Мой дорогой Коул

Тиджан
Мой дорогой Коул

© С. Самуйлов, перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательствво «Эксмо», 2019

* * *

Моим дорогим читателям!


Глава 1

Вокруг шампанское, хрустальные люстры, красивые мужчины и женщины, а мне хотелось умереть.

Не всерьез, конечно, но меня действительно задвинули в угол – лицом к стене и спиной к вечеринке. И сделала это Сиа, исполнявшая на этом мероприятии в арт-галерее «Гала» обязанности организатора. Признаться, я даже не знала толком, что организуется и по какому случаю, а пришла только потому, что об этом попросила сама Сиа. Типичная пятничная тусовка в привычном для моей лучшей подруги стиле. Светская публика, люди богатые, известные и модные, собралась выпить, пообщаться, подать на благотворительность и, самое главное, посплетничать. Такие развлечения не в моем вкусе, вот почему, пребывая среди всех этих картин и звезд светской хроники, мне хотелось исчезнуть.

В Чикаго я приехала два года назад, а чувство такое, будто прожила здесь целую жизнь. Нас привлекла сюда работа для Лайама – место консультанта в Хэвен-Сентре, но через год он погиб, попав под колеса пьяного водителя по пути домой.

Даже сейчас воспоминание отозвалось холодной дрожью.

Уже в квартале от дома Лайам написал, что собирается зайти к цветочнику, торговавшему в нашем гастрономе. А мне в голову пришла гениальная идея: встретить его возле магазина и заодно прогулять Фрэнки. Потом мы бы вместе купили продукты, а наш пушистый любимчик подождал в машине. Глупо, конечно, но совместные покупки – мой любимый вид «свиданий». Лайаму это казалось нелепой причудой, и он всегда смеялся, но шел мне навстречу. И Фрэнки такие прогулки нравились. Он выходил из дома на улицу да и в машине чувствовал себя привольно. Мы жили в симпатичном районе, погода стояла не жаркая, и я решила, что малыш дождется нашего возвращения.

Когда мы с Фрэнки вышли из-за угла, машина Лайама стояла у перекрестка, ожидая сигнала светофора, чтобы повернуть к парковочной площадке.

Заметив нас с Фрэнки, Лайам улыбнулся, поднял руку и помахал. Я ответила тем же. «Красный» сменился «зеленым», Лайам тронулся с места, и я вдруг увидела, как слетела улыбка, как пальцы сжали руль, как кровь отхлынула от лица. Губы успели произнести «я люб…».

Мое сердце сжалось. Медленно и мучительно, дюйм за дюймом невидимая рука вырывала его из груди.

В следующий момент тяжелый грузовик врезался в машину моего мужа.

Я опустила голову и сжала ножку бокала с шампанским. В ушах до сих пор стоял хруст стекла, скрежет и лязг сминаемого металла. А потом автомобиль Лайама перевернулся.

Раз.

Два.

Он остановился только после третьего. Мой муж перевернулся три раза, прежде чем умереть.

Ужас… Та жуткая картина навсегда отпечаталась в моей памяти. Его кристально ясные голубые глаза, высокие скулы, лицо, которое – я всегда шутила, что оно и после пятидесяти будет манить женщин – никогда не выглядело таким испуганным. Все происходило словно при замедленной съемке. Его взгляд ушел к грузовику, потом вернулся ко мне. Залаял Фрэнки. Я замерла и не могла пошевелиться. Сердце почти остановилось.

Потом мне говорили, что я удержала Фрэнки, не позволила ему выбежать на дорогу, но в моей памяти ничего такого не осталось. Я запомнила только Лайама и его глаза в тот миг, когда он понял, что сейчас умрет.

В тот день у меня не стало будущего.

– Эддисон!

На то, чтобы приготовиться, у меня была одна секунда, и я смахнула выкатившуюся слезинку. Сиа, прошипев мое имя, бросилась ко мне и схватила за руку. Придвинувшись поближе, она повернулась так, чтобы, говоря со мной, наблюдать за своими друзьями позади нас.

– У меня для тебя самые лучшие новости! Серьезно, я сейчас лопну от радости, как двенадцатилетняя девчонка, потому что все просто замечательно. – Сиа умолкла, посмотрела пытливо мне в глаза и отстранилась на дюйм. – Подожди-ка. Что ты вообще здесь делаешь? – Она оглянулась через плечо. – Любуешься улицей? Красиво, да, но у тебя за спиной вечеринка.

Я сделала над собой усилие, чтобы не улыбнуться. Сиа не поняла бы. За окном лежал центр Чикаго. Из-за надвигавшейся пурги движение сошло к минимуму. Снег уже падал, накрывая крыши автомобилей, ложась на тротуары, пешеходов и дорожные знаки.

Изумительное, волшебное зрелище. Вот такое искусство мне по душе. Сиа предпочитала людей или, точнее, связи. Знакомясь с кем-то, она видела не только лица, но и богатство своих новых знакомых, видела их друзей, их потенциальные контакты. Я была ее противоположностью и замечала все, за исключением именно того, на что обращала внимание подруга. По крайней мере так было раньше, во времена Лайама, когда мое сердце всех принимало и всем радовалось.

Да, так было.

Но теперь я жила в другую эпоху, эпоху после Лайама.

Все вокруг выглядело унылым и тусклым. Серым. Черным. Белым.

Я вздохнула. Ну вот, сама себя загнала в депрессию.

Что там говорит Сиа? Моего ответа она ждать не стала и даже не остановилась.

– … местечко, и должна тебе сказать, тебе оно понравится. Шикарное, совершенно эксклюзивное. О том, что оно свободно, никто еще не знает, но я забила его для тебя. Веришь? Ну, похвали, скажи, какая я замечательная подруга. – Глаза ее блеснули. – Офигеть, какая замечательная. Ух…

– Хорошо, хорошо, поняла. – Я взяла ее руку, убрала со своего локтя, но не отпустила. Пританцовывая от возбуждения, она в ответ сжала мою ладонь. – А теперь еще раз и с самого начала. Что ты для меня добыла?

Сиа сунула мне в ладонь листок и, наклонившись, доверительно зашептала:

– Здесь номер телефона одного из самых эксклюзивных жилых зданий в городе. Это в трех кварталах отсюда. Третий этаж свободен.

– Что ты имеешь в виду? – Я развернула сложенный вдвое листок и обнаружила наспех написанный номер телефона.

– Тот серебряный дом, – подсказала Сиа.

– Серебряный… – Я посмотрела на нее, и в голове как будто щелкнуло: вот же о каком здании идет речь. Оно действительно находилось неподалеку от галереи и привлекало внимание броским серебристым покрытием. Сначала Сиа предположила, что здание готовят как бизнес-центр, но потом, когда выяснилось, что в нем разместятся апартаменты, оно открылось ей еще одной привлекательной гранью. В ней проснулся интерес, а когда такое происходит, Сиа становится детективом и проходит по каждому следу, какой только найдет. Однако в отношении серебряного дома никакой информации не подворачивалось. Объект окружала завеса секретности – кто владелец, кто жильцы? – и это лишь добавляло ему притягательности.

Об этом здании я слышала все два года с тех пор, как встретила Сиа. Мы с Лайамом познакомились с ней вскоре после переезда в Чикаго, и когда после его смерти моя жизнь рассыпалась в прах, из всех друзей со мной осталась она одна.

Секунду-другую я только смотрела на нее и не могла произнести ни звука. Неужто тайна наконец раскрыта?

– И кто же владелец?

Мелькнувшая тенью гримаса на мгновение исказила идеальный образ, к созданию которого так стремилась Сиа в этот вечер. Заправив в узел блондинистую прядку, она потерла свои темные глаза, немного дымчатые, но дерзкие и сексуальные. Собственно говоря, именно такой Сиа и была. Придвинувшись еще ближе и запахнув плотнее лежавшую на плечах шаль, она оглянулась – нет ли кого поблизости – и, убедившись, что мы одни, подтянула вверх корсаж бального платья. Оно немного сползло, открыв соблазнительный вид, но и в этом Сиа осталась верна себе. Чего хотела, того и добилась, подумала я.

– В том-то и дело, что я до сих пор не знаю, и меня это просто с ума сводит. Но вот ты можешь выяснить. – Она снова сжала мою руку. – Инфа дошла до меня через подругу друга одной подруги, но ты, если позвонишь по этому номеру, можешь попросить показать тебе третий этаж.

– Похоже, что-то дорогое.

– Для тебя – в самый раз. – Сиа положила ладонь на грудь. – Я себе позволить такое не могу, а вот ты очень даже можешь. Деньги Лайам тебе оставил, из того дома ты давно уже хочешь выбраться. Понимаю, все эти воспоминания. Полностью тебя понимаю. И знаю, что ты ищешь возможность переехать.

Возможность переехать я действительно искала, хотя и стыдилась в этом признаться. Лайаму наш дом нравился. В нем мы собирались жить всей нашей будущей семьей. Теперь, думая о переезде, я чувствовала себя предательницей и потому тянула с решением целый год, но продолжать уже не могла. Лайам, казалось, был в каждой комнате. Я слышала, как он смеется. Бывая наверху, воображала, что он вернулся после работы и зовет меня снизу. Все вокруг напоминало о нем – мебель, дорогущая кофемашина, в необходимости которой он уверял меня, а потом не мог разобраться, как ею пользоваться, соковыжималка. Мне до сих пор не верилось, что он купил для нас соковыжималку.

Воспоминания сдавили горло, подступили слезы, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы удержать их.

– Да, но центр города? – пробормотала я. – Такая большая перемена.

– Вот и чудесно. Будешь жить в трех кварталах отсюда. Я бываю здесь постоянно и живу неподалеку. На такси – рукой подать. – Она умоляюще посмотрела на меня: – Пожалуйста, скажи, что позвонишь. Ну же! Позвони.

Я еще раз взглянула на номер.

– А что, если это какой-то хитроумный план, рассчитанный на то, чтобы заманивать людей в ловушку и убивать их. Ты же сама сказала, что не знаешь, кто владеет зданием. Может, русская мафия.

– Еще лучше! – Она закатила глаза и беззаботно отмахнулась. – Перестань, будь это русская мафия, я бы вообще ничего не услышала. Кроме того, я узнала, что среди жильцов есть исполнительный директор «Гроув бэнкинг».

– Исполнительный директор?

– Там его городская квартира.

– О… – Переезд в центр представлялся мне такой суетой. Я с удовольствием виделась с Сиа, но приезжать сюда так часто, как приходилось сейчас, не любила. А вот жить постоянно…

 

Я бы избавилась от проблем с дорогой и парковкой. Да и жизнь в районе, где сосредоточены лучшие рестораны, музеи, магазины и многое другое, спокойнее и приятнее. И хотя в рабочие дни иногда случалась запарка, я знала, что так бывает не всегда. Зато какое же удовольствие жить в центре одного из самых активных городов страны.

– Это будет так дорого.

– Учитывая, какое наследство оставил Лайам, такие отговорки просто смешны. Тебе его на всю жизнь хватит, так что и беспокоиться не о чем.

Да, наследство и впрямь было смехотворно удивительное, но не потому, что составляло двадцать миллионов, а потому, что я ничего о нем не знала. Лайам ничего мне не рассказывал. И вообще, как оказалось, секретов у него хватало. О богатстве мужа я узнала только на похоронах, от его матери, сообщившей об этом с завистью и неприязнью. Бабушка Лайама была личностью известной и дала свое имя бренду, поскольку изобрела полезную и популярную кухонную утварь.

Даже когда деньги были переведены на мой банковский счет, я не могла поверить в случившееся. По большей части мне напоминала об этом Сиа. До смерти Лайама я жила на заработок колумниста-фрилансера и даже откладывала немного на черный день, но в прошлом году мне пришлось запустить руку в наследство. Да, я взяла оттуда немного, но в случае переезда пришлось бы взять больше.

– Я позвоню. – Сиа забрала у меня листок. – И все устрою. Смотреть пойдем вместе. Одна ты не пойдешь, так что и я своими глазами увижу этот шикарный райский уголок. А решить ты и потом сможешь.

Я посмотрела на нее печально, зная, что если увижу уютный уголок, и он действительно окажется шикарным, то скорее всего захочу его купить. Мне нравился простой, без претензий стиль, но я также ценила и красоту. И, вероятно, могла себе ее позволить.

Я вздохнула.

– О’кей. Позвони и обо всем договорись.

– Господи! Я так волнуюсь! – Сиа схватила меня за локоть обеими руками и дернула, привлекая к себе, но получилось слишком резко, и волосы снова выбились из прически и растрепались. Она остановилась и быстро и ловко, пригладив тут и похлопав там, привела в порядок и волосы, и платье, и все прочее. При этом улыбка держалась у нее на лице как приклеенная.

– Такое дело надо отметить! Самым лучшим шампанским, какое здесь только есть. – В следующий момент она исчезла, как и появилась, словно подхваченная вихрем, успев сделать знак одному из официантов.

Мир Сиа был прекрасен, и она изящно скользила в толпе среди сверкающих платьев и черных смокингов. Ее мир намного живее, ярче и веселее моего, и я с удовольствием его навещала, а вот жить в нем скорее всего не смогла бы. Только вот не придется ли, если я все же перееду в центр?

И даже если мне все понравится на новом месте, даже если оно и впрямь такое эксклюзивное, каким его описала Сиа, примут ли меня там? Разве не предпочтут они кого-то, кто представляет собой что-то? Я же никто. Я и собой-то не всегда бывала. Но я пойду туда. Посмотрю, что это за место, а потом решу.

Сиа уже возвращалась с шампанским, причем не с одной бутылкой, а с целыми двумя. Подойдя, она протянула одну бутылку мне.

– Возьми. – Я взяла шампанское, и Сиа, зацепив меня под руку, повела через зал. – Поднимемся ко мне в офис и нарежемся вдрызг.

– А как же твои клиенты?

– Я уже со всеми выпила и закусила. Ничего с ними не случится, и о них есть кому позаботиться. Сейчас время для лучшей подруги. – Она потянула меня наверх и, подмигнув через плечо, негромко добавила: – К тому же планы на вечер – ты же понимаешь, да? – у меня уже составлены. Когда ты отправляешься домой, а мне становится одиноко – а значит, тянет на приключения, – я звоню Бернардо.

Я не стала спрашивать, кто такой Бернардо, – бойфрендов у Сиа так много, – а только улыбнулась и последовала за подругой.

Как ей хотелось, так я и сделала. А когда, много позже, у меня уже живот болел от смеха, вызвала такси. Я поехала домой и забралась под одеяло, зная, что, по крайней мере в эту ночь, алкоголь поможет уснуть.

Глава 2

Договориться о показе получилось только через месяц.

Занималась этим Сиа. Назначили одну дату, потом я передумала. Назначили другую, и все повторилось. Что я делаю? Как можно уехать из дома, где мы жили с Лайамом? Он ведь наш. Его. Нет, уезжать нельзя.

Договорившись о встрече в третий раз, Сиа убедила меня, что речь идет только о просмотре. Никаких обязательств. Никто никого не торопит. Только посмотреть.

Смелее я не стала, но все же согласилась. Подействовало и то, что я чувствовала себя виноватой. Сиа была моей лучшей подругой, а я – ее предлогом, чтобы побывать в загадочном здании. Так или иначе, все наконец сошлось.

Лишь подъехав к тому самому серебристому зданию, я увидела, что на самом деле оно вовсе не серебристое, а стеклянное. Весь дом состоял из окон. Я вышла из машины и, закинув голову, посмотрела вверх. Отрицать не стану, увиденное произвело впечатление. И только семь жильцов во всей громадине? Нет, должно быть больше.

Схватив за руку, Сиа потащила меня к зданию.

– Идем же, скорее. Нас ждет управляющий.

Никаких больших двойных или вращающихся входных дверей, как в большинстве такого рода домов, здесь не было. Обычная черная одностворчатая открылась как будто сама собой, едва лишь мы остановились перед ней. Я обратила внимание, что ручки на двери нет, и удивилась – как же открывать и закрывать дверь без ручки, – но тут заметила портье. Его кабинка находилась неподалеку, и сам он стоял теперь рядом с Сиа. Я посмотрела на него, и он поклонился. Поклонился. По-настоящему. Так что я увидела макушку его седеющей головы.

Портье выпрямился.

– Добрый день, мисс Боумен.

Боумен – моя девичья фамилия, но так меня не называли уже более двух лет. Для наших друзей и знакомых я стала миссис Сейлер еще до того, как вышла замуж до Лайама. Реакцию Сиа я заметила краем глаза. Вытянувшись в полный рост, она метнула в меня короткий взгляд, но я промолчала. Услышать свою старую фамилию было немного странно и непривычно, но, может быть, пришло время снова начать пользоваться ею.

Я кивнула в ответ:

– И вам тоже, мистер…

– Кеннет. Зовите меня Кеннетом.

– Хорошо. Спасибо и доброго вам дня, мистер Кеннет.

Он уже протянул было руку, указывая на что-то позади нас, но на секунду замер и как будто прикусил уголок нижней губы, сдерживая усмешку. Кеннет был чуть ниже меня – наверно, около пяти футов и шести дюймов – и одет в толстый черный свитер и черные же брюки. На двери, с обратной ее стороны, висело пальто, и я представила, как он набрасывает его на плечи, когда выходит на улицу. Симпатичный человечек – круглолицый, розовощекий, с теплыми карими глазами, чуточку округлый. В нем было что-то от мягкого плюшевого медвежонка, которого так и тянет обнять. Я почувствовала, что если все же поселюсь в этом доме, то уже через неделю буду звать его Кеном, независимо от того, нравится ему это или нет.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь в ответ, хотя швейцар по-прежнему держался стойко.

– О’кей, – протянула Сиа, переводя взгляд с одного из нас на другого.

Дверь открылась и закрылась, и я услышала обращенный к нам негромкий, низкий голос:

– Мисс Боумен, мисс Кларк, добро пожаловать в «Маурисио».

Сиа едва слышно пискнула, а я, даже не взглянув на нее, кивнула приближающемуся мужчине. Высокий, подтянутый, он, в отличие от Кеннета, всем своим видом, голосом и манерой держаться внушал серьезность и деловитость. Предложенное им рукопожатие оказалось твердым. Симпатичным я бы его не назвала – темные глаза, большой нос, четко выраженная линия подбородка, – но не обладая привлекательным лицом, он определенно производил впечатление человека властного и решительного. При виде его Сиа застыла с открытым ртом, и я поняла, что моя подруга сражена наповал.

– Можете называть меня Дорианом.

– Здравствуйте, мистер…

Он перебил меня, блеснув белозубой улыбкой:

– Просто Дориан. Без «мистер».

– Пусть так, Дориан, – согласилась я.

В тот же миг Сиа наконец выдохнула, приложив ладонь к груди, и невнятно добавила:

– О, Дориан.

– Мисс Кларк, рад познакомиться с вами лично. – Он повернулся к ней. – Мы ведь только по телефону с вами разговаривали.

– Да-да.

Я бы не удивилась, если бы, обернувшись, увидела, что у нее дрожат колени. Мою лучшую подругу поразила любовная лихорадка, и я по опыту знала, что следующие два месяца буду слышать только о Дориане, и так продолжится до тех пор, пока она не переспит с ним. Мы с мистером Кеннетом посмотрели на нее, а когда она не отреагировала, я многозначительно откашлялась.

– Спасибо, что согласились показать апартаменты, – сказала я, надеясь голосом освободить подругу от пленивших ее чар. – И что договорились обо всем с Сиа.

Взгляд Дориана задержался на Сиа, но когда я заговорила, он повернулся ко мне. Тень промелькнула по его лицу, но тень чего? Я так и не поняла. Что-то было не так, но что? Глядя на меня с вежливым профессионализмом, Дориан сдержанно прочистил горло, коротко кивнул и протянул руку в сторону лифта на противоположной стороне фойе.

– Э, да. Хотя, конечно, это не просто апартаменты. – Он посмотрел на Сиа и, не называя ее по имени, продолжал: – Полагаю, вам сообщили, что проживающих у нас немного. Большинство владеют целым этажом. Хозяин – частное лицо, и если вы решите, что хотели бы жить здесь, счета за аренду будут выписываться на «Маурисио».

Двери лифта при нашем приближении открылись, хотя Дориан и не нажимал никакую кнопку. Прежде чем войти, он остановился и оглянулся через плечо.

– Как видите, рабочее место Кеннета рядом с передней дверью. Относительно ожидания у входа беспокоиться не следует. Дверь открывается автоматически при приближении любого из проживающих, как только что открылись двери лифта. В случае если ни Кеннета, ни меня на месте нет, система сама распознает наших жильцов. На улице вы не останетесь в любом случае, а если все же останетесь, вам всего лишь нужно нажать кнопку. Но мы даем гарантию, что ничего такого никогда не случится.

Кроме лифта, рабочего места привратника и передней двери, в фойе была еще одна дверь, расположенная слева от лифта. На нее и указал Дориан.

– Ничего экстравагантного в вестибюле нет, но кое-какие приятные мелочи имеются. За этой дверью у нас бассейн, патио, место для гриля и общая зона отдыха. Есть спортзал с беговой дорожкой, которая проходит вокруг здания. Все под крышей, и, когда вы находитесь внутри, похоже на туннель. Никакие прохожие снаружи вас не видят. Имеется сад и фонтан по пути к бассейну. Владелец не поскупился на удобства, и вы, полагаю, оцените его старания, но прежде… – Он протянул руку к лифту, все это время остававшемуся открытым. – Я покажу вам третий этаж, единственный свободный в настоящее время.

В кабине лифта кнопки с подсвеченными серебристым светом цифрами от 2 до 7 – с правой стороны. Над ними три черные кнопки. Дориан нажал кнопку с цифрой «3» и отступил. Двери лифта закрылись.

– На первом этаже расположены кинотеатр и гостиная. Там же, на первом, бассейн, почта, спортзал и беговая дорожка. Скорее всего именно там вы и встретите других проживающих. – Кабина остановилась на третьем этаже, но двери не открылись. Зато на левой стенке появилась панель, и Дориан нажал четыре буквы.

Дверь открылась – прямо перед нами пустое жилое пространство. Коридора здесь не было, как и необходимости в нем. Я замерла, словно завороженная открывшейся красотой. Потом шагнула вперед и услышала донесшийся словно издалека голос Дориана:

– Камеры установлены по всему зданию – в лифтах, в фойе, на автомобильной стоянке и так далее, – но не в вашем доме. Для вашего этажа вы получите собственный уникальный код. Вводить его вы можете либо в кабине лифта, либо по прибытии на свой этаж. Решайте сами. Если кто-то из жильцов обратится с просьбой впустить его на ваш этаж, вам достаточно для этого нажать кнопку. Двери на ваш этаж откроются, потому что вы посылаете сигнал из ваших апартаментов.

Пройдя по деревянному полу, я остановилась на стороне, выходящей на улицу. Вид был потрясающий.

– Вы можете смотреть на улицу, но с улицы вас никто не увидит, – сообщил от двери Дориан. – Вам обеспечена полная приватность. Для нас важна ваша безопасность, и поверьте мне, если вы поселитесь здесь, она будет вам обеспечена. В доме установлена система сигнализации. Вы также можете пользоваться расположенной на нижнем уровне автостоянкой. Если вы будете пользоваться лестницей, то получите код для выходов первого этажа и вашей собственной двери. Вам также предоставят индивидуальный код для всего, что расположено на главном этаже. У нас есть удаленная служба наблюдения, хотя вы скорее всего онлайновых секьюрити никогда не увидите. Жильцы их не видят, но если что-то случится, защита будет обеспечена вам в течение нескольких секунд.

 

– Как мне известить их?

Дориан подошел к кухонному острову и просунул руку под столешницу.

– Здесь есть тревожная кнопка. Такие же имеются в каждой комнате.

Я взглянула на Сиа, мечтательное выражение на лице которой сменилось озабоченным. На первый взгляд охранная система представлялась избыточно сложной, но, с другой стороны, люди здесь жили богатые. И как по-моему, безопасность лишней не бывает.

Я вернулась к окну. Внизу царила привычная деловая суета; люди торопливо шли по тротуару или останавливали такси и садились в него. Рабочий день близился к концу, и машины проносились туда и сюда. Большинство спешили домой, и я знала, что через два-три часа улица опустеет и притихнет. Волнующая дрожь пробежала холодком от затылка по спине, рукам и ногам, оставляя за собой приятное возбуждение. Такое приятное, что его захотелось продлить.

А потом в голову как будто ударило: я хочу здесь жить. Не в мечтах и грезах, а по-настоящему, наяву. Я ощутила вдруг желание спрятаться, уединиться в этом отрезанном от мира уголке, но одновременно остаться в центре всего. Увидев лишь немногое, я уже знала, что здесь все на высшем уровне.

Я побродила еще по этажу. Повсюду деревянные полы. Четыре спальни. Хозяйская ванная с глубокой ванной. Две гостиных, одна ниже уровня пола. Между двумя диванами – камин из белого кирпича, пусть и декоративный, как Дориан объяснил Сиа, но все равно красивый. Современная, укомплектованная всем необходимым кухня с гранитными столешницами и профессионального уровня приборами и оборудованием. Три люстры в нужных местах. Мебели в апартаментах не было, но Дориан сказал, что люстры можно оставить.

Потом он спустился на лифте вниз, чтобы мы поделились впечатлениями, и оставил код для вызова кабины, когда мы закончим.

Едва за ним закрылись створки, как Сиа повернулась ко мне:

– О’кей, прежде чем ты что-то скажешь, сообщаю: все это обойдется в двадцать пять тысяч долларов в месяц. Я знаю, что ты можешь себе это позволить, и считаю, что тебе нужно подать заявку.

Я уже была готова согласиться, но в последний момент не смогла решиться.

– Лайаму так нравился наш дом. – Я почувствовала, что он рядом, со мной, смотрит на новые апартаменты, и ему больно. Неужели я променяю дом его мечты на вот это?

Сиа закатила глаза.

– Не хочу показаться грубой, но Лайам и сам был бы за то, чтобы ты перебралась сюда.

Всего лишь год прошел, эхом пронеслось у меня в голове.

– Не знаю, Си.

– А я знаю. – Она подошла ко мне, тронула за руку и, понизив голос, мягко сказала: – Такой шанс выпадает раз в жизни. Долго это место пустовать не будет, и тот, кто въедет сюда, выедет не скоро. Я вижу, тебе здесь понравилось, и другого шанса может не выпасть. Это я гарантирую, потому что знаю. Я наблюдаю за этим домом два года и никогда раньше не слышала, чтобы здесь освободилось место. Въезжай, пока не поздно. Вдобавок ко всему ты будешь так близко ко мне! Знаю, тебе не нравятся долгие поездки на такси, и ты терпеть не можешь ездить в одиночку в поезде. Ну так сделай шаг. Возьми эти апартаменты.

Я порывисто выдохнула.

– Не уверена, что меня примут. Думаю, сюда уже выстроилась длиннющая очередь желающих.

– Им сильно повезет, если они заполучат такого жильца, как ты. – Сиа сжала мою руку. – Бери, ладно? Или по крайней мере постарайся. Ради меня. Умоляю.

– Я… – Я действительно хотела. В самом деле. Но Лайам… Это выглядело бы так, словно я бросаю его, предаю. – Мне нужно подумать.

В ее глазах мелькнуло разочарование, но она не сказала ни слова. Только улыбнулась и привлекла к себе, прижалась щекой к щеке.

– О’кей. Не торопись. Подумай. – Сиа обняла меня, и в тот момент – когда мое сердце любило одно, но хотело другое – больше всего я нуждалась именно вот в таком вот утешении.

Домой я возвращалась с таким чувством, будто сошла с ума. Как можно даже думать о том, чтобы уехать из дома Лайама, нашего с ним дома? Я вошла, повесила пальто на крючок с обратной стороны двери и направилась в кухню. Пустую и темную.

Раньше здесь кипела жизнь. Бейсболки Лайама. Брошенная кучкой спортивная форма. Ею пропах весь первый этаж. Он постоянно обещал убрать лишнее, перенести, но так ни разу и не сделал. Делать приходилось мне, и меня это раздражало. Лайам понятия не имел о том, как его вещи оказываются в ящиках комода.

Столько воспоминаний, но половина их надежно упакована и убрана подальше.

Избавиться от всего не хватило духу. Остались фотографии, но только не свадебные. Свадебные я отослала родителям вместе с Фрэнки. После той трагедии я на какое-то время перестала есть, принимать душ, жить. О себе не могла позаботиться, не говоря уже о нашем песике, вот и отправила малыша на ферму – носиться бездумно по травке. По крайней мере так я объяснила это самой себе, в душе надеясь, что там ему будет лучше, что там он будет счастлив. Лайам не был охотником – в отличие от моего отца. Фрэнки умел работать с птицей, и, может быть, там, на ферме, для него все сложилось к лучшему.

Я пробежала взглядом по голому столу и пустым полкам. Открыла холодильник и обнаружила, что там ничего нет, если не считать головки салата-латука, соуса «Рэнч» и двух ломтиков сыра. И еще вина. На дверце стояла открытая и наполовину полная бутылка. Я совершенно не помнила, когда ее открывала.

Первый месяц после смерти Лайама Сиа бывала здесь каждый день. В следующем месяце она приходила уже через день, а еще через месяц – через два, на третий. Через полгода подруга не выдержала. Думаю, здесь все ее угнетало. Сиа никогда этого не говорила, и я так толком и не поняла, что или кто, дом или я, вгоняет ее в депрессию, но находиться здесь она не хотела и не могла.

Я сжалилась над ней и никогда больше не просила прийти ко мне домой. Предпочитала ходить к ней сама.

Сразу после случившегося, едва только услышав о смерти Лайама, стали приходить соседи. Приносили какую-то еду в кастрюлях, одеяла, цветы. Сама не знаю, зачем я брала одеяла. Они так и лежали стопкой в комнате для гостей, пока не перекочевали к моим родителям. Думаю, мама перестирала их, так что в свой следующий приезд мне было чем укрыться.

Я вздохнула, и как будто легкое эхо пролетело по дому.

До трагедии мы с Лайамом так и не познакомились с соседями. Медовый месяц затянулся, и мы пребывали в нем, никого вокруг не замечая. Потом я жалела, что не подружилась с кем-нибудь, чтобы можно было забежать на стаканчик вина или за чашкой сахара, если мне когда-нибудь вдруг взбредет в голову что-то испечь. После смерти Лайама желания заводить подруг уже не появлялось.

– Мне уехать? – спросила я, ни к кому не обращаясь, но наполовину всерьез ожидая ответа.

Был ли Лайам здесь? Я закрыла глаза. Он был повсюду. Возвращался после работы домой, и Фрэнки с лаем бросался к двери. Возвращался, чтобы поцеловать меня в лоб, рассказать, как прошел день. Фрэнки нетерпеливо колотил лапами по полу, лаял, прыгал вокруг хозяина в ожидании угощения. Лайам брал какую-нибудь закуску и садился за стол напротив меня. Делился новостями, жаловался на Маршу, которая сказала то-то и то-то, и Эми, которая сделала то-то и то-то. Коллеги сводили его с ума. Подходило время обедать, и Фрэнки начинал скулить. Потом они вдвоем шли на прогулку, а я готовила поесть – каждому свое – к их возвращению.

Скатилась по щеке и упала на пол слеза. Вытирать глаза я не стала, зная, что за первой последуют другие.

– Мне уехать? – повторила я.

И снова никто не ответил. Я была одна… с воспоминаниями об умершем муже.

Решив не возиться с салатом, прикончила вино. Вот его Лайам любил. Пил нечасто и понемногу, но с удовольствием коллекционировал любимые бутылки и даже собрал их столько, что начал подумывать о том, чтобы самостоятельно устроить винный погребок в подвале.

Спустившись в подвал, я достала еще несколько бутылок, поставила две из них в холодильник и одну взяла с собой наверх.

Для компании на остаток вечера.

В ушах зажужжало. Громко, заглушая прочие звуки. Было жарко, вокруг бегали люди, но на меня спустился туман. Вдалеке лаял пес. Кто-то кричал. Выли сирены. Я смотрела и никак не могла понять, что вижу, но знала – это нехорошо, этого не должно быть. Всего этого быть не должно. Перевернутая машина Лайама лежала на крыше, вверх колесами. Вытянутая рука застыла на дверце. Я побежала к нему.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18 
Рейтинг@Mail.ru