Без ума от тебя

Виктория Падалица
Без ума от тебя

Глава 3

Я прошу тебя, не спеши.

Давай сделаем это стильно.

Попросила дать мне жить,

А так влюбилась, сука, сильно…

Loboda, "Пуля-дура".

Весь следующий день прошел более чем угнетающе. В институте не задалось с одним преподавателем, молодым, практически моим ровесником, но не по годам несносным и слишком требовательным парнем. Причем требовательным и наглым он проявлял себя только почему-то именно ко мне. Этот преподаватель сразу дал понять, что я не сдам грядущую контрольную точку сама. И денег он не берет, о чем также оповестить удосужился. Намекнул, подлец, что сдам я эту чертову точку только через постель. Возможно, я не совсем правильно расценила его намеки, потому что и не хочу, и не люблю в принципе вешать на людей ярлыки, совершенно не зная, что эти люди из себя представляют. Но этот паренек прямо-таки вынуждал принудить ему статус извращенца, который считает, что ему все дозволено.

Мало того, этот наглец, к тому же, не относился к нашей кафедре, что дополнительно развязывало ему язык и руки. Он вел себя так, будто кафедру нашу основал, и все кругом ему должны за это.

Как этот наглец попал к нам?

Да проще простого, по знакомству. Его попросили позамещать другого, более адекватного и совсем не пошлого преподавателя, на время, пока тот будет в отъезде.

Вот я с ним, с этим нахалом, сразу не нашла общего языка, причем так не нашла, что он пригрозил, что меня вскоре вызовет декан и надает хороших шиндюлей.

В общем, печально то, что этот задиристый сноб пробудет с нами как минимум неделю.

Мало мне было того потрясения, так еще и в гостинице, где подрабатываю по полсмены, отчитали.

Более того, в комнату, где жила с Ленкой, пока я делала свои дела, заявился мой отец в пьяном виде и устроил скандал. Наслушалась Лена очень многого и позволила отцу забрать с собой все мои вещи. Потом она позвонила мне и все рассказала.

До зарплаты было пахать и пахать чуть меньше недели, а потому ничего мне не оставалось, кроме как вернуться в дом семьи, хоть от слова "семья" там ничего почти и не осталось.

Ну разве что, кроме кровного родства меня и отца. А больше нас ничего и не связывало. Если бы мама умерла не несколько лет назад, а раньше, к примеру, когда я была еще маленькой, я никогда бы не осталась с отцом. Меня бы забрали у него от отдали в детский дом. Но поскольку я на момент смерти мамы почти закончила средние классы, а уезжать в другой город, чтобы поступать там в училище, не было денег, я осталась здесь доучиваться.

– Что купила? – с порога поинтересовался отец, как только я, захлопнув калитку, вошла во двор.

– Ничего.

Обычно я не прихожу с пустыми руками. То еды захвачу какой-то, то одежды папе, то лекарства.

Но сегодня не тот день. Да и денег у меня нет. Я решила, что буду копить, чтобы съехать навсегда с этого дурдома.

– Тогда купи у тетки Нинки самогону. Она живет рядом с ларьком через два квартала.

– Знаю я, где живет твоя Нинка. Лучше б на ней женился.

– Сердцу не прикажешь. Подрастешь и поймешь мои слова. Пока что тебе рано думать о любви. А где ты шлялась, собственно?

Припоздался ты, папа, с разъяснениями про любовь и ее нечестную манеру подкрадываться сзади и брать сердце штурмом…

– У подруги. Разве ты не знаешь? Сам же пришел к ней и устроил там представление.

– Хотел сверить ваши с ней показания. Так ты идешь к Нинке? – поторопил меня отец.

– Сейчас, только деньги возьму.

Я взошла на крыльцо и собралась было открыть дверь в коридор, как тут отец выдал.

– А денег в доме нет. Кончились. Так что на тебя вся надежда, Алюша.

Так вот почему они с женой вспомнили обо мне. Те семейные деньги, что собираются в складчину со всех жильцов дома и обычно хранятся в мутной и давно немытой вазочке с отколотым уголком – ровеснице коня Александра Невского, кончились. Пропились невзначай.

– Ксюнечке худо стало на днях. – отец принялся оправдываться по поводу исчезновения денег. – Пришлось покупать ей уколы, а они дорогие, все запасы спустил на них. Даже то, что откладывал тебе на день рождения, пришлось отдать.

– Все ясно. Ничего, я переживу без подарка. Главное, чтоб Ксюша поправилась. Ей стало лучше? – что-то не особо верилось мне в сказки отца. – Помогли уколы?

– Ну так. – отец махнул рукой, а после потер в области грудной клетки. – Аль, иди уже к Нинке. Невмоготу терпеть. Сердце колотится, вот-вот остановится.

Отец давит на жалость, уговаривает меня поскорее добраться до тети Нины и купить ему на опохмел, чтобы он не откинул копыта.

Жалею, конечно, что моя жизнь вот так и пройдет, за очередными побегами за бутылкой для папы.

Но какой выход у меня? Нет его. Повлиять на отца я не могу, равно как не могу выгнать из дома Ксюшу, его жену, которая его же и споила, и изменила до неузнаваемости в худшую сторону.

Сама Ксюша в инвалидной коляске, когда-то давно под поезд упала нечаянно, и обе ноги ей отрезало, потому пила. И его когда встретила, папу моего, тяжело переживавшего на тот момент утрату мамы, туда же потянула, в свой бесконечно пьяный мир.

Была бы Ксюша здорова, я бы в шею ее погнала, но в этом случае рука не поднимается. Я же не нелюдь какой-нибудь, чтобы так жестоко к инвалидам относиться.

Вот и она, Ксюша, пользуясь этим, активным образом убивает моего отца, которого за последние годы тоже редко увидишь трезвым. А я ничего могу сказать против.

Так и живем…

***

–Теть Нин! – позвала ее, так как увидела через забор, как она копалась в огороде. – Можно вас?

– О, Алечка пришла! – тетя Нина вышла за калитку и, вытерев грязные руки о юбку, обняла меня. – Как твои дела, родненькая? Ты похорошела. Красавица стала. Жениха нашла?

– Некогда, теть Нин. Не до женихов. – сказав это, я с хмурым видом и печальным вздохом всучила ей деньги за поллитра самогона.

– Для папы, да? Опять хлыщет беспробудно? – тетя Нина с пониманием погладила меня по плечу.

– И не только он. Там же и Ксюша есть еще.

– Ой, да. Еще и эта шмара… – тетя Нина цокнула языком и, немного подумав, предложила мне самую умную идею из всех возможных. – Уехать бы тебе от них, Аля. Это же ад кромешный, а не жизнь…

– Я над этим работаю. – мне не хотелось обсуждать это, а тем более, с ней.

Тетя Нина уходила ненадолго, а когда вернулась, отдала мне пакет с бутылкой.

– Не думай, а действуй, Аля. Не жди, когда они и тебя втянут в это дело. – посоветовала она.

– Я поняла…

– Они без тебя отлично справятся, вот уж поверь. Волноваться не стоит, они под присмотром остальных алкашей поселка нашего находятся. Те каждый день там околачиваются. – уговаривала она. – Так что со спокойной совестью уходи оттуда и живи своей жизнью, создавай семью, рожай деток. Не медли и не жалей, Аля. Потому что, пока над ними будешь трястись, ты свое счастье спугнешь.

– Хорошо, теть Нин. Насобираю денег и уеду.

– Так они ж не дадут тебе деньги собрать, Аля! – тетя Нина от негодования даже всплеснула руками, а потом стукнула себя по массивным бедрам. – Это будет происходить до бесконечности! Вот вчера так кутили они, папа твой и Ксюша с компанией, что весь поселок на ушах стоял. Небось, целое состояние пропили. И полиция даже их утихомиривать приезжала. Ненадолго. Только те за порог, как алкаши снова за здравствуйте, и погнали горланить по новой и бить друг другу морды…

– Правда, что ли? – неприятно мне было услышать от постороннего человека подтверждение того, о чем догадывалась, но надеялась, что отец не солгал, и история про Ксюшу и ее здоровье реальная. – А папа сказал, что Ксюше хуже стало…

– А то конечно… – тетя Нина смачно, но тихо выругалась матом на Ксюшу. – С чего б этой шалаве хуже стало? Она как была шалавой до встречи с поездом, так и осталась ею. Только теперь ног нет у нее, и она их больше не раздвигает перед первым встречным. А как ложилась под всех подряд всегда, так и делает это до сих пор. Вон, помнишь Зину, соседку вашу через два дома? Так ее ж муженек повадился нахаживать к Ксюхе. Твой папашка спит себе пьяный, а тот на нее и залазит. – я рассмеялась, представив себе эту картину, а тетя Нина закивала и продолжила рассказывать всякие страсти. – А так и не скажешь по Зинкиному мужу… Вроде приятный мужчина с виду, всегда чистый, опрятный, наглаженный. Матом не ругнется ни разу. Семью любит, детей. А тут его раз, и застукали верхом на Ксюхе. Причем, сама Зина и застукала. Весь поселок теперь об этом позоре гудит без остановки вот уже второй месяц подряд. Удивительно, что ты не знаешь до сих пор о том, что творится в твоем же доме…

– Я не особо слушаю, что обсуждают вокруг. Да я и дома редко бываю. Так что не в курсе последних событий. Ну, спасибо вам, теть Нин. Я пойду. Время поджимает…

– Давай, Аля, ступай себе с Богом. И больше не приходи за этим. – она пальцем указала на пакет, который сама же и дала. – В гости к себе только жду. В любое время. А это больше не продам. Так и передай отцу.

– Спасибо. Передам. И заскочу как-нибудь. – я помахала ей рукой и развернулась, чтобы уйти.

– Слушай, Аля. – тетя Нина остановила меня. – Тебе не к кому ведь пойти в случае, если там начнется кутеж? Так что, дабы избежать чего страшного, ты лучше ко мне приходи и оставайся с ночевкой. Сама понимаешь, эта пьянь и порезать может, и изнасиловать. Лучше поберегись. Как говорится, береженного бог бережет.

– Обязательно зайду, если что. Спасибо, теть Нин.

Я улыбнулась ей напоследок и пошла восвояси.

Тетя Нина, хоть и торгует самогоном, все же не настолько плохой человек, как думалось мне всегда. Да, она зарабатывает на алкашах, гробит их жизни и здоровье, в том числе и моего отца, а на эти деньги кормит своих многочисленных внуков и детей. Дом у нее добротный, ремонт кайфовый забабахала, огород шикарный, двор – сплошное загляденье…

 

А ко мне домой и гостей не позовешь. Любой человек подумает, что это не дом, а мусорная свалка, и что здесь давно никто не живет.

– У мамы дома на кухне так хорошо.

Мы посидим, поговорим с ней

О чем-то неважном. Папа пришел.

У, мама, если б ты знала, о ком я молчу,

Но о нем говорить просто не хочу…

И о нем лишь говорить я хочу…

Потап и Настя Каменских, "У мамы".

Напевала я под нос популярную песню, по-своему перефразировав то, что наиболее уместно в моем случае и полностью отражает суть давно появившейся и уже никогда не разрешимой проблемы.

Как мне не хватает нормальной семьи, как же сильно не хватает мамы…

И как бы я хотела, чтобы Денис был со мной, был моим. На всю жизнь.

Знала бы я, что думает мама по этому поводу, ведь ей точно известно, что со мной и как. Она ведь наблюдает за мной с неба. Жаль, что я не могу с ней поговорить…

Вернувшись к отцу, в дом, где когда-то была счастлива я, имея полную семью, и увидев, что осталось от того счастья, я впала в еще большее уныние.

Но долго унывать и закапываться в проблемах не пришлось. Позвонил Денис и сказал, что соскучился.

Предложил встретиться.

Ждет у бара. Уже.

И предупредил, чтобы я поторапливалась, так как ему не терпится пообщаться со мной. Ну и стоять долго под баром он тоже не будет. Палевно, мол.

А еще Денис спросил, далеко ли я и нужно ли забрать меня, так как он сегодня на машине.

Я пообещала ему, что подойду через пятнадцать минут, солгав, что нахожусь неподалеку. Иначе я не могла. Не нужно Денису видеть, где живу я, а соседям повод для сплетен и подавно давать не хочу.

Кроме того, отец мой очень строгий и, несмотря на мой не девичий возраст, до сих пор запрещает мне заводить отношения. Если увидит Дениса, отец такой хай поднимет, что мало никому не покажется.

Единственное, что я не успевала сделать, так это переодеться во что-то более подходящее для свидания с любимым и привести себя в порядок. Так что придется идти в чем есть, то есть, в белой рубашке и джинсах, в которых проходила весь день. Я бы освежилась перед встречей и сняла хотя бы джинсы, поменяв их на шорты, но для того придется греть воду, а времени нет. Но ведь Денис сам попросил примчаться как можно скорее, так что мне ничего не остается, как поспешить и прийти как есть…

Мигом добежала до остановки, куда вызывала машину, чтобы и таксист не видел, где живу, я вспотела еще больше. Мало того, что день сегодня выдался жарким, так еще и пробежка изрядно попортила мой макияж.

Пока ехала в такси, приводила в порядок лицо. Стирала влажной салфеткой капли пота, подкрасила губы и ресницы.

С лицом не особо возникло много проблем, и они оказались разрешимы.

В отличие от липкого тела…

Надеюсь, у меня будет время принять душ до того, как раздеться перед Денисом.

Зачем он позвонил и зачем я еду к нему, было и так ясно.

Денису нужен секс. Ну а мне нужен Денис.

Так что все по чесноку…

Глава 4

Самостоятельна, я привыкла все сама,

Но как приятно ощущать себя в его руках

И знать, что ему надо.

Включаю основной инстинкт, выше градусы.

Быть слабее рядом с ним мне так нравится.

Мы сегодня на такси, пусть расслабится,

Падаем в ночь, зверь и красавица…

Даша Астафьева, " Основной инстинкт".

Как и было обговорено, Денис ждал меня у бара.

Он нервничал и поглядывал на часы.

Заметив меня, бегущей с противоположной стороны улицы, он оживился. Я не решилась вести себя так, как вчера. А вот Денис, уже выпивший, охотно взял меня за ягодицы, плотно прижав к себе.

И снова он хозяин моего тела, которое ответило ему честной взаимностью – влагой между ног.

Чувствую себя собачонкой, которая писается при виде хозяина.

Собачонка Аля…

Как это непохоже на меня… было до той поры, пока я не познала Дениса, как главного человека в моей жизни.

– Малышка, ну сколько можно? Пойдем скорее. Нас ждут.

– Кто?

– Такси и комфортабельный номер в отеле с видом на город.

Денис торопливо повел меня к машине, стоявшей в нескольких метрах от него.

– Зачем ты столько всего напялила, малышка? Чтоб я устал тебя раздевать? – произнес он так громко и нелепо, что даже таксист обернулся и оглядел меня.

– Куда ехать, шеф?

– В "Плазу".

И тут меня охватила паника.

Это ведь та гостиница, где я работаю.

Что же девчонки подумают обо мне?

Лишь бы никто не проболтался начальнице, иначе мне кирдык.

***

Пока мы с Денисом выбирали номер, девчонка на ресепшене решила поболтать со мной.

– О, Денисова! Ты опять тут?

Она и не думала скрывать, что знает меня. Но подробности, что я работаю здесь, опустила.

– Так ты Денисова, малышка? Да еще и место знакомо тебе? Какой из номеров посоветуешь в таком случае? – урча, поинтересовался Денис.

Денис, наверняка, после услышанного снова посчитал меня шлюхой, которая предпочитает бывать в этом отеле с клиентами.

И он, к моему сожалению, совсем не удивился тому, что эта история имеет место быть. Но не подумал, что только не со мной…

Денис начал активно приставать ко мне еще в лифте. А когда лифт достиг нужного этажа, мы вышли их него, но не дошли до номера. Денис так сильно возбудился, что принялся раздевать меня прямо в коридоре гостиницы.

Я, находясь на грани перевозбуждения от ласк Дениса, попыталась открыть дверь в номер самостоятельно, ведь в коридорах гостиницы стоят камеры наблюдения, но руки мои так тряслись от желания, что выронили ключи.

Мы с Денисом занялись сексом прямо там. Вначале стоя, у стены, а после Денис повалил меня на ковер и нещадно отодрал.

Это было громко, больно и позорно для меня. Девчонки точно видели, что мы творили.

А Денис, сдается мне, отчетливо понимая, что делает, сознательно унизил меня на публике.

– Ну что ж, пойдем, малышка. Все равно за ночь заплачено. – Денис подобрал с пола ключи и открыл дверь, ведущую в номер. – Выпить хочешь?

– Нет, я хочу душ принять.

– А это идея. Давай иди, а я присоединюсь, как только сделаю звонок.

Я не знала, кому собирается звонить Денис, но и выяснять было бы не очень уместно с моей стороны.

***

Прошло совсем немного времени, и Денис вошел в ванную комнату. В руках он держал черного цвета сумку с розовым зайцем в профиль, со странного рода предметами внутри.

Я знала, что это за сумочка, ведь она имелась в прейскуранте отеля под названием "секс-игрушки". Это набор всяких бдсм-штуковин, которые я видела, над которыми смеялась вместе с девчонками, когда посетители заказывали этот набор. Но с которыми я никогда не пробовала, как и не имела опыта в извращенном сексе.

Главное, что эти игрушки не подвергаются "тщательной" обработке хлоркой после каждого клиента, потому что на каждого клиента существует отдельно запакованный набор.

Но все равно мне не по себе от того, через что придется пройти.

– Любишь это? – Денис достал из сумки кожаную повязку на глаза и шарик-кляп для рта. – Иди отдаешь предпочтение чему-нибудь пожестче?

– Нет, я люблю мягко и… вот это. Ага. – солгала ему, потому что не хотела показаться невежей в этом вопросе, в котором я, по его мнению, должна соображать как профи. Если не преуспевать вообще. Я же отьявленная шлюха, как думает Денис. – Люблю, когда мне завязывает глаза.

– Прекрасно. А я люблю кое-что ещё.

– Что, например? – насторожилась я, представив, что Денис любит быть рабом в подобных играх.

– Повернись к стене и узнаешь.

Я сделала так, как он велел. Встала лицом к стене и уперлась ладонями в кафель.

– Что дальше? Какие будут указания, мой господин?

– Молчи и кайфуй, малышка.

Денис засунул мне в рот приспособление с шариком и туго затянул ремешок-застежку на затылке. Затем он, оставив след страсти от зубов на моем плече, двинулся жаркими и голодными поцелуями по линии позвоночника вниз.

Потрепав мою попу с не меньшей жадностью, пальцы его скользнули между моих ягодиц.

– Целехонькая попочка у моей малышки… Неужто меня ждала?

– Даа… – выговорила я, держа шарик во рту.

– Вот и нашелся Дениска на твою дырочку. Ты счастлива, малышка?

Денис встал на колени сзади и, наклонив меня, укусил за ягодицы. Пальцы его продолжали массировать то место, куда еще никто не входил.

Мне было ужасно стыдно. Во-первых, из-за того, что со рта капала слюна, которую я не могла сглотнуть, потому что шарик не давал закрыть рот.

Равно как и я не могла разгрызть этот чертов шарик, поскольку тот оказался довольно крепким.

К счастью, я стояла спиной к Денису, и он не видел того страха и стыда. Но то, что он делал в данный момент и к чему готовил меня, вгоняло в краску похлеще неконтролируемого слюновыделения.

Денис вскоре отошел к сумке. Взял оттуда смазку-лубрикант и какую-то штуковину, предназначеннную для анальных игр. Это было что-то вроде металлического фаллоимитатора, но не в виде мужского полового члена, а в виде пики с камнем на конце.

Щедро натерев мой анус смазкой, Денис медленно ввел вовнутрь металлическую пробку, осторожно покрутил ею в разных направлениях, то по кругу, то вверх-вниз.

Я терпела это издевательство, при этом громко дышала через ноздри, как лошадь, захлебывалась непрекращающейся слюной. Когда же вместо холодной игрушки в анусе я ощутила горячую и пульсирующую плоть Дениса, с силой сдавила шарик зубами, стараясь не взвыть от боли. Его член был гораздо шире и больше, нежели анальная пробка, которая не особо-то меня и растянула.

И сейчас, когда я инстинктивно сжала мышцы промежности, ощущения были вовсе не те, как при контакте с холодным и скользким металлом.

– Ох, малышка… Не сжимай попочку. Расслабься. – шептал Денис мне в ухо, протискиваясь в меня все глубже и глубже. – Немного непонятное чувство. Но потерпи немного, и тебе станет хорошо. Очень хорошо… – он, помяв мои груди некоторое время в руках, запустил палец между ног, одновременно с толчками в зад стимулируя клитор.

От мощного натиска нескольких эрогенных зон одновременно вместе с приятными словами, я пришла в восторг и запрокинула голову.

– Тебе нравится, малышка?

– Да…

– И мне нравится. С тобой хорошо, Аля. Очень даже хорошо. Не думал, что ты такая классная деваха. Ух, какая ты… зверски заводишь меня. – Денис ускорил движения, злостно атакуя меня и спереди, и сзади. – Редкая ты, Аля. Таких, как ты, нечасто встречаешь.

– А? – я с дури подумала, что Денис испытывает ко мне схожее чувство с тем, которое я испытываю к нему.

О, как же было больно узнать, что это далеко не так…

– Хочешь знать, каких? – дождавшись моего кивка, Денис страстным и неторопливым шепотом в ухо пояснял, останавливаясь и делая паузу после каждого сравнения меня с грязью. – Безотказных. Грязных. Порочных. На все готовых сучек. Ты ведь как раз такая, как мне надо. И мне это нравится. Малышка.

Глава 5

Вот как двигалась эта картина,

Я был как художник, лепил из пластилина

Любовь, которую, как мне казалось,

Я выдумал сам, и она получалась.

Цвета те, которые мне не давались,

Я взял их под сердцем, они там валялись.

Так нет, не пылились, их просто не брали,

Цвета едкой боли, любовной печали…

Вот как бит вам покажет, где боль

На рану, как соль, сука любовь…

Михей и Джуманджи, "Сука любовь".

После очищающей помыслы и тела ванны с пеной и шутками ни о чем, последующими за грязным трахом, мы с Денисом, оба обнаженные, переместились в комнату.

Лежали на кровати, кушали клубнику, запивая ее шампанским.

И говорили.

В основном, речь шла о том, какая я. Как Денису повезло, что я повстречалась ему. Его вполне устраивало, что я позволяю делать с собой все, потому что сразу поставила себя марионеткой в его руках.

Я же, хоть и делала вид, что все в порядке, никак не могла отойти от того, через что пришлось пройти. Вначале пришлось испытать секс в коридоре на обозрение моим колегам, а после меня снова грязно использовали как захотели, но уже без свидетелей.

Денису нравится изгаляться надо мной и творить все, что заблагорассудится. А все это потому, что он знал, как я отношусь к нему. Я не скрывала того, сразу ведь сказала, что без ума от него. По сути, я в первый же день призналась ему в любви. А как он это признание расценил, остается загадкой для меня. Денис ласков со мной, улыбчив, приветлив, но в чем-то он холоден. Он все же дает понять, что я чужая, и что между нами существует незримая грань, преграда, через которую переступать нельзя.

 

Он бы и дальше говорил о том, какая я офигенная, какие аппетиные у меня формы, а я бы и дальше слушала и млела от его речей, если бы не телефонный звонок, который отвлек меня.

Звонил отец. Причем, число пропущенных вызовов на экране и без того нового показывало юбилейную цифру.

Чтобы не вызвать на себя гнев, если Денис вдруг что-то спросит или вздохнет, или зевнет громко, а отец это услышит, я поспешила в ванную комнату и только там перезвонила. Отец накричал на меня, обругал матом и заявил, что оторвет мне голову за то, что я шляюсь неизвестно где, ведь время на часах давно перевалило за приличное.

Когда я вернулась в комнату, Денис заметил, что я загрустила.

– Муж звонил? – поинтересовался он так, будто спросил о погоде на завтра.

– Отец. Сказал, что оторвет мне голову, а тело закопает в огороде. А мужа у меня нет и не было.

– С твоим телом нельзя так грубо обращаться, малышка. – Денис коснулся моего плеча губами и привлек к себе, намекая на продолжение изучения моего тела. – Я думаю, он просто отшлепает тебя. Так значит, ты живешь с родителями?

– Приходится. С отцом и мачехой. Мамы нет давно, она умерла.

– Учишься?

– Да, на первом курсе института.

– Института? Я думал, ты еще школьница!

– Ты что? Ну ты и безумец, Денис.

– Да шучу я. А то придумаешь себе, что я падок на тех девчонок, за которых дают немалый срок. Но есть у меня одна малышка, которую можно и нужно. Слушай, а давай в следующий раз ты оденешь школьную форму?

– Ну не знаю, не знаю…

– А я захвачу с собой указку. Хочу видеть тебя шалуньей в приличной одежке. Что насчет пятницы? Успеешь за три дня подыскать себе тряпки, чтобы меня порадовать?

– Постараюсь, только вот… – заладила я с чувством неловкости. И Денис это заметил.

Вот что значит, когда он намного старше. Будто мысли читает мои. И говорить не надо, все понимает.

– Я дам денег. Это не вопрос.

– А ты женат? – пользуясь случаем, пока тот не ускакал от меня как тройка белых лошадей из песни, задала я вопрос, предполагая, что услышу положительный ответ.

Так и получилось. Только я не думала, что отреагирую на вполне очевидное признание Дениса настолько сильно.

– Женат. – отвечал Денис, не отвлекаясь от ласк. – И сын есть. Взрослый уже. Внуков пока нет, невестки тоже. Сын мой все мечется, идеальную себе ищет.

Я, отпрянув от него, без лишних слов соскочила с кровати и принялась в спешке одеваться.

– Ну чего ты, малышка? Уже уходишь?

– Скажи, Денис. – я замерла, держа наготове рубашку. – Ты в браке счастлив?

– Вполне. – задумался он и поглядел в потолок. – Не то, чтобы очень. Но разводиться не планирую, если ты об этом. По крайней мере, в ближайшие мои планы это не входит.

Поняв все, я кивнула, оделась и пошла к двери.

– Аля! – Денис остановил меня как раз перед тем, как я бы переступила порог, и сунул мне в руки пачку денег. – На, купишь себе мороженое и форму школьную. Пока, малышка.

Он погладил меня по щеке, также привычно и ласково, как и делал эти два дня. Как ни в чем не бывало. Я же еле сдерживалась, чтобы не разреветься. Не хотела, чтобы Денис смеялся.

– Не забудь про пятницу. На том же месте.

И, чмокнув меня на прощание, закрыл дверь.

Понимая, что не выдержу и что меня сейчас разорвет от переизбытка эмоций, я пулей вылетела из гостиницы, не обращая внимание на зов девчонки с ресепшена.

Выбравшись на улицу, я добежала до угла гостиницы и закричала так отчаянно и сильно, что сработала сигнализация на рядом стоящих авто.

Сообразив, что наделала слишком много шума, и сейчас сюда сбегутся люди, я поспешила уйти прочь.

Ночь я провела, неприкаянно шатаясь по городу. А под утро добрела до скамейки у института и уснула там, свернувшись калачиком и подложив сумку с деньгами – оплатой за оказанные сексуальные услуги – под голову.

Я для Дениса, по его словам – грязная шлюха, а я готова быть для него кем угодно.

Только вот делить его с кем-то еще не готова.

Я же безумно сильно ревную Дениса к жене. И как с этим жить, как переварить и забыть о его беспристрастном ответе о том, что его устраивает она, жена его, не представляю даже.

Рейтинг@Mail.ru