Десять миров

Василий Павлович Гордымов
Десять миров

Текк и Торин,

Трор, Вит и Лит,

Нар и Нюрад —

вот я карликов —

Регин и Радсвинн —

всех назвала.

Фили и Кили,

Фундин, Нали,

Хефти, Вили,

Ханар, Свиор,

Фрар и Хорнбори,

Фрег и Лони,

Аурванг, Яри,

Эйкинскьяльди.

Еще надо карликов

Двалина войска

роду людскому

назвать до Ловара;

они появились

из камня земли,

пришли через топь

на поле песчаное.

Это был Драупнир

и Дольгтрасир с ним,

Хар и Хаугспори,

Хлеванг и Глои,

Дори и Ори,

Дув и Андвари,

Скирвир, Вирвир,

Скафинн и Аи,

Альв и Ингви,

Эйкинскьяльди,

Фьялар и Фрости,

Финн и Гиннар;

перечень этот

предков Ловара

вечно пребудет,

пока люди живы.

И трое пришло

из этого рода

асов благих

и могучих к морю,

бессильных увидели

на берегу

Аска и Эмблу,

судьбы не имевших.

Они не дышали,

в них не было духа,

румянца на лицах,

тепла и голоса;

дал Один дыханье,

а Хёнир – дух,

а Лодур – тепло

и лицам румянец.

Ясень я знаю

по имени Иггдрасиль,

древо, омытое

влагою мутной;

росы с него

на долы нисходят;

над источником Урд

зеленеет он вечно.

Мудрые девы

оттуда возникли,

три из ключа

под древом высоким;

Урд имя первой,

вторая Верданди, —

резали руны, —

Скульд имя третьей;

судьбы судили,

жизнь выбирали

детям людей,

жребий готовят.

Помнит войну она

первую в мире:

Гулльвейг погибла,

пронзенная копьями,

жгло ее пламя

в чертоге Одина,

трижды сожгли ее,

трижды рожденную,

и все же она

доселе живет.

Хейд ее называли,

в домах встречая, —

вещей колдуньей, —

творила волшбу

жезлом колдовским;

умы покорялись

ее чародейству

злым женам на радость.

Тогда сели боги

на троны могущества

и совещаться

стали священные:

стерпят ли асы

обиду без выкупа

иль боги в отмщенье

выкуп возьмут.

В войско метнул

Один копье,

это тоже свершилось

в дни первой войны;

рухнули стены

крепости асов,

ваны в битве

врагов побеждали.

Тогда сели боги

на троны могущества

и совещаться

священные стали:

кто небосвод

сгубить покусился

и Ода жену

отдать великанам?

Разгневанный Тор

один начал битву —

не усидит он,

узнав о подобном! —

крепкие были

попраны клятвы,

тот договор,

что досель соблюдался.

Знает она,

что Хеймдалля слух

спрятан под древом,

до неба встающим;

видит, что мутный

течет водопад

с залога Владыки, —

довольно ли вам этого?

Она колдовала

тайно однажды,

когда князь асов

в глаза посмотрел ей:

«Что меня вопрошать?

Зачем испытывать?

Знаю я, Один,

где глаз твой спрятан:

скрыт он в источнике

славном Мимира!»

Каждое утро

Мимир пьет мед

с залога Владыки —

довольно ли вам этого?

Один ей дал

ожерелья и кольца,

взамен получил

с волшбой прорицанья, —

сквозь все миры

взор ее проникал.

Валькирий видала

из дальних земель,

готовых спешить

к племени готов;

Скульд со щитом,

Скёгуль другая,

Гунн, Хильд и Гёндуль

и Гейрскёгуль.

Вот перечислены

девы Одина,

любо скакать им

повсюду, валькириям.

Видала, как Бальдр,

бог окровавленный,

Одина сын,

смерть свою принял:

стройный над полем

стоял, возвышаясь,

тонкий, прекрасный

омелы побег.

Стал тот побег,

тонкий и стройный,

оружьем губительным,

Хёд его бросил.

У Бальдра вскоре

брат народился, —

ночь проживя,

он начал сражаться.

Ладоней не мыл он,

волос не чесал,

пока не убил

Бальдра убийцу;

оплакала Фригг,

в Фенсалир сидя,

Вальгаллы скорбь —

довольно ли вам этого?

Сплел тогда Вали.

страшные узы,

крепкие узы

связал из кишок.

Пленника видела

под Хвералундом,

обликом схожего

с Локи зловещим;

там Сигюн сидит,

о муже своем

горько печалясь, —

довольно ли вам этого?

Льется с востока

поток холодный,

мечи он несет, —

Слид ему имя.

Стоял на севере

в Нидавеллире

чертог золотой, —

то карликов дом;

другой же стоял

на Окольнире дом,

чертог великанов,

зовется он Бримир.

Рейтинг@Mail.ru