Сталь решает не все

Виктор Зайцев
Сталь решает не все

Глава первая. Новые гости

Известие о приближении к посёлку вооружённых всадников застало Белова в мастерской, где отливались первые стволы для пушек и заготовки для зубчатых колёс. Он твёрдо решил за зиму собрать токарный и фрезерный станки. Мощность водяного колеса позволяла добавить ещё пару станков, а без фрезеровки пушку с казённым заряжанием не изготовить. После запуска бумажной мастерской целлюлозы, хоть и некачественной, было в избытке. Для пары пушек нужное количество бездымного пороха изготовить не составляло проблем, на местные племена пушка окажет значительно больший эффект, нежели десяток ружей, независимо от результата стрельбы.

– Сколько воинов, откуда? – Белов вышел на улицу, рассматривая при ярком декабрьском солнце гонца из Россоха.

– Дружинники, все на конях, воев тридцать, из Булгара, – повторял мальчишка заученное послание. – Старейшина велел передать, что булгарские старейшины гневаются на тебя за самовольный захват двух городов. Дружине велено тебя наказать, а имущество в булгарскую казну взять. Все воины с луками, стрелки изрядные. Если поторопитесь, успеете в леса уйти, только в разные стороны, чтобы по следу не отыскали.

– Спасибо, – улыбнулся бывший сыщик, отпуская парнишку.

– Общий сбор для всех дружинников и семейных людей через полчаса у моего дома, всех лошадей оседлать, – приказал он Ждану, командиру дружины. Сам быстрым шагом направился в дом, умываться и готовиться к встрече незваных гостей.

Никак не удаётся пожить в своё удовольствие, огорчался Белов, надевая бронежилет, поверх него полушубок. Стальной шлем он взял с собой, наденет перед столкновением. С сожалением снимая карабин со стены, взял полсотни патронов, скоро весь цинк закончится, пора для карабина свои патроны делать, чёрт с ним, со стволом. Лучше раздолбанный ствол при патронах, чем идеальное оружие без патронов. Жёны уже знали о гонце и с тревогой помогали мужу собраться, только трёхлетний Макс весело прыгал вокруг и просил дать ружьё, пострелять. Ставни на окнах уже были закрыты, а ружья висели на плечах обеих женщин. Глава бражинцев был уверен, что никто в дом не прорвётся, однако жалко – стёкла опять придётся менять.

Возле дома уже собрались все жители посёлка, имеющие право применять огнестрельное оружие. Это все супружеские пары, которых было уже пятьдесят шесть, и тридцать конных дружинников. В принципе, все отлично знали, что нужно делать, но Белов не ленился ещё раз повторить:

– Всем женатым получить револьверы и по десять патронов, закрыться в домах и наблюдать за улицей. В случае стрельбы бить по любым незнакомым воинам, все помнят? – Он осмотрел группу, не более семидесяти человек, часть мужчин ещё не вернулись с вырубки, а большинство женщин были беременными или сидели с маленькими детьми. Он именно поэтому верил, женатый мужчина не пропустит врага в посёлок. Все отлично знают, надругательство над молодыми женщинами – это самое первое, что происходит в захваченных селениях. Не говоря о дальнейшем практически гарантированном пленении и продаже купцам с юга или богатеям из Булгара.

У бражинских молодожёнов средневековья никакой политкорректностью не пахло и сексуальных извращений, вроде свингеров, не наблюдалось, к счастью. Более того, как успел убедиться Белов, здешние аборигены ничем не напоминали забитых крестьян, описанных русской литературой, и менее всего – бессловесных советских граждан эпохи застойного времени. Жизнь воспитывала из приуральских аборигенов смелых и решительных мужчин, впрочем, женщин – тоже. До крепостного права было ещё несколько веков, а забитые, не рассуждающие холопы просто не выжили бы в здешних краях. Поэтому с ревнивым отношением мужчин к своим женщинам всё было в порядке, подкладывать жён под оккупантов бражинцы не додумаются.

– Отделение Кудима остаётся в посёлке, остальные за мной… – Белов вскочил в седло и направился по просеке в сторону бумажной мастерской, в десяти километрах от посёлка.

Там он намеревался встретить булгар или двигаться им навстречу. Двадцать дружинников на лошадях, вооружённых ружьями и саблями, в кирасах под полушубками и стальными шлемами, пристёгнутыми к седлу, попарно поскакали за ним. В правой руке каждый держал тяжёлое копьё, опирая его в стремя тыльным концом. Старейшина бражинцев не торопился, гонец должен был обогнать дружину из Булгара на полдня, не меньше. Но сидеть в посёлке не лучший выход – не допустить врага в посёлок, встретить его по пути, это предполагал Белов.

Так и оказалось, до бумажной мастерской и сторожки при ней чужаки ещё не добрались. Командир дежурного отделения Сысой уже выслал пятерых конных разведчиков вниз по реке, в сторону Камы. Пока сведений от них не было, значит, врага ещё не встретили. Дружинники прошли в протопленный гостевой дом, встали на отдых. Белов уточнил у Сысоя время появления гонца, отправки разведчиков. На улице уже смеркалось, декабрьский день короток. Лучше ночевать в теплом доме, чем ждать врага на берегу Камы. Тем более в сторожке был подросший щенок кавказской овчарки, способный предупредить о появлении чужих. Отправив пятерых дружинников сменить разведчиков, Белов скомандовал ночлег.

Несмотря на почти двухлетнюю подготовку, участие в мелких стычках с соседними родами, дружинникам ещё не приходилось сталкиваться с настоящими воинами в бою. Парни и девушки заметно нервничали, скрывая волнение за громким смехом над плоскими шутками и рассказами. Пока поужинали, вернулись разведчики, приближающегося врага они не увидели. На улице засвистела позёмка, под завывание которой молодые дружинники быстро угомонились и уснули. Только Белов всё не мог заснуть, рассуждая о причине появления гонца. Не хотелось верить, что опытные дружинники, на конях, не смогли предвидеть этого гонца и перехватить при желании. Или они так уверены в своей силе, что дают бражинцам возможность собраться, даже убежать. Или самонадеянные глупцы, что мало вероятно, глупый дружинник долго не живёт. Обеспокоенный разными предположениями, он пару раз за ночь даже выходил на улицу, смотрел, нет ли зарева пожаров над Бражинском. Около трёх часов ночи решил спать, ничего толкового в голову не шло.

Утром он отправил пятерых дружинников заменить разведку с указанием в сражение не ввязываться, при появлении чужаков быстро отступать до сторожки. Отделение Сысоя Белов отправил в поселок: должен быть какой-то подвох, пусть там будут два десятка дружинников, так спокойнее. В случае нападения Белов велел Сысою первым делом поджечь сигнальный костёр, в прямое столкновение не ввязываться, укрыться в домах и отстреливаться. Оставшихся дружинников он очередной раз проинструктировал, чтобы опасались лучников и первым делом стреляли в них. Половину дружинниц Зозули Белов отправил в засаду, в лесок, возле сторожки, откуда отлично проглядывались все подступы, на случай окружения. Сам остался ждать разведчиков, которые вернулись через час всем десятком. Три десятка вооружённых всадников поднимались по льду реки Сивы к посёлку.

Девушки заняли оборону в сторожке и мастерской, им была поставлена задача – стрелять только по лучникам. Сам Белов с десятком Ждана ожидал непрошеных гостей на льду, ниже сторожки по течению Сивы, чтобы булгары попали в полосу обстрела. Погода разгулялась, начинался снегопад с ветром, переходящий в буран. Солнце затянуло снежной хмарью, больше походившей на дым; заметно стемнело. «Гости» появились только через час, неторопливо выстраиваясь напротив бражинцев, в полусотне метров. Белов тронул коня навстречу, шагом двинулся к чужакам, часть которых доставали луки и накладывали стрелы. Старейшина остановился в двадцати метрах от чужаков и подождал, пока навстречу не подался всадник.

Молодой черноволосый парень, с едва покрытыми пушком щеками, гарцевал на своём коне напротив Белова. Экипирован парень так, что бражинец не видел ни разу подобного. Лук и щит, боевой топор и короткое копьё, под полушубком наверняка броня.

– Добрый день, – старейшина улыбнулся незнакомцу, – я – Белов, старейшина Бражинска, кто вы и кого ищете?

– Будь здоров, старейшина, – парень невольно улыбнулся в ответ. – Я десятник Зырята из Сулара, приехал по поручению совета старейшин.

– Проходи в сторожку, – Белов направился к сторожке, – а люди твои могут в гостевом доме отдохнуть. Ждан, проводи гостей в дом, выставь угощение, да осторожнее.

В сторожку Зырята вошёл не один, с двумя подручниками, Белов предложил гостям горячего отвара из трав, жареное мясо, соленья. За стол уселись пятеро – трое гостей с одной стороны, и напротив он сам с Киселём, одним из самых толковых дружинников, с простецкой физиономией Иванушки-дурачка. Дружинники, переглянувшись, есть ничего не стали, начали разговор с вопросов, которые озвучивал Зырята, видимо, как самый молодой.

– Ты, Белов, откуда родом, какого рода-племени будешь?

– Племени я славянского, а род мой далеко отсюда, можно считать, один я в роду остался. Попал в эти края случайно, но уходить не собираюсь, места понравились, да и люди кругом добрые, – Белов улыбался, но за руками гостя следил, вдруг все проблемы тот вздумает решить по-сталински, нет человека, нет проблем. – Тебе какое дело, Зырята, о моей родне, невесту привёз, что ли?

– Такое мне дело, – Зырята надвинулся на него, привстав с лавки, – что велено уходить тебе, чужак, туда, откуда появился. И чем скорее, тем лучше. А чтобы ты не заблудился, я тебя провожу.

– Тебе велено, ты и уходи, – Белов улыбнулся ещё шире, фиксируя внимание на руках Зыряты, – у меня здесь дом, хозяйство. Нет, не пойду никуда.

– Не пойдёшь сам, силком отправим, – Зырята положил руку на рукоятку своего топора, лежащего на лавке, – не нужен ты нам здесь, убирайся, пришлый.

Белов решил попытаться избежать открытого столкновения; возможно, булгар устроят какие-либо уступки. Он никогда не забывал, что худой мир лучше доброй ссоры, при вооружённом столкновении с тридцатью дружинниками наверняка будут жертвы. Никого из своих ребят он не хотел потерять. Уходить из этих мест тоже не собирался по двум причинам, оставалась надежда на возвращение дома в родной мир, да и жалко было бросать имущество и постройки, труд четырёх лет. Хотя на Урале, по большому счёту, построить мастерские было значительно практичнее. Возможно, когда-нибудь Белов и переберётся на Урал, но только не сейчас.

 

– Объясни, в чём дело, Зырята, – Белов разыграл недоумение простоватого старика, каким он выглядел в глазах молодого десятника, – живём мы тихо, никого не трогаем, торгуем своим железом, кому мы помешали?

– Тихо живёте? – Зырята убрал руку с топора, но продолжал «накручивать» себя, очевидно, рассчитывая на физическое устранение бражинца. – А зачем захватили два города?

– Так они сами на нас напали, – старейшина развёл руками, – если нельзя, пусть живут отдельно, мы не против. А чьё разрешение надо было, чтобы города захватить, ты скажи, вдругоряд знать буду.

– Ты отказываешься от городов? – опешил булгарин, никогда не встречавшийся с подобными решениями.

– Конечно, – кивнул Белов, – нельзя, так нельзя, нешто я не понимаю. Только пусть не трогают нас, мы и не будем захватывать никого. Так насчёт разрешения как? Объясни мне, я человек тут новый, порядки плохо знаю.

– Чтобы два города объединились, надо разрешение булгарских старейшин получить, а они никогда этого не разрешат, слишком сильные станете, – Зырята прервался и вспомнил свою цель. – Если ты города отдаёшь, возвращай всех вьюношей и девиц обратно.

– Отчего же не вернуть, – сыщик предвидел такой поворот разговора, – заплатят выкуп и верну.

– Какой ещё выкуп, – закипел Зырята, считавший, что напугал и раздавил Белова окончательно, – булгарских жителей в Булгарии пленять нельзя.

– Я и не пленял. Родичи этих подростков на меня нападали, я их пленил, по Правде их должны выкупить, так? – Он посмотрел на всех троих дружинников, дождался их кивка, и продолжил: – Я всех пленников вернул без выкупа, в залог подростков. Причём за подростков давал ещё товар, ножи и котелки. Когда мне вернут мои товары, да за каждого подростка заплатят по пять гривен, как Правда говорит, тогда и верну их домой. Ты согласен, что это справедливо?

– Да, – с некоторой заминкой произнёс Зырята, явно ожидавший подвоха.

– Вот и всё, сейчас бражки выпьем и в баню, – потирал руки Белов, всем видом показывая, что переговоры окончены, все вопросы решены.

– Погоди, – Зырята вспоминал все инструкции, полученные у старейшин, – ты должен сам уехать отсюда. Это главное условие всех старейшин.

– Я не хочу, земля эта не булгарская, мне здесь нравится, останусь здесь, хорошо? – Белов подмигнул Зыряте. – Старосты твои здесь распоряжаться не могут, вот так. Ну, всё, пошли в баню, я хочу париться.

– Ты уберёшься отсюда и прямо сейчас… – Вспыливший десятник схватил рукоятку топора и попытался размахнуться, вставая с лавки. Оба его дружинника, сидевшие по бокам, начали подниматься, подхватывая свои топоры.

Бывший мент, давно этого ожидавший, толкнул стол на десятника, отчего тот потерял на секунду равновесие, оперся на столешницу руками, подпрыгнул и пробил правой ногой вертушку в голову Зыряты. Тот выронил топор, всё, нокдаун. Кисель уже скручивал своего противника, а третий дружинник пытался ударить топором Белова, ставшего к нему спиной вполоборота, да ещё с правой ногой, закинутой на стол. Но, на свою беду, привык дружинник размахивать топором в чистом поле, да силушку свою в честном бою показывать.

А комната, где сидели гости, была с низким потолком и не больше двух метров в ширину, такую сторожку и отапливать легко, и построили быстро. Вот и зацепился булгарин своим топориком за стену, потом за потолок, потеряв скорость и силу удара. Мелочь, меньше секунды, но этого хватило, чтобы Белов в обратном движении ногой толкнул его в грудь и шагнул навстречу отшатнувшемуся дружиннику. Бедняга опять попытался замахнуться топором, но бражинец уже блокировал его руку в сгибе, а затем провёл классический «рычаг руки наружу» с отвлекающим ударом в пах коленом и челюсть рукой. Старейшина быстро положил противника на пол и скрутил руки, вставил кляп. Кисель уже связывал десятника, управившись со своим противником. После этого осторожно приоткрыл дверь, посмотрел на гостевой дом, в котором его бойцы угощали дружину Зыряты. Ждан, стоявший у дверей гостевого дома, заметил кивок Белова и закричал:

– Всё, командиры договорились, можно нести брагу.

По этому крику бражинские дружинники вышли из гостевого дома, якобы за брагой, и быстро закрыли двери, приперев снаружи приготовленной жердью. Троих пришлых булгар, стоявших у лошадей, пытались скрутить набросившиеся дружинники. Получалось плохо, с непривычки, хоть и обученным, подросткам справиться с тремя крепкими бойцами сразу не удалось, но помогло подкрепление из гостевого дома. Двое, отлучавшихся по нужде чужаков бросились к дверям, размахивая топорами, их пришлось уложить выстрелами из револьвера Белову. Он же сам и скрутил раненых, опасаясь за своих ребят.

Запертые дружинники тем временем высадили три окна и собрались вылезать через них, но были остановлены ударами дубинок. Пока они в сутолоке разбирались, как отбиться и что делать, Белов подошёл к двери гостевого дома и громко крикнул:

– Зырята ваш живой, никто вам вреда не причинит, сидите спокойно. Тех, кто полезет в окна, будем бить из самострелов, пеняйте на себя.

Никто его, естественно, не послушал, из трёх окон одновременно выпрыгнули дружинники, потом ещё и ещё. Поднялась стрельба, результатом которой стали двое убитых и семеро раненых булгарских воинов. После выстрелов из окон больше не прыгали. Дружинники Белова осторожно перенесли раненых подальше от дома и перевязали. Затем стали переносить в тёплую сторожку, где оклемался Зырята. Белов присел возле него, освободил от кляпа.

– Десятник, прикажи своим людям сдаться, целее будут, я вас не трону.

– Зато я тебя трону, не пройдёт и ночи, очень хорошо трону, – злобно пообещал Зырята.

– Сигнал, командир, – в сторожку забежал Ждан, – на посёлок напали.

– Всё ясно, эти должны были нас только отвлечь, основное нападение планировали на поселок независимо от нашего ответа на ультиматум. – Белов быстро собирался. – Вызывай засаду, отделение Зозули едет со мной. Вы остаётесь караулить гостей, по возможности связывайте. Чтобы ни один в темноте не ушёл, окна забейте жердями и разведите рядом костры на ночь. Будут наглеть, стреляйте на поражение.

Через час быстрой рысью Белов с отделением Зозули подъехал к посёлку, из которого раздавались редкие револьверные выстрелы. Звуки стрельбы порадовали дружинников – живы бражинцы. Старейшина решил рискнуть и прорваться вперёд без разведки, дорога была каждая минута. По дороге к дому, откуда слышалась перестрелка, встретились до десятка чужих раненых, лежавших и сидевших на обочине. Эти мужики в тулупах явно не походили на дружинников, однако терять время на установление их личности бывший сыщик не собирался, торопясь к своему дому. На улице, спиной к себе, он заметил нескольких лучников, сосредоточенно обстреливавших кого-то возле дома.

– Огонь, – на скаку скомандовал Белов, стреляя из револьвера в спины лучников. Те не успели обернуться, как были сметены выстрелами из ружей, от попадания сразу нескольких пуль враги были брошены на снег. Скомандовав двоим дружинникам задержаться и связать лучников, старейшина выехал на площадку перед домом: несколько тел убитых и раненых бражинских дружинников вперемешку с чужаками лежали прямо возле крыльца. Снег был густо забрызган кровью, дружинники загляделись на это зрелище и не заметили, как из-за сараев скотного двора вылетели три стрелы, две ударили Белова в спину, одна попала в бок коня. Животное, на котором, в отличие от седока, не было бронежилета, встало на дыбы, сбрасывая его, еще две стрелы пролетели мимо.

Зозуля указала дружинникам на лучников, раздался нестройный залп, после которого три всадника в пару секунд оказались между лучниками, орудуя саблями. Белов уже вскочил и закричал:

– Рассыпаться по двое, объехать посёлок, лучников бить сразу, остальных связывать. Зозуля, проверь вокруг дома, я к мастерским.

Он с револьвером в одной руке и мечом в другой побежал по вытоптанному снегу к мастерским, на полдороге встретил выбегающих навстречу дружинников Кудима во главе с командиром отделения. Тот на бегу умудрился доложить, что нападавших было три десятка, все пешие, его отделением уничтожено восемь врагов. Среди дружинников отделения четверо ранены, убитых нет. Отделение Сысоя занимало оборону возле дома старейшины, положение дел у них не известно.

Белов обрадовался таким сведениям и развернулся к дому, из сеней которого уже выбегали дружинники отделения Сысоя. Некоторые сразу бросились в переулочки между домами, выискивая нападавших. Женщины, укрывшиеся в доме, помогали раненым, к мужу уже спешили Лариса и Алина.

– Живы, – обнимая обеих, только и смог выговорить он, – всё хорошо, всё кончилось. Ну, всё, всё, успокойтесь.

Не прошло и получаса, как вернулась раскрасневшаяся Зозуля и сообщила, что в посёлке наведён порядок, пленных и убитых доставляют к дому, убитых среди жителей посёлка нет, раненых скоро привезут. Белов распорядился десятку Кудима организовать объезд вокруг посёлка в поисках убежавших врагов, а десятку Зозули пройти по следам нападавших, найти обоз – не пришли же они пешком из Россоха. Сам старейшина занялся ранеными, которых оказалось пятнадцать человек. Из отделения Сысоя невредимыми остались только двое, сам Сысой оказался тяжело ранен сразу двумя стрелами в ноги. Двое его дружинников убиты стрелами в голову, зато ни у кого не были пробиты кирасы и шлемы, хотя попадания стрел в грудь и спину были практически у всех. Среди жителей посёлка оказался все-таки один убитый, пятеро раненых. Нападавшие взломали двери в доме Тины, где укрывались десять её работниц, всех избили, а четверых успели изнасиловать. Эти сексуально озабоченные злодеи так увлеклись, что были захвачены дружинницами прямо без штанов, за что сильно поплатились. Ни один из них не мог стоять, только лежали, держась за причинное место. Им ещё повезло, по Правде насильников могли лишить всех причиндалов. Белова сначала удивил такой точный выбор единственного дома, где не было мужчин и никто не вооружён. Позднее на допросах насильники объяснили это просто, из дома не стреляли и не ругались мужскими голосами.

Уже в темноте десяток Зозули привёл в посёлок караван из шести саней с тремя пленными. Кудим сообщил, что следов из посёлка в лес на снегу не нашли, утром проверят ещё раз, с собаками. Старый сыщик успел побеседовать с десятком пленников, которые подтвердили, на посёлок должны были напасть только две группы, больше никого не было. Можно было считать, что отбились.

На третий день устроили похороны, в гигантский костёр положили всех убитых булгар, напавших на Бражинск, их оказалось семеро, поверх которых положили ещё жерди и трёх погибших бражинцев. Дружинники предлагали Белову порубить всех пленных, устроить кровавую тризну. Аслан подтвердил, что на юге такое бывает часто. Сам он зарубил двоих нападавших и получил царапину от стрелы, когда защищал дом с десятком девушек. Старейшина не согласился с этим предложением, пленники представляли достаточную ценность, надо было только грамотно распорядиться этим. Тем более что Белов намеревался жить с булгарами мирно, это соседи постоянные, зверствовать глупо. Раненые, к счастью, все выжили, обошлось без осложнений. Даже у пленников ранения заживали удивительно быстро, только семеро с переломами выздоравливали больше месяца.

Семьям убитых подростков старейшина поселка отправил по пять гривен и лошадь с санями, гружёнными мешками с зерном. Все трое погибших были из соседних угорских селений. Револьверы, выданные женатым мужчинам, после сражения он решил оставить в домах, заменить только использованные патроны. Трофейные доспехи и оружие Белов подарил наиболее отличившимся в обороне горожанам, награждение происходило после похорон при полном стечении народа. Одарив горожан, глава поселка выстроил дружинников и объявил, что за успешную оборону Бражинска дарит всем дружинникам кирасы, шлемы и лошадей, назначает каждому денежное содержание и разрешает жениться и выходить замуж. В этот же вечер десять подростков из Верхнего попросились в дружину, Белов принял их учениками, до этого ребят из города Верхнего в дружине не было.

После допросов всех пятидесяти трёх пленников у него появилась авантюрная мысль о захвате ещё двух городов, как минимум. Почти три десятка пленников были из ближайших к Верхнему городков, а восемнадцать оказались вовсе из Верхнего, где стоило немного показать зубы. Летом, когда Белов захватывал Верхний, половина мужчин была в отъезде, они и сколотили «группу поддержки» на санях, которая собралась грабить Бражинск. Из тридцати двух пеших, нападавших на посёлок, двадцать были из Верхнего. У десятника Зыряты невредимыми остались шесть из десяти дружинников, которых он привёл из самого Булгара, с ними было сложнее. Пока раненые не оклемаются, Белов решил не спешить.

 

После анализа нападения на посёлок старейшина с командирами дружины решил выстроить три башенки-сторожки, откуда бы простреливалась практически вся окружающая территория. На своём доме Белов решил тоже добавить сторожевую башню из кирпича, с которой из карабина будут простреливаться все окраины Бражинска. Строить начали прямо зимой, используя на тяжёлых работах пленников, уныло долбивших промёрзшую землю. Темпы работы были уже привычно высокие, не успели срастись кости у всех раненых, как поселок обзавелся тремя деревянными сторожками, которые снаружи обкладывали кирпичом, а дом Белова, после пристройки двух наблюдательно-оборонительных башенок, стал походить на сказочный замок. После неосторожного замечания старейшины все называли его дом только замком.

В конце декабря, несмотря на морозы за сорок градусов, Белов с двумя отделениями дружинников и большинством пленников, которым здорово «прокапал мозги», отправился в очередной «завоевательный поход». Он улыбался над этим определением, представляя, как будущие летописцы распишут огромную армию, тысячи воинов, во главе которых в ходе кровопролитных сражений коварный завоеватель захватил половину Булгарии. Сражений он устраивать не собирался, хотя с учётом предстоящих захватов часть Булгарии окажется формально под его правлением. На опыте он успел убедиться, что большинству горожан безразлично, кто числится правителем, лишь бы налоги не повышал да не вмешивался в личную жизнь. А если, как поступал Белов, устраивать торговлю недорогим товаром или делать подарки, горожане тебя полюбят надолго, пока товары не подорожают. Не зря именно в древности возникла поговорка об осле, гружённом золотом и способном захватить любой город. Пятнадцать саней в караване бражинцев были нагружены как раз товаром для продажи и подарками.

При въезде такого каравана под высокий берег города Верхнего даже не понадобились дальнейшие уговоры. Родные и близкие неудавшихся разбойников выбежали на лёд, кланялись бражинцам с просьбой о помиловании неудачников. Естественно, помилование последовало, после ставших традиционными требований предоставления аманатов. А старейшины трёх родов, чьими выходцами оказались бунтовщики, отправились в Булгар. Не в ссылку, конечно, а с поклоном царю Авару, с изъявлениями верноподданических чувств. С собой старейшины везли грамоту, написанную Беловым с помощью купцов, местными резами.

В письме Белов каялся, что захватил городки без злого умысла, в ответ на обиду, ему причинённую. И предлагал вернуть городки за выкуп, коего накопилось на сей день в пятьсот гривен. Сумму хитрец загнул невиданную, надеясь, что пройдёт альтернативное предложение. В нём Белов просил оставить городки ему в «кормление», обещая за них двойное ежегодное содержание, то бишь удвоенную сумму налогов царю Авару. Самим послам Белов обещал великолепные бонусы в случае успеха второго предложения, выдав авансом десять гривен на представительские расходы, однако на реальные результаты не рассчитывал. Кто из власть имущих отдаст свою территорию, да ещё неведомому пришельцу? Потому и направил в столицу Белов старейшин-предателей – казнят, так не жалко.

«Карательная» поездка затянулась на два месяца, однако удалось добиться желаемого результата. Сепаратисты из города Верхнего были замирены, в Бражинск отправлены два с лишним десятка подростков. Чтобы отвлечь скучающих зимой жителей купеческого городка от других глупостей, вроде нападения на соседей, Белову пришлось организовать срочное строительство мастерских. Три недели ушли на первичное оборудование ткацко-прядильной мастерской по изготовлению шерстяных тканей. Для мужчин организовали изготовление зажигалок (без кремня и бензина, для окончательной «сборки» в Бражинске) и строительство пилорамы по весне. Городские купцы смогут реализовывать свой товар без поездок в Бражинск, что давало им большую экономию во времени. Белов радовался такой ревности соседних городков ко всему, что приносит прибыль. Чем больше селений и людей будет вовлечено в новые производства, тем быстрее и неуклонней будет продвигаться технический прогресс, чего и добивался он своими новшествами.

Нескольких пленников из соседних булгарских городов Ждан отвёз за выкупом в родные места, Белов не стал отвлекаться ради трёх десятков гривен. Однако молодой командир проявил чудеса дипломатии, к которым, несомненно, добавились рассказы пленников об удивительном оружии. Результат оказался шокирующим, особенно для циника иномирянина. Иргиз и Баймак попросились в подданство Бражинска. Хуже ситуации выдумать нельзя было при всём желании. Только отправились послы с предложениями мира, как наглый чужак захватывает ещё два города. С другой стороны, оба городка честно выплатили выкуп за пленников, более того, сразу привезли, авансом, так сказать, подростков-аманатов. Поэтому отступать старейшине оказалось некуда, он рисковал потерять лицо. Тем более что особых сомнений во враждебности Булгарского царства не было. Плюнул Белов и принял два городка «под свою руку», чёрт с ними, с послами, значит, не повезло бунтовщикам.

К растущему уральскому союзу добавились два соседних городка, Иргиз и Баймак. Несмотря на странные названия, жители говорили по-славянски, а названия возникли от протекающих речек. Но в этих городках уже жили тюркоязычные представители кочевых племён, которые спустились к Каме по реке Белой. Сами племена кочевали в верховьях реки Белой и были вполне дружественными к булгарским городам. Кочевники эти практически не знали железа и были слишком бедными для закупки его в большом количестве, поэтому в городках поселились несколько торговцев, выменивавших шкуры, скот и шерсть, доставляемые соплеменниками, на инструменты и оружие. Белов задержался в городке Верхнем на месяц, пока разбирался с послами-старейшинами. За это время он узнал, что на реке Белой городов совсем нет, на четыре дня пути (двести с лишним километров) от Камы никто не селится, хотя земля там очень плодородная и сплошного леса нет, распахивай сколько угодно.

Всё из-за постоянных нападений кочевников, которые сами там не кочуют и другим жить не дают. Старейшины кочевых родов уверяют в своих мирных намерениях, мол, это молодые озорничают, так принято показывать удаль молодецкую. Однако поселенцам от этого не легче, дом сожгут, всех изобьют и ограбят, скотину угонят. Даже если в живых оставят, жить на реке Белой уже не захочешь. Старейшины обоих городков давно заглядываются на плодородные земли в пойме реки Белой, на этой почве Белов и нашёл общие интересы. Он продемонстрировал старейшинам возможности стрельбы из ружей, кирасы и шлемы дружинников. После этого послам осталось только отобрать лучших парней из своих городков для обучения в Бражинске.

Вернулись бражинцы домой в начале марта, уже на двадцати санях, в которые пришлось запрячь лошадей дружинников, в них с трудом поместились наторгованные меха, ткани, и прочая мелочь, вроде мёда. Пришлось посадить на возки девушек, взятых в обмен за пленников. Кроме полусотни подростков, в Бражинск прибыли на двухлетнее обучение двадцать парней от семнадцати до двадцати лет из Баймака и Иргиза. Причём коварный Белов, заключил со старейшинами письменный договор об этом обучении, в котором обязался научить ребят стрельбе из ружей и другой воинской премудрости, но нигде не было сказано, что он даст им эти ружья в собственность. На ближайшие полтора-два года он вполне верил в добросовестность и надёжность рекрутов, которые сразу принялись обустраиваться, рубить себе избы. Подростков Белов определил в мастерские, те тоже пришлось расширять, строить новые помещения. До ледохода городок – уже городок! – представлял собой сплошную стройплощадку. Хозяйственный Кудим не забыл на новых стройплощадках поставить дополнительные две башенки-сторожки.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19 
Рейтинг@Mail.ru