехом притянув Петину голову к своему паху.

– Гомосека, говоришь, тут нет? Сейчас появится!

Петя громко зарычал, с усилием предприняв попытки высвободиться, но те оказались тщетными.

– Отпусти, отморозок! Ты мне ухо оторвешь!

Требуя от Пети смиренного послушания, Фархад сильнее сдавил ему ухо, намереваясь выкрутить его, если тот не прекратит брыкаться.

Петя прогнулся в спине и истошно завизжал от боли, по всей видимости, адской. Но та, к счастью, продлилась недолго.

– И не только ухо. Я тебе много чего оторву, гнида. – с издёвкой и презрением отвечал ему Фархад. – Погоди у меня – познаешь сполна. Все пытки мира на тебе испытаю, но умереть не дам – даже не проси.

Фархад на несколько секунд ослабил хватку, чтобы быть услышанным, а после продолжил свои экзекуции.

Я ринулась к Фархаду, намереваясь остановить его, но Билли преградил мне путь и заставил отойти назад.

– Не вмешивайся, это их дело. Пусть сами между собой разбираются.

Билли стоял передо мной, заслоняя от моих глаз эту жуткую картину. Он держал меня за плечи, не давая возможности воспрепятствовать, но уши отчётливо слышали всё, что происходило в комнате.

Спустя несколько секунд раздался такой душераздирающий вопль, что я была не в силах стоять и ничего не предпринимать дальше. Даже Билли обернулся, недоумевая, что случилось.

Я выглянула из-за его спины и потеряла дар речи.

Истерически пискляво мыча плотно закрытым ртом, Петя извивался в конвульсиях. Это выглядело так ужасающе реалистично, словно он горел в огне.

Петя колотил Фархада по бёдрам и рукам, прикладывая титанические усилия, чтобы оттолкнуть его. А Фархад с блаженной ухмылкой потешался над его страданиями и непринужденно раскачивался себе вперёд-назад.

Тыкая членом Пете в лицо и упиваясь его мучениями, Фархад упорно принуждал его к унизительному акту.

– Берешь в ручки, отправляешь в ротик и живенько чмокаешь. Заглатываешь вот до сюда. А после я ставлю тебя раком и жёстко *бу вон теми граблями из пристройки. Будешь ходить с порванным очком, конопатый.

Не прошло и мгновения, как раздался пронзительный, душераздирающий крик Пети, и тут же стих.

– Соси, не вы*бывайся! – рыкнул на него обозлённый Фархад. – И только рискни мне – зубы выбью и все до единого вошью тебе в пятки! Дилияр, включай видео!

 

Билли, вздохнув тяжко, нехотя взял свой телефон с кресла и направился к ним.

Я вздрогнула от той мысли, что Фархад не шутит совсем и не припугивает, его слова с делом не расходятся. Он действительно намеревался унизить Петю, и всё это из ревности и чувства соперничества???

Осознавая, что Фархад вот-вот заставит Петю делать на камеру, я решительно настроилась прервать эту чудовищную «прелюдию».

– Оставь его в покое сейчас же! Ты что, совсем с ума сошел???

Я кинулась на Фархада с кулаками, чтобы не позволить случиться непоправимому. Но Фархад был гораздо сильнее меня и Пети вместе взятых. Он будто не чувствовал, что я колочу его, даже не шелохнулся.

– Выведи её отсюда, Дилияр! Пусть немного погуляет!

Так и не начав видеосъёмку, Билли попытался выпроводить меня из дома. Но я успела подметить, с каким вождением он наблюдал за тем зрелищем, и это привело меня в ярость.

Ударив Билли по щеке, я ловко увернулась и подскочила к Фархаду. Не оставляя попыток воспрепятствовать мужеложству, я схватила Фархада за локоть и потащила на себя, чтобы сдвинуть хоть на несколько сантиметров.

Фархад будто прирос к полу, и мои старания отвлечь его не возымели эффекта. Словно дикий зверь – в добычу, он вцепился в Петю мертвой хваткой, – и не разнять их ничем, кроме палки.

– Во-во! Погнал! Давай, давай! Чётче хавай, не стесняйся!

Я не смогла повернуть голову и поглядеть на то, что между ними творилось. У меня от одних лишь фраз Фархада кровь в жилах застыла.

– Да что ж ты делаешь, сволочь такая! Приказываю, остановись! Иначе я убегу, и ты меня больше никогда не увидишь!

Мои угрозы подействовали на Фархада наилучшим образом. Он замер и повернулся ко мне. Дьявольски жуткая издевательская ухмылка тотчас спала с его довольного лица.

Позволив Пете отстраниться, но удерживая его за воротник, Фархад властным тоном объявил, будучи убежденным в собственной победе.

– Ты физически не сможешь сбежать. Никто тебе не позволит заниматься глупой самодеятельностью. Здесь повсюду охрана, все пути перекрыты. Да и я тебя впредь на коротком поводке держать буду.

– Ага! Что мне твоя охрана сраная сделает? А ты? – препиралась я с ним на повышенных тонах. – К столбу меня привяжешь ногами кверху? Или на поводке выгуливать будешь, как собаку? Давай поспорим, что никто не удержит меня здесь, если я не захочу – даже ты!

– Ну что ж, давай поспорим.

Фархад охотно принял предложение и протянул мне руку, одновременно освободив Петино ухо, успевшее стать синюшным от сильного сжатия.

– Что сделаешь ты в случае проигрыша?

– Да что угодно сделаю! Но будь уверен, на сей раз проиграешь ты!

– Замечательно. Значит, исполнишь любое моё желание. Десять желаний. В обмен на него. По рукам?

Стоило мне ударить Фархада по руке в знак согласия, как Фархад отшвырнул Петю, словно котенка.

Тот стукнулся больным затылком о дверную раму и разразился рыданиями вперемешку с угрозами.

– Будь ты проклят, Палач! – верещал он не своим голосом. – Ты пожалеешь! С тобой обойдутся в тысячу раз хуже, вот увидишь!

– Отправь его спать. Мешает разговаривать.

Билли тут же подошёл к Пете и вырубил его одним ударом.

Меня аж передёрнуло от той мысли, что Билли однажды и ко мне применил свой коронный метод усыпления, и глазом не моргнув при этом.

Не так уж Билли и хорош, как я думала… И Фархад отнюдь не лучше.

– Ну что ж. – поглядев на меня, как ни в чём ни бывало, Фархад заключил. – Я выиграл спор. Итак, моё первое желание… Хочу искупаться, но сильно устал. Ты меня искупаешь.

– В смысле, выиграл? Позвольте, но я…

Не успела я досказать, что пока не проиграла, чтобы Фархад мог генерировать безумные желания, как он наглядно продемонстрировал свою правоту.

Наклонившись к своим вещам, Фархад достал из кармана брюк наручники и хвастливо повертел ими перед моим лицом.

– Видела, какую цацку мне задарили? Коли и дальше так вести себя будешь – лихо усмирят тебя. Один браслет тебе на ручку ляжет, другой – мне. И будем мы неразлучны с тобой двадцать четыре часа в сутки.

– Будем мы неразлучны двадцать четыре часа в сутки… – бушевала я, коверкая его слова. – Тоже мне… Ха! Подумаешь, проблема… Я найду ключи и всё равно сбегу!

– Не получится, милая. – ерничал Фархад с издёвкой. – Ключей в подарочном комплекте не имелось. Увы, их просто нет у меня. Так что не найдешь.

Откуда у Фархада наручники без ключей? Не из той самой тюрьмы ли родом случайно этот подарок, с виду настоящий?

– Про "одна ходить" и думать забудь. – вкрадчиво продолжал Фархад злить меня. – У тебя на это больше нет права. Отныне и навеки – только в моём сопровождении.

– Ну знаешь ли… Ты… Да ты… – я не смогла найти подходящих слов, настолько была возмущена с его наглости. – И даже в туалет со мной попрешься?!

– Цепь приварю метровую. Тебе хватит этого расстояния, чтобы пописать в относительном одиночестве. И вообще, разве тебя смущало моё присутствие раньше?

– Ну ты и… – выдохнув через нос, я насупилась, мысленно обматерив Фархада всеми известными мне плохими словами. – Ты про тот случай, когда мне пришлось справлять нужду под прицелом заряженного пистолета???

– У-у-у, товарищи… – выдал Билли, слушая наш разговор и потешаясь. – Вот это ролевые игры у вас… Пойду покурю, пожалуй. Успокою свою фантазию.

Билли, как обещал, тут же вышел на улицу, напоследок добавив, что мы неизлечимо больные извращенцы. А я не успела выпалить, что он не так всё понял.

Переведя внимание на замученного истязаниями Петю, который так и лежал на полу без сознания, а затем скользнув взглядом по эрегированному члену Фархада, меня аж передёрнуло.

Ну и сволочь Фархад… Какая же он сволочь…

– Ты ж был нормальным… – подумав об этом, нечаянно воспроизвела я вслух.

– Ключевое слово "был". А теперь не буду.

Продолжая виртуозно вертеть наручниками, Фархад косо ухмыльнулся, понимая, что мне некуда деться от его желания.

– Пойдешь добровольно, или тебя арестовать?

– Не верю, что ты хочешь посадить меня на цепь. Вот просто не верю, Фархад. Ты не такой. Ты не посмеешь…

– Хочешь проверить прямо сейчас, посмею или нет?

Не став дожидаться, когда я решусь сказать что-то в опровержение его прихоти, Фархад надменной поступью направился в предбанник.

Как же он зол на меня, раз учинил такое с Петей, да ещё и при мне…

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что Фархад остался не удовлетворён. Вряд ли от него стоит ожидать романтического купания. Раз Петю не вышло уничтожить до конца, так он за меня возьмётся и оторвётся по полной программе сразу за двоих.

Всё равно этого не избежать. Чему быть, того не миновать.

Выдохнув и приготовившись к худшему, я торопливо последовала за Фархадом, чтобы не заставлять его ждать и не испытывать судьбу.

*** Фархад

Урок был мной усвоен сразу же, как только Катя сбежала с Авророй, и я дал себе клятву, что никогда больше не обижу ее физически. Я не могу позволить себе её бить – она слабая, она женщина, и она совсем не может дать сдачи.

Возможно, я поздно одумался, но осознание пришло, что пора менять что-то в себе, если планирую оставаться человеком. Я рассчитывал на это, по крайней мере.

Но стоило мне прийти к этому выводу, и Катю как будто подменили. Что с ней не так стало? Неужели, из-за Авроры и этой свадьбы она решила искать мне замену? И нашла, да еще кого! Конопатого плешивого мудака! Тощего, страшного, как моя жизнь без фильтров, мерзкого и скользкого ху*соса! Зато при деньгах.

И как назло, когда я решил быть добрым, выпало такое испытание на мою долю.

Смогу ли дальше удерживать свой нрав в тисках самообладания? Буду ли дальше вытирать ее плевки с лица?

Ох, что ж тут попишешь… Моя жена шлюха. Но даже если бы очень того захотел, я не в силах отпустить её на все четыре стороны.

В конце концов, не думаю, что Катя в первый же день знакомства дала ему. Вероятно, это случилось уже здесь, в деревне. В этой комнате или в той. Да и Катя, в принципе, считала, что я уже не вернусь…

Так, кажется, я начинаю выгораживать ее бл*дский поступок, отыскивая во всём этом дерьме зерно истины. Не порядок. И всё же, где рациональное зерно истины запряталось?

Ломки душевные терзали меня, сжирали живьём, и от того меня швыряло из крайности в крайность.

Я узник собственной боли, боли от предательства любимой женщины, и ничем эту боль не осадить. Катя так давно поселилась в моём сердце, что я уже и забыл, каково это – жить без неё.

Жить без неё в моем нынешнем понимании – означает не жить вовсе. Но в таком случае как мне поступить? Отпустить её? Или всё же сделать так, как подсказывает разум – закопать вместе с любовником?

А я как без неё буду, если дам волю разуму? Как детям объясню, что их мать, хоть и непутевая, больше не придет? А если иначе, если с ней вместе, то как простить измену?

Изначально, как только услышал слово «жених» на ум пришло первое и банально привычное. Я бы показал им всем, насколько страшен бываю. На максималках бы себя накрутил, и сейчас бы у могилки её сидел, оплакивал. Но я по настоянию матушки своей, досчитал до десяти, и, в ожидании, что ко мне, вместо ярости и желания убивать, ниспустится озарение, и я преисполнюсь мудрости, тупо растерялся, когда Катя подтвердила слова рыжего ублюдка.

Аффект вскоре прошел, а интерес, как это вообще возможно было, подстегнул меня. Далее дела пошли, то одно отвлекло, то другое. А сейчас, по прошествии нескольких часов, я реально заплутал в собственных чувствах и желаниях. Появилось слишком много риторических вопросов, на которых нет ответов.

Я не разобрался, что творилось у меня на душе. Но в одном я был убежден – у меня пока осталось к себе уважение. А вот к ней это уважение, похоже, иссякло.

***

– Я хочу к детям. Когда мне можно будет к ним поехать?

Катя плаксиво завела тему, о которой я не хотел думать. Хотя бы потому, что точного ответа дать ей не мог.

– Когда-нибудь.

Демонстрируя пренебрежительное отношение, я смотрел на то, с каким старанием Катя намыливает меня, а сам размышлял над тем, какое же наказание она заслужила.

Я не отпущу ее, пока она не отработает.

– Вместе поедем?

– Нет. Я остаюсь.

– Тогда и я остаюсь. – к моему удивлению, заявила Катя.

– Остаешься со мной? – мой вопрос показался мне заносчивым и каким-то унизительным, но язык сам решил, что следует говорить. – Или с ним?

– Я видела, как ты с ним обращаешься. Так что я остаюсь. До тех пор, пока ты будешь держать его возле себя.

То есть, Катя остаётся тут не потому, что скучает по мне. А потому, что печётся за своего любовника. Это последнее, что я ожидал услышать от неё.

Катя снова и снова провоцировала моё терпение, и я отчасти был тому рад. В таком напряжении я уж точно не полезу к ней мириться.

А как рьяно она выгораживает его! Не тронь его, Фархад, отойди от него, Фархад…

Огрызается со мной, тварь неблагодарная. А ему и слова против не скажет.

Она нарочно так делает, что ли? Или она действительно разлюбила меня, а его полюбила?

– Сторожить его? Это чмо важнее, чем наши дети?

– Фархад, не дави на меня. – попросила она, на мгновение подняв невинные глазки. – Не нужно. И так больно, что я столько времени без них. Каждый раз я вынуждена с ними разлучаться. Не хочу, чтобы это входило в привычку. Но ты сам вынуждаешь меня.

– Ну так езжай, возвращайся к семье хоть завтра. Я тебя не вынуждаю их бросать, ты сама убегаешь.

– Поклянись, что не причинишь ему вреда, и тогда…

Катя меня окончательно взбесила своей последней фразой. Моё самообладание сорвалось с петель в один миг.

Я должен поклясться, что не причиню вреда её еб*рю??? Она, что, бл*дь, умом тронулась???

– Что ж ты за мать такая? Кукушка, а не мать! Детей на старую бабку скинула, а сама ноги раздвигать побежала! Да как ты посмела предать меня, сука!

Я замахнулся на неё, но не ударил. Ибо теперь, хоть и появились обоснованные причины её наказать по всей строгости, за предательство и неуважение, но нет. Я дал слово. Отныне никогда.

Катя зажмурилась, но не поставила блок рукой. Она и сама понимала, что заслужила от меня здравой оплеухи и, по всей видимости, ждала её с того момента, как конопатый мудак назвался ее женихом.

Я же смог остановить свою агрессию и тогда, в лесу, хоть это было нелегко, и сейчас, когда Дилияр на улице дрочит, и совсем некому за неё заступиться.

Побаиваясь глядеть на меня, Катя подобрала оброненую мочалку и взялась оттирать грязь с моих ног.

Я надменно глядел на это, одержимо желая причинить ей боль. Такую же боль, какую она причинила мне. Мечтал увидеть её слезы, рев её мечтал послушать. Хныки, губы дрожащие, истерика и всё, что сопровождает это беспомощное состояние – всё это я хотел видеть и немедля.

 

– Сколько раз ты с ним спала?

– Один. – ответила она, не раздумывая.

– Всего один раз?

Так некстати мне стукнула в голову пагубная мысль, что конопатый мог взять Катю силой.

Сомнения насчет наличия в нём силы, конечно же, имелись. Не скажу, что он мужик, но ведь у него есть х*й, а это значит, в теории он мог и заставить Катю.

– Так сильно ему понравилось с тобой, что он тебя замуж позвал?

– Он не звал меня замуж, Фархад. Не знаю, почему он так сказал. Я и сама не пошла бы за него… Просто…

– Он тебя заставил.

– Нет, что ты… Всё было по обоюдному…

Катя остановила движения мочалкой и смиренно опустила голову. Снова ждала от меня затрещины, которой снова не поступило.

– Ты честна со мной? Или его покрываешь?

– Сложно объяснить…

– А ты попробуй.

Я сосредоточился выслушать Катин тяжёлый монолог, в глубине души надеясь, что случится чудо, и этому всему найдется нормальное объяснение. Уже начал потихоньку обманываться, что Катя окажется невиновной, и мы заживём, как жили раньше, а об этом инциденте забудем, как всё плохое забывали – вместе.

– Я не планировала с ним иметь ничего… Но так сложились обстоятельства… Он приехал, и я заплатила…

Катя закрылась от меня, спрятав лицо в ладошках. Было очевидно, что она плачет и не хочет, чтобы я это видел.

– Телом заплатила. – закончил я вместо неё, сам в шоке от того, что говорю о своей жене сейчас.

Это хорошо, что Катя плачет. Значит, чувствует себя виноватой. Но блин, натурой заплатить – это дичь несусветная…

Может, подколоть её? Чтоб не повадно было впредь?

Мне было жизненно необходимо увидеть отражение своего душевного страдания в её глазах. Мне была необходима эта зеркальная проекция.

Катя вот-вот забьется в истерике, и я ждал этого момента.

– И я приехал. Со мной будешь расплачиваться?

Катя то ли кивнула, что будет, то ли нервы ее шалят.

Но я-то понятно. Мне она безоговорочно даст, тут и сомнений не возникнет. Вопрос в том, захочу ли я её, зная, кто в ней успел побывать буквально вчера.

Зная себя и мою нездоровую тягу к этой женщине, я сейчас пребывал в замешательстве, так как не узнавал себя. Я не хочу Катю. Мне противно думать о сексе с ней. Значит ли это, что моей потенции пришла хана? Или всё дело в Катиной измене?

Катя посчитала мои слова намеком. Прильнула и ласково погладила член. Меня как током шибануло, по всему телу разряд прошел. Вместо вожделения, которое ожидал почувствовать, и я тоже, случилось полное отторжение, и меня понесло на грубости.

Резво намотав её волосы на кулак, я дернул за них, заставив Катю запрокинуть голову и поглядеть на меня. Чтобы увидеть её бесстыжие, подлые, лживые глаза бл*ди, которая только что доказала мне, что готова отсосать кому угодно за ответную услугу.

Той бл*ди, которой не стоило давать второй шанс. Которую нужно было похоронить вместе с Амирханом, в буквальном смысле, потерявшем голову из-за неё.

– А с Дилияром расплатишься? Он тоже приехал тебя спасать. Как и весь мой отряд. Как быть с каждым из нас?

На моём лице и мускул не дрогнул, пока всё это говорил и смотрел на неё. Не моргая смотрел, словно нежить.

Катя вытаращилась на меня с непониманием. Довольно скоро её непонимание сменилось истерикой, которую я так ждал.

Глядя мне в глаза, Катя тихо, но искренне плакала; сверкающие слёзы ручьями бежали по её невероятно красивому лицу.

Я стал сам не свой.

Заметался внутри меня тот гарант адекватности, что кичливо называл себя человеком до этого момента.

Так нестерпимо сильно захотелось коснуться этих священных потоков слёз, поцеловать их и поклясться в своей безграничной любви ко всему, что связано с этой женщиной и её душой, отражавшейся в зеркале печальных глаз цвета моей любимой стали; жертвенной душой, которой я восхитился однажды и навсегда: жертвенной душой, которую мой внутренний демон когда-то посмел осквернить.

Я мечтал собрать эти священные слезы, все до единой, чтобы они впитались в меня, проникли под кожу, в кости и кровь, и сожгли внутреннего демона, обратив его в пепел.

Я стал сам не свой.

Моя душа синхронизировалась с её душой, и я отчётливо ощущал, что она так же плачет навзрыд, только наружу, в отличие от Катиной души, не просится.

Но я продолжал гнуть свою линию. Демон должен был завершить то, что начал.

– Со всеми натурой расплатишься? Все мы рисковали жизнью ради тебя, и уж куда побольше, чем твой дружок-пидарок.

Подбородок ее затрясся, всхлипы становились всё громче и неконтролируемее. Разразившись ревом, Катя вскочила, словно ужаленная, и убежала.

Разочарованный и грустный, я принялся домываться самостоятельно. И зачем я только довел её до такого состояния, если люблю, несмотря ни на что?

Закрою глаза на всё и постараюсь забыть об этом инциденте, если иного варианта не дано. И возможно, у меня получится простить измену. Но не сегодня и не завтра уж точно. На это уйдут месяцы или даже годы.

Но и отпускать я Катю не намерен. Коли нужда припечет, и на цепи посидит, пока не полюбит меня заново.

Только бы не перестараться с методами воспитания и не отвернуть Катю от себя, как было в те тёмные и противоречивые времена, когда мы только начали общаться вне "Иллюзии". Когда я слепо и безгранично любил Катю, а она – так же слепо и безгранично ненавидела меня.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44 
Рейтинг@Mail.ru