Они с Василием выехали вперед дружины и заранее осмотрели место. Подготовить западню для Кучковичей там было бы сложно: много воинов попросту негде было спрятать. Успокоившись, они расположились на южном берегу в десяти шагах от дороги. Чтобы скоротать время, Олег рассказывал греку про Залесье.
– А города у нас главных три: Владимир, Суздаль да Ростов. Ростов – самый старый, Владимир – самый новый, да и самый важный сейчас.
– Какое между ними расстояние?
– Ну, от Владимира до Суздаля верст тридцать, недалеко, – Олег задумался, повертел ладонью. – До Ростова подальше будет, точно не знаю сколько. Верст двести? Может и триста.
– Надо же, – грек звучал чуть разочарованно. – А мне говорили, что Владимирское княжество велико, больше всех других.
– Так я тебе только про Ополье говорю! Это всего полкняжества. Из края в край ты только за пару седмиц доберешься, а то и больше. От Устюга до Звенигорода ехать, по лесам, по холмам… Местами можно за день ни одного человека не увидеть, так широко все раскинулось.
После разговоров о разных русских землях, они успели обсудить свой простой план. Потом, если все пройдет тихо, Кучковичи должны были двинутся дальше на север – скорее всего, в Суздаль. Олег и Василий поедут за ними следом, притворяясь простыми путниками. Если получится – прибьются к вооруженному отряду «для защиты» и попытаются что-нибудь разузнать.
Правда, Кучковичи все не появлялись. Воины Михаила заскучали, развели пару костров, начали готовить еду. Олег хотел выйти к ним, но Василий его удержал.
– В тайных делах нельзя быть слишком незаметным, – произнес он и многозначительно ткнул пальцем в небо.
После этого время текло медленно, Олег измаялся от ожидания. Ему хотелось побыстрее начать действовать, почувствовать, что он наконец принялся за работу.
Дружинник чуть не запел от радости, когда уже поздней ночью с юга наконец раздались голоса, топот копыт и скрип телег. Затем из-за поворота показалась группа конных и пеших. Их было человек двадцать, не больше. Для нападения маловато, значит правда хотят договариваться. Это, конечно, если другие не прячутся где-нибудь еще.
– Смотри в оба, – прошептал Василий.
Во главе отряда ехал Яким, облаченный в дорогого вида панцирь. Петра было не видно. Похоже, что старший брат считал переговоры недостаточно важными, отправил вместо себя младшего.
Олег покосился на Михаила. Тот все еще невозмутимо сидел на своем здоровом боевом коне. Если бы не вздувшаяся у него на лбу вена, можно было подумать, что он абсолютно спокоен.
Отряды остановились по разные стороны речки, в полусотне шагов друг от друга. Кучкович подъехал вплотную к воде. Михаил неторопливо направил коня к нему.
Ветер дул на в сторону Олега и доносил слова переговорщиков:
– Здрав будь, князь! Как добрался? – начал Яким.
– Я-то здоров. А вот брат мой, Андрей, не очень, – бесцветно ответил Михаил. – Гадюки его ядовитые укусили.
– Прощения я у тебя не буду просить, все равно не простишь. Да и правильно. Зато мы можем с тобой договориться, как дальше жить вместе. Тихо, мирно.
– А если не захочется мне мирно? Если не захочу с вами городами делиться?
– Можешь войной на нас пойти, конечно, – Яким пожал плечами. – Может даже победишь, хотя и очень вряд ли. Только потом все равно стол не удержишь. Бояре ростовские и суздальские тебя не хотят – надоело им на цепи сидеть, сговорчивого князя им нужно. А соседи с радостью твоей слабостью воспользуются. Так что если захочешь все – останешься ни с чем.
– Чего ты тогда от меня хочешь? Точнее, чего твой брат старший от меня хочет?
– Мы хотим, – с нажимом на первое слово ответил Яким, – Чтобы ты сел во Владимире и правил там. Чтобы великий город и дальше рос и расцветал. А мы тебе в этом поможем. Надо будет – встанем рядом с тобой в поле с полками своими, вместе ото всех отобьемся. А еще денег дадим, много.
Яким повернулся к своим и громко свистнул. К речке подвезли скрипучую телегу, груженную мешками. Кучкович достал нож, ловко распорол один из мешков и достал гнутую гривну. Серебро заманчиво блеснуло в лунном свете.
– Три тысячи тут, как договаривались. Если хочешь – проверь, пересчитай. Все серебряные, медь не добавляли.
– Я тебе не торгаш, чтобы деньги проверять, – огрызнулся Михаил. – Три так три.
– Славно. Что скажешь, князь? По рукам?
Михаил медленно втянул воздух носом. А затем положил руку на рукоять меча. Дружинники с обеих сторон зашевелились.
– Я вот чего спросить у тебя хотел, Якимка. Вы ведь так и не забыли батю своего? Как его старый князь Юрий на собственных воротах вздернул за дерзость? Как вас с Петром мальчонками силой к Андрею приставил?
Спина Якима напряглась. Олег не видел лица боярина, но мог представить, что оно совсем не счастливое.
– Вас ведь тогда чуть босяками не оставили, – продолжал Михаил с кривой ухмылкой. – Хотели деревни ваши забрать, вас самих пустить по миру. Ходили бы боярские чада в обмотках, с протянутыми руками… Только Андрей вступился за вас, защитил. Таскал вас везде с собой, на сестре вашей женился. Так он вас обидел?
– Мы все помним, – сдавленно ответил Яким. – И худое, и доброе. От тебя тоже не забудем.
Михаил усмехнулся и задумчиво посмотрел на мешки с деньгами. Медленно убрал руку от меча, пожал плечами.
– Прав ты, – сказал Михаил. – Простить я вас не смогу. Да и не захочу. Но и отчину просто так по ветру пускать не буду. Хватит уже сумятиц повидали, народ намучался. Так что согласен я на ваш договор, пусть он мне и противен. Возьму ваше серебро и даже дружбу вашу приму.
– Славно, – выдавил Яким.
Он медленно вытянул вперед руку. Михаил взял ее за локоть и пару раз резко тряхнул. Никакой братской любви в этом жесте не было.
– Поехали мы тогда, – сказал младший Кучкович. – Храни тебя Бог во Владимире, если что – посылай гонцов. Ответим.
Не дожидаясь ответа, Яким снова свистнул и махнул рукой. Его отряд двинулся вперед, через брод. Кроме двух всадников, которые наоборот развернулись и поехали обратно на юг.
Олег толкнул Василия локтем и шепнул:
– Смотри! Куда это их понесло?
– В той стороне есть что-то кроме Владимира?
– Только леса да болота. А потом кучковские земли, но это уже совсем далеко.
– Ясно. Нехорошо это, – грек погладил бороду.
– Почему?
– Сам подумай: зачем им туда, если только что оттуда приехали? Они наверняка возвращаются во Владимир, сообщить кому-то, что Михаил согласился на уговор. Значит, у заговорщиков там кто-то остался. То есть под боком у нашего князя будут лазутчики.
Черты Василия заострились, стали будто орлиными.
Тем временем отряд Кучковича пересек речку и медленно двигался сквозь разделившихся на два ряда дружинников Михаила. Они хорошо понимали, что окружены теми, кто с радостью броситься на них по первому зову, и старались смотреть в землю.
– Уйдут ведь сейчас, – предупредил Олег. – За ними нужно.
– Нет, не нужно, – ответил Василий. – Поедем за теми двумя.
– Зачем? Яким же там, он нас к остальным выведет!
– Кучковичей мы и потом найти сможем. А эти двое улизнут и все, будут где-то прятаться, неизвестно что делать. Сначала дом Михаила очистить нужно, потом остальное.
– Так может мы просто князя предупредим, а он уж сам свой город почистит?
– Он с дружиной медленно ехать будет. А еще ему окрестных бояр объехать нужно, с них целование собрать. Мы в городе утром сможем быть, а он,дай Бог, завтра вечером. За это время там могут что угодно натворить, так что нужно спешить.
– Но ведь…
– Не спорь, друг, – решительно отрезал Василий. – Командиром сделали меня, а значит решения принимаю я. Давай, двигаемся за ними. Только близко к ним не подъзжаем, держимся шагах в ста и за деревьями, чтобы не заметили раньше времени.
Олег стиснул зубы. Вот тебе и «боевой товарищ», вот и «наравне». Дай человеку власть понюхать, так он в нее зубами вцепится.
Кучковские посыльные уже скрылись в чаще. Олег и Василий быстро отползли от дороги, встали и побежали к стреноженным неподалеку коням.
****
Неуклюже покачиваясь в седле, Олег изо всех старался ехать медленно и ровно. В лесу это было непросто: конь будто специально наступал в каждую ямку и спотыкался об каждый торчавший корень.
На счастье, кучковские посыльные не съезжали с дороги и двигались медленно, громко переговариваясь друг с другом. Кони у них были тяжелые и оставляли на земле заметные следы, поэтому держаться у них на хвосте было несложно.
Дорога петляла между высокими деревьями, которые скрывали всадников друг от друга. Листья шумели на разгулявшемся ветру, на ветвях ухали совы. Луна освещала дорогу, но то и дело пропадала за облаками или за верхушками деревьев. Пока слежка была не самой сложной.
– Под утро из леса выедем. Там места открытые, прятаться уже не получится, – предупредил Олег.
– Что-нибудь придумаем, – ответил Василий. – Может подъедем и заболтаем их. А может погрозим им оружием, напугаем их, пусть глупость какую-нибудь сделают. Но пока нужно тихо, чтобы не спрятались.
– Ты будто не в первый раз так за людьми гоняешься.
– Я много всякого раньше делал, – грек загадочно улыбнулся. – Поверь, нам еще повезло. Вот следить за человеком в пустыне – та еще морока. Где в песке спрячешься? Ох, повезло вам с такими лесами…
Ночь тянулась долго. Иногда в просветах между деревьями Олег видел движение или силуэты посыльных. Тогда они останавливались и ждали несколько минут, восстанавливая дистанцию. Затем ехали дальше.
Олег старался не обращать внимания на раздражающие остановки и дышать полной грудью. В детстве он побаивался ночных лесов. Наслушавшись страшных сказок, он все ждал, что из-за деревьев появятся леший и лешачиха, которые утащат его с собой. С возрастом он понял, что есть и более страшные вещи, а к лесу стал относится намного теплее.
Свежий воздух и движение бодрили, спать совсем не хотелось. Вот только занять себя Олегу было нечем. Говорить Василий не хотел: то ли из осторожности, то ли из-за сосредоточенности. На ходу заниматься обычным досугом воина – чисткой оружия и брони – было неудобно. Оставалось предаваться размышлениям.
Поначалу у Олега на душе было как-то гадко. Переговоры Михаила и Якима показались ему противными. Оба рычат друг на друга, ходят вокруг да около, как волки. Но никто шаг вперед не делает, в честную драку не лезет. И оба врут, хитрят.
Не к такому человек Олег на службу шел. Он собирался биться за храбреца, за воителя, а не за притворщика. Где же княжеская честь? Почему он не побил предателя, не взял в плен?
Дружинник – а Олег, несмотря ни на что, продолжал считать себя именно дружинником – должен гордиться начальником, превозносить его, честь его защищать перед всеми. А как хитрецом гордиться?
Но потом гадостливость заглушил азарт. В неторопливом преследовании было что-то приятно затягивающее, дающее чувство силы. Хищное, как на охоте. Кучковские посыльные будто были бегущими зайцами, а он – голодным загонщиком, который вот-вот настигнет свою добычу. Только вместо мяса он собирался получить ответы.
Потеряв счет времени, Олег не сразу заметил, что мир начал светлеть. Птицы стали петь громче, в кустах зашевелился мелкий зверь живность. На высокую траву упали первые солнечные лучи.
– Скоро выедем в поля, – потянув носом сказал Олег.
– Понятно. Будь готов ко всему, – Василий выпрямился и проверил короткую кривую саблю у себя на поясе.
Олегу, конечно, не хотелось неприятностей. Но посмотреть на грека в бою было любопытно. Умеет ли худой красавец вообще драться? Может у него какая-нибудь особая греческая боевая наука? Интересно.
Вскоре деревья начали редеть, воздух переставал пахнуть хвоей. Рассветное солнце поднималось все выше и уже начало согревать подмерзшие за ночь кости.
Проехав еще с полверсты, они наконец выбрались из леса. Перед ними открылись дикие поля, покатистые холмы, цветущие луга и пара стоящих в стороне хат. Залесье во всей своей красе.
– Чего-то я их не вижу… – обеспокоенно сказал Олег, всматриваясь вдаль.
– А я вот вижу, – мрачно произнес Василий.
– Эй, люди добрые! – раздалось справа.
Кучковские посыльные сидели на опушке леса неподалеку от дороги. Между ними был раскинут платок, на нем лежали краюха хлеба, огурец и маленький кувшин. Посыльные приветливо улыбались.
Олег остолбенел. Он будто наступил в трясину и начал быстро проваливаться.
Как так? Что делать? Сразу доставать топор или сначала поговорить?
К счастью, Василий не растерялся:
– Доброго утречка, путники! – ответил он. – На привал остановились?
– Да, подустали с дороги. Давайте к нам, посудачим!
– Это можно, – грек добродушно усмехнулся и направился к опушке. Олег последовал за ним.
Они слезли с коней и привязали их к тонкой сосне. Василий открыл седельную сумку, достал оттуда кусок солонины и как бы случайно наклонился к Олегу.
– Молчи, я разберусь – шепнул он.
– Чего это там у вас? – спросил широкоплечий посыльный с кривым носом и пышными усами. – Мясцо? Это вовремя, у нас как раз хлеб свежий да олуй-пиво. Давайте, сейчас настряпаем.
Быстрыми движениями ножа он нарезал хлеб и раздал всем по щедрому куску. Второй посыльный – тощий мужчина со светлым чубом на голове и вытянутым бритым лицом – проворно разлил пиво в берестяные стаканчики.
Олег и Василий присели на траву напротив кучковских. Как пахари на завтрак в поле вышли.
– Меня Оглобом звать, – представился кривоносый, с аппетитом жуя солонину. – А этого вот жердя – Никитой. Вы кто будете, люди добрые? Куда путь держите?
– Мое имя – Василий, я купец, – ответил Василий, осторожно отпивая пиво. – А это мой провожатый, Олежа. Мы во Владимир едем , за товаром.
Олег молчал и сидел как на иголках. Вот зачем это? Неужели нельзя все решить проще, на кулаках или на мечах? Дурацкая это тайная работа, мутная.
Никита тоже молчал, только смотрел куда-то вдаль и стучал пальцами по тощим коленям. Он весь был какой-то угловатый, дерганый, неровный. Судя по морщинам и редкой седине, ему было лет сорок, но с бритым лицом и коротко стриженными волосами он был похож на мальчишку.
– Да? Здорово как, мы тоже туда, – пробасил Оглоб. – А зачем вам рубила такие с собой? Сабля, топор боевой. Провожатый твой еще и в кольчуге… Купцы обычно попроще ездят.
– Так то раньше спокойно было. Сейчас дороги опасные, все вооружились, – невозмутимо ответил Василий.
– Это да, не поспоришь, – Оглоб вздохнул и скорчил скорбную гримасу. – В пути сейчас зевать нельзя, а то попадешь… Слушайте, а может мы вместе до города поедем? Так веселее, да и спокойнее будет, а?
Василий сделал задумчивый вид. Почесал бороду, помычал.
– Давай, отчего бы и нет? Только если мешкать не станете. Не серчай, просто спешим мы.
– Да и нам бы побыстрее доехать. Не переживай, к полудню доберемся, – Оглоб заговорщически подмигнул. – Допьем на дорожку?
Он залпом осушил свой стаканчик. Остальные последовали его примеру. Олег пил без удовольствия, будто проталкивая пиво сквозь ком в горле. Никита тоже приложился к стаканчику без особой радости.
Василий и Оглоб еще несколько минут болтали о каких-то мелочах. Посыльный много смеялся и активно жестикулировал, рассказывая, как они ехали от «дядьки в Суздале». Врал он легко и задорно – хороший соглядатай, наверное.
Когда все было съедено и выпито, Оглоб встал и отряхнулся.
– Ну что, мужики, вы еще посидите, я скакунов подготовлю, да и поедем.
Вразвалку, широко зевая он направился к коням.
Олег вдруг показалось, что ему под ребро загнали иглу. Это чувство он хорошо знал. Оно уже приходило к нему перед тем, как в детстве наткнулся на озлобленных мальчишек из соседней деревни, с которыми был в ссоре. Или перед тем, как, во время осады Торческа, нападавшие начали поливать стены стрелами. Что-то было не так.
Оглоб зашел за спину Василию. Затем резко развернулся и с размаху пнул грека в голову.
– Хватай его! – заревел он.
Никита вскочил с места и бросился на Олега. Он был худым, зато быстрым и цепким. Такой возьмет в захват – без помощи не выкарабкаешься.
К счастью, Олег был готов.
Он быстро завалился на спину, уперся локтями в землю и ударил Никиту ногами в живот. Посыльный согнулся пополам. Олег вскочил, схватил противника за шиворот и рванул в сторону. Никита потерял равновесие и приземлился прямо на хрупкий кувшин с пивом.
Олег повернулся к Оглобу – тот уже держал в руке длинный нож.
– Не бойся, красавица, сейчас я тебя быстро… – бормотал он.
Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга, примеривались, готовились. Вдохнули, напружинились и побежали вперед.
Оглоб резко выбросил нож перед собой. В последний момент Олег успел вильнуть в сторону, лезвие прошло в паре пальцев от его груди. Налетев на Оглоба, дружинник умело боднул его лбом в нос. Посыльный крякнул и отступил назад.
Олег покосился на Никиту. Тот все еще елозил по земле и, кажется, не спешил вставать. Можно было сосредоточиться на его озверевшем товарище, который бешено размахивал перед собой ножом и сплевывал кровь из разбитого носа.
Подходить к нему было опасно – бьет без прицела, наугад, но случайно зацепить может. Олег решил не рисковать и достал топор. Оружие приятно тяжелило руку, раззадоривало. Олег размахнулся и ударил Оглоба в плечо обухом.
Посыльный ухнул и выронил нож.
Дружинник не остановился и продолжил охаживать противника: по спине, по ногам, по плечам, по животу. Работа была приятная и понятная. С каждым ударом выходило немного накопившейся злобы, дышалось чуть свободнее.
Оглоб сломался быстро. Проседая под ударами, в конце концов он повалился в траву и сжался в клубок.
Олег упер руки в боки и отдышался. На душе стало хорошо, тепло. Дела князей и соглядатаев для него были сложными и запутанными. Зато топор он понимал отлично.
****
Потирая лоб, Олег осмотрелся. Василий медленно поднимался. К его чести, грек не стонал и вообще выглядел довольно бодрым. Никита тоже смог встать и выпрямиться. Его темная рубаха была залита пивом, рука поцарапана осколком.
Олег вопросительно посмотрел на свой топор.
– Нет-нет, мне не надо, – Никита поспешно поднял руки.
Олег хмыкнул.
– Хорошо сработал, – прохрипел Василий. Грек откашлялся и сплюнул. Даже это у него получалось как-то с изыском, обстоятельно.
– Это тебе не панкратион ваш греческий, – гордо ответил Олег. – Тут клювом щелкать нельзя. А чего же ты так проворнил? Говорил же, что знаешь, когда врут!
Умом он понимал, что смеяться над греком не стоит – неправильно это. Но очень уж хотелось продлить радость от победы.
– Я знал, что он врет, но неправильно понял о чем – признал Василий. Грек пожал плечами и улыбнулся, – Хорошо, что у меня есть такой талантливый защитник.
Олег хотел съехидничать, но не нашел слов. К комплиментам он не привык, добрые слова его смутили. Раздраженно цокнув языком он указал топором на кучковских посыльных.
– С этими что будем делать?
– Придется как-то узнать, к кому они ехали, – грек нахмурился. – Неприятная это работа, но меня учили вытаскивать секреты.
– Мужики, а разрешите слово сказать, – подал голос Никита.
Олег посмотрел на него и сурово нахмурился.
– Чего тебе?
– Я вам и так все расскажу, не нужно из меня ничего тащить. Вы ведь Михаилу служите, да? От переправы за нами едете?
Олег и Василий переглянулись и промолчали.
– Я против вас и князя вашего ничего не имею, – быстро добавил Никита. – Мне за работу платят, но мучаться ради этого это не хочу. Давайте просто расскажу все, пожалуйста?
Василий пристально посмотрел пленнику в глаза:
– Если соврешь – я это узнаю. И за каждую ложь буду отрезать тебе по пальцу.
Олег покосился на боевого товарища. Такого холода от холеного и лощеного грека он не ожидал. Притворяется или на самом деле пытать готов?
Никита размашисто перекрестился и положил руку на сердце.
– Клянусь, все честно скажу!
– Хорошо, – Василий повернулся к Олегу. – Сделай милость: свяжи пока могучего Оглоба, веревка у меня в сумке. Потом садись к нам, пообщаемся.
Оглоб не сопротивлялся, только ворочался, хрипел и потеряно вращал глазами. Олег почти пожалел его но затем он вспомнил острие ножа, которое едва не порвало ему бок.
Пристроив посыльного у дерева, он вернулся к Никите, стараясь выглядеть грозно. Для пущего страху покачивал топором – больше ничего пугающего не придумал.
– Как вы нас раскусили-то? – спросил Олег.
– Да Оглоб еще в лесу заметил, что вы за нами плететесь! Я говорил, что бежать надо, а он талдычит: «Обожди, мы их за загривки поймаем, живьеми довезем, хозяева доплатят». Предупреждал же, что не надо…
– Понятно, не продолжай, – раздраженно буркнул Василий. – Куда ехали?
– Во Владимир. Там должны были в полдень под Мономаховым кремлем встретиться с каким-то дворовым. Надо было у него забрать какую-то грамоту и вернуться к Якиму. Они с Петром в Суздале, заправлять там собираются.
– Что Яким во Владимире делал? – спросил Василий.
– Ну откуда мне знать!? – Никита выглядел виновато. – Он туда два дня назад прилетел, метался как ошпареный, секретничал где-то по темным дворам. Точно замышлял чего-то, по роже видно было. А вчера под вечер всех своих из города вывел, поехали с вашим Михаилом встречаться.
– Вы-то сами кто? Из дружины?
– Да какая… Я – расстрига, из монастыря бежал. Этот хрен, – Никита кивнул в сторону Оглоба, – разбойник бывший, у него артель под Переяславлем перебили. Пришли мы прошлой весной к Кучковичам в Москву – там всех принимают, весь сброд туда стекается. Примелькались, Яким нас на службу взял. Меня – писарем, его – охранником. Ну и на побегушках у него бегаем иногда.
– И что, – Василий усмехнулся. – Не чувствуешь долга перед хозяином? Так вот просто предашь его?
Никита скривился.
– Если моих бывших братьев послушать, то я и Иисуса своим бегством предал. А Якиму до Спасителя далеко, та еще падаль. И платит мало, и бьет много, к тому же дурак. Нет, ради него я шкуру себе портить не стану.
Василий задумчиво пригладил бороду и оценивающе посмотрел на расстригу. Затем взял Олега за локоть и отвел дружинника в сторону.
– Возьмем его с собой, пусть нам послужит.
– Чего? Зачем?
– А что еще делать? Сами по себе мы не найдем того, с кем они должны были встретиться и не получим то, что они должны были забрать.
– А если он нас обмануть задумает?
– Может и задумает, но если ему достаточно денег предложить – не обманет. Я таких знаю, они за золото в любую петлю полезут. Правда, честно работать не хотят, вот и оказываются в таких бедах.
– Не знаю даже, – Олег обеспокоенно пожевал губу. – Уверен?
– Уверен. Нет, если ты сомневаешься – можешь попробовать его друга уговорить.
Олег посмотрел на Оглоба. Тот уже пришел в себя и яростно метался из стороны в сторону, отчаянно пытаясь порвать веревки. Проигрывать он явно не умел.
– Ладно, будь по твоему.
Василий вернулся к Никите и заговорил своим обычным, бархатным голосом:
– Ты нам помог, спасибо. Мы можем тебя отпустить, но есть мысль получше. Хочешь ты еще заработать?
Никита жадно облизнул губы.
– А чего бы и нет? Я человек работящий.
– Так сразу и понял, – Василий широко улыбнулся. – Тогда вот какое предложение: поедем с нами, все сделаешь, как тебе Яким сказал, только грамоту нам дашь. Если согласен – пять гривен сейчас и пять потом.
– Грамоту только за семь отдам, – незамедлительно выпалил Никита.
– Уговор, – согласился Василий.
Олег чуть не закричал от такой расточительности. На двенадцать гривен можно было жить долго и сладко. Многие крестьяне столько денег за раз никогда и не видели. А грек выбрасывал их на какого-то расстригу.
Никита проворно вскочил на ноги и низко поклонился.
– Буду вам служить верой и правдою. Давайте ехать, что ли?
– Подожди, – Олег кивнул в сторону все еще пытавшегося освободиться Оглоба. – С другом твоим что делать будем? Его с нами брать нельзя, сдаст с потрохами.
– Тут ты прав. Дайте-ка я его особым узлом перевяжу. К ночи расцарапает или развяжет, сам выберется. Еды и воды ему тут оставим рядом – не окочурится.
– А если медведь из леса выйдет? – спросил Олег.
Никита поднял взгляд к небу и мелко перекрестился.
– На все воля Божья.
Расстрига отряхнул руки и легкой, прыгучей походкой направился к лошадям.
Глава шестая
В которой город шумит, а княгиня печалится.
Владимир было видно издалека. Стоявший на семи неровных холмах вдоль Клязьмы, он не прятался за высокими стенами и не жался к реке. Город раскинулся вольготно и широко, открывшись миру.
Облепленный по бокам деревянными избами, сараями и складами, в центре Владимир был почти полностью каменный. Тут и там возвышались башни, блестели купола церквей и храмов, пестрели крыши барских и купеческих домов. Цветастое разнообразие города можно было рассматривать часами и постоянно находить новые детали.
Надо всем этим возвышался Мономахов кремль – старая крепость, с которой и начался город. Неподалеку от нее стояли княжеские терема. Там до строительства боголюбовского дворца обитал князь Андрей.
Олег бывал в городе несколько раз, когда они вместе с дедом или отцом ездили на большой рынок. По сравнению с деревней там было тесно, душно и страшно шумно, но Олега это не пугало. Он все вертел головой по сторонам, смотрел на незнакомую жизнь и бесконечные толпы людей, не понимая, как они все умещаются на узких кривых улочках.
Когда они подъехали ближе, дружинник с любопытством покосился на Василия: впечатлит его зрелище или нет?
Вряд ли. У него на родине, наверное, такие города деревнями считаются. Но то ли из вежливости, то ли с искренним любопытством грек разглядывал город и одобрительно кивал.
– Красивое место, приятное. А еще видно, что молодой город, полный сил.
– Покойный князь эти места очень любил, – встрял в разговор болтливый Никита. – Говорил, что это издревле город особый, с большой судьбой. «Да будет сей град для великого княжества и глава всем» – вот так вот вещал. Заверял, что тут еще Владимир Креститель строить начал, который Креститель. Хотя все знают, что это Мономах город заложил. Смешно было! Князь речь про старину ведет, а в толпе его слушают старики, которые сами основание застали!
– Ты-то откуда знаешь? – спросил Олег.
– Так я здесь родился! Потом по миру ходил, но раз в пару лет обязательно возвращался. Пока меня в монахи не запихнули, – расстрига поморщился.
Они подъехали к восточному входу в город – высоким Серебряным воротам. Толстые темными створки были украшены железными вставками и двумя большими блестящими кольцами, будто правда сделанными из серебра.
Двое караульных бегло осмотрели путников и без лишних вопросов пропустили их в город.
– Достойный такой въезд, – отметил Василий.
– Это еще что! На западе Золотые ворота стоят, вот там совсем загляденье, – гордо заявил Никита.
– Правда из золота сделаны?
– Нет, конечно! Медь золоченая. Но в Киеве так же – стоят медные ворота, а называют их Золотыми. Мы чем хуже?
По совету Василия они оставили коней в конюшне, чтобы не выделяться в городской толпе. Заплатив за корм и постой, путники решили не задерживаться у ворот – слишком уж много там было зазывал, которые все высматривали, кого бы им обсчитать и объегорить. Они свернули направо и пошли вдоль стены.
Добравшись до мест потише, путники стали искать, где бы утолить голод телесный – нервный завтрак на опушке никого не насытил. Побродив по улицам, они обнаружили спрятанную в переулке корчму. Внутри было темно, тепло и уютно.
– Хозяин, а дай нам чего-нибудь свежего поесть и холодного попить, будь милостив. И лучше побольше, – попросил Василий.
– Это вы вовремя, – сказал лысеющий корчмарь, закрывая бочку с соленой рыбой. – Баба моя как раз расстегай доготовила, он у нее такой – пальцы оближите.
– Повезло нам, – Василий улыбнулся и бросил на стол несколько кун. – А расскажи, что в городе твориться, какие новости?
– Да какие тут новости, – ответил корчмарь, быстро сгребая монеты. – Все про князя говорят нашего. Сгубил его кто-то, в своем же доме! Теперь непонятно кто да что будет.
– Начальники разве здешние ничего не делают? Может что-то затеяли?
– Бояре шепчутся о чем-то, тысяцкий ходит гусем надутым, княгиня все так же в тереме сидит со своими книжицами. Никому ни до чего дела нет! Подати собирают, а полкам не платят, за улицами никто не смотрит. Порядка и раньше мало было, а теперь уж совсем… Как дурной народ с ножами друг на друга до сих пор не полез – не знаю.
Вскоре жена хозяина – коренастая женщина с толстой светлой косой – вынесла еще дымящийся расстегай. Корчмарь не приукрашивал: угощение действительно было сказочным. От горячей пищи и колодезной воды стало спокойно и приятно.
– Вот чего скажу: хорошо у вас кормят – прокомментировал Василий, осторожно смахивая крошки с рукавов. – Еда не изысканная, без придумок, но добротная.
– А что в Царьграде едят? – с любопытством спросил Олег. – Какие-нибудь золотые сладости?
– Это редко. В основном рыбу, очень много самой разной рыбы. Даже соусы у нас из рыбы. Знали бы вы аромат великого гарума…
– Так ты на самом деле грек? – Никита удивленно поднял брови. – Я-то думал, что прикидываешься! А правда, что у вас по улицам железные львы ходят, а по небу железные птицы летают?
Лицо Василия странно дернулось, исказилось в мрачной гримасе. Его будто плетью хлестнули. Но грек быстро взял себя в руки и пренебрежительно пожал плечами
– Это просто механические игрушки царского дворца, чтобы впечатлять иностранных послов. Да и они уже не работают. Царство наше уже не то, каким было.
– Худо там стало? Ты поэтому уехал?
– И да, и нет, – Василий выглянул в маленькое окошко под крышей. – Смотрите, солнце-то уже высоко, полдень скоро. Пора бы нам идти.
Олег пристально посмотрел на грека. Раньше он был разговорчив, даже болтлив, с удовольствием говорил на любые темы. Но стоило спросить о его прошлом – сразу закрылся. Странно это.
Они вернулись на улицу и пошли в верхнюю часть города, к кремлю. По пути все трое с удовольствием глазели на виды и людей.
Во Владимире по соседству стояли самые разные постройки. Маленькие, еле заметные полуземлянки терялись рядом с большими ремесленными дворами. Скромные срубы прятались в тени с высоких теремов, из которых доносились запахи больших богатых обедов и веселые застольные разговоры.
Люди были похоже друг на друга еще меньше. Мимо трех путников проходили насупившиеся попы, кузнецы в покрытых сажей фартуках, присыпанные стружкой столяры, вечно потные строители, голосистые разносчики, булгарские, варяжские, литовские и Бог знает какие еще купцы и сотни других. Их разговоры и пересуды сопровождали лай собак, блеяние и мычание скотины, стук инструментов прочей шум большого город.
Сколько душ живет во Владимире никто точно не знал. Столько народу не посчитаешь. Но говорили, что за стены набились уже тридцать тысяч человек.