Эмма Мухина и Тайна африканского колдуна

Валерий Роньшин
Эмма Мухина и Тайна африканского колдуна

Глава V
Комната № 13

Хотя гостиница и называлась «Привокзальная», около вокзала я ее не обнаружила. На соседних улицах ее тоже не было. Я стала спрашивать у каждого встречного, никто о ней даже не слышал! Наконец какая-то бабулька вспомнила, что вроде бы есть такая гостиница, но не рядом с вокзалом, а на другом конце города. Так оно и оказалось.

В общем, когда я подошла к серой задрипанной пятиэтажке, на улице уже стемнело.

В холле, за стеклянной перегородкой, сидела дежурная.

– У вас свободные места есть? – спросила я у нее.

– Нет, – отрезала она.

– Странно. А следователь Емелин говорил, что…

– А, так ты от Емелина, – перебила дежурная и протянула мне чистый формуляр. – Заполняй. Я тебя поселю в тринадцатом номере…

Вот уж чего я не люблю, так это цифру «тринадцать».

– Ой, а можно какой-нибудь другой номер?

– Нельзя. Все номера заняты.

Я посмотрела на стенд.

– Как же заняты? Вон у вас все ключи на гвоздиках.

– Девочка, – начала раздражаться дежурная, – эти места забронированы. Яс-но?

Я поняла, что спорить с ней бесполезно:

– Ясно. Давайте ваш тринадцатый.

– Тихо! – неожиданно вскрикнула она. – Слышишь?… Музыка!

Я прислушалась, но музыки не услышала.

– Зачем ты приехала в Задонск?! – внезапно спросила дежурная резким тоном.

Я обалдело уставилась на нее. Определенно, у этой тетеньки был сдвиг по фазе.

– В гости к дедушке. А что?

– Ничего. Просто интересуюсь. А кто твой дедушка?

– Бывший капитан дальнего плавания.

– А, знаю! – засмеялась дежурная каким-то искусственным смехом. – Это старик, который зимой и летом ходил в плаще и в морской фуражке. Да?…

Я кивнула, добавив:

– И еще с трубкой.

– Он, кажись, умер в прошлом году.

«Вот дура!» – мысленно обозвала я ее. Но вслух вежливо сказала:

– Вы что-то путаете.

– Нет, не путаю. Он еще называл себя странно. Капитан… капитан…

– Кэп, – подсказала я.

– Да, да, – закивала дежурная. – Капитан Кэп. А меня Кирой звать.

– Очень приятно, – буркнула я и, заполнив формуляр, пошла в тринадцатый номер.

Отперев дверь, я обнаружила, что машинально сделала это не гостиничным ключом, а своим собственным. От квартиры в Москве. Он прямо-таки идеально подошел к замку.

Я вошла в номер и включила свет.

Бах!.. Бах!.. Бах! – тотчас загремели выстрелы со стороны открытого окна.

Ни фига себе заявочки!

Я, будто заяц, прыгнула к столу, на котором стояли графин со стаканом и, схватив стакан, кинула его в люстру с одной горящей лампочкой. Стало темно.

Так-то лучше. При свете я представляла собой отличную мишень.

В темноте я заметила красную точку. Она перемещалась по стене. Я с ходу врубилась, что это лазерный оптический прицел. Вот блин! Если снайпер меня увидит – мне крышка.

В коридоре раздались торопливые шаги. В дверь забарабанили.

– Девочка, что там у тебя происходит?! – послышался голос дежурной.

– Отойдите от двери! – крикнула я.

Вместо того чтобы меня послушать, Кира влетела в номер. Красная точка тотчас перескочила со стены на Кирин лоб. Я невольно зажмурилась, ожидая выстрела.

Но выстрела не последовало.

Как видно, дежурную убивать не собирались. Убийце нужна была только я.

– Быстро зашторьте окно, – приказала я. – На крыше соседнего дома сидит снайпер!

До Киры, видимо, дошло, что происходит.

– Сейчас, сейчас, – залепетала она, задергивая шторы. – Лампочку в люстре я тебе заменю.

– Вы мне лучше номер замените. И чтоб окна на пустырь выходили.

Дежурная страшно разволновалась. Пока мы шли к другому номеру, она безостановочно тараторила:

– Эммочка, я тебя умоляю, не обращайся в полицию…

Нет, она точно чокнутая.

– Как это не обращаться?! Меня же хотели убить!

– Но ведь не убили же. Обошлось. Я думаю, это недоразумение. Зачем кому-то убивать десятилетнюю девочку?

– Мне уже почти четырнадцать.

– Ой, да какая разница… – отмахнулась дежурная и предложила: – Хочешь, я тебе молочка кипяченого принесу?…

Не дожидаясь моего ответа, Кира убежала. А я внимательно осмотрела свой новый номер. Окно выходило на пустырь. Я чуть-чуть успокоилась.

– Эммочка, открой, – раздался через минуту голос дежурной, – я молочка принесла.

– Оставьте под дверью.

Мне не хотелось разговаривать с этой прибабахнутой. Но она не уходила.

– Так мы договорились?… Договорились?…

– Ладно, – лишь бы только отвязаться, ответила я. – Договорились.

Она тут же исчезла. А я, выпив молоко, улеглась на кровать. Зарядив пистолет, положила его под подушку.

Уже засыпая, я подумала, что у молока был какой-то сладковатый привкус.

Глава VI
Загадочный посетитель

Утром меня разбудило радио. Речь шла о наркотике «Привет из Африки».

«Несколько лет назад, – говорил диктор. – этот наркотик стремительно завоевал наркорынки всех континентов. Однако в последнее время „Привет из Африки“ куда-то пропал…»

Дверь начала приоткрываться. Хотя с вечера я заперла ее на ключ… Меня так в жар и бросило. А моя рука молниеносно нырнула под подушку и сжала рукоятку пистолета.

В номер вошел человек в черном. Черный пиджак, черная рубашка, черные брюки… Ну и так далее.

– Господин Шульц, – представился он. – Старинный друг капитана Кэпа.

В этот момент влетела Кира.

– Что вы себе позволяете?! – накинулась она на человека в черном. – Претесь, как к себе домой!..

– Видите ли, в чем дело, Эмма, – не обращая внимания на Киру продолжал господин Шульц. – Я владелец магазина похоронных принадлежностей «В добрый путь»…

– Ну и что? – сказала я.

– Расценки на венки, гробы и ленты в моем магазинчике на десять процентов ниже государственных…

Я ничего не понимала.

– Сейчас поймете, – пообещал господин Шульц, словно бы прочитав мои мысли, и, покосившись на Киру, добавил: – Я вас на улице подожду.

Он вышел из номера. За ним вышла и дежурная, продолжая что-то недовольно бубнить. Я чувствовала себя совершенно разбитой.

Решив как-то взбодриться, я приняла душ. Но это не помогло. Наоборот – дико разболелась голова.

На улице меня ждал господин Шульц. Мы зашли в бар неподалеку от гостиницы. Взяли по чашечке кофе и сели в дальний угол.

Господин Шульц достал из сумки пачку фотографий и кинул на стол.

– Полюбопытствуйте, Эмма…

На фотках были изображены какие-то люди.

– Тут около сотни человек, – пояснил господин Шульц. – Все они бесследно исчезли. Причем в одном и том же месте. На городском кладбище.

С одного из снимков смотрела Кира. Я ткнула в нее пальцем.

– Как же исчезли? Вот дежурная из гостиницы…

– Те, что помечены на обороте черным крестиком, – вернулись, – многозначительно произнес господин Шульц.

Я перевернула Кирино фото. В нижнем правом углу стоял черный крест.

У меня вдруг зазвенело в ушах. Я широко открыла рот, надеясь, что звон прекратится. Но не тут-то было.

– Когда мы с капитаном Кэпом узнали об этом, – перешел на таинственный шепот господин Шульц, – мы решили провести эксперимент. Капитан ночью отправился на кладбище и… тоже исчез.

Я слышала его как сквозь вату. В ушах звенело все сильнее. А в висках ломило.

– Ничего не понимаю, – пробормотала я, обхватив голову руками.

– Скоро поймете, Эмма, – усмехнулся господин Шульц. – До свидания.

И он ушел. А со мной продолжало твориться что-то странное.

Глава VII
Ал-ле гоп!

– Не верь ему, Эммочка, – раздался вдруг шепот, – я никуда не исчезала…

Я обернулась. И увидела Киру.

– Он сам исчезал, – продолжала она шептать. – А потом появился. Хочешь, я тебе это докажу?… Хочешь?!

Схватив меня за руку, дежурная потянула за собой. Я пошла как во сне. Мы брели по каким-то улицам, переулкам…

Наконец мы пришли на кладбище.

Гасла и снова загоралась неоновая вывеска над входом в магазин похоронных принадлежностей «В добрый путь»… «В добрый путь»… «В добрый путь»…

Кира толкнула дверь.

Господин Шульц сидел за столом и играл в карты с двухметровым верзилой.

Вместо электрических лампочек горели свечи. На полу стоял гроб. С потолка свешивались веревки с петлями на концах. Из стеклянных витрин, расположенных вдоль стен, скалили зубы маски уродов.

– В «дурака» будете играть? – спросил господин Шульц.

– Нет, спасибо, – отказалась я.

– Жаль… А это Алик, – кивнул он на верзилу. – Мой помощник.

– Здравствуйте, Алик, – поздоровалась Кира.

Господин Шульц захихикал.

– Зря стараетесь, дорогуша. Он глухонемой… Хотите кипяченого молочка?

«Бред какой-то», – подумала я.

Господин Шульц сделал знак глухонемому, тот принес чашку с молоком.

– Пейте, Эмма, – сказал господин Шульц.

Я машинально сделала один глоток, второй… И вновь ощутила странный привкус, как тогда – в номере. Я отставила чашку. Господин Шульц тут же ее схватил, и она в его руках превратилась в букет алых роз.

– Артист! Артист! – захлопала Кира в ладоши.

– Да, я артист, – согласился господин Шульц. – Правда, бывший. До того как приобрести этот магазинчик, я работал в цирке. Волшебником.

– Ах, вы волшебник? – прищурилась Кира. – Сейчас мы это проверим. Ну-ка, сотворите какое-нибудь волшебство.

– Сей момент, – ответил господин Шульц и посвистел: – Фьюти-фьють… Розы превращаются в саблю.

И точно – в руке у него теперь была сабля.

Кира разочарованно поморщилась.

– И это все волшебство?… Я-то думала…

– Не спешите, Кирочка! Главное чудо впереди… Смотрите мне в глаза. Раз! Два! Три!.. Ал-ле гоп!..

С этими словами господин Шульц взмахнул саблей и… отсек Кире голову!

В первое мгновение я даже ничего не поняла. Лишь потрясенно глядела, открыв рот.

 

– Закройте рот, Эмма, – со смешком сказал господин Шульц, – а то муха залетит.

Кира как стояла, так и продолжала стоять на прежнем месте. Только без головы.

– Подсадка, – коротко бросил господин Шульц.

– Что?… – растерянно спросила я.

– Я их называю «подсадками». Ну этих, которые вернулись с кладбища. Неужели вы, Эмма, не поняли из нашего разговора, что они уже не люди.

– Н-нет, – пролепетала я.

– Идите-ка вы спать, – похлопал он меня по плечу. – Алик вам постелит.

На подкашивающихся ногах я подошла к… Кире и заглянула в ее шею. Внутрь.

Там было пусто.

Перед глазами у меня все поплыло, и я потеряла сознание.

Глава VIII
Сыскное агентство «Тетушка Агата»

Когда я очнулась, то обнаружила, что лежу на кровати в своем гостиничном номере. В окно светило солнце.

Неужели это был сон?…

Я быстро оделась и побежала вниз. Кира сидела на прежнем месте. Естественно, с головой.

– Доброе утро, Эммочка, – приветливо сказала она. – Как спалось?

– Прекрасно, – осторожно ответила я.

– И ты не слышала, как вчера вечером какие-то пьяницы песни под окнами горланили?

Я округлила глаза.

– Какие пьяницы, Кира?! Вчера в меня стреляли из снайперской винтовки.

Дежурная рассмеялась.

– А атомную бомбу на тебя не кидали?

Изумление мое нарастало.

– Кира, вы что, не помните вчерашнего происшествия?

– Во-первых, вчера я не работала…

– Как же не работали, если вы меня поселили?

– Я тебя поселяла позавчера.

– Здрасте. Вы дали мне тринадцатый номер, а потом…

– Какой тринадцатый?! – перебила дежурная. – Я тебе дала двадцать седьмой номер. Вот гляди, если не веришь… – Она протянула мне заполненный формуляр.

И правда – там стоял двадцать седьмой номер.

– Убедилась, подруга?

В полном обалдении я вышла из гостиницы.

Шагая по пустынным улочкам, я размышляла. Если Кира поселяла меня позавчера, то в таком случае что я делала вчера? Ходила в гости к господину Шульцу? Выходит, это был не сон? Но тогда – что это было?… Глюки, продолжавшиеся целые сутки?… Хорошенькое дельце… А как же выстрелы?… Или это тоже глюки?… Бот блин!.. Ни фига не понятно…

Эх, Воробья бы сюда! Он бы мигом во всем разобрался.

На стене одного из домов я увидела рекламный плакат:

СЫСКНОЕ АГЕНТСТВО

«ТЕТУШКА АГАТА»

(расследования, розыск, слежка)

Я тотчас вспомнила, как следователь Емелин настойчиво отправлял меня в это агентство. Порывшись в кармане, я нашла бумажку с телефоном детектива Микстурова. Нашла и телефонную будку; в Задонске, как это ни странно, они еще сохранились.

– «Тетушка Агата» – раздался в трубке мужской голос.

– Извините, могу я поговорить с Микстуровым?

– Вы с ним уже говорите.

– У меня для вас есть запутанное дельце.

– Приходите. Распутаем. Мой офис находится рядом с краеведческим музеем.

Пи-пи-пи… – пошли короткие гудки.

Правильно ли я поступила, позвонив детективу?… И решила: да, правильно. Как любит говорить мой дедушка: «Кашу маслом не испортишь». Чем больше народа, будет искать капитана Кэпа, тем лучше.

С этими мыслями я и отправилась к «Тетушке Агате». Вначале нашла краеведческий музей – большой старинный дом с белыми колоннами. А рядом с ним – и сыскную контору.

– Вы к Дмитрию Петровичу? – спросила секретарша.

Я кивнула.

Она щелкнула тумблером «переговорки».

– Дмитрий Петрович, к вам девочка.

– Давай ее сюда! – раздался в ответ жизнерадостный голос.

Я вошла в кабинет. Детектив Микстуров оказался высоким мужчиной с тонкими усиками.

– Ну что, с ума сошла? – весело спросил он.

– Я?!

– Ну не я же! – расхохотался детектив.

«Что все это значит?» – лихорадочно соображала я. А вдруг я и вправду шизанулась. И это уже заметно по моему виду…

– Ну что там у тебя? – подмигнул мне Микстуров. – Тебе кажется, что ты лошадь-вампир?

– Вообще-то, у меня дедушка пропал, – осторожно сказала я.

Детектив нахмурился.

– Вот это плохо. Покажи язык.

– Зачем вам мой язык?

– Покажи, покажи.

– Доктор, к вам еще один пациент, – сообщила по «переговорке» секретарша.

– Доктор?! – изумилась я. – Так вы не детектив Микстуров?

– Нет, деточка, я психиатр Микешатьев. А к Микстурову – в соседнюю дверь.

«Вот блин!» – подумала я.

– Извините, перепутала.

– Ничего, бывает, – посмеиваясь, сказал психиатр. – Если с ума сойдешь – обязательно заходи. Не стесняйся.

– Зайду, – пообещала я и выскочила из кабинета.

Глава IX
«Привет из Африки»

Когда я вошла в соседнюю дверь, там не оказалось ни секретарши, ни даже стола. Вообще ничего не было. Пустая комната. Лишь у окна стоял немолодой мужчина.

– Вы частный детектив Микстуров? – решила я сразу уточнить.

– Он самый. А ты Эмма Мухина?

– Да. А откуда вы знаете?

– По твоему внешнему виду определил, – усмехнулся он. – А если серьезно, то мне про тебя говорил следователь Емелин.

– Так вы найдете моего дедушку?

– За хорошие деньги я тебе сто дедушек найду.

Я скорчила кислую гримасу.

– А-а, за хорошие деньги…

– А ты как думала? За бесплатно только птички чирикают… Ладно, рассказывай. А там посмотрим.

Я рассказала о зашифрованной открытке, о двух бандитах, о том, как ходила в полицию… О дедушкиных записях я решила пока не говорить. Ничего я не сказала и о покушении на мою жизнь. Зачем все сразу выкладывать незнакомому человеку?…

Детектив Микстуров выслушал меня с довольно безразличным видом.

– Это все? – спросил он, закуривая.

– В общем, да. Правда, прошлой ночью со мной произошел странный случай.

И я буквально в двух словах изложила свой то ли сон, то ли глюк.

Безразличие с Микстурова как ветром сдуло. Распахнув дверь, он зычно закричал:

– Дмитрий Петрович, можно вас на минутку?!

Когда появился психиатр Микешатьев, Микстуров попросил меня все повторить. Я повторила. Детектив впился глазами в психиатра.

– Что скажете, док?

– «Привет из Африки», – отрывисто бросил Микешатьев.

– Я тоже так подумал. Но откуда ему взяться в нашем захолустье?…

Психиатр пожал плечами.

– Понятия не имею. Его сейчас и в Штатах днем с огнем не сыщешь. А тут – в каком-то Задонске…

– Может, все же не он? – засомневался Микстуров. – Насколько мне известно, от «Привета» не бывает головных болей…

– Здесь есть своя специфика, – пояснил Микешатьев. – «Привет из Африки» – мощнейший наркотик. Марихуана и героин ему в подметки не годятся. Для детского организма он крайне опасен. Странно, что девочка вообще осталась жива.

– Вы хотите сказать, – встряла я, – что меня накачали наркотиком?

– Без всякого сомнения, – подтвердил психиатр. – Все симптомы налицо.

Детектив пожевал сигарету.

– Эмма, припомни-ка: ты что-нибудь пила перед сном?

– Да вроде нет… хотя постойте. Я выпила молока!

– Привкус у молока был?!

– Да… сладковатый.

– Все сходится! – воскликнул Микешатьев. – Это «Привет из Африки»!

– Кто дал тебе молоко? – спросил Микстуров.

– Кира.

– Какая Кира?

– Дежурная в гостинице.

– А до этого ты ничего не пила?

– Нет, ничего.

– А после этого?

– После только у господина Шульца. В его магазинчике. Но вы же говорите – это глюк.

– В его магазинчике, – задумчиво повторил детектив. – Ладно, давай вернемся к бандитам. Ты поняла, о чем они говорили?

– Да не очень. Они ж по-блатному болтали.

– Но, может, называли какие-то имена, клички?…

– Да, называли! – вспомнила я. – Хозяин!..

– Ага-а! – встрепенулся Микстуров. – Это же кличка владельца ночного клуба «Сивка-Бурка»!

– Свинарского?! – вскинул брови Микешатьев. – Я был уверен, что он порядочный человек.

– Ваш «порядочный» человек – главарь преступной группировки, – отчеканил детектив. – А в его «ночнике» собирается вся местная братва… – Микстуров повернулся ко мне. – Эмма, а ты бы узнала Червяка с Карасем, если б их увидела?

– Может быть, – поколебавшись, ответили я. – Вообще-то, я их только через щелку видела.

Детектив выплюнул сигарету на пол и загасил ее носком ботинка.

– О̓кей. Иди сейчас в гостиницу и как следует выспись. Сегодня ночью мы посетим «Сивку-Бурку».

Глава X
Рассказ директора музея

Не успела я выйти из детективного агентства, как начался жуткий ливень. Спасаясь от дождя, я забежала в краеведческий музей.

И решила от нечего делать осмотреть его.

В полном одиночестве я стала бродить по заставленным разной ерундой залам. И в одном из залов увидела… Льва Толстого.

– О-о, посетитель, – обрадовался он. – Здравствуйте, здравствуйте, посетитель.

– Вы очень похожи на Льва Николаевича, – сказала я.

– А я и есть Лев Николаевич. Только не Толстой, а Курицын. Директор этого музея.

– Что-то у вас народу не густо, – заметила я.

– Ничего не поделаешь, – сокрушенно вздохнул он. – Люди не интересуются историей родного края. А между тем здесь родился Крузенштерн. Ты знаешь, дитя мое, кто такой Крузенштерн?…

– Конечно, знаю, – не моргнув глазом соврала я.

– Похвально, похвально. – Старик разгладил свою пышную бороду. – А вот скажи, почему наше озеро называется Богатое?

– Без понятия, – на сей раз честно призналась я.

– Хочешь расскажу?! – загорелся директор. – Весьма любопытная легенда.

– Ну расскажите, – из вежливости согласилась я.

И Курицын начал рассказывать:

– Давным-давно жил в этих краях один русский барин, сказочно богатый. Звали его Порфирий Дормидонтович Скуратов. Больше всего на свете он любил острые ощущения. Поэтому каждый год отправлялся путешествовать по диким, неизведанным местам. И вот однажды, когда Порфирий Дормидонтович путешествовал по Африке, решил он из русского удальства искупаться в Лимпопо. Причем именно в том месте, где водилось множество крокодилов. Скинул Скуратов одежду да и бросился в мутную воду. А крокодилы, в свою очередь, бросились на Порфирия Дормидонтовича. И если б не африканец Мадунга, к счастью оказавшийся неподалеку, остались бы от Скуратова одни воспоминания.

Смелый негр дикими воплями распугал всех крокодилов и вытащил русского путешественника на берег. Тут-то и обнаружилось, что прожорливые твари успели откусить Скуратову ногу. А какой путешественник без ноги?… Вот и пришлось Порфирию Дормидонтовичу возвращаться в Россию. А в благодарность за спасение он взял с собой Мадунгу и назначил ему хорошее жалованье.

По приезде в Россию Скуратов поселился в Задонске. Как раз в этом самом доме. А у соседей была дочка на выданье, Лизавета. Вскоре Скуратов и Лизавета познакомились, подружились и обвенчались. И все бы хорошо, да, на беду, пошла как-то Лизавета в озере искупаться и – утонула… Тебе не скучно, дитя мое? – прервал свой рассказ Курицын.

– Ну что вы, Лев Николаевич, – ответила я, с трудом сдерживая зевок, – очень интересно.

– …Горю Порфирия Дормидонтовича не было границ. Он так убивался по несчастной Лизавете, что прислуга начала опасаться за его рассудок. И, как выяснилось, не зря. Сошел Скуратов с ума. Продал свои имения, а вырученные деньги обратил в слитки чистого золота. Сложил он все это золото в громадный сундук, вывез на середину озера и бросил в воду. А затем и сам туда бросился. С тех пор наше озеро и стали называть «Богатое».

Директор умолк.

– А сундук с золотом никто не искал? – поинтересовалась я.

– Еще как искали. Но не нашли.

– А негр?

– Что негр?

– Куда он-то делся?

– На родину вернулся. В Африку.

– А-а… Ну продолжайте.

– Собственно, я уже почти закончил. Сразу после того, как Лизавету похоронили, Скуратов пригласил из Петербурга скульптора, и тот сделал мраморное надгробие в виде ангела с крестом. Если у тебя будет желание, дитя мое, сходи как-нибудь на кладбище, посмотри. Замечательная скульптура.

– Вы же говорили – это легенда, – напомнила я.

– Легенда, конечно, – не спорил директор. – Но всякая легенда частично основана на реальных событиях.

Я поглядела в окно. Дождь перестал.

– Пойду, пожалуй.

– Ой, а я еще хотел показать тебе нашу музейную экспозицию.

– Как-нибудь в другой раз, Лев Николаич. Мне пора на боковую.

Курицын улыбнулся.

– Не рановато ли, дитя мое?

– В самый раз, – заверила я его. – Сегодня ночью я иду в «ночник».

– Куда?… – не понял директор.

– В ночной клуб «Сивка-Бурка».

Чудаковатый старик всерьез расстроился.

– Это ж настоящий притон. Там собираются, мягко говоря, плохие люди. А ты ведь еще совсем маленькая.

 

– Маленькая, да удаленькая, – бойко ответила я и потопала в гостиницу. Спать.

Рейтинг@Mail.ru