Сталь решает не все

Виктор Зайцев
Сталь решает не все

– Давай, предположим, – Лей заметно волновался, – я уже давно так подумал, поэтому и выспрашивал тебя о твоей прежней жизни. Никакого принципиального отличия в питании, образе жизни или климате я не нашёл. Что ты мне забыл сообщить? О каком излучении и воздействии на твой организм ты промолчал?

– Излучении, говоришь? – Белов вспомнил, что действительно не рассказывал чудину о радиоизлучении, пронизывавшем весь мир. – Расскажу я тебе об излучении.

Популярная лекция о радиосвязи, локации, телевидении и прочих достижениях цивилизации заняла больше часа. Столько же ушло на вопросы Лея, который вознамерился заняться радиоделом и собрать передатчики для изучения воздействия радиоволн на организм человека и чудина. Белов пообещал по возвращении отправить к нему всё, что есть по радиоделу, от учебников и старых журналов «Радио», до справочников по электронике. Лея так захватила версия о воздействии радиоволн на человека, что он без всякого сожаления передал уральцу небольшой мешочек с алмазами, от одного до сорока карат, которые тот намеревался использовать для резцов по твёрдым сплавам.

Чудина впечатлила идея радиоизлучения, он не отпустил гостей и проговорил с Беловым всю ночь. Старейшина уральцев рассказал всё, что знал, стараясь направить интерес Лея на изучение и создание полупроводниковых элементов на базе искусственных и естественных кристаллов, знания о которых у чудинов были огромными. В ином случае предстояло развивать слишком много производств для создания радиотехники, одно изготовление радиоламп требовало огромных усилий. На все работы уйдут не просто годы, десятилетия труда, к которому надо привлекать сотни и тысячи работников. В условиях малочисленности населения и отсутствия технической базы, это утопия.

Лей так загорелся своими планами, что не стал ожидать возвращения Белова, а собрался спуститься на лодке до Бражинска сразу после отъезда гостей. Уральцы завтракали прямо на пароходе, направляясь вверх по Каме, когда Белов заметил пару гигантских выдр и подвёл пароход ближе, мысленно уговаривая зверей не бояться. Он рискнул и вытянул над бортом руку, приглашая животных поиграть, ткнув носом в его ладонь. К его удивлению, оба зверя подплыли к борту «Стража» и поочерёдно стали поднимать головы над водой, задевая носом ладонь. Белов попробовал более сложные команды, предложил запрыгнуть зверю на нижнюю палубу, самец легко это сделал. Старейшина подошёл к лежавшему на борту парохода зверю, и оба с заметным любопытством прикоснулись друг к другу: человек ладонями провёл по плечам и лапам выдры, вернее ики, а ика, в свою очередь, обнюхал человека и потрогал лапами кожу сапог. Белов, потрясённый удавшимся контактом, не стал задерживать зверя и мысленно попрощался с ним, запоминая настрой для контакта. Выдра медленно соскользнула с борта парохода, и оба зверя исчезли в глубине реки.

– Ты, Белов, самый сильный колдун, – не удержалась Лариса, – никто не может подходить к ике близко, даже шаманы их боятся.

– Учитель, ты самый смелый, – признались дружинники, называвшие старейшину учителем на тренировках и в быту, – в этих иках три с половиной метра без хвоста, мы заметили по размерам палубы. Они любого зверя разорвут, кроме тигра, пожалуй.

Вся команда и пассажиры загалдели, описывая свои ощущения и восторгаясь Беловым, разговоров хватило на два дня, за которые пароход подплыл к Соли-Камской. Там все сошли на берег и выгрузили товары для обмена и припасы. Наш герой навестил старых знакомых – Кокору Чёрного: тот уже месяц, как вернулся с Прииска и отдыхал дома. Затем уралец повидался с атаманами ватаги, что хорошо помогла в захвате Россоха. Остап и Киря его хорошо запомнили, встретили как друга и поинтересовались, нет ли какой службы для ватажников. Прошедшую зиму ватажники жили одной охотой, соскучились по экстремальным и прибыльным делам, вроде захвата городов.

Белов разговорился с атаманами, они предпринимали небольшие рейды на восток, доходили до Уральского хребта, дальше не решились. Оба выспрашивали старейшину об оружии, приобретённом Кокорой. Слух о его ружье разнёсся за год по всему Приуралью. Ватажников тоже интересовали условия приобретения ружей. Белов обещал подумать об этом и весь обратный путь по Каме рассматривал возможные варианты использования атаманов и их подручных.

У реки, впадавшей в Каму от Прииска, уральцы остановились, Белов ни разу там не был, захотел посмотреть на своих золотодобытчиков, намечалась возможность превратить Прииск в крупный металлургический центр. Пароход пришлось оставить на стоянке, дальше Белов пошёл с Алиной и её старшим сыном, остальные остались на судне, не было смысла тащить в дорогу маленьких детей. До Прииска было часа три пути, прогулка по хорошей погоде, и только. Речка, по правому берегу которой продвигались Беловы, постепенно перешла от медленного течения к быстрому. Из узкой глубокой реки превратилась в широкий бурный ручей, скатывавшийся перекатами с высоких холмов, переходящих в предгорья Урала. Речку все работники Прииска давно называли Золотой, текла она аккурат по границе между уграми, охотниками, и другим племенем угров, синей выдры. Племя это было достаточно миролюбивое, в полном соответствии с тотемным животным, занималось больше рыболовством, чем охотой. Отношения между соседями были мирные, поэтому Белов не опасался нападения.

Двигаясь по берегу, он с удовольствием подмечал следы деятельности людей, которые резко отличались от следов цивилизации в двадцать первом веке, «прошлом мире», как назвал про себя отставной сыщик. Вместо загаженных полян с выжженным дёрном, остатками бутылок и пластиковой упаковки, разбросанных женских прокладок и салфеток, непонятным обилием которых возмущались не только друзья Белова, но и их жёны, радовали глаз аккуратные кострища, с надетыми на рогульки стаканчиками и котелками из бересты, устроенные из жердей мостки на берегах для удобства причаливания. У родников, встречавшихся через каждые два-три километра, заботливо были оставлены ковшики из бересты или луба, через болотистые места проложены связанные жерди для пешеходов. Белов с грустью вспоминал, что такие ковшики у родников были и в «прошлом мире», он сам видел в детстве такие, пока цивилизация не добралась до их городка. Чем ближе он подходил к Прииску, тем больше волновался, не увидит ли вокруг Прииска следы «цивилизованного человека», в виде бесцельно срубленных деревьев и выжженной земли. Не создаёт ли Белов своими прогрессорскими действиями новых врагов природы, способных забыть всё, что впитано с молоком матери о любви к родной земле, о бережном отношении к ней.

Увиденное резко контрастировало с его ожиданиями, Прииск даже издалека вызывал ощущение уместности на этом берегу. Несколько ладных домиков, пристань с полудюжиной лодок, разбитые огородики, уходящие от реки к лесу, даже склад у причала смотрелся естественно, как выросший вместе с лесом. Дымок из труб, запах свежего хлеба притягивали путников, которые машинально ускорили шаг, подходя к строениям, за ними были видны промывочные лотки и кучи грунта, похожие на небольшие стожки сена. К удивлению Белова, ни одного человека на промывке не работало, в душу закрались тревожные мысли.

– Арняй, подожди с Алиной у этой черёмухи, – он остановился у дерева в сотне метров от Прииска, – если там опасности нет, я выйду и крикну. Если этого не будет в течение пяти минут, бегом на пароход, предупредите ребят, чтобы уходили. Я справлюсь сам.

Расстёгивая кобуру с револьвером, Белов осторожно приближался к домам Прииска, пока в двадцати метрах его не учуяли собаки, и пара овчарок с весёлым лаем выбежали навстречу. За ними из дверей дома уже шли дружинники и рабочие. Старейшина с удовольствием заметил, что дружинники вооружены, у всех были мечи в ножнах.

– Все живы-здоровы? – крикнул Белов издали, ожидая неприятностей.

– Да, учитель, все живы, – ответил Сысой, подбегая.

– Рассказывай, – коротко бросил Белов, глядя на покрасневшего отделённого, – что случилось?

– Тут такое дело, – многословно стал разъяснять Сысой, – короче, три дня назад приходили шаманы рода синей выдры и напустили на всех порчу. Сказали, чтобы мы убирались, и не ранили землю, дескать у тех, кто землю будет копать, отнимутся руки и ноги. Трое рабочих и двое дружинников не поверили, сейчас лежат на полатях, кормим с ложки.

– Веди, показывай, – Белов повернулся и махнул рукой Алине с Арняем, – рабочие все заболели или только угры?

– Как ты догадался, учитель, – удивился Сысой, – болеют только угры, но славяне тоже не стали работать, я хотел тебе завтра письмо отправлять, как раз сочинял. Наши ребята тоже опасаются этих шаманов. Может, убить их, тогда проклятье спадёт само?

– Никого убивать мы не будем, – решил Белов после осмотра Прииска и больных парней, – золото не стоит человеческой жизни. Снимайте всё железное оборудование, завтра отсюда уходим.

Пока демонтировали оборудование Прииска и грузили больных в лодки, Белову пришлось с утра заняться театральным действом. С помощью Алины, повидавшей немало в путешествиях с мужем, он разжёг большой костёр на берегу, демонстративно сплясал вокруг, подкидывая различные ветки и предметы в огонь. После того, как все рабочие и дружинники погрузили в лодки оборудование и больных, а сами отошли вниз по реке, Белов кинул в костёр три патрона с вынутыми пулями, которые громко взорвались, подняв столбы пепла. Затем для пущего эффекта выстрелил из револьвера в разные стороны и пеплом от костра насыпал черту вокруг домов, изобразив пеплом же три стрелы от этой черты. Закончив шаманские танцы, сел в позу лотоса и медитировал около получаса, пока Алина стояла рядом, а дружинники и рабочие двигались к Каме. Весь спектакль и дорога заняли большую часть дня, к пароходу добрались уже в сумерках.

Как оказалось, своей доморощенной религией старейшина Бражинска угодил в самое яблочко. Слушая рассказы Сысоя и других ребят, старейшина пришёл именно к этому выводу. Все были напуганы как никогда, привезли с собой двоих дружинников и трёх старателей, у которых отнялись руки и ноги. Непривычно было смотреть на неподвижные тела молодых парней, полностью сохранивших речь и сознание. Старший из дружинников, Сысой, несколько раз пересказал простую историю несчастья. Сам Прииск, оказалось, построили на берегу угорского рода синей выдры. Шаманам не понравилась работа уральцев по добыче золота сразу. Год они терпели, присматриваясь к старателям, даже навестили посёлок, осмотрели дома и мастерские. С весны этого года шаманов будто подменили, практически каждый день несколько угров приходили в Прииск, угрожали старателям, требовали уйти с земли рода синей выдры.

 

Сысой, толковый парень, несколько раз говорил с охотниками угров, пытаясь выяснить причину такого поведения. Ему удалось узнать, что зимой к местным шаманам приезжал шаман угров-охотников, чьего помощника убил в поединке Белов. Шаман жил в стойбище почти месяц, уговаривая своих коллег. Они проводили вместе камлания, причину скрывали. Сысой попытался встретиться с шаманами рода синей выдры, но не успел. В одно прекрасное или ужасное утро группа шаманов с помощниками пришла к Прииску и заявила, что все, кто выйдет из посёлка на работу, будут наказаны.

Такие обещания уже слышали, поэтому старатели направились к своим лоткам, и трое первых упали, едва прикоснулись к лопатам. Попытки подняться на внезапно ослабевших ногах почти удались, но из леса раздался громкий напев шаманов, с ясно выраженными угрозами. Когда угры услышали эти угрозы, у них не только ноги, но и руки отнялись. Сысой с двумя дружинниками направился к шаманам, что характерно, на него шаманы не подействовали, паралич наступил только у дружинников из угров. Здравомыслящий командир не стал затевать стрельбу по шаманам, сыщик похвалил парня за сдержанность. Пока переносили парализованных в дом, шаманы скрылись в лесу, устраивать преследование Сысой не стал. На следующий день объявился Белов.

Пришлось спешно возвращаться обратно, передавая пятерых парализованных парней лекарям на исследование, в надежде излечения. К счастью, в городе задержался Лей, разбиравший книги по электронике, а в свободное время общавшийся с чудинками на скотном дворе. Он похвалил Белова за организацию городской структуры, дал несколько советов по обустройству мастерских. Он же осмотрел проклятых шаманами парней, после чего разговорился с сыщиком.

– Снять с них проклятье нетрудно, – Лей смотрел на реакцию сыщика, – это смогу не только я, даже ты легко сделаешь. Но пока эти парни считают шаманов сильнее тебя, любой чужак легко их обездвижит.

– Не убивать же теперь всех шаманов подряд, – вздёрнулся уралец, – я понимаю, что аборигены легко внушаемы.

– Они не просто легко внушаемы, – подтвердил чудин, – они в душе своей остались дикарями, боящимися шаманов больше всего. Тебе повезло, Белов, что шаманы достаточно консервативны и не захотели захватить город. Если сюда приедет несколько самоуверенных шаманов, твои ребята ничего против них не смогут сделать. Даже твои жёны по команде лягут и умрут.

– Я же специально собрал здесь молодёжь, чтобы избавиться от предрассудков и консерватизма, – возразил тот, – дружинники не боятся никого и ничего, а мастера верят мне сильнее, чем родичам. Они все грамотные, знают арифметику и начала физики.

– Но сказки и легенды, впитанные с детства, все по-прежнему помнят. Любой шаман или волхв для них авторитетнее тебя со всеми твоими новшествами. Ты понятен и тебя любят. А шаманы и волхвы непонятны, их боятся.

– Ты намекаешь, что нужна религия для заполнения духовной пустоты и вытеснения детских страхов.

– Не только намекаю, а прямо говорю, что без религии, которая будет на голову сильнее других верований, ты никогда не защитишь своих ребят от самого захудалого шамана.

– Понял, займусь прямо сейчас, – Белов повёл Лея к столу, где остывал ужин, – когда парни встанут на ноги?

– Я же сказал, что даже ты с этим справишься. Я покажу тебе, что надо делать, дальше у тебя должно получиться… – Лей с удовольствием накладывал себе салат из свежих овощей, запивая молоком. – Соскучился я по молоку, редко привозят.

Для ритуала исцеления как нельзя вовремя пригодился построенный храм Чудесного Явления, куда на следующее утро собрались жители Бражинска и любопытные из окрестных селений. Слухи, как выяснилось, и в древние времена распространялись мгновенно, все соседи знали о колдовстве шаманов и проклятии ими уральцев. Теперь угры с откровенным любопытством ждали результатов излечения, кто окажется сильней: Белов или шаманы рода синей выдры.

Белов распорядился занести носилки с парализованными в храм и поставить у чаши со святой водой, провёл короткий молебен перед собравшимися в храме и демонстративно окунул в серебряный чан со святой водой первый амулет, держа его за цепочку.

– Всё, если боги услышали нас, изображение солнца исцелит наших братьев, – он передал амулет Лею, стоявшему у ближайшего паралитика.

– Боги сняли с тебя порчу, они милостивы к уральцам, – чудин громко выкрикнул заранее согласованную фразу и надел амулет на шею больного, – а теперь вставай, ты здоров!

Парень лежал без движения, все затаили дыхание, даже Лей покраснел, стоя на коленях у носилок. Минута, вторая ожидания, ещё немного и всё рухнет, в толпе начались перешёптывания:

– Зря чудина взяли, он всё испортил.

Белов решительно подошёл и перевернул носилки, парень покатился по полу к зрителям, поворачиваясь, как бревно. Старейшина неспешно шёл за ним, пока тело не остановилось.

– Дружинник Кисель, быстро доложить, как положено, почему лежишь при командире! – гаркнул Белов над ухом лежащего парня так, что тот буквально подпрыгнул и вытянулся перед ним по стойке смирно.

– Лежу по причине своего проклятия! – бодро отрапортовал парень, пытаясь отдать честь.

– К пустой голове руку не прикладывают, – машинально сделал замечание Белов и расхохотался, – ты же здоров, Кисель!

Общий смех поддержал начавшего оседать парня, затем его обнял командир и усадил на приготовленную скамью. Дальнейшее излечение проклятых проходило достаточно спокойно, Белов только помогал ребятам встать, до скамейки они шли сами. Начиная с третьего, по договорённости с Леем, старейшина сам начал снимать проклятие. Для этого оказалось достаточно наложения рук и мысленной команды, с одновременным импульсом силы в основные нервные узлы – некоторые области мозга, позвоночника, солнечное сплетение и другие, показанные Леем. С первой же попытки проклятие снялось, остальных сыщик излечивал с чувством глубокого удовлетворения, как говаривал в свое время наш генсек. Закончил всё мероприятие он словами:

– Чтобы никто из нас не пострадал, надевайте освящённые амулеты, молитесь вместе со священниками, помогайте строить храмы. Знайте, что отныне ни один колдун, шаман или волхв не страшен для тех, кто верит в Сварога, Рода и Макошь, наших пращуров, и носит на груди священный знак солнца.

За всеми хлопотами Белов не заметил, как подкралась осень, пора свадеб. Возможно, на горожан подействовал новый храм и богатое убранство, но свадеб нынче было вдвое больше обычного. Семейные пары создали практически все горожане, холостяками оставались не больше трёх десятков самых молодых парнишек. Многим девушкам так понравилась церемония венчания, что даже давно живущие супруги заново прошли венчание, надеясь получить дополнительное благословение богов.

Чтобы содержание священников не легло бременем на городок, Белов разрешил им изготовление и торговлю освящёнными солярными знаками, изготовление и продажу освящённых икон и других атрибутов, для чего построили две мастерские. Расчёты с мастерами и закупку материалов священники взяли на себя, половина из них раньше были торговцами, остальные мастерами, справятся. Среди горожан нашлись умельцы, довольно профессионально перерисовывавшие лики Рода и Макоши, найденные среди красивых иллюстраций. Создали большую икону размером метр на два про чудесное исцеление пятерых мучеников, сюжет скомпилировал Белов из различных репродукций, в том числе «Возвращение блудного сына». Местный живописец-самородок Снегирь срисовал выбранные места довольно умело. Белов сразу привлёк этого парня к преподаванию рисования в школе.

Глядя на огромное число посетителей храма Чудесного Явления, в котором после уборки урожая побывали все уральцы, в том числе приезжие из Баймака и Иргиза, Белов планировал изготовление сусального золота для крыши храма и пристройку колокольни. Жизнь налаживалась, урожай из «советского» оказался настолько обильным, что бражинцы отказались от посевов местной пшеницы. Сельское хозяйство оказалось самым прибыльным новшеством за прошедшее лето.

Организованные на пробу две бригады, с пароконными упряжками и новыми облегчёнными моделями колёсных плугов и борон, вспахали весной поля не только в Бражинске. С их помощью под часть будущего урожая расширили посевы жители Выселков, Россоха, Виляя и Вишура. Летом обе бригады вернулись в город, усиленно поднимали целину, распахивали вырубки, косили механическими косилками заливные луга. Во время уборки урожая испробовали механические жатки, потери зерна оказались терпимыми, а скорость уборки выросла многократно. Так, что озимыми засеяли в три раза больше площадей, нежели год назад, урожайность «советской» пшеницы и механизация сельхозработ избавили бражинскую общину от призраков голода на предстоящую зиму.

Торговля и производство за лето выросли, горожане были обеспечены всем необходимым на зиму, получила необходимое оформление и духовная жизнь. Не было никаких сомнений, что зимой горожане и жители окрестных селений будут еженедельно посещать храм, а не только дискотеку, и выслушивать там проповеди священников. Основные направления этих проповедей Белов уже разработал и даже подготовил для ребят базовые тексты, куда смело включал отрывки из классиков, например речь Тараса Бульбы о товариществе, с небольшими купюрами. Он сразу договорился со священниками, что весной они разъедутся по всем уральским городам и крупным селениям, будут основывать там подобные храмы. Парни все уже были женаты, но подобное предложение приняли как должное, обстоятельно изучали и конспектировали необходимые проповеди и краткую мифологию славян. Готовили минимальный набор церковной утвари, иконы, солярные знаки, чертежи храмов.

Белов читал им лекции по практической психологии и наставлял в основах новой веры. Основные заповеди, к его удивлению, давно существовали в славянской религии, такие, как не укради, не убей, не лги и так далее, как и посты, практически совпадавшие по времени с христианскими постами. Не зря говорят, что христианство впитало в себя лучшие черты старых религий. К соблюдению основных человеческих заповедей он осмелился добавить прощение кающихся грешников и стремление к красоте во всех проявлениях жизни, любовь к природе, которая суть сестра человека и её надо любить и беречь. Срубленные деревья использовать полностью, вырубки засаживать, рудные разработки равнять и высаживать там деревья, родники и реки не засорять, и так далее. Все славянские религии объявлялись родственными и приветствовались; христианство, иудаизм, как и мусульманство, изначально объявлялось религией, враждебной природе, любви и уральцам. Проповедники и активные адепты этих конфессий должны быть изгнаны из всех уральских селений, как враги наших пращуров и правнуков.

Стремясь установить изначально главенство мастеров над другими слоями общества, новоявленная религия прославляла мастерство человека – созидателя, который изготавливает красивые и сложные вещи, сравнивая его с верховным богом – Сварогом; священники должны были ставить мастеров выше правителей и купцов, только искусные воины и учителя могли сравниться с ними. Закладывая основы для будущих священников, Белов не пытался всё разъяснить подробно, надеясь на время, которое либо сотрёт его выдумку, либо огранит новую религию и вознесёт её высоко. Так, на шестом году пребывания в этом мире в Бражинске появилась официальная религия. Тогда же и разрешилась тайна Сурона, который пришёл по осени к старейшине и попросил взять его священником. На вопрос бывшего сыщика, не слишком ли жирно будет, Сурон рассказал о своих скитаниях.

Парень, оказывается, получил духовное образование, пять лет прожил на острове Руяне, в Арконе. Там изучил не только славянскую религию и мифологию, но и основы иудаизма, христианства и мусульманства, не считая угорских и скандинавских мифов. После чего был направлен на Северный Урал, где находился, как понял старейшина, какой-то важный храм, подробности Сурон не сказал. В этом храме парень успел поработать три года, когда самым примитивным образом согрешил, совратив какую-то девицу. Это так он думал до сих пор, а по размышлению Белова, девицу парню подставили специально, чтобы выгнать с хлебной должности, судя по тому, что девица осталась при храме, а Сурона отправили с волчьим билетом. За год скитаний, перебираясь от одного селения к другому, неудачливый волхв добрался до Камы, где услышал о Бражинске, принимающем на жительство всех беглецов, так и попал сюда.

 

Разговорившись с Суроном, старейшина удивился таким невероятным совпадениям и начал подозревать о существовании если не бога, то похожих на него сил. Очень удачно совпали несколько случайных факторов, с другой стороны, не зря говорит пословица: бережёного бог бережёт. Кто знает, сколько бродячих волхвов за шесть лет проходили мимо города, а необходимость государственной религии приходит в голову рано или поздно всем правителям, во все века. Не так ли случайны обстоятельства встречи отставного подполковника и Сурона, который оказался неплохим идеологом славянства. Пообщавшись с ним неделю, Белов удивился, как при таких волхвах славянство было уничтожено. Много недоговаривает официальная история, ой, много.

Сурон, безусловно, поддержал идеи недопущения монотеизма и активного миссионерства славянской религии, он подсказал многие, явно профессиональные моменты и предложил организовать обучение миссионеров в отдельной школе. Более того, при удачном стечении обстоятельств парень пообещал вызвать в Бражинск до десятка своих приятелей волхвов с целью организации действительно добротного духовного обучения. На вопрос, как быть с Арконой, он пообещал при необходимости связаться с островом для получения моральной поддержки. Как он добавил, вопрос решается хорошим подношением.

Всё, как обычно, подумал Белов, зря клевещут на Россию, коррупция была в Европе всегда, даже тысячу лет назад. К сожалению, Сурон не смог сообщить Белову, в каком веке тот находится. Оказалось, о точной дате рождения Христа, кроме того, что тот рождён зимой, бывший волхв не слышал. Попытки как-либо уточнить время ничего не дали, по словам Сурона, большинство племён живёт так же, как и Прикамье, никаких государств, одни племена и рода. Из государств, известных тому, он перечислил Булгарию, Казарию, Византию, Болгарию, Армению, Персию, Египет. Ни о каком Риме не слышал, упоминал ещё Ливию, Мидию, но эти названия ничего не говорили Белову, кроме воспоминаний о мидиях со специями.

Парень понравился Белову, они договорились, что Сурон станет работать с новообразованными священниками и подбирать людей для миссионерской школы. Так в Бражинске возникла официальная религия, да ещё под руководством профессионала, хотя официально Сурон не был главой священников, а только советником старейшины, но работал очень активно, быстро поставил чтение проповедей на профессиональный уровень, организовал постройку силами верующих и священников религиозной школы, в которой обучал молодых пастырей и желающих горожан.

* * *

…Шаманы угров синей выдры камлали третий день, постепенно сужая круги к оставленному селению чужаков. Всё это время шаман угров-охотников поддерживал их, начинал и заканчивал камлание, напоминал об опасности чужаков. О том, что чужаков мало изгнать с этой земли, мало сжечь их селения, нужно еще добраться до их сердца и вырвать его, убить главного чужака – изгоя Белова. Только с его смертью успокоятся потревоженные подземные духи. Только тогда настанет покой в селениях рода синей выдры и придёт богатая охота.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19 
Рейтинг@Mail.ru