Мы будем любить всегда

Варвара Еналь
Мы будем любить всегда

Глава 2
Таис. У наших детей должно быть надежное будущее

1

Здоровенный ангар на несколько боевых крейсеров… Он был построен лет десять назад, а то и раньше. Его строители погибли во время легендарного, но почти забытого Восстания станций. Но от них остались два замечательных крейсера. Два чудесных боевых крейсера, на которых можно сражаться с роботами.

Еще пару часов назад Таис была абсолютно счастлива. Федор, живой и невредимый, сидел рядом. Над головой наконец-то появилась надежная защита: крейсер – это вам не деревянная хижина на берегу океана.

Григорий, Надя, смуглые мальчишки с острова и даже надоедливый и болтливый Макс – все они выжили и очутились в безопасном месте.

И вдруг – страшное известие о гибели родной станции!

Только в этот момент Таис поняла, как ей важно было знать, что Моаг существует, что там все живы и у них все в порядке.

Почему, почему она была уверена, что детям на станции ничего не грозит? Только потому, что им с Федором удалось уничтожить вражеские крейсеры? Так на их место тут же прилетели новые…

– Они убили Колючего… – потрясенно пробормотала Таис и перевела взгляд на друга.

Страшная новость не вмещалась в сознании, казалась нереальной, ненастоящей. Колька не мог умереть, просто не мог! Ведь даже Федор – и тот выжил в плену у фриков. Спрятался, выиграл время и дождался подмоги от Таис.

А вертлявый и находчивый Колючий тем более не мог погибнуть!

– И станции больше нет, – тихо проговорил Федор.

Он глянул на нее из-под бровей и быстро опустил глаза.

Сжал пальцы в кулак, разжал, провел ладонью по монитору и повторил тихим, но звенящим от ярости голосом:

– Станции больше нет…

– Ребята, мне очень жаль, – мрачно сказал Макс и взъерошил ежик своих и без того непокорных волос, – но это война. Тут мало кто выживает. И вы должны понять, что любой из вас тоже может погибнуть. От смерти никто не застрахован.

– Только не мы! – яростно вскинула голову Таис. – Мы выживем! Клянусь вашими священными семуками, мы выживем! И еще родим детей, чтобы и наши дети тоже уничтожали синтетиков! Федь, надо вылетать. Второй крейсер рабочий? Мы ведь поможем нашим?

– Вашим, нашим… – пробурчал Макс. – Мы всем людям поможем. Мы же теперь Вторая станция, детки…

– Второй крейсер рабочий, – вступил в разговор Григорий. – Я с ним управлюсь. Надя мне поможет, она немного в этом разбирается. А с вами, Федь, будет Макс. Две команды на два крейсера. Надо лишь выбрать позывные. Мы с Надей будем называться…

Он задумался, но сидевшая рядом Надя быстро подсказала:

– Пусть мы будем Нелегалами. Крейсер «Нелегальный».

– Ладно, пусть будет так. Сейчас некогда думать. По местам! – Григорий был краток.

– А мы будем называться «Фриком», – быстро сказал Федор. – Наш крейсер будет «Фрик».

– Отличное название, – согласилась Таис. Собственный голос показался ей резким и злым.

– Тогда за работу! – распорядился Григорий.

2

Круглая рубка была очень вместительной: конечно, тут нужен был экипаж побольше, чем три человека. Таис, впервые увидевшая основное оборудование, озадаченно стояла рядом со штурманским креслом и медленно почесывала затылок. Белый и серый цвета, темные мониторы – все это сильно напоминало капитанскую рубку Моага, но сидеть за такими мониторами ей не доводилось.

– Думаешь, полетим? – задумчиво протянула она.

– Григорий же на своем летал, – решительно заявил Федор, – и управился с машиной в одиночку. И мы должны управиться.

– Он знает такие машины, раньше на них летал. А мы не знаем. – Таис беспокойно разглядывала системы.

– Я тоже летал, – вмешался в разговор Макс. – Будете меня слушать, и все у вас получится. Федор, давай сюда. А Тайка пусть отвечает за связь. С этим она точно разберется, мозгов у нее достаточно. Включаем машину.

Это был тот самый крейсер, где ночевали Таис с Федором. Он уже казался своим, домашним, уютным и даже каким-то родным. Крейсер под названием «Фрик» внезапно стал единственным и надежным пристанищем. Местом, где Таис чувствовала себя как дома.

А ей так давно хотелось иметь собственный дом, где она была бы хозяйкой. Без оглядки на старейшин, жрецов и роботов.

Поэтому, когда слегка дрогнул пол корабля и заработали турбины, Таис почувствовала легкую радость. «Фрик» был не только домом, но еще и оружием. Мощным и сильным оружием, способным уничтожать врага. Ничего, им бы только выйти на околоземную орбиту!

Крейсер подчинился Федору и Максу, он послушно набирал высоту, оставив внизу злосчастный остров, и двигатели работали слаженно и точно. Машина словно согласилась работать в одной команде с пилотами, стала сообщником и другом.

Первым в небо ушел «Нелегальный»: взметнулся серебристой птицей и растаял в ночной мгле. На его борту были и Надя с мальчиками. Йомен с сыновьями решил вернуться в деревню, к своим, но Йас с двумя младшими братьями остался. Теперь они стали детьми Григория и Нади. Да и кто бы еще мог позаботиться о сиротах? И Таис зло улыбнулась, вдруг подумав, что эти трое будут тем самым новым поколением, которое продолжит жизнь людей на планете. Как там говорила Надя? Дети, способные дать потомство…

На борту «Фрика» находились Федор, Таис и Макс – совсем небольшая команда. Крейсер, принадлежавший теперь им троим, уносился вверх грозной махиной, готовой ответить на вражеское нападение яростным огнем.

– Я, конечно, погорячился, когда сказал, что мы быстро доберемся до ваших. Их еще надо найти, они далеко от Земли. Так что быстро мы к ним не попадем. Придется пробиваться через околоземные патрули синтетиков, – сказал Макс. – Так что приготовьтесь, дети, к войне.

– И так знаем, – буркнула Таис.

Но Федор начал выяснять, как проложить курс, как миновать патрульные крейсеры синтетиков и еще много чего нужного и важного.

– Боюсь, миновать патрульные крейсеры не так просто. Теперича эти синтетики стали осторожными, как черти. И все-то у них под контролем! – возмущался Макс. – Это я так себе думаю. Если они столько сил положили на то, чтобы сторожить здешний остров с кучкой нищих деревенек, то можно себе представить, как они охраняют околоземное пространство.

– Я бы захватил остров Нелегальный, – тихо проговорил Федор. – Я так и сделаю. Только сначала поможем нашим.

– Если захватывать, то Мусорку-Саб тоже, – ухмыльнулся Макс. Эта мысль показалась ему уж очень забавной.

Таис помалкивала, напряженно всматриваясь в голографический экран, который сделали большим и общим, используя все мониторы. Файлы связи находились тут же, и едва крейсер миновал атмосферу и вышел в темное космическое пространство, как Таис отстегнула ремень и вскочила с кресла. Ей не терпелось вновь услышать голос Эммы.

Эмма ведь была своей, родной и близкой. Она была частью прошлого, частью детства, если можно было так сказать.

Но на запрос ответил незнакомый парень по имени Жак, который сказал, что он отвечает за безопасность здешнего сервера. Странный смуглый парень, чьи удлиненные, приподнятые у висков глаза с пушистыми черными ресницами вдруг показались нездешними, странными и невиданными. И удивительно красивыми…

Таис тряхнула головой, прогоняя глупые мысли, смахнула с лица мешавшие пряди волос и улыбнулась. Улыбка, наверное, вышла как обычно: нахальной и злой…

– Эмма и Ник сейчас выбрались на крейсере. Маленький боевой крейсер с большой огневой мощью. Он единственный уцелел на здешнем уровне. Они пытаются прикрыть станцию, – пояснил Жак.

Незнакомый смуглый парень был краток и не желал долго говорить.

– Если успеете, ваша помощь очень нас выручит, – сказал он, мягко выговаривая согласные. – Постарайтесь успеть. Но вы далеко, очень далеко. Нам придется рассчитывать только на себя.

– Ничего, ребятки, – бодро ответил Макс и знакомым движением ущипнул себя за ухо. – Ничего. Эта машинка умеет быть быстрой. И не в таких переделках бывали. Держитесь там.

Макс уже не походил на того суетливого старого жреца, которого они когда-то подобрали у запертой двери Второй станции. Странности его, конечно, никуда не делись, он по-прежнему суетился, много говорил и подчас совершал нелепые движения. Но сейчас он собрался, сосредоточился и весь светился каким-то странным довольством. Ему нравился полет на «Фрике», вот что!

Таис его понимала, потому что ей самой этот полет нравился.

Послушная машина на самом деле оказалась быстрой, настолько быстрой, что буквально за два часа миновала атмосферу, преодолела земное притяжение и вышла в космос, легкая и готовая к битве.

Мрак за стеклом и маленькая круглая планета в видовом окне живо напомнили Таис приключения на Иминуе. Тогда все было очень похоже. Но сама Иминуя была враждебной и непредсказуемой. А «Фрик» стал родным и близким. «Фрик» стал домом.

3

Черный космос за окном казался совершенно равнодушным к людям. Холодными точками мерцали далекие звезды, серебрились круглые искусственные спутники. Несколько устаревших геостационарных спутников, нелепо больших и неловких – такие, как у них, прямоугольные лопасти, развернутые к планете, сейчас уже не использовались, – тоже болтались на околоземной орбите.

Маленькие кругленькие шарики-спутники, отвечающие за межпространственную связь, казались крохотными в сравнении с этими доисторическими приспособлениями.

Но вот и они остались позади. И лишь тогда появились боевые крейсеры синтетиков. Два небольших крейсера, оснащенных беспилотниками. Похожие на Иминую, только размер другой. Не такие большие, не такие внушительные, они двигались уверенно и нагло.

– Пытаются с нами связаться, – тут же пояснил Макс.

– Открываем связь? – уточнила Таис.

– На кой ляд? Пошли вон! – хмыкнул Макс, что-то сказал Федору, и крейсер «Фрик» открыл огонь на поражение.

 

Два залпа, один за другим. Макс оказался ловким артиллеристом: ближайший корабль синтетиков заполыхал бешеным и коротким пламенем, одна его половина разлетелась на мелкие кусочки, вторая зависла бесполезным темным хламом.

А «Фрик» уже развернулся – мгновенный маневр, позволяющий уйти из-под линии огня ближайшего крейсера. И снова прозвучали выстрелы. Все произошло настолько быстро, что Таис напрасно пыталась вникнуть в ход боевых действий. Оба вражеских корабля оказались поверженными, а «Фрик» все больше увеличивал скорость.

– Третья станция на полпути к Марсу, далековато, – заметил Федор.

– Ничего, и не такие расстояния покрывали, – бодро ответил Макс. – Мы дешево отделались, дети. Теперь, Федор, смотри. Я проложу курс и поставлю крейсер на автопилот. Здесь есть навигационная карта нашей системы. Мы задаем нужные параметры задачи, программа ее решает сама. После того как в программу автопилота будут загружены все данные, можно успокоиться и играть в карты. «Фрик» сам придет в нужное место на нужной скорости. Не за пару часов, разумеется. Но часов за двадцать, может быть. Сейчас посмотрим.

Макс, конечно, немного преувеличивал возможности крейсера. Параметры гипердвигателя этой машины оказались самыми примитивными, потому преодолевать большие расстояния за короткое время она не могла. Это был обычный орбитальный крейсер, хотя и прекрасно вооруженный и снабженный боеприпасами.

– Нет, за двадцать часов не успеем, – пробормотал Федор, – потому что программа прокладывает обходной путь, она пытается обойти три вражеских поста с боевыми кораблями. Мы потеряем много времени и ничем не поможем своим. Надо действовать по-другому. Григорий, ты что думаешь?

Между крейсерами была налажена постоянная связь. «Нелегальный» ушел немного вперед и в видовом окне казался лишь небольшим кругляшом.

– Хочешь пробиваться? – понял Григорий. Его изображение на голограмме было двусторонним и плоским.

Таис могла видеть его с обратной стороны, в зеркальном отражении, и это казалось странным.

– Конечно, иначе нет смысла. Если рванем напрямик, попадем в нужную точку за восемь часов быстрого полета. Израсходуем много топлива, зато успеем помочь нашим.

– Тогда двигаемся одним и тем же путем. Можно соединить наши навигационные программы и разработать связанный курс. Тогда оба крейсера будут рядом.

– Отлично. – Федор тут же включился в работу.

Таис поняла, что ей можно отдохнуть, и направилась на кухню, где тоже имелась небольшая голограмма связи и можно было поговорить с Надей. Та готовила еду для мальчиков и выглядела такой довольной и спокойной, словно им предстоял не яростный бой, а развлекательная космическая прогулка.

– Ты не боишься? – тихо спросила Таис, ожидая, пока робот-повар нальет ей кофе и выдаст горячих булочек.

– Уже привыкла, – коротко ответила Надя. – Да и пока мы сидели в пещере и слушали, как летают над океаном черные диски, уже такого натерпелись, что здесь для нас просто райский уголок.

Надя грустно улыбнулась и принялась расставлять тарелки.

– Мальчики играют, – продолжала она. – Йас торчит в капитанской рубке. Все ему интересно. Он вообще умный мальчик, Гриша решил сам с ним заниматься.

– Да, Йас смелый малец, – согласилась Таис. – Я боюсь, что мы прилетим слишком поздно. Восемь часов – это очень долго. И придется пробиваться через Пояс стражи, охраняющий орбитальные станции. Григорий сказал, там вся связь блокируется. Придется действовать по заранее намеченной схеме. Связаться не получится.

– Синтетики усиленно охраняют свои производственные станции, так было всегда, – пояснила Надя. – Для них это колыбель жизни. Там они производят себе подобных.

– Не только для них. На станциях еще могут быть дети.

– Тем более.

Таис замолчала. В кухне пахло горячим кофе, приятный запах будил спрятанные глубоко внутри воспоминания. Довольная улыбка Кольки-Колючего, когда ему удавалось раздобыть продуктов. Уютные вечера около пляшущего искусственного огня примитивного обогревателя. Напряженные лица детей, ссорящиеся мальки: Вовик и Ромик.

Где они теперь? Что с ними? Куда их везут? Как сложится их жизнь?

Таис слишком быстро и слишком резко вышла из детства. Теперь она сама заботилась о чужих детях, спасала и оберегала их. Но полностью отделиться от прошлого не удавалось. Оно напоминало о себе внезапными картинками, знакомыми запахами и едким чувством утраты.

Моага больше нет.

Жалеет ли Таис об этом?

Она не жалела. Станция не была тем домом, где ей было хорошо. Несмотря на относительно спокойное детство, на полную приключений юность, на зарождение любви, о которой она не сразу догадалась, Таис не хотела бы вернуться туда, в замкнутое и неизменное пространство, где было столько обмана и столько всего ненастоящего.

Но и на острове Саб ей тоже не хотелось обитать. Она привыкла жить под бездонным огромным небом, привыкла к рассветам и закатам, но бедная деревенька не была родной. И зеленый остров, полный обезьян и фриков, тоже не стал близким.

Таис так и не нашла своего собственного места, которое бы ей нравилось. Кроме этого крейсера под названием «Фрик».

Пушистик остался внизу, на Земле. Он обрел стаю и встретил подружку. Ему было хорошо в густых лесных зарослях, ему понравилось питаться обезьянами, и он на удивление легко пережил разлуку с Таис и Федором.

Собственно, он и не нуждался в них – ему не нужны были ни друзья, ни хозяева. Пушистик всегда был сам по себе. Пожалуй, вот он был по-настоящему свободным.

– Ты переживаешь о чем-то, Тай? – осторожно спросила Надя.

В ее добрых глазах читалось сочувствие, она отложила тонкое полотенце из самоочищающейся микроткани и приблизилась к голограмме.

– Все в порядке?

– Узнала, что на станции погиб наш друг. На старой станции, откуда мы с Федькой родом. Это был хороший парень, жаль, что вы так с ним и не познакомились. Мы наладили связь с нашими друзьями. Григорий, наверное, говорил.

– Да, девочка Эмма, я помню. Вы с ней связывались еще на Сабе.

– Да, именно так. Был еще мальчик Колька-Колючий. И теперь его нет. Мы уже с ним не встретимся.

Надя ничего не сказала. Не уговаривала, не просила быть сильной. Просто кивнула и отошла.

Да и что говорить? Слов уже не было, осталась только скорбь. И злость.

Сильная злость на синтетиков. Сколько можно уничтожать людей, детей? Должна быть и на этих гадов управа!

4

Появился Федор. Он двигался медленно, задумчиво. В руках у него Таис увидела знакомую помятую тетрадь, в которую Григорий когда-то записывал коды и расшифровку языка синтетиков. Федор на ходу всматривался в написанные вручную строчки, отросшие пряди светлых волос падали ему на глаза, и он временами откидывал их в сторону.

– Знаешь что? – проговорил он, усаживаясь на высоком табурете с магнитным основанием, который прочно удерживался на полу и не двигался сам по себе даже во время тряски.

– Что? – спросила Таис.

– Я немного разбираюсь в здешних знаках. – Федор отхлебнул из кружки Таис и перевернул страницу.

– Отлично. Я знаю.

– Я хочу кое-что сделать. Я думаю, надо создать вирус. Все синтетики управляемы, у них должен быть общий разум. Огромный-преогромный сервер. Место, где находятся все центры управления, где заданы приоритеты синтетиков. Понимаешь?

– Наверное, есть такой центр, – осторожно проговорила Таис.

– Он точно есть. Могу поспорить, что этот центр не имеет персонализации – не привязан ни к какому конкретному роботу. Мне так кажется. Понимаешь? Он не таков, как наш Моаг-Мартин. Надо написать программу, которая могла бы проникнуть в их систему и поменять приоритеты. Главный приоритет – охрана человечества. Как у Мартина был главный приоритет – это охрана детей. Мы с тобой напишем программу, у которой будет внутреннее наполнение, ядро, созданное на основе программ Мартина-Моага. А оболочка будет из программ синтетиков. Часть оболочки я возьму из тех зерен, что забрал из голов гоменов. Они все еще у меня, ты знаешь. А остальное надо создавать самим. Поможешь мне?

– Я? Чем это? – удивилась Таис.

– Я объясню. Надо будет много писать, это будут большие программы. Ты умеешь делать такие вещи. – Федор посмотрел пристально, без улыбки. Поднял голову и еле слышно проговорил: – Клянусь, мы отомстим за Кольку. Поверить не могу, что его нет… Черт, это на самом деле больно, Тай. Терять своих очень больно.

– Я знаю. – Таис отвернулась и торопливо вытерла слезы.

– Значит, надо действовать. Мы не можем позволить синтетикам уничтожать наших. И я не хочу, чтобы нашим с тобой детям что-то угрожало.

– У наших детей должно быть надежное будущее…

В этот момент из тетради выпал сложенный квадратиком листок. Маленьким лепесточком он опустился на пол и замер около босой Федькиной ноги.

Таис устало подумала, что Федор даже не успел подобрать себе обувь, наклонилась и подняла листочек.

– Что это? – спросила она.

Глава 3
Дина. Совещание в душевой

1

Медленный тягучий гудок врезался в сон, точно нож в масло. Заставил вздрогнуть, ухватиться за одеяло и резко вскочить, щуря глаза и нащупывая под подушкой оружие. Неясный бледный свет под потолком лишь самую малость рассеивал тьму, и Дина с трудом разглядела ряды трехъярусных кроватей и слабый свет диодов на блестящих трубках-опорах. Как только стало ясно, где она находится, страх тут же исчез.

Это не Моаг, и не сигнал тревоги, и не роботы-пауки. Тут все спокойно, предсказуемо и безопасно.

Дина закрыла глаза и откинулась на подушку. Здешние воспитатели не настаивали на своевременном подъеме, и гудок значил лишь то, что во всех коридорах, ведущих к детской спальне, вместо слабого ночного загорелся дневной свет.

Здоровенная спальня, вмещавшая в себя абсолютно всех детей с Моага, включая новорожденных младенцев, освещалась тускло и слабо. Тот, кто хотел почитать, мог зажечь прикроватный светильник. Верхний дневной свет в спальне не загорался никогда, потому что кто-то из малышей всегда спал, даже днем.

Спальня предназначалась только для сна, для общения был другой зал – игровая комната, соединявшаяся со спальней широким коридором.

Спальня и игровая – вот все пространство, в котором дети с Моага могли находиться. Это временно, конечно, только на период путешествия, Дина это понимала. Но временами ее охватывала досада на то, что она вынуждена постоянно находиться среди вопящих, спорящих, дерущихся и хнычущих малышей.

Малышня то и дело путалась под ногами. Везде валялись мелкие игрушки, остатки еды, потерянная обувь и одежда. На этом странном крейсере не водилось роботов для уборки, и детям велели убирать за собой самим. Только вот организовать уборку некому было.

Машка и Нитка, занятые возней с младенцами, убираться не успевали, а остальным детям это не очень-то было нужно. А Эммы и Колючего не было…

Дина повернулась на бок и сжала губы.

Воспоминания о последних событиях по утрам буквально взрывали мозг. Каждое утро она думала о том, что Колючего нет, что он уже не придет, веселый и смешливый, не будет принимать решений, не станет отдавать распоряжений. Его просто нет – и все!

И Эмма, с которой Дина говорила всего один раз по межпространственной связи, казалась теперь чужой, далекой и равнодушной. Не моргнув глазом, абсолютно спокойно она заявила, что Колючий погиб, что его уже нет и не о чем тут говорить. Отвернулась и больше ни разу не пыталась связаться с Диной. Словно выключила из своей жизни всех, кто жил теперь на большом крейсере Гильдии.

Эмма пропала из их жизни так же неожиданно, как и Колючий. Некому было занять их место, некому было наводить порядок среди детей, отдавать распоряжения, придумывать занятия. Ритка, которую здешние люди освободили от чипа, ходила, как потерявшаяся девочка, и все причитала, что теперь у них ничего не осталось и что ей такая жизнь вовсе не подходит.

Прическа Риты, всегда аккуратная и красивая, теперь превратилась в нечто странное и невообразимое. Синие передние пряди отросли и у корней стали темными. Волосы она теперь стягивала в бестолковый пучок, и выбившиеся пряди висели темными лохмами.

Но самыми пугающими стали глаза Риты. Какие-то пустые, невыразительные, без желания и без интереса.

– У нас теперь не осталось ничего, – только и сказала Рита, когда Дина полезла с вопросами. – Разве не ясно? И все благодаря твоему Колючему!

Дина тогда сжалась от резкого голоса и не нашлась, что ответить.

– Не ори, – осадил Риту случайно оказавшийся рядом Егор. – И без тебя знаем.

Да, все более-менее взрослые ребята знали, что у них не осталось ничего, что летят они в неизвестность и спросить, что с ними будет, не у кого. Управлявшие крейсером представители Гильдии, которые кормили детей и немного помогали с малышами, очень плохо говорили на всеобщем языке. Общались с помощью жестов и коротких слов, которые эти люди произносили с таким сильным акцентом, что приходилось по нескольку раз переспрашивать.

 

Впрочем, Дина очень быстро перестала задавать вопросы. Потому что ответов все равно не было. Их спасли от роботов, кормят, поят и даже одевают. Что еще спрашивать?

Правда, с одеждой тоже было непросто. Абсолютно всех детей, даже новорожденных, нарядили в одинаковые белые футболки с длинными рукавами и серые штаны из странного теплого материала. Одежда, видимо, обладала какими-то суперсвойствами и идеально приспосабливалась к климату здешних помещений. В ней было не жарко и не холодно, она поддерживала нужную температуру тела.

И даже когда Дина один раз выбралась в здоровенный длинный коридор, куда детям ходить запрещали и где воздух оказался чуть прохладнее, чем в детских комнатах, ей все равно не было холодно. Из запретного коридора Дину быстро прогнали, но зато она теперь точно знала о чудесных свойствах инопланетной одежды.

Единственным недостатком этих вещей была их убийственная одинаковость. И мальчики, и девочки, и малышня, что ползала под ногами на четвереньках, – все выглядели одинаково. Как выводок каких-то биороботов, только что спустившихся с конвейера.

На ночь требовалось снимать одежду, потом принимать душ и ложиться в постель в трусах и майке. Еще одно неудобство для взрослых девочек, ведь спальня общая! Приходилось пробираться к своей койке, замотавшись в длинное полотенце, и быстро нырять под одеяло. Одежду следовало оставлять в душе, где ее забирали в стирку, а утром она оказывалась рядом с кроватью: ее доставляла прозрачная светлая лента конвейера. Дина попробовала пометить свою футболку фломастером: поставила несколько ярких точек у правого рукава.

Она думала, что после стирки вещи наверняка меняют хозяев. Ведь не станут же здешние люди разбираться, кому какие штаны достались?

Помеченную футболку Дина так и не нашла, хотя проверила рукава у каждой девочки своего роста. То ли пятна отстирались, то ли еще что.

Конечно, можно смириться с временными неудобствами, с жизнью в казарме, с постоянным плачем маленьких детей, с шумом и гамом по вечерам, с невозможностью уединиться и просто почитать или порисовать в тишине. Но вдруг такая жизнь теперь будет постоянно? Вдруг на Марсе такие же маленькие помещения и постоянный дефицит одежды? И придется всю жизнь носить непонятно какую футболку и непонятно какие штаны, сидящие на тебе как мешок.

Дина понимала, что это слишком меркантильные мысли, что надо быть ужасно довольной, что вообще осталась в живых и что роботам не удалось усыпить ее в пятнадцать лет. Но к этой нужной радости постоянно подмешивалась тоска и мысли о том, что все они совершили какую-то ошибку. Что их используют, везут непонятно куда и спросить, что с ними происходит, не у кого.

Этими тревожными мыслями Дина поделилась с Егором и Киром. Только им двоим она теперь доверяла да еще, пожалуй, Гоше и Тоше. Кир сказал, что это довольно спорно и что сейчас выбирать не приходится. Егор почесал макушку, взлохматил рыжие отросшие патлы, сморщил нос, потом заявил с важным видом, что здесь что-то нечисто и надо со всем разобраться.

А неунывающие близнецы одинаково моргнули светлыми ресницами, сдвинули к переносице брови и совершенно спокойно заметили, что надо все узнать.

– Узнаем, – заверил Кир с самым серьезным видом.

Но дни тянулись, одинаковые и скучные, заполненные глупой детской возней, ссорами, криками и обязательными завтраками, переходящими в длинный обед, а после в ужин. В здешнем крейсере, видимо, не водилось даже планшетов, поэтому лишенные привычных игр и мультиков дети буквально изнывали от скуки.

Дина надеялась подремать еще немного, так быстрее тянулось время, но резкий крик со стороны изголовья заставил подняться и оглядеться. Рядом находилось койко-место Егора, под ним спала Жанка, а через проход устроилась парочка десятилетних мальчишек, наглых и шумных. Сейчас парнишка, который находился ниже, пытался стянуть одеяло у верхнего соседа, а тот в свою очередь старался пяткой заехать сопернику по голове.

А орал в этой суматохе шестилетний пацаненок, чье место было на самом первом ярусе, потому что эти двое мешали спать, видимо. Или еще по какой-то только ему одному ясной причине.

Иными словами, соседи по койкам не давали покоя.

Егор еще сопел, невозмутимо спрятав голову под подушкой, а место Жанки уже пустовало. Скорее всего, отправилась приводить себя в порядок.

Дина вздохнула, откинула байковое синее одеяло и по узкой лесенке проворно спустилась вниз, по пояс замотавшись простыней. Натянула кроссовки, липучки которых тут же высветили внутреннюю температуру и влажность подошвы, сами застегнулись и мигнули веселыми огоньками. Чистая одежда находилась рядом, на светло-бежевой движущейся дорожке, под которой находились ряды полок. Ставшая знакомой до надоедливой скуки футболка и неизменные серые штаны, мягкие изнутри и снаружи.

Дина проворно оделась, забросила простыню на свой третий ярус и отправилась в душ. Одно радовало: душевые кабинки, закрытые матовыми пластиковыми панелями, были абсолютно изолированными. Хоть в душе можно было побыть одной.

Вода из тонких отверстий в потолке не лилась сплошным потоком, а окутывала тело плотным паром. Сначала, после нажатия первой серебристой кнопки, она подавалась густоватой субстанцией, содержащей моющее средство, ароматное и легкое, после которого не щипало глаз и тело вовсе не казалось скользким или мыльным. А потом надо было жать на желтую кнопку, и пар становился легким, почти прозрачным и полностью очищал тело.

Кнопки располагались на полу, прямо под ногами, и можно было довольно просто управлять всем этим делом. Достаточно наступить на кругляшки большими пальцами.

Сразу после душа – сушилка. Комнатушка, где из пола и стен подавался теплый воздух, высушивающий за пару минут и тело, и волосы. Там же Дина обычно и одевалась.

Жанку она застала около большущего зеркала, занимавшего всю стену длинного коридорчика с множеством душевых кабинок. Ее отросшие темные пряди после бестолковых воздушных струй сушилки торчали в разные стороны длинными темными стрелками, и подруга пыталась привести их в порядок.

– Что нового? – скорее для порядка, чем из интереса спросила Дина, становясь рядом и вглядываясь в собственное лицо.

Жанка, стянув на затылке хвост, повернулась, серьезно глянула, прижала к губам тонкий пальчик и выразительно округлила глаза. Потом зашептала, что после завтрака все собираются в одной из сушилок.

– Там будут близнецы, у них есть кое-что новенькое, – сказала она так тихо, что Дина с трудом разобрала слова.

– В сушилке? В какой? – удивилась Дина.

Видимо, в этот момент выражение ее лица стало совсем бестолковым, потому что Жанка закатила глаза, подняла брови, покачала головой и после, приблизив губы к уху Дины, яростно прошипела, что надо просто включить мозги и не тормозить.

– Не болтай! – Жанка вцепилась в запястье Дины и с силой сжала его. – Мы бы тебя не позвали, да близнецы захотели. Они сказали, что Колька потому с тобой дружил, что ты всегда была толковой. Не подведи нас! Никто больше ничего не знает, даже Ире не сказали. На всякий случай. Только мальчики, я и ты.

Дина лишь кивнула и постаралась не таращиться с глупым видом на важную Жанку.

2

Душевые кабинки с сушилками и туалетные комнаты находились в длинном и узком коридоре, одна стена которого представляла собой сплошное зеркало, а вдоль второй длинным рядом тянулись светло-серые полупрозрачные раздвижные двери.

Коридор с одного конца соединялся с игровой, а с другого заканчивался массивной железной дверью, всегда запертой. Дети со станции Моаг никогда не выходили из тех помещений, в которые их поместили.

Большая столовая с множеством столиков, скамеек, посудных шкафов и полочек с карандашами, тетрадками и книжками примыкала к игровой. Кубики, конструкторы и игрушечные машины занимали нижние ярусы шкафчиков, а наверху можно было найти даже коробки с шахматами и игральные карты. Множество конфет в высоких пластиковых контейнерах, множество странных длинных орехов, которые оказались очень вкусными. Множество непонятных высушенных фруктов и длинных, узких пастилок – всего этого водилось на крейсере инопланетян вдоволь, и все это было доступно даже пятилетним малявкам.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19 
Рейтинг@Mail.ru