Жена арестанта

Виктория Падалица
Жена арестанта

Глава 2

Жаль, что поругались мы с Маринкой. Но ничего, и это пройдет. Вскоре она оттает и напросится на чай со сплетнями. А случится это, как только я вернусь из поездки. Или я быстрее, чем она, оттаю, и снова попробую сама все наладить. Помиримся мы все равно, никуда не денемся. Не впервой ссоримся, так что это не смертельно.

А с другой стороны, надо ли хвататься за призрачную привычку иметь подругу детства под рукой? Ведь за Мариночкой – так зову ее, когда она меня бесит до невозможности, водятся особые грешки, за которые не стоило бы прощать и уж тем более просить быть прощенной. Например, ее странное поведение по отношению к людям, ничего ей не сделавшим, и какая-то черная зависть, которой Маринка пропитана насквозь.

Сколько помню, Маринка завидовала всем подряд. Так было всегда. Но когда ее зависть переключилась на меня, это выглядело более чем странно. Было бы чему завидовать, как я думала. Мариночка все равно нашла, чему, как и всегда находила, хоть и у самой было все относительно нормально.

Не считая бесполезного хахаля и отсутствия детей.

А я на тот момент была беременна долгожданным ребеночком, вот и поделилась этой новостью с подругой. Единственной подругой. Разумеется, для Маринки узнать, что у меня будет ребенок, а не у неё, было как красной тряпкой перед быком помахать. Если у нее и до того были вспышки бешенства и безразличия: она не поздравляла меня с днем рождения, с годовщиной свадьбы, то после новости о беременности совсем обозлилась. То, ни с того ни с сего, устраивала мне неожиданные скандалы, которые брали начало из ее ссор с мужем, срывала на мне плохое настроение, неприятности на работе, непонятки с родней, с теми, кого я вообще не знаю, и прочее. В общем, Маринка находила любой повод, чтобы заставить меня нервничать по-взрослому. И даже всем известные предупреждения о том, что беременным нельзя нервничать, не возымели на нее должного эффекта. Маринка будто нарочно пыталась сделать так, чтобы у меня не было ребенка. И каждый раз, когда ссорились по соцсетям, она добавляла меня в черный список, что вызывало у меня смех и самопроизвольное прокручивание пальцем у виска.

Да что там говорить… что сейчас, что теперь.

Я и сама понимала еще давно, что с такой подругой далеко не уедешь, но Маринка была единственной, с кем я всегда общалась. И сейчас она у меня единственная. Но при этом мой главный выбор, то есть, подруга или малыш, очевиден. Если я вернусь беременной, Маринка лопнет от зависти, но не сразу. Сначала она задолбит меня морально своей злобой и нытьем. Зачем мне это слушать и пропускать через себя, если я буду в положении? Да и негатив лишний раз глотать ни к чему. Лучше распрощаться с такой подругой, от которой только подвоха ждать стоит или сглаза. Ладно, пока что об этом рано говорить. Возможно, Маринка сама отвадится, или ее муж все-таки сделает ей ребенка, чтобы мозги не клевала всем подряд и без повода. Хотя вряд ли. Маринка и сегодня обмолвилась, что у него проблемы с репродуктивной функцией, которые нужно долго и упорно лечить, а он этого не делает сознательно.

Эта коза драная еще и обижаться смеет на голую правду о ее муженьке… Я, между прочим, тоже обиделась. Сильно. И пусть она это знает. В следующий раз хорошенько подумает перед тем, как рот свой жабий открывать, и что наквакивать, кому и зачем. И о последствиях своих кваков тоже пусть задумается. Нечего срывать на невинных людях неудачи с мужем. Она ж неспроста пришла, чтобы меня проводить. Надо ж было излить дерьмо накопившееся и пойти с пустым ведром обратно, а потом, как подставит это ведро, и оно наполнится, опять вспомнить обо мне.

Однако, я, как и Маринка, тоже не смогла продержаться без проявления эмоций и тоже психанула. Она задела меня за живое, сука.

Слова Маринки о моем бывшем муже-сатане напомнили мне тот день, когда я навсегда решила для себя, что больше в моей жизни не будет ни одного мужчины.

В тот день я шла домой. Выписали с очередного стационара, наконец-то. И это после выкидыша, спровоцированного моим, прежде любимым, но вдрысь пьяным мужем Сергеем. Он ногой несколько раз ударил в мой беременный живот, не подумав о возможных последствиях, которые, невзирая на мои нескончаемые молитвы, наступили. Этот удар, произведенный на почве необоснованной ревности и требования денег на бутылку, чтобы погулять с друзьями и отметить что-то там очередное по календарю, повлек за собой не только выкидыш, но и перелом моего ребра. Вот такие дела. Любовь закончилась в тот же день, как это случилось.

Торопилась я домой в тот день, но не к себе, а к Маринке, потому что муж мой сидел дома. Он не работал, а только и делал, что пил и кидал мне угрозы по телефону все время моего пребывания в больнице. В палату его не впускали в целях моей же безопасности.

Сергей так и не устроился никуда за время моей госпитализации. Ждал, паразит, когда я вернусь из больницы, чтобы вытрусить с меня деньги, припасенные на сберкнижке, и пропить их. Он постоянно клялся, что не даст мне жить, если я не отдам свои сбережения и не перепишу на него квартиру. А за то подлое, что я посмела снять побои и написать на него заявление, Сергей не простит никогда. Он поставит меня «на счетчик», и я буду обязана содержать его до конца своих дней.

Конечно, я написала на Сергея заявление, пропуская мимо ушей все угрозы, иначе это оставлять и пускать на самотек было нельзя. В моем состоянии, полуживом, невозможно было простить, пожалеть и дать мужу шанс на исправление.

Муж же, в отличие от меня, впоследствии отделался легким испугом и условным сроком. Несправедливо, но факт. Он вообще не понял, что сотворил. И не хотел понимать. А я укоряла себя, что вовремя не разглядела в нем зверя. Еще тогда, когда с дуру согласилась выйти за него замуж.

Месяцы восстановления здоровья затянулись и ввиду глубочайшей депрессии. Даже не из-за поступка мужа, а из-за факта выкидыша. Я так мечтала о ребенке, даже купила одежду на мальчика и на девочку, не зная пока, кто будет, и купила игрушку – розового медвежонка, в которого влюбилась сразу, а тут такое горе…

Помимо депрессии, я ни морально, ни физически не могла отдыхать. Не имела возможности существовать спокойно. Мне этого не позволяли. После развода с Сергеем приходилось кочевать от одной знакомой к другой, чтобы муж меня не нашел и не добил. Да, ему было запрещено заявляться ко мне в квартиру, но и я боялась туда идти.

А потом я вздохнула с облегчением и вернулась в родную стезю, когда узнала от свекрови то заветное, что Сергея посадили за разбойное нападение.

Это было ужасное время, а о том дне, когда меня избили, не хочется и вспоминать. Плохое не стоит держать в памяти, но иногда оно само по себе всплывает, к несчастью. Главное, я это уже пережила. Повторения не случится. Ведь я тщательно обезопасилась от всего, что могло бы угрожать моему спокойствию.

Был ли бывший муж той причиной, настоящей причиной, из-за которой я отвернулась от реальных мужчин, мясных, так сказать, теплых, от которых есть польза в быту, и предпочла, чтоб они существовали, но где-то подальше от меня? Из-за него я, прежде влюбчивая и доверчивая, перестала наивно верить каждому встречному, а главное, привязываться всей душой?

Нет. Этот осадок остался не от поступков Сергея, а позднее.

Я попробовала начать жить с чистого листа, и случилось это где-то через полгода после развода. Я познакомилась с хорошим парнем, влюбилась в него. Дело шло к свадьбе и быстро шло. А потом, спустя год совместной жизни, случилось то, что навсегда вклинилось в мою память. Мой любимый умер на моих руках. Это случилось стремительно, даже слишком, чтобы я смогла сообразить, почему, да и что вообще произошло. Я подумала, что он упал в обморок, но… Нет, мой любимый погиб в тот день. Оказалось, он был неизлечимо болен и скрывал это от меня.

Вместе с этим человеком я похоронила частичку себя. Ее уже не воскресишь, не откопаешь, как и его самого.

После трагедии я стала другой, не собой.

Я стала избегать близких отношений. Чтобы не случилось повторения.

Вот истинная причина, почему я такая, как сейчас…

Некогда грузиться, сказала я вслух и заставила себя подумать о хорошем. Прошлое прошлым, ну, а мне в добрый путь пора вообще-то. В будущее светлое, где нет слез и нет боли.

Поезд уже через час, он мчится на всех порах, чтобы подобрать меня на станции и отвезти к мечте, так что незачем и мне нагнетать на свою голову печаль. Только позитивные мысли нужны в поездке.

Еще раз проверив, все ли взяла, ничего ли не забыла, я улыбнулась себе в зеркале, схватила вещи и покинула квартиру.

В добрый путь… Навстречу заветной мечте.

Даже не верится, что я дождалась этого момента! Совсем скоро у меня будет то, о чем я мечтала.

Глава 3

На вокзале мне, неприкаянной мамзель, ищущей на мясистую пятую точку приключений, с видом отважной невозмутимости, с сумкой наперевес, дольше положенного времени, настроченном в билете, торчать не пришлось. Поезд пришел вовремя, села я в него быстро. Так как народу было мало, документы проверялись недолго. Также быстро я, всего за пару минут, отыскала указанное в билете место в плацкартном вагоне. Я заказывала нижнее место, потому что с детства боялась высоты. А с верхних полок упасть – так вообще было моей самой яркой фобией, с которой я, похоже, никогда не распрощаюсь, потому что совсем не пытаюсь побороть это состояние дикого и необузданного мандража при виде лестниц и полок для спанья выше моего пупка.

Не представляю, как люди спят на верхних полках… Да что далеко ходить, зеки тоже спят на подобном виде многоярусных койках, которые зовутся нарами, и не страшатся свалиться. Ух, не завидуя я им. Как хорошо, что у меня нижняя полка для спанья. Пусть чуть дороже вышло по деньгам, но все равно выгодно. Хоть нервы лечить не придется по прибытию обратно, которые точно бы расшатались за столь долгое время пребывания здесь. Хотя, кто знает, что ждет меня за эту поездку…

 

Сложила я сумку под сидение, уселась у окна и, вздохнув тяжко-тяжко, мысленно попрощалась с родным городом, а также всеми, кого знаю. Потом мой взгляд, грустный и поникший, кратковременно упал на тех шумящих личностей, кто будет со мной соседствовать добрую половину пути, аж до самой пересадки в Москве. С боковыми соседями мне, прямо сказать, не очень повезло, одни лишь громкоголосые военные мальчики и такие же горластые и легкие на передок девушки.

Неужели, это их жены, либо же военные сняли проституток, чтобы время скоротать? Не уверена, что это так, но очень похоже на правду.

Поездка обещает быть веселенькой, галдежной и вряд ли приличной, сразу пришло в мой закостенелый ум при виде всей этой картины. Ну что ж, я сама выбрала именно этот поезд и именно этот маршрут. А также плацкарт вместо купе. Что я ожидала? Меня сюда никто не тянул, в конце концов, под дулом пистолета покупать билет не заставлял. Это все только мой выбор. Придется искать положительные моменты из того, что есть.

Других соседей, тех, что должны расположиться напротив меня и выше, пока что не предвещалось. Наверное, они подсядут потом. Если б ехала в купе, могла бы смело считать, что я тут одна. А так придется терпеть шум, мат и плоские шутки военных по отношению к их неприличным спутницам. Лишь бы ко мне не приставала эта компашка, на остальное, что может случиться, уже все равно. Обратно точно возьму билет подороже и поеду в купе или вообще в спальном вагоне. Надеюсь, что буду возвращаться оттуда уже не одна. Со мной в пузике будет резвиться маленький и сладенький пузожитель.

К этому будущему периоду собственной жизни, я упорно готовилась несколько месяцев подряд: пила необходимые витамины для успешного зачатия, которые мне посоветовал знакомый фармацевт, гормоны привела в норму, чтобы не быть, как Маринка-психопатка.

Овуляция моя, злостная и офигеть какая одичалая, такой прежде не было ни разу, почти на носу. Пройдет где-то неделя или чуть больше, всего-ничего осталось ждать. Грядет она, родненькая, ее нельзя упустить. Точную дату, когда меня надо оплодотворить, которую я специально рассчитала, не знаю на память, а календарь в спешке и после ссоры с Маринкой забыла дома. Но если верить собственным ощущениям, вот прям чувствую, что скоро нахлынет на меня желание спариваться. Уже потихоньку накрывает, волнами приливает и отпускает, хоть и рановато пока что. Да еще какая зверская овуляция ожидается, бешеная, как собака с пеной у рта. На миллион процентов уверена, что если не пересплю с мужчиной в период зверской активности собственного организма, то сойду с ума или стану маньячкой.

А что такого? Вот только выйду с поезда, сразу пойду и изнасилую кого-нибудь, а потом сознаюсь в содеянном и покаюсь, если эта компашка на боковых полках всю дорогу так и будет продолжать вести себя, как обезьяны в брачный период…

В поездке я потрачу, в общей сложности, дней пять-шесть, и это вместе с пересадкой. Успеть бы…

Но, чтобы наверняка перестраховаться и ни в коем случае не профукать заветный день, ведь просто так заниматься сексом почти умираю как хочу, но не буду, я все равно тестами для ее определения вооружилась. Купила сразу несколько про запас, чтобы ни в коем случае не профукать заветные моменты, когда надо пытаться. Ну и мало ли, может, и бракованный попадется, а мне ошибаться нельзя.

Лишь бы овуляция не пришла раньше, и не пошли бы все мои приготовления насмарку. Очень надеюсь, что не зря все это затеяла, стараюсь думать только о том, что все получится сразу, с первого раза, хоть и слабо представляю себе собственный секс с заключенным, в комнатке для свиданий. Трах с маньяком-убийцей, насильником, мерзким и гадким типом, которого я уж точно никогда не полюблю. Да что там говорить, я, не знаю, как отреагирует мое нетерпеливое тело, истосковавшееся по сексу и готовое прямо сейчас начинать тереться об горячего, страстного мужчинку, и продолжать сие действие хоть всю ночь без перерыва, но мысленно и возбудиться не смогу, находясь рядом с Дмитрием. Однако, как стремительно изменились стереотипы, заложенные в моей голове. А ведь раньше я считала, что секс без любви – преступление. А сейчас я готова переспать, можно сказать, с первым встречным мужиком, чтобы почесать больное место, щедро подкормленное витаминами, и забеременеть. И не имеет значения, какие гены будут у ребенка, и насколько мне самой будет противен тот, с кем придется спать. Лишь бы было, лишь бы отпустило…

Меня даже не останавливает тот факт, что уборщицы неизвестно как убирают кровать в комнате для свиданий, и вообще неизвестно, кто, заразный или нет, на ней спал до меня. А может, этот кто-то также детей зачинал, как и я планирую, либо же занимался гадостями, проституток заказывал. К личностям, осужденным на пожизненное лишение свободы, жены приезжают крайне редко, насколько я осведомлена в подобных вопросах, если в свое время те вообще не отказались от своих оступившихся мужей вместе с их родителями.

Иногда к заключенным пускают фанатичек, страшно влюбленных в маньяков, убийц и террористов, о которых узнали из документальных фильмов о преступниках. Насмотрятся эти глупышки-девки подобных сюжетов об известных, прославившихся зверях, объединятся в группы по интересам с другими такими же дурочками, в основном, незрелыми морально. Те выберут себе «мужа» из представленных знаменитостей, примерят на себя их фамилии в соцсетях, и вперед защищать права узников на любовь, семью и прочее земное, насущное. Причем, некоторые из фанатичек отстаивают эти права особо рьяно, они с пеной у рта пишут петиции, предлагают изменить законодательство, требуют, чтобы к узникам не относились, как к нелюдям. Они, мол, имеют такие же права, как и все мы. А мы, молчаливые обыватели, платим налоги, на которые содержатся преступники, даем собственное согласие на то, чтобы их в тюрьме истязали, издевались над ними и убивали.

Никакой справедливости, кричат эти фанатички. Ага, может, оно и так. Но только вот проблема в том, что, когда эти узники забирали жизни у других людей, вовсе не думали о том, что те тоже имели права на семью, на детей, на жизнь и прочее, чего теперь не хватает узникам. Убийцам было все равно на жертв, они просто брали и убивали, брали и насиловали, брали и взрывали места с большим скоплением людей, потому что так они хотели, потому что они получали от этого удовольствие или выполняли сомнительный долг перед кем-то.

Каково было мое удивление, что таких вот «фанатичек» деятельности маньяков и душегубов, как оказалось, в стране огромное количество. Для них, этих девушек, маньяки вроде последователей Чикатило, как звезды Голливуда, только более доступные, земные. Но не все. Некоторые сидящие личности, как оказалось, за ответ в письме с поклонниц берут деньги, и немалые. В общем-то, печально, что те ублюдки, которые сидят за убийства и прочие преступления, на гражданке были никем, работали грузчиками, либо вообще не работали, не пользовались спросом у противоположного пола, пили, а после того, как «прославились», зверски убив, им только и остается, что сидеть и выбирать, какой бы девушке, втрескавшейся в его поступки и образ с телеэкрана, ответить сегодня, а какую оставить с разбитым сердцем.

Первое, что пришло мне в голову, когда я набрела на сайт таких вот кучкующихся поклонниц: «Куда смотрят их родители???» Ни для кого не секрет, что у подобных преступных личностей, как бы не парадоксально это не звучало, очень много поклонниц. Да, по глупости можно влюбиться в кого угодно. Но я и подумать не могла, что некоторые сегменты нашего общества вовсе не осуждают преступников. Нет, ничуть. Они, наоборот, восхваляют их деяния, да еще и выдвигают лозунги вроде: «Вы узники, но ваше дело, пока вы находитесь не на воле, не стоит на месте». Иными словами, вас, уродов-душегубов, посадили, но последователи, то есть те, кто убивает, насилует и истязает несчастных, будут всегда. Можете, мол, не волноваться, этот мир все равно потонет в крови…

Не понимаю я этой странной любви, этой привязанности к тем, кого следовало бы отдать на линчевание родственникам и близким убитых, а также превозношения зверства в разряд чего-то героического. Была б моя воля или имела я бы право выбирать, на что хочу, чтобы шли мои деньги, которыми я плачу налог, я бы написала отказ, чтобы за мой счет содержали тех, кто сидит на пожизненном за извращения, педофилию и убийства, совершенные с особой жестокостью. Не заслужили эти звери и копейки, нажитой честным трудом нами, мирными гражданами. Преступники ничего не сделали для того, чтобы их содержали, а нам, гражданским, эти деньги не достаются просто так. Стараясь, батрача днями и ночами без выходных и перерывов, мы отдаем честно заработанные деньги, чтобы всякие там каннибалы и педофилы, которые изувечили не только жертв, но и тех потерпевших, чьими родственниками или детками приходились жертвы, не умерли с голоду и не покинули этот мир раньше времени. Странно все это.

Не понимаю я влюбленных в зеков дурочек, которые ведутся на один и тот же шаблон знакомства. Не понимаю тех, кто намеренно ищет себе мужа именно на зонах, хоть и сама теперь мало чем отличаюсь от таких женщин. Мерзко даже представлять, как пахнет заключенный и его форма, но подозреваю, что не очень приятно, раз им и искупаться особо некогда. Очень мало времени дается на приведение себя в порядок, главное – успеть побриться. Брезгую даже к тюрьме подходить близко, не то, чтобы в камеру заходить и разговаривать с заключенным, но все равно не отступаю.

Дура я. Знаю. Но поезд тронулся. Назад уже не повернет.

Глава 4

Надеявшись провести отведенное время в пути с пользой и просмотреть всевозможные варианты заселиться на целых две недели в каком-нибудь районе поблизости от колонии, чтобы найти комнату или дешевый флигелек, поскольку отели для меня – слишком дорогое удовольствие, я снова села в лужу. На практике оказалось, что в поезде не ловит моя сеть, нет вай-фая, да и с розетками беда случилась. Они вроде бы и есть, но не фурычат почему-то. Так что в телефон без надобности лезть не стоит как минимум до Москвы, ведь если батарея сядет, зарядить ее получится только там.

Чем еще себя занять? Телепать свои телеса в поезде несколько дней подряд и при этом не взяв с собой даже кроссворда – тоска зеленая. Делать тут нечего, кроме как спать да глазеть в окно.

Но с моими соседями спать уж точно не получится.

И это напрягает еще больше того, через что предстоит пройти, когда я прилягу голая на койку в колонии.

Взгляд мой, еще более нахмуренный от негативных мыслей, упал на любимую сумочку, стоявшую рядом, а руки самопроизвольно открыли ее и достали оттуда кое-что ценное. Хорошо, что я прихватила с собой стопку писем от Дмитрия. Будет что почитать до длительной стоянки, а там я выйду и куплю пару журналов, чтобы не умереть со скуки до следующей длительной стоянки.

В пакете с письмами лежала фотография Дмитрия, и я, не раздумывая, вытащила ее и принялась за крайне тяжкое занятие: изучать отталкивающую внешность Дмитрия в очередной раз в надежде отыскать в его образе хоть что-то, что вызовет симпатию и желание, чтобы он, пыхтя, сигал-прыгал на мне несколько раз для закрепления результата, и я была тому рада.

Сильно впалые щеки его, неестественная бледность лица, которое вот уже несколько лет, как не подставлялось под солнечные лучи ввиду изоляции Дмитрия в местах, где очень мало солнца; вытаращенные глаза его, серо-голубые, злобные, звериные, с явной хищнической безуминкой и жаждой охоты, желанием найти жертву, но испуганные, выдающие, что их обладатель – зверь, заточенный в клетке; тонкие, плотно сомкнутые губы, темная форма заключенного… За полгода активного самотренинга, образ Дмитрия стал для меня чуть более приятен, чем было поначалу, но все равно вызывал страх.

Да и Димой называть его не хотелось. Где-то под коркой я помнила и никогда не забуду тот день, когда я могла стать его жертвой и погибнуть, но мне посчастливилось выжить. Воспоминания эти снова влетели в голову бешеной птицей. Их никак не выгнать. Это не забывается. Те ощущения, ту моральную давку и страх, что я испытала, когда он шел рядом со мной, практически плечом к плечу, никак не искоренить.

Да, кто-то, возможно, придерется и скажет, что ничего особо не случилось со мной в тот раз. Не случилось, это так. Но могло случиться, и я была к этому близка. Я была близка к смерти.

Помню, как я останавливалась несколько раз. Сначала, для того, чтобы достать что-то из сумочки, непреднамеренно, потом, когда почуяла неладно, снова останавливалась. И парень, который Дмитрий, останавливался вместе со мной. Я ускорилась ненадолго, но потом опять остановилась. Он сделал то же самое. Его странное поведение меня очень сильно насторожило, но я пыталась себя успокоить, наивно заставляя верить, что мне это кажется, за мной никто не следит, и моей жизни ничего не угрожает. Возможно, предполагала я, этот парень хочет что-то спросить, может, дороги не знает, но такой скромный, что не может подобрать слова, чтобы узнать, как пройти туда-то. Но с каждым разом, с каждой остановкой, плохое предчувствие и инстинкт самосохранения кричали во мне бежать от этого наглеца, что есть мочи. Но ноги в мозолях, которые образовались от новой тесной обуви на высоком каблуке, не дали бы мне и пару метров пробежать. Парень видел, что я еле иду, а потому был уверен, что не убегу от него. Вот почему он приметил меня.

 

Я бы спровоцировала его неудачной попыткой удрать, ринулась бы, а он бы догнал, и неизвестно, что было бы потом. Его руки, сложенные в карманах черной дутой куртки, могли держать нож или что-то еще, чего я не видела, а мне никак нельзя было рисковать, чтобы проверить, так это или нет. И спиной к нему лучше было не поворачиваться. Неизвестно, насколько он опасен. Да и народу на улице практически не было в тот вечер. Спасало лишь то, что я шла по освещенной улице мимо длинного супермаркета, а далее мой путь следовал мимо дворца спорта. Оттуда, как и из магазина, в любой момент могли выйти люди. На это я и надеялась.

Когда дошла до перекрестка и остановилась там, несколько раз пропустила зеленый свет светофора. Проверяла своего странного попутчика таким образом. Надеялась, что мне показалось, и этот парень, без вины виноватый, сейчас перейдет дорогу, а я, сказав себе, что дура круглая, что обвинила его, выдохну и пойду по своим делам. Но парень тоже стоял вместе со мной, дорогу не переходил, не шевелился, он только смотрел на меня.

Его поведение окончательно утвердило во мне чувство паники. За мной следят и ждут, что я перейду дорогу, и это очевидно. А там, на другой стороне, расположен парк, его задняя сторона, которая без фонарей, и там мало кто ходит в такое время. А если я сейчас поверну, к примеру, вправо, и не стану переходить дорогу, то мне точно несдобровать: освещено в той стороне, фонари есть, но ни единой души. Утянет же меня…

Что же делать, думала тогда, таращась на утекающие секунды табло светофора. Понимала, что долго стоять и ждать неизвестно чего я не могу. Чувствовала, как моего спутника, прежде спокойного, начало трусить от нетерпения. Я мельком, якобы посмотреть, не едет ли машина с другой стороны, глянула в лицо парню. И мне хватило того короткого времени, чтобы понять, что он возбужден. В нем проснулось желание, и это было не скрыть. Но какое именно желание, проверять мне не хотелось. Ясно же, что маньяк передо мной. Да такой наглый, либо дюже самоуверенный, что наводит на мысль о его безбашенности, безбожности и бесстрашии. Убьет же…

К моему счастью, со стороны парка переходили дорогу и направлялись в мою сторону несколько женщин с мужчинами и детьми. Когда они поравнялись со мной, я, не теряя ни единой секунды более, резко развернулась и примкнула к ним. А он, мой странный попутчик, так и остался стоять на перекрестке. Этот наглец был абсолютно уверен в том, что я вернусь и обязательно пойду той дорогой через парк, потому что мне надо было именно туда. А мне действительно нужно было идти через парк, и, если бы не мои туфли, которые замедлили быстрый темп ходьбы, я бы и не заметила, что взята на мушку одним предприимчивым охотником. Я же, оборачиваясь и понимая, что он так и стоит на перекрестке и смотрит на меня, дошла до магазина и побродила в нем где-то с полчаса. А после, как вышла на улицу и не обнаружила того ублюдка-маньячину на прежнем месте, все равно побоялась идти пешком. Я вызвала такси и поехала домой.

К слову, не я одна из нашей семьи представляла интерес для маньяка. Моя мама в молодости, как раз в период зверствования Чикатило, тоже чуть не стала жертвой убийцы. Ее пытались затащить в машину.

Вряд ли бы мама одобрила то, что я делаю, потому я и не сказала ей о своих планах обзавестись семьей и породниться с маньяком. Потом узнает, когда придет время нянчить внука или внучку. Но столько всего надо преодолеть, чтобы это получилось… Сколько проделано работы, и сколько еще предстоит мне пройти.

Вот смотрю на фото того, кто скоро станет моим мужем и отцом ребенка, сейчас и спрашиваю себя: «Зачем я все это затеяла? Зачем дала надежду и себе, и ему? Зачем копила и трачу столько денег не пойми на кого? Зачем? Где найти этот простой ответ? Где узнать его?» И так ясно, что я не смогу переступить через себя и отдаться Дмитрию, пусть и влюбленному в меня все шесть лет отсидки. Не смогу это сделать даже с закрытыми глазами.

И как я собиралась решиться на это, зная, что никогда не забуду тот день, и о нем всегда все будет напоминать? На что я надеялась? Ведь мне придется с Дмитрием говорить. А это значит, что мои уши снова услышат тот мерзкий возбужденный скрипучий голосок, как и в тот вечер.

А с другой стороны, никаких плохих предчувствий насчет поездки у меня уже нет. Я просто уверена в том, что это путешествие, хоть и дальнее, принесет то, о чем мечтала. И я обязательно найду свое счастье именно там. Оно ждет. Уже чувствую, как оно вот-вот настигнет меня. Трудно объяснить, но это ощущение на самом деле есть.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12 
Рейтинг@Mail.ru