– Мне уже понятна подоплека последних событий, – обратился генерал к слушателям. – Мы подозревали связь Хазарина с Бэккетом, но не думали, что дело касается двойного предательства, великий князь Константин Михайлович просил уделить особое внимание клану Китсеров, понять, почему волхв пошел на государственное преступление. Я поручаю вести следствие по Китсерам полковнику Барковскому. О результатах докладывать ежедневно. Выясните, кто причастен к финансовым давлениям на активы рода Назаровых по дальневосточному краю, а по Москве и Петербургу будут работать другие специалисты.
– Слушаюсь, – кивнул Барковский, слегка наклонив большую с пролысинами на макушке голову.
– Теперь в дело вступают странности, в которых до сих пор не могут разобраться наши великие иерархи, – в голосе Сайдулаева послышалась ирония, но легкая, без издевки.
– Вы, Вагиз Ахметович, напрасно грешите на нашу несостоятельность, – пробасил колоритный дядечка с лицом, похожим на маску страшного северного тролля. Старые ожоги на лбу и правой щеке уже давно зажили, но рубцы, которые почему-то не смогли вывести, морщили кожу, отчего на этого человека нельзя было смотреть без содрогания. Никита уже прощупал его полевую структуру и понял: перед ним сидит иерарх с мощью трех стихий. Забавно, что как только парень прощупал ауру и возможности дядечки, тот закрылся и удовлетворенно улыбнулся, не глядя на щенка, вздумавшего играть с его полем. – Мы сразу сказали, что поиски княжны осложняются мощной блокировкой. И артефакт назвали: браслеты Арлана. Только они могут поглощать в себя силу того, на ком сидят. Их в мире несколько десятков, причем не новоделов, дешевок из легированной стали, а старинных, из серебра.
– Но там дело в рунах, а не в материале, – вставил замечание Никита.
– А откуда тебе известно, что именно руны являются замыкающим фактором? – иерарх трех стихий живо повернулся к нему. – И как тебе удалось снять блок? Хочу услышать, как ты вышел на княжну, обнаружил ее след, вскрыл замок? Вагиз Ахметович, кажется, пришло время моих вопросов?
– Не возражаю, Исидор Миронович, – улыбнулся генерал.
– Тогда – рассказывай, найденыш, – хмыкнул иерарх.
– Я применял стандартный способ поиска, по остаточным следам ауры, но быстро понял, что ничего не добьюсь с его помощью. Тамару Константиновну лишили силы, как и меня, но через пару часов я себя чувствовал нормально, не считая сломанной челюсти и выбитых зубов. А княжна не просматривалась в астральном пространстве. Ясно же, что применили блокировку сильными артефактами. Тогда я обратился за помощью к «потайникам», чтобы самостоятельно проверить таежные деревни, заимки, становища.
– Почему именно там? – поинтересовался Барков-ский.
– Я подслушал разговор Хазарина и Бэккета. Американец говорил о паре надежных укрытий, но местоположение не назвал. Хазарин сам просил не говорить, чтобы в случае поимки не расколоться под ментальным допросом.
– Продуманный ублюдок, – заворчал Исидор Миронович. – Дальше что было?
– Один скрыт находился в городе, а вот другой обязательно должны были подготовить в труднодоступном месте, – продолжил Никита, вдохновленный вниманием следственной группы. – Лично я так бы и сделал. Это же правильно. Даже если княжну обнаружат – добраться до нее будет трудно. Дороги плохие, с воздуха не всегда можно найти точку. А за это время можно сменить дислокацию. Вот я и решил с друзьями поискать по большому радиусу, уже зная, что в пределах двадцати-тридцати километров от Албазина идут интенсивные поиски.
– Надо же, стратег выискался, – буркнул Тимур Кабирович, не простивший шпильку Никиты в адрес своего заведения.
– Меня обучали потайники, – напомнил Никита. Не нравился ему этот… из Коллегии. – На вторые сутки мы заехали в деревню Шишковку, где проживает один старичок, который знает тайгу, как все свои пальцы на ногах и руках. Он и дал наводку на Петькин балаган. Как оказалось – правильно.
– Счастливое стечение обстоятельств, – не сдавался иерарх Исидор. – Я даже не беру во внимание этот факт. Повезло. Но каким образом произошла разблокировка? Княжна Тамара никак не могла, учитывая ее полную беспомощность.
– Я снял, – пожал плечами Никита.
– Да как? – вскочил на ноги иерарх, словно мальчишка, с таким рассерженным видом, что на изуродованной щеке кожа неприятно сморщилась. – Дурочку-то не валяй! Не хочешь открыть свои методики? Чего-то боишься?
– Я не этого боюсь, – поиграл желваками парень. – Вдруг очередного нарушения закона мне не простите?
Мужчины разом грохнули от смеха. Даже Тимур Кабирович кисло улыбнулся. Исидор поморщился; смеяться ему, видно, было тяжело. Оттого и взгляд тяжелый. Он махнул рукой, призывая всех успокоиться, и дал обещание:
– Не будем мы тебя к суду привлекать. Перед Творцом ответишь когда-нибудь. Чего придумал-то, молодец?
– Я принял кристалл «радуги», – признался Никита. – Эффект применения ведь довольно разнообразный. Многие знакомые, кто балуется наркотиком, говорят о всевозможных вариантах миров, в которых они проживают. Я подумал, что смогу вызвать из подсознания свои мечты и желания, которые реализуются в псевдореальный мир. Так и получилось.
– Можно поподробнее? – заерзал Исидор, почуяв небывалый азарт. Он ведь тоже пытался понять эффект «радуги», даже проводил испытания с добровольцами, но ничего не мог понять.
– Там много личного, – смутился Никита.
– Личное отсекай, нужное – говори.
– Я оказался внутри большого города, окруженного древней крепостной стеной. Мысль была такой: стена – это блок артефакта, а все, что внутри – подсознание княжны Тамары, – Никита говорил медленно, тщательно подбирая слова, чтобы лишней фразой не раскрыть картину будущего. Ведь это и был сигнал из будущего, пусть и метафоричный, со множеством символов – но именно подсказка, а не что-то иное. – Я хотел ее найти, и «радуга» простимулировала нужные участки мозга. Как ни странно, Тамару Константиновну я встретил, разблокировал браслеты, но не смог их снять ввиду своего нефизического проявления.
– Как тебе удалось снять блок?
– Посредством изменения рунических символов.
– Какие были символы?
– Кельтские вперемешку с нордическими.
– И? – снова подпрыгнул Исидор, как будто сидел на горячей сковородке. – Да говори же, Назаров!
– Изменил структуру заклятия, прочертил на рунах нужные резы.
– Ты же говорил, что в нефизическом состоянии невозможно что-либо сделать руками.
– На прорисовку рун не требуется больших затрат энергии. Я смог. При должной практике и умении…
– И ничего не произошло?
– Почему? Произошло. Блок рассыпался. Княжна Тамара могла пользоваться силой самостоятельно. Я еще подпитал ее на всякий случай. Резерв энергии у нее был слишком мал. Вот в этот момент вы и засекли ее ауру в астральном поле.
– Ничего не взорвалось, не изменилось в твоем восприятии? – продолжал допытываться Исидор.
– Да обычно все, какие изменения? Чему там взрываться? Я умею работать с нордическими рунами. А кельтские – это же современная европейская руническая школа. Мне она тоже известна.
– Да кто учил-то тебя?
– Никто, – слегка слукавил Никита, не упоминая имени волхва Кирилла. – Теорию, конечно, изучал в гимназии и самостоятельно. В библиотеке было достаточно хороших трудов. На практике мне не составляло труда читать руны на магическом уровне.
– Невероятно, Творец тебя расцелуй! – Исидор схватил стакан с водой и жадно выпил до самого дна. – Мне надо с тобой обстоятельно поговорить!
– Господин Назаров находится под протекцией Амурской Коллегии! – поспешил выскочить Тимур Кабирович. – Все вопросы решайте с управленческой комиссией!
– Да не мельтешите вы со своими претензиями! – раздраженно отмахнулся Исидор. – Перед нами готовый волхв-прикладник с полной силой! Я, по-вашему, должен упустить такой шанс? Еще надо разобраться, кто давал вашему отделу такие полномочия!
– Уважаемые! Прекратите внутрисемейный спор! – генералу надоела пикировка иерархов. – Потом, если появится желание, поговорите с Назаровым в более подходящей обстановке. А ты продолжай, Никита.
– Рассказывать уже нечего, – пожал плечами парень. – Я вышел из псевдореальности, сразу же обнаружил сигнал метки и по нему привел группу к Петькиному балагану. Использовал плетение «Сон», княжну Тамару Константиновну освободили и ушли обратно в Шишков-ку. Пришлось торопиться, потому что девушке стало плохо от остаточных проявлений каких-то инъекций.
– Фармагики применили, – кивнул генерал Сайдах-метов. – В этом вопросе меня просветили.
– А где сейчас Тамара Константиновна? – воспользовавшись паузой, смог задать свой главный вопрос Никита.
– В городской поликлинике, – генерал не стал накидывать полог загадочности на рядовое событие. – Проходит лечение под контролем лучших лекарей-волхвов и обычного медперсонала. Туда не лезь, сынок. Там тотальная охрана по всему периметру. Даже аристократы теперь в больницы для простых граждан вынуждены обращаться. Вот такие дела. Ты можешь идти домой. Я дал указание, чтобы тебя с ветерком домчали. Моя просьба: в эти дни никуда не отлучайся. Вдруг понадобишься следствию. Твои друзья-потайники будут вызваны на допрос позже. Георгий Ефремович, возьмите это дело на контроль. Или людей в Раздольную пошлите, чтобы снять показания, или сюда… Картина ясна в общих чертах, и по самовольной акции гражданских лиц мы, пожалуй, закончим. Господин Барковский, поясните, что выяснили по Хазарину? Каким образом ему удалось выскочить из «аркана»? Хорошо, что американца взяли прежде, чем он понял, что заложница освобождена. Не успел за кордон смыться.
Последние слова Никита слышал уже из приемной, но задерживаться, проявляя свое любопытство, не стал, а просто сбросил активную «прослушку» со спящим режимом, чтобы не расходовать энергию. Потом можно прийти к зданию Департамента и спокойно прокрутить разговор следователей.
«Шпион недоделанный, – подумал с усмешкой про себя Никита. – Вечно суешь нос куда не велели».
Строгий взгляд секретаря Астапова проводил его до самых дверей. Облегченно вздохнув, что вся волокита закончилась, Никита спустился на первый этаж, еще раз испытав пристальное внимание со стороны охраны в холле Департамента, и вышел на улицу.
Домой его довез водитель, который встречал их на вертолетной площадке. Обещание свое он выполнил. Никита с непонятным трепетом смотрел на особняк, угрюмо нахохлившийся в вечерних сумерках. Уличные фонари бросали неяркий свет на темные окна второго этажа, где находилась комната Тамары. Непонятное опустошение засело в самой глубине души; зная, что девушка находится на лечении, он все равно послал во двор и в дом «амеб» с «каракатицами». Но они просигнализировали о нахождении целой группы людей на первом этаже. Никита легко считал ауры Марченко, Шубина, Галины, Валентина и еще нескольких незнакомых людей. Видимо, это и были личные представители великого князя. Может, допрос ведут. Скорее всего, Тамару он до отъезда ее в Петербург не увидит. Уверенность в этом предположении поселилась в самых дальних уголках души и не хотела покидать своего места, цеплялась коготками и вызывала боль, несравнимую с той, которую молодой волхв получил после удара ногой в лицо. Физическое недомогание можно пережить, залечить небрежным набрасыванием лекарских плетений. Душевные терзания разъедали, словно ржавчина, и спрятаться от них не представлялось возможным.
«Неужели это и называется любовью? – с отстраненным любопытством размышлял Никита, прислушиваясь к своим ощущениям, и медленно приближался к крыльцу ставшего родным дома. – Тогда жить с одновременным чувством боли и наслаждения не слишком комфортно. Сердцу тяжело выдерживать такой шквал разнообразных эмоций. А почему так происходит? Да все из-за страха потерять Тамару. Да, я боюсь ее реакции, когда она узнает мое настоящее имя, что я обманывал ее. Пожалуй, тоже предателем назовет. Но ведь от этого я не перестану ее любить! Только вернет ли мое признание ее расположение?»
Он остановился, внезапно поняв, что еще один человек с обостренным чувством справедливости обрушит на него вал упреков. И, уже открывая двери, Никита понял, что такое событие произойдет совсем скоро.
На него налетел вихрь в легком сарафане, с мелькающими на нем ярко-красными лепестками причудливых цветов. Вихрь с радостным визгом повис на его шее, и Никита закружил его вокруг своей оси, крепко обхватив осиную талию Ольги, чувствуя, какое же у нее гибкое и ладное тело. Даже мысли поползли, услужливо представляя возможность сравнить двух девушек. Его «сестренка», уезжая в начале лета из Албазина, была похожа на бледную мышку, высушенную интенсивными занятиями, даже волосы поблекли, а вернулась румяная и улыбающаяся девица с жемчужной улыбкой. Может, тоже влюбилась в кого?
– Гришка! Как я рада! – тон Ольга все же сбавила, не разжимая рук на шее. Так и висела, поджав длинные ноги. Чертовка даже не представляла, насколько она тяжелая. Парень стоически терпел, не размыкая рук. От взгляда блестящих и радостных глаз девушки ему стало неловко. – Подумать только: два месяца не виделись, а как ты изменился!
– И какие впечатления? – усмехнулся Никита, испытывая странное раздвоение личности. Ему хотелось быть рядом не только с Тамарой. Хорошо же, когда есть кто-то, кто обезболит на время зияющую рану в душе.
– Ну, мужественным стал, – призналась Ольга и пристально взглянула на его лицо. Ахнула. – Это что – шрам? Как ты умудрился его получить? Садись-ка в кресло, сейчас лечить буду!
– Да подожди ты, егоза! – выдохнул Никита, отцепляя груз с шеи. – Ты уже в курсе, что у нас происходит?
– Насчет дядюшки знаю! – выпалила Ольга. – Я его отругала, представляешь! И тебя буду ругать! Почему не следил за ним? Почему не сообщили нам о произошедшем? Это же ужас! Стоит вас, мужчин, оставить одних, вы здесь сразу передрались с кем-то, получили кучу ран… Нет, я за вас возьмусь!
– Оленька, угомонись! – раздался смешок Барышева за ее спиной. Хозяин дома появился из своей комнаты, когда племянница не на шутку разошлась с обвинительной речью. – Может, нам стоит первым делом поужинать, а потом разобраться со всеми таинственными и не совсем приятными событиями. Поговорим за столом…
Барышев посмотрел на Никиту с пытливым вниманием, как будто хотел выяснить, удачно ли закончилось мероприятие, на которое отлучался сей юноша. Никита ответил:
– Все в порядке, дядя. Кажется, все дела я закончил. Мир спасен, злодеи наказаны.
– К нам заходили какие-то люди, искали тебя, – Ольга сверлила взглядом «брата», злясь, что ничего не понимает, а никто не торопится рассказать ей. – Говорили, что приехали из самого Петербурга. Гришка, что происходит?! Где ты был два дня? Что за дурацкие секреты!
Она топнула ногой от возмущения.
– Давайте есть! – Никита увернулся от скользкой темы хотя бы на полчаса. Пока Кондратий Иванович будет отвлекать Ольгу своими злоключениями, он успеет продумать, как отвечать на неудобные вопросы девушки.
За столом Никита внимательно смотрел на младшую сестру Насти, занятую расспросами дядюшки. Теперь-то, имея перед собой пример для сравнивания, он с удивлением понял: и Тамара, и Оля вполне дополняли друг друга. Его «сестренка» просто клокотала энергией душевной доброты, стараясь по возможности сразу сблизиться с людьми, помочь им и стать надежным другом. Возможно, эти качества и определили ее профессиональную направленность, поддерживаемую даром лекаря. Тамара же уравновешивала эту бешеную неуемность рассудительностью и рациональным поведением в любой неприятной ситуации. Княжна знала свои способности и применяла их, не особо рефлексируя. Огонь и лед, совмещение разных стихий, приводящих к необычному результату, мощная защита от врага – вот как представил девушек Никита. Пусть Ольга не так ослепительно красива, как Тамара, зато она мила в своей непосредственности и разобьет в будущем не один десяток мужских сердец.
Только ему-то что сейчас делать? Тяжело вздохнув, Никита поднялся из-за стола, извинился за скорый уход и тайным знаком показал удивленной Ольге, что ждет ее в своей комнате. В конце концов он дико устал и хотел спать, но знал, что девушка ни за что не оставит своих намерений узнать о тайнах, скопившихся за время ее отсутствия. Интересно же! Как такое пропустить? Вот потому он и поспешил наверх, чтобы принять душ, привести себя в порядок и продумать стратегию беседы. С последним у Никиты были сомнения. Ольга просто сметет его доводы обычными женскими эмоциями и обвинениями во лжи. Ну, когда-то надо сделать первый шаг.
Никита оказался прав насчет «сестренки»: Ольга не усидела на месте и получаса. С трудом дождавшись десерта и закончив безуспешные попытки расколоть неуступчивого дядюшку, она пригрозила ему, что пойдет к Гришке и заставит его выложить всю правду. На что Барышев с радостью согласился. Он и сам многого не знал, но догадывался о каких-то эпохальных изменениях в жизни своего «племянника».
– А теперь рассказывай! – Ольга бесцеремонно вломилась в его комнату и плюхнулась на кровать. Никита в это время с не успевшими высохнуть волосами выгребал вещи из дорожной сумки и аккуратно раскладывал по местам. – Только не ври мне! Я сразу пойму!
– Ты уверена, что тебе надо знать? – увиливал до последнего Никита.
– Если ты о своей девушке из дома напротив – так я об этом знаю, – голос у Ольги чуть-чуть, но дрогнул. Если бы Никита не был сегодня так восприимчив к деталям, он и не обратил бы внимания на такую тонкость. – У тебя с ней все хорошо? Кстати, я не видела ее, как приехала…
Вот как: «о своей девушке». Никита сел рядом с Олей, стал все рассказывать, опуская незначительные мелочи, которые никак не влияли на общую картину произошедшего. Все честно. Он не Старицкий, а Никита Назаров, последний прямой наследник из богатого рода, скрывался от врагов под именем племянника Кондратия Ивановича, который сам и предложил такую аферу. Да, ему нравится Тамара (о том, что она княжна, Ольге знать не нужно. Пока. А может и вообще не нужно), но ее недавно похитили с целью выкупа и шантажа влиятельных родителей девушки. Поэтому Никита и не ночевал дома несколько дней, спасая Тамару. Вот такая незамысловатая история, без излишних прикрас. Оля, кажется, думала, по-своему. Она подняла затуманенные глаза и тихо спросила совсем не то, чего ожидал Никита:
– А ты спас ее?
– Да. Сейчас она проходит лечение, и когда выздоровеет, уедет в Петербург.
Оля поджала под себя ноги, обхватив руками начавшие округляться колени, и медленно произнесла:
– Какой же ты гад… Никита.
А потом еще медленнее, напевно, словно издеваясь или пробуя на вкус новое для нее имя:
– Ники-и-и-и-та-а-а-а! Выходит, ты не мой брат?
– Выходит – так, – осторожно ответил парень.
– Жаль. Всегда хотела иметь такого брата: старшего, сильного и…
Оля соскочила с кровати и пристально взглянула на смутившегося Никиту. Потом неожиданно для него обхватила ладонями голову, что-то прошептала, едва шевеля губами, и кивнула своим мыслям.
– Когда я рассказывала маме про тебя, она сразу заявила, что дядюшка темнит. Вот так прямо и сказала. Дело в том, что Кондратий Иванович давным-давно разругался со своим двоюродным братом, и тот уехал подальше отсюда. Пригрозил, что не будет больше поддерживать связь с человеком, который занимается темными делишками, порочащими честь рода. Про какие делишки намекал отец Григория – я не поняла. Мама тоже молчит.
Никита как раз и понял. Сам Кондратий Иванович намекал, что имеет косвенные связи с потайниками. Видимо, это обстоятельство и стало причиной разрыва.
– Значит, твоя мама подозревала подлог?
– Видимо, да, но ничего не говорила. Только предупредила нас, чтобы мы не совали нос куда не следует, – Оля вздохнула. – И я стала к тебе присматриваться. Нашла фотографию Старицких в семейном альбоме, где тебе (или не тебе?) было лет семь-восемь.
– И поняла, что я – наглый лжец, – усмехнулся парень, любуясь миловидным лицом девушки. Оно было грустным и загадочным одновременно. Как будто решила для себя сложнейшую жизненную проблему и нашла выход из тупика.
– Да, лжец, – спокойно ответила Оля. – Знаешь, как я ревела по ночам, что ты обманул не только меня, но и Настю. Она-то потом рукой махнула и сказала, что тебе лучше уехать из Албазина, потому что, вернувшись сюда, обязательно тебя прибьет очень изощренным способом.
– Ужас, – поежился Никита, представляя, как Настя будет убивать его взглядом красивых кошачьих глаз.
– Лжец, – тихо повторила девушка, – но не наглый. А просто хороший, добрый мальчик, у которого отняли семью. От тебя не исходит угроза нашему дядюшке, нашей семье.
«Еще как исходит, ты даже не представляешь, – подумал Никита. – Но тебе лучше не знать. В любом случае после происшествия с Тамарой я уеду из Албазина. Пришло, кажется, время».
– Дядя Кондратий знает, как тебя зовут на самом деле?
– Он догадывается, что у меня есть другое имя, но ты будешь смеяться: мои приемные родители звали меня Григорием, – голос парня стал твердым. – А теперь я хочу поспать. Устал как собака, шарахаясь по лесу. Извини, Оля.
– Ладно, не буду тебе мешать. Я тебе, кстати, сняла спазмы сосудов, чтобы голова не заболела, – улыбка у девушки вышла жалкая. Она открыла дверь, чтобы выйти, и напоследок пожелала спокойной ночи. А Никита подумал, что сегодня ночью она будет снова реветь в подушку, но ничего не мог с собой поделать. Бедная девочка, которая была неравнодушна к нему, воспрянула духом, когда узнала, что они не кровные родственники, а сегодня ее надежды рухнули. Но все равно, твердо решил парень, сестры будут под его защитой всегда и еще обретут свое счастье.
Очнувшись от воспоминаний, Никита с удивлением обнаружил, что схомячил все бутерброды. Перевел взгляд на мельтешащие картинки в телевизоре. Показывали криминальную хронику. Прибавил звук. Ага, это Ярославль. Камера выдернула название станции, прыгая по белоснежному фронтону вокзального здания. Потом крупным планом показали двух человек, выходящих из поезда под охраной линейных дружинников. Никита узнал этих людей. Мотор и Окунь. Оказывается, они были опасными преступниками, пойманными на месте своего злодеяния бдительными дружинниками. Только почему-то пострадавших не было. Ну, а откуда им взяться, если загадочный пассажир по кличке Шут исчез в темноте маленькой станции? Никита, после того как распихал оружие бандитов обратно под их куртки, сходил за проводником и пожаловался, что из седьмого купе доносятся крики. Что-то ему беспокойно за пассажира, находящегося там. Проводник жестко попросил его сесть на свое место и не выходить в коридор до того момента, как все разрешится. А сам умотал за линейным патрулем. Никита пытался представить их лица, когда заглянут в купе. Два типа на чужом месте, с оружием. А пассажир этого купе исчез. Проводник клялся, что никому не открывал двери в тамбуре, и куда пропал гражданин Ласточкин – не знает. В общем, Мотора и Окуня задержали до выяснения обстоятельств. Скорее всего, выпустят без проблем. Оружие они носят легально. Репортеры это выяснили буквально сразу. Состава преступления нет. Отпустят. Еще и извинятся. Ласточкина объявили в розыск.
Никита усмехнулся и выключил телевизор. Хватит с него героических подвигов. Пора привыкать к мирной и обычной жизни. И деду позвонить нужно, что благополучно прибыл на место.