«Женщины» Гульнур Якуповой

Виктор Улин
«Женщины» Гульнур Якуповой

Если подняться на мост через реку Урал и пройти до его середины, то можно оказаться одной ногой в Европе, а другой – в Азии.

Река, разделяющая континенты, течет по Уральским горам.

А среди этих гор в сердце Евразии лежит субъект Российской Федерации – Республика Башкортостан.

Удивительная страна площадью 144 000 квадратных километров, протянувшаяся на 560 километров – от угрюмых пермских елей до солнечных степей Оренбурга – с севера на юг, на 430 – от лесистых равнин Поволжья до предсибирских болот – с запада на восток. Сочетающая в себе все возможные природные ландшафты: от ковыльных долин до альпийских лугов, заросших каменными розами – настоящая «Российская Швейцария».

И населяют этот край замечательные люди.

Их открываем заново, читая трилогию «Женщины».

1

Мы, писатели, пишем прежде всего для себя.

Это может показаться абсурдом для человека нетворческого, однако лишь неодолимое желание переживать иллюзорную жизнь вместе с героями побуждает нас фиксировать фантазии, придавать им литературную форму.

Но тем не менее, написав замысленное и пустив персонажей жить самостоятельно, мы рассчитываем на определенную читательскую аудиторию.

Ведь все люди разнятся во вкусах.

Одни хотят улететь в космос, другие – нырнуть в глубины Мирового океана.

Кто-то ощущает себя адекватно лишь окунувшись в классические эпохи позапрошлых веков, а кто-то интересуется утопически отдаленным будущим.

А кто-то и вовсе не читает ничего, кроме детективов – которые по выяснении, кто кого убил и кто сколько украл, остается только выбросить.

Во всяком случае, есть тематики, изначально привлекающие один круг читателей и оставляющие в стороне другой.

К таким относятся произведения с этнографическим уклоном, описывающие жизнь народов, обладающих обособленностью истории, быта, языка или места проживания.

И лишь единичные образцы жанра близки любому читателю вне зависимости от личных предпочтений.

Пишу это, спроецировав ситуацию на себя.

Я русский, до мозга костей городской человек, за 60 лет жизни бывавший в деревне от силы раз 7 – причем 4 из них в бессознательном возрасте. Еще в прошлом веке меня выводил из себя поток «деревенской» прозы; герои моих книг – тоже русские сугубо городские люди.

То есть роман о жизни башкир в лесной приуральской деревне мне должен быть априорно чужд.

Но я читал «Женщин» с таким интересом, что испытал искреннюю досаду, когда книга объемом в 36 авторских листов как-то неожиданно подошла к концу.

Ведь этот роман рассказывает о людях.

Пусть живущих в других условиях, говорящих на другом языке, придерживающихся других традиций – но имеющих те же проблемы, радующихся и горюющих по тем же поводам, что и я.

И этот факт говорит нам о том, что Гульнур Якупова – Писатель с большой буквы.

Рисуя быт своего народа, опираясь на известные опыты жизни, она поднимается на такой уровень, где частное – оставаясь важным – отступает в сторону, пропуская вперед общее.

2

Так получилось, что родившись в Уфе, лучшую и самую продуктивную часть жизни я провел в других городах: учился сначала в Ленинграде, потом в Москве, при каждом удобном случае куда-то уезжал, долго не возвращаться на «малую родину».

В итоге, проведя всю жизнь в литературе, я оторвался от местного процесса и перестал ориентироваться в писателях-земляках. Не знал их имен, не представлял, что они сейчас пишут, да и пишут ли что-то стоящее вообще.

С Гульнур Якуповой я познакомился случайно: нас свела в сети общая дружба с Айдаром Хусаиновым – главным редактором уфимской литературно-художественной газеты «Истоки», единственным известным мне современным башкирским писателем, старым другом и сокурсником по Литературному институту.

Первая из ее книг, которую я прочитал – «Кровь хищника» – стала открытием. Эта повесть не просто повернула меня лицом к башкирской прозе, а убедила в том, что местная литература существует на таком уровне, какого я не подозревал.

А трилогия «Женщины» сделала мое уважение к автору поистине безграничным.

3

Роман охватывает период жизни целого поколения.

Действие первой книги начинается еще до рождения Нурии – главной героини – когда сама она находится в материнской утробе, своей «Малой» Вселенной перед выходом в «Большую Вселенную», то есть реальный мир.

В финале третьей книги 64-летняя Нурия Баязитовна разговаривает со своей внучкой-подростком.

Открыв первую страницу в 1948 году, читатель выходит из романа в 2012 – в следующем веке, в следующем тысячелетии, в совершенно иных условиях.

При этом хочу отметить, что материал подан так, как видится реальному человеку его реальная жизнь. Не от даты к дате по каким-то отметкам известных событий, а непрерывно, с осознанием каждого момента.

На протяжении трех книг мы видим историю нашей страны.

Послевоенное победное ликование при тяжелейших условиях труда в деревне.

Прорыв СССР в космос, когда колхозники не имели достаточного количества техники, чтобы самостоятельно – без помощи таких же подневольных солдат – убрать урожай свеклы.

Бесконечные трескучие декларации «передовизны» советской науки – и почти такие же бесконечные аварии на производствах, связанных с атомной энергетикой.

Афганская война – несправедливая, бессмысленная и позорная – унесшая жизни многих, развратившая души уцелевших, но так ничему и не научившая народ, который до сих пор продолжает верить своему правительству, в каждом новом клоуне видит очередного спасителя России.

Чеченская война – еще более несправедливая и куда более кровавая.

Чернобыльская катастрофа как пролог к грядущей гибели самого СССР: начало конца, агония великой страны. При постепенном осознании того, что эта величина базировалась в основном на рабском труде и лжи всех уровней.

И перемены постсоветской России: казавшиеся вначале прогрессивными, но приведшие к тому, что нашему обществу до истинной демократии дальше, чем до Луны, куда первыми успели слетать американцы.

Все мы жили в этой стране; все мы время от времени надеялись на лучшее.

Все это известно каждому, каждый из нас как-то прожил свой век.

Как прожили его герои романа Гульнур Якуповой – причем не «как-то», а ярко и полнокровно, поскольку их жизни были наполнены жизнью.

4

Приуральской деревни Тулпарлы, где происходит основное действие романа, не найти на карте; ее никогда не существовало.

Родина героини собирательна, он включает типические черты многих башкирских «лесных» селений.

Показательно название, избранное автором для вымышленного места. Ведь Тулпар – это сказочный конь, появившийся из заколдованного озера, играющий важную роль в башкирской мифологии.

Конь вообще является одним из основополагающих образов этноса; башкир рождается, живет и умирает на коне.

Имя «Тулпарлы» сразу погружает читателя в атмосферу всего, что происходит на страницах романа.

И сопровождает нас в процессе чтения, наполняя особым смыслом описываемое.

5

Когда читаешь сильное произведение, где с мельчайшими подробностями передана реальная жизнь, всегда испытываешь ощущение, что главный герой не просто аутогенен, а автобиографичен. И начинаешь отождествлять его с автором.

При восприятии «Женщин» эта иллюзия усиливается тем, что действие передано от первого лица рассказчицы, которая и является ровесницей автора и носит сходное по смыслу имя.

Главную героиню зовут Нурия, то есть «Лучезарная» а Гульнур – «Лучистый Цветок».

Здесь хочется сделать отступление.

Магия имен свойственна всем народам; определяемость судьбы именем признана давно.

Вряд ли кто-то из русских сейчас назовет своего сына Федулом.

Хотя при этом не подумает, что, помимо неблагозвучия, это имя еще и портит карму, поскольку означает «Раб Божий».

Да и вообще, у нас русских в ходу ограниченный набор заимствованных имен – греческих, римских и еврейских библейского происхождения. Смысл их утерян, для толкования приходится погружаться в этимологию.

Иное дело – башкирские имена.

Их связь с оригиналом прослеживается сразу, смысл виден всегда.

Как правило, он наполнен эстетикой.

Например, чудесны персонифицированные названия цветов.

В жизни у меня были знакомые девушки по имени Лилия, Розалия, Резеда, Фиалида и даже Ландыш.

А чего стоит набор двухосновных имен, образованных от корня «Гуль»! Для незнающего все женщины, которых уменьшительно зовут «Гуля», являются тезками, но на самом деле «цветочных» имен имеется великое множество.

Про автора трилогии я уже говорил. Есть еще и Гульшат – «Царица Цветов», Гульназ – «Цветок Нежности», Гульназира – «Цветок Предвидения», Гульсум – «Розовый Цветок», Гульчачак – просто «Цветок».

И уж несомненно будут счастливы Гульбика – «Девушка-Цветок» и Гульдар – «Осыпанная Цветами».

Среди мужских имен тоже встречаются ряды очевидных значений.

У меня были друзья по имени Ильдар – «Предводитель Народа», Ильдус – «Друг Народа», Ильшат – «Радость Народа», Ильфат – «Герой Народа», Ильнур – «Луч Народа», Ильгиз – «Странник Народа», Ильгам – «Вдохновение Народа».

Сложные башкирские имена допускают пространную расшифровку, описывающую предопределенную судьбу носителя.

Многие народы родимое пятно считают счастливой приметой, освещающей всю дальнейшую жизнь.

У башкир этот факт фиксируется приставкой «Мин» – «Родинка» – к основному имени, выбранному по другим соображениям.

 

Например, мужское имя «Минигали» говорит нам, что его носитель – дорогой, высокий человек, счастливый по жизни вследствие того, что создатель отметил его своим особым знаком.

О башкирских именах как таковых можно написать целую книгу.

Рейтинг@Mail.ru